95. Чудо на Висле

Быстрым отступлением от "Киева и Днепра полякам удалось избежать намечавшегося окружения и разгрома. Но территорию при этом они оставили значительную. Новая линия их обороны восстановилась по рекам — Южному Бугу, Случи и Горыни.

27 июня Конармия Буденного форсировала Случь, заняла г. Новоград-Волынский и двинулась на Ровно. Южнее пошла на прорыв 14-я армия Уборевича. Жестокие бои разгорелись у села Мессиоровки. Обе стороны понесли большие потери, полегло по нескольку полков. Ген. Ромер, командующий 6-й польской армией, усиливал оборону за счет неатакованных участков и отбивал все красные атаки. Тогда Уборевич, воспользовавшись маневренностью своих конных соединений, быстро перенес главный удар как раз на эти, прежде неатакованные направления. Его 8-я кавалерийская и 60-я стрелковая дивизии прорвали фронт у села Комаровцы, а бригада Котовского — у г. Любар.

Ромер в это время готовил контрудар против прорвавшейся армии Буденного, подходившей к Шепетовке. Собрав крупные силы у г. Староконстантинова, он намеревался атаковать ее с фланга. Прорыв 14-й армии спутал все его планы. По тылам поляков пошла гулять 8-я кавдивизия Примакова. Ромер еще мог бросить ей наперерез украинскую конницу Тютюнника, однако не рискнул этого сделать Тютюнник прикрывал его южный фланг. Посчитав, что Примаков ринется на Каменец-Подольский, «столицу» Петлюры, польский командующий ограничился тем, что выставил заслоном со стороны прорыва один-единственный петлюровский полк. И жестоко ошибся. Красная кавалерия пошла на Проскуров (Хмельницкий), 4.07 налетела на город и разгромила располагавшийся там штаб Ромера. А затем ударила на Староконстантинов и проутюжила тылы готовящейся к наступлению группировки. Удар против Буденного был сорван.

1-я Конармия с двумя стрелковыми дивизиями Якира и бригадой Котовского, перешедшими в ее оперативное подчинение, продолжала продвигаться вперед и завязала бои за Ровно. Город несколько раз переходил из рук в руки и пал 10.07. Фронт поляков опять оказался разрушенным. Оставив Подолию, они откатывались к реке Збруч, где проходила прежняя российско-австрийская граница и с мировой войны осталась линия старых укреплений.

Пользуясь тем, что значительное количество польских сил и резервов оттянулось на Украину, 4.07 перешел в наступление главный, Западный фронт. На этот раз пять его армий, 4, 7, 15, 16-я и 6-я, сломили оборону противника и быстро начали продвигаться в глубь Белоруссии и Литвы. Польский фронт здесь продержался дольше, чем на Украине, но и крушение его стало намного катастрофичнее. Войска охватила паника. Отступление превратилось в повальное бегство. Ситуация обострялась отношением местного населения. На Украине оно было настроено в основном антибольшевистски, и поляки выступали для него избавителями. В Белоруссии дело обстояло иначе. В 1919 г. красные пробыли здесь не так долго и не успели сильно нагадить крестьянам. Поляки же находились здесь год и вели себя далеко не лучшим образом. Оккупационный режим не был суровым, тем более что за взятку оказывалось возможным получить любые послабления. Но большинство чиновников, офицеров, даже рядовых солдат страдали крайним национальным гонором, изводя неполяков мелочными придирками, издевками, унижениями на национальной почве. В системе народного образования велась линия полонизации. Притеснялась православная церковь. И большевиков ждали как «русских». Едва оккупанты побежали, население стало отыгрываться портили паровозы, стреляли из леса по обозам, кидали исподтишка гранаты в колонны, заполонившие дороги. 11.07 поляки бросили Минск, 14.07 — Вильно. Вместе с отступающими войсками двинулись множество беженцев — из интеллигенции, буржуазии, горожан, не желающих оставаться под красными. По дорогам катились сплошные лавины перемешавшихся воинских частей, обозов, машин. Вышедшие из повиновения солдаты занимались грабежами и мародерством.

Чем дальше, тем более уродливые формы принимала паника. Опасаясь засад, войска поджигали леса, и части, следующие за ними, вдруг оказывались в зоне пожара. Страсть к разрушительству приобрела патологический характер. Взрывали мосты, когда следом еще двигались отступающие массы. Портили железнодорожные пути под носом у своих же поездов. Поджигали бросаемое имущество — и гибли от рвущихся в огне снарядов. Поджигали поломавшиеся телеги, забивающие дорогу пробками, — и пламя перекидывалось на исправные телеги, рвало бензобаки автомашин… Ни о каком сопротивлении уже не было речи. Бежали при одном появлении красных или слухов о красных, которые буйно порождались выстрелами крестьян и взрывами собственных уничтожаемых боеприпасов. Тухачевскому оставалось только преследовать эту ошалевшую массу, не давая ей опомниться и остановиться.

Вот в таких условиях 12.07 большевикам была направлена очередная "нота Керзона". Британия требовала от Советской России воздержаться от наступления на Польшу, обещая в противном случае усилить военную помощь ей. Условия мира предлагались почти те же самые, что в предыдущей ноте от 4.05.20, - сохранение существующего положения на Кавказе, граница с Польшей по "линии Керзона", отвод белогвардейцев Врангеля из Таврии на Крымский полуостров ценой прекращения атак Крыма и последующие переговоры. Условия-то почти те же, да обстановка мая была противоположной. И реакция Ленина тоже стала противоположной. Теперь он уже отнюдь не являлся сторонником немедленного положительного ответа Керзону. Вождь пишет:

"Я просил Сталина 1) ускорить распоряжение о бешеном усилении наступления. У нас хотят вырвать из рук посредством жульнических обещаний победу…"

Стоит ли после этого спорить, кто был виновником последующей катастрофы Сталин, Егоров, Тухачевский или Буденный? Они — лишь исполнители того или иного ранга. А мудрое ленинское "бешеное усиление наступления" — без оглядки, теряя тылы и фланги, в итоге привело к тому, к чему должно было привести.

На Украине красных еще раз смогли остановить. На старых позициях по р. Збруч упорные бои шли две недели. Близ Тернополя города Волочиск и Подволочиск, находящиеся на разных берегах, в результате атак и контратак переходили то к одним, то к другим хозяевам. Однако армии Западного фронта уже выходили на финишную прямую, угрожая Варшаве. И Пилсудский решил ради Варшавы пожертвовать Галицией и Львовом. Начал снимать отсюда войска для прикрытия столицы.

Первоначально план красного командования предусматривал сходящееся к Варшаве наступление обоих фронтов, и Западного, и Юго-Западного, в котором 12-я и 1-я Конная армии нацеливались на Ковель — Брест, выходя на фланг войск Тухачевского, а 14-я армия действовала на Львов — Тарнов, поддерживая их с юга. Но успех Тухачевского выглядел уже неоспоримым фактом. Движение двух армий на Брест для удара с юга по отступающей группировке поляков казалось лишним — они и так бежали там без оглядки. К тому же Егоров искал собственных громких успехов, вспомогательные задачи Юго-Западного фронта он считал исчерпанными и больше не нужными. 22.07 он изменил план наступления. Не на северо-запад, а на запад. На Люблин, Ярослав, Николаев-Днестровский. Главком Каменев, находившийся в Минске, план утвердил с некоторыми поправками, но не урезающими проекты Егорова, а усугубляющими их и предусматривающими дальнейшее отклонение к югу от Тухачевского. Он требовал разгромить в районе Львова 6-ю польскую армию, еще сохраняющую боеспособность, а петлюровцев оттеснить в Румынию.

24.07 ослабленный польский фронт по Збручу был прорван, 1-я Конармия из района Ровно повернула на юго-запад, к Бродам, нависая над тылами 6-й армии противника. Буденного манил богатый Львов, обещавший лавры победителя и несчетную добычу. 12-я советская армия пошла на Ковель, но не взяла его, встретив упорное сопротивление. Оставив у Ковеля заслон, она тоже повернула южнее, на Владимир-Волынский. 14-я армия вторглась в Галицию. Двигаться ей приходилось с боями. По многочисленным рекам — Гнезне, Серету, Стрыпе, Золотой Липе, Гнилой Липе, Свиржу были понастроены укрепленные полосы мировой войны, и поляки, потеряв один рубеж, занимали следующий. Каждую реку приходилось форсировать со значительными потерями. Потом красные приноровились: немедленно бросали в прорыв ударные кавалерийские соединения, которые выходили к очередной линии обороны раньше, чем отступающие польские части. Фронт рухнул и на этом направлении. Лишь на самом южном участке атаман Тютюнник в жестоких боях сдерживал 41-ю красную дивизию. Но отдельные очаги сопротивления уже не воспринимались всерьез. Война казалась выигранной. Впереди маячил триумф и чужие города, которые вот-вот должны были пасть.

2.08 в Белостоке образовалось новое «правительство» Польши в составе Мархлевского, Дзержинского, Прухняка, Кона и Уншлихта. Другое «правительство» во главе с Затонским появилось таким же образом в Галиции. Оба руководящих органа разродились манифестами, где признавали себя единственными представителями высшей исполнительной власти в «своих» государствах и, временно, законодательной власти. И Польша, и Галиция объявлялись, естественно, советскими республиками.

Галичане поначалу встретили красных хорошо. Поляков, особенно «галлерчиков», уничтоживших их самостоятельность, они ненавидели, считая оккупантами. Потом постепенно стали разбираться, что новые оккупанты, пожалуй, хуже. В Австро-Венгрии Галиция считалась отсталой и забитой провинцией. Народ тут был простой, очень религиозный, живущий по патриархальным обычаям. И здешние крестьяне никак не могли понять — зачем они должны брать чужую собственность? Почему должны ненавидеть помещика и сельского священника? А дальше пошли грабежи «буржуев» под предлогом реквизиции всех ценностей "для сдачи в ревкомы". Пошло осквернение храмов…

Но что было красным до отношения каких-то там галичан? Перед нами теперь раскинулась вся Европа! На запад катилось новое нашествие варваров. Представить их облик нам с вами нетрудно. Откройте «Конармию» Бабеля, стряхните с ее героев пафос «революционности», и вы увидите сборище убийц, грабителей и насильников. Дикую орду, признающую лишь авторитет вожака. Можно взять для примера и прославленную группировку Якира. Его 45-я дивизия формировалась на базе махновских частей, а 47-я — на базе григорьевских. Ну а Котовский и сам был из уголовников. В знаменитой 8-й кавдивизии Примакова личный повар комдива Исмаил был по совместительству его личным палачом и по мановению руки хозяина сек головы неугодным… Лавина, подобная ордам Батыя, рвалась в Европу, поставив ее на грань катастрофы. Перед большевиками снова замаячили перспективы "мировой революции", достижимой путем мировой «революционной» войны. Польшу они уже не только сбросили со счета, а даже брали "в актив", Дзержинский прорабатывал вопросы мобилизации и формирования польских частей Красной армии. За Польшей лежала Германия — разгромленная, разоруженная, возмущенная условиями капитуляции и все еще не успокоившаяся после собственной революции, сотрясаемая то попытками путчей, то забастовками. За Галицией — такая же Венгрия. Красные обнаглели настолько, что не скрывали своих глобальных замыслов. Тухачевский прямо объявлял в приказе по войскам фронта:

"На штыках мы принесем трудящемуся человечеству счастье и мир! Вперед на Запад! На Варшаву! На Берлин!"

Британия спешно направила на Балтику военную эскадру. Несколько кораблей бросили якоря в Данциге (Гданьске), несколько — в Гельсингфорсе, в качестве предупреждения. Полякам усиливалась помощь вооружением и техникой, в Варшаву выехала англо-французская миссия ген. Вейгана и ген. Редклиффа. Франция послала также офицеров-инструкторов. Черчилль обратился к германским генералам Гофману и Людендорфу, выясняя возможность срочного создания второй линии обороны против большевизма — немецкой. Даже Ллойд-Джордж вынужден был пойти на попятную, заявив в палате общин, что ею правительство возобновит снабжение белых армий. В Англии и Франции начали создаваться отряды добровольцев из лиц польской национальности, пожелавших помочь родине. Госдепартамент США 10.08 выступил с "нотой Кольби", указывая, что американское правительство "относится враждебно ко всякого рода переговорам с советским режимом". А Латвия, формальная союзница Польши, наоборот, поспешила 11.08 заключить с Совдепией сепаратный мир. Решила, от греха подальше, перескочить в «нейтралы». Как прежде немцев предала, так теперь поляков вместе с Антантой. Большевикам это было тоже выгодно — они могли теперь не опасаться за этот фланг и снять войска на главное направление.

В самой Польше красное нашествие подняло и объединило все слои населения В данном случае как раз национального гонора коммунисты не учли. Пилсудским использовалось в агитационных целях уже упоминавшееся воззвание Брусилова, Гутора и других «покрасневших» генералов к бывшим офицерам — как доказательство неизменности «имперской» политики России. Другим козырем национальной агитации стало создание советского «правительства» в Белостоке причем сформированного в основном из евреев (хоть и польских). Всячески подогревались и антирусские настроения. Учредительный Сейм ускорил принятие решения об аграрной реформе, выбив у большевиков орудие агитации среди крестьянства — теперь оно шло в армию сражаться за собственную землю. Поднять народ на защиту отечества правительству помогала католическая церковь. Колеблющихся убеждали действия Красной армии на оккупированной территории погромы, реквизиции, поруганные костелы. Формировались добровольческие «охотничьи» полки. Социалисты создавали для борьбы с большевиками "красный легион", а аристократия для той же цели — "черный легион", причем одна из рот в нем была женская, куда пошли представительницы знатных фамилий страны.

Окончательно решив пожертвовать Львовом ради Варшавы, Пилсудский снял оттуда 18-ю пехотную дивизию, ряд других частей 6-й армии. Из них, из вновь формируемых войск и разбитых, приводимых в порядок, из перебрасываемых с германской границы гарнизонов, он начал создавать сильную резервную группировку в районе Демблина (Ивангорода) — южнее Варшавы, на фланге наступающих армий Тухачевского.

10.08 Западный фронт получил директиву главного командования на штурм польской столицы. Ленинское "бешеное усиление наступления", призрак "мировой революции" опьянили красных. Наступление уже катилось, как в хмельном угаре. Далеко отстали вторые эшелоны, тылы, резервы, многие строевые части застрявшие из-за взорванных мостов, дорожных пробок или выставленные заслонами против обойденных узлов обороны. В результате к началу штурма у Тухачевского под рукой оставалось всего 50 тыс. чел. Однако, считая противника уже уничтоженным, такими мелочами пренебрегли. Около 30 тыс. выделялось для обхода Варшавы с севера, 16-я армия — 11 тыс. чел., наступала на нее в лоб, а Мозырская группа — около 8 тыс., обходила с юга.

11.08 главком Каменев забеспокоился, почуяв неладное. И решил временно отказаться от взятия Львова, 12-ю армию Юго-Западного фронта, уже повернувшую от Владимира-Волы некого на юг и пошедшую в обход Львова на Томашев и Рава-Русскую, он приказал повернуть на запад — на Люблин, чтобы прикрыть фланг Западного фронта, 1-ю Конармию нацелил в том же направлении — на Замостье. Но куда там! Все менять, все комкать, маршировать черт знает куда только затем, чтобы перестраховаться и оберегать чужие успехи? Притом уже предопределенные! А здесь сыпались свои собственные громкие успехи, один за другим сдавались города! В угаре побед терялась связь между армиями и соединениями, начавшими выбирать себе достойные цели — побогаче и посолиднее.

13.08 Егоров ответил Каменеву, что изменение основной задачи армий он считает уже невозможным. В тот же день Конармия Буденного вышла к Львову и начала атаки города. Но в тот же день на трупе польского майора был обнаружен приказ по 3-й армии противника, где указывалось, что 16.08 начнется контрнаступление со стороны Демблина. Красное командование за три дня узнало о готовящемся ударе! Полетели повторные директивы войскам Юго-Западного фронта срочно прикрыть фланг Западного. 14.08 внезапно налетела на преграду 12-я армия. Углубившись на запад, она вдруг наткнулась на свежие польские части (относящиеся к сосредоточиваемой Пилсудским группировке), крепко получила от них, начав пятиться. Поскольку и в тылу, под Ковелем, она оставила недобитую группировку, армия попала в затруднительное положение и на директивы ответила в Ставку, что помощи Западному фронту оказать не может. Наоборот, сама просила помощи. 15.08 1-я Конармия была передана в подчинение Тухачевскому. Он приказал Буденному выступить на Замостье и Владимир-Волынский. Буденный требование проигнорировал. Какое там Замостье, когда перед его 20-тысячной ордой лежал огромный, богатый Львов? Город, правда, отчаянно сопротивлялся, но должен же был сломаться.

А 16.08 Пилсудский начал с рубежа реки Вепш "чудо на Висле", бросив в бой свою ударную силу — около 50 тыс. чел. при 200 орудиях. Мозырская группа красных была раздавлена мгновенно… 17.08 командование 1-й Конной соизволило сообщить Тухачевскому, что армия не может прервать бои за Львов. В тот же день другая ударная группировка, Примакова, из 8-й кавалерийской и 60-й стрелковой дивизий, вырвавшись на оперативный простор, пошла гулять по Галиции… А Пилсудский уже врезался в тылы 16-й армии Западного фронта и вовсю громил ее.

18.08 на подступы ко Львову вышла отставшая группа Якира из двух стрелковых дивизий и кавбригады Котовского, подключившись к штурму. Группа Примакова обходила город с юга, походя создавая на местах «ревкомы» и устраивая «реквизиции» среди катившихся по дорогам беженцев. А Пилсудский продолжал разгром армий Тухачевского. 19.08 Западному фронту стало совсем худо. 1-я Конная получила второй, категорический приказ идти на Замостье. Но цель была так близка! И Буденный опять бросил войска на штурм Львова. Город держался из последних сил. Обороной руководил ген. Ивашкевич. По незанятым дорогам во Львов непрерывно текли беженцы из окрестностей, разоряемых красными разъездами. Многие становились в число защитников. Этот день стал для обороны критическим. Во всех костелах, церквях, синагогах шли молебны об избавлении от опасности. На позиции выступила добровольческая бригада, сформированная из горожан. 10 пехотных и 3 кавалерийских полка отражали натиск красных (18 стрелковых и 26 кавалерийских полков) — в резерве Ивашкевича оставался всего 1 полк. Весь день, с посадками лишь на заправку, провели в воздухе американские летчики-добровольцы эскадрильи майора Лероя. Якир одной из дивизий сумел глубоко вклиниться в оборону, но прорвать ее и войти в город красные так и не смогли. А группа Примакова, решив, что исход битвы за Львов ясен и победителей там своих хватит, пошла искать собственных побед, повернула в Карпаты, на Стрый и Дрогобыч.

20.08 Буденный снял армию из-под Львова и двинулся на Замостье. Лакомая добыча оказалась очень уж трудной. Понеся большие потери, 1-я Конная потеряла и охоту лезть на львовские форты, и полученный ранее приказ Тухачевского послужил хорошим предлогом выйти из игры. Но, уйдя со львовского театра боев, армия уже заведомо не успевала на варшавский. К исходу дня 20.08 там в основном все было кончено. Войска Пилсудского оттесняли остатки разгромленных советских сил к границе с Пруссией. Якир продолжал штурм Львова. Натиск, естественно, стал слабее, и город вздохнул свободнее. Теперь Якир искал Примакова, чтобы тот помог ему. Однако тот был уже далеко, в 80 км к югу, и завязал бой за г. Стрый. Тут красных встретила единственная белогвардейская дивизия так называемой 3-й Добровольческой армии ген. Перемыкина, создававшейся из русских волонтеров на территории Польши. Во время побед поляки не очень интересовались русскими добровольцами, игнорировали их нужды, да и опасались усиливать. А во время поражений им стало не до белогвардейцев. Теперь эта малочисленная и слабо вооруженная дивизия, находящаяся на стадии формирования, вступила в бой с полнокровной 8-й кавдивизией красных. Потерпев поражение, белые отошли в карпатские предгорья. Но и большевики не продвинулись дальше, получив отпор. В сражении они израсходовали боезапас артиллерии, а тылы отстали. К тому же здесь они узнали о событиях под Варшавой. На следующий день Примаков оставил Стрый и пошел назад.

Якир все еще безуспешно искал его, собирая свои резервы и еще два дня бросая дивизии на штурм. Но и над ним уже нависла угроза. Методика безоглядного рывка на запад стала сказываться и здесь. Польские части, раскиданные при прорывах многочисленных рубежей обороны, — по Збручу, Серету, Стрыпе — вовсе не исчезли с лица земли. Они находились в красных тылах и далеко отстали от большевиков. Они приходили в себя. Отступая, связывались друг с другом. И образовали новый фронт, перевернутый, все плотнее стягивающийся к западу и отрезающий красные войска от России. Они заняли городишки Бобрку и Перемышляны в непосредственном тылу у Яки-ра, прижимая его к Львову, и он оказался вынужден немедленно отступать, чтобы не быть раздавленным с двух сторон. Примаков получил приказ о движении на помощь Якиру, когда тот уже откатился на 40 км. В результате группировка Примакова влетела в окружение, из которого еле выбралась. И начала отступать, отбиваясь от насевшей на нее конницы Тютюнника.

Что касается 1-й Конной, то, бодро маршируя на Замостье, она сама влезла в коридор между двух польских дивизий. Ее окружили и оттеснили в лесисто-болотистую местность, неудобную для действий кавалерии. Здесь начались атаки на нее с целью расчленения и полного уничтожения. Лишь ценой больших потерь Буденному удалось прорваться в дефиле между двумя озерами и уйти к своим, к отступающей 12-й армии. Остатки войск Тухачевского спаслись, перейдя границу Германии, где были разоружены и интернированы. При выходе из окружения они понесли больший урон, чем за время движения на запад.

Перешла в наступление против красных и Литва. Правда, со своей подспудной целью — захватить Вильно раньше Польши и решить таким образом территориальный спор. 16.09 началось общее отступление красных из Галиции. Поляки преследовали их, ударив от Львова и вдоль Днестра на Галич. Конница Петлюры рушила тылы. В г. Теребовле атаман Тютюнник окружил и разгромил штаб 41-й советской дивизии. Вокруг всей 14-й армии замыкалось кольцо. Пробиться на восток и уцелеть она сумела, но, опять же, с огромными жертвами. Гоня разбитых большевиков, поляки пересекли старую границу, заняли Волынь и часть Подолии до Шепетовки включительно.

"Чуду на Висле", спасению Европы от красного нашествия, немало способствовал еще один важный фактор, о котором редко упоминают. Естественно, ведь он был таким далеким, почти не видным из «цивилизованных» стран. Русская армия Врангеля. Уже 5 августа, т. е. в разгар побед, Пленум ЦК РКП(б) вынужден был принять постановление: "Признать, что Кубано-врангелевский фронт должен идти впереди Западного фронта". С польских направлений на юг войска еще не перебрасывались, но и Западный фронт с Юго-Западным свежих соединений больше не получали. С июня-июля все они шли в Таврию, против горстки белогвардейцев Врангеля. Горстки, оттянувшей на себя 14 стрелковых и 7 кавалерийских дивизий. Причем лучших, отборных дивизий. Что случилось бы, появись они на западе, остается лишь гадать…







Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке