Divide et impera[23]

Действия Сталина, направленные против его ближайших соратников, объяснялись интересами политики сохранения власти, а его поведение, построенное на принципе «разделяй и властвуй», было частью продуманных комбинаций, ведь законом существования системы личной власти он считал периодическую замену старых членов своей команды новыми.

(Л. Белади, Т. Краус. Сталин)

Наблюдение – это лишь один из «китов», на которых покоится власть руководителя. Обеспечив наблюдение и приток информации как результат наблюдения, можно переходить к следующему этапу, рецепт которого дал Цезарь: «Разделяй и властвуй». Но кого с кем разделять?

Конкуренты внутри компании, потенциальные руководители, которые могут занять «большое кресло», – это первые кандидаты на разделение для успешного властвования. Если конкуренты объединятся против руководителя, то сам процесс руководства может стать практически невозможным, и даже более того: изустная история говорит о том, что объединение Маленкова, Хрущева, Берии и Булганина привело к смерти Сталина то ли в результате отравления, то ли в результате «неоказания надлежащей и своевременной медицинской помощи». Конечно, потом эта коалиция распалась и началась дележка власти, в результате чего Хрущев исхитрился натянуть на себя практически все одеяло. Имена Маленкова и Булганина стали пустым звуком для последующих поколений, в памяти остался лишь Берия, но уже не как один из бывших руководителей государства, а как преступник государственного масштаба, палач, массовый убийца и психопат. Но это было потом, а сначала все же последовала смерть вождя – именно в результате объединения желающих занять «большое кресло». Пока Сталину удавалось препятствовать подобным коалициям, он мог сохранять и свой пост главы государства, и продолжать проводить свою политическую линию. Однако стоило недоглядеть один раз, как он сразу был лишен и того, и другого, и даже самой жизни, – ведь шакалам спокойнее видеть мертвого льва, чем запертого в клетку.

Не считая этой ошибки, во время своего правления Сталин внимательно следил за всеми возможными объединениями в своем окружении и не позволял этим коалициям становиться прочными, а уж тем более – направленными против него. А. Авторханов пишет: «Безопасность его личной диктатуры во многом основывалась на междуусобице партийных бояр. Пока бояре соревновались в любви к Сталину методами доносов, Сталин знал, что никакой заговор на верхах против него невозможен»[24]. С одной стороны, конечно, подобное высказывание вызывает множество отрицательных эмоций, но, немного подумав, можно прийти к выводу, что такая методика себя оправдывает. Представьте, что вы – руководитель крупной компании и против вас объединились члены директората, желающие либо получить власть, либо уверенные в том, что они знают лучше. Вы оглянуться не успеете, как-либо окажетесь руководителем исключительно де-юре, выполняющим указания директората, либо вовсе перестанете быть руководителем – почетная пенсия и отставка всегда были в ходу в таких случаях. «Дворцовые перевороты» могут происходить практически на любом уровне, вот только каждому руководителю следует помнить, что они не сказываются положительно на общем ходе дел в компании, фирме или в государстве. Что будет, если у человека с больной рукой ноги и руки объединятся против мозга, проводящего политику довольно неприятного (но действенного) лечения? Организм может погибнуть. То же происходит в компаниях и государствах.

Характерно, что Сталин, поощряя разделение «партийных бояр», действовал весьма осторожно и деликатно. Все происходило таким образом, что разделяемые потенциальные коалиции даже не успевали сообразить, что объединением они выиграли бы гораздо больше – для себя лично, конечно, а не с точки зрения государственного управления. Сталин не был сторонником силового разделения, хотя его постановление Политбюро ЦКВКП(б) от 15.05.1935 г. содержало такие пункты: «Создать Особую комиссию Политбюро по безопасности для ликвидации врагов народа» и «Провести во всей партии две проверки – гласную и негласную. Обратиться ко всем членам и кандидатам партии с закрытым письмом о необходимости повышения большевистской бдительности, беспощадного разоблачения врагов народа и их ликвидации»[25]. С одной стороны, это явственный призыв ко всеобщей подозрительности всех против каждого. Можно даже решить, что репрессии 1937 года были следствием именно этого постановления. Казалось бы, самое время звонить в колокола: еще за два года до начала репрессий Сталин создавал предпосылки для последующего кровавого разгула! Однако первым пунктом постановления было: «Создать Оборонную комиссию Политбюро для руководства подготовкой страны к возможной войне с враждебными СССР державами»[26]. То есть все постановление – это обычный указ правительства о повышении бдительности в сложной международной обстановке в условиях возможной войны и заодно предупреждение тем, кто не только не бдителен, но и пытается в такое неспокойное время раскачивать государственную лодку. А также призыв к разделению разнообразных коалиций по принципу: вы верны оппозиционным идеям или государству? Фактически то, что впоследствии было названо «сталинскими репрессиями», являлось разгромом оппозиций, которые были нацелены на захват власти.

Принцип «разделяй и властвуй» относится не только к разгрому и разделению разнообразных коалиций, неважно – «за» или «против» руководителя. Он лежит и в основе конкуренции, которая должна широко использоваться для нормального функционирования как государства, так и любой компании. Монополизм – это слово, которое сладко звучит для любого бизнесмена (а кто же не мечтает стать монополистом?), но отсутствие конкуренции рано или поздно приводит к краху. Этот постулат как нельзя лучше иллюстрируется историей компании Polaroid, которая была монополистом на рынке моментального фото более полувека. Но появилась цифровая техника, и эта компания потерпела сокрушительный крах. Сталин не допускал подобного монополизма в производстве, а особенно в том, что касалось производства вооружения. Например, если речь шла о разработке новой модели самолета, то этот заказ получали сразу несколько конструкторских бюро, что обеспечивало желаемую конкуренцию и позволяло выбрать наилучший вариант из предложенных. А вот с академиком Лысенко Сталин совершил ошибку, позволив тому монополизировать право на истину в науке. Фактически у ученого не было конкурентов: высказывать идеи, расходящиеся с теми, что одобрял он, было категорически запрещено. Дошло даже до того, что выступление сына Жданова, который был одним из руководителей отдела науки ЦК, против Лысенко, когда он публично объявил «непогрешимого академика» шарлатаном, было инкриминировано отцу – самому Жданову, которого обвинили в том, что он воспитал и протащил в аппарат ЦК врага Сталина. Сыну Жданова пришлось принести публичные извинения и написать покаянное письмо Сталину, чтобы загладить свое высказывание о шарлатанстве Лысенко. Результатом бесконкурентной работы Лысенко была остановка развития не только ряда теоретических, но и многих прикладных наук, и в то время, когда весь мир уже пользовался достижениями генетики, она была под запретом в СССР. Это – годы и годы научного застоя. Если бы у Лысенко были конкуренты, которые могли бы открыто высказываться и публиковать результаты своих работ, то такой позорной страницы, как «лысенковщина», в российской науке не существовало бы. К Лысенко следовало бы применить принцип «разделяй и властвуй», но в данном случае Сталин предпочел властвовать не разделяя и – совершил ошибку.

Здоровая конкуренция – основа благополучия как государства, так и компании. Конечно, при наличии конкурирующей компании вопрос решается проще: работа, выполняемая сотрудниками, должна давать лучший результат, чем у конкурентов. Но если конкурентов нет? В этом случае конкуренцию следует обеспечить внутри компании, например так же, как Сталин поручал разработку новых типов вооружения разным конструкторским бюро, а потом выбирал наилучший результат. Если исполнитель знает, что аналогичная работа поручена еще и другому сотруднику, он будет изо всех сил стараться, чтобы именно его вариант был наилучшим. Если же конкуренции нет, исполнитель может удовлетвориться всего лишь хорошим вместо наилучшего (разве что у производителя необычайно высоки моральные принципы и он всей душой болеет за компанию). Однако на это не стоит рассчитывать: если ситуация такова, то очень хорошо, но даже если это не так (люди ведь разные, если сотрудник не считает компанию своей собственностью, а представляет себя лишь наемным работником, то это не означает, что он плох), то конкуренция обеспечит тот же результат. Кроме того, всегда лучше, если сотрудники компании конкурируют между собой, а не с руководителем. Стоит учитывать, по мнению экспертов, что внедрение системы внутрифирменной конкуренции оправдано лишь на определенных стадиях развития предприятия.

ПРИМЕЧАНИЕ

Например, этап быстрого роста, когда компания уже достаточно разрослась, а внутрикорпоративные правила и механизмы еще не сформированы, – самое неудобное время для запуска механизмов конкуренции. «Если процессы не технологизированы, конкуренция становится неуправляемой и начинает разрушать компанию», – говорит исполнительный директор компании N. «Идеальный вариант – когда компания прошла стадию роста и находится на „плато“: в развитии нет резких взлетов и падений», – добавляет директор по персоналу компании М. «Обобщить условия можно следующим образом, – считает руководитель санкт-петербургского филиала компании G. – Компания находится в динамичном секторе рынка. У нее есть развитая система управления, работают все блоки, подразделения соединены и хорошо координируются. Отлажена система мотивации. Тогда, возможно, внутренняя конкуренция и сослужит вам службу»[27].

Оппозиция – это всегда «против», а руководитель, который желает оставаться руководителем де-факто, а не только де-юре, должен наблюдать еще и за теми коалициями, которые «за». Еще неизвестно, какие из них более опасны для статуса руководителя, ведь те люди, которые сегодня объединились, для того чтобы посадить какого-либо человека в руководящее кресло, завтра могут применить свое объединение в этих же целях для кого-либо другого. Кроме того, в глазах этого «объединения „за“» руководитель всегда будет подчиненным (для того круга людей, которые составляют объединение), от него будет требоваться благодарность «за поддержку, оказанную в трудную минуту». Разумеется, такие объединения необходимы любому руководителю, но нужно внимательно смотреть, кто именно является фактическим лидером такого объединения. Если сам руководитель – все в порядке, эта коалиция – его соратники. Если же кто-либо другой – тут таится опасность появления «серого кардинала». Примером разделения «объединения „за“» может служить послевоенная перестановка сил, произведенная Сталиным. Во время войны Берия курировал аппарат НКВД, Жуков – армию, Маленков – партийный аппарат. Фактически этот триумвират являлся тем самым «объединением „за“», но если бы Сталин оставил подобную коалицию в неприкосновенности, то очень скоро превратился бы в номинального руководителя страны, в знамя, которое несут перед войсками, но которое не принимает никаких самостоятельных решений. После окончания войны Берия был освобожден от руководства НКВД, Жуков отправился командовать округом, а Маленкова сослали в Туркестан. Это разделение позволило Сталину в тот момент сохранить свою власть.







Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке