Война

В начале летних каникул 1941 года мы с мамой поехали в город Алма-Ату к моей сестре Марии. Летом всякий город красив, но Алма-Ата-особенно. В любую жару там прохлада от арыков, фруктовых деревьев, цветы необыкновенной красоты благоухают. Прекрасный город и много русских, впечатление такое, что это город русский (прежде Алма-Ата — русская крепость Верный, аванпост России против английской колонизации Средней Азии), а казахи, как друзья — добрые гости в нем, да и народ казахи дружелюбный.

22 июня 1941 года утром моя сестра пригласила меня в центральный городской парк поразвлекаться, а мама в это время приболела и лежала в больнице. Мы поехали трамваем. Приехали в этот чудесный уголок города. Все для меня было необыкновенным, я впервые в жизни видела обилие цветов, причудливые деревья, необыкновенных животных и птиц. И вот заметили, что музыка, не теперешняя какофония, а мелодичная, очень гармонировавшая с природным благолепием, стихла, мы прошли по аллее и увидели толпу людей у столба с репродуктором. Стали слушать… «Война!» И люди, ранее выглядевшие счастливыми, веселыми, стали строгими, посерели и толпой пошли к выходу. Мы тоже пошли за толпой молча, только ишаки, нарушив всеобщую тишину, вдруг заревели в один голос «И-а, и-а!», было 16 часов, их время…

Пошли к маме, и ей мы не хотели говорить о войне, но она уже знала. Стала она проситься домой в Волчиху, где был ее сын и его трое малых детей. А она знала, что отсиживаться в тылу он не будет, хоть и повоевал уже в Финскую кампанию. Через неделю мы с мамой поехали в Волчиху, а Алеша уже ушел на фронт добровольцем в первые дни. Потом из-под Москвы написал маме письмо, врезались в память слова «мама, береги моих детей». Было ему 31 год, детям 5,3 и 1 год. Родители и старшая сестра взяли на себя весь груз, помогал воспитывать детей и сын старшей сестры Кощин Вася, 1928 года, катал их на санках в ясли и обратно.

По приезде из Алма-Аты меня взяли на работу в РайОНО инспектором политпросветработы. Здание находилось рядом с домом культуры.

Пришла весна 1942 года. Ко мне зашла секретарь райкома комсомола Завгородняя Матрена Емельяновна, и мы вместе пошли в клуб, а в клубе заседала комиссия военкомата, шел набор девушек в армию. Одна из девушек не хотела идти на фронт и плакала. Я попросила военкома взять меня вместо нее, а он мне:

— Ты же не окончила курсы сандружины.

— Я смогу, — говорю, — перевязать, вытащить с поля боя раненого, да и подруга моя здесь, Рая Русакова, она мне поможет, умоляю, возьмите.

— Пиши, — сказал военком, — заявление, а секретарь райкома пусть заверит.

Итак, меня зачислили, и завтра утром сбор у военкомата. Я на крыльях вылетела из клуба, мне встретилась моя сестра Катя, я ей сообщила новость.

— Ты с ума сошла! — услышала от сестры.

— Ты коммунист и не имеешь права так говорить, весь народ сходит с ума и рвется защищать свою Родину, — такой был мой ответ.

— А как же мама? — говорит она.

— Я ей скажу, что еду на военный завод. Так и заключили договор-заговор и уговорили маму. В этот вечер у Раи Русаковой была истоплена баня, и мы мылись, и с нами мылись двое девушек, которые шли уже вторично, после ранения, и рассказывали фронтовые страсти, а у меня в глубине зародилось и окрепло: «Вы же живые остались, не всех же убивают, и мы выживем».






Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке