В новых условиях

Начало германо-польской войны потребовало от Румынии определения ее позиции в новой ситуации. Вместе с тем румынское руководство решило не торопиться, и лишь 4 сентября, после того как войну Германии объявили Англия и Франция, было опубликовано коммюнике о том, что Румыния полна решимости «сохранять и впредь мирную позицию, которую она соблюдала до сих пор, добиваясь согласия со всеми соседними странами. В этом духе правительство готово возобновить свое предложение о заключении договора о ненападении» с Венгрией. На прямую просьбу германского посланника сделать заявление о нейтралитете румынский премьер-министр ответил отказом. В ответ на новую попытку германского дипломата добиться запрещения транзита военных материалов и проезда английской военной миссии в Польшу Калинеску заявил, что Бухарест не разрешит провоза «большого количества оружия и проезда большой группы английских военнослужащих». Со своей стороны румынский премьер напомнил об обещанных Берлином поставках оружия для Румынии и указал, что румынские поставки нефти в Германию будут осуществляться в зависимости от этих германских поставок.

В этот момент Германия не могла позволить себе каких-либо резких действий или даже высказываний в адрес Румынии, поэтому Бухаресту было заявлено, что военные поставки будут продолжаться при любых обстоятельствах. Более того, 3–4 сентября Риму и Берлину пришлось сдерживать Венгрию, которая попыталась заручиться их поддержкой для нападения на Румынию. Однако успехи германских войск в Польше и бездеятельность Англии и Франции усилили стремление Румынии дистанцироваться от них, и 6 сентября Коронный совет решил провозгласить нейтралитет. 8 сентября Румыния заявила о намерении «строго соблюдать правила нейтралитета, выработанные международными конвенциями по отношению к воюющим странам, участвующим в нынешнем конфликте».[290] В то же время Бухарест отказался от предложения Франции принять военную миссию инструкторов. 9 сентября Берлину было сообщено, что румынское руководство заинтересовано в сильной Германии для «сдерживания России». Со своей стороны, Германия указала Румынии, что ожидает от нее строгого соблюдения нейтралитета. В ответ 14 сентября румынское правительство заявило о согласии с этим требованием и просило передать Румынии трофейное польское оружие в обмен на дополнительные поставки нефти и зерна. Соответствующие поставки Бухарест готов продолжать в течение всей войны, чем «хочет дать Германии лучшее доказательство своей доброй воли».

Перед войной румынская нефть попадала в Германию в основном морем из Констанцы в Гамбург (74,5 % поставок), по Дунаю (21,5 %) или по железной дороге (4 %). Экономическая блокада Германии, объявленная Англией, привела к тому, что морские поставки оказались невозможны, а имевшихся емкостей танкеров, барж и цистерн не хватало для сохранения общего объема поставок. Кроме того, из общего тоннажа танкеров на Дунае (220 700 тонн) Германия контролировала лишь 45 %. В этих условиях Англия постаралась ограничить возможности поставок нефти в Германию и 12 сентября предложила Румынии переговоры о покупке у нее нефти. Однако румынская сторона настаивала на продаже нефти за американские доллары. В определенной степени это было общим требованием как иностранных нефтедобывающих компаний в Румынии (в том числе и английских), так и самого румынского правительства, которому предстояло выплачивать проценты по займам. 16 сентября Румыния ввела новый валютный режим, согласно которому 30 % выручки экспортеры должны были продавать Национальному банку по официальному курсу (с 38 %-ной премией), а остальные 70 % — по свободному рыночному курсу любым покупателям. В этих условиях англо-румынские переговоры были прерваны.[291]

16 сентября Берлин заявил протест по поводу транзита польского золотого запаса, вывезенного из Констанцы в Англию. В ответ румынская сторона отметила, что отказалась принять эти польские средства на хранение, но не могла препятствовать их транзиту, поскольку золото — это такой же товар, как и все другие. Одновременно начались новые переговоры о расширении поставок сырья в Третий рейх в обмен на дополнительные поставки оружия Румынии. 17 сентября советские войска перешли границу Польши.[292] В тот же день Румынии, как и всем государствам, с которыми Москва имела дипломатические отношения, был передан текст советской ноты Польше с уведомлением, что СССР будет продолжать придерживаться нейтралитета в отношении этих стран. 20 сентября Молотов поинтересовался у румынского посла в Москве, «не могут ли произойти в связи с тем, что на территории Румынии находятся польское правительство, главные польские руководители и 500 польских военных самолетов, какие-нибудь неожиданности для Советского Союза?» Румынский дипломат ответил, что никаких инцидентов не будет, а «польские войска, которые перешли или будут переходить границу, были и будут разоружены и интернированы». В тот же день Румынии, как и всем государствам, с которыми Москва имела дипломатические отношения, был передан текст советской ноты Польше с уведомлением, что СССР будет продолжать придерживаться нейтралитета в отношении этих стран. 20 сентября Молотов поинтересовался у румынского посла в Москве, «не могут ли произойти в связи с тем, что на территории Румынии находятся польское правительство, главные польские руководители и 500 польских военных самолетов, какие-нибудь неожиданности для Советского Союза?» Румынский дипломат ответил, что никаких инцидентов не будет, а «польские войска, которые перешли или будут переходить границу, были и будут разоружены и интернированы». В тот же день Румынии, как и всем государствам, с которыми Москва имела дипломатические отношения, был передан текст советской ноты Польше с уведомлением, что СССР будет продолжать придерживаться нейтралитета в отношении этих стран. 20 сентября Молотов поинтересовался у румынского посла в Москве, «не могут ли произойти в связи с тем, что на территории Румынии находятся польское правительство, главные польские руководители и 500 польских военных самолетов, какие-нибудь неожиданности для Советского Союза?» Румынский дипломат ответил, что никаких инцидентов не будет, а «польские войска, которые перешли или будут переходить границу, были и будут разоружены и интернированы».[293]

Тем временем поздно вечером 17 сентября польское правительство и военное командование перешли румынскую границу, рассчитывая выехать из Румынии во Францию. Вопреки действующему польско-румынскому союзному договору Бухарест 18 сентября заявил, что «особые условия, в которых развивались события в Польше 17 сентября, как и тот факт, что Польша попросила румынское правительство оказать гостеприимство главе государства и министрам, которые укрываются на нашей территории, показали, что Румыния должна сохранить в дальнейшем позицию строгого нейтралитета в отношении нынешних воюющих сторон. Правительство с учетом интересов родины будет заботиться о безопасности и защите рубежей страны». Утром 18 сентября из польского консульства в Черновицах в польские дипломатические представительства в других странах было разослано послание от имени президента Польши. В тот же день румынские власти потребовали от польского правительства подписать декларацию об отказе от всех своих конституционных политических и административных обязанностей. Это позволило бы представить ситуацию как транзит не правительства, а просто польских граждан. Однако министр иностранных дел Польши Ю. Бек отказался подписать подобное заявление. Тогда 19 сентября члены польского правительства были перевезены в Сланицы, где им было сообщено об интернировании. Румыния предпочла прислушаться к «дружеским» советам Германии.[294]

Со своей стороны, Берлин согласился передать румынским вооруженным силам трофейное польское оружие в обмен на нефть и зерно. Румынская сторона попыталась добиться от Германии хотя бы частичной оплаты нефти в валюте, но это предложение, естественно, не нашло поддержки в Берлине. В тот же день румынское руководство обратило внимание Англии, Франции, Германии и Италии на «серьезную озабоченность, вызванную в Румынии продвижением Советов в центр Европы и социальной опасностью, которая может возникнуть в результате усиления коммунистической агитации», в связи с изменением ситуации в Восточной Европе. Поскольку дипломаты Англии и Франции указали на то, что главная угроза исходит от Германии, которую необходимо разгромить, то румынское руководство продолжило зондажи Рима и Берлина. 21 сентября Италии было заявлено, что «Польша и Румыния выполняли до сих пор функцию барьера против большевизма. Румыния не сможет впредь выполнять одна эту функцию». Одновременно Берлин был запрошен о том, может ли Румыния «рассчитывать на дружественную поддержку Германии, чтобы не иметь никаких неприятностей со стороны России?»

В условиях приближения германских войск к румынской границе 21 сентября «Железная гвардия», ожидавшая поддержки со стороны Берлина, устроила новый мятеж, в ходе которого был убит премьер-министр Калинеску. Однако занятие Западной Украины Красной армией и пассивность германского посольства в Бухаресте, занятого подготовкой нового соглашения о поставках сырья из Румынии, позволили румынскому правительству подавить мятеж и начать репрессии против его организаторов. 28 сентября Румыния запросила Францию о ее позиции в случае румыно-советского конфликта: «Вступят ли Франция и Великобритания в войну против России? Сумеют ли они нам обеспечить эффективную помощь путем присылки эскадрилий в страну и англо-французского флота в Черное море?» Указание французского дипломата в Бухаресте на необходимость разгрома Германии, а не соглашения с ней, вызвало ответную реплику Гафенку: «Поражение Германии не решит проблему Европы. За спиной Германии поднялась Россия… Поэтому после победы над Германией потребуется новая победа над Россией. В связи с этим они (Англия и Франция. -М.М.) обязаны взвесить шансы на окончательную победу и {…} учесть все эти факты». То есть Румыния ратовала за восстановление мира в Европе на базе англо-франко-германского соглашения.

В тот же день в беседе с советским поверенным в делах СССР в Румынии министр иностранных дел Гафенку подчеркнул добрососедское отношение к Москве, а 3 октября новый румынский премьер-министр К. Арджетояну заявил советскому дипломату, что «Румыния и в дальнейшем сохранит самые дружественные отношения с Советским Союзом». Румынские власти сняли ограничения на распространение в стране газеты «Известия» и показ советских фильмов в Бессарабии.[295] Вместе с тем 29 сентября было заключено секретное соглашение с Германией о поставках в Румынию трофейного оружия и военных материалов из Польши в обмен на дополнительные поставки нефти и продовольствия. Румынское правительство было вынуждено согласиться на предложенную германской делегацией оплату нефтепоставок по клирингу, но из расчета 40 лей за 1 марку, тогда как немцы настаивали на более высоком валютном курсе. 30 сентября Бухарест предложил нейтральной Италии воздействовать на воюющие страны с целью нахождения компромисса и восстановления мира, поскольку «продолжение войны пойдет на пользу лишь коммунизму и славянству, которые уже достигли сердца Европы, что необходимо убедить Францию и Англию, чтобы они не сходили с ума, упорствуя в своей непреклонности». Одновременно румынское руководство активизировало поиски союзника против Москвы среди великих держав, которым постоянно напоминалось, что на Днестре оно защищает от большевизма не только себя, но и всю европейскую цивилизацию. Но, поскольку и Англия с Францией, и Германия с Италией заняли уклончивую позицию, румынское руководство продолжило свою политику балансирования.[296]

Советское командование внимательно следило за действиями Румынии. К 17 сентября вдоль Днестра от Калюса до Черного моря были развернуты по плану прикрытия войска Одесской армейской группы (35-й стрелковый корпус в составе 15-й, 51-й и 95-й стрелковых дивизий) Украинского фронта. К концу сентября вдоль рек Черемош и Днестр до Каменец-Подольска была развернута 146-я стрелковая дивизия 13-го стрелкового корпуса 12-й армии Украинского фронта. На 1 октября во всех этих войсках насчитывалось 73 016 человек, 22 988 лошадей, 52 550 винтовок, 5 577 револьверов, 1 069 сабель, 2 634 пулеметов, 515 орудий и минометов, 191 танк, 4 бронемашины, 3 295 автомашин, 442 трактора и 143 мотоцикла.[297]

В 23.55 26 сентября командующий Украинским фронтом доложил наркому обороны о том, что, «по данным штаба Одесской группы, Румыния заметно усилила восточную и северную границы. Среди пограничников отмечаются солдаты полевых войск. Пограничные пикеты усилены пулеметами, ведется интенсивное наблюдение за нашей территорией. Наряду с этим отмечается сосредоточение в приграничных районах полевых войск: в районе Бендеры до трех полков пехоты; в лесу западнее Черна до дивизиона артиллерии; 23.9 в Сороки прибыл батальон пехоты. В районах Голерканы, Дубоссары, Криуляны, Водулуй-Воды, Бендеры — окопные работы. В районах Черна, Резина до десяти огневых точек. За последнее время участились случаи провокационного поведения румынских пограничников, выражающиеся в обстреле нашей территории. Так, 21.9 были произведены 2 выстрела по ДОТ № 1055, 22.9 три раза обстреливался из пулемета северный берег Днестра у Могилев-Подольский и 24.9 обстреливался ДОТ № 1006».[298]

Успехи Польского похода Красной армии породили среди советских военнослужащих и населения довольно радикальные настроения относительно решения бессарабского вопроса. Так, преподаватель военно-воздушной академии РККА полковник Плешаков полагал, что «теперь мы, освободив Белоруссию и Украину, должны будем подумать о выходе к Балтийскому морю, тем более что в Литве тоже есть бывшие белорусские территории, теперь можно нажимать и на Румынию, она быстро отдаст Бессарабию». Красноармеец отдельного батальона связи 13-го стрелкового корпуса Кулибаба задавался вопросом, «когда же мы прокорректируем границу с Румынией, а ведь и Бессарабию нужно освободить». Не были исключением и пограничники. Например, курсант Петров в разговоре с лейтенантом Соколовым сказал: «Наша армия, продвигаясь в Польше, возможно, завернет левым флангом и в Бессарабию». По мнению командира отделения Шумейко, «румынские солдаты издеваются над бессарабским народом. Не пора ли нам рассчитаться за такие пакости». 27 сентября на собрании в с. Ясски колхозник Музураш заявил: «Правильно поступило наше правительство, что встало на защиту жизни и имущества наших братьев белорусов и украинцев, проживающих в Польше. Не дождусь, когда будет приказ об оказании помощи бессарабскому народу».[299]

Правда, в это время советское руководство было занято решением ряда внешнеполитических проблем на своих западных и северо-западных границах и не было готово к каким-либо резким действиям в отношении Румынии, поэтому все эти разговоры попали в разряд «нездоровых». После завершения Польской кампании согласно приказам наркома обороны № 0057 от 11 октября и № 0160 от 23 октября 1939 г. произошли следующие изменения военно-территориальной структуры Красной армии. Территория Западной Украины включалась в состав Киевского особого военного округа (КОВО). На территории Одесской, Николаевской, Кировоградской, Днепропетровской, Запорожской областей, Молдавской и Крымской АССР формировался Одесский военный округ (ОдВО), командующим войсками которого был назначен бывший командующий войсками Калининского военного округа (КалВО) комкор И. В. Болдин. Управление 13-й армии (бывшей Одесской армейской группы) следовало передислоцировать в Станиславов и переименовать в управление 12-й армии, а личный состав находившегося там управления 12-й армии после сдачи дел следовало вернуть по месту прежней службы в управление Харьковского военного округа (ХВО).[300]

Анализируя ситуацию на Балканах, аппарат ИККИ подготовил к 28 сентября 1939 г. записку «Империалистическая война и Балканы», в которой отмечалось, что обе воюющие группировки будут стремиться втянуть в начавшуюся войну нейтральные балканские страны. В этих условиях задачи компартий на Балканах заключались в том, чтобы «бороться против империалистической войны, против вмешательства в войну, против поджигателей войны», которыми, по тогдашней советской терминологии, были Англия и Франция, представлявшие с точки зрения Москвы основную преграду усилению советского влияния в Юго-Восточной Европе. В своей работе коммунисты должны были разоблачать политику правящих кругов балканских стран, бороться за дружбу балканских народов и «всеми силами добиваться установления и укрепления дружественных связей с великим Советским Союзом и объединения балканских стран вокруг Советского Союза. Этим они будут способствовать также ограничению театра войны и быстрой ликвидации последней». Компартиям следовало учитывать обострение социальных проблем и разъяснять трудящимся их революционные задачи. «Популяризируя грандиозный опыт СССР, они должны указывать трудящимся, что лишь низвержение капиталистических правительств, лишь установление рабоче-крестьянского правительства и присоединение к Советскому Союзу на основе равноправия и взаимности, лишь осуществление социализма обеспечит трудящимся балканских стран национальное равноправие, свободную и счастливую жизнь».[301]

С октября 1939 г. стала обсуждаться идея создания блока нейтральных государств на Балканах под эгидой Италии. Англия и Франция рассматривали эту инициативу как возможность сохранить статус-кво в Юго-Восточной Европе, не допустить усиления там влияния Германии и СССР и попытаться переманить Италию на свою сторону. В Москве к этой идее отнеслись с недовольством, а в Берлине более спокойно, поскольку рассчитывали использовать возможное объединение в своих интересах. Для Румынии проектируемый блок должен был стать еще одной гарантией против Венгрии, Болгарии и Советского Союза. Пока, по мнению Бухареста, функцию сдерживания СССР выполняла Германия, но в случае затяжной войны она ослабнет и не сможет защитить Румынию. Поэтому «объединение нейтральных государств в нынешней обстановке защитило бы часть Европы от революционных течений, которые распространяются повсюду, где усиливается русское влияние. Оно бы соответствовало, таким образом, целям самих воюющих стран, которые совершенно не заинтересованы в том, чтобы завтрашняя Европа была окончательно заражена большевизмом». Со своей стороны, советское руководство постаралось удержать склонную к укреплению Балканской Антанты Турцию от сближения с Румынией. Так, 1 октября 1939 г. в беседе с прибывшим в Москву турецким министром иностранных дел Ш. Сараджоглу И. В. Сталин, между прочим, указал на возможность втягивания Анкары в территориальные споры на Балканах. Например, «вышло осложнение у СССР с Румынией из-за Бессарабии — мы не думаем на румын нападать, но и Бессарабию дарить не будем — опять конфликт. По-моему, Румыния вроде Польши: как та нахапала много земель, так и Румыния. Кто связывается с Румынией взаимной помощью, тот должен держать меч наготове: тут и Венгрия, и может еще кто-нибудь — не выгодно это для Турции».[302]

Хотя в октябре 1939 г. Румынии удалось несколько улучшить отношения с Венгрией, 21 ноября Будапешт заявил, что не станет участвовать в блоке нейтралов до полного решения спорных вопросов с Румынией. Болгарское руководство сделало схожее заявление. После заключения 19 октября 1939 г. англо-франко-турецкого договора о взаимопомощи Италия фактически отказалась от участия в предполагаемом соглашении, сославшись на то, что она не нейтральная, а всего лишь невоюющая держава, а Германия по дипломатическим каналам уведомила балканские страны о нежелательности их участия в этом начинании. Кроме того, оживившиеся противоречия на Балканах не позволили достичь соглашения, и к декабрю идея блока оказалась окончательно похороненной. 3 ноября Румыния вновь пыталась выяснить у Англии и Франции, распространяются ли их гарантии на Бессарабию, шантажируя их возможностью сближения с Германией. 15 ноября английский Комитет по предотвращению снабжения Германии нефтью рекомендовал иностранным нефтяным компаниям в Румынии сократить поставки в Германию, увеличить вывоз в страны с конвертируемой валютой и установить максимально высокие цены на экспортируемую в Германию нефть. 16 ноября возобновились германо-румынские переговоры, в ходе которых германская делегация потребовала увеличения курса марки до 75 леев. Со своей стороны, Бухарест предложил Германии оплачивать 40 % поставок нефти девизами, а остальное — товарами, в которых нуждается Румыния. Румыния обратилась за поддержкой к Англии и Франции, но Лондон предпочел занять выжидательную позицию, а Париж хотя и увеличил закупки нефти, основную часть вырученных за нее средств взимал в качестве платежей по займам.[303]

Начавшаяся советско-финляндская война обострила в румынском руководстве опасения в отношении Советского Союза, которому 2 декабря было заявлено, что политика Бухареста в отношении Москвы «продолжает оставаться доброжелательной». Правда, советские дипломаты в Бухаресте получили сведения о переброске румынских войск в Бессарабию и Буковину, где предполагалось сконцентрировать 20 дивизий. Внимание румынского руководства привлекла статья Б. Стефанова в журнале «Коммунистический Интернационал», в которой утверждалось, что Англия и Франция стремятся втянуть угнетающую национальные меньшинства Румынию в войну, но «интересы народов Румынии, их мирное и свободное развитие и лучшее будущее невозможны без немедленного заключения пакта о взаимопомощи с СССР подобно договорам между Советским Союзом и прибалтийскими государствами». Бухарест немедленно заверил Москву, что не собирается нарушать нейтралитет, проявляет заботу о своих нацменьшинствах и намерен «соблюдать самые лучшие отношения с СССР».[304] С советской стороны 8 декабря было заявлено, что статья «выражает личные взгляды автора, которые не соответствуют взглядам советского правительства». Румыния была также обеспокоена сведениями о том, что в беседе с французским послом в Москве 5 декабря заместитель наркома иностранных дел СССР В. П. Потемкин обратил внимание собеседника на то, что с потерей Бессарабии Одесса — «мертвый порт», и в новых международных условиях советское правительство к этой проблеме не может относиться безучастно. Поэтому румынское руководство усилило поиски союзника против Москвы и постаралось добиться поддержки великих европейских держав в вопросе о Бессарабии. Однако румынский запрос в Берлин от 8 декабря остался без ответа, несмотря на то что 6 декабря Бухарест согласился увеличить поставки нефти, надеясь получить дополнительное количество вооружения.[305]

14 декабря Англия уведомила Бухарест, что ее гарантии распространяются на Бессарабию в том случае, «если Турция немедленно придет на помощь Румынии и если не будет опасности оппозиции со стороны Италии. Если румынское правительство в состоянии дать утвердительный ответ на эти два вопроса, то правительство Его Величества готово немедленно рассмотреть новую ситуацию вместе с французским правительством, чтобы определить тот вклад, который оно будет способно внести в защиту Румынии». Франция в тот же день сообщила Румынии, что гарантии касались только случая германской агрессии, а помощь в случае румыно-советского конфликта Англия и Франция смогут оказать лишь в зависимости от позиции Турции. Если же учесть, что в англо-франко-турецком договоре имелась оговорка о неучастии Турции в антисоветских действиях, получить ее поддержку было серьезной проблемой. Все эти отговорки убеждали Бухарест, что втянуть Лондон и Париж в войну с СССР за румынские интересы вряд ли удастся. В этих условиях румынское правительство решило пойти на новые уступки Германии, которая в начале декабря вновь потребовала увеличения курса марки, надеясь заручиться ее поддержкой против Советского Союза. В тот же день Румыния на 15 % подняла курс немецкой марки к румынскому лею, уведомив Германию, что ждет от нее помощи против СССР, так как делает это вопреки мнению Англии и Франции. Вместе с тем 15 декабря Румыния просила Англию сохранить ее ответ в тайне, поскольку его разглашение могло бы толкнуть СССР на насильственное решение бессарабского вопроса.

Попытки Румынии получить гарантированную поддержку против СССР со стороны соседей также не принесли результатов. Союзники по Балканской Антанте не были заинтересованы втягиваться в советско-румынский конфликт. Венгрия и Болгария стремились реализовать собственные территориальные претензии к Румынии. Италия рассчитывала продолжить сближение с Венгрией и ограничилась общими обещаниями. Тем временем с начала декабря 1939 г. иностранные нефтяные компании в Румынии стали повышать цены на экспортируемые в Германию нефтепродукты. Соответственно, Берлин оказал нажим на Бухарест, и 21 декабря румынское правительство увеличило курс марки еще на 20 %. Правда, 22 декабря Румыния предложила Англии начать переговоры об увеличении экспорта нефти. К началу 1940 г. Дунай замерз, а поставки нефти в Германию по железной дороге сократились с 6 до 2 эшелонов в сутки. Соответственно, экспорт нефти в Англию и ее владения к марту 1940 г. возрос до 120 тыс. т в месяц. Одновременно Англия добивалась того, чтобы румынское правительство оплачивало стоимость поставляемой иностранными компаниями в Германию нефти в конвертируемой валюте. Со своей стороны, Германия порекомендовала Румынии установить контроль над деятельностью иностранных нефтяных компаний.

17 января 1940 г. в Бухаресте было объявлено о создании Генерального комиссариата по вопросам нефти, который должен был контролировать добычу, переработку и экспорт нефти. Одновременно шли переговоры об увеличении экспорта нефти в Германию до 130 тыс. т в месяц. В ответ Берлин обеспечивал Румынию вооружением, необходимым «для защиты своей независимости и территориальной целостности от любой агрессии». Впрочем, оружие поступало в Румынию не только из Германии, но и из Англии и Франции, которые в ответ на ужесточение правительственного контроля над нефтедобывающими компаниями блокировали счета румынского правительства в своих банках и пригрозили Румынии лишить ее своих гарантий.[306] Понятно, что в этих условиях румынское руководство продолжало свою политику лавирования между воюющими странами. Очередная сессия министров иностранных дел Балканской Антанты 2 — 4 февраля показала, что Румыния в период войны не собирается идти на территориальные уступки своим соседям. Турецкое предложение о военном сотрудничестве против агрессии на Балканах хотя и было принято, но никогда не было реализовано.

Не желая обострять отношений с иностранными нефтяными компаниями в Румынии, Германия еще 21 января 1940 г. предложила компромиссный вариант решения финансовых проблем, но конкретные германо-румынские переговоры начались лишь 13 февраля. В конце концов 7 марта было достигнуто соглашение о том, что в 1940 г. Румыния поставит в Германию 1,5 млн т нефти в обмен на чехословацкое и польское трофейное вооружение, а румынское правительство авансирует компании-поставщики валютой. Таким образом, англо-франко-германский нажим заставил Румынию оплачивать счета иностранных нефтяных компаний. На постоянные запросы румынского руководства относительно возможности советской агрессии Германия, добивавшаяся стабилизации цен на нефть, 8 февраля ответила, что положение Румынии ее не беспокоит, поскольку она не предвидит никакой русской агрессии. Тем не менее румынское руководство продолжало занимать твердую позицию в отношении территориальных притязаний соседей. Так, посетив 24 января 1940 г. Кишинев, Кароль II заявил, что территория между Прутом и Днестром «будет навеки румынской». 16 марта было объявлено об ассигновании на нужды вооруженных сил 30 млрд леев и о готовности защищаться против любого нападения. Выступая в сенате в связи с открытием новой сессии румынского парламента, Гафенку 19 марта заявил о готовности Румынии защищать то, что было получено «в результате свободного решения собраний в Кишиневе, Черновицах и в Алба-Юлии».[307]


Примечания:



2

Агаки А. С. Присоединение Румынии к Тройственному союзу//Проблемы внутри— и внешнеполитической истории Румынии нового и новейшего времени. Кишинев. 1988. С. 152–178.



3

Виноградов В. Н. Румыния в годы первой мировой войны. М., 1969. С. 31—190; Нарцов В. Н. Дипломатическая борьба вокруг вступления Румынии в первую мировую войну//Барнаульский государственный педагогический институт. Ученые записки. Т. 19. Вопросы новой и новейшей истории. Барнаул. 1972. С. 63–86; Мировые войны XX века: В 4 кн. Кн. 2: Первая мировая война: Документы и материалы. М., 2002. С. 404–409.



29

Борьба трудящихся Молдавии… С. 19–20.



30

Дыков И. Г. Указ. соч. С. 100–101; Большевики Молдавии и Румынского фронта в борьбе за власть Советов. С. 338–339; Борьба за власть Советов в Молдавии. С. 234–235.



290

Колкер Б. М., Левит И. Э. Внешняя политика Румынии и румыно-советские отношения (сентябрь 1939 — июнь 1941). М., 1971. С. 20–22.



291

Чемпалов И. Н. Английская экономическая блокада Германии в период «странной войны» (сентябрь 1939 — май 1940)//Международные отношения на Балканах и Ближнем Востоке. Свердловск. 1988. С. 106–107



292

Мельтюхов М. И. Советско-польские войны. С. 425–616.



293

Севостьянов П. П. Перед великим испытанием. Внешняя политика СССР накануне Великой Отечественной войны. Сентябрь 1939 — июнь 1941 г. М., 1981. С. 84–85; Советско-румынские отношения. Т. 2. С. 247–249.



294

Парсаданова В. С. Трагедия Польши в 1939 г.//Новая и новейшая история. 1989. № 5. С. 23; Гришин Я. Я. Указ. соч. С. 279–280.



295

Бессарабия на перекрестке европейской дипломатии. С. 335–338; Советско-румынские отношения. Т. 2. С. 254–258.



296

ДВП. Т. 22. Кн. 2. С. 153–154; Колкер Б. М., Левит И. Э. Указ. соч. С. 34–38; Левит И. Э. Участие фашистской Румынии в агрессии против СССР: Истоки, планы, реализация (1.09.1939-19.09.1942). Кишинев. 1981. С. 66–75; Восточная Европа между Гитлером и Сталиным. С. 333–350.



297

РГВА. Ф. 37977. Оп. 1. Д. 173. Л. 1–9.



298

Там же. Д. 182. Л. 298–299.



299

Пограничные войска СССР. 1939 — июнь 1941 г. Сборник документов и материалов. М., 1970. С. 273.



300

РГВА. Ф. 4. Оп. 15. Д. 21. Л. 64–65; Д. 22. Л. 244; Русский архив: Великая Отечественная. Т. 13 (2–1): Приказы народного комиссара обороны СССР. М., 1993. С. 119–120.



301

Коминтерн и Вторая мировая война. Ч. 1. До 22 июня 1941 г. М., 1994. С. 122–126.



302

ДВП. Т. 22. Кн. 2. С. 149.



303

Чемпалов И. Н. Политика англо-французского блока на Балканах в период «странной войны» (сентябрь 1939 — март 1940 гг.)//Уральский государственный университет. Ученые записки. Серия историческая. Вып. 16. Свердловск. 1957. С. 121.



304

ДВП. Т. 22. Кн. 2. С. 384–385, 388–389; Советско-румынские отношения. Т. 2. С. 274–276.



305

Уральский государственный университет. Ученые записки. Вып. 16. С. 121–122; ADAP. Bd. 8. S. 387–388, 391–392.



306

Международные отношения на Балканах и Ближнем Востоке. С. 115–118; ADAP. Bd. 8. S. 469–473.



307

Колкер Б. М., Левит И. Э. Указ. соч. С. 84.







Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке