ВОДИТЕЛЬ И АЛКОГОЛЬ

Часть первая. Опыт молодого идиота

В этом вопросе полная неразбериха. Одни утверждают, что тот, кто выпил и сел за руль, – преступник. Другие считают: «Смотря сколько выпил». Вы знаете, что во многих странах запах алкоголя у водителя не криминал, лишь бы его содержание в организме не превышало установленных норм. Вероятно, у нас в России вскоре тоже примут подобные законы, а пока…

Пока передам вам свой опыт по этой части: вам надо ехать, а вы выпили, что делать? Как в таких случаях вести себя и машину? Как разговаривать с гаишником, если он вас остановит?

Если вы вынуждены ехать на выпивку и обратно за рулем, но не хотите пьянеть, то не ищите никаких заграничных или «кагэбэшных» чудо-таблеток, а наварите жидкой рисовой каши, бухните туда граммов сто сливочного масла да наверните все это перед выездом – эффект гарантирован. Этот же способ незаменим и вовсе без руля, в тех случаях, когда вы знаете, что придется много пить и вести себя при этом прилично.

Если выпивка застала вас врасплох и вы не смогли к ней подготовиться дома, то имейте в виду: запах тем слабее, чем качественнее напиток и с меньшим количеством других напитков он смешан. Нет четко определенной дозы, которая была бы безопасна для «трубки» инспектора: они сделаны столь безобразно, что могут не среагировать на сто граммов водки и завалить вас после стакана пива. Поэтому главное – остановиться на той дозе, которая хотя и дает запах, но не влияет на лицо и глаза.

К тому же запах – вещь далеко не обязательная, его наличие зависит от строения клапана в пищеводе. Я знал людей, которые, приняв очень прилично, останавливались патрулями, но, поскольку лицом держали нагрузку, отпускались. К тому же от них совершенно не пахло.

Не пей за рулем – на капоте удобнее

(Совет бывалого)

Не жуйте от запаха мускатный орех, чеснок и мятные таблетки, для инспектора это верный сигнализатор пьяницы. «Шарики» – это тоже заграничная муть, надежнее перед поездкой выпить 20 граммов растительного масла, а еще лучше взять его с собой и выпить пару глотков в случае опасности, так как масляная пленка держится на пище и пищеводе минут 15–20.

Для возвращения домой не выбирайте закоулки и пустынные улицы, двигайтесь по магистральным, если на них еще осталось хотя бы небольшое движение, – избегайте быть одиночным автомобилем.

Имейте в виду, что выпившего – и с похмелья – водителя выдают потеющие стекла автомобиля. Если вас остановил инспектор, не ждите его в машине, где запах алкоголя всегда гуще, а выйдите ему навстречу и постарайтесь встать так, чтобы ветер не нес ваше «амбре» на него.

Не скидывайте со счетов удачи и то обстоятельство, что инспектор сам может быть «с запахом», в таком случае он сможет вас оценивать только по внешнему виду.

Если уж вас учуяли, не упрямьтесь, что «ни в одном глазу», а покайтесь, объясните, что было совершенно безвыходное положение, но не надейтесь, что платить не придется. Был в моей жизни единственный инспектор, которого я до сих пор помню. «Эх, сержант! – сказал я ему, когда попался по уши. – Я вот всю жизнь мечтал встретить такого гаишника, который посмотрел бы в глаза, все понял и отпустил. Я бы навсегда и имя его запомнил, и сыновьям его передал!» И что вы думаете – посмотрел он на меня внимательно и – отпустил. Я его за руки начал хватать:

– Как твое имя?

А он лишь отмахивался от меня, садясь в свою «канарейку».

Запомните – нет безвыходных положений! Эту фразу любил повторять мой институтский однокашник, хохмила-заводила Борька Пылаев и всегда добавлял потом: «Есть только «безвходные» – это когда в кабак не пускают».

Ну, в ресторан нелегко было попасть при социализме, а сейчас эту шутку не каждый и поймет, но обязан понять ее первую часть: нет безвыходных положений!

Контактность, контактность и еще раз контактность важнее любых денег и делает подчас чудеса. В качестве яркого примера расскажу историю, случившуюся со мной, в ней каждое слово – правда (но только не повторяйте мой опыт, пожалуйста).

…В тот вечер я набрался так капитально на радостях: вышла в «Комсомолке» моя статья, с которой меня весь день поздравляли, приходили в отдел кто с коньяком, кто с водкой, был даже один с чачей – хорошо помню: наш собкор по Грузии. Потом помню смутно: лесть – великая штука.

Зима, поздний вечер пятницы – хорошо помню. Стал еще, идиот, развозить по домам коллег: одного к стеночке прислонил, кнопку звонка нажал и убег, чтоб с женой не встречаться. Другого… уже не помню.

Остался один – за руль, пытаюсь из чужого двора выехать на улицу, но мне все арки попадаются со ступеньками вверх. Мечусь по двору, как ошалелый, и вдруг, о счастье, арка! Я в нее, с размаху, а там тоже ступенечки! Только – вниз…

В общем, летанул я с них, как с трамплина, тяга акселератора на «Москвиче-2140» моем из резинки от удара вырвалась, движок ревет как бешеный, но – еду. Вижу, погоня сзади синим огнем полыхает – явно за мной. Ушел бы, может, я от них, если бы не тяга. А может, и счастье мое, что не ушел, – живой до сих пор. Тьфу-тьфу-тьфу через левое плечо.

Милиционер машину свою передо мной – поперек, подходит, я тоже выхожу и встаю к ветру боком, как положено.

– Сколько выпил? – спрашивает он меня.

– А откуда ты знаешь? – Я искренне удивлен его осведомленностью.

– А я видел, как ты через ступеньки летел, наше отделение как раз в том дворе – вот уж цирк ты нам устроил!..

– Ну и что? Я каскадер, я всегда через ступеньки прыгаю.

Пихают меня в «канарейку», один садится за руль моего «Москвича», и увозят меня в тот самый многострадальный двор, из которого я только что стартовал так позорно и недалеко.

Дежурный по отделению, майор с бычьей шеей и красным лицом, увидев меня, презрительно роняет:

– Еще одного алкаша привезли?

И у меня, журналиста центральной газеты, члена двух творческих союзов, почетного гражданина американского города Коламбус, от негодования перехватывает дыхание:

– Товарищ майор, мы что ср…и с вами на одном километре, что вы со мной так разговариваете?

Теперь уже перехватывает дыхание у него и тоже, представьте, от негодования.

– Ну, мать твою, я тебя упеку по полной программе! – рычит он вслед мне, идущему в каталажку по стеночке.

Сижу полчаса, час, понимаю, что ситуация безвыходная: денег у меня – ни копейки. Трезвею помаленьку. Началась уже суббота – был у меня человечек для выручки, но разве в выходной его найдешь?

Наконец какой-то сержант сажает меня в «Жигули» с мигалками и куда-то везет, объясняя по дороге, что майор созвонился с центральной экспертизой ГАИ на проспекте Мира, в которой японская аппаратура показывает не только сколько выпил, но и чем закусывал. Там нас уже ждут.

Длинный коридор, мы в очереди на экспертизу третьи, ждем-с.

Входим. В узкой комнате с топчаном две женщины средних лет в белых халатах энергично разговаривают между собой. Аппаратура. С порога врубаюсь в их проблему: разведенный муж одной из них подарил сыну велосипед, а она против того, чтобы сын такой дорогой подарок принял. Сын – за.

– Ни в коем случае не становитесь здесь между отцом и сыном, – вступаю я в разговор с порога.

– Почему? – удивленно поворачиваются ко мне обе головы.

Удивленно, но заинтересованно, оно и ясно – мнение мужика бабам в таких делах всегда интересно послушать.

– Да потому, что приходящий папашка для сына всегда авторитетнее родной матери. К сожалению, – изрек я и добавил: – Сам такой…

Слово за слово, разговорились, я осмелел, подошел ближе…

– Фу, парень, ты давай дыши в другую сторону, – попросили они меня.

Рассказал я им все: что я журналист, что вышла классная статья, ну, поздравляли, выпил, первый раз за рулем выпил, никого не сбил, только майору не понравился. И что жена у меня артистка, пришлось сказать, и семейную фотографию из бумажника тоже пришлось бросить в бой – в такой ситуации ничего мало не покажется.

Сержант, надвинув на глаза фуражку, дремал на топчане, за нами алкашей больше не оказалось – разговор тек задушевно.

Прервал его проснувшийся сержант:

– Товарищи, имейте совесть!

Я встрепенулся.

– Ну, что ему напишем? – спросила одна женщина другую, не обращая никакого внимания на сержанта. – Хороший парень-то.

– Давай – «остаточное».

Я встрепенулся опять, не зная, что такое «остаточное» и много ли за него дадут. (Сейчас «остаточного» больше нет.)

– Не бойся, – успокоили они меня, – «остаточное» после бутылки кефира бывает.

Сержант забрал их бумажку с печатью – душевно я с женщинами попрощался.

– Приходите к нам еще, – говорили они, и мы вместе расхохотались.

– Нет, уж лучше вы к нам.

С сержантом ехали обратно молча. Он равнодушно вошел в дежурку и скучно так брякнул бумагу на стол майора:

– Оста-а-точное, товарищ майор!

Тут я понял, как же не любил тот сержант своего майора!

Видели бы вы лицо майора в ту секунду! Я же только что тут, перед ним, по стеночке ходил, еле лыко вязал и – «остаточное»?!

Но бумажка-то с гербовой печатью, и выше центральной экспертизы ГАИ только сам Господь Бог.

Я думал, он меня ударит. Но каково же было мое удивление, когда майор протянул мне мои права, техпаспорт, положил на эту святую стопку ключи от моего «Москвича» и, глубоко и печально вздохнув, спросил:

– Тебя домой отвезти или сам доедешь?

Весь остаток ночи я посвятил развозу подарков – и тем двум женщинам, и майору: виноватым себя почувствовал…

К сожалению, откупиться в такой ситуации – не проблема.

Такса – в зависимости от региона: в Москве 400–700 долларов, если ничего серьезного вы не натворили. В провинции дешевле. Можете попробовать заранее отложить в карман устраивающую вас сумму и, если остановят, слезно заявить, что больше ни гроша нет, – иногда помогает, сэкономите.

Но еще больше сэкономите, если оставите машину и поедете домой в метро. Можете взять такси, все равно это будет гораздо дешевле. А чтобы не мучиться сомнениями – ехать или не ехать за рулем в подпитии, представьте тюремные нары, лязг замков, вы сидите на жесткой казенной кровати и вспоминаете именно эту секунду: ехать – не ехать? Потом тяжело вздыхаете и думаете: «Господи, ну какой же я был идиот!..»

Сейчас мне стыдно за этот мой опыт, не повторяйте его.

Часть вторая. Практика умудренного водителя

Чего только по поводу выпивки за рулем мы не наслушались «из разных источников»! Сколько и чего можно выпить, чтобы не подлежать наказанию? Одни говорят одно, другие другое, а на дороге-то с инспектором ты – один на один. И отвечать – тебе. И потому решили мы никого не слушать, а все алкогольные проблемы проверить на собственной шкуре. Для этого созвонились с Институтом наркологии в Москве, договорились в лаборатории провести тесты на алкоголь и сколотили группу «подопытных кроликов» разной комплекции и пола.

«Кролик № 1»: Юрий Гейко, 53 года, вес 80 килограммов, водительский стаж 31 год. Ведущий «Автоликбеза» «Комсомольской правды» и «Авторадио». Должен выпить «дабл дрынк» – 60 граммов водки.

«Кролик № 2»: Юлия Федоткина, 22 года, вес 58 килограммов, водительский стаж 4 года, внештатный автор «Автоликбеза». Должна выпить бокал (100 граммов) десертного вина 9-градусной крепости.

«Кролик № 3»: Олег Рашидов, 28 лет, вес 63 килограмма, водительский стаж 6 лет, спецкорр «Комсомолки». Должен выпить одну бутылку пива средней, 5-градусной крепости.

В Институте наркологии нас радушно встретил начальник отделения профилактики среди работников профессий повышенного риска, кандидат медицинских наук 140-килограммовый Зеренин Александр Георгиевич. Алкотестеры в количестве трех штук, проверенные и оттарированные накануне эксперимента, были готовы и подмигивали нам зелеными лампочками-глазками.

Материальное обеспечение эксперимента:

два украинских алкотестера АГ-1200, дающих ответ: «Трезв» (зеленая лампочка), «Нетрезв» (красная). Если ни одна не зажигается – пограничное состояние, которое инспекторами не наказывается. Приборы отрегулированы на 0,2 промилле – до этой дозы зажигается зеленая лампочка, выше нее – красная. Канадский алкотестер «ALERT» со шкалой, показывающей промилле. Плюс – грозные милицейские трубки Мохова-Шинкаренко, рассчитанные, как нам сказал Александр Георгиевич, на 0,2–0,3 промилле.

Выпивку мы купили на свои кровные в соседнем с институтом магазинчике – четвертинку «Гжелки», бутылку пива «Пит» и бутылку десертного муската. Закуска не планировалась. Однако при предварительных переговорах по телефону г-н Зеренин сказал: «Эксперимент надо делать натощак, иначе он не получится». На что я ему ответил: «Александр Георгиевич, давайте будем ближе к жизни. А в ней как – выпивают и закусывают, а потом, через какое-то время (а то и сразу), садятся за руль». Зеренин возражений не нашел. Но когда эксперимент начался, Александр Георгиевич не преминул вставить нашей бригаде шпильку: «Первый раз за мою практику на подобный эксперимент приходят с четвертинкой – только с «ноль пять»!» Мы этот выпад проглотили.

Все очень волновались – ваш покорный слуга накануне вечером обмывал приобретение автомобиля и потому 50 граммов водки были ему в кайф. Однако ученый Зеренин настоял на 60 граммах, поскольку это есть западный «дабл дрынк», который больше всего популярен у русских за границей – я несильно возражал. Но, чувствуя похмельный синдром и ратуя за чистоту эксперимента, настоял на проверке «до того». Каково же было мое удивление, когда все приборы дружно показали: «Трезв». После чего я стал мучительно вспоминать: сколько же я вчера выпил?

Затем мы нашли мерную, с делениями, мензурку, дрожащая моя рука с маху отлила в нее именно 60 граммов, на что окружающие дружно заметили: «Профи есть профи». Подняв рюмку, я сказал этим окружающим: «За ваше здоровье!» Запил колой. Через пару минут г-н Зеленин как бы невзначай заметил: «Ну вот, на человека стал похож. А то ведь приехал совсем плохой».

Проблема с пивом была одна – худенький Олег не мог выпить всю бутылку залпом – пришлось на него прикрикнуть. Штопор для вина в Институте наркологии, конечно же, нашелся, иначе что это за Институт наркологии? Стройная и очаровательная Юлия первый раз в жизни махнула ради науки бокал вина залпом – мы мысленно ей аплодировали.

Через пять минут после принятия доз пошел первый замер, после 20 минут – второй, после сорока – третий, после часа – четвертый и после часа двадцати – пятый. Все тестируемые перед «принятием» проверились – трезвы абсолютно. Да и неудивительно – утро рабочего дня.

Нас ожидало потрясение – канадский прибор, улавливающий у мужиков несчастные 0,01 промилле, на красивую девушку реагировать отказался начисто – истинный джентльмен. Александр Георгиевич объяснил это тем, что ALERT очень четко реагирует в диапазоне 0,5–0,8 промилле (разрешенное содержание алкоголя по канадскому законодательству), а вот ниже 0,5 у него могут быть сбои. К тому же – молодой здоровый девичий организм…

Но украинские приборы и трубки Мохова-Шинкаренко на молодой здоровый девичий организм плевать хотели.

Для худенького Олега бутылка пива оказалась страшнее моих 60 граммов водки. «Да и несет изо рта от пива больше, чем от водки, – заметил ученый Зеренин, весящий, как вы помните, 140 килограммов. – Я вот стакан водки могу принять, потом сесть за руль и четко знаю, что ни один прибор не покажет». А затем он добавил: «Зря вы, Юрий и Олег, курите в перерывах между замерами – из-за никотина во рту и легких показания приборов повышаются».

Олег не «протрезвел» от пива и через полтора часа: 0,4 промилле показали приборы.

Юлия уже через час могла сесть за руль: 0,2 промилле.

Трубки Мохова-Шинкаренко, с которых начинается лишение прав на год, рассчитаны черт знает на что – при 0,17 у меня и 0,15 у Олега они зеленели, проклятые, правда, всего половиной своего желтого порошка. Поэтому, если на дороге вас заставляют дуть и порошок в трубке зеленеет, это не значит, что вы пьяны – требуйте медицинской экспертизы.

Ноль две промилле – самая жесткая норма в мире, она нужна ГИБДД-ГАИ именно поэтому – в России не узаконено понятие «трезв-нетрезв».

Через полтора часа я сел за руль трезвый, как стекло, и повез моих товарищей по домам.

Сроки определения наличия паров алкоголя в выдыхаемом воздухе*

* Примечание: таблица приведена для людей средней комплекции – весом около 80 кг.







Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке