Глава 11

Игра в прятки

После окончания я поняла, что требуется нечто большее, чем диплом колледжа, чтобы считаться психологом. Пытаясь свести концы с концами, я стала секретаршей у Брайана, мужа моей подруги Труди. Но через неделю сказала ему: «Тебе не стоит тратить деньги, обучая меня. Я не собираюсь оставаться». Я терпеть не могла подшивать бумаги. И печатать на машинке. В свои тридцать два года я устала выслушивать указания. Большую часть своей взрослой жизни я старалась быть такой, какой мне предсказал учитель и наставник в школе в Хартли. Мне долго пришлось идти по дороге, проложенной для меня и почти для каждой женщины моего поколения. Больше я не хотела ее видеть.

Моя сестра Вал, которая жила в Спенсере, упомянула, что там открывается библиотека. В тот момент я совершенно не хотела возвращаться домой. Несмотря на степень по библиотековедению, я никогда не собиралась работать в библиотеке. Но успешно прошла собеседование, и мне понравились эти люди. Через неделю я уже возвращалась в северо-западную Айову — новым помощником директора Публичной библиотеки Спенсера.

Я и представить не могла себе, что полюблю эту работу. Как и большинство людей, считала, что суть работы библиотекаря — это ставить штампы на обложках книг. Но на самом деле оказалось, что она включает в себя гораздо больше. Через несколько месяцев я была по горло занята маркетинговыми компаниями и графическим дизайном. Я разработала программу обслуживания на дому, которая доставляла книги людям, неспособным добраться до библиотеки, и пыталась привить подросткам любовь к чтению. Я разрабатывала программы для домов престарелых и школ; я начала отвечать на вопросы по радио и выступать в общественных клубах и общинных организациях. Я стала видной фигурой и начала понимать, как много хорошая библиотека может сделать для общины. Затем я оказалась вовлеченной в деловую сторону руководства библиотекой — составление бюджета и долгосрочное планирование. Теперь мне уже некуда было деться: я осознала, что эту работу буду любить весь остаток жизни.

В 1987 году моя подруга и начальница Бонни Племер заняла место руководителя региональной библиотечной сети. Я конфиденциально переговорила с некоторыми членами библиотечного совета и призналась, что хотела бы стать новым директором. Не в пример другим соискателям, с которыми знакомились в библиотеке, я втайне прошла собеседование в доме члена совета. После этого маленький городок быстро сделался из уютного гнездышка зарослями крапивы. Я поняла: «Ты уже выросла из коротких штанишек, моя дорогая!»

Большинство членов библиотечного совета хорошо относились ко мне, но не скрывали скептицизма. Они постоянно спрашивали:

— А вы уверены, что сможете справиться с этой работой?

— Я пять лет была заместителем директора, так что лучше, чем кто бы то ни было, знаю положение дел. Я знаю всех сотрудников. Знаю общину. Мне знакомы все проблемы библиотеки. Последних трех директоров перевели на региональный уровень. Неужели вы в самом деле хотите, чтобы и другой человек на этом месте смотрел на него как на переходную ступень?

— Нет, но вы в самом деле хотите эту работу?

— Вы даже не догадываетесь, как я ее хочу.

Жизнь — это путешествие. Дорога. После всего, что я прошла, было немыслимо и подумать, что не сделаю этот следующий шаг или что моя кандидатура — не самая лучшая для этой работы. Я была старше предыдущих директоров. У меня росла дочь. И я не собиралась так легко упускать эту возможность.

— Это мое место, — сказала я совету. — И больше нигде я не хочу быть.

На следующий день они предложили мне эту должность.

Я не обладала слишком высокой квалификацией, это факт, но была достаточно умна, имела опыт и трудолюбие. Однако эта работа требовала мастерской степени по библиотековедению, а ее у меня не было. Совет был согласен смириться с этим фактом при условии, что за два года я получу такую степень. Это было более чем благородно, и я приняла предложение.

Затем я выяснила, что ближайшая Американская ассоциация библиотек, аккредитованная для программы на мастерскую степень, была в пяти часах езды в городе Айова. Я была матерью-одиночкой. У меня был полный рабочий день. Так что этот вариант мне не подходил.

Сегодня вы можете получить мастерскую степень по Интернету. Но в 1987 году я не могла найти программу обучения на приемлемом расстоянии. Можете мне поверить, я искала. Наконец, уступая настойчивым просьбам моего регионального управляющего Джона Хулахена, университет в Эмпории, Канзас, взялся за поиски. Первая такая американская программа была найдена осенью 1988 года в Сиукс-Сити, в Айове. И я оказалась первой студенткой, которая появилась на ее пороге.

Я любила эти лекции. Тут речь не шла о составлении каталогов и проверке наличия книг. Мы изучали демографию, психологию, бизнес-анализ и методологию информационных процессов. Мы усваивали принципы отношений в общинах. Мы провели двенадцать изнурительных недель, изучая суть общественных процессов и искусство понимать, чего хотят попечители. Внешне анализ общины несложен. Например, в Спенсере мы не держали книг о лыжном спорте, но у нас всегда была последняя информация о рыбной ловле и шлюпочных походах, потому что озера располагались всего в двадцати минутах езды.

Хотя хороший библиотекарь копает глубже. Что ценит ваша община? В чем это выражается? Как и почему происходят изменения? И самое важное — куда она идет? У хорошего библиотекаря всегда где-то в подсознании работает фильтр, который улавливает и обрабатывает информацию. Усиливается кризис фермерства? Не выкладывай руководства, как делать карьеру и подавать резюме, предлагай руководства, как самому ремонтировать машины, как экономить. Больница нанимает медсестер? Значит, нужны медицинские справочники. Начался учебный год? Установи контакт с местной школой и помоги ей воспользоваться библиотечными ресурсами. Много женщин работает вне дома? Начни проводить по вечерам второй «час общения», а днем продумывай организацию центра, где дети могут бывать днем.

Материал был сложным, домашние задания просто убийственными. Все студенты работали библиотекарями, и среди них было еще несколько матерей-одиночек. Эта программа была нашим последним шансом, и мы хотели работать с ней. В дополнение к посещению лекций с половины шестого в пятницу до полудня субботы — после двухчасовой поездки в Сиукс-Сити — мы занимались исследованиями и писали в неделю не менее двух работ, а порой и больше. Дома у меня не было пишущей машинки, не говоря уж о компьютере, так что я уходила с работы в пять, готовила обед для себя и Джоди, после чего возвращалась в библиотеку, где работала до полуночи, то и дольше.

В то же самое время я занялась переустройством библиотеки. Хотела завершить его к лету 1989 года, и у меня впереди были месяцы работы, прежде чем мы даже сможем его начать. Я изучила планирование пространства, расположение секций, создание мест для инвалидов. Я выбирала цвета, набрасывала эскизы мебели, оборудования и прикидывала, хватит ли денег на новые столы и стулья (их не хватило, так что мы заново обтянули старые). Вместе с Джин Холлис Кларк мы сделали точный макет старой библиотеки и проект новой, которые расположили на круглом столе. Этого не хватало, чтобы готовить полную перестройку, но публика получила полное представление и преисполнилась энтузиазма. Дьюи помогал нам тем, что каждый день спал внутри одного из макетов.

Когда дизайн был закончен, я сделала следующий шаг: спланировала, как вынести из здания более тридцати тысяч предметов, а затем вернуть их и расставить по местам. Нашла обширный склад. Нашла транспорт. Организовала и распределила по местам добровольцев. Каждая деталь плана, каждое пенни — все должно было быть подсчитано и убедительно представлено совету библиотеки.

Часы, которые я проводила на работе и за учебой, окончательно измотали меня физически и морально, а плата за учебу основательно напрягала наш бюджет. Так что я с трудом поверила, когда городской совет создал образовательный фонд для сотрудников. Если кто-то из городских служащих отправляется учиться, чтобы улучшить качество своей работы, город платит за него. Донна Фишер, городской чиновник, получила заслуженную степень. Но когда на заседании городского совета я упомянула о программе моей учебы, просьба не получила поддержки.

Клебер Мейер, наш новый мэр, сидел напротив меня в конце стола. Клебер был образцом тех воротил, что собирались в «Сестерс-Мейн-стрит кафе», — из поколения синих воротничков, которых называют солью земли. Он окончил только восемь классов, но обладал громким голосом, широкими плечами и уверенно держал руку на пульсе Спенсера. Ему принадлежала автозаправка, которой он руководил, но, судя по его большим мозолистым рукам, было видно, что он вырос на ферме. Фактически он рос за пределами Монеты; они с моим отцом знали друг друга всю жизнь. Да, Клебер было его настоящим именем. А его брата, если вы можете поверить, звали Клетус.

При всей своей грубоватости Клебер Мейер был самым лучшим из людей, которых я знала. Он мог отдать вам рубашку со своего плеча (вместе с пятнами бензина), и я не думаю, что это его сильно огорчило бы. Он всегда принимал близко к сердцу интересы Спенсера. Он был упрям, самоуверен и, надо признаться, порой грубоват. Когда я упомянула о моей программе обучения, Клебер грохнул кулаком по столу и загремел:

— Да кем вы себя считаете? Городским служащим?

Несколько дней спустя Дэвид Скотт, местный адвокат и член совета, встретил меня и сказал, что мои расходы будут возмещены. Ведь я и в самом деле была городским служащим.

— Не волнуйтесь, — сказала я ему. — Урон понесет только библиотека.

Мне пришлось работать еще больше. Долгие часы за учебными заданиями — писать, изучать, запоминать, разрабатывать дальше проект перестройки: планировать, прикидывать, составлять бюджет. Много сил отнимала повседневная деятельность в библиотеке. К сожалению, все это оставляло все меньше времени для дочери.

Как-то в воскресенье телефонный звонок Вал застал меня, когда я выезжала из Сиукс-Сити:

— Привет, Вики. Мне бы очень не хотелось тебе этого говорить, но прошлым вечером…

— Что случилось? Где Джоди?

— С Джоди все хорошо. Но ваш дом…

— Да?

— Понимаешь, Вики, Джоди с несколькими друзьями устроила вечеринку… и ситуация немного вышла из-под контроля. — Она помолчала. — В течение следующих двух часов представляй себе все самое худшее, и ты будешь счастлива, увидев, что произошло.

Дом представлял собой жуткое зрелище. Джоди и ее друзья провели все утро стараясь убрать его и привести в порядок, но по-прежнему оставались пятна на ковре… и на потолке. Дверь ванной была сорвана с петель. Ребята швыряли мои пластинки о стену и ломали их. Кто-то засунул пивные банки в кондиционер. Мои пилюли были рассыпаны. Один из ребят, впавший в депрессию, заперся в ванной и попытался принять убийственную дозу препарата — эстрогена. Потом я выяснила, что полицию вызывали дважды, но, поскольку в то же время футбольная команда веселилась после победного сезона, они уехали. Хаос не испугал меня, но снова напомнил мне, что Джоди растет без меня. Единственное, от чего я не могла отказаться, сколько бы ни было у меня работы, — это отношения с дочерью.

По иронии судьбы именно Клебер Мейер понял, к чему это может привести. Как-то он заливал мне горючее на своей заправке — мэром он работал на полставки, — разговор зашел о Джоди.

— Не беспокойся, — сказал он мне. — Когда им исполняется пятнадцать, ты становишься для них самой глупой личностью в мире. Но стоит им исполниться двадцать два, ты снова обретаешь ум и сообразительность.

Работа, школа, домашние заботы, мелочи местной политики… Я сделала то, что обычно, когда сталкивалась со стрессом: глубоко вдохнула, собралась и заставила себя стать выше, чем раньше, «держать спину». Я всю жизнь старалась не гнуться, подтягивая себя за шнурки ботинок. В этой ситуации нет ничего, сказала я себе, с чем я не могла бы справиться. В библиотеке стоял поздний вечер, я сидела наедине со своими мыслями, уставившись в слепой экран компьютера, — вот тогда я и почувствовала, как все непросто. Лишь тогда, в первый спокойный момент дня, я осознала, что мой фундамент качнулся.

После закрытия в библиотеке воцарялось одиночество. В ней была та тишина, когда ты слышишь биение своего сердца, а в рядах полок кроются темные и таинственные тени. Большинство знакомых библиотекарей стараются не оставаться в служебном помещении после работы, особенно с наступлением темноты, но я никогда не нервничала и ничего не боялась. Я была достаточно сильной. И упрямой. И что самое главное, никогда не пребывала в полном одиночестве. Со мной был Дьюи. Каждый вечер, если я работала, он устраивался за компьютером, лениво помахивая хвостом. Если я заходила в тупик — сказывались усталость или стресс, — он спрыгивал мне на колени или на клавиатуру.

«Больше не надо работать, — говорил он мне. — Давай поиграем».

Дьюи обладал замечательным чувством времени.

— Хорошо, Дьюи, — соглашалась я. — Начинай первым.

Из всех игр Дьюи предпочитал прятки, и стоило мне согласиться, как он скрывался в книгохранилище. Я немедленно обнаруживала заднюю часть пушистого рыжего кота. Для Дьюи прятаться означало засунуть голову на книжную полку, и, похоже, он начисто забывал, что у него есть задние лапы и хвост.

— Интересно, куда это подевался Дьюи? — громко говорила я, подкрадываясь к нему. — Бу-у-у! — вопила я, и Дьюи пускался наутек.

Иногда ему удавалось спрятаться получше. Я безуспешно обходила несколько полок, а когда поворачивала за угол, Дьюи с довольной физиономией кидался ко мне.

«Ты не нашла меня! Не смогла!»

— Это нечестно, Дьюи. Ты дал мне только двадцать секунд.

Порой он сворачивался в тугой комок и застывал на месте. Минут пять я его искала, а потом начинала звать:

— Дьюи! Дьюи!

Погруженная в темноту библиотека представлялась пустой, когда вы наклонялись к полкам или всматривались в пространство между ними, и мне всегда казалось, что Дьюи где-то здесь, в нескольких футах, и посмеивается надо мной.

— Ладно, Дьюи, хватит, ты выиграл!

Никакой реакции. Куда же подевался этот кот? Я поворачивалась — и вот он, стоит в проходе и глазеет на меня.

— Ох, Дьюи, до чего ты умный мальчик. Теперь моя очередь.

Я пряталась за книжной полкой, и неизменно случалось одно из двух. Я забиралась в свое укрытие, поворачивалась — и передо мной стоял Дьюи. Он шел за мной по пятам.

«Я нашел тебя. Это было легко».

Еще одной любимой его проделкой было огибать полку с другой стороны, пока я искала, куда спрятаться.

«Ах, вот куда ты хотела залезть, а я уже догадался».

Я смеялась и чесала его за ушами.

— Отлично, Дьюи. А теперь давай немного побегаем.

И мы бегали между полками, встречаясь в конце прохода, — никто не прятался, и никто не искал. Через пятнадцать минут я совершенно забывала свои бумаги, и исследования, и самую последнюю встречу по бюджету перестройки, и этот несчастный разговор о Джоди. Исчезало все, что угнетало меня. Груз, как говорится, спадал с плеч.

— О'кей, Дьюи. Давай вернемся к работе.

Дьюи никогда не жаловался и не протестовал. Я возвращалась к своему стулу, а он вспрыгивал на компьютер и начинал помахивать хвостом перед экраном. В следующий раз, когда Дьюи оказывался мне нужен, он был тут как тут.

Это отнюдь не преувеличение — утверждать, что эти игры в прятки с Дьюи, что это время, проводимое вместе с ним, помогали мне выстоять. Может, следовало бы сказать, что Дьюи клал мне голову на колени и жалобно мурлыкал, когда я плакала, или что слизывал слезы у меня с лица. Это было почти правдой, потому что порой, когда потолок, казалось, начинал падать мне на голову и я ловила себя на том, что тупо, со слезами на глазах, смотрю на колени, на них сидел Дьюи — именно там, где я и должна была его увидеть.

Но жизнь не так уж аккуратна и упорядоченна. Наши отношения не были связаны слезами. Замечу, что я далеко не плакса. И хотя Дьюи демонстрировал мне свою любовь, — по ночам я всегда чувствовала, как он, свернувшись, лежит рядом, — он не отягощал меня своей привязанностью. Дьюи точно знал, когда я нуждалась в легком тычке носом или в тепле его тела, а когда мне поможет эта глупая бессмысленная игра в прятки. И в чем бы я ни нуждалась, он это давал — без размышлений, без желания что-то получить взамен, ни о чем не спрашивая меня. Это была не просто любовь, а нечто большее. Это было уважение. Это было сопереживание. И то и другое сказывалось на мне. Встречаясь, мы с Дьюи чувствовали эту искорку, проскакивающую между нами. Мои одинокие вечера в библиотеке согревались этим огнем.

Мне кажется, когда все в моей жизни было таким запутанным, когда вещи и события одновременно расползались в разные стороны и порой накатывало сомнение, удастся ли выстоять, отношения с Дьюи были такими простыми и естественными, что все вставало на свои места.






Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке