Загрузка...



Круг десятый. Крылов, Ревердатто, Покровская

На рубеже XIX и ХХ веков в Томске наступили большие перемены. Город становился университетским. Увеличивалось количество студентов. В 1898 году состоялось открытие юридического факультета в составе четырех кафедр: истории, русского права, политической экономии, гражданского права. В начале 1903 года было построено второе общежитие для студентов. По инициативе купца П. И. Макушина был открыт народный университет. Образовалось общество естествоиспытателей и врачей, в которое вошли и ботаники. Развивалось краеведческое движение: в 1889 году состоялась конференция краеведов «Города и села Томской области», на которую собрались 445 участников. В 1909 году было создано «Общество изучения Сибири», в которое вошли многие профессора университета(геолог М. А. Усов, ботаники В. В. Сапожников, П. Н. Крылов, знаменитый исследователь Сибири Г. Н. Потанин). Общественность Томска широко отметила столетний юбилей А. С. Пушкина: проведены 142 торжественных собраний, театрально-музыкальных вечеров с чтением произведений поэта. В актовом зале университета состоялось торжественное заседание, на котором наравне с профессорами-словесниками выступил ботаник В. В. Сапожников.


Общественная жизнь в Томске на рубеже веков была очень насыщенной и разнообразной.


К этому времени П. Н. Крылов хорошо освоился в Сибири. Он предпринял ряд экспедиций на Алтай в самые отдаленные и труднодоступные места. Он хорошо изучил степи юга Западной Сибири. А самое главное — приступил к написанию и изданию «Флоры Алтая и Томской губернии». Этот труд Крылов задумал сразу по приезде в Томск, и он потребовал 30 лет напряженной работы. Печатание его растянулось на 14 лет — с 1901 по 1914 год. В нем он дал описание 1787 видов растений. Эти описания отличаются лаконичностью и точностью. Ключи для определения сделаны настолько добротно, что до сих пор ботаники используют их для определения. В то время в России не было таких обстоятельных, фундаментальных и в то же время написанных доступным языком флористических сводок. Еще до окончания «Флоры Алтая и Томской губернии» Казанский университет присудил ему степень почетного доктора ботаники. Академия наук отметила выход этого труда присуждением ему премии Бэра.


П. Н. Крылов был харизматической личностью. Он был знаком всему Томску, во?первых, как один из ветеранов Томского университета и во?вторых, он много времени уделял не только своим ботаническим исследованиям, но и внес значительный вклад в озеленение Томска. С его легкой руки на улицах Томска появились сибирские растения: липа сибирская из села Кузедеево, кедр, ель, пихта, лиственница, а также инорайонные растения — дуб монгольский, амурская сирень. В-третьих к П. Н. Крылову приходили все любители ботаники, которых в то время было немало.


Среди любознательной молодежи и интеллигенции он был известен как автор «Флоры Алтая и Томской губернии» в семи томах. Известность его была очень велика. Об этом свидетельствует статья «Первый сибирский флорист», написанная Г. Н. Потаниным и опубликованная в 1912 году на страницах томской газеты «Сибирская жизнь». В ней автор назвал П. Н. Крылова «лучшим знатоком нашей сибирской флоры, не имеющим пока соперников между сибирскими флористами». Далее он подчеркивал значимость исследований Крылова. «П. Н. Крылов изданием своей «Флоры Алтая», — писал Потанин, — оказал неоценимую услугу любителям сибирской флоры… Книга Крылова даст возможность каждой сельской учительнице или учителю, живущему в каком?нибудь захолустье на границе урмана или тайги, определить растения, составить гербарий, увлекаться ботаникой и бродить по лугам и косогорам, имея перед собою не немую книгу природы, а озаренную человеческой речью».


П. Н. Крылов много работает с молодежью. Одна из самых потаенных страниц из жизни П. Н . Крылова, недавно раскрытая томскими историками, касается его работы директором Мариинского приюта для девочек.


Этот детский приют был организован в 1844 году томскими купцами и чиновниками и был предназначен для девочек-сирот, которых учили в пределах трех классов женской гимназии, а также много времени уделялось домоводству. У приюта была собственная дача, на которой дети в летнее время не только отдыхали, но и занимались выращиванием овощей для своего питания. В 1895 году для преподавания садоводства и огородничества был приглашен П. Н. Крылов.


Мотивом этой деятельности, скорее всего, была высокая гражданская позиция ученого, который считал, что этим он помогает наиболее нуждающейся части населения. Как талантливый садовод, он в течение двух лет не только организовал выращивание необходимых овощей, но и провел испытание 115 сортов малораспространенных овощей, о чем доложил на заседании общества сельского хозяйства. Результаты опытнической работы были новинкой для томских обывателей. Томский губернатор А. Ломачевский так писал в своем донесении в Петербург: «… позволю себе сказать, что помимо пользы, принесенной питомцам приюта, выставка продуктов приютского огорода возбудила живой интерес к этому новому для Томска, поставленному на научных началах делу, как среди общества, так и среди лиц, занимающихся огородным делом, вызвала в последних полное желание ознакомиться с новыми, не известными для них приемами огородничества и произведениями этой отрасли промышленности». Приют находился в ведении губернского попечительного совета, возглавляемого самим губернатором. Деятельность Крылова получила одобрение у членов попечительного совета, и его назначили директором приюта. П. Н. Крылов недолго был на хорошем счету у начальства. По простоте душевной он считал, что работать в приюте должны добрые, профессиональные люди, знающие специфику работы в приюте. Он отказал в месте помощницы смотрительницы некой С. М. Кожиной. Казалось, это право директора формировать кадры для своего учреждения, но рекомендовала Кожину сама жена губернатора. И губернатор, который всего год назад превозносил Крылова, писал начальству: «Бестактность директора Крылова в отношении попечительницы и меня распространилась и на домашнюю жизнь Мариинского приюта. Старшие девушки, оставленные по его желанию для приготовления к званию садоводниц, были им помещены в отдельную комнату, которая посещалась им не только по службе, но Крылов был гостем приютянок, стал без моего разрешения давать им уроки латинского языка для подготовки их на курсы фармацевтов, здоровался с ними за руку и всячески искал популярности среди воспитываемых в приюте, дабы тем возможно больше поднять свой авторитет против несоответствующих, по его мнению, смотрительницы и помощницы смотрительницы». В начале 1890 года П. Н. Крылова освободили от должности, поставив ему в вину, что он мало занимался делами приюта. Сам Крылов болезненно отнесся к этому, поскольку он долго, почти полгода боролся за справедливость, но она, увы, оказалась, как всегда, на стороне богатых. Не помогло и то, что в местную прессу попали материалы, в которых рассказывалось, как Кожина била девочек и таскала их за косы за провинности.


Кроме работы в приюте, П. Н. Крылов занимался разносторонней деятельностью по пропаганде ботанических знаний. В Гербарии Томского университета хранится удивительный фотоальбом, в котором сделаны фотографии по морфологии растений: строение цветка, типы листьев и т. д. Все сделано предельно аккуратно и великолепно сфотографировано. Этот альбом предназначался для общества трезвости, который также имел летний лагерь, и, очевидно, Крылов там проводил ботанические экскурсии.


К началу XX века, вместе с научным признанием Крылова, росли его обязанности по ведению Гербария. Времени становилось все меньше и меньше. И он, и В. В. Сапожников понимали, что без молодых юных сил им не выполнить задачу ботанического изучения Сибири. Надо было искать учеников. Одними из наиболее талантливых стали Л. Покровская и В. В. Ревердатто.


Виктор Владимирович Ревердатто родился 23 мая 1891 года в Харькове. Его далекие предки были корсиканцами французского происхождения и в России не меняли подданства. Его отец был юристом. По правилам того времени, поступив на государственную службу, принял русское гражданство, но его дети, которые родились до этого, оставались гражданами Французской Республики. Служебные перемещения отца, несомненно, сказывались на уровне образования сына. В гимназию Володя поступил в Благовещенске, в Якутске поступил в реальное училище. Окончил его в Томске в 1908 году и в этот же год поступил в Томский технологический институт и готовился стать химиком-технологом. Скорее всего, он был порядочным шалопаем, поскольку в 1911 году был исключен из института за участие в студенческих беспорядках, хотя никаких «идейных» исканий у него не было — скорее всего, это было проявлением чрезмерной любознательности и попытки хоть как?нибудь утвердиться в глазах своих сверстников.


В государственном архиве Томской области сохранился любопытный документ «Дело о принятии в российское подданство французского гражданина В. В. Ревердатто».


«Я родился и получил воспитание и образование в России, — писал В. В. Ревердатто прошение на имя губернатора Томской области, — которая таким образом стала для меня не только родиной, но и отечеством. Отец мой также родился в России и по окончании университета принял русское подданство уже после моего рождения, вследствие чего я и остался иностранцем. Достигнув ныне 21 года, в свою очередь, хочу принять русское гражданство, а потому имею честь просить Ваше Превосходительство сделать распоряжение о приведении меня к присяге на русское подданство».


По закону о принятии гражданства требовалась справка о политической благонадежности. В деле имеется сообщение начальника Томского губернского жандармского управления на имя губернатора: «Имею честь уведомить Ваше Превосходительство, что В. В. Ревердатто участвовал на неразрешенной сходке, происходящей 17.01.1911 года в здании Технологического института, и, по имеющимся в управлении сведениям (не проверенным формальным порядком), в том же году поддерживал сношения с политически неблагонадежными лицами». Тем не менее губернатор посчитал донесение жандармов недостаточным основанием, чтоб не дать молодому человеку русского гражданства. И 31 октября 1913 года В. В. Ревердатто стал российским гражданином.


В это время он уже знал П. Н. Крылова и был завсегдатаем кружка «маленьких ботаников», так называли молодых людей разных специальностей, возраста, увлеченных ботаникой. Кружок складывался не сразу и не вдруг, и не по принуждению. Молодые люди находили там возможность проявить себя, получить новые знания, заняться полезным делом. Они были дружны, молоды и веселы, давали друг другу шутливые прозвища. В. Ревердатто там звали по инициалам «Вэвэй», так же как несколькими годами позднее Л. Сергиевскую звали «Эльпас». Великолепный знаток Казахстанской флоры и поклонник Лидии Палладиевны академик Н.В. Павлов в честь ее описал новый вид – повилику Эльпасовскую (Cuscuta elpassiana N. Pavl.).


Неторопливая спокойная речь, уверенность и исключительное знание растений привлекали студентов. А побывав один раз в уютной, теплой обстановке Ботанического кабинета, они оставались там навсегда. В 1912 году на добровольных началах в Гербарий приходили и работали В. С. Титов, Л. А. Уткин, В. В. Ревердатто.


Если В. В. Сапожников на своих лекциях зажигал и увлекал студентов широкими горизонтами науки и ботаники в частности, далекими от конкретного воплощения и осязаемых результатов, то П. Н. Крылов работал с каждым индивидуально. Его учеников манили безбрежные просторы Сибири, еще не открытые земли и удивительные растения, которые там обязательно растут и ждут их — молодых исследователей.


В 22 года по рекомендации В. В. Сапожникова, который сочувственно относился к «опальным» студентам, В. В. Ревердатто отправляется в путешествие в низовья Енисея в составе экспедиции физика Б. П. Вейнберга. П. Н. Крылов выдал молодому исследователю палатку и другое необходимое ботаническое оборудование. Технологический институт при поддержке Б. П. Вейнберга помог деньгами в размере 75 рублей. Управляющим Государственных Имуществ Енисейской губернии М. Окулевичем было представлено место на яхте «Омуль», которая все лето должна находиться в низовьях Енисея.


Путешествие начиналось 31 мая и закончилось 20 августа 1812 года. Три месяца ботанических сборов закалили молодого ботаника, позволили собрать обширный материал. Обработка материала продолжалась под руководством П. Н. Крылова полтора года, и в 1914 году вышла первая серьезная статья В. В. Ревердатто «Наблюдения, произведенные летом 1912 года в низовьях Енисея, и список растений, собранных там». В результате этой поездки Виктору Владимировичу удалось установить северные границы лесной и древесной растительности в пределах приенисейской полосы и собрать гербарий, насчитывающий около 400 видов. На долгие годы осталась у В. В. Ревердатто любовь к приенисейской Сибири и геоботаническим исследованиям.


Л. Ф. Покровская в Гербарии Томского университета (из фототеки Гербария ТГУ)


По приезде из экспедиции в Томск Виктор Ревердатто познакомился с молоденькой гимназисткой Любой Покровской. Весной она окончила гимназию, поступила на высшие женские курсы и так же, как Ревердатто, увлеклась ботаникой. Под влиянием П. Н. Крылова многие приходили, пробовали и уходили, не выдержав рутинной работы с гербарием, а Люба Покровская осталась. Она увлеченно занималась определением, монтировкой сухих растений. Летом 1913 года, когда ей исполнилось всего 17 лет, она участвовала в первой большой экспедиции, организованной Переселенческим управлением. В 1914 году, опять же в составе экспедиции Переселенческого управления, она побывала в Центральном Казахстане.


Здесь вместе со своим учителем П. Н. Крыловым и петербургским ботаником Е. Кучеровской исследовали растительность поймы Иртыша и Казахского мелкосопочника. Вот как вспоминала об этом участница той экспедиции В. Л. Некрасова: «… я живо помню ее худенькую девическую фигурку, которая с молодым задором набрасывалась на работу, и из?за этого у нее выходили постоянные споры с Крыловым, который требовал, чтобы она ела и ложилась спать в положенное время, а не питалась одними сухарями и не просиживала бы до 3?х ночи за определением растений, зная по опыту, как легко подорвать свои силы, но Люба, несмотря на все свое уважение и почтение к Крылову, все?таки не слушалась и работала запоем».


Ее жених Владимир Ревердатто летом 1914 года был в составе отряда Переселенческой экспедиции, работавшей на другом конце Сибири. Он изучал растительный покров приенисейских тундр. Виктор Ревердатто и Любовь Покровская поженились в 1915 году и были очень счастливы. У них была любимая работа, обожаемая дочь, которой было позволено ползать по широченным гербарным столам. И даже не по годам суровая, всегда требующая порядка и тишины в Гербарии Лида Сергиевская смотрела на эти «безобразия» снисходительно и с улыбкой.


После окончания химического факультета Томского технологического института и получения специальности инженера-технолога В. В. Ревердатто вместе с супругой и маленькой дочкой отправились в Судженск в Кузнецкое каменноугольное и металлургическое общество «Копикуз». Перед революцией это была одна из наиболее крупных и хорошо организованных частных угольных компаний, дававших почти треть всего угля Кузбасса. Уголь Анжерских и Судженских копий относится к коксующимся, являясь важнейшим сырьем для получения кокса и великого множества химических веществ. В. В. Ревердатто был направлен в Щегловск (ныне Кемерово) для участия в строительстве Кемеровского химического завода.


Но время было совсем неподходящее для созидательного труда. Первая мировая война, февральская революция не способствовали развитию угольной промышленности Кузбасса. Надо сказать, что дирекция «Копикуза» пыталась решать социальные вопросы: был установлен восьмичасовой рабочий день для шахтеров, повышена заработная плата, осуществлялся контроль за производством. На шахтах «Копикуза» был создан Совет рабочих старост, в котором действовали техническая, расценочная, производственная, культурно-просветительская и квартирная комиссии. В. В. Ревердатто возглавлял культурно-просветительский кружок. Он даже был делегатом первой Кольчугинской конференции горнорабочих. В декабре 1919 года вместе с инженерно-техническим персоналом завода он был эвакуирован на восток вслед отступающей армии Колчака. Вместе с военными в теплушках, на товарняках переселялись в Сибирь граждане Российской империи, не согласные с новой властью, инженеры, их семьи, которых заставляли эвакуироваться.


В Ачинске В. В. Ревердатто отстал от поезда и вернулся в родной Томск. На этом его карьера химика-технолога закончилась, началась карьера ботаника и организатора науки. Деятельная натура Ревердатто требовала активности, и вскоре для него нашлось дело — весной 1920 года он стал уполномоченным по заготовкам лекарственных растений в Сибири. Используя опыт, накопленный П. Н. Крыловым по интродукции растений, он организует несколько питомников лекарственных трав. Осенью того же года В. В. Сапожников пригласил его на должность ассистента на кафедру ботаники Томского университета.


Надо отметить, что после ухода П. Н. Крылова с поста директора ботанического сада в декабре 1927 его место занял Ревердатто.


Его жена Люба также активно включилась в ботанические исследования. Прежде всего, ее увлекали полевые исследования. В. В. Ревердатто активно ей помогал, находя средства в «Сибцентросоюзе», где он сам работал. Весной 1920 года Любовь Флегонтовна работает в Кузнецкой степи, в 1921 году организует большую геоботаническую экспедицию в верховья реки Абакан, в 1923 году она отправилась в Бийские степи и по реке Томь, в 1924 году совершила последнюю экспедицию в Абаканскую степь.


Наиболее сложной, сопряженной с большими трудностями, была экспедиция в верховья реки Абакан. Россиянам еще памятна история, рассказанная журналистом В. Песковым о «робинзонах» XX века Лыковых, которые около 50 лет прожили в полной изоляции от внешнего мира в хакасской тайге. Маршрут Л. Ф. Ревердатто проходил по тем местам.


Экспедиция в верховье реки Абакан была организована при финансовой поддержке Сибцентросоюза и преследовала цель уточнения запасов лекарственных растений на ранее не изученных территориях. Одновременно предполагались и флористические, и геоботанические исследования. Ходили легенды о недоступности Абаканского хребта. Даже местные старожилы-старообрядцы говорили, что по маршруту, разработанному Л. Ф. Ревердатто, пройти невозможно. Положение усугублялось тем, что в горах оставались белогвардейцы и другие группы вооруженных людей, не согласных с советской властью. И вот в таких тяжелейших условиях молодая женщина вместе с тремя студентами отправилась в путь. В своих путевых заметках Любовь Флегонтовна дает краткую характеристику заимки Лыковых. Это было еще до отселения их в верховья Абакана. Именно зимовка Лыковых была конечным южным пунктом экспедиции, далее маленькая группа ботаников отправилась на север к верховьям реки Мрассу. Эти места и сейчас труднопроходимы: верховые болота, постоянный дождь и туман, в котором ничего не видно. Идти приходилось по компасу. Пройдя заболоченное плато Ик-Сук-Мрассу, они спустились по долине Мрассу. Вот как описывает путь Любовь Флегонтовна: «Падение реки очень крутое, местами в виде водопада. Река протекает по склонам, покрытым типичной тайгой с большим количеством Saxifraga crassifolia (старое латинское название бадана. — Примеч. авт.). Тропа здесь ужасная. Породы, слагающие горы, представлены темноцветными известняками. Острые камни сбивают ноги лошадям, и они пострадали за все путешествие больше всего именно на этой тропе». Далее путешественники на плотах добрались до Усть-Кабырзы, а оттуда до Кузнецка. Вот как сама Л. Ф. Ревердатто об этом вспоминала: «В улусе Кубансу 4–5 домов, население — черневые татары (шорцы). По-русски не говорят, так что мы оказались в большом затруднении. На наш вопрос о лошадях вздыхают, качают головами и уходят совещаться. Целый день совещались и наконец мы услышали лаконический ответ: «кони нет, на сале поедешь». «Сал» — это небольшой плот, делается из пихтовых бревен вершков 5 в диаметре и сажени две с половиной длины. Берется таких бревен штук 6–7, и связываются они ивовыми прутьями. Для постройки его не требуется ни гвоздей, ни веревок, только бревна, ивовые прутья и топор. Посреди «сала» вершка на четыре над поверхностью делается настил, чтобы не подмок груз. Управляется «сал» двумя людьми с шестами, длиною сажени две. Один стоит на переднем конце «сала», а другой — на заднем и ловко скользят по реке, мало обращая внимания на пороги. Сал поднимает пудов 18–20, при этом сидит в воде очень мелко и легко проходит там, где лодка не могла бы пройти».



Бадан толстолистный — Bergenia crassifolia (L.) Fritsch.


Это было счастливое время для супругов Ревердатто. Они вместе изучали луговые сообщества долины реки Томи на территории будущей Кемеровской области.


Эта бесстрашная женщина, покорившая самые непроходимые таежные тупики, погибла трагически и нелепо, на глазах своего мужа. Во время переправы через Томь внезапно налетевший шквал опрокинул лодку. Любовь Флегонтовна и ее десятилетняя дочь утонули.


В некрологе В. Н. Некрасова писала: «Любовь Флегонтовна не только горячо была предана науке, но также горячо и добросовестно относилась и к своей педагогической деятельности, являясь весьма талантливым преподавателем; принимала она также участие и во всех ботанических обществах Томска, именно в обществе естествоиспытателей и врачей, в обществе изучения Томского края и была секретарем Томского отделения Русского ботанического общества».


Оборвалась короткая ботаническая ниточка судьбы талантливого ботаника, но она оставила яркий след, который виден и по сей день.


В Гербарии Томского университета хранится оттиск посмертной работы Любови Флегонтовны «Материалы по изучению природы Приабаканского края» с автографом В. В. Ревердатто: «На память о моей Любусе».



Кандык сибирский – Erythronium sibiricum (Fisch. et C. A. Mey.) Kryl.










Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке