ГЛАВА XV. Против чумы

На аванпостах по Днестру. — Устройство постов. — Холод и лишение. — Прибытие Атаманских казаков из плена. — Назначение одной сотни на службу в Петербург.


Страшная, тяжелая и неизлечимая болезнь — чума. Все тело покрывается черными гнойными пятнами, судорога подергивает руки и ноги, рассудок мутится, лицо темнеет, и в два-три дня человек умирает.

И кроме того, чума крайне заразительная болезнь. Достаточно прикоснуться к больному, побыть с ним в одной комнате, тронуть его одежды, чтобы заболеть чумою. Единственное средство — оцепить край, пораженный болезнью, и никого не впускать и не выпускать из него. Чума уничтожит в нем много людей, но зато не распространится широким пожаром в окрестностях.

Чума появляется всегда на далеком юге. Там, в болотах, согретых полуденным солнцем, гнездится зараза и оттуда переходит на север. Для охранения от нее по границе ставятся войска — войска эти называются Карантинной стражей.

В сентябре 1829 года чума появилась в Молдавии и Валахии и захватила Бессарабскую область и обнаружилась в городе Кишиневе. Нашим войскам, возвращавшимся из турецкого похода, приказано было повернуть обратно и занять карантинную линию вдоль по р. Днестру.

Атаманскому полку надлежало стать в гор. Могилеве и от него по Днестру занять линию постов. Начальником всей линии был назначен генерал Беклемишев, а всем отрядом заведовал губернатор князь Воронцов.

Тяжелое время наступило для казаков. Сотни были разделены по постам, по 8-12 человек на посту. Посты были расположены в расстоянии 2–4 верст пост от поста. У переправ через реку стояли офицерские посты. Многим пришлось стать в чистом поле, вдали от жилья. Наступала холодная осень, и на постах приказано было поставить казармы. И вот заботами частью казаков, частью полиции построили маленькие домики, срубы без печей и рядом конюшни из плетня. Жестоко мерзли казаки и их лошади на постах в зимнюю стужу, во время вьюги и метели. Лошади худели и косматились в постоянной работе. Служба была нелегкая. Днем казаки стояли в соломенных будках пешими, наблюдая пространство от поста до поста, а ночью содержали парные разъезды вдоль реки. Они никого не должны были пропускать за реку, а переходящих насильно ловить и представлять по начальству. Если поймать нельзя было, то должны были стрелять. Ловить было опасно. Ведь перебежчик шел с чумной стороны и мог быть уже зараженным. Хватающие его люди могли получить заразу и умереть не в бою с неприятелем, а от тяжелой чумной болезни. За поимку полагалась награда по сто рублей за каждого перебежчика.

Командир полка полковник Кузнецов делал постоянные объезды, наблюдая за полным порядком на постах и за бдительной службой полка.

Два с половиной месяца полк простоял в полном своем составе на кордонах. В конце ноября двум сотням подполковника Хоперского было приказано идти в Новочеркасск: их сменяли эскадроны Л.-Гв. Казачьего Его Величества полка.

15-го января в глухую зимнюю пору, когда вьюга крутила вихри снега и в четырех шагах не было ничего видно, разъезд нашего полка наткнулся на четырех людей в нищенском одеянии, перебиравшихся через реку.

— Стой, кто идет? — крикнул старший.

— Свои. Казаки, — был ответ.

— Какой леший казаки, — еще грознее наступил старший и схватил первого странника за воротник.

Странник смотрел на разъездного, разъездной вглядывался в странника.

— Да ведь это наши, атаманцы, — взволнованным голосом произнес человек в нищенском одеянии.

Старший спрыгнул с лошади.

— Полубедов — ты что ль?

— Да я же! Родимый! А то вон Воинов, а это — Изварин да Поляков.

— Господи! Пришли, наконец!

Эти оборванцы, голодные и отрепанные, были казаки нашего полка, взятые в минувшую войну с турками в плен. Старший Изварин, еще с Наполеоном дравшийся, имевший знак отличия Военного Ордена и медаль за 1812 год, был вместе с Поляковым взят турками 22 августа в госпитале, где они лежали ранеными. Полубедов был забран 30-го июня при Базарджике и Воинов 14 августа под Шумлой. После Адрианопольского мира турки их освободили и отвезли в город Бургас, откуда пленные пешком направились в Россию.

Они уже были исключены из списков полка, у них не было ни лошадей, ни мундиров, ни сапог.

Разъездные привели станичников на пост. Вокруг огня собрались все казаки поста. Поднялись расспросы.

Пленники рассказали грустную историю мытарств в чужеземной стороне, их прослушали, накормили, одели и донесли по начальству. Их приказано было выдержать 21 день под наблюдением, чтобы узнать, не заражены ли они чумою, а затем им выдали пропускной лист и отправили на Дон, чтобы там они купили коней и справились на службу.

Это было единственное событие, заставившее казаков поговорить и поволноваться.

В августе 1830 года остальные наши сотни были сменены донскими казачьими полками Долотина и Ягодина.

7 сентября четыре сотни собрались в Ямполе и 15 октября пришли в Таганрог.

Здесь атаманцев ожидала новая Царская милость. 11 декабря 1831 года Высочайше повелено было, чтобы вместо состоящих в Петербурге трех эскадронов Л.-Гв. Казачьего полка иметь только 2, а вместо третьего эскадрона быть в Петербурге при Л.-Гв. Казачьем полку сотне Донского Казачьего Атаманского Его Высочества Наследника полка, которая должна ежегодно сменяться присылаемою вновь с Дона сотнею Атаманского полка. Стоящей в Петербурге сотне приказано производить содержание от военного министра, а не от войска Донского.

Обмундирование этой сотне приказано строить казенное, жалованье же казакам выдавать, как то было и раньше, по армейскому окладу.

Эта милость Государева имела громадное значение для полка. Выборный от войска полк военными заслугами и образцовой службой заслужил великую честь состоять в столице при Особе Государя Императора. И казакам стало легче служить с тех пор, как казна приняла на себя обмундирование очередной сотни, и вид сотни много от этого выиграл. Однако сотня нашего полка могла прибыть в Петербург лишь в 1832 году. В 1831 году командировать сотню помешала война с поляками.

Тяжелая служба атаманцев в карантинной линии не была забыта: командир полка награжден орденом св. Анны 2 степени, с короною, двое хорунжих получили за прекращение заразы чины сотников и двое урядников — чины хорунжих. Сотенные командиры и начальники участков, младшие офицеры и урядники получили Именное Высочайшее благоволение.







Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке