Загрузка...



  • Гранёный стакан
  • Советское шампанское
  • «Три топорика» (портвейн «777»)
  • «Красная Москва»
  • Командирские часы
  • ВАЗ-2101
  • Кубик Рубика
  • ВЕЩИ ЭПОХИ

    Гранёный стакан

    Пётр Первый грозно взглянул на бояр. Ой быть беде страшен царь-батюшка в гневе своём, полетят сейчас чьи-то головушки. И угораздило же владимирских стеклодувов преподнести Его Императорскому Величеству такой «подарочек». И зачем было говорить, что стакан этот не бьётся? Царь-то обрадовался при виде такого чуда, хмельного напитка выпил, сказал: «Стакану быть!» — и бросил его оземь. Но не учли стеклодувы, что силушка у Петра богатырская. И разбился стакан вдребезги… И замерли бояре… Но тут нашёлся кто-то умный, дай бог ему здоровья на долгие лета, и сказал: «Так это на счастье, Пётр Алексеевич, стаканчик разбился, на счастье…». Повеселел царь-батюшка, гнев его прошёл, и пошла тут пирушка развесёлая. Бьют с тех пор люди на Руси стаканы и счастья друг другу желают…

    Это, конечно же, легенда, красивая история. Но возникла она неспроста. Гранёный стакан — это не просто предмет быта, не просто посуда, это символ национального характера. Предмет вроде бы незамысловатый, но насколько же он совершенен, идеален в своей простоте! Из него пили всё — от газировки за одну копейку и самой дешёвой водки до дорогих французских вин и коньяков. Из него пили все — от простого рабочего до генерального секретаря. Менялись времена, менялись правители, мы засыпали в одной стране, а просыпались в другой, но гранёный стакан по-прежнему оставался неизменным в своём совершенстве…

    Гранёный стакан — вещь настолько культовая, что его, как и всякую знаменитость, окружает масса историй, связанных с известными людьми. Считается, что дизайн стакана, в привычном виде с 10-ю гранями и ободком сверху, придумали знаменитый скульптор Вера Мухина и не менее знаменитый художник Казимир Малевич. Осенью 1943 года они приехали в Свердловск, где вместе трудились над созданием монументального полотна, посвящённого работе оборонной промышленности в тылу. В один из дней, проходя мимо здания Сберегательного банка, где в то время располагался приют для беспризорных детей, Вера Игнатьевна почувствовала себя плохо и присела на ступеньки здания. Отдышавшись, она вдруг обратила внимание на колонны, стоявшие в основании здания банка. И эти колонны, а точнее, их гранёная форма, неожиданно подсказали Мухиной решение проблемы, над которой она билась долгое время. На каком-то случайно подвернувшемся клочке бумаги Вера Игнатьевна нарисовала эскиз стакана. А позже она показала рисунок Малевичу…[2]

    Конечно, кое-кто может сказать, что выдающиеся скульптур и художник не должны были опускаться до столь примитивных изделий. Но времена были тяжёлые… «Гранёный стакан — это всем понятно, всем доступно, — рассказывал правнук Мухиной Алексей Веселовский. — Ну да, был в биографии такой факт. Она и конфетные этикетки рисовала — надо же было на жизнь зарабатывать». Вера Игнатьевна возглавляла ленинградскую мастерскую художественного стекла, сотрудничала со стекольными заводами, именно она (это документально подтверждено) была автором дизайна ещё одного символа той эпохи — пол-литровой пивной кружки. А стакан — это не просто прихоть, минутное увлечение интересными формами, это серьёзный правительственный заказ. В конце 30-х годов советские инженеры разработали первую в стране посудомоечную машину. Существовавшие тогда стаканы нередко разбивались в этой машине, и тогда стекольные заводы обязали разработать такую массовую стеклянную посуду, которая бы без проблем выдерживала мойку в машине. Грани надёжно фиксировали стакан в поддоне и тем самым сводили бой посуды практически к нулю.

    Правда, существует и ещё одна версия появления гранёного стакана. Мухина была знакома с известным советским горным инженером, профессором геологии Николаем Славяновым. В рабочее время учёный занимался проблемами геологии, а вот во время досуга рисовал гранёный стакан с 10-ю, 20-ю и 30-ю гранями, предполагая сделать его металлическим. Эти рисунки увидела Вера Мухина, которая и предложила изготовить стакан из стекла.

    Как бы там ни было, кто бы ни изобрёл дизайн стакана, точно известно, что первый «гранчак» (стакан даже имени собственного удостоился в народе) классической формы с 10-ю гранями и объёмом 200 миллилитров сошёл с конвейера стекольного завода в городе Гусь-Хрустальный в 1943 году. Перед стекольщиками стояла, надо сказать, нелёгкая задача. Посуду нужно было сделать недорогой в производстве, но при этом прочной и термоустойчивой. Можно себе представить, что ждало руководителей завода и технологов, если бы, например, взял товарищ Сталин стакан, налил в него кипяток, а стекло бы треснуло. Статья за «вредительство» или за «покушение на жизнь лидера советского государства» была бы обеспечена. И потому технология выдерживалась очень жёстко. В стекло для гранёных стаканов для прочности даже добавляли свинец, который используется при изготовлении хрусталя.

    С тех пор и началась «стаканизация» всего Советского Союза. После войны стаканы выпускал едва ли не каждый стекольный завод, объём производства достигал 6 миллионов штук в год. У советского народа стакан сразу же завоевал популярность — вещь удобная, дешёвая, можно налить или насыпать практически всё что угодно, прекрасно держится даже в не совсем твёрдой руке (как шутят острословы, если посмотреть, как некоторые современные политики держат свечку в церкви, то сразу становится ясно, откуда у них такая хватка). Но особую любовь у народа стакан снискал в хрущёвские времена, когда власти запретили торговать водкой на разлив, а из продажи исчезли удобные для одноразового «приёма внутрь» «мерзавчики» и «чекушки». Вот тогда-то и возник знаменитый обычай распития поллитровки на троих, и стакан в этом процессе стал незаменимым помощником. Вопросы «сообразим на троих?» и «стакана нет?» звучали как пароль.

    Стакан так прочно вошёл в привычный быт советского человека, что когда с «гранчаком» стали происходить странные и прискорбные для его репутации вещи, народ не на шутку взволновался. В 80-х только что купленные стаканы вдруг стали самопроизвольно лопаться. Событие это приобрело такой резонанс, что даже было отображено в известном сатирическом киножурнале «Фитиль». Оказалось, что на заводах стали вводить в строй новые импортные линии и при этом немного ушли от привычной технологии. В результате структура кристаллической решётки стекла чуть изменилась и стаканы стали просто рассыпаться. К счастью, оплошность быстро устранили, и «доброе имя» гранёного стакана было восстановлено.

    «В археологии русской жизни, очищая пласт за пластом, мы постоянно будем возвращаться к гранёному стакану. Это наша археология, а вернее, просто матрица, — сказал известный писатель Виктор Ерофеев. — Это стакан не только дней рождения, но и поминальный стакан. Он уравновешивает жизнь и смерть. Да и вообще серьёзная вещь». Да, стакан — действительно вещь серьёзная и сделанная на века. И пусть кто-то говорит, что гранёный стеклянный стакан скоро будет полностью вытеснен своим пластмассовым собратом. Одноразовый-то даже не стакан, а так, стаканчик, время его коротко — использовали и выбросили, а настоящий, надёжный гранёный стакан не подвластен времени — он вечен…

    Советское шампанское

    Говорят, что об игристых винах упоминали в своих произведениях ещё Гомер и Вергилий. И всё-таки большинство знатоков виноделия считает датой рождения шампанского вина 1668 год. Именно в этом году управляющим винодельческими подвалами бенедиктинского Оввильерского монастыря, расположенного в провинции Шампань, был назначен 30-летний уроженец города Сент-Менульд, воспитанник монастыря Святого Вана в Вердене благочестивый дом[3] Пьер Периньон.

    Шампанское — напиток столь божественно прекрасный, что с его возникновением обязательно должна быть связана какая-нибудь легенда. Так оно и есть. По преданию монахов-бенедиктинцев, дом Периньон в один прекрасный день забыл несколько бутылок молодого вина в своей келье. В другой, не менее прекрасный день (правда, поначалу день сей не показался монастырской братии столь прекрасным) монахи находились в трапезной и предавались поглощению ниспосланной им Господом пищи, когда вдруг были просто оглушены громкими выстрелами, доносившимися из кельи. Вначале братья подумали, что за грехи свои они наказаны Богом и он послал им какое-то страшное наказание, но в конце концов разобрались, что стреляют те самые бутылки, забытые домом Периньоном. А аббат монастыря был в гневе и даже наложил соответствующую епитимью на управляющего винодельческими подвалами. Но затем… Затем монахи решились попробовать оставшееся в бутылках вино. И поняли, что не зря в течение многих лет усердно молились Господу и проводили дни в трудах праведных. Отныне практически весь урожай винограда шёл на производство шампанского. Правда, кроме неземного наслаждения, игристый напиток доставлял братьям немало трудностей. Днём и ночью в подвалах монастыря с треском вылетали пробки и взрывались бутылки — игристое вино было столь беспокойным, что каждый год монахи теряли бо?льшую часть заложенной партии. Но несмотря на это, дом Периньон и монахи-бенедиктинцы продолжали упорно совершенствовать технологию производства шампанского. Именно Пьер Периньон открыл секрет производства шампанского из купажей — вин из разных сортов винограда или разного года производства.

    Дом Периньон и его помощники держали секрет изготовления шампанского в тайне и никаких письменных трудов и описаний технологии создания игристого вина не оставили. И только в 1718 году аббат Годино, служивший Господу в Реймском соборе, впервые опубликовал книгу, где была описана технология игристых вин Шампани. Ещё через десять лет была основана первая фирма по производству шампанского.

    Выращивание винограда и производство вина всегда считалось во Франции истинно мужским делом, и поэтому крайне удивительно, что наибольший вклад в развитие культуры шампанского внесли женщины. Первой была Барб-Николь Клико Понсардэн, 27-летняя вдова винодела из Реймса Франсуа Клико. Когда мадам Клико, потеряв мужа, решила сама встать у руля винодельческого Дома Клико, это вызвало недоумение и даже возмущение у почитателей игристого напитка. Ведь издавна бытовало поверье, что когда женщина заходит в подвал, то вино тотчас превращается в уксус. Но настойчивая мадам Клико, несмотря на неурядицы и откровенное сопротивление со стороны коллег-виноделов, продолжала завоёвывать рынок. «Мы должны добиться одного качества нашего вина — только лучшего», — постоянно повторяла она своим работникам. И её труды не пропали даром — шампанское Дома Клико вскоре стало эталоном игристого напитка во всём мире. В середине XIX века примеру мадам Клико последовала ещё одна вдова, мадам Поммери. А в начале XX столетия к ним присоединились ещё две женщины, потерявшие супругов-виноделов, — мадам Редерер и мадам Болленже.

    Что же касается России, то с начала XVIII века бытует мнение, что едва ли не подавляющее большинство заморских продуктов первым попробовал и привёз в страну Пётр I. Не стало исключением и шампанское. В 1716 году во время путешествия по Европе царь впервые выпил игристого вина. Пётр, большой ценитель крепких напитков, остался доволен, но до поры до времени шампанское оставалось в России диковинкой. Путешествовавшие за границей дворяне привозили в Россию с десяток бутылок драгоценного напитка, которые откупоривались в самых торжественных случаях. Шампанское долго оставалось роскошью, доступной только сливкам общества, ведь, кроме всего прочего, оно облагалось наибольшей пошлиной из всех заграничных вин. А в 1793 году указом Екатерины II был запрещён ввоз в Россию предметов роскоши, в том числе и шампанского. Но взошедший вскоре на престол Павел I отменил это распоряжение, и шампанское вновь стали привозить в страну. И именно при императоре Павле в России была изготовлена первая партия игристого вина.

    Здесь, кстати, нужно сделать одно отступление. Французские виноделы издавна ревностно следили за соблюдением коммерческих прав на торговую марку «шампанское». И поэтому, строго говоря, шампанским может называться только игристое вино, изготовленное в Шампани методом вторичного брожения в бутылках с выдержкой не менее одного года из сортов винограда, произрастающих в Шампани. Но название это стало столь привычным, что мы в дальнейшем будем употреблять его для обозначения игристого вина, произведённого не только во Франции. Правда, если читателю вдруг когда-нибудь придётся сидеть за одним столом с французом, особенно уроженцем Шампани, то не следует на вопрос иностранного гостя «Какой марки шампанское вы предпочитаете?» отвечать с гордостью: «Только советское!». Этим вы нанесёте кровную обиду любому французу, ведь для них шампанское — национальный символ, любовно оберегаемый от посягательств иностранцев.

    Известный путешественник, естествоиспытатель и исследователь природных богатств Крыма, а также любитель и ценитель вина, академик Петербургской академии наук Пётр Симон Паллай в конце XIX века открыл в своём имении под Судаком специальное училище виноделия. В этом училище в 1799 году и было приготовлено первое российское шампанское. Каких-то коммерческих целей уважаемый академик не преследовал, он просто хотел научиться делать игристое вино не хуже французов.

    С тех пор началось триумфальное шествие шампанского по России. «Ну просто находишься в эмпиреях!» — сказал однажды Н. В. Гоголь, оценивая вкус шампанского, и такого же мнения придерживались все, кому довелось попробовать волшебный напиток. В 1814 году Дом вдовы Клико поставил в Петербург «на пробу сановным особам и негоциантам» первую крупную партию в 12 тысяч бутылок. Одновременно удачные опыты академика Палласа дали толчок к открытию в районе Судака, природные условия которого похожи на климат Шампани, ряда фирм по производству шампанского. Игристое вино «Ай-Даниль», по мнению знатоков ничем не уступавшее французским винам, изготавливалось в Крыму в имении героя Отечественной войны 1812 года графа Михаила Семёновича Воронцова. Также шампанское производилось в Алуште на заводе московского купца Петриченко и под Судаком у иностранного негоцианта Крича. С именем Крича связан и первый серьёзный скандал, связанный с подделкой шампанского. Наладив производство, купец в какой-то момент решил, что его вино ничуть не хуже оригинального шампанского и начал разливать его в бутылки с этикеткой торговой марки «Редерер». Афера была раскрыта в 1848 году, о ней стало известно Николаю I. В результате императорским указом фирма была закрыта, а Крич выслан из России.

    Ещё больший удар по производству шампанского нанесла Крымская война 1853–1856 годов. Оккупировавшие Крым французы целенаправленно вырубали с таким трудом выращенные виноградники и уничтожали оборудование, чтобы убрать слишком настойчивых конкурентов в лице русских предпринимателей. Почти на три десятка лет производство игристого вина в России прекратилось.

    В 1878 году имение Новый Свет в окрестностях Судака приобрёл большой ценитель и энтузиаст, виноделия князь Лев Сергеевич Голицын. Князь был известен во всём мире как прекрасный дегустатор, не раз Лев Сергеевич председательствовал в жюри международных винодельческих конкурсов. И всегда Голицын настаивал на том, что в условиях Крыма вполне можно создать русское шампанское, которое будет на равных конкурировать с вином лучших винодельческих домов Франции. «Учитесь, воспринимайте, но не раболепствуйте перед иностранным! Сколько будет стоить человек, создавший вино, — столько будет стоить и вино, им созданное», — повторял князь. Несколько лет Голицын изучал производство игристого вина на его родине, в Шампани, и только затем взялся самостоятельно искать «формулу» изготовления шампанского из крымских сортов винограда. Новый Свет превратился в образцовое винодельческое хозяйство, виноград в имении князя выращивался с использованием самых передовых технологий агротехнической науки.

    С каждым годом голицынские вина, в том числе и шампанское, завоёвывали всё большее признание у знатоков не только в России, но и за её пределами, свидетельством чему были многочисленные награды, полученные винами из Нового Света на международных конкурсах. Вершиной творчества Льва Сергеевича Голицына стало игристое вино урожая 1899 года, заложенное тиражом в 60 тысяч бутылок. Образцы этой партии князь представил от России на конкурс игристых вин, проходивший на юбилейной Всемирной промышленной выставке в Париже в 1900 году.

    По условиям таких конкурсов, эксперты-дегустаторы, дабы исключить какую-то предвзятость, пробуют безымянные образцы вина, а затем выносят своё решение. За всю историю подобных конкурсов за победу боролись исключительно французские фирмы. Кто же победит на этот раз — Дом Клико, Поммери, Моэт, Рюинар, а может быть, Редерер? И вот объявляется результат. Присутствующие шокированы: впервые лучшим игристым вином признано вино не французского производства. Эксперты единогласно (!) присудили Гран-при игристому вину завода «Новый Свет». С тех пор на бутылках с игристым вином из России появилась этикетка с законной надписью «Русское шампанское».

    За несколько лет до триумфа на выставке в Париже Лев Сергеевич Голицын принялся за организацию нового завода шампанских вин в посёлке Абрау-Дюрсо, расположенном на восточном побережье Чёрного моря в 20 километрах от Новороссийска. Владельцем этого завода в 1896 году стало «Удельное общество», которое позже приобрело и завод «Новый Свет».

    Князь Лев Сергеевич Голицын умер в 1915 году, а через два года грянула революция. Большинство специалистов-виноделов покинули заводы в Абрау-Дюрсо и Новом Свете, и производство фактически осталось без присмотра. И кто знает, как бы сложилась судьба уникальных виноградников и винодельческих подвалов, созданных Львом Голицыным, если бы в Абрау-Дюрсо не оказался другой энтузиаст виноделия Антон Михайлович Фролов-Багреев…

    В 1904 году молодого химика Антона Фролова-Багреева, за плечами которого уже была двухгодичная командировка в лучшие винодельческие хозяйства Франции и Германии, пригласили на работу на завод «Абрау-Дюрсо». Поначалу всё складывалось великолепно — прекрасный климат, красивейшие места, любимая работа, приличная зарплата. Наблюдая вместе с другими специалистами за брожением шампанского, Антон Фролов-Багреев изучал химизм этого процесса. Но более всего в голове у молодого химика «бродили» революционные идеи. «Кровавое воскресенье» 9 января и революция 1905 года не могли оставить равнодушным молодого человека, который за границей своими глазами видел, что такое демократия. Революционные веяния не обошли стороной и Абрау-Дюрсо. На заводе прошли митинги в поддержку революции, и в этих митингах самое активное участие принял Антон Фролов-Багреев. В результате молодой человек был сослан в Сибирь, получил клеймо «политически неблагонадёжного», ему навечно запретили работать в европейской части России. В Сибири, понятное дело, о виноградарстве можно было забыть. К счастью, в конце 1906 года Никитскому ботаническому саду срочно понадобился квалифицированный химик с опытом работы в виноделии. Вспомнили о Фролове-Багрееве, который в это время прозябал в Сибири. Власти смягчились, и Антон Михайлович оказался в благодатном Крыму. Работая в Никитском саду, Антон Михайлович несколько раз встречался с князем Голицыным, от которого и «загорелся» идеей производства высококачественных вин и шампанского в Крыму. В 1915 году Фролов-Багреев становится начальником училища виноградарства и виноделия в Бессарабии, где его и застала Октябрьская революция.

    В 1919 году Антон Михайлович Фролов-Багреев был назначен начальником производства завода «Абрау-Дюрсо». И в первый же год работы на новом месте ему вновь, как и в 1905 году, пришлось вступить в противостояние с властью, на этот раз уже с большевистской. Зимний дворец взяли, мосты и телеграф тоже под контролем, теперь настала пора винных погребов. Однажды на завод явился отряд вооружённых людей с простым и незатейливым требованием — выдать бойцам, разгорячённым борьбой с контрреволюцией и мировым империализмом, вино из подвалов «Абрау-Дюрсо». Антон Михайлович, влюблённый в своё дело человек, не мог допустить разграбления уникальной коллекции и ключи от подвалов не отдал. Тогда начальник отряда приговорил строптивого заведующего к расстрелу. И если бы не рабочие завода, отстоявшие своего начальника и написавшие петицию вышестоящим властям с требованием отменить приговор, карьера талантливого винодела, равно как и его жизнь, на этом бы и закончилась.

    К счастью, этот инцидент стал последним в долгой истории борьбы Антона Михайловича Фролова-Багреева со всевозможными режимами, и он смог полностью сосредоточиться на любимой работе. В своё время Лев Голицын мечтал, чтобы хорошее вино, в том числе и шампанское, было доступно простому народу и смогло вытеснить дешёвую водку. Этим же был озабочен и Антон Фролов-Багреев, тем более что этот самый народ пришёл к власти. В начале 20-х годов он изобрёл и внедрил в производство так называемый «акратофорный» метод шампанизации, при котором брожение вина происходит не в бутылках, а в специальных резервуарах-акратофорах ёмкостью около 500 декалитров. Брожение в этих резервуарах длится 25–27 суток, после чего его останавливают специальными холодильными установками, а затем уже охлаждённое шампанское разливается в бутылки. При таком методе весь процесс шампанизации занимает один месяц вместо трёх лет при традиционном бутылочном методе. За эту работу Антон Михайлович был удостоен Сталинской премии.

    Надо сказать, что вожди, в том числе и Сталин, с большим почтением относились к игристому напитку. Среди виноделов даже ходила полулегенда-полубыль, повествующая о том, что в 1945 году Сталин вызвал к себе Берию и потребовал, чтобы каждый советский человек мог отметить великую победу, к тому моменту уже неизбежную, с бокалом шампанского в руках. Конечно, в годы войны стране было не до шампанского, производство было практически разрушено. Но желание вождя — закон, и поэтому со всех концов страны были собраны оставшиеся в живых специалисты-виноделы, которым было поручено в кратчайшие сроки восстановить производство и создать новые сорта шампанского, не уступающего по качеству лучшим французским образцам. И задача была решена — через пару месяцев «Советское шампанское» вновь стало поступать в магазины.

    После войны ученик Фролова-Багреева профессор Г. Г. Агабальянц усовершенствовал метод акратофорной шампанизации и предложил способ получения игристых вин в непрерывном потоке в системе соединённых между собой резервуаров. Это дало новый толчок развитию производства шампанского в СССР. Было открыто несколько новых заводов, сделано немало открытий и изобретений в области технологии производства шампанского, по этой теме было опубликовано более 5000 работ. Конечно, если опять же строго подходить к традиционному определению шампанского, то игристые вина, производившиеся в СССР по ускоренной технологии, под это определение не подходят. Но подавляющему большинству покупателей, в общем-то, всё равно, по какой технологии производится игристое вино. Главное — его вкус и аромат, а с этим-то у «Советского шампанского» всегда был полный порядок, о чём свидетельствует популярность вин из СССР во всём мире, а также 230 медалей, в том числе 103 золотые, полученные советскими «шампанистами» на самых представительных международных конкурсах. Не зря французские виноделы снова попытались ограничить использование брэнда «шампанское», хотя советские игристые вина за границей и так продавались под торговыми марками «Sovjetische sekt» и «Soviet sparkling wine». Качественный товар всегда остаётся качественным товаром, как его ни называй. «Советское шампанское», несмотря на все «козни» французов, продолжало триумфально завоёвывать мир.

    Казалось, ничто не могло помешать игристому напитку из СССР на равных конкурировать с лучшими торговыми марками мира, но тут в середине 80-х грянула печально известная антиалкогольная кампания. Знаменитые виноградники, основа которых была заложена ещё Львом Голицыным, нещадно вырубались. Шампанское, как и другие алкогольные напитки, стало дефицитом. К счастью, «смутные» времена прошли, и сейчас покупатель может выбрать в магазине шампанское, исходя из своих вкусовых пристрастий и материальных возможностей, как говорится, от хорошего до очень хорошего, по цене от полутора до нескольких тысяч долларов. Главное — соблюдать умеренность, ведь как говорил великий поэт и не менее великий знаток вина Омар Хайям:

    Пей с достойным, который тебя не глупей,
    Или пей с луноликой любимой своей.
    Никому не рассказывай, сколько ты выпил,
    Пей с умом. Пей с разбором. Умеренно пей…

    «Три топорика» (портвейн «777»)

    Что советский человек знал о Португалии? Знатоки географии сказали бы, что Португалия — государство на Пиренейском полуострове на юго-западе Европы, столица — Лиссабон. Любители поэзии вспомнили бы знаменитого Камоэнса, одного из величайших лириков эпохи Возрождения, чьи стихи современники ставили вровень с поэзией Шекспира. Футбольные болельщики восхищались игрой «европейского Пеле» — великого Ферейра да Силва Эйсебио, одного из лучших игроков в истории мирового футбола. В апреле 1974 года в Португалии произошла революция, свергнувшая фашистский режим, — это событие достаточно активно освещалось в советской прессе.

    А ещё было одно слово, которое каждому взрослому советскому человеку должно было напоминать (хотя большинство об этом, скорее всего, и не догадывалось) о далёкой стране на Пиренейском полуострове…

    «Портвейн — (нем. Portwein, от названия г. Порту (Porto) в Португалии и нем. Wein — вино), крепкое вино виноградное, вырабатываемое из белых, розовых или красных сортов винограда путём спиртования бродящего виноградного сусла или мезги этиловым спиртом». Так определяет португальско-немецкое слово «портвейн» Большая Советская Энциклопедия. Всё правильно, но разве есть в этом определении романтика волшебного напитка из винограда, сахара и солнечного света, с лёгким фруктовым привкусом или же обыденность пойла с отвратительным вкусом и трудно определяемым химическим составом?

    Одни пили, сидя в большом кресле на даче у камина (а позволить себе дачу с камином в советское время могли только «выдающиеся советские и партийные деятели» либо не менее выдающиеся писатели, артисты и академики), какой-нибудь «Порто Баррош», или «Порто Колхейта», или дорогой массандровский портвейн. А те, кому в жизни повезло меньше или же не повезло совсем, брали «портвешок за рупь» на троих и распивали его где-нибудь в подворотне. Но где бы и что бы ни пил тот или иной индивидуум, суть от этого, в общем-то, не менялась. Советский народ любил и уважал портвейн, об этом свидетельствуют хотя бы данные статистики. В советское время в стране выпускалось ежегодно около 200 миллионов декалитров портвейна, тогда как на долю всех остальных видов вина (сухого, шампанского, марочного и т. д.) приходилось всего 150 миллионов декалитров.

    Наверное, кто-то может подумать, что в самой Португалии виноделы ничем, кроме производства портвейна, не занимаются. Но это мнение ошибочно, доля портвейна в португальском экспорте спиртных напитков составляет не более 10 %. Дело в том, что настоящий портвейн, точнее виноград для его изготовления, произрастает в ограниченном районе в Северной Португалии в бассейне реки Дору. И всё-таки именно портвейн стал «винной визитной карточкой» страны, недаром в Португалии существует Институт портвейна (Instituto do Vinho do Porto), без сертификата которого, так называемой Гарантийной Печати с индивидуальным номером, до недавних пор ни на одной бутылке не могло быть надписи «портвейн».

    В регионе Дору выращивают около 80 сортов винограда, но для производства портвейна обычно используют такие как Торига Насионал, Торига Франсеза, Тинта Као, Тинта Рориз, Тинта Баррока, Мальвазия Фина, Кувейу и Виосинью. Одни только потрясающие названия сортов убеждают хотя бы раз попробовать портвейн. Условия, в которых растёт этот виноград в районе реки Дору, отнюдь не идеальные. Климат очень жаркий, температура нередко зашкаливает за 40 °C. Местность очень холмистая, а почва сухая и очень твёрдая из-за большого содержания сланца. Так что португальским виноградарям приходится потрудиться, чтобы вырастить богатый урожай. В некоторых районах для того чтобы заложить новую плантацию в насыщенной сланцем почве, используется взрывчатка, правда, в небольших количествах. Но именно такие условия являются идеальными для накопления сахара в винограде. Сланец плохо прогревается и спасает лозу от перегрева, а ночами, которые бывают довольно-таки прохладными, отдаёт тепло. Кроме того, сланцевая почва обладает прекрасными бактерицидными свойствами, избавляющими виноград от многих болезней.

    Своим названием портвейн обязан городу Порту, расположенному в устье реки Дору. Именно из этого крупнейшего порта Португалии британские купцы отправляли корабли с волшебным напитком к берегам туманного Альбиона. Португальские вина издавна экспортировались в Англию, однако длительная перевозка и хранение на складах приводили к ухудшению их качества, из-за чего объём импорта португальских вин был ничтожен по сравнению, например, с французским. И тогда кому-то пришла в голову идея добавлять в вино коньячный спирт. Таким образом брожение прекращалось, сахар переставал превращаться в спирт. Вино стало устойчивым при хранении, а его вкус пришёлся по душе английским ценителям крепких напитков. Правда, некоторые «портвейноведы» считают, что англичане никакого отношения к секрету изготовления портвейна не имеют, известен он был давно и просто национальный португальский напиток понравился английским купцам как из-за великолепного вкуса, так и из-за устойчивости при хранении.

    Как бы там ни было, примерно в конце XVII века портвейн попал в Англию, а чуть позже начал своё триумфальное шествие по всему миру. С тех пор неизменна классическая технология производства портвейна. Итак, виноград в долине Дору собирается с середины сентября до середины октября и давится сразу же после сбора. Виноградное сусло бродит 2–4 дня, а затем в него добавляют виноградное бренди, крепость которого должна составлять ровно 77 %. Поставлять бренди может только Институт портвейна, закупающий его в северных районах Португалии. Предназначено оно только для производства портвейна и для других целей не используется. Итак, дальше портвейн выдерживается определённое время. В зависимости от выдержки портвейн подразделяется на несколько категорий — от ординарного (выдержка до одного года) до коллекционного (выдержка такого портвейна может достигать 100 лет). От срока и типа выдержки (в дубовых бочках или непосредственно в стеклянных бутылках) зависит и цена портвейна.

    В России вкус портвейна, как и креплёных вин вообще, до конца XIX века был практически незнаком, разве что путешественники, возвращавшиеся из-за границы, привозили несколько бутылок диковинного заморского напитка. Первое русское креплёное вино «Никитское крепкое» было выпущено в 1879 году в Крыму в знаменитом Магараче — виноградно-винодельческом хозяйстве при Никитском ботаническом саде. Портвейном «Никитское крепкое» не называлось, крымчане не присваивали своим винам иностранные названия, поскольку, во-первых, уважали законы и традиции виноделия, а во-вторых, справедливо полагали, что чужое название только ухудшит оценки крымских вин на международных конкурсах. Однако первое крымское креплёное вино по своим вкусовым и иным качествам очень напоминало настоящий португальский портвейн.

    «Никитское крепкое» и другие сорта креплёных вин из Магарача, а также из виноградарских хозяйств в Массандре и Ливадии вскоре завоевали большую популярность у российских потребителей. К примеру, император Николай II очень любил марочный красный портвейн «Ливадия», производимый из винограда сорта Каберне-Совиньон. С 1902 года в Магараче начали выпускать креплёные вина под различными номерами, начиная с «№ 21».

    Эта традиция — присваивать номера креплёным винам — осталась и при советской власти. Однако, в отличие от дореволюционных времён, основную долю в производстве портвейна стали составлять ординарные сорта. При том что советское креплёное стало «гордо» называться портвейном, традиционная технология с целью удешевления конечного продукта была изменена. Вместо коньячного спирта в вино стали добавлять обычный зерновой спирт. В лучшем случае он был высшей степени очистки, а портвейн определённое время выдерживался в дубовых бочках. В худшем — спирт брали какой попало, а портвейн (точнее, то, что называлось этим словом) без выдержки поступал в продажу. Именно креплёные вина низкого качества — «Агдам», «Кавказ», «Золотистый» — получали в народе весьма звучные названия: «жушка», «чернила», «бормотуха», «биомицин» (в медицине используется антибиотик с таким названием, однако «биомицином» в «определённой среде» по созвучию называлось украинское «бiле мiцне»). Ординарным портвейнам качеством получше обычно присваивались двузначные или трёхзначные номера: 13, 15, 26, 33, 72 и, конечно, 777 — «три топорика», или «генеральский портвейн». И только лишь 7–8 % всего портвейна в СССР изготавливалось согласно строгим португальским традициям.

    Во многом в соответствии с качеством и ценой портвейна подразделялся и контингент его потребителей. Публика попроще довольствовалась «Агдамом» и другими дешёвыми портвейнами, цена которых начиналась от одного рубля за бутылку. О «лёгком фруктовом тоне» и «коньячном оттенке» в подворотне или тесной заводской каморке не рассуждали, главное, как говорится, «дёшево и сердито». Следующая ступень — потребители номерных портвейнов. Эти портвейны называли «интеллигентскими», особо почитаемы были «номера» у творческой интеллигенции во время традиционных посиделок на кухне. «Там цензура и портвейн, здесь — свобода и коньяк», — писал Сергей Довлатов, сравнивая СССР и Америку. Другое народное название номерных портвейнов — «летний вариант», в отличие от водки — «варианта зимнего». И наконец, элита, те, кто мог позволить себе купить и, самое главное, достать хороший портвейн. За пределами Крыма и Кавказа найти в винных магазинах марочные сорта портвейна было нелегко, и поэтому курортники привозили с южных берегов на родину не только воспоминания о солнце, ласковом море и беспечном курортном романе, но и бутылочку-другую. «Портвейн белый Сурож», «Портвейн белый Южнобережный», «Портвейн красный Крымский», «Портвейн красный Массандра», «Карданахи», «Акстафа», «Алабашлы», «Айгешат», «Портвейн Эчмиадзинский» — бутылки с этими винами долго стояли на почётных местах в сервантах и открывались только в самых торжественных случаях.

    Кто-то, особенно сторонники трезвого образа жизни, может сказать, что мы слишком много уделяем внимания портвейну и всему, что с ним связано. Но в СССР портвейн был не просто алкогольным напитком — он составлял, да не покажется такое утверждение преувеличенным, определённую часть культуры. В СССР о портвейне слагали песни: «Мама — анархия, папа — стакан портвейна!» — пел кумир молодёжи 80-х Виктор Цой. По стране ходило немало анекдотов об этом вине, например такой: «В СССР из всех наркотиков был легализован только портвейн. Его можно было купить в любом магазине. Однако правительство специально добавляло в портвейн ароматизаторы, которые делали невозможным принятие больше трёх, максимум пяти бутылок. Поэтому передозировки в СССР не было».

    Определённое место занимал портвейн и в литературе и живописи. Портвейн упоминали в своих произведениях Сергей Довлатов, Венедикт Ерофеев и другие писатели. А известный московский художник Сергей Семёнов, иллюстрировавший повесть «Москва — Петушки» и вдохновлённый то ли произведением Ерофеева, то ли самим благородным напитком, создал полотно «Взбесившиеся портвейны», которое, по мнению очевидцев, производит просто-таки эпохальное впечатление.

    Особой любовью у ценителей пользовались этикетки, среди которых попадались настоящие шедевры, например: «Азербайджанское вино. Портвейн белый 777. Цена со стоимостью посуды для 1-го пояса — 3 руб. 40 коп., 2-го пояса — 3 руб. 80 коп., 3-го пояса — 4 руб. 50 коп. Содержание спирта 18 об. Вместимость 0,7 литра. Сахара 10 %». Или: «ТаджикСадВинСовХозТрест. Портвейн красный № 8. Крепость 18 %». И не важно, что настоящий портвейн производится в долине реки Дору в Португалии, а не в Азербайджане или загадочном «ТаджикСадВинСовХозТресте». Главное ведь не этикетка и не сам портвейн. Главное — воспоминания об ушедшей молодости и об эпохе, в которую мы родились…

    «Красная Москва»

    В 2001 году в Москве рядом с торговым комплексом «Гостиный двор» фабрика «Новая заря» открыла единственный в России музей парфюмерии. «Экспонаты у нас подобраны так, — рассказывает директор и единственный старший научный сотрудник музея Анна Багулина, — что, рассматривая хрустальные флаконы, шёлковые футляры для духов и глицериновое мыло, вы можете проследить историю страны». Действительно, «Злато скифов», «Чёрный ларец», «Голубой ларец», «Каменный цветок», «Незнакомка» — это не просто духи, не просто безликие парфюмерные изделия, это неотъемлемая часть истории страны, символы эпохи. И конечно же, почётное место в экспозиции занимает «Красная Москва»…

    В каждой шутке, как известно, есть доля истины. В послевоенные годы в СССР ходила такая шутка: «Не смогли немцы взять Москву, так хоть взяли „Красную Москву“». Действительно, в Советском Союзе не было более знаменитых духов, чем «Красная Москва». Обволакивающий пряный запах с оттенком сирени и лёгким флёром амбры был известен всему миру. А немцы, как и другие иностранцы, покупали «Красную Москву» в огромном количестве…

    Рассказ о «хите» советской парфюмерной промышленности мы начнём с далёкого 1864 года. В этом году в Москве, в бывшей конюшне в Тёплом переулке, выходец из Франции Генрих Брокар (позже он принял православие и стал на русский манер именоваться Генрихом Афанасьевичем) открыл мыловарню. Производство поначалу было весьма скромным — три человека (сам Брокар, хозяин помещения Иван Бурдаков и дворовой мужик Герасим) в трёх кастрюлях варили мыло, около 100 кусков в день. В те годы производство парфюмерии в России находилось в зачаточном состоянии. Мыло и другие предметы гигиены в основном завозились из-за границы, стоили дорого и были доступны только элите общества. В этой ситуации Генрих Брокар решил воплотить в жизнь одну простую и, как всё простое, гениальную идею — мыть руки с мылом должны все, а не только богатые. Брокаровское «Народное» мыло (оно было одновременно и туалетным, и хозяйственным) стоило всего одну копейку. Если раньше рабочие и крестьяне мылись щёлоком, получаемым из печной золы, то теперь вполне могли позволить себе покупать мыло и «быть как баре».

    Производство росло как на дрожжах. Фабрика постоянно расширялась. Уже через несколько месяцев она переехала в дом на Зубовском бульваре, затем, в сентябре 1866 года, — в дом Соколова на Пресне, а через три года фабрика Брокара оказалась в новом здании на углу Арсеньевского переулка и Малой Серпуховской улицы (ныне — улицы Павла Андреева и Люсиновская).

    Но не только дешевизной «брал» Брокар. Его остроумные находки в оформлении продукции и точно направленная реклама позволяли завоёвывать покупателей среди всех слоёв населения. Брокар первым в России начал выпускать мыло для детей. На каждом куске была выбита буква русского алфавита (можно сказать, что это мыло стало прообразом современных «киндер?» и прочих «сюрпризов»). Мыло с оригинальным названием «Огурцом» действительно по форме напоминало огурец и пользовалось огромным спросом у покупателей. Удачно экспериментировал Брокар и с упаковкой. Именно он первым придумал помещать на обёртке стихи Пушкина и Лермонтова и отрывки из басен Крылова.

    Постепенно Брокар выбился и в «высший свет». Помогло ему в этом знакомство с дочерью Александра II, великой княгиней Марией Александровной. Генриху Афанасьевичу повезло — он получил приглашение на торжественный приём, устроенный великой княгиней. Конечно же, Генрих Брокар не преминул воспользоваться возможностью представить свой товар члену императорской фамилии. И сделал он это с присущими ему выдумкой и находчивостью. Можно ведь было просто подойти к княгине с готовыми образцами своей продукции и сказать что-то вроде: «Вот, Ваше Высочество, духи, которые производятся на моей фабрике». Но Брокар поступил иначе. Великой княгине был преподнесён изящный букет восковых цветов. Каждый цветок букета был пропитан духами Брокара и при этом имел свой природный запах. Благоухающий подарок так понравился дочери государя-императора, что вскоре товарищество «Брокар и К°» было удостоено звания «придворного поставщика Государыни Великой княгини Марии Александровны, герцогини Эдинбургской». Позже фабрика Брокара стала поставщиком Российского императорского двора и испанской королевской фамилии.

    Гениальным рекламным ходам Брокара вполне могут позавидовать современные PR-технологи. Завоевать рынок мыла оказалось, в общем-то, не сложно. А вот с духами было гораздо труднее. Покупатели духов обычно консервативны в своих пристрастиях и отдают предпочтение продукции известных торговых марок. Пусть духи Брокара ни в чём не уступали французским, пусть они не раз брали первые призы на всевозможных выставках, всё равно: «французские духи — это шик, а русские даже духами назвать нельзя», — так думали покупатели. Опять же, Брокар мог пойти по обычному пути — попытаться доказать через рекламу, что его духи ничуть не хуже французских. Но Брокар не был бы Брокаром, если бы поступил так, как любой другой предприниматель на его месте. Он нашёл нестандартный и, как всегда, очень эффективный ход. В присутствии свидетелей в специально помеченные брокаровские флаконы были разлиты духи престижной французской торговой марки «Любрэн». «Это никуда не годится, Брокару никогда не догнать французов», — едва ли не половина покупателей возвращали духи назад с жалобами на их низкое качество. Этого-то Генрих Афанасьевич и ждал. «Искушённая» в качественных духах публика была посрамлена. Брокар доказал привередливым покупателям, что выбирать нужно сам товар, а не упаковку. С тех пор брокаровские духи стали непременным атрибутом туалетных столиков в лучших домах российской элиты.

    Генрих Брокар умер в 1900 году, оставив наследникам — жене, двум сыновьям и дочери — свою парфюмерную империю. К 1900 году обороты «Товарищества Брокар и К°» достигли астрономической суммы — 2,5 млн. рублей в год. Неудивительно, что на знаменитую фабрику желали устроиться работать парфюмеры со всего мира. В начале XX века в Москву приехал талантливый парфюмер Август Мишель, обладавший, по воспоминаниям работавших с ним людей, тонким вкусом и настоящим французским юмором. Под руководством Мишеля были созданы несколько новых видов духов. В 1913 году Август Мишель представил свой новый шедевр — духи «Любимый букет императрицы», выпущенные специально к 300-летию дома Романовых. Именно эти духи стали прообразом самых знаменитых духов советской эпохи. Но прежде чем «Любимый букет императрицы» стал «Красной Москвой», фабрике Брокара, как и всей стране, пришлось пережить тяжёлые времена революционных бурь.

    После октября 1917 года фабрика «Брокар и К°» была национализирована, подчинена тресту «Жир-кость» и переименована в «Государственный мыловаренный завод № 5». Под этим неблагозвучным названием фабрика просуществовала до 1922 года, когда помещения предприятия были переданы Гознаку. И если бы не решительность директора «мыловаренного завода № 5» Евдокии Уваровой, кто знает, как бы сложилась дальнейшая судьба самой знаменитой российской парфюмерной фабрики? Уварова ради спасения предприятия пошла не к кому-нибудь, а к самому В. И. Ленину. И сумела-таки убедить вождя в том, что оборудование фабрики сохранилось в рабочем состоянии и производство парфюмерной продукции в СССР можно и нужно наладить в больших объёмах. Рабочие восстановили из руин помещения бывшей обойной фабрики Сладкова, и 1 ноября 1922 года состоялось торжественное открытие «Государственного парфюмерно-мыловаренного завода „Новая Заря“». С этого момента в истории детища Генриха Брокара началась новая эпоха.

    Не многие иностранцы, жившие в царской России, остались в Советском Союзе. Но парфюмер Август Мишель не уехал и продолжал работать на «Новой Заре». Ведь женщина, несмотря на всевозможные перемены, всегда остаётся женщиной, и истинный мастер мира духов всегда найдёт себе работу. Мишель создал духи «Манон», но они оказались слишком буржуазными, не подходили под образ «женщины нового мира». И тогда Август Мишель вспомнил о другом своём произведении…

    В печати можно встретить две противоположные версии появления на свет духов «Красная Москва». По одной, эти духи, первая партия которых была выпущена в 1925 году, являются точной копией духов «Любимый букет императрицы», созданных Августом Мишелем в 1913 году. По другой версии, «Красная Москва» является оригинальным произведением парфюмеров «Новой Зари». На самом деле, истина, как это часто бывает, находится где-то посередине. Август Мишель действительно взял за основу духи «Любимый букет императрицы», но их композиция была существенно переработана в соответствии с велениями времени. Естественно, что был изменён и дизайн упаковки, разработанный талантливым художником Андреем Евсеевым.

    «Красная Москва» получила признание не только на родине, но и за её пределами. Брэнд «Moscou Rouge» (под таким названием духи экспортировались за рубеж) известен и почитаем знатоками парфюмерии во всём мире. В 1958 году на Международной выставке-ярмарке в Брюсселе духи «Красная Москва» получили Золотую медаль. С 1995 года они представляют Россию в Музее запахов «Осмотека» в Версале. А в 2000-м на Международной выставке-ярмарке парфюмерной продукции, проходившей в столице России, «Красная Москва» завоевала Гран-при.

    В 2005 году исполнилось 80 лет с тех пор, как началось производство «Красной Москвы». И несмотря на то что с тех пор наша жизнь значительно изменилась и сейчас наши женщины свободно могут купить (конечно, при наличии денег) духи самых известных парфюмерных домов мира, «Красная Москва» по-прежнему популярна. Что неудивительно, ведь истинные ценности неподвластны веяниям капризной моды…

    Командирские часы

    На первый взгляд, Чистополь — ничем не примечательный городок, тысячи таких были разбросаны по всему Советскому Союзу. Обычный районный центр в Татарии, пристань на реке Кама, около 70 тысяч жителей. И тем не менее, город Чистополь был известен во многих уголках мира, на всех континентах земного шара. Правда, произносили это слово иностранцы с большим трудом, язык приходилось поломать изрядно. Особенно тяжело было немцам: «Тсшистопол!» — с трудом выговаривали бюргеры[4], а затем обычно поднимали вверх большой палец и радостно добавляли «Командирские!».

    Да, именно в Чистополе производили знаменитые «Командирские» часы. Эти часы с середины 60-х годов были одной из самых узнаваемых советских торговых марок в мире. В СССР умели производить лучшие космические корабли и баллистические ракеты, автомат Калашникова считался лучшим в мире видом стрелкового оружия, а танк Т-34 — лучшим танком всех времён, однако с товарами народного потребления, необходимыми человеку в повседневной жизни, были, мягко сказать, проблемы.

    История Чистопольского часового завода «Восток» (ЧЧЗ) началась во время Великой Отечественной войны, когда из Москвы на Каму был эвакуирован Второй московский часовой завод. В военные годы ЧЧЗ выпускал часовые механизмы для нужд фронта. Точность, надёжность и безотказность в самых тяжёлых условиях — этими принципами чистопольские часовщики руководствовались во время войны, эти же принципы остались главными, когда ЧЧЗ перешёл на выпуск мирной продукции. С начала 50-х годов часы «Восток» завоевали популярность в СССР, а в начале 60-х о часах из Чистополя узнали за границей — прецизионные часы «Восток» удостоились Большой золотой медали на очень престижной в те времена Международной Лейпцигской ярмарке. Но настоящая слава пришла к ЧЧЗ после того, как в 1965 году Министерство обороны СССР заказало для высшего командирского состава партию противоударных часов на анкерном[5] ходу с фосфоресцирующими стрелками.

    Разработку новых часов курировал сам министр обороны СССР Родион Малиновский. Столь высокое внимание накладывало на работников ЧЧЗ особую ответственность. «Часы мы разрабатывали в жутком цейтноте, — вспоминала в интервью еженедельнику „Аргументы и Факты“ начальник бюро внешнего оформления Чистопольского завода Валентина Фёдоровна Белова. — Шутка ли! Ведь приказал их сделать сам маршал Малиновский. Часы должны были быть самыми точными, потому что на войне нужна пунктуальность, и самыми прочными. В новинку был циферблат со светящимися цифрами. Но главная изюминка — стопорный механизм, или, другими словами, секундомер. (Говорят, разработать его помогли чертежи механизмов, применяемых в военных минах.) Наша группа работала над оформлением корпуса. Мы предложили более полусотни вариантов. Больше всего министру понравился вариант со звездой на циферблате в круглом корпусе. За это нас поощрили премией в 50 рублей. Колоссальные деньги — почти ползарплаты».

    «Командирские» часы сразу же завоевали любовь и уважение у офицерского состава. Даже высшие руководители оборонного ведомства, которые могли позволить себе носить дорогие часы лучших швейцарских фирм, предпочитали «Командирские». Эти часы можно было взять в спортзал, на рыбалку или охоту, на учения и при этом совершенно не бояться их каким-либо образом повредить. Противоударные свойства «Командирских» таковы, что раньше при проверке подлинности их просто бросали со всей силы в стену или специально роняли на пол. Искушённые покупатели знали — если это настоящие «Командирские», то они без проблем пройдут такую жестокую проверку. Подделки же такого испытания не выдерживали, рассыпались, и, как говорится, туда им и дорога. Ещё более уникальными свойствами обладали специальные часы для подводников «Амфибия», созданные на чистопольском заводе в 1967 году. «…10 …7 …5. Неумолимо, метр за метром движется колесо машины. Затаив дыхание, застыли люди. Что же будет? …Три …метр, и, наконец, произошло то, чего с таким любопытством ожидал собравшийся здесь народ: колесо „Волги“ переехало… часы», — так газеты описывали «ходовые» испытания «Амфибии». Приходилось «Командирским» бывать и в боевых условиях. Вьетнам, Камбоджа, Египет, Афганистан, Ангола — в горячих точках планеты вместе с владельцами суровые испытания проходили и «Командирские» часы.

    Как и любая другая культовая вещь, «Командирские» часы стали объектом народного фольклора. Вот, например, один из анекдотов: «Часы „Командирские“ — пылекамненепроницаемые с зубонепрокусываемым ремешком и смертным боем. Часы имеют от 8 до 12 стрелок. Четыре показывают время, остальные — тоже показывают время, но неправильное, чтобы сбить с толку вероятного противника. Стрелки покрыты специальным фосфоресцирующим составом, благодаря которому они светятся в темноте, вероятный противник принимает их владельца за собаку Баскервилей и от страха умирает на месте. Ни на секунду не расслабляются, всегда готовы к бою. По конвенции ООН запрещены к использованию против мирного населения».

    На самом деле «мирное население» с удовольствием пользовалось «Командирскими», часы из Чистополя и среди гражданских людей считались поистине «генеральским» подарком. В советское время часы распределялись через Главное управление торговли Министерства обороны СССР, и простой штатский мог достать «Командирские», только располагая хорошими связями среди военных.

    Долгое время «Командирские» часы выпускались с одним и тем же классическим дизайном — массивный корпус весом около 100 граммов из латуни или нержавеющей стали, изображение танка, подводной лодки (на часах «Амфибия») или просто надпись «Командирские» на циферблате, окошечко с текущей датой, кожаный или металлический браслет. Сейчас модельный ряд «Командирских» часов расширился, оформление циферблата стало более разнообразным. А вот механическая часть часов остаётся неизменной — стальные анкерные колёса и вилки, опора на 17 рубиновых камнях, заводные часовые пружины из специальных прецизионных сплавов, противоударное устройство узла баланса.

    За рубежом пик популярности «Командирских» часов пришёлся на вторую половину 80-х годов, после начала перестройки, когда всё советское стало модным. «Советское чудо — часы из Чистополя» — такая реклама светилась в самом центре Нью-Йорка. Но «Командирские» были не просто модным, но ещё и очень качественным товаром. Надёжность чистопольских часовых механизмов пользовалась уважением у часовщиков всего мира, недаром ЧЧЗ поставлял свои механизмы немецким и швейцарским фирмам. А в 1991 году, когда американцы готовились к операции «Буря в пустыне», Пентагон заказал ЧЧЗ партию «Командирских» часов с изображением американского флага на циферблате. Эти часы так понравились американцам, что первоначальный заказ в 10 тысяч был увеличен до 40 тысяч.

    Переход к рыночным условиям оказался губительным для часовых заводов бывшего СССР. Производство часов практически рухнуло. Если в начале 80-х в Советском Союзе выпускалось 40–45 миллионов часов различных видов, то в 1998 году эта цифра сократилась до двух миллионов. Бывшие часовые «гранды» влачат жалкое существование, часть заводов еле держатся на плаву, а часть и вовсе прекратили производство. Знаменитые некогда марки — «Слава», «Чайка», «Заря» — ныне забыты.

    Всё вышесказанное не относится только к одному заводу и одной марке часов — Чистопольскому часовому и «Командирским». Популярная торговая марка и умелое управление руководителей спасли предприятие от краха. Сегодня ЧЧЗ является единственным на территории бывшего СССР стабильно работающим часовым заводом. «Командирские» часы, как и раньше, имеют признание во всём мире, в рейтинге покупательской популярности одного из самых известных часовых сайтов «Watch & Clock» марка «Командирские» занимает четвёртое место, опережая знаменитые Seiko и другие именитые брэнды. Времена меняются, но «Командирские» часы, один из символов советской эпохи, по-прежнему в строю, ведь над истинными ценностями время не властно.

    ВАЗ-2101

    В апреле 1966 года Председатель Совета министров СССР Алексей Николаевич Косыгин выступил с докладом «Директивы XXIII съезда КПСС по пятилетнему плану развития народного хозяйства на 1966–1970 гг.». В этом докладе было отмечено, что в СССР в ближайшие годы необходимо построить новый автомобильный завод, соответствующий мировым стандартам. После этого специалисты разложили на столе огромную карту Советского Союза и отметили на ней примерно 100 точек, обозначив таким образом возможные места строительства будущего автогиганта. Вскоре точек осталось 39, а затем всего шесть: Горьковская площадка, Вологодско-Ярославская, Саратовская, Украинская (в районе города Бровары), Белорусская и Волжская, располагавшаяся в районе Тольятти. Так в СССР начиналась новая революция…

    Это действительно была революция, как бы высокопарно это ни звучало. Революция и начало новой эры в целой отрасли народного хозяйства. В «дожигулёвское» время у советского автолюбителя выбора практически не было. «Запорожцы» (да простят автора многочисленные бывшие и нынешние владельцы этих автомобилей), даже советские граждане считали «недоавтомобилями». Другой полюс — «Волга», недоступная мечта советского автомобилиста. Газовские автомобили стоили дорого, к тому же, чтобы купить «Волгу», нужно было либо иметь особые заслуги перед страной или специальное разрешение партийных органов, либо проработать несколько лет за рубежом. Средним классом считались «москвичи», производившиеся на московском заводе АЗЛК и ижевском «Ижмаше». Но и они погоды не делали. Всего же до 1970 года советская автопромышленность производила в лучшем случае 300 тысяч автомобилей в год, и это на огромную страну с населением 250 миллионов человек!

    Волжский автозавод и легендарная «копейка» произвели революцию не только в автопроме, но и оказали огромное влияние на жизнь общества. Говорят, что однажды Егор Кузьмич Лигачёв назвал завод «могильщиком социализма». Действительно, с появлением «копейки» изменилось сознание советского человека. Если раньше уделом рядового гражданина был общественный транспорт, а об автомобиле можно было только мечтать, то после появления «копейки» у того же гражданина начал развиваться инстинкт собственника и желание не сидеть на месте, а путешествовать. В начале XX века Генри Форд предложил американцам «модель T» по цене 850 долларов, а усовершенствовав производство, в конце концов снизил цену до 360 долларов. Как говорили тогда, «до „модели T“ была эра самобеглых колясок, а после её появления началась эра автомобилей». Америка пересела на колёса, а американская экономика получила мощнейший толчок для развития. Подобного «автомобильного чуда» ждали и в СССР…

    Помимо вопроса «Где строить новый автозавод?», нужно было принципиально решить ещё два: «Как его строить?» и «Какой автомобиль на нём выпускать?». У советских, как говорится, собственная гордость, но в данном случае о гордости надо было забыть. Советское автомобилестроение отставало от западного на десять, а то и больше, лет. Были талантливые конструкторы, были смелые технические решения, но в целом ситуация сложилась просто катастрофическая. Поэтому решено было строить новый автогигант с привлечением иностранного капитала. Для тех, кто мало знаком с историей отечественной автопромышленности, скажем, что в данном случае советское правительство пошло уже проторённым путём. Введённый в эксплуатацию в 1932 году Горьковский автозавод был построен совместно с компанией «Форд», а легендарная «полуторка», самый массовый грузовой автомобиль 30–40-х годов, являлась копией фордовской модели «AA».

    Предварительные переговоры велись с несколькими иностранными компаниями. Наиболее реальными претендентами считались немецкий «Фольксваген» и итальянский ФИАТ. В итоге победили итальянцы. 4 мая 1966 года в Турине между Межведомственной комиссией Советского Союза и руководством фирмы ФИАТ во главе с главой концерна Джованни Аньелли было подписано соглашение «О сотрудничестве в области разработки конструкции автомобиля, проекта автомобильного завода и его строительства в СССР». Была определена и машина, которая должна была стать прототипом будущего советского «народного автомобиля», — ФИАТ-124, в 1965 году завоевавшая титул «европейский автомобиль года». На итальянскую компанию выбор пал не случайно. Во-первых, плодотворное сотрудничество с ФИАТом велось много лет, модель ФИАТ-124 имела неплохие технические характеристики и была хорошо приспособлена для массового производства. А во-вторых, у решения сотрудничать с итальянцами была и политическая подоплёка. Итальянская компартия в те годы была одной из самых мощных в Европе, позиции коммунистов в самой Италии были очень сильны, и, совершив подобный шаг, советское руководство оказывало дополнительную поддержку итальянским товарищам.

    20 июля 1966 года ЦК КПСС и Совет министров СССР приняли постановление № 558 о строительстве в Тольятти автомобильного завода. Это тоже было символично. До 1964 года город назывался Ставрополь-на-Волге, а затем был переименован в честь Генерального секретаря итальянской компартии Пальмиро Тольятти. Так что итальянский автомобиль на итальянском оборудовании должен был выпускаться в городе, носящем имя итальянского политического деятеля.

    В августе 1966 года комиссия Минавтопрома СССР под руководством начальника Главного управления по производству легковых автомобилей и автобусов Н. Ф. Гринчара приняла решение, что автозавод будет строиться на площадке около деревни Русская Борковка в 20 километрах от Тольятти. Через несколько дней на площадку прибыли геодезисты, начавшие разметку корпусов будущего автозавода.

    В это же время завод получил своё имя. В советскую эпоху существовала традиция называть большинство марок автомобилей по первой букве города, где располагался завод, с добавлением сокращения «АЗ» — «автомобильный завод» — ГАЗ, МАЗ, ВАЗ. Но в случае с новым заводом соответствующее сокращение звучало бы неблагозвучно, и потому решено было назвать его «Волжским автомобильным», а новый автомобиль — «ВАЗом». Похожая история произошла, когда первые вазовские автомобили отправились на экспорт. Красивое название «жигули» (оно было официально присвоено новому автомобилю 7 сентября 1970 года) из-за созвучия со словом «жиголо» оказалось совсем не подходящим для заграницы, особенно для испаноязычных стран. Так что на экспорт «копейка» пошла под названием «Лада».

    Но до того времени, когда ВАЗ начал экспорт своей продукции, как и до того момента, когда с конвейера ВАЗа сошёл первый автомобиль, было ещё далеко. Стройка, даже по советским гигантским масштабам, была грандиозная. 14 января 1967 года экскаватор вынул первый ковш грунта на строительстве Волжского автозавода. Всего же за 50 месяцев строительства объём земляных работ составил 129 миллионов кубометров, было построено 2300 квадратных метров производственных площадей.

    Одновременно с возведением корпусов заводов конструкторы АвтоВАЗа вели кропотливую работу по доводке ВАЗ-2101 к массовому производству. За четыре года было испытано 9 серий и 35 образцов новых автомобилей, их общий пробег составил свыше двух миллионов километров. Хоть и был ФИАТ-124 «автомобилем года» в Европе, но чтобы сделать его «русским народным автомобилем», нужно было приспособить «итальянца» к суровым условиям эксплуатации в Советском Союзе. В Италии, например, минусовая температура — большая редкость. И потому конструкторы ФИАТа не обращали особого внимания на проблемы зимнего пуска и эффективного обогрева салона. На просторах же «одной шестой части суши» морозы за минус 30 были вполне обыденным явлением. Серьёзной переработке подверглась и подвеска ФИАТ-124. Итальянские дороги хоть и не были лучшими в мире, но, тем не менее, существенно отличались от «направлений», по которым приходилось ездить советским автолюбителям. Значительные изменения претерпели кузов, двигатель, трансмиссия, коробка передач. В общей сложности в конструкцию итальянского автомобиля было внесено свыше 800 изменений.

    Постепенно приближался «час X» — момент, когда с конвейера ВАЗа должен был сойти первый автомобиль. Строители ещё заканчивали отделку корпусов, а рабочие завода совместно с итальянскими коллегами уже осваивали оборудование, выпуская пробные партии отдельных частей автомобиля. Крыша, дверь, крыло, багажник, и наконец в 14:00 18 апреля 1970 года на первую нитку главного конвейера пошли на сборку шесть первых кузовов — два синих и четыре красных. Рабочие цеха сборки заняли свои места, приготовили необходимое оборудование, комплектующие, технологические карты. Сборщики отрабатывали свои операции по много раз, каждый прекрасно знал, что и как нужно делать. Но тем не менее, все очень волновались.

    Сборка первых автомобилей велась с особой тщательностью, первые шесть пробыли на конвейере всю ночь с 18 на 19 апреля, и наконец к семи часам утра вазовские первенцы добрались до финиша. На первом автомобиле с конвейера выехал итальянский шеф-инструктор Бенито Гуидо Савоини, пять остальных вывел начальник участка цеха № 45–3 Владимир Сафонов. Ещё несколько месяцев заняла доводка и отладка производства, и в августе 1970 года первые автомобили ВАЗ-2101 поступили в торговую сеть.

    Первые «копейки» стоили 5000 рублей — сумма неподъёмная для простого советского инженера или рабочего, для которого, по первоначальному замыслу, и предназначалась эта машина. Но ни о какой свободной продаже речь не шла. Право на получение автомобиля нужно было заслужить — ударным трудом, серьёзными научными открытиями или же… Или же имея «нужные связи». Уделом остальных граждан была длинная очередь, ожидание в которой затягивалось на годы. Непросто было купить и автомобиль, уже бывший в эксплуатации. Даже весьма изношенные и побывавшие не в одной аварии экземпляры отрывали «с руками». В комиссионной продаже автомобили стоили гораздо дороже. Но никакие трудности не останавливали желающих перейти из категории «пешеходов» в престижную касту «автолюбителей». Особенно ценились автомобили первых лет выпуска, без особых проблем перекрывавшие заявленный заводом ресурс эксплуатации (125 тысяч километров) в три, а то и больше раз. ВАЗ тогда действительно был «чужим среди своих», всё производство велось с соблюдением строгих стандартов, заложенных конструкторами ФИАТа. Даже традиционная для всего Советского Союза погоня за перевыполнением плана на ВАЗе не приветствовалась и не поощрялась, поскольку это создавало угрозу качеству. Правда, позже эта хорошая традиция была забыта. Да и спрос, в советское время всегда опережавший предложение, в конце концов сыграл с заводом злую шутку. Зачем вкладывать силы и средства в модернизацию производства и разработку новых моделей, рассуждали на заводе, если покупатель всё равно возьмёт всё, что ему предложат? В итоге, когда на просторы бывших союзных республик хлынул поток иномарок, пусть сильно подержаных и много повидавших на своём веку, ВАЗ впервые в своей истории столкнулся с проблемой затоваривания и только ценой больших усилий сумел остаться на плаву.

    Всего с 1970 по 1984 год АвтоВАЗ выпустил 2 702 657 автомобилей модели ВАЗ-2101. Со времени выпуска первого ВАЗ-2101 прошло уже больше 35 лет, но «копейки» по-прежнему колесят по нашим дорогам. Во многих городах бывшего СССР существуют клубы поклонников «копейки». Среди членов этих клубов попадаются очень небедные люди, в повседневной жизни разъезжающие на дорогих «мерседесах» или «БМВ». Но эти весьма занятые люди находят время, чтобы сесть за руль бережно сохранённых или восстановленных «жигулей», завести мотор и вспомнить молодость. Ведь «мерседес» — это для работы и поддержания имиджа, а «копейка» — это нечто большее, это первая «автомобильная» любовь, которая, как и первая любовь к женщине, не забывается никогда…

    Кубик Рубика

    Он входил в наши дома, словно троянский конь. Милая незатейливая головоломка… Мы же умные, мы учимся в математических классах, пишем кандидатские и докторские диссертации, в конце концов, запускаем ракеты в космос. А туг какой-то кубик, что нам стоит его собрать. Сейчас быстренько соберём, а потом вернёмся к своим делам… Проходили часы, дни, месяцы. Постепенно интерес к игрушке переходил в ненависть к ней и её изобретателю. Что ж такое, ведь всё кажется таким простым — 26 костяшек нужно повернуть так, чтобы каждая из шести граней кубика была своего цвета… НО КАК ЖЕ ЭТО СОБИРАЕТСЯ?!!

    За несколько лет было выпущено около 100 миллионов «официальных» кубиков Рубика и раза в полтора-два больше поддельных. Статистика утверждает, что каждый восьмой житель Земли оказался под «тлетворным влиянием» кубика Рубика (и это с учётом миллиарда китайцев, к которым кубик не попал по причине «идеологической вредности»). А вот сколько невинных игрушек «погибло от рук владельцев», подсчитать невозможно. Но можно с уверенностью сказать, что много, очень много. Их швыряли в стену, бросали в окно (чтобы потом, минут через пять, выбежать во двор и подобрать драгоценный кубик — личный опыт автора), топтали ногами, разбивали молотком и другими тяжёлыми предметами, даже жгли в печках! Некоторые неустойчивые индивидуумы от невозможности собрать кубик и сознания собственной бездарности уходили в запой (личный опыт великовозрастного знакомого автора). И всё же в начале 80-х годов не было более желанного подарка, чем шестицветный кубик. Эпоха кубика Рубика — уникальное явление в советской истории. Вся страна, от мала до велика, от школьников до академиков, забывая об уроках, футболе, еде и съездах партии, крутила грани, пытаясь собрать все шесть цветов…

    История «кубикомании» началась весной 1974 года в Будапеште. Тридцатилетний преподаватель архитектуры и мебельного дизайна будапештской Академии прикладных искусств и ремёсел Эрнё Рубик решил для своих учеников создать принципиально новое трёхмерное учебное пособие. О всемирной славе своего изобретения скромный венгерский преподаватель и не мечтал, он просто хотел при помощи этого пособия объяснить студентам основы математической теории групп. Рубик заметил, что если несколько раз в произвольном порядке повернуть грани, то собрать кубик обратно практически невозможно. Вместе со студентами Рубик промучился целый месяц, пока ему удалось собрать им же изобретённое учебное пособие. Что, в общем-то, и неудивительно. Позже математики подсчитали, что из сорока трёх триллионов вариантов лишь один позволяет составить все цвета кубика (так называемый «алгоритм Господа»). «Что ж мне одному так мучиться?» — наверное, подумал Рубик и решил, что найдутся люди, желающие подобным образом поиздеваться над собой.

    Интересно, что Эрнё Рубик был не первым, кто запатентовал подобное изобретение. Ещё в 1958 году Уильям Густафссон получил американский патент на свою конструкцию, аналогичную по принципу кубику Рубика. За ним последовали американец Ларри Николс и британец Фрэнк Фокс, получившие свои патенты в 1972 и 1974 годах соответственно. Рубик же оформил изобретение 30 января 1975 года, а официально получил права на свою игрушку в начале 1977 года. Но именно его кубик оказался наиболее удачным и потому сумел завоевать весь мир, став на несколько лет игрушкой № 1 на планете.

    Однако начало истории самого знаменитого кубика было, скажем так, «не слишком триумфальным». В конце 1977 года в венгерских магазинах появилась новинка под названием «Buvos kocka» («Волшебный кубик»). Небольшой будапештский кооператив «Политехника» выпустил его как оригинальный подарок к Новому году. Но «сверх-супер-гипер-популярности», как в начале 80-х, новая игрушка не получила и, возможно, так и не вышла бы за пределы Венгрии, если бы не немецкий предприниматель венгерского происхождения Тибор Лази…

    «Когда я впервые увидел Рубика, то захотел дать ему немного денег, — вспоминал Тибор Лази. — Он выглядел как нищий, был ужасно одет, а из угла его рта свисала дешёвая венгерская сигарета. Но я знал, что вижу гения. И сказал ему, что вместе мы сможем заработать миллионы». Да, Эрнё Рубик, будущий первый миллионер социалистической Венгрии, тогда выглядел совсем непрезентабельно. Собственно говоря, сначала Тибор Лази познакомился с изобретением Рубика. Однажды предприниматель, приехав в Венгрию для деловой встречи, зашёл в кафе и увидел, как официант с увлечением «воюет» с кубиком. В этот момент и произошло «второе рождение» кубика Рубика. Лази пришёл в восторг от занятной вещицы и в тот же день отправился в венгерскую государственную торговую фирму «Консумекс» и предложил продавать кубик на Западе.

    «Выход в свет» мировой индустрии игрушек состоялся в 1979 году. Лази привёз кубик Рубика на Нюрнбергскую ярмарку игрушек, причём привёз не как официальный экспонат, а просто ходил с ним от стенда к стенду и показывал его производителям игрушек. Видимо, кубик изначально был просто обречён на удачу. Игрушкой заинтересовался английский бизнесмен Том Кремер, владелец фирмы «Seven Towns Ltd», занимавшейся разработкой и внедрением различных головоломок. Мало того что Кремер был хорошо известен в мире производителей игрушек, так он к тому же имел венгерские корни. После недолгого разговора два предпринимателя решили вместе продвигать изобретение своего соотечественника.

    Но даже покровительство Тома Кремера ещё не означало, что кубик мгновенно завоюет сердца (а точнее, кошельки) производителей игрушек. Предпринимателей прежде всего интересует, как будет продаваться товар, а не то, насколько гениальным является то или иное изобретение. Кубик-де сложен и дорог в производстве, говорили бизнесмены, для того чтобы его собрать, нужно обладать изощрённым умом шахматиста, просчитывающего ситуацию на много ходов вперёд. В общем, игрушка по задумке, может быть, и хороша, но вряд ли будет представлять интерес для обычных покупателей головоломок. Полгода Лази и Кремер безуспешно пытались доказать, что кубик Рубика не только интересен сам по себе как плод ума гениального изобретателя, но ещё и будет хорошо продаваться. И только после того как патент Рубика был куплен американской компанией «Ideal Toys», кубик начал своё победное шествие по миру.

    «Эта головоломка развивает логическое мышление и стереоскопическое зрение у детей и взрослых. 26 маленьких кубиков, можно поворачивать не демонтируя и помещать в различные, практически бесконечные положения. Шесть цветов могут находиться в самых разных позициях на каждой из шести поверхностей кубика. Цель — добиться, чтобы одна или больше граней кубика были окрашены в свой цвет. Синхронная манипуляция на многих поверхностях является очень сложным заданием, которое можно решить только при условии понимания логической последовательности поворотов…». Такая инструкция на английском языке прилагалась к каждому экземпляру «Rubik’s Cube» (именно «Ideal Toys» присвоила кубику привычное нам название). Началом полноценной эпохи кубика Рубика можно считать май 1980 года, когда состоялась его презентация в США, и не где-нибудь, а в самом Голливуде. И стала с тех пор вся планета искать ту самую «логическую последовательность поворотов»…

    Успех детища Эрнё Рубика оказался просто ошеломляющим. В 1980 году кубик был назван в Венгрии «лучшим изобретением года» и победил в конкурсах на лучшую игрушку в США, Великобритании, ФРГ и Франции. По всему миру как грибы после дождя стали открываться клубы почитателей кубика Рубика. Проблеме собирания кубика были посвящены около 100 отдельных книг, не говоря уже о тысячах журнальных и газетных публикаций. Дошло до того, что во многих ресторанах кубик Рубика стал таким же обязательным элементом сервировки стола, как, например, солонка. В 1981 году кубик попал в дизайнерскую коллекцию Нью-Йоркского музея современного искусства и был показан принцу Чарлзу и леди Диане. Через год, в 1982-м, изобретение Эрнё Рубика удостоилось чести попасть в самый престижный в мире Оксфордский словарь.

    В том же 1982-м в Будапеште состоялся первый чемпионат мира по собиранию кубика Рубика. Мы уже говорили о том, что существует более сорока триллионов вариантов положения граней кубика. Так вот, чтобы составить каждый вариант по одному разу, делая один поворот в секунду, потребуется примерно 1,5 миллиарда лет. А вот первому чемпиону мира, американцу вьетнамского происхождения по имени Мин Тай понадобилось на сборку кубика 22,95 секунды. Интересно, что сам Эрнё Рубик собирает своё изобретение примерно за одну минуту.

    В СССР первые «лазутчики империи кубика Рубика» стали появляться ещё в конце 70-х годов. Но до «эпидемии» ещё было далеко, единичные экземпляры, привозимые нашими людьми из Венгрии, до поры до времени оставались экзотикой. Бум начался в 1981-м. Едва ли не каждый возвращавшийся из-за границы считал своим долгом привезти одну, а то и несколько заветных игрушек. Первыми страшную силу изобретения Эрнё Рубика почувствовали на себе школы. Мы (в разгар «кубикомании» автор учился в начальных классах) забывали обо всём, что нас интересовало до этого. Игры, кино, всевозможные развлечения, не говоря уже об уроках и домашнем задании, — всё отходило куда-то далеко, пока в руках была заветная игрушка. Кубик менял школьную иерархию. Если раньше нашими кумирами были, например, чемпионы города по футболу, или обладатели импортного магнитофона и джинсовой куртки, или же просто те, кто был сильнее, то с появлением кубика всё изменилось. Школьный «авторитет», верзила, до того подчинивший себе весь класс, становился «верным рабом» какого-нибудь очкарика. Этот очкарик не умел драться, играть в футбол, изготавливать взрывпакеты, делать на турнике подъём переворотом. Этот очкарик был примерным мальчиком и никогда не хулиганил, в общем, был полным ничтожеством с точки зрения простого советского школьника. Но если он умел собирать кубик Рубика — всё, он становился безоговорочным лидером в наших компаниях.

    Конечно, учителя пытались бороться с «заразой», с боями отбирали кубики. А затем сами попадали под влияние «чёртовой» игрушки, до поздней ночи сидели в учительской и с какой-то неистовой яростью пытались собрать непокорную головоломку (действительно, ну чем не инфекция — сначала болеют самые слабые, а затем вирус поражает всех остальных).

    После широкого распространения кубика Рубика в официальной советской прессе появилось несколько статей и фельетонов, осуждающих «опасное увлечение». Однако вскоре «сверху» пришло указание не трогать головоломку. Наверное, свою роль сыграло «правильное» происхождение кубика — всё-таки он родился в братской социалистической Венгрии, а не где-нибудь на «загнивающем» капиталистическом Западе. После этого в журнале «Наука и жизнь» появились знаменитые статьи «Как собрать кубик Рубика». Для многих отчаявшихся «кубикоманов» эти статьи стали настоящим спасением, и теперь они, бормоча под нос какие-то непонятные сочетания букв и цифр, смогли наконец-то справиться с кубиком.

    Казалась, что кубик будет жить всегда, переходить от поколения к поколению. Но «ничто не вечно в этом мире» — банальная, но оттого не менее справедливая истина сработала и в случае с игрушкой № 1 тех времён. Может быть, потому, что кубик оказался слишком сложным, и многим его обладателям так и не удалось его собрать. А может быть, из-за того, что в нашу жизнь медленно, но уверенно входили компьютерные игры. Так или иначе, но интерес к кубику Рубика вскоре угас, как у нас, так и во всём мире. Эрнё Рубик придумал ещё несколько головоломок (в СССР они назывались «Бесконечность», «Змейка» и «Кирпичики Рубика»), но они такого успеха, как кубик, не имели. К середине восьмидесятых кубик Рубика перестал пользоваться спросом и практически исчез с прилавков магазинов.

    Однако насовсем в небытие кубик не ушёл. В 1985 году Том Кремер перекупил права на детище Эрнё Рубика и постепенно возродил его производство. Конечно, до прежних масштабов было далеко, но всё-таки в начале 90-х кубик вновь появился в продаже и пользуется хоть и небольшим, но устойчивым спросом. В 2002 году даже прошёл второй чемпионат по сборке кубика Рубика, победителем которого с результатом 20,2 секунды стал некий Дэн Найтс из Сан-Франциско. А в сети Интернет появился виртуальный собрат самой популярной игрушки 80-х годов.

    Недавно Эрнё Рубику исполнилось 60 лет. Он по-прежнему занимается любимым делом, изобретает новые игрушки. «Успех кубика позволил мне делать то, что мне нравится, — сказал Рубик в интервью одной из газет. — Я не тот человек, который стремится превзойти самого себя. Я нахожу радость в том, чем я занимаюсь». Эрнё Рубик счастлив и доволен жизнью. Чего мы и вам желаем…


    Примечания:



    2

    Казимир Малевич умер в 1935 году. — Прим. читателя.



    3

    Дом (от лат. domus — господин) — монашеское звание, обращение к духовному лицу во Франции.



    4

    В немецком языке звук «ч» обозначается четырьмя буквами.



    5

    Анкер — деталь часов в виде качающейся вилки, обеспечивающая равномерный ход часового механизма.








    Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке