К читателю[1]

Дорогой мой читатель!

Автомобилист ты или пешеход – неважно, главное – коллега по жизни. Ты держишь в руках ТРЕТЬЮ книгу из девяти серий «ВСЕ ОБ АВТО для начинающих и профи», выпустить которую мне предложило издательство «ЭКСМО». А я согласился.

(Список книг, время их выхода, а также содержание уже вышедших читатель найдет в конце этой книги.)

Вот такие у нас с издательством «ЭКСМО» наполеоновские планы.

А перед этой «дальней дорогой», которую нам с тобой, читатель, предстоит осилить, давай присядем и немного о жизни поговорим…

Если жизнь человеческую уподобить дороге, то беды происходят с нами тогда, когда мы оказываемся в ненужное время в ненужном месте. И наоборот – судьба поворачивается к нам лицом, когда мы оказываемся в нужное время в нужном месте.

Как же оказаться «в нужное время в нужном месте» и не оказаться в «ненужное время в ненужном месте»?

Сейчас, когда я начинаю эту серию своих «автомобильных» книг, мне стукнуло 60 лет – пенсионер, черт возьми! Я добился в жизни большего, чем мечтал когда-то юношей, – стал (так говорят другие) «лучшим автожурналистом России». И подтверждением этому три официальных титула «лучшего» за 1995, 2003 и 2005 годы.

Совершенно гениально сказал кто-то из великих: «Чтобы в жизни добиться многого, нужно всего две вещи: заниматься любимым делом и делать это изо всех сил».

Самое сложное, на что многим несчастным людям иногда не хватает и всей жизни, – найти свое любимое дело. И тут уже я дам тебе, читатель, совет: пока молод, берись за все, что кажется тебе перспективным и интересным: гитара, компьютер, цветоводство, стихи, менеджмент, психология, история, структурная лингвистика, театральная студия, танцы, фотография, картинг, секция карате и т. п., и т. д. Не обращай внимания на нынешнее время «узких специалистов» – для того, чтобы им стать, надо, во-первых, сначала найти себя, а это не поздно никогда, ни в тридцать, ни в сорок, ни в пятьдесят. А во-вторых, чтобы найти себя, многое придется перепробовать.

Поэтому не жалей на это ни сил, ни времени, сгребай, как бульдозер, широким захватом все интересное, что попадается тебе на пути, а там само отсеется, само «устаканится» и что-то одно останется – любимое дело. На всю оставшуюся жизнь.

То ли природа, то ли родители, то ли сам Господь заложили в меня (да и в каждом нормальном человеке должно это быть, чем он и отличается от животного) стремление «не жить горизонтально» – в каждый следующий день, в каждую следующую неделю ты хоть в чем-то, хоть на йоту, но должен стать умнее и совершеннее. В каждый прожитый день ты хоть в чем-то должен иметь «дельту» – приращение себя. Жизнь человека – это линия восходящая, у кого круто, у кого чуть-чуть, но обязательно – восходящая. Жить «горизонтально» или «вниз» – не для человека вообще и не для меня тем более.

Заметь, читатель, я нашел себя по-настоящему в АВТОжурналистике. Хотя в свое время писал прозу, печатался в «Новом мире» и был объявлен советской критикой «молодым талантливым писателем», затем – кинокритиком.

Еще в юности в моей жизни народились, а к сорока годам окрепли и тесно переплелись, сплавились две составляющие, которые эту мою жизнь и определили: слово и автомобиль.

В этой серии книг я расскажу не только и не столько о «железках», моя главная тема не они, а система «человек – автомобиль». Поэтому будет рассказ и о человеке, о себе в том числе, – я расскажу и о том, как определялась моя жизнь. Для того, чтобы тебе, читатель, было легче проанализировать и определить свою.

И еще этой серией я хочу подвести итог своей жизни – это то, что останется после меня.

Это не значит, что я собрался в мир иной. Это значит, что тема ЧЕЛОВЕК – АВТОМОБИЛЬ, в общем-то, исчерпаема. Даже если автомобили завтра начнут летать. И еще это значит, что, похоже, за двадцать лет ее исследования я по этой теме выговорился до конца.

Однажды, похоронив младшего брата, я долго бродил по кладбищу, впервые внимательно читая надписи на надгробиях: слезливые, банальные, вымученные. Редко попадались слова, рвущие душу. Их же пишут те, кто остался…

И я вдруг подумал: а какая бы надпись на моем камне точнее всего передала меня? Какие бы слова меня устроили?

Долго-долго в тот день я бродил по городу умерших, перебирая и отбрасывая в уме варианты. И наконец, нашел, пусть тебя это не шокирует:

«Он был счастливым человеком».

Читатель!

Я очень хочу, чтобы ты тоже стал счастливым человеком. Жил долго, не веря Ремарку: «Лучше умереть, когда хочется жить, чем дожить до того, что захочется умереть». Я хочу, чтобы ты нашел себя. Реализовался. Любил и был любимым. И умер бы своей смертью.

Именно поэтому я берусь за эту огромную и трудную работу.

Если честно, то моя жизнь сплелась не из двух, а из трех составляющих: «слово», «автомобиль» и – «женщина». Моя любимая женщина будет присутствовать на страницах почти незримо, появляться нечасто, но будет. Да и то не в каждой книге. Я без нее долго не могу. В конце концов, меня к ней тоже привез автомобиль.

Потрясающе на вопрос студентов «Как стать миллиардером?» ответил американский нефтяной магнат, в прошлом техасский ковбой Хант:

– В жизни мимо каждого проносятся мустанги удачи. И миллиардером становится… кто? – хитро прищурился Хант в зашумевшую ответами аудиторию. – Нет, не тот, кто большее количество этих мустангов удачи оседлает. А тот, кто сначала их УВИДИТ! Потом уже вскочит в седло и сумеет удержаться в нем на бешеном скаку жизни и крутых поворотах судьбы. Самое трудное – увидеть. А для этого надо быть подготовленным всей своей предыдущей жизнью.

Мне было бы интересно сейчас, пенсионером, хотя бы бегло проанализировать, а тебе, читатель, на примере моей жизни, надеюсь, было бы полезно проследить, когда и как эти мустанги – составляющие жизни, определяющие ее, входят в нее, развиваются, крепнут и несут нас к счастью.

Начнем с автомобиля, он появился в моей жизни раньше всех. Вернее, это был мотоцикл, мощный мотоцикл с коляской какого-то папиного друга-летчика в нашем военном городке Выползово. В том самом Выползово, которое рядом с Бологое, а оба они – посерединке между Москвой и Питером.

Мне годика два с половиной. Кто-то сажает меня в разлапистое резиновое седло. Хорошо помню восторг от дрожи под собой сильного и горячего животного, горячий запах бензина и резины.

Но это был совсем не «мустанг».

Второе детское автомобильное воспоминание там же: отец в погонах, перетянутый ремнями в блестящих «хромачах», берет меня с собой в кабину большого зеленого, остро пахнущего армией и большой, взрослой жизнью грузовика. И едем мы через сосновый лес, на станцию – целых тридцать километров! Какой был восторг! Какой праздник! Какое далекое путешествие!

Но и это тоже был не «мустанг».

Простые слова одногруппника по МАМИ (Московский автомеханический институт), друга моего Сеньки Соколова накануне летних каникул, после первого курса, определили мою жизнь: «Юр, тебя родители отпустят на месяц в Ереван? Там чемпионат Союза по ралли будет. Мишка нас обоих возьмет, я с ним говорил». Мишка – Эммануил Лифшиц – сводный брат Семена, член сборной АЗЛК по автоспорту.

Отпускают! Меня родители отпускают!!

И вот – пересечение Каширского шоссе с МКАД. Сажусь в спортивный «Москвич» капитана сборной АЗЛК по авторалли Виктора Щавелева. Сажусь в эту машину как обычно, как во многие другие машины, не догадываясь, что жизнь моя через несколько секунд перевернется. Щавелев заводит движок, трогается – и!..

Мир расплывается в цветных полосах скорости. Стрелка спидометра упирается в ограничитель. Душа ухает, как на качелях, от каждого обгона потеют ладони.

Но страх проходит, когда я уясняю, что Щавелев – мастер. Да какой! Один из лучших в стране! И понятно, что он хочет жить ничуть не меньше меня и едет с большим запасом надежности.

После этого от каждого его обгона я испытываю восторг, один сплошной восторг. Я открываю для себя, что в повседневной жизни мы познаем лишь верхушку айсберга под названием «Автомобиль». Даже езда с ветерком с лихачом – это езда вслепую, она не дает никакого представления о возможностях автомобиля, ведомого рукой истинного мастера все ближе к той грани, за которой кончается его повиновение.

…Измученный восторгами, я просыпаюсь глубокой ночью от визга баллонов. Тело мое, хоть и притянутое ремнем, кидает в разные стороны, спина горит и кажется стертой до крови – это начинаются кавказские серпантины. Свет фар прыгает с асфальта на отвесные стены скал и на мгновения исчезает вовсе – в черноте неба и пропастей. Когда до меня доходит, что светлячки на обочине, в метре от колес, вовсе не светлячки, а огни селений на дне долин и ущелий, меня опять охватывает животный, липкий, настоящий страх.

– Что это вы, – жалобно спрашиваю я Щавелева, – тренируетесь?

– Да нет, Юрок, сон разгоняю.

Теперь я понимаю, что шли мы тогда процентов на 60–70 от возможностей машины. Обычный частник использует их процентов на 10–15, таксист – на 20–30, лихач – на 30–40, не больше.

Та грань, за которой кончается повиновение машины, – это 100 процентов ее возможностей. Вообще-то это грань между жизнью и смертью. Ближе всех к ней подбираются, как вы понимаете, чемпионы. И конечно же, не на улицах городов, не на шоссе, а на специальных перекрытых от движения трассах.

Лишь однажды мне посчастливилось оказаться к этой грани близко-близко и навсегда опалить душу счастьем приближения к Абсолюту – несколько скоростных участков я проехал на тренировке с Иваном Ивановичем Астафьевым, заслуженным мастером спорта, многократным чемпионом раллийных и кольцевых трасс, участником супермарафонов века: «Лондон – Мехико», «Лондон – Сидней». Светлая ему память!..

Но ни в одной моей книге вы не найдете описания этого случая – здесь я беспомощен.

Поверьте, автомобиль – мощнейший источник наслаждения в человеческой жизни, стоящий (для меня по крайней мере) на третьем месте после Царя наслаждений – секса с любимой. На первом месте счастье, когда встаешь в полночь-заполночь, а то и под утро из-за стола, а на столе остается такое!.. Такое!!!

Это счастье от творчества.

И это был уже «мустанг»!

Если в МАМИ я пошел случайно (ткнул наугад карандашом в список московских вузов), то после Еревана заболел автомобилями, автоспортом и, отслужив два офицерских года начальником автослужбы ракетной площадки в Казахстане, пришел проситься на АЗЛК испытателем, не обращая внимания на самый маленький для той поры инженерный оклад – 95 рублей.

Так в моей жизни появилась и прочно в нее вошла первая составляющая – автомобиль.

Десять лет, работая инженером-испытателем АЗЛК, я мотался по стране на не совсем серийных «Москвичах» со словом на госномерах «проба». В году пару месяцев меня дома не было. Частью из-за этого рухнул мой первый брак.

И одновременно, по вечерам, по ночам, не каждый день, но много-много лет я писал свои дневники, стихи, рассказы. И из-за этого тоже рухнул мой первый брак.

Зато случился второй.

Вторая составляющая – слово – впервые проклюнулась в 1956 году, в военном авиагарнизоне на краю Пскова, в Крестах: на восьмой день рождения мне кто-то подарил «сталинский» красный альбом с золотыми вензелями, тиснением и грозной надписью «АЛЬБОМ ДЛЯ СТИХОВ». И я не посмел писать туда ничего другого: пришлось начать писать стихи. И я начал, в духе своего времени и воспитания:

«Огонек одинокий горит,
Мрачный крестьянин над книгой сидит.
Он мечтает о годах,
Когда не будет царя никогда…»

А через пару лет я уже вкусил сладость славы, прочитав что-то со сцены псковского Дома пионеров.

Но это был еще не «мустанг» – стихи пишут многие. Это была подготовка к тому, чтобы его увидеть.

Читал я, правда, запоем, во вред урокам, наперекор запретам отца, украдкой, иногда даже с фонариком под одеялом.

Но и это был не «мустанг», а опять же подготовка к нему – запоем читают тоже многие.

Отцу я благодарен безмерно за то, что он с третьего класса заставил меня вести дневник. Да, я вел его из-под палки, вымучивал мысли, иногда увлекаясь и получая удовольствие. Больше писал не для себя, а для отца, но – видеть в событиях больше, чем прежде, зная, что вечером придется их описывать, но – думать над увиденным, отделять главное от неглавного, но – подбирать, взвешивать слова – все же приходилось.

Ведение дневника считаю совершенно необходимым для любого человека, стремящегося к совершенству, а уж для того, кто хочет складно излагать свои мысли на бумаге!..

И это был второй «мустанг».

Третий «мустанг» – и тоже литературный – хотел проскакать мимо меня первого сентября 1964 года. В девятый класс московской 101-й школы вошла наша новая учительница литературы и русского – Софья Филипповна Иванова.

И я влюбился в нее!

Черный тяжелый пучок на затылке, гордая осанка тонкого, девичьего тела, чуть насмешливый взгляд, резкий, высокий голос и – как же она умела с нами разговаривать! Как интересно и страстно рассказывала она о классиках – они оживали для нас, и уже совсем по-другому мы глотали, впитывали их строки, мысли. Отчего возникали и свои строки, свои мысли. А как она читала «Евгения Онегина» – мурашки по коже бегали. И какие же потрясающе нестандартные темы сочинений она давала!

Естественно, что мне изо всех сил захотелось ее удивить, обратить на себя внимание: однажды домашнее сочинение я написал в стиле русской былины, в стихах. И она прочитала его классу. Да как прочитала! Я влюбился в нее еще больше.

Она наверняка видела это и отвечала «взаимностью» – выделяла меня, советовала и приносила мне книги, которые навсегда определили мои вкусы: Паустовский, Куприн, Тургенев, Пушкин, конечно же, Байрон в переводах Пастернака, Бунин, Драйзер, Ремарк…

Она научила меня ощущать слово, потому что оно имеет вес, цвет, запах, слово может быть невесомым и тяжелым, скользким и шероховатым, теплым, горячим и холодным.

Причем одно и то же слово в окружении разных слов разное. Я научился наслаждаться неожиданной мыслью, сильным образом. Таким, например: «Вера – это прыжок с закрытыми глазами в объятия Господа». Научился слышать поэзию прозы в таких, например, фразах, как у Паустовского: «Пахло мокрыми заборами и укропом». Или – у Ремарка о любимой женщине, выходящей из моря: «С ее плеч стекал мокрый блеск».

И с помощью своей учительницы литературы я оседлал литературного «мустанга». Исписав за двадцать лет горы бумаги, накопив папку отказов редакций, в тридцать два года я пробил наконец ту «великую редакторскую стену», которая встает перед каждым пишущим, и начал много и легко печататься.

И именно в это время, в 1980 году, мне навстречу устремился третий «мустанг» – 25-летняя и тоже разведенная актриса Марина Дюжева…

Но я был готов к этой встрече – увидел и «взлетел в седло» в мгновение ока…

И я не просто «удерживаюсь в седле» – слившись в единое целое, мы летим по жизни вместе уже тридцать лет.

Итак, книга третья…






Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке