Инциденты на Днестре

29 апреля РСФСР и УССР заявили, что не могут принять румынских объяснений по поводу инцидентов на Днестре, где «пробная» стрельба румынских войск привела «к известному числу раненых в украинских местечках, расположенных на левом берегу этой реки». Советские правительства вновь заявляли, что «фактически установлено, что группы, а иногда и целые банды контрреволюционеров — петлюровцев, сформировавшиеся предварительно в Бессарабии, переправляются через реку под защитой румынских оккупационных войск». В ноте выражалась надежда на то, что румынское правительство сообщит о принятых им мерах для пресечения подобных действий.[173]

Согласно донесению начальника штаба вооруженных сил Украины и Крыма А. Т. Андерса от 18 апреля 1921 г. начальнику штаба войск Республики и председателю СНК УССР, на Днестре имели место следующие инциденты: «16 января в районе Терновка, 5 верст западнее Тирасполь, трое неизвестных, пользуясь темнотой, переправились на лодке на нашу сторону и при приближении наших постов начали бросать бомбы, причем со стороны румберега одновременно был открыт пульогонь. 21 февраля в районе Слободзея, 10 верст южнее Тирасполь, ружвыстрелом со стороны Румынии был ранен красноармеец. 28 февраля с румстороны призведен артиллерийский выстрел, причем снаряд разорвался на нашей территории в 2 верстах восточнее Тирасполь. Неоднократное освещение нашего берега и территории румпрожекторами (в ночь на 6, 11 января, 2, 8 февраля — в районе Днестровского лимана, в ночь на 10 января — участок Беляевка-Маяки). Обстрел с румстороны 4 апреля у м. Кучиер, 5 верст севернее Дубоссар, наших патрулей».[174]

19 апреля Москва и Киев вновь заявили протест против враждебных действий румынских судов в лимане. Отказавшись от раздела лимана на две равные части, РСФСР и УССР предлагали установить на всем лимане единый режим, способный устранить все поводы к конфликту с румынами. После рассмотрения этого вопроса военными экспертами румынское правительство 10 мая согласилось с советским предложением о создании «смешанной комиссии для установления единого режима в водах Днестровского лимана». 19 мая Москва предложила в качестве места переговоров Одессу, но Румыния 25 мая выдвинула предложение об организации работы комиссии на судне посреди лимана. 1 июня советская сторона согласилась с этим предложением и уведомила Бухарест, что председателем советской делегации назначен В. И. Яковлев, а ее членами — представители Главного штаба А. И. Медель и Главного морского штаба Г. Н. Степанов. Перед советской делегацией ставилась задача добиться нейтрализации лимана и обеспечения свободы торгового судоходства и рыболовства. От делегации требовалось «считаться с тем, что мы не признали присвоение Бессарабии Румынией и когда говорим о Бессарабии, считаем ее оккупированной областью… Когда будет заходить речь о бессарабском береге, придется избегать таких выражений, которые могли бы быть истолкованы как признание Бессарабии частью Румынии». 10 июля начались заседания советско-румынской смешанной комиссии по проблеме Днестровского лимана. Однако этот вопрос оказался слишком тесно связан с проблемой определения границы, и 22 июля по инициативе советской стороны переговоры были прерваны на неопределенное время.[175]

Тем временем 23 мая РСФСР и УССР вновь протестовали против враждебных действий румынских войск на Днестре, где 11 мая в районе Могилева-Подольского «было сделано 60 выстрелов по русским и украинским войскам». 27 мая Бухарест отрицал подобные происшествия, а относительно артобстрела советской территории 11 мая в районе Могилева-Подольского предлагал создать смешанную комиссию для расследования этого инцидента. 16 июня Ионеску отправил в Москву телеграмму, в которой указал, что «в ночь на 1-е июня в два часа на расстоянии одной версты от румынской деревни Васкауцы имел место следующий пограничный инцидент: румынский патруль схватил на нашем берегу группу вооруженных солдат, прибывших на двух барках, и расстрелял их. На это ему ответили ружейными залпами, и затем на нашем берегу и на берегу украинском, совсем вблизи около этого же места, появились другие барки с солдатами, пытавшимися перейти Днестр, чтобы войти в Бессарабию. Когда наши солдаты выстрелили по этим баркам, им ответили ожесточенным огнем с украинского берега. Как те, которые переправились на наш берег, так и те, которые пытались это сделать, перешли на другой берег. В течение этого инцидента выстрелы раздавались с той и другой стороны. Другой инцидент имел место в полночь со 2 на 3-е июня, когда банды, вооруженные револьверами и ружьями, перешли через Днестр и напали на наш пикетв Грузенвитце. В завязавшейся борьбе перешедшие на наш берег оставили одного мертвым, с нашей стороны один солдат ранен».[176]

Получив эту ноту, Чичерин 19 июня уведомил Бухарест о том, что будет проведено расследование указанных фактов. Соответствующий запрос был отправлен в штаб КВО, который, в свою очередь, запросил штаб пограничной дивизии, охранявшей берег Днестра. Получив в 22 часа 20 июня ответ из штаба пограничной дивизии, начальник штаба КВО И. Х. Паука 21 июня отправил в Москву следующее сообщение: «По донесению начдива пограничной в обоих инцидентах ни один красноармеец пограндивизии участия не принимал. Оба случая по этому же донесению действительно имели место: с 1 на 2 июня в районе д. Вышковцы, что в 7 верстах выше по Днестру от устья Ягорлык, работали агенты особого поста № 6 особого отделения и второй случай со 2 на 3 июня у Хотина, где работали, по заявлению начальника особотделения № 4, агенты Закордота. Дальнейшее расследование обоих случаев производится начальником особотдела КВО».

23 июня начальник пограничной дивизии в ответ на запрос начальника особого отдела КВО сообщил, что «на территории охраны границы дивизии случаев перехода румынской границы нашими отрядами не было». 19 июля начальник особого отдела КВО Воронцов направил в Москву, Киев и Харьков доклад, в котором содержатся наиболее подробные результаты расследования этих инцидентов. «В ночь с 31 мая на 1 июня в селе Исаковцы (слияние реки Збруч с Днестром) на румсторону без ведома Особпункта переправились сотрудники Закордота, где совершили налет на румынский патруль из 3 человек, из которых одного схватили и перевезли на нашу сторону, остальные два румына спаслись бегством. Начальник румынского кордона обратился к начальнику Особпункта № 1 за разъяснением этого инцидента. Было объявлено, что налет совершен какими-то бандитами, которые по переправе на нашу сторону были арестованы вместе с румынским солдатом и отправлены в Каменец{-Подольск}. По донесению того же погранособотделения в ночь с 2 на 3 июня в районе села Марьяновки (12–15 верст юго-восточнее Каменец-Подольска) на румсторону без ведома Особпункта переправились сотрудники Закордота, которые произвели там налет на расположенный в селе Грушевцы (на румынской стороне) румынский жандармский кордон. В результате чего 1 закордотчик оказался убитым, а другой раненым, которого закордотчики успели перевести на нашу сторону. Убитого оставили в Румынии. Передатпункт Одесского Закордота по этому инциденту доносит: в ночь с 2 на 3 июня боевой вооруженный отряд, численностью… человек (пропуск в документе. — М.М.), сформированный подпольными организациями Хотинского уезда и имеющий базу на нашей стороне, выполняя порученное ему задание, столкнулся в селе Грушевцы с солдатами румынской пограничной стражи. В результате чего наш отряд потерял убитыми 1 товарища и 1 легко раненного. Румыны потеряли 2 человек тяжело раненными, вскоре скончавшимися. Место переправы нашего отряда (село Марьяновка) румынам совершенно неизвестно, равно как неизвестно откуда отряд появился и куда исчез.

По донесению в ночь с 5 на 6 июня село Брага на Днестре (10 верст восточнее Хотина) должна была произойти переправа на румсторону румшпионов. На указанном месте красноармейцы обнаружили сидящих в канаве 5–6 человек, одетых в черные костюмы лиц, сигнализировавших на румсторону посредством электрических фонарей. Красноармейцы по этим лицам открыли стрельбу. Шпионы стали отстреливаться из револьверов. В то же время открылся сильный ружейный огонь со стороны Румынии, благодаря которому наши красноармейцы принуждены были отступить. Вернувшись через некоторое время с подкреплением на то же место, красноармейцы ничего не застали. По донесению того же Отделения в ночь с 5 на 6 июня сильно обстреливалась с румынской стороны дер. Луки, что по Днестру 30 верст восточнее Хотина. Стрельба продолжалась почти до утра. По наведенным справкам в румынских деревнях Вильямовка и Грушевцы, 5 и 10 верст юго-западнее м. Студеница, происходил налет на румынские пограничные части, благодаря чему румыны открыли стрельбу по расположенному вблизи лесу, в котором предполагали бандитов. Пули ложились на нашу сторону в районе села Луки.

Заключение: румынам из достоверных источников известно, что солдат их, захваченный в ночь с 2 на 3 июня, находится у правительственной власти Советской Украины, но они достоверно не знают, кем он захвачен — бандитами или представителями власти, чему служит доказательством преследование, делаемое румынскими войсками к жителям Грушевцы, подозреваемым в нападении на кордон охранников в ночь с 2 на 3 июня. Также по переписи населения в пограничной полосе, где если налицо нет молодого мужчины, то румыны их считают большевиками, находящимися в бандах, имущество их берется на учет». Понятно, что ни советская, ни румынская стороны не собирались признавать свою ответственность за эти инциденты.

1 июля РСФСР и УССР уведомили Румынию, что, как показало расследование фактов, указанных в ее телеграмме от 16 июня, «никто из военнослужащих немногих красноармейских частей… не принимал участия в названных инцидентах. Вооруженные лица, которые в указанные дни атаковали румынские патрули в Бессарабии, принадлежали, по всей вероятности, к каким-нибудь бандам или отрядам не известного нам происхождения, присутствие которых на берегу Днестра является результатом чрезмерной терпимости румынских военных властей к петлюровцам и другим антисоветским украинским элементам. Несколько таких лиц, захвативших с собой румынского солдата и переправившихся через Днестр… были арестованы украинскими властями и отправлены в Каменец-Подольск». Все эти инциденты явились результатом недостаточных советских военных сил на Днестре, что связано с нежеланием возбуждать у румынской стороны какие-либо подозрения в случае усиления там советских войск. Одновременно советские правительства протестовали против новых обстрелов румынскими войсками советского берега Днестра: в ночь с 5 на 6 июня от румынского обстрела пострадало село Луки (в 20 верстах от Каменец-Подольска) и требовали от румынского правительства прекратить поддержку антисоветских элементов и враждебные действия румынских войск.[177]

7 июля РСФСР и УССР заявили о новом нападении румынских войск на их войска. «5 июня, в 2 час. 15 минут утра, со стороны Липкан, около Бендер, румынские силы открыли усиленный огонь по русским и украинским войскам, расположенным на другом берегу реки. В течение двух часов советские войска подвергались непрерывному обстрелу, никак не реагируя, но затем, считая невозможным оставаться далее пассивным объектом этого нападения, они сделали 45 выстрелов картечью по румынским силам, которые после этого прекратили враждебные действия». Никаких действий, которые могли бы спровоцировать румынские части, с советской стороны не предпринималось, поэтому советские республики «заявляют решительный протест против этого нового нападения румынской армии». 13 июля Ионеску обещал расследовать эти факты. 17 июля румынская сторона уведомила РСФСР о том, что «в ночь со 2 на 3 июля, в 23 часа… ваши солдаты обстреляли наш пост в Солончени и ранили 11 наших солдат». 27 июля советская сторона обещала расследовать этот инцидент, но обращала внимание румынской стороны на то, что «13 июля военный пост, расположенный в Подойме, в 10 верстах северо-западнее Каменки, был атакован отрядом румынских солдат, которые перешли Днестр у Орини. После ожесточенной схватки высадившийся отряд был отброшен за Днестр». 8 августа РСФСР и УССР заявили, что факты, сообщенные в телеграмме из Бухареста от 17 июля, расследованием не подтвердились.[178]

По данным советской разведки на 1 августа 1921 г., румынская армия оценивалась в 182 270 штыков, 14 013 сабель, 6 329 пулеметов и 1 011 орудий, из которых 78 270 штыков, 9 763 сабли, 2 774 пулемета и 483 орудия приходилось на Восточную армию, объединявшую 6 пехотных и 1 кавалерийскую дивизии. Правда, согласно разведсводке от 15 сентября, считалось, что «в Бессарабии сконцентрированы румвойска исключительно для отражения наступления красных войск. Со стороны Румынии войны не желают, но очень боятся наступления красных».[179]

Летом 1921 г. советские войска вели боевые действия против петлюровских отрядов, переходивших на территорию УССР из Польши, и с различными местными бандформированиями. Высокая интенсивность боев создавала у советского командования впечатление, что противник готовит некое крупное выступление, а разведка докладывала о переброске петлюровских частей из Польши в Бессарабию. Соответственно, штаб КВО продолжал разработку оперативных планов на случай расширения военных действий. Так, 10 августа временно исполняющий должность командующего войсками КВО Н. Н. Петин представил командующему всеми вооруженными силами Украины и Крыма доклад № 38820/нш «Оперативные соображения на случай наступления против Польши и Румынии». В этом документе указывалось, что «в случае пропуска Польшей и Румынией через госграницу вооруженных сил контрреволюционных организаций Петлюры, Савинкова и Врангеля, перед Федерацией советских республик, безусловно, встанет вопрос не только ликвидации этой авантюры, но и открытия военных действий против поляков и румын.

В этом случае считаю, что первоначальным объектом наших действий должна явиться польская армия, во-первых, как более сильная и, во-вторых, как действующая на более опасном для нас операционном направлении Ковель-Киев или Львов-Киев». Разгром румынской армии не может быть первоочередной задачей, так как наша маневренная группа окажется под угрозой флангового удара и может быть прижата к Черному морю. Исходя из военно-географических особенностей ТВД, политической ситуации в Галиции, дислокации армий Польши и Румынии и строительства Дубно-Ровенского УРа, «считаю наиболее выгодным для нас, при действиях против поляков, избрать главное операционное направление в полосе Староконстантинов, Волочиск, Броды, Проскуров, Тарнополь, Львов». Это позволит выйти в тыл укрепленному району и, прикрываясь Днестром, оказаться вблизи стыка польско-румынской границы. «Удару в указанном направлении должно предшествовать наступление частей Харьковского округа в общем направлении на Кишинев, Яссы, с целью отвлечения на себя главных сил румынской армии. Одновременно должен быть выдвинут отдельный отряд для занятия Буковины, что сразу расширит прорыв в стыке Румынии с Польшей».

Если нейтралитет будет нарушен только Румынией, то, учитывая советско-польский договор и внутреннюю ситуацию в Польше, она может отказаться от выступления на помощь Румынии. Тогда «наиболее правильным решением с нашей стороны будет — нанести молниеносный, сокрушающий удар румынской армии, овладеть Бессарабией и этим успехом окончательно сковать инициативу польской армии, а главное, морально подавить ее. В этом случае главнейшим операционным направлением нашим явится Тирасполь, Кишинев, Яссы, по которому и должна быть направлена армия в составе 30-й, 51-й и 52-й стрелковых дивизий и 3-го конного корпуса. Со стороны Киевского военного округа должна быть предпринята вспомогательная операция армией в составе 15-й, 24—й и 45-й стрелковых дивизий и 1-го конного корпуса. Задача этой армии — наступление в тыл противнику, обороняющему Ясский район, примерно в направлении Могилев-Подольский, Нямцы (90 верст к западу от Яссы) и овладение городом Черновицы». Против Польши войска КВО создадут заслоны в районах Житомир, Чуднов, Бердичев и Летичев, Новая Ушица, Жмеринка. Вместе с тем советское руководство предприняло дипломатические усилия, стремясь добиться нормализации обстановки на западной границе.

13 августа РСФСР и УССР направили Румынии ноту, в которой сообщали о том, что, согласно сведениям советской разведки, в Бендерах при румынском штабе существует «повстанческий украинский штаб, во главе которого стоит некий Пшенник», подчиняющийся главному военному уполномоченному правительства УНР Гуляй-Гуленко и поддерживающий связь с бандами на Украине. Гуляй-Гуленко по поручению петлюровского правительства наблюдает за лагерями интернированных военнослужащих УНР, где «ему было разрешено при содействии генерала Дельвига вербовать оттуда добровольцев для создания отрядов, которые должны быть отправлены на Украину». Петлюровские части из Галиции в июне были переброшены в Бессарабию, откуда готовятся начать военные действия против УССР после сбора урожая. Румынское правительство поддерживает официальные связи с представителем УНР «Мациевичем, находящимся в Бухаресте и пользующимся правами дипломатического представителя». Заявляя о своем стремлении к развитию добрососедских отношений и полному восстановлению нормальных дипломатических и экономических отношений с Румынией, Москва и Киев «рассчитывают на принятие со стороны Румынского Правительства срочных мер к устранению всех причин», ухудшающих их взаимоотношения. Румынии следовало прекратить всякую моральную и материальную поддержку «петлюровских и контрреволюционных организаций» и выслать с территории Румынии, Буковины и Бессарабии их руководителей, расформировать созданные ими отряды и прекратить дипломатические отношения с правительством УНР. Для содействия румынскому правительству «в уничтожении банд, организуемых на территории Бессарабии и Румынии с целью агрессивных действий против Советских Республик», правительства РСФСР и УССР «считают необходимым при преследовании этих банд, в случае если они будут переходить на территорию, занятую румынскими властями, преследовать и на этой последней территории, уведомляя об этом своевременно румынские власти для того, чтобы эти действия украинских и русских красных войск не были истолкованы как действия, направленные, в какой бы то ни было степени, против румынского народа и Румынского Правительства».[180]

20 августа Ионеску сообщил Чичерину, что никаких петлюровских и белогвардейских войск в Румынии не было и нет. Никого из названных петлюровских «представителей» в Румынии также нет, а Бухарест «не поддерживает официальных отношений» с правительством УНР. И хотя Москва заявляет о том, что не собирается совершать каких-либо враждебных действий против Румынии, «в период с июня по 15 августа красноармейцы двенадцать раз пытались и несколько раз смогли пересечь Днестр, ведя с русского берега огонь по румынскому берегу». В частности, «в 23 часа 4 июня тогатинский патруль был атакован группой, которая переправилась через Днестр в лодке под прикрытием ружейного огня с русского берега. 22 июня в 13 час. то же самое произошло с нашим постом в Маяках на Днестровском лимане. В лодке были обнаружены 4 тыс. русских рублей, 9 венгерских гранат и 30 патронов с разрывными пулями. В ночь с 4 на 5 июля, в ноль часов, в двух километрах к северу от тигинского моста, перед Липканами, 4 лодки пытались переплыть через Днестр при поддержке ружейного и пулеметного огня с русского берега. Аналогичные нападения имели место утром 8 июля в Кицканах, в ночь с 8-го на 9-е — в Макуле де Пьятра, днем 18-го — к северу от Телицы. Утром 24-го наш пост у деревни Устье был атакован 30 красноармейцами, перебравшимися через Днестр. 6 августа попытку переправиться около Тигины {Бендер} предприняли две лодки. 12 и 13 августа банда в 15–20 человек сумела переправиться через Днестр в 20 км к югу от Дубоссар и занималась грабежом жителей деревни Чимисаны. В ночь с 13 на 14 августа значительное число всадников переправилось через Днестр в районе Иваничей и, проникнув в деревню Инауцы, ограбило домовладельца и двух евреев. В ночь с 14-го на 15-е они напали на румынский пост в деревне Коржево в районе Дубоссар. Я уже не говорю о районе Хотина, где такие нападения случаются ежедневно».

Хотя Румыния не возлагает ответственности за эти инциденты на советские правительства, она заявляет, что «если происходят бандитские нападения, вторжения, вылазки, то они осуществляются с вашей стороны, а не с нашей». Естественно, румынское правительство не может согласиться с тем, чтобы «войска соседнего государства перешли нашу границу». 26 августа Ионеску сообщал в Москву о новом инциденте у Бендер. «Между 6 и 8 часами несколько лиц пытались переправиться через Днестр в баркасах; наши патрули помешали их переправе», но подверглись обстрелу из ружей и пулеметов с восточного берега.

Советские пограничники также фиксировали многочисленные враждебные действия с румынской стороны. Оперативно-информационная сводка № 105 отдела по борьбе с бандитизмом ВУЧК сообщала, что «в ночь на 29 июля 1921 г. между Строканцы и Белочь румынами была сделана попытка высадить на 3 лодках десант, но встреченные нашим огнем, принуждены были возвратиться обратно, во время перестрелки ранен один румын». Начальник штаба войск ВЧК Украины Акимов докладывал 1 сентября о том, что «в ночь на 22 августа неизвестно кем с южной стороны Рыбницы производилась световая сигнализация в сторону м. Резина. В ночь на 23 августа румчастями в продолжение двух часов обстреливался редким ружпульогнем восточный берег Днестра от села Ержев, что в 5–7 верстах севернее Рыбница. Во время обстрела со стороны д. Черная румынами были брошены 2 красные ракеты». Согласно разведсводке за период с 15 августа по 15 сентября, «в районе Сороки по донесениям войсковых частей отмечались частые обстрелы наших постов ружейным и пулеметным огнем с румынского берега. Случай стрельбы со стороны румын отмечен также в районе д. Григориополь (40 верст восточнее Бендеры). Замечена переправа с румынского берега дрессированных собак для передачи корреспонденции. По сведениям румынской прессы, вследствие попытки красных отрядов 6–7 августа переправиться через Днестр генералом Ружинским приняты меры по усилению пограничной охраны».

В сентябре 1921 г. обстановка на советской западной границе обострилась. Голод, возникший летом в Советской России, породил на Западе надежду на скорое падение власти большевиков, и Антанта решила подтолкнуть события. 3 сентября Франция предложила Польше направить РСФСР ультиматум, в случае отклонения которого следовало начать войну. Со своей стороны, Париж также обещал направить в Москву ультиматум и склонить к этому Румынию. Однако советская дипломатия, узнав об этих намерениях, предала их гласности. Естественно, что Польша и Франция заявили о том, что никаких предложений не было. Правда, это не помешало Польше поинтересоваться у Германии, какие уступки в верхнесилезском вопросе позволят Варшаве рассчитывать на нейтралитет Берлина в случае новой советско-польской войны.[181] 5 сентября Польша закрыла восточную границу, стянув туда дополнительные силы жандармерии. Работники советского полпредства в Варшаве оказались под демонстративным надзором польской полиции, а обстановка на советско-польской границе обострилась. Со своей стороны, Москва 9 сентября вновь потребовала от Варшавы прекратить помощь белогвардейцам.[182]

14 сентября Польша обвинила РСФСР в невыполнении Рижского договора и выдвинула ряд требований, которые следовало выполнить до 1 октября, угрожая в противном случае разрывом дипломатических отношений. 17 сентября Москва заявила о согласии выполнить некоторые польские требования, если Польша к этому же времени удалит со своей территории наиболее известных лидеров белогвардейцев и накажет виновных в их поддержке. На следующий день советской стороне была передана польская нота, подтвердившая вышеуказанные требования и уведомлявшая о готовности Польши сообщить о мерах, принятых против перехода границы нежелательными элементами. С претензиями к РСФСР выступили также Англия, Финляндия и Эстония. Стремясь избежать нарастания конфронтации, РСФСР 22 сентября предложила Польше конкретную программу мер нормализации отношений на основе обоюдного выполнения установлений Рижского договора. Опубликование этой ноты в прессе привело к тому, что Румыния отказалась от намерения выставить свои претензии.

Понятно, что в Москве опасались возникновения войны, поэтому РВСР своим протоколом № 145 от 21 сентября 1921 г. решил, что «ввиду создавшегося в связи с польским ультиматумом положения и ввиду необходимости держать армию наготове, что совершенно несовместимо с демобилизацией, реорганизацией и вызываемыми этим демобилизационными настроениями», необходимо «приостановить действие всех постановлений и приказов об увольнении в бессрочные отпуска, расформировании частей и учреждений до уяснения создавшегося положения». Совет труда и обороны (СТО) РСФСР должен принять постановление об обеспечении войск, прежде всего пограничных, продовольственными пайками. Предлагалось укрепить РВС и политуправления Петроградского, Западного, Киевского и Харьковского военных округов опытными кадрами,

Политуправлению Красной армии необходимо разработать план мобилизации коммунистов на Западный фронт и принять меры к усилению агитации в приграничных округах и к правильному оповещению обо всех изменениях в отношениях России с Польшей и Румынией. Подготовить призыв 1900 и 1901 гг. рождения и следующих возрастов. «Немедленно приступить к выделению штаба Конной армии из штаба СКВО. Разработать план переброски и приступить к переброске Конной армии». Предусматривались меры по подготовке запасов вооружения и продовольствия, развертывания военного производства и эвакуации по округам. 22 сентября телеграммой по прямому проводу СТО уведомил всех командующих округами о приостановке демобилизации, реорганизации и расформирования войск.[183]

23 сентября 1921 г. командующий всеми вооруженными силами Украины и Крыма своей директивой № 43401 сс поставил войскам КВО и ХВО задачи на случай возникновения войны. В директиве излагалось несколько вариантов действий. По варианту «ПР» «главной задачей является нанесение решительного поражения польской армии, как наиболее сильной; против Румынии же выжидательные действия, как удаленной от главных объектов войны.

На фронты возлагаются задачи:

1) На Западный фронт — нанесение быстрого и решительного поражения польской армии, наступлением в общем направлении на фронт Осовец-Белосток-Брест-Литовск.

2) На Юго-Западный фронт —

а) прикрытие границ;

б) обеспечение мобилизации и сосредоточения армий фронта;

в) обеспечение левого фланга наступающих армий Западного фронта;

г) активные оборонительные действия против Румынии с прикрытием направлений на Киев, Черкассы, Кременчуг и Екатеринослав;

д) оборона черноморского побережья от Днестровского лимана до Керченского пролива включительно».

По этому варианту «активные оборонительные действия против Румынии» должны «выразиться в нанесении удара в направлении на Яссы и овладении нами Бессарабией». От командования округов требовалось к 5 октября представить свои соображения по всем вопросам. Соответственно, советские войска были приведены в состояние повышенной боеготовности и начали подготовку к эвакуации из приграничной полосы ценного имущества. Однако внутренние проблемы западных соседей советских республик и твердая, хотя и конструктивная позиция советской дипломатии позволили найти компромисс. Уже 26 сентября Польша заявила о готовности обсудить советские предложения.[184] В итоге переговоров 7 октября был подписан советско-польский протокол об урегулировании взаимных претензий.


Примечания:



1

История Молдавской ССР. В 2-х тт. Т. 1: С древнейших времен до Великой Октябрьской социалистической революции. Кишинев. 1965; История Молдавской ССР. В 6—ти тт. Т. 1: Первобытнообщинный строй. Переход к классовому обществу. Формирование феодальных отношений. Образование Молдавского государства. Кишинев. 1987; Краткая история Румынии. С древнейших времен до наших дней. М., 1987. С. 5—220; Бессарабия на перекрестке европейской дипломатии: Документы и материалы. М., 1996. С. 5–167; Гросул В. Я. Возвращение на Дунай//Военно-исторический журнал. 2003. № 4. С. 62–67.



17

Документы внешней политики СССР (далее — ДВП). Т. 1. М., 1957. С. 14–15.



18

Документы и материалы по истории советско-польских отношений (далее — ДМИСПО). Т. 1. М., 1963. С. 162–163.



173

Советские Россия — Украина и Румыния. С. 49; ДВП. Т. 4. С. 89–90.



174

РГВА. Ф. 25880. Оп. 2. Д. 210. Л. 100.



175

Советско-румынские отношения. Т. 1. С. 96–123.



176

Советские Россия — Украина и Румыния. С. 51; ДВП. Т. 4. С. 200.



177

ДВП. Т. 4. С. 199–200.



178

Советские Россия — Украина и Румыния. С. 53.



179

РГВА. Ф. 25899. Оп. 3. Д. 441. Л. 185–201.



180

Советские Россия — Украина и Румыния. С. 54–57; ДВП. Т. 4. С. 265–270; Советско-румынские отношения. Т. 1. С. 124–128



181

Почс К. Я. «Санитарный кордон». Прибалтийский регион и Польша в антисоветских планах английского и французского империализма (1921–1929 гг.). Рига. 1985. С. 24–25.



182

ДВП. Т. 4. С. 312–320.



183

Реввоенсовет Республики. Протоколы. 1920–1923 гг. Сборник документов. М., 2000. С. 233–236.



184

ДМИСПО. Т. 4. С. 82–83.







Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке