Германская Демократическая

Миша служит, я работаю, дети учатся, и неплохо, самостоятельно, без нашей помощи. Дочка училась в шестом классе, сын переходил в девятый, когда Мише предложили перевод к новому месту службы. Предложили Германию. Теперь можно и с семьей. Только не с сыном, нет там десятилетки. Мы подумали и решили попросить Мишиного отца приехать пожить с Сережей, а дочь мы взяли с собой. Ей там можно учиться в интернате в городе Лейпциге. Никита Федорович согласился, приехал, они с сыном остались, а мы с дочкой поехали в Германию.

Аня стала учиться в школе и жить в Лейпциге. В субботу ее привозили домой, а в воскресенье — обратно. И так она проучилась два года. Мишу назначили заместителем командира по технической части. И мы с женщинами обращались к нему, чтобы он выделил нам машину поездить по городам, по достопримечательностям, по магазинам.

О сыне я страшно скучала. Однажды, будучи в Вюнсдорфе, дозвонилась домой и поговорила с ним. Это была отдушина в разлуке с ним. Ждали летних каникул, чтобы съездить за сыном и хоть на каникулы привезти его к нам. Ехать за ним пришлось мне. Я приехала в Свердловск, и вот встречает меня у вагона и берет меня на руки высокий молодой человек, сын. Он так сильно вырос, был маленький год назад, а тут легко взял свою маму и снял со ступенек вагона.

Побывала я дома, у друзей и подруги. Оформили сыну документы, собрались и поехали в Германию. Приехали, и нас на вокзале в городе Галле встретил отец на машине. А когда мы ехали в поезде, на какой-то станции подходит старушка и пытается на ступеньку поднять ногу, а напротив нас сидели два молодых человека, они увидели старушку, выскочили, взяли ее под руки и почти занесли ее. Я подумала, что мой сын также бы поступил.

А пока я ездила за сыном, моя дочка оставалась хозяйкой, отец ее похвалил, что она его вкусно кормила, даже варениками с вишней. Такая хозяюшка оказалась, в тумбочке список покупок, деньги все аккуратно уложены. У командира части дети оказались одного возраста с нашими детьми. И они вместе проводили все лето. Наша часть стояла в красивом лесу, неподалеку от нашего дома рос граб. Это высоченные деревья, и когда идешь по этому лесу, то жуть берет от сумеречного света.

Командир части, майор Чага, предложил мне заменить продавца, пока та будет в декретном отпуске. Я сначала сопротивлялась, так как эта работа мне была совсем не знакома. Но все-таки они меня сумели уговорить. И вот я приняла магазин. И заведующая, и продавец в одном лице. Магазин небольшой, товары разнообразные, и продовольственные, и промышленные, и гражданского, и военного пользования. Это был военторговский, солдатский магазин, но которым пользовались все. Ездила за товарами на базу военторга и на немецкие базы за молоком, овощами, фруктами. В школе хоть изучала немецкий язык, а объясняться приходилось и на пальцах. Но мы понимали друг друга. Приезжаю, а все ждут: солдаты, женщины с

детьми. Я не успеваю быстро всех обслужить, а у всех время ограничено, потом придумала. Солдаты в основном приходили за водой, вафли, печенье, конфеты их интересовали. Вот я сделала для них отдельный столик, на него расставила товары, интересующие их, и коробочку под деньги. Это очень облегчило работу и сэкономило их время. Подсчитывала выручку, и всегда оказывается больше, чем по расчетам. Я записывала это. Потом за эти излишки я отсчитывала бутылки Сельтерской воды и просила солдат в их банный день отнести в помещение бани. И вот солдаты-ребята спрашивают:

— Зоя Кузьминична, почему вы нам поверили?

— Да потому, — отвечаю, — что мой сын скоро пойдет в армию и будет солдатом, а он парень честный и вы такие же мальчики.

А «дедовщины» тогда не было. Отношения происходят от людей, какие люди, такие отношения.

Так я и работаю, до прибытия Лили, продавца. Сдала ей магазин, а солдаты написали рапорта и командиру части, и начальнику военторга, чтобы оставили меня завмагом. Лиля молодая и была грубовата с ними. Я отказалась. Тогда мне предложили работу заведующей клубом и библиотекой. Это моя стихия. Мы с ребятами развернули такую самодеятельность и концерты, и небольшие пьесы. Ездили в соседние части, нас везде хорошо принимали. А в праздники я им устраивала лотереи. Однажды с активистами мы придумали и танцы. Собравшимся в зале перед кино ребятам я объявляю:

— Ребята, я для вас пригласила несколько девушек потанцевать, их немного, но вы будьте вежливы и потанцуйте по очереди.

А у меня в библиотеке переоделись несколько солдат в женские костюмы для самодеятельности, выходят они в зал и… гомерический хохот. Но танцы состоялись. А наши дети обязательно участвовали в самодеятельности. На день рождения моей дочки приезжали немецкие девочки из Кверфурта, завалили ее цветами. Вообще отношения с местным населением были вполне нормальные, хорошие.

Активность людей была тогда очень высокая, в этом отношении партийные организации и политотделы в армии работали здорово. Кроме самодеятельности бывали культурные выезды в Дрезденскую картинную галерею, в Лейпциг, в Бухенвальд и к месту рождения и жизни Гете, ездили часто и семьи офицеров, и возили солдат. Проводились соревнования по футболу, другим видам спорта. Состоялись как-то соревнования по стрельбе в Группе войск в Германии. Нужно было выставить двух солдат и женщину от каждой части. Наша команда, в составе которой я была, заняла второе место.

Когда мы ехали со стрельб, был вечер и стемнело. Заехали попить в один гаштет. Там было много народа, немцы справляли праздник урожая. Среди них был один болгарин, он говорил немного по-русски. Нас восторженно встретили. И вот всех болгарин и переводил, они говорили, что они счастливы, их кооператив богат, хороший урожай получил, многие получили премии, в том числе и ценные подарки: машины, мотоциклы, велосипеды и другое. Сидят, нас угощают, говорят что-то доброе.

Я им верила, немцы умеют трудиться, у них внутренняя дисциплина, собранность. Все дороги усажены фруктовыми деревьями, но никто не снимает урожай, а покупают в магазине. Мы же часто не покупали, а пойдем и нарвем, недалеко был заброшенный сад.

В ближайшей деревне, в Гаттерштете, часто проводили ярмарки. На этих ярмарках были тиры и много хороших сувениров и я часто стреляла, и женщины просили меня пострелять, покупали мне пульки, и я им по их желанию отстреливала призы. Немец, удивленный, недовольный, говорил восхищенно:

— О, ой… фрау!!

Женщины ему в ответ:

— Терпи, она в войну много ваших побила…

Он же не понимает, и в ответ:

— О…Я… Я! — то есть «Да, да».

Довелось нам побывать и на международной ярмарке в Лейптциге. Это было что-то. Наш отдел детской одежды… Я никогда дома не видела такого, такие шикарные шубки, одежда, обувь, все качественное. Можем ведь делать. А в немецком выставочном зале смотреть было нечего, что в магазине можно купить, то и там было выставлено. Но немцы любили покупать некоторые наши продукты, конфеты, папиросы, обувь и говорили, что это хороший товар.

Относились они к нам очень дружелюбно, на 40-летие Советской власти они привезли машину подарков для наших солдат. Не забыли и офицеров с семьями. Мужу подарили спиннинг, мне сумочку. И пригласили на банкет. Мы пришли, нас приглашают за стол, а столы пусты. Уселись. Подают супчик: вода и цветная капуста, кусочек хлеба. Затем унесли тарелки, приносят спиртное. Потом второе и по кусочку хлеба. Потом вино, десерт, танцы и т. д. Но все равно очень приветливо и дружелюбно. И встречи так и назывались — «Дружба», «Фройндшафт».

А когда мы их пригласили, столы ломились и подано было практически все сразу. Даже в этом большая разница, мы расточительны, они экономны. Наверно, поэтому так и живем. Мы широко и щедро, они размеренно и экономно. Но за нашим столом они ели и пили не меньше наших. Могут.

Осенью 1964 года я с детьми собралась домой, а Миша решил демобилизоваться, остался оформляться.







Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке