Глава 17

Дьюи в современном мире

Я не считаю себя наивным человеком. И знаю, что не все в Спенсере обожают Дьюи. Например, эта женщина до сих пор пишет письма, угрожая привести своих коров в даунтаун, если город не покончит с ужасной несправедливостью — кот живет в публичной библиотеке. Она самая громогласная, но, конечно, не единственная, кто не может понять феномена существования Дьюи.

— Что особенного в этом коте? — спрашивают они за чашкой кофе в «Сестерс-Мейн-стрит кафе». — Он никогда не покидает библиотеку. Много спит. Он ничего не делает.

С их точки зрения, Дьюи не занимался никакой деятельностью. Он регулярно появлялся в журналах, газетах, о нем шли радиопередачи по всей стране, но он не возделывал наш муниципальный парк. Он не мостил дороги. Он не создавал новые рабочие места. Пик фермерского кризиса прошел; настроение у всех было на высоте; для Спенсера настало время расправить крылья и привлекать новую рабочую силу в наш обаятельный городок Среднего Запада, лежащий в стороне от протоптанных дорог.

Комиссия по экономическому развитию Спенсера отметила свой первый большой триумф в 1922 году, когда «Монфорт», большая компания по обработке мяса со штаб-квартирой в Колорадо, решила взять в аренду бойню на северном конце города. В 1952 году, когда местный бизнесмен перенял эту собственность, предприятие было гордостью Спенсера. Ею владела местная власть, оно управлялось на месте, и тут трудились местные рабочие, получая хорошую зарплату. В 1974 году она равнялась пятнадцати долларам в час, никто в городе не получал больше. Вереница грузовиков, ожидавших загрузки, растягивалась на милю. Кое-какие изделия компания начала выпускать под маркой «Спенсер фуд». Она была источником гордости, особенно когда вы приезжали в Сиукс-Фоллс или даже в Де-Мойн и видели имя Спенсера в больших продуктовых магазинах.

В 1968 году продажи стали падать. Производственные процессы переместились с соседние городки, где были более современные предприятия и дешевая рабочая сила. Владельцы пытались давать продукции новые названия и переоснастить производство, но ничего не срабатывало. В начале 1970-х годов Спенсерская упаковочная компания была продана. Когда рабочие отказались получать не согласованную с профсоюзом заработную плату пять пятьдесят за час, компания закрыла завод и перенесла свою деятельность в Скайлар, в Небраску. Сюда перебрался «Ленд О'Лейкс», производитель знаменитого масла и маргарина, но, когда в середине 1980-х ударила рецессия, он тоже окончательно закрылся. У них не было ни тесных связей с общиной, ни экономических причин оставаться.

Десять лет спустя «Монфорт» подписал арендный договор с отсутствующим владельцем завода. Потребовалось перенести здания, чтобы предприятие могло расширяться и развиваться. Маленькие городки по всей стране отчаянно искали работу, но те рабочие места, где в 1974 году платили пятнадцать долларов, «Монфорт» предлагал по пять долларов в час и никаких премий. А это была работа на бойне, физически и психологически тяжелая, жестокая и отупляющая, не говоря уж о запахах, грязи и шуме. Местные не хотели за нее браться, и большинство тех, кто приходил на предприятие, были испаноязычные иммигранты. Города вокруг Спенсера, где были бойни, например Сторм-Лейк, населяли двадцать пять процентов таких иммигрантов.

Тем не менее «Монфорт», не теряя времени, утверждался в десятках городков, и они не интересовались нашими проблемами и не предлагали никаких решений. Лидеры городских общин поддерживали такие предприятия, так чего ради беспокоиться о горожанах? Городской совет предложил собрать обычный общественный форум, чтобы обсудить предполагаемое перемещение. Обычно он проходил в небольшом помещении в совете в присутствии пяти человек. Но на этот раз накал страстей был столь высок, что дебаты решили провести в самом большом помещении города — в спортивном зале школы. И в тот вечер собралось три тысячи человек, более четверти городского населения. Учитывая тему дебатов, это было не так много.

— Бойни загрязняют город! Что они собираются делать с отходами?

— Бойни очень шумные. А это предприятие всего в миле от центра города.

— Не заставляйте меня упоминать о запахе!

— А как насчет грузовиков со свиньями? Они что, будут ездить прямо по Гранд-авеню? Кто-нибудь подумал, во что превратится движение транспорта?

— Какую пользу принесут эти рабочие места нашему городу?

Кроме совета по экономическому развитию и городского совета, в этом зале не набралось бы и сотни человек, поддерживающих существование бойни. На следующий день в перемещении было отказано.

Кое-кто — сторонники «Монфорта» в городе и члены советов по экономическому развитию в соседних городках — намекал, что это решение имеет под собой расовую подоплеку. «Лилейно-белый Спенсер, — хихикали они, — не хочет, чтобы в него приезжали мексиканцы».

Я этому ни на йоту не верила. Спенсер никогда не был расистским городом. Например, в 1970-х годах мы приняли сотню семей беженцев из Лаоса. Да, мы действительно видели перемены в таких городах, как Сторм-Лейк и Уортингтон, и нам они не нравились, но проблема была в бойнях, а не в их рабочих. В тот день Спенсер выступил не против иммигрантов, а против загрязнений, забитых дорог и катастрофы для окружающей среды. Мы не хотели расставаться с нашим образом жизни ради двухсот самых плохих рабочих мест в стране. Пойди мы на это, значит, мы ничему не научились из опыта наших соседей. Может быть, как некоторые предлагали, нам надо повернуться спиной к экономическому прогрессу, чтобы сохранить облик города, который основали местные торговцы, фермеры и мелкие производители, — но они не могли выжить в современной Америке. Я знала только одно: Спенсер станет совершенно иным городом, если первое, что вы увидите (а также услышите и унюхаете), когда приедете с севера, будет бойня, и считала, что нам лучше обойтись без нее.

Спенсер отнюдь не был настроен против бизнеса. Через год старая бойня была превращена в холодильный склад. Склад предоставлял не так много рабочих мест, но зарплаты были получше, отсутствовали загрязнения, шум. Вы едва замечали его присутствие.

Два года спустя, в 1994 году, Спенсер с распростертыми руками принял то, что многие считали самым большим и самым плохим конгломератом, — целый квартал «Уол-Марта». Торговцы в даунтауне были против него, особенно против большого супермаркета, и наняли консультанта, чтобы получить совет. Ведь местные торговцы содержали этот город, чего ради они должны оставлять все, что вложили в него, и уступать сопернику национального масштаба?

— «Уол-Март» будет лучшим, что только может случиться в деловой жизни Спенсера, — сказал им консультант. — Если попытаетесь противостоять ему, вы проиграете. Но если найдете нишу, которую они не обслуживают, например поставка специальных продуктов или знаний, служба доставки, вы только выиграете. Почему? Потому что «Уол-Март» привлечет в город много других потребителей. Это же так просто.

Консультант был прав, были, конечно, и проигравшие, главным образом «Шопко», который покинул город, но после появления «Уол-Марта» бизнес в даунтауне заметно вырос. «Уол-Март» сделал для города то же, что десятилетия назад железнодорожный вокзал: Спенсер обрел значение в региональном масштабе.

В том же 1994 году Публичная библиотека Спенсера вступила в современную эру. Ушла в прошлое древняя система учета книг с ее карточками, штампами, каталожными ящичками, ярлычками, сложной системой стеллажей и, конечно, с десятками и десятками ящичков. На смену им пришла полностью автоматизированная система, дополненная восемью компьютерами. Коробки для карточек, в которых Дьюи любил нежиться, сменились компьютером для абонементов. Древняя пишущая машинка Ким, с которой Дьюи любил играть котенком, уступила место бесшумному и неподвижному компьютеру. Мы собрались все вместе, вытащили все ящики с каталожными карточками, высыпали тысячи их на пол и поставили доступный для посетителей компьютер, который заменил их всех. Три шкафа, с их сотнями маленьких ящичков, были проданы на аукционе. Один я купила для своего дома. Я держала его в подвальном помещении вместе с исцарапанным столом 1950-х годов из школы Монеты. В нем хранились мои инструменты, а в столе лежали все бумаги Джоди и рисунки из начальной школы, которые я бережно сохраняла тридцать лет.

После этого улучшения технологии в 1994 году люди начали по-разному пользоваться библиотекой. До появления компьютеров, если студент интересовался каким-то вопросом, то библиотекарю приходилось просматривать весь имеющийся у нас набор книг по этой теме. Сейчас она открывала экран и в режиме онлайн видела все книги. С 1994 по 2006 год приток посетителей значительно вырос, но спросом пользовалась лишь треть из имеющихся книг. В 1988 году, когда появился Дьюи, было обычным делом, если книгу просто бросали в кучу других. Лет десять у нас не было настоящего ящика для возврата. Самой большой популярностью пользовались классические фильмы на DVD — местный видеомагазин не держал их — и видеоигры. У нас было девятнадцать компьютеров для общественного использования и шестнадцать с доступом к Интернету. И хотя библиотека наша была невелика, мы оказались десятыми по числу компьютеров для посетителей во всей библиотечной системе Айовы.

Работа библиотекаря включала в себя ответы на самые различные вопросы и справки. Теперь у нас были умные компьютеры с содержащимися в них данными. Чтобы получать сведения о посещении библиотеки, дежурная за абонементным столом делала отметку на листе бумаги каждый раз, когда в дверях появлялся очередной посетитель. Можете представить себе, насколько точна была эта система, особенно когда библиотека переполнялась людьми, а дежурная еще отвечала на вопросы. Теперь же у нас был электронный счетчик, который отмечал каждого, кто переступал через порог. Система проверки точно сообщала нам, сколько книг, фильмов и игр пришло и ушло, какие из них самые ходовые, а к каким не притрагивались годами.

И тем не менее, несмотря на все эти нововведения, библиотека Спенсера, по сути, оставалась точно такой же, как прежде. Поменялось ковровое покрытие. Задние окна, которые выходили на улицу, были заложены, оштукатурены и закрыты книжными полками. Стало меньше дерева, меньше ящичков и больше электроники. Но группы детей по-прежнему смеялись, увлеченно слушая истории. Ученики старших классов убивали тут время. Люди постарше листали газеты. Бизнесмены читали журналы. Библиотека Карнеги никогда не была тихим храмом знаний и продолжала оставаться местом, где можно было с удовольствием расслабиться.

Входя в библиотеку, первым делом вы замечали книги: полка за полкой и ряд за рядом книг. Обложки могли быть поярче, иллюстрации более выразительными, шрифт более современным, но в общем все книги выглядели такими, какими они были в 1982 году, и в 1962-м, и в 1942-м. Они не менялись. Книги пережили телевидение, радио, говорящие картинки, рекламные проспекты (в ранних журналах), оперативные сообщения (в ранних газетах), шоу Панча и Джуди и пьесы Шекспира. Они пережили Вторую мировую войну, Столетнюю войну, Черную смерть и падение Римской империи. Они пережили даже темные века, когда почти никто не умел читать и книги переписывали от руки. И они не собирались сдаваться Интернету.

Как и библиотека, мы не могли быть только тихим хранилищем прошлогодних книг. Мы служили общине лучше, чем раньше. Наши связи с миром были, как никогда, широки. Мы могли в любое время заказать любую книгу; прикосновением к клавише мы находили ее, выпуски электронных бюллетеней помогали нам поддерживать связи с другими библиотеками, и получаемая информация существенно улучшала нашу эффективность; мы имели доступ к сотням газет и журналов за сумму меньшую, чем дюжина подписок десять лет назад. Число посетителей, приходящих в Публичную библиотеку Спенсера, продолжало расти. И так ли это важно, искали они книги, брали фильмы, играли в видеоигры или навещали нашего кота?

Конечно, ничего из этого Дьюи не волновало. Он всегда был занят тем, что было здесь и сейчас. И любил новую библиотеку. Конечно, он потерял несколько ящичков, но в библиотеке всегда оставались ящички с книгами повседневного спроса. Компьютеры могли показаться холодными машинами по сравнению со старой системой, когда руки имели дело с деревом, бумагой и чернилами, но для Дьюи они были теплыми. В буквальном смысле слова. Он любил сидеть на компьютере и наслаждаться идущим от него теплом. Я сделала его фотографию за этим занятием, и она стала символом нашей новой компьютеризированной системы. Компании она понравилась. И каждый раз, приезжая на съезд библиотекарей, я видела огромный баннер с Дьюи, украшающий стенды компании.

Почти столь же хорош, по крайней мере с точки зрения Дьюи, был новый сенсорный пост у входной двери, который пищал, если вы пытались уйти, не сдав библиотечный материал. Новая любимая позиция Дьюи теперь была как раз у левого поста. (Точно как левое плечо, на котором он любил висеть. Может, Дьюи был левша?) В начале каждого дня он садился здесь, внимательно наблюдая, как стрелка приближается к девяти часам. С Дьюи и турникетом у входа для посетителей почти не оставалось места. Если и раньше было трудно не обратить внимания на Дьюи, когда он приветствовал посетителей у входных дверей, с новыми сенсорами это стало просто невозможно.

ОСНОВНЫЕ ПРАВИЛА ПОВЕДЕНИЯ ДЛЯ КОТОВ, КОТОРЫЕ ИМЕЮТ В СВОЕМ РАСПОРЯЖЕНИИ БИБЛИОТЕКУ В соответствии с Книгой Дьюи Впервые напечатано в бюллетене Общества библиотечных котов и потом несчетное количество раз перепечатывалось по всему миру

1. СОТРУДНИКИ. Если вы особенно остро чувствуете одиночество и хотите получить больше внимания от сотрудников, то сядьте на любые документы, проекты или на компьютер, который в данный момент работает, — но сидите спиной к данному человеку и всем своим видом выражайте полное равнодушие, как бы говоря: не очень-то и надо. Кроме того, обязательно продолжайте тереться о ноги сотрудников, которые носят темно-коричневую, синюю или черную одежду.


2. ПОСЕТИТЕЛИ. Не важно, как долго посетитель предполагает оставаться в библиотеке, влезьте на его портфель или рюкзак и погрузитесь в долгий уютный сон, пока ему при уходе не придется переложить вас на стол.


3. ЛЕСТНИЦЫ. Никогда не упускайте возможности вскарабкаться по лестнице. Не важно, что находится на ней. Важно только то, что вы доберетесь до самого верха и останетесь там.


4. ВРЕМЯ ЗАКРЫТИЯ. Подождите, пока до закрытия останется десять минут, и просыпайтесь. Когда сотрудники уже будут готовы потушить свет и закрыть двери, пустите в ход свои самые ловкие трюки, чтобы заставить их остаться и поиграть с вами. (Хотя это срабатывает не очень часто, но порой они не могут сопротивляться искушению немного поиграть с вами в прятки.)


5. ЯЩИКИ. Вы, люди, должно быть, считаете, что все ящики, попадающие в библиотеку, принадлежат вам. Не важно, насколько он велик, мал или полон, он ваш! Если вы не в состоянии вместить в ящик все ваше тело, то используйте любую его часть, чтобы заявить о своем праве поспать в этом ящике. (Я лично использую одну или две лапы, голову и даже хвост, чтобы забраться в него и в полной мере выспаться.)


6. ВСТРЕЧИ. Не имеет значения состав группы, время или предмет встречи. Если встреча проходит в комнате собраний, вы обязаны посетить ее. Если они выставляют вас, жалобно орите под дверью, пока вас не впустят или кто-то не откроет двери, чтобы сходить в туалет или выпить воды. Когда вы получите допуск, первым делом обойдите комнату и приветствуйте каждого присутствующего. Если крутят фильм или показывают слайд, влезьте на любой стол поближе к экрану, устройтесь на нем и смотрите фильм до самого конца. При заключительных кадрах изобразите жуткую скуку и оставьте встречу прежде, чем она кончится.


И золотое правило библиотечного кота на все времена…

Никогда не забывайте и не давайте забывать людям, что это место принадлежит вам!







Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке