Глава 9

«В то время, когда весь советский народ…»

Приказ по армии. О стойкости латышей. Дезертир Бронислав Адамович Рейников. Трибунал 201-й стрелковой дивизии в действии. Немецкий шпион Толя Ларюшин

Когда нынешние истории и публицисты, размышляя об итогах той или иной битвы или о войне в целом, обвиняют в жестокости некоторых командующих фронтом или армией, они только удаляют нас от правды, от жестокой правды истории. Я уже рассказывал о сотнях и тысячах остановленных заградотрядами и возвращенных в строй, в пустующие окопы. И заградотряды, и особые отделы, и военные трибуналы продолжали действовать. В той числе и в 33-й армии. Вот документ, который был зачитан во всех батальонах и ротах наступавшей армии сразу после взятия Боровска, и в первую очередь в 201-й латышской дивизии:

«В наше время Великой Отечественной войны, когда весь советский народ проявляет небывалый подъем патриотизма, когда без различия рода занятий, будь то на заводе у станка, в верфи, в шахте, на фронте — словом, везде и всюду, — все как один отдают все свои силы на то, чтобы прогнать наглых фашистских оккупантов, — безусловно, не может быть места мелким шкурникам.

Тем более не может быть им места в среде храбрых бойцов нашей дивизии, и чем скорее такие личности будут искоренены из наших рядов, тем сплоченнее станем, тем большая боевая мощь проявится.

Для сведения шкурников и недостойных звания бойца РККА объявляю приговоры Военного трибунала 201-й сд:

Военный трибунал 201 сд в открытом судебном заседании в расположении части рассмотрел дело № 55 по обвинению: к-ца 3-й роты 191 сп Рейникова Бронислава Адамовича, гражданина СССР, по национальности латыш, уроженец Звиргзденской волости, Лудзесского уезда Латв. ССР, рожд. 1910 г., по соцположению служащий, женат, б/п, с низшим образованием, в Красной армии с VIII—41 г., в совершении преступления, предусмотренного ст. ст. 193-14 п. «д» и 193-22 УК РСФСР,

установил:

21 декабря 1941 г. красноармеец 3-й роты 191 сп 201 сд Рейников Бронислав Адамович, находясь на передовой линии фронта и будучи пулеметчиком во время боевых действий, бросил на поле боя пулемет, противогаз и шинель, самовольно ушел с поля боя, чем совершил преступление, предусмотренное ст. 193-14 П. «д» и 193-22 УК РСФСР.

На основании изложенного, признавая Б.А. Рейникова виновным в совершении вышеуказанного преступления, Военный трибунал 201 сд, руководствуясь ст. ст. 319 и 320 УПК РСФСР,

приговорил:

Рейникова Бронислава Адамовича на основании ст. 19314 п. «д» УК РСФСР подвергнуть лишению свободы в ИТЛ на десять лет и на основании ст. 193-22 УК РСФСР подвергнуть высшей мере уголовного наказания — расстрелу, без конфискации имущества за отсутствием такового.

Меру пресечения — содержание под стражей — оставить без изменения. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит»[93].

Приказ подписал командарм-33.

Бронислава Адамовича Рейникова расстреляли где-то в окрестностях Боровска. Наверняка перед строем прибывшего пополнения. Так тогда было принято на войне. И это была тоже жертва войны. Просматривая ежедневные сводки действия дивизий и полков, я нашел и документы за 21 декабря. Это был один из самых трудных дней 201-й дивизии. 191-й полк атаковал северную окраину села Елагина, расположенного на Киевском шоссе. Немцы вначале встретили цепи латышей огнем, заставили их залечь, а потом мощно контратаковали. Во время боя на своем НП был тяжело ранен командир дивизии полковник Я.Я. Вейкин. Некоторые подразделения, не выдержав контратаки противника, который численно значительно уступал наступающим, бежали.

Дисциплиной латыши, надо заметить, не отличались. Как свидетельствуют документы, в бою были нестойкими. Особенно в первые недели. Вот еще один документ, характеризующий состояние воинского духа не только бойцов, но и командиров 201-й стрелковой дивизии:

«ПРИКАЗ

201-й латвийской стрелковой дивизии № 22

10.1.42 г.

В то время, когда весь советский народ, все как один, отдает свои силы на то, чтобы перебить фашистских оккупантов, находятся еще люди, которые самовольно оставляют поле боя и скрываются в тылу. Так, командир 7-й роты 191 сп лейтенант Дрель Мейер Гиршевич, зам. политрука 3-й пульроты 191 сп Ковалевский Борис Антонович 7-го января самовольно оставили поле боя, а зам. политрука саперной роты 191 сп мл. политрук Гросманис Арвин Жанович самовольно оставил свою роту и находился в г. Боровске с 4-го по 8-е января, болея, но не обращаясь к врачу.

Установлено, что все трое оставили свои части без каких-либо уважительных причин. Учитывая, что до совершения указанного проступка все трое добросовестно сражались с фашистскими оккупантами,

приказываю:

1. Лейтенанту М.Г. Дрель, зам. политрука Б.А. Ковалевскому и А.Ж. Гросманис объявить строгий выговор с предупреждением.

2. Предупредить указанных товарищей, что при совершении подобного проступка вторично они будут преданы суду Военного трибунала как трусы»[94].

Не всех расстреливали. Для кого-то достаточно было «строгого выговора с предупреждением», чтобы прекратились самовольные отлучки на четверо суток «в то время, когда весь советский народ отдает свои силы на то, чтобы перебить фашистских оккупантов».

Смею предположить, что судьбу этих офицеров решил командарм. Генерал М.Г. Ефремов был редким командиром. Умел быть требовательным и даже, когда это было необходимо, жестоким. Но он не был жестоким человеком. Это проявилось и в бескровном штурме Баку во время Гражданской войны, и во время подавления восстания крестьян в Тамбовской губернии под предводительством Антонова. Не оставил он кровавого следа ни там, ни там. Напротив, очевидцы и его боевые товарищи свидетельствуют о том, что он ценил жизнь каждого солдата. За что и стяжал такую высокую и, я бы сказал, трогательную посмертную славу, которая с годами восходит и восходит. И в этом смысле Ефремов был среди генералитета «белой вороной». Многие генералы в штабных землянках имели при себе специальную палку, чтобы бить ею своих подчиненных, не выполнивших приказ. Ефремов такой палки не имел. Не пил с теми, кто такую палку имел. Пытался отстоять майора Ефимова, командира 151-й мотострелковой бригады, но не смог. А вот дезертиров расстреливал, точнее, подписывал приговоры. На войне всем — от рядового окопного солдата до генерала — была понятна простая истина: один побежал — у двоих дух отнял, а троих погубил. А если побежал пулеметчик, то, как минимум, он оставил без прикрытия отделение, а если это был станковый пулемет «Максим», то взвод. И как лихо побежал! Даже шинель бросил! А ведь 21 декабря, по данным оперативного отдела штарма, дневная температура воздуха была 12 градусов ниже нуля.

Усиленно работали в эти дни не только дивизионные трибуналы, но и особые отделы подразделений.

9 января в только что отбитой у немцев деревне Рябушки контрразведчики задержали подозрительного мальчика. Начали его допрашивать. И он тут же сознался, что, когда немцы в октябре захватили Наро-Фоминск, его эвакуировали в тыл, в деревню Митяево, что в нескольких километрах к северу от Боровска по дороге на Верею. Здесь его хорошо кормили и завербовали для работы на разведотдел одной из дивизий 4-й полевой армии вермахта. Он свободно ходил через линию фронта, примечал, где находятся советские орудия, где танки и минометы, где штабные землянки и прочее. «Погостевав» в расположении 33-й армии, он возвращался назад и тут же все выкладывал в немецком штабе. Последнее задание у девятилетнего Толи Ларюшина было следующее: выявить места расположения штабов в Рябушках, а затем в Боровске. Имел он и версию на случай задержания: проживает, мол, в Наро-Фоминске, а сейчас разыскивает своих родителей.

Именно после истории задержания Толи Ларюшина штаб Западного фронта разослал во все армии распоряжение, в котором были и такие слова: «Не пропускать никого через линию фронта, в том числе и детей»[95].

В конце февраля 1942 года, когда Восточная группировка 33-й армии пыталась пробиться к Западной и восстановить коридор и коммуникации, произошел локальный бой у деревень Тихачево (Станки) и Лысково. Рота немецких лыжников выбила неожиданным ударом 7-ю стрелковую роту 1287-го стрелкового полка 110-й дивизии. Должного отпора со стороны 7-й роты не последовало, хотя рота, занимавшая здесь оборону, обладала большими силами и огневыми средствами. Проведено следствие. Выяснили, что первый взвод роты без боя оставил занимаемые позиции, открыл фланг и подставил под удар два других взвода. На месте боя были брошены 8 убитых бойцов и 2 пулемета. За допущенную в бою трусость, за невыполнение боевого приказа командир роты лейтенант Зайцев и командир взвода младший лейтенант Богданчиков преданы суду Военного трибунала. Командиры были расстреляны перед строем. В приказе по армии тогда говорилось:

«Изменники Родины Зайцев и Богданчиков, позорно бежавшие с поля боя, понесли заслуженную кару. Иного приговора для подобных трусов быть не может.

Разъяснить всему командному составу армии, что оставление без приказа любой позиции будет и впредь караться как самое тяжкое преступление перед Родиной.

Приказ объявить всему командному составу до командира взвода включительно»[96].

Командир 329-й стрелковой дивизии полковник Корней Михайлович Андрусенко тоже попал под горячую руку генерала Жукова. Когда дивизия, войдя в коридор к Вязьме, вела бои непосредственно совместно с конниками генерала Белова, Жуков приказал «за бездеятельность при выходе дивизии из окружения» предать суду Военного трибунала. 6 апреля 1942 года суд приговорил полковника Андрусенко к расстрелу. Однако расстрел не состоялся. Военная коллегия Верховного суда СССР отменила этот приговор, как необоснованный, заменив его на 10 лет лишения свободы с отправкой в действующую армию. Вскоре он получил 115-ю стрелковую бригаду. В январе 1944 года за мужество и героизм, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками, полковник Андрусенко был награжден Золотой Звездой Героя Советского Союза. Войну полковник закончил в должности командира 55-й стрелковой дивизии. Генералом не стал, но грудь в орденах.

Война кровь любит. А еще в народе говорят: в поле две воли — чья сильнее? А где брать силу? Иногда — в жестокости. И к врагу, и к себе тоже. И все же думаю иногда: а что было бы, когда бы и тем лейтенантам и бойцам отменили расстрел, а заменили им их наказание хотя бы штрафными ротами. Может, и они смогли бы Родине послужить с оружием в руках. Но пуля пролетела, назад не воротится. А что было, то было, ничего уже не переиначишь…


Примечания:



9

Буденный Семен Михайлович (1883–1973) — Маршал Советского Союза (1935). В Гражданскую войну командовал 1-й конной армией. Окончил Военную академию им. М.В. Фрунзе. В ходе войны член Ставки ВГК. Командующий войсками Юго-Западного направления, Резервного фронта, Северо-Кавказского направления. С 1943 г. командующий кавалерией РККА и член Высшего военного совета НКО СССР. Награжден восемью орденами Ленина, шестью орденами Красного Знамени, орденом Суворова 1-й степени.



93

ЦАМО. Ф. 1143. On. 1. Д. 20. Л. 18



94

ЦАМО. Ф. 1143. On. 1. Д. 6. Л. 20



95

ЦАМО. Ф. 388. Оп. 8712. Д. 41. Л. 7.



96

Там же. Д. 57. Л. 37.






Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке