Дома

Мы приехали домой, и радость, что дома. Хорошо там жили, в достатке, но… Я никогда бы не стала там жить вообще. Мы ведь разные, мы привыкли к одному, к своему, и это нам родное, а они — к своему. Этим и интересна жизнь, разнообразием. Ато сейчас тянуться стали к «цивилизации», к американскому, европейскому, «пустите Дуньку в Европу!», а умно ли это? Вряд ли. Каждый народ должен жить своим умом и своим трудом. Вот молодежь тянется всеми силами уехать за границу, это, наверно, мы виноваты, что не дали им ума и культуры любить Родину. И случилось это в 80-е годы. Мало мы, фронтовики, выступали, скромничали, хотя были востребованы, а наше место занимали другие…. Сын рассказал однажды, потрясенный, что курсант-первокурсник не только не знает о войне, но не помнит точно, когда его мама родилась: «Где-то в 60-х годах».

Часто ходили с детьми за грибами и ягодами, идем рано, часа в 4 утра, и, чтобы скрасить длинный путь, я детям рассказывала о фронте и вообще о жизни, они меня слушали раскрыв рот и просили продолжить рассказ. А сейчас школы забыли о нас, историю дети совсем не знают, учат ее по американской указке. По телевидению, по радио, в книгах, учебниках искажают правду о войне, труде, о Родине моей, великом Советском Союзе. Воспитывают не патриотизм и трудолюбие, а потребительство, продажность, стремление к удаче, надежду на мошенничество или удачное преступление. Самое страшное, что воспитывается чувство неполноценности, что мы такие никчемные, как там хорошо и как здесь плохо. Да, у нас трудно, климат суровый, история не баловала, но ведь есть чем гордиться вдвойне из-за этого. Мы же в таких условиях вывели Россию из нищеты, защитили себя и весь мир в войне, подняли человечество в космос, показали пример того, что можно общество делать лучше… А вранье про ГУЛАГ? Он сейчас больше, вся страна.

Много на эту тему можно говорить и нужно. Но я отвлеклась от темы.

Прибыли, ребятишки стали в школу ходить. Сын в одиннадцатый класс, как раз попал в струю политехнического обучения, получил профессию авиамеханика. Дочка пошла в девятый класс. Отец Миши пока жил с нами. Через два месяца приехал Миша, уже уволенным в запас. Я снова пошла работать в свою библиотеку. Дети учатся, я работаю, таскаю на себе продукты, кормлю, обстирываю, а мои мужики сидят целыми днями вот уже второй месяц в креслах, благо их два, и запоем читают то книги, то газеты. Я не выдержала, выхватила как-то книгу из рук Михаила и сказала, что его пенсии только на него хватит, а ты все взвалил на меня, а детям еще много надо дать. Он понял все сразу. Мы какжили в воинской части, так и остались в ней. Он сначала устроился в ней помпохозом, но ему что-то не понравилось в этой работе, и он ушел в аэропорт работать сначала комендантом аэропорта, а потом диспетчером по центровке, по-простому — следить за правильной загрузкой самолетов. Потом его там избрали секретарем парторганизации.

Сергей наш школу закончил хорошо, учился еще в аэроклубе, и в военкомате ему предложили поступить в Челябинское высшее авиационное Краснознаменное училище штурманов. Поехал. Сдал экзамены без подготовки, прошел почти всю комиссию и приехал домой, сэкономив неделю. Побыл неделю и уехал.

При прохождении кардиограммы у него что-то нашли, и когда я прилетела его проведать, он лежал на обследовании, привезла кое-что вкусненькое, он мне тут и заявил:

— Мама, а я хочу домой, я не уверен, что это мое, и нам сказали, что до присяги мы можем изменить свое решение. Ты всегда хотела, чтобы я стал хирургом. Я и туда поступлю.

— Нет, мой сын, будь мужчиной, если ты решил, должен добиваться цели. Не проявляй слабости. Не хочу, чтобы сын был слюнтяем. Разве мне, девчонке, было легко в пехоте? Только армия может воспитать в мальчике настоящего мужчину, защитника.

Он меня обнял и поблагодарил за поддержку. Проводил до железнодорожной станции Шагол. Я села, ехать всю ночь, у меня была вторая полка, я взяла постель, уткнулась в подушку и проплакала всю ночь. Таким образом я боролась со своей слабостью. Жаль было расставаться с сыном. Сын же успокоился, стал учиться, мы стали получать от командиров благодарственные письма. Был активистом комсомола, играл в народном театре. На третьем курсе в день моего рождения он звонит домой, поздравляет меня с днем рождения и говорит:

— Мама, я тебе подарок приготовил, вступил в партию.

Мы с отцом его поздравили, очень были рады этому событию, так как наша семья коммунистов пополнилась.

Аннушка наша также училась хорошо. Она очень переживала за каждую оценку. Окончила 10 классов, и встал вопрос, куда идти. Она выбрала исторический факультет Уральского госуниверситета. Конкурс был там 12 человек на место. Она сдала экзамены, но ее оставили лишь кандидатом, девять кандидатов на два места. Она не прошла, так переживала, что у нее поднялась температура. И со второго семестра пришлось решать, что делать. В другой вуз она отказалась поступать наотрез. Устроилась она пока в диспетчерскую службу аэропорта. Взрослые диспетчеры относились к ней как к ребенку. Я спрашиваю, что делаешь на работе. Она мне отвечает, что дяди дали бумаги, карандаши и предложили рисовать и слушать то, что они говорят, и смотреть, что они делают.

Потом она набралась опыта, быстро вошла в курс дела, и диспетчеры стали ее хвалить.

Райком партии предложил мне работать директором только что построенного кинотеатра «Авиатор». Сначала я не соглашалась, потом уже потребовали моего согласия, и я согласилась. Кинотеатр по тем временам современный, широкоэкранный на 600 мест. Зарплата работников кинотеатров зависела от посещаемости. Два раза в месяц я ездила на просмотры кинофильмов, поступающих в прокат. Планировала их на месяц, печатала в газете расписание фильмов, и разносили по службам аэропорта. Это помогало увеличивать посещаемость. Дочка стала летать стюардессой. Я сначала была против. Она уже была на хорошем счету, стала комсомольской активисткой, даже отмечена была часами. Отвечала она за культурно-массовую работу. Однажды ей поручили встречать самодеятельность из Перми. После смотра самодеятельности ее долго не было, уже поздно, стемнело. А это она встретила своего будущего мужа. Мыс Мишей пошли искать ее, обычно она в 23 часа была дома, а уже — полпервого. Миша особенно волновался. «Идем, мать, искать дочь». Пошли. Идем по парку и видим, сидит парочка на скамейке. Дочь с молодым человеком. Конечно, для нас это было внове. Миша рванул к ним и:

— Немедленно марш домой.

Я потихоньку одернула его, дочке-то неудобно от такой сцены. Говорю:

— Давайте мы пойдем вперед, а вы за нами.

Мы пошли, они не сразу, но пошли, исполнили наше желание. Молодого человека звали Юра Шерстнев, он летал на «Ан-2» в Пермском отряде. Они познакомились, и он стал, повторяя нашу судьбу с Мишей, приезжать и прилетать в Свердловск.






Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке