Будущее развитие истории

Предсказание будущего, конечно, неблагодарное занятие. Книги, посвященные этой теме, всегда привлекают, приятно будоража фантазию, однако чаще всего разочаровывают. Одни авторы пускаются в дотошные мечтания, плоские и мало обещающие пробуждение интересных мыслей, иные же ограничиваются общими высказываниями, ради которых можно было бы вполне и воздержаться от писательского труда.

Предсказание будущего относится к той зыбкой части человеческой деятельности, которая ворочается на шумных рынках среди увешанных побрякушками, но странно влекущих цыганок, среди магов и факиров разной руки, коих уличить вполне в их неискренности и нефантастичности никогда не удается.

Предсказание же будущего на глобальной шкале есть и вовсе занятие для людей либо чрезвычайно уверенных в своей осененности, либо умалишенных.

Предсказывать историю не с руки. Однако рассуждать о будущих путях развития человеческих обществ можно и даже необходимо.

Удивительным в истории является то, что различные грандиозные события разных эпох иногда как две капли воды напоминают друг друга. Какую бы историю из современности ни взять, всегда найдешь некий прототип, иногда настолько ей близкий, что кажется – ничего не меняется под нашим солнцем. Казалось бы, при таком повторении сценариев различных завоеваний, битв, предательств, свершений, самопожертвований нетрудно предугадать продолжение развития любого события.

Однако это иллюзия – такая же иллюзия, как простота шахматной игры, в которой незатейливый танец фигур по черным и белым клеточкам кажется простым и предсказуемым, однако представляет собой одну из сложнейших человеческих головоломок. Итак, тот факт, что история повторяется, не может нам вполне помочь, когда мы уносимся своею мыслью в область будущих новостей, кровавых размолвок и славных свершений.

Вместе с тем, как это ни удивительно, современная историческая ситуация, однако, абсолютно уникальна; развитие прогресса, средств коммуникации, современного вооружения, свобода доступа к информации делают ситуацию уникальной. Это не количественные различия с тысячелетиями предыдущей истории, а качественные свойства, которых ранее не было и мало кто мог их предугадать.

Небывалый рост населения Земли, увеличивший количество человеков в несколько раз в ничтожный для развития человечества отрезок времени, тоже делает сегодняшнюю ситуацию уникальной. Как когда-то существовали убеждения в том, что Земля является центром Вселенной, и мы могли бы заблуждаться об исключительности нашего сегодняшнего положения, однако указанные выше факты действительно делают сегодняшний момент особенным.

Существуют определенные закономерности, уяснив которые, можно видеть ту или иную парадигму развития истории. Например, мы можем сказать, что униполярность не является устойчивой. Как только выделяется ведущая сила на мировой сцене, ей всегда находится противовес, который приводит к конфликту, который, в свою очередь, разрешается кроваво или бескровно, оставляя мир униполярным лишь на малую толику времени, после же происходит его превращение опять в две конкурирующие стороны. Базируясь на этих рассуждениях, мы можем предположить, что глобальная цивилизация, управляемая единым образом, скорее всего является утопией. Такая система не будет устойчивой, ибо всегда в ее недрах будет зарождаться сила, пытающаяся ее разорвать.

Только общая угроза для всей Земли, вроде нашествия инопланетян, может объединить – и то только на время существования этой угрозы – все нации мира под управлением какого бы то ни было единого правительства. Обратите внимание: в случае НАТО, как только советская угроза отпала, единство стран этого военного блока пошатнулось, и после последней войны в Ираке, в которой некоторые страны этого стратегического объединения принимать участие отказались, Северо-Атлантический союз является и вовсе иллюзорным. Во многих странах усиливаются тенденции к сепаратизму: например, Квебек почти отделился от Канады в 1995 году, известны и многие другие примеры – возьмите развал Советского Союза. Разные нации могут находиться под одним правительством либо подавляемые сильной властью, что вряд ли может продолжаться значительный промежуток времени, либо сплачиваемые серьезной внешней угрозой, которой в одиночку будет сложно противостоять. По советам блестящего политического циника Макиавелли, отличавшегося непревзойденной откровенностью, по советам, которые продолжают находить себе подтверждение в новейшей истории, слабой стране вообще не рекомендуется вступать в союз с сильным соседом, а наоборот – вступать в союз с сильным врагом соседа, находящимся на удалении, таким образом находя в этом балансе сил гарантию своей независимости. Желаете иллюстрацию? Извольте – Кувейт и Саудовская Аравия союзничают с США, а не с соседом Ираком. Страны Средней Азии позволяют расположить на своей территории американские военные базы, и прибалтийские страны дружны с США, а вовсе не со своим соседом Россией.

Сильное центральное управление в современном мире тем более является утопичным, поскольку даже на уровне единичных стран мы всё больше наблюдаем раздробление власти, увеличение самоуправления и физической независимости отдельных составляющих единиц различных государств, таких, как штаты, провинции, города, отдельные глобальные коммерческие предприятия, которые всё меньше и меньше зависят от центрального управления и всё меньше желают ему подчиняться.

До какой степени может идти подобное дробление власти? Как это ни удивительно, оно может идти практически до индивидуального уровня каждого отдельно взятого человека. Вливаясь в единую глобальную систему интересов и ценностей, поддерживаемую такими всеобъемлющими средствами, как современный, а тем более будущий интернет, каждый отдельно взятый человек внезапно выходит за пределы каких-либо географических и социальных границ. Интересы современного индивидуума могут распространяться далеко за пределы его дома, хозяйства, улицы, города, страны. В такой ситуации отдельный индивидуум может иметь отличные от государства интересы даже в такой неприкосновенной области, как международные отношения. Если раньше большая часть населения национальных государств не имела никакого понятия, а тем более никаких интересов в том, что происходит за пределами их околицы, то теперь многие отдельные индивидуумы могут иметь или не иметь хлеб с маслом на завтрак в зависимости от того, какова политическая или экономическая обстановка на другом конце планеты. Рынок сбыта самых различных товаров и услуг становится глобальным, нередко появляются индивидуумы, которые практически не имеют связей с локальной ячейкой государства – живя в одной стране, они продают свои услуги и товары совершенно в других странах. И, более того, тратят часть заработанных денег на товары и услуги, так же не имеющие никакого отношения к месту, где они проживают.

Когда я был мальчиком, у нас обнаружились родственники в Австралии, и я сочинял своей бабушке детскую невероятную историю, что у нас кончились спички и нам их прислали из Австралии. Однако с тем, что многие услуги не нуждаются в физической доставке в современном мире, моя детская наивная история более не является ни наивной, ни фантастической. В такой ситуации власть локальных управляющих систем чрезвычайно ослабевает. Безусловно, власти предержащие сопротивляются эрозии их влияния на мирных сограждан, однако этот процесс практически неостановим и рано или поздно приведет к отмиранию старых управляющих систем, ибо уже сейчас люди решают сами, с кем они хотят иметь дело на другом конце Земли, невзирая на политические и экономические интересы своих материнских государств.

Для того, чтобы более или менее ясно видеть направление развития истории, необходимо научиться распознавать и отбрасывать фоновый шум текущих, незначительных событий.

Когда мы обращаемся к архивам, например, подпискам газет начала века или времен мировых войн, просто поражаемся, какое огромное число событий, казалось, меняло ход истории, а ныне совершенно забыто. Просматривая старые газеты, сложно предвидеть, куда ведет та или иная парадигма истории, даже достоверно зная, какие исторические факты последовали за событиями, описанными в этих газетах. Так же и в индивидуальной жизни трудно распознать за шумовым фоном мелких, незначительных свершений, куда ведут нас наши будничные кармы.

Иногда я пробовал не слушать свежих новостей по полгода для того, чтобы создать себе хотя бы иллюзию временного покоя и утихомирить свои разгулявшиеся неврозы. Возвращаясь к новостям, я, во-первых, находил мир мало изменившимся. Во-вторых, скрыто чрезвычайно изменившимся. В первый раз послушав новости после долгого перерыва, я обнаруживал, что не понимаю большую часть из них, ибо мировые новости давно уже подаются нам, как нескончаемый бразильский сериал. И очень сложно внеземному чужаку вникнуть, кто такой есть этот Педро и почему он сидит в долговой яме. Так же и я не понимал, кого и за что судят, кого и куда выбирают, только разве что сурдинка ритмичных террористических актов выдавала, что я всё еще в той же самой яви.

Далее из последующих выпусков мне случайно становилось известно о, казалось бы, эпохальных событиях, которые наверняка в момент их происшествия казались чрезвычайно значительными, но теперь были настолько забыты, что мне стоило немалого труда составить более или менее четкое представление о том, что же на самом деле произошло.

Итак, на этом примере нетрудно отметить, что фоновый шум исторических событий не дает вполне предугадать намеки на будущее развитие истории.

Суждение об истории, да и всякое суждение вообще всецело зависит от субъективной позиции наблюдателя. Объективного наблюдателя в этом, да и не только в этом вопросе нет и не может быть. Как мы нередко переделываем оценку наших прошлых событий, так мы изменяем наши представления о будущих событиях, пользуясь исключительно единственным императивом интересов настоящего момента. А надо сказать, что фактический материал многих исторических событий имеет гораздо меньшее значение, чем оценка этих событий в настоящий момент. Сообщество человеков легко может выбросить из своей общественной памяти или до неузнаваемости исказить практически любое историческое событие. Главный врач больницы, в которой я работал, как-то распространил по больнице утверждение, что проказа не заразна. Многие в мире теперь, например, отрицают случившийся с еврейским народом фашистский геноцид. Вообще отрицание очевидного есть весьма характерная черта человеческого общественного самосознания. При такой необъективности человеческих общественных суждений, какие бы предсказания ни давались насчет будущего развития истории, они могут быть искажены и девальвированы.

Существующие в современном мире цивилизации (или парадигмы цивилизаций) имеют разные шкалы и несопоставимы по многим параметрам. Сравнение стран по валовому продукту на душу населения не дает нам никакого представления об уровне их развития как единицы той или иной цивилизации.

Как разнятся культурные ценности разных людей, как различны представители разнообразных слоев обществ, – так же разнятся и страны. Ведь что есть характер государства, как не суммарный собирательный образ представителя местных национальных общин? Как различаются люди по расам, так различаются люди по мыслям, так различаются люди по душам. И это никак невозможно отрицать. Я не скажу, что черная кожа лучше или хуже белой, я не скажу, что греческий нос лучше или хуже носа не греческого. Но не видеть это различие может только умалишенный слепец, тем более странно мерить эти уникальные и различные меры разных народов одним мерилом экономической эффективности.

Безусловно, в современном мире всё больше проявляется унификация, вызванная глобальными средствами информации. Люди снимают свои традиционные костюмы, но, поверьте, нутро их не меняется. Самурай в галстуке навсегда остается самураем, гордый бедуин в «кадиллаке» – гордым бедуином, а утонченный брезгливый англичанин не теряет собственного самозначения даже в грязной футболке и паре ковбойских джинсов. Не покупайтесь внешним стиранием национальных различий. Внутри каждого народа существует сверхпрочное ядро его национальной самобытности, зародившейся тысячелетия, а может, и десятки тысяч лет назад. Не покупайтесь на ощущение, что если границы государств меняются в последние столетия, то это как-либо влияет на это самобытное национальное ядро. Вы можете сменять гуннов славянами, славян варягами, варягов татарами – зерно народа, несущее его особенный характер, закодировано в его генах и зависит скорее от того, кто на ком женится, чем от того, кто в каком государстве живет. Не обвиняйте меня в расизме; расизм – это не утверждение того, что между разными расами существуют различия, а это утверждение того, что одна раса по какому-либо признаку лучше, успешнее или духовнее другой. Поставив штемпель расизма на всем, что смеет упомянуть различие между разными населениями, мы приходим в область того же самого мракобесия, каким веками славилась человеческая наука. Как будто бы клеймение всякого видящего эти различия убережет нас от расовой дискриминации! Я вообще отрицаю понятие расовой дискриминации. Расизм всегда, как и всякая другая идеология, является только удобным предлогом отобрать себе пожирнее кусок, попрочнее нору, позвучнее самолюбие.

Какие можно выделить основные национальные характеры? Грубо мир можно поделить на европейскую цивилизацию, мусульманскую цивилизацию, дальневосточную цивилизацию и дикие племена. Опять же, позволю себе отметить, что наличие в какой-нибудь африканской стране президента в костюме, автобуса на улице и проведенного телефона вовсе не означает, что страна эта не населена диким племенем, каким оно и было последние сотни тысяч лет и каким оно, возможно, и останется в неопределенном будущем. Опять же вам захочется заклеймить меня, но вы оставите эту мысль, едва прочтете следующее: я не считаю, что быть диким племенем плохо. Я не считаю, что сложность и напряженность сообщества дикого племени больше или меньше напряженности Манхэттена и лондонского Сити. Более того, я не считаю, что дикари уступают цивилизованному обществу в своем интеллектуальном или духовном развитии. Всё дело лишь в том, что плоскость их цивилизации лежит в отдельной, параллельной социальной вселенной и никаким образом с европейской или другой цивилизацией не соприкасается.

Я знаю одно племя, которое имеет в своем языке две с половиной тысячи слов, означающих разных кузнечиков. В нашей цивилизации для обозначения кузнечиков мы имеем только одно слово. Я знаю другое племя, чьи вековые поверья прекрасно соответствуют современным космологическим теориям и, более того, возможно, ушли далеко вперед от них. Ведь для того, чтобы приблизиться к истине, совсем не нужно ее искать. Ибо в поиске нередко находишь так много всего постороннего, что забываешь, зачем его затеял. Конечно, применяя к диким племенам наши комфортные мерки, мы считаем, что все они грязные придурки. Я знаю третье племя, живущее в дебрях лесов Амазонки, у которого большую часть взрослых и детей постоянно съедают дикие звери, а они не могут собраться с мыслью купить ружье и жить счастливо впоследствии. Вы скажете: может, они не хотят. Нет, они уже хотят. Добрые дяди и тети из нашей цивилизации давно объяснили им, какие они идиоты. Правда, денег теперь у них как не было, так и нет, и дикие звери едят их, как прежде. Вот вам пример столкновения цивилизаций. Когда более грубая и нечувствительная цивилизация внедряется во владения своей несчастной сестры, всегда происходит катастрофа. Вы скажете, что более слабая цивизация погибает. Ничего подобного. Умерщвленная цивизация ацтеков существует в нашем общечеловеческом сознании, как несокрушимая фактическая глыба. Между тем жалкие разбойники Кортеса как были жалкими разбойниками, так ими и останутся. Да чего уж там говорить, таинственная мифическая Атлантида существует в общечеловеческом сознании, даже оставив на мировой карте не какой-нибудь, а Атлантический океан.

Итак, заключив, что в современном мире выделяются четыре основные панцивилизации, мы должны рассмотреть их более мелкое дробление. В европейской цивилизации можно выделить северную и южную линии. Границу я бы провел через север Франции, север Италии и резко закруглил ее через Австрию наискосок, захватив северные страны Восточной Европы, Прибалтику и Петербург. К странам южной линии я бы отнес все европейские общины, находящиеся ниже моей воображаемой границы, – греки, итальянцы, испанцы и балканские государства, по моему мнению, ближе к мусульманской цивилизации, чем к североевропейской, и это неудивительно. Столетия Османской империи оставили свой сокрушительный след. Конечно, многие греки несут в себе гены Платона, но кто нам сказал, что Платон был близок к североевропейской культуре? Тот факт, что вся современная западная философия базируется на Платоне, вовсе не делает Платона западноевропейцем. А вы почитайте его диалоги – это восточный, южный человек. В европейской цивилизации следует выделить отдельно североамериканскую линию, в которой превалируют Соединенные Штаты, а Канада стоит особняком.

Что характерно для североевропейской цивилизации? То, что в ней до сих пор существуют серьезнейшие внутренние противоречия, которые были сглажены и сглаживаются ныне наличием общего смертного врага. Сначала коммунизм, теперь исламский фундаментализм отчасти сглаживают эти разногласия. Представьте себе, что в один прекрасный день современная североевропейская цивилизация проснется в мире, где больше кроме нее никого нет. Ну, улетели остальные на супер-звездолете осваивать новую открытую планету где-нибудь у звезды Альфа Центавра, потому что спектральный анализ им показал, что там много оливок, риса, теплое море и нет североевропейцев. Поначалу североевропейцы будут крепиться и даже как будто обрадуются. Но через некоторое время им опять придется делить мир. Англия сцепится с Францией, Франция сцепится с Германией, Германия сцепится со всеми сразу, причем сделает это первой по уже заведенной традиции. Соединенные Штаты по традиции так же сцепятся со всеми, и мы получим очередную полномасштабную, долгожданную, классическую мировую войну. Сначала это будет война слов, потом, может быть, она так на словах и останется, однако мира между собой несчастным членам североевропейской цивилизации не видать, как собственных ушей.

Европейский союз, сформировавшийся для того, чтобы экономически противостоять натиску Соединенных Штатов, есть объединение противоестественное и навязанное национальному самоопределению отдельных европейских стран. Уже сейчас оно показывает резкие трещины на своем едва новонарожденном теле. Опять же, от того, что теоретики-экономисты, проконсультировавшись между собой, решили создать общеевропейскую валюту, суть национальных характеров государств не изменилась.

В Германии всё еще ходят по магазинам и сидят на лавочках престарелые гитлерюгендовцы, воспитанные в совершенно определенном духе в вопросе мировой роли Германии и благополучно передавшие это воспитание новым поколениям. Средства массовой информации и проистекающая из них официальная новейшая история делают над нами ослепляющий трюк, будто бы пал Берлин и в мозгах нескольких десятков миллионов немцев как будто переключили программу телевидения. Это полная блажь. Берлин не пал и никогда не падет в душах многих из них. И не принимать этого во внимание можно только намеренно, делая себя и окружающих близорукими и наивными. Германский национализм не пришел в Германию с Гитлером и не ушел из нее с ним. Это то, что определяет саму суть новообразованной германской нации, требующей реванша за затырканное бытие на задворках истории в то время, как английская и французская громогласные арии раздавались над судьбами земного шара. А вы возьмите просто любого немца и поговорите с ним на отвлеченную тему, и подчас останется у вас странное ощущение насмешливо-презрительного отношения к себе, которое ощущается не в словах, а в самой ауре общения, из чего я могу заключить, что если я испытываю чувство ущербности, то мой германский собеседник, следовательно, испытывает чувство превосходства. Надо полагать, что объединенная Германия будет проявлять большую степень агрессивности на мировой арене. И я чрезвычайно обеспокоен ее объединением в начале 90-х годов двадцатого века. То, как проявляет себя эта страна в выпусках новостей и на международных конференциях, вовсе не позволяет получить представление о той упрямой национальной мысли, которая, как пружина, сжата и вогнана в головы немцев и которая рано или поздно распрямится взрывом насилия над другими народами. Двадцать пять лет мирной Европы в первой половине двадцатого века так же не давали твердой гарантии, что этот мир не является очередной передышкой между ставшими традиционными в последние несколько тысяч лет войнами без особых на то причин.

Англия играет странную роль на мировой арене. Америка вытянула из этой страны самых активных, неугомонных и предприимчивых людей. Более того, от подобного процесса миграции населения пострадали Ирландия, Шотландия, Скандинавия, Нидерланды. С другой стороны, массовое переселение захватило не только активную часть населения этих стран, но и унесло на запад целую волну малоактивных, низменно сориентированных, попросту говоря, быдловатых людей. Причем явление это произошло в колоссальных масштабах. Люди переезжали в Америку миллионами. Безусловно, такое явление не могло не отразиться на современной роли этих государств и на том, какую роль они будут играть в будущем. В Англии я имел удовольствие на протяжении нескольких дней тесно общаться с типичным представителем престарелого, но еще активного поколения англичан. Меня чрезвычайно поразило сходство его разглагольствований с позициями израильских левых:

1. Правительство плохое, потому что не обеспечивает высоких пенсий, пособий по безработице, хорошего бесплатного здравоохранения.

2. Кому нужна Шотландия? Пусть самоопределяются.

3. Кому нужна Северная Ирландия? Она уже всем надоела.

4. Кому нужен Уэльс? Когда мы были в Уэльсе, он весело пошутил с музейным служащим на кассе: «Принимают ли здесь иностранную валюту?» Шутка могла означать то, что он считает Уэльс не Англией.

Эта еврейская парадоксальность, доходящая до полного самоуничтожения себя в национальном смысле, мне показалась такой неожиданной у престарелого англичанина, и мне кажется, она не предвещает ничего хорошего для его страны.

Королева? А кому нужна королева! Поменяйте королеву на повышение пособия для безработных! Англия слабеет, и, пожалуй, единственной живой струей в ней являются смуглые лица иммигрантов, которых хоть и много, но недостаточно, и потому они повторяют за местными жителями безумные парадоксальные высказывания, которые сначала воспринимаются на уровне шутки, а потом кончаются гибелью нации и развалом страны.

Однако есть и другое предположение: что мой достопочтенный англичанин вовсе не думает так, как говорит, потому что в английской культуре говорить, что думаешь, считается неприличным. А посему этот твердый орешек со скромным названием UK может так и оставаться неприступной твердыней в будущих веках, разве что, по мнению британских ученых, дрейф континентов, который до неузнаваемости изменит географию планеты в ближайшие двести миллионов лет, лишь немного отнесет Британский остров поближе к теплым морям, ничего на нем по сути не изменяя.

Англия придерживается в своей внешней политике безапелляционной позиции поддержки Соединенных Штатов, в то время как население страны презирает Соединенные Штаты и их политику никоим образом не поддерживает. Сменяются премьер-министры, казалось бы, 80% народа, не поддерживающего правительство, могли бы себе выбрать какое-нибудь другое правительство. Однако ничего не меняется – в английском пабе по-прежнему матерят американских госсекретарей и президентов и выбирают правительство, которое, как послушная шавка, гавкает только в ту сторону, в которую ему указывают Соединенные Штаты. Я думаю, секрет здесь только один: англичане еще больше ненавидят своих непосредственных соседей – континентальную Европу – и из двух зол, по их мнению, выбирают меньшее.

Франция еще покажет свой характер. На первый взгляд спесивая и презрительная, взбалмошная и внутренне весьма агрессивная, она, как и большая часть материковой Европы, получает инъекцию в слоновой дозе из мусульмано-африканских и дальневосточных эмигрантов, которые до неузнаваемости уже меняют и будут менять ее лицо. Я был поражен, наблюдая, как произошел колоссальный спад во франко-американских отношениях в считанные недели, когда Франция отказалась поддержать последнюю войну в Ираке. Франция ведь была не единственной, кто отказался поддерживать Соединенные Штаты, однако как надо было вывести американцев из себя, чтобы они переименовали «французские чипсы» (French fries) в «чипсы свободы» (liberty fries)! Франция, как и другие основные страны, испытывает глубинную потребность реванша, возможности снова диктовать мировые судьбы, а не служить расширенным «Диснейлендом» для американской публики.

При чтении французских журналов и газет меня осенила такая мысль: Франция имеет уникальную культурную сердцевину, которая открывается только тому, кто имеет достаточно терпения ее искать в ворохе внешней мишуры. Франция с ее Вольтерами и Декартами, Рембо и Бальзаками жива, только она укрыта от скользящего взгляда мантией предрассудков. Но стоит вам присмотреться, и она охотно и доброжелательно делится своими живыми секретами. Эта культура очень нам близка. Эта та самая культура, на которой мы все выросли, – Пушкин, Толстой и другие русские классики волей-неволей несли ее нам. Дело в том, что французская культура нам ближе, чем наша собственная современная российская. Во Франции не было 1917 года, который оскопил российскую культуру, и поэтому во Франции она сохранилась, а у нас нет. Итак, за внешней чуждостью во Франции прячется нечто очень хорошо знакомое и близкое нам…

Европа привыкла быть центром мира и до сих пор не может оправиться от того, как, пока она самозабвенно разбиралась сама с собой в двух мировых войнах, центр мира переехал за океан к недотепистому, в звездной шапке анклу Сэму, которого до сих пор в Европе всерьез не воспринимают.

Конечно, пойти на открытый конфликт с Соединенными Штатами не в правилах европейской политической культуры (даже безумная Россия не пошла на открытый конфликт с США ввиду того факта, что ядерное оружие исказило до неузнаваемости всякий смысл полномасштабной войны между атомными державами).

Европейская политика всегда гордилась своим искусством манипуляции третьими странами для эффективного досаждения своим европейским соседям. Не забывайте, что папы современных политиков передали своим чадам лучшие традиции этих политических искусств.

Взять хотя бы последний конфликт с Ираком. Германия и Франция вели себя практически так, как будто они имели с Ираком союзнический договор. Как это объяснить? Неужели французским и германским элитам близки идеи исламизма и тирании? Объяснить это большим процентом исламского населения в этих странах нельзя, потому что обычно политическое руководство в промежутке между выборами практически не обращает внимания на мнение избирателей. В большинстве современных демократий у избирателей нет прямого механизма свергнуть непопулярное правительство, а их представители в парламенте гораздо больше руководствуются сиюминутными оппозиционными или коалиционными интересами, чем мнением своих избирателей. Все давно заучили наизусть тот факт, что в политике существует отдельная от общепринятой псевдомораль, которая позволяет менять политические позиции, вводить в заблуждение и не заботиться о своей репутации, поскольку к каждым следующим выборам население приходит с чистенькими, отшлифованными мозгами и выбирает тех, у кого есть больше денег на предвыборную кампанию.

Конечно, случаются и исключения, однако надо отметить, что политикой в благополучных странах практически никто не интересуется, кроме самих политиков, что позволяет им вариться в собственном соку и выделывать такие трюки с моралью, что если бы это позволил себе ваш сосед, вы бы перестали с ним здороваться и, весьма вероятно, вам не пришлось бы стоять перед выбором, здороваться с ним или нет, поскольку сосед ваш за такие художества надолго угодил бы в тюрьму.

Итак, манипулируя через третьи страны, европейские политики добиваются и будут добиваться ослабления роли Соединенных Штатов. Они даже временно пошли на неестественный и болезненный союз друг с другом, отказались от святого святых любой государственности – национальных валют – во имя евро, чтобы таким образом противостоять гигантской экономике Соединенных Штатов, вращающей в себе 1/4 мировых богатств, сосредоточенных в руках 1/20 мирового населения.

Соединенные Штаты, как бы ни хотелось того их врагам, еще очень сильны, сплочены и однородны для того, чтобы всерьез рассуждать о зачатках грядущего развала империи, ибо, по словам Конфуция, для процветания государства необходима сильная армия, обилие хлеба и правильное настроение умов. Все эти три фактора в Соединенных Штатах присутствуют в полной мере, а если кто попытается указать на разлад в умах, я бы сказал, что он лишь только видимый. Американцам удалось объединить свою нацию вокруг незыблемого идола под именем «доллар», и в этом черные и белые, правые и левые, нормальные люди и сексуальные меньшинства, все, как один, монолитны и искренне считают, что «в деньгах счастье».

Так же Соединенным Штатам удалось создать практически тотально счастливую нацию. По недавним опросам журнала Time, более 80% американцев считают себя счастливыми, и я полагаю, что это результат всеобщего «о’кея» и улыбки до ушей. Доподлинно известно в психологии, что существует обратная связь между человеческим поведением и словами и тем, как он себя чувствует. Это очевидно: когда человек всем доволен, он улыбается и говорит: «О’кей!» Но доказано, что если человек всё время улыбается и говорит: «О’кей!», то он рано или поздно начинает быть всем доволен.

Соединенные Штаты занимают позицию мирового жандарма, хотя никто их на это не уполномочил. Конечно, хорошо, когда на земле есть сила, которая не позволяет зарвавшемуся диктатору захватывать страну за страной, но отсутствие легитимации этой роли делает сами США грубым завоевателем.

Тяжело бороться с нацией с простыми долларовыми принципами и в общем всем довольной, так что можно предположить, что Европе не удастся отвоевать назад главенствующее положение.

Мы ничего не сказали о России. Россия – это отдельный разговор. Россия движется к построению мощной государственности. Теперь она не скована никакой идеологией и в ее главе стоят люди, для которых понятие «человеческая мораль» отсутствует как таковое. Я думаю, это новый вид государства, который Платон забыл упомянуть в своем провидческом и весьма зрелом диалоге «Государство». Это не тирания, не демократия, не олигархия, не теократия, не военный режим, в конце концов. Это КГБ-кратия – новая форма государства, управляемая спецслужбой. А спецслужбы всего мира имеют совсем другие взгляды на методы и средства политической борьбы и управления, чем даже самые отъявленные тираны и сатрапы.

Инсинуации, шантаж, манипуляция, компрометация, подделка документов, подслушивание и подглядывание, покушения, загримированные под несчастные случаи, есть нормальный набор рабочих инструментов таких служб. Надо понимать, что Гитлеры там всякие да Саддамы Хусейны – любители-самоучки, Кулибины заплечных дел. Наши же новые правители России – профессионалы. Они ведут себя в собственном Кремле, как засланные на спецзадание. И я не могу сказать, плохо это или хорошо, потому что в такой стране народ вроде бы должен быть сыт, потому что ему скормили всех голодных, политически неактивен, потому что все политически активные еще задолго до каких-либо проявлений своей активности поразбивались в своих вертолетах, сидят по тюрьмам за совершенно не связанные с политикой проступки или помалкивают по заграницам, потому что, как известно, для спецслужб границ не существует. По сути дела, если во главу России вы бы поставили выходцев не из КГБ, а из какой-нибудь другой спецслужбы, результат был бы аналогичен. Эволюция спецслужб привела к тому, что будь они служащими «хороших» стран или «плохих» стран, задачи, методы и средства у них примерно одинаковы. Я помню интервью с английским спецсотрудником – обаятельным молодым человеком, который был заброшен с группой на разведывательное задание в Ирак и выстрелил из автомата в упор в голову невооруженному мирному жителю, который пытался в испуге от него убежать на автомобиле. Этот офицер подтянуто и по-деловому доложил интервьюеру, что он выстрелил в голову невооруженному мирному человеку на каком-то мирном полустанке в иракской пустыне. Когда интервьюер, несколько шокированный, спросил, чем были оправданы такие действия, офицер ответил, что он не мог подвергать опасности операцию и безопасность своих товарищей, хотя надо отметить, что группа состояла из нескольких вооруженных человек, а араб на полустанке был один. У этого офицера, гордого потомка тонкой британской семьи, нет мук совести, он размышляет как профессионал, и точно такие же профессионалы теперь сидят в Кремле, и я не думаю, что у них будут серьезные проблемы удержать власть, поскольку они относятся к своей задаче профессионально и, не задумываясь, пустят пулю в голову кому угодно, в том числе и одному из своих, если это будет целесообразно для решения поставленной задачи.

Еще Александр Дюма выразил подобную мысль с точностью великого скульптора слова: «En politique… il n’y a pas d’hommes, mais des idees; pas de sentiments, mais des interets; en politique, on ne tue pas un homme: on supprime un obstacle»[7] – простите меня за вольный перевод: «Для политики… не существует конкретных людей, существуют – только идеи, нет сантиментов – есть только интересы, в политике убийство человека не является “убийством”, а является “устранением препятствия”».

Посмотрите программы Первого канала Российского телевидения. Он не имеет ничего общего с убогими советскими передачами. Выпуски новостей прекрасно спланированы и каждый сюжет несет в себе оперативную задачу. Ни одна минута телевизионного времени не разбазаривается даром на трепотню, глупости и пустяки. Чувствуется, что за кадром работают люди, которые ощущают, что если они будут гнать туфту, то им всадят пулю в затылок. Не из жестокости, а для решения общей поставленной задачи создания нормального, сильного, сытого, самодовольного государства. Вас не поражает тот факт, что при очевидном разгуле КГБ в России наши западные голоса не имеют никаких жареных фактов, которые бы скрывал официальный Кремль? Дело не в том, что их нет, дело в том, что, в отличие от своих советских предшественников, люди в штатском двадцать первого века работают профессионально и такой утечки информации у профессионалов нет и быть не может. Хорошо это или плохо? Не нам судить. Поставленным задачам при таком подходе предстоит быть выполненными. А история пополнится еще одним чудо-государством на манер Спарты, с которым, поверьте, не так уж легко будет совладать, когда наконец оно разберется со своими внутренними задачами и поставит задачи внешние.

Теперь нам следует обратить свой взор на исламскую цивилизацию. В принципе, всё, что связано с исламским фундаментализмом, не ново. Международные террористические организации в тех или иных формах встречались и ранее. Проблема состоит скорее в том, что плоскость ценностей этой цивилизации не соприкасается с европейской, они друг другу совершенно не понятны, а потому враждебны.

Мне всегда забавно наблюдать серьезных ученых людей, разводящих в удивлении руками, когда очередной африканский или мусульманский царек тратит деньги, выделенные на помощь его издыхающему от голода народу, на какой-нибудь новый самолет для личного пользования или на очередной дворец с золотыми унитазами. Разгадка в таком случае весьма очевидна – просто вышеуказанный правитель не разделяет прогрессивной точки зрения о том, что люди равны.

Хуже того – люди, которые издыхают от голода, так же не считают себя равными своему правителю, если им, конечно, не промоют мозги перед выводом к телекамере.

Но хуже всего не первое и не второе. Хуже всего тот факт, за который вы опять-таки меня окрестите мракобесом. А факт этот в том, что люди действительно не равны. Если вдуматься в суть демократического общества, оно и не гарантирует равенство между людьми. Оно пытается предоставить равные возможности, а это совсем другое, чем провозглашать, что все люди равны в своих способностях. Я, опять же, не утверждаю и не настаиваю, что часть людей является человеками второго или третьего сорта, я просто говорю, что в общем и само собой очевидно, что все люди разные, имеют разные характеры, разные знания и разные способности. Нет людей с хорошими или плохими способностями. Например, если вам нужно перенести камни из одного места в другое, люди с музыкальными способностями вам будут не очень полезны.

Исламская цивилизация отрицает ценность человеческой жизни – как своей, так и чужой. А посему западный мир будет всегда наталкиваться на ситуацию, когда ему только и остается, что разводить руками. Я полагаю, что несмотря на то, что исламский фундаментализм в настоящее время выступает как самостоятельная сила, его прямо или косвенно используют для решения своих политических целей такие силы, как Европа, Россия, США, да и дальневосточные страны. Чем больше будут возрастать противоречия между этими разными лагерями, тем больше будут выходить на передний план прямые конфликты и необходимость поддержки третьей стороны будет пропадать.

Исламская цивилизация в настоящее время переживает свой расцвет, приобретает вкус к мировому господству, и единственной ее проблемой является презрительное отношение к материальному миру. И не пытайтесь словить меня на слове. Ибо приобретение золотых унитазов я считаю проявлением презрения к материальному миру, потому что это есть явное уничтожение материальных ресурсов, которые могли бы быть потрачены на развитие независимых вооружений, на сплочение разрозненных мусульманских наций в единый военно-промышленный кулак, от которого бы действительно всем не поздоровилось. Китайские ножи для резки картона, которые использовались для угона самолетов, угодивших в World Trade Center, есть дополнительное доказательство презрения мусульманских экстремистов ко всему материальному. Трудно не согласиться с тем, что на глобальной шкале побеждает обычно цивилизация, более продвинутая в техническом отношении. В силу своего национального характера большинство мусульманских стран заселено людьми, не способными к четкой дисциплине, неустойчивыми к подкупу, обычно легко уступающими угрозам и, главное, не умеющими проводить четкую линию между реальным миром и миром желаемым. А это не делает такую цивилизацию серьезной военной силой. Читая отчет комиссии сената по событиям 11 сентября 2001 года, я был поражен описанием характера и поступков террористов. У них были большие сложности с дисциплиной, с изучением английского языка и, главное, в обучении на летных курсах. Этим людям, кажется, было легче самоубиться, чем чему-нибудь научиться. И это неудивительно. Такая проблема существует с большинством потенциальных бойцов террористических организаций. Возможно, их руководители и обладают хорошими интеллектуальными способностями, однако очевидно – у них есть серьезные проблемы с кадрами. И эти проблемы только доказывают целесообразность новомодных шахидов, поскольку кажется, что кроме как на то, чтобы убить себя, они больше ни на что не способны.

Западное общество поражается, наблюдая явление террористов-самоубийц. А кто-нибудь проверял статистику, сколько самоубийств происходит в развитых странах? Самоубийства являются второй причиной смертности у молодой части населения (первая причина – травмы). Так так ли уж неестественно самоубийство в человеческом обществе, если даже в общинах, где самоубийство непопулярно, цифры столь высоки? Чего уж говорить об обществе, в котором шахидство возведено в ранг культа. Исламский фундаментализм, пытаясь компенсировать свою несостоятельность в военно-материальном плане, решил использовать естественную наклонность молодого возраста к суициду как основной козырь в своей борьбе с западным миром. Многие считают, что это проявление силы духа исламистов, я же считаю, что это крик отчаяния руководителей террористических группировок, неспособных эффективно решать свои кадровые вопросы из-за сложностей с дисциплиной и других вышеназванных проблем, присущих населению, из которого приходится рекрутировать рядовых бойцов.

Поскольку использование террористов-самоубийц принимает угрожающий размах и является оплотом современного исламского терроризма, я вижу необходимость рассмотреть это явление более детально. Особенно необходима ясность в этом вопросе, поскольку исламские террористы эффективно используют факт наличия у них тысяч потенциальных шахидов как мощную пропаганду своей суперменистости, и обыватель действительно пребывает в нервной растерянности по поводу каждодневных сообщений в новостях о новых актах террористов-самоубийц.

Самоубийство является известным явлением в живой природе. Наиболее яркими примерами могут служить грызуны, которые самоубиваются в условиях перенаселенности, муравьи некоторых видов, которые бросаются на препятствия, создавая своими телами мост для своих собратьев, а также киты, которые самоубиваются по не вполне ясным пока причинам. Следовательно, в выживании видов природа иногда закладывает инстинктивную потребность некоторых индивидуумов жертвовать своей жизнью, косвенным или прямым образом помогая выживанию и процветанию вида.

Согласно статистике Всемирной организации здравоохранения, самоубийство в мире происходит примерно каждые 40 секунд. В 2000 году 815 тысяч людей покончили с собой. Эта цифра более чем в два раза больше, чем число людей, погибших в том же году от вооруженных конфликтов (306 600 человек). Надо сказать, что если число погибших в вооруженных конфликтах обычно стараются завышать (особенно пострадавшая сторона), то количество самоубийств, которые зарегистрированы, нередко занижено. Во многих случаях такие травмы, как падение с высоты, преднамеренная автомобильная авария, преднамеренная передозировка наркотиков, не регистрируются как самоубийство, однако являются весьма распространенными случаями.

Даже в такой благополучной стране, как Канада, по данным ВОЗ, самоубийство совершают 15 человек из каждых 100 тысяч. Среди некоторых национальных групп, таких, как инуиты (эскимосы, проживающие на севере Канады), количество самоубийств равняется 60-75 на 100 тысяч человек. Другие части населения с повышенным числом самоубийств включают молодежь, престарелых, заключенных, а также больных психическими заболеваниями.

Наблюдается рост в числе самоубийств от года к году. В период с 1990 г. по 2000 г. в Онтарио практически одинаковое число мужчин погибло в результате автокатастроф и в результате самоубийств. Я не говорю о числе попыток самоубийства. Надо отметить, что женщины совершают в 3-4 раза больше попыток самоубийства, чем мужчины, хотя количество самоубийств среди мужчин в четыре раза больше. Каждая четвертая смерть в возрасте от 15 до 24 лет – является результатом самоубийства. Появившиеся в последнее время женщины-шахидки тоже широко используются экстремистами для пропаганды – мол, даже женщины себя уже взрывают; однако из статистики мы видим, что наклонность к самоубийствам у женщин не только не меньше, а даже больше, чем у мужчин, разве что пояс шахида дает больше гарантии, чем попытка удастся.

Приведенные цифры показывают, что тенденция к самоубийствам у людей чрезвычайно сильна, а также поддается легкому влиянию тех норм, которые существуют в обществе. Поддержка культа самоубийства, каким является культ шахидов, может значительно усилить этот потенциал, всегда находящийся в любом человеческом сообществе. Таким образом, подобная статистика разоблачает тайную силу угроз исламских террористов. Вручите по поясу шахида каждому самоубийце на Земле и пошлите их в общественные места помноголюднее – вы сможете истребить большую часть населения Земли, пользуясь услугами только «натуральных» самоубийц, которые и так бы расстались с жизнью безо всякой связи с исламской идеей.

Касательно дальневосточных культур следует отметить, что они находятся в плоскости, еще менее соприкасающейся с плоскостью европейской цивилизации.

Настоящую загадку представляет собой Дальний Восток: Китай с его невероятным народонаселением, Япония с поразительным техническим прогрессом и новые звезды на небосклоне мировой экономики – Сингапур, Южная Корея, Тайвань и им подобные. Эту дальневосточную цивилизацию отличает тонкая способность людей действовать как единый, сплоченный организм с пренебрежением индивидуальными позывами и фанатично верным служением общему делу.

Особой загадкой является Китай. Для меня китайская культура вообще представляется несколько инопланетной, и, я думаю, не только для меня. Нам малопонятны их мотивации, мысли, логика. То, что на Западе проживает много китайцев, и то, что я или вы, мой любезный читатель, в каждый момент времени обязательно либо одеты во что-нибудь китайское, либо видим перед собой что-нибудь китайское, либо недавно поели китайской еды, либо скоро ее поедим, существа дела не меняет. Весь мир является рынком сбыта этого грандиозного человеческого муравейника по имени Китай.

Не следует забывать, что на протяжении тысячелетий Китай был ведущей цивилизацией мира. В девятнадцатом и в начале двадцатого века страна погрузилась в период гражданских конфликтов, голодоморов и военных оккупаций. После второй мировой войны коммунисты под руководством Мао Цзэдуна начали строить коммунистическое государство. Помимо огромных экономических издержек, страна потеряла десятки миллионов человек в результате голода и лишений.

Однако ныне Китай, так и не изменив в значительной мере свою идеологическую основу, находится в стадии небывалого экономического расцвета. С 1994 по 2003 гг. объем китайского экспорта вырос почти в четыре раза, с $120 млрд. до $438 млрд. в 2003-м. Руководство страны прогнозирует его увеличение к 2007 году до $800 млрд. При таких объемах торговли Китай не мог не стать одним из ключевых экономических игроков мира. С его мнением теперь вынуждены считаться в равной степени в Вашингтоне, Токио и Брюсселе. На задворки внешней политики ушли такие темы, как права человека, свобода СМИ. Каждому хочется получить часть китайского пирога или увернуться от китайского, пока только экономического удара. Как знать, экономическое противостояние всегда стремится вылиться в военный конфликт.

Буквально на наших глазах разрушается миф о дешевом, некачественном ширпотребе из Китая. Его место занимают дешевые, но качественные товары. Ведущие американские и европейские корпорации с ужасом наблюдают за товарной экспансией из Китая. Мощные переносные компьютеры по $200, бытовая техника за $100—200, добротная одежда и обувь за гроши – это рай для потребителей, но банкротство для большинства предприятий легкой и электронной промышленности в богатых странах.

Большинство ведущих торговых марок уже давно с удовольствием размещает заказы в Китае и ставит клеймо “Made in China”. С 1998 года средний телевизор дешевел ежегодно на 9%, спортивное оборудование – на 3%, слесарные инструменты – на 1%. Такой динамики нет ни у одной европейской страны. Сегодня более 30% китайского экспорта – это электроника, бытовая техника и оборудование раскрученных торговых брэндов. Показателем растущего доверия к китайским товарам является хотя бы тот факт, что самый крупный розничный гигант мира Wal-Mart постоянно наращивает объем закупаемых товаров в Китае, давно превысив объем закупок в $15 млрд.

Свои производства в Китае имеют не только практически все автомобильные гиганты мира, но и многие потребительские компании, в том числе Philips и General Electric. Причем производятся в Китае не только простые лампочки, но и гигантские турбины. Этот факт еще раз подтверждает высокое качество китайской рабочей силы.

Китай несколько лет кряду сохраняет лидерство по привлечению прямых иностранных инвестиций. В период 2003—2005 гг. среднегодовой объем прямых иностранных инвестиций планируется на уровне $55-60 млрд. На продукцию совместных предприятий приходится около половины общего экспорта КНР. Их доля в совокупных вложениях средств в основные фонды в стране превышает 15%. Сейчас деньги более 400 из 500 крупнейших мировых корпораций работают в китайской экономике. Это борьба не только за китайский рынок. Это модель корпоративного выживания в современном глобальном мире.

General Motors, Volkswagen, Toyota Motors и Ford Motors в ближайшие годы планируют потратить около $14 млрд., чтобы ежегодно производить около 6 млн. автомобилей на местном рынке. General Motors почти каждый третий цент своей прибыли зарабатывает за счет китайского рынка. Треть роста ВВП Японии была обеспечена за счет растущего спроса Китая. У Тайваня этот показатель гораздо выше – 68%. Подобные тенденции стимулируют и экономический рост экономики США.

Начиная с 2002 года КНР стала крупнейшим кредитором Америки. Народный банк Китая является вторым после Японии покупателем гособлигаций США. Так что бурный рост расходов Джорджа Буша был обеспечен в большой мере его китайским визави Ху. В период 2002—2004 гг. валютные резервы азиатских банков выросли более чем на $1,2 трлн. На центробанки Азии приходится 80% мировых запасов долларов. Именно они помогли США сдержать еще более глубокую девальвацию американского доллара в последние два года.

Вполне возможно, что Китай будет играть гораздо более серьезную и решительную роль на мировой арене уже в недалеком будущем. Применение силового подхода к этой великой стране становится всё более и более иллюзорным. Одно счастье, что в прошлые века китайский народ не слишком стремился к мировому господству и, возможно, это не является характерной чертой этой нации. Однако Китай имеет реальную проблему дефицита жизненного пространства, которая будет решаться, скорее всего, за счет соседних стран.

Индия неожиданно стала представлять собой вторую по численности населения страну в мире. Эту страну трудно отнести к какой-либо единой парадигме цивилизации, поскольку в ней сплелись многочисленные характеристики. Хотя я никогда не был в этой стране, мне кажется, индийские особенности мне достаточно хорошо известны, потому что в Индии вот уже более двух лет действует отдел моего бизнеса. Индусы миролюбивы и редко идут на открытый конфликт. Они хорошие продавцы, однако продать им что-либо совсем не просто. Их способность выдавать желаемое за действительное, в том числе и путем искреннего самовнушения, просто не имеет себе равных, что мешает трезвой оценке реальных обстоятельств дела и вообще тормозит любой бизнес и развитие в целом.

Большинство современных межнациональных компаний создают представительства в Индии и в других развивающихся странах, тем самым вывозя рабочие места из развитых стран в страны третьего мира. В рамках отдельно взятой развитой страны это явление воспринимается чрезвычайно негативно. Однако в глобальном смысле оно очень полезно.

Хорошей иллюстрацией прямой утечки рабочих мест в страны третьего мира может служить следующий факт: как сообщает журнал Fortune, в апреле 2005 года компания IBM сократила 14,500 рабочих мест в Европе и в то же время, как сообщает New York Times, эта компания планирует нанять 14,000 новых сотрудников в Индии.[8]

Причины вывоза рабочих мест – низкая заработная плата, большое количество образованных кадров и мягкие по отношению к работодателю нормы трудового права в странах третьего мира. Например, в Индии огромное число специалистов, владеющих английским языком. Согласно Confederation of Indian Industry, в Индии ежегодно выпускается 2,5 миллиона специалистов по информационным технологиям, инженеров и специалистов в биологических науках, а также присваивается более 1500 докторских степеней в тех же областях. Я верю, что это позитивно сказывается на увеличении равномерности распределения богатств в мире, на способствовании развитию отсталых регионов земного шара и, главное, в конечном итоге это приведет к более трезвому подходу развитых государств к своему трудовому законодательству, которое подчас доводит до абсурда найм обленившихся и малоэффективных служащих в развитых странах, получающих неадекватно высокую зарплату, наделенных неадекватными правами и, главное, стремящихся после определенного короткого срока снова сесть на пособие по безработице. Нормальное развитие бизнеса, основанное на такой рабочей силе, становится практически невозможным, заставляя работодателя либо заменять неэффективных дорогостоящих служащих роботизированными системами, либо вывозить рабочие места за рубеж. У государств не останется выбора, как начать конкурировать за рабочие места, предоставляя работодателю более резонные условия. Безусловно, и в странах третьего мира заработная плата будет расти и условия труда улучшатся. Я верю, что если мир не будет вовлечен в какое-либо чрезвычайное потрясение, которое выведет его из существующего баланса, рабочий рынок будущего будет мировым, где визовые ограничения не будут более оправданы.

Самая главная цель мирового сообщества в ближайшем будущем – это постараться избежать крупных катаклизмов – войн, астероидов и прочих событий, которые обычно отбрасывают человечество на много шагов назад в темные века. Итак, главное – чтобы в нашем светлом будущем не наступили темные века.

К сожалению, оптимистический прогноз маловероятен, поскольку еще никогда человеческим сообществам не удавалось поступательно развиваться без закатов цивилизаций и всяческих других катастроф. Как неизбежно, в соответствии со статистическими предсказаниями, падение крупного астероида в каждый определенный промежуток времени, так же неизбежны и крупные военные конфликты. Вызывает большое опасение, например, программа Соединенных Штатов, связанная с противоракетной защитой, потому что, например, если в Вашингтоне будут уверены в неуязвимости американских небес, ядерные противовесы других стран могут перестать работать.

Если же мы будем говорить о беспрепятственном развитии человечества, можно предположить, что человечество в целом пойдет по пути, напоминающему путь развития развитых стран по направлению к мировому вэлферу, когда богатые страны придут к заключению, что дешевле кормить и обеспечивать всем необходимым население нищих стран, пока это население не ворвалось в дома богатых и не совершило очередной мировой революции, в результате которой все станут в равной степени нищими.

Смерть цивилизаций так же неизбежна, как смерть отдельных людей. Но как не прекращается нить развития духа отдельных людей, передаваясь от поколения к поколению, так и отблески прежних цивилизаций передаются их блистательным потомкам. Наша цивилизация полна римско-греческой эстетикой, философией, культурой, так же и цивилизация, которая придет на смену нашей, будет нести в себе след наших судеб и свершений. В этом и есть неизбывная логика Творца, которую нам, увы, не переменить. Не так ли? Катастрофа наступает не тогда, когда отчаливает Ноев ковчег, а в том случае, если ему не удастся отчалить и тоненькая ниточка наших свершений оборвется, но я верю, что именно этого Всевышний и не допустит. А насчет неизбежности гибели цивилизации, в которой мы живем, – вы правы. Это вопрос времени – завтра или через двести лет… Конец Римской империи начался, когда она раскололась на две части, однако после этого западная протянула еще больше четырехсот лет, а восточная и того больше – около тысячи… Единственная загвоздка – что в наши времена всё случается быстрее. Переход от цивилизации к цивилизации не обязательно случается с криками, нашествиями варваров и убийствами, однако чаще всего именно так. В своем отрицании неизбежности гибели нашей цивилизации мы все похожи на ребенка, от которого родители скрыли, что все люди рано или поздно умирают. Он вышел на улицу в булочную за хлебом – а ему уличные мальчишки доступно объяснили, убив голубя его же буханкой хлеба… что все рано или поздно умирают, он стоит и плачет, плачет, плачет… Но эти слезы полезны, это слезы прозрения.







Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке