Разгром советских ВВС

Дальняя разведка перед началом войн

Уже в конце октября 1940 г. Гитлер отдал приказ о проведении высотной разведки над территорией России. Командир Aufkl.Gr.Ob.d.L[23] обер-лейтенант Теодор Ровель получил этот приказ непосредственно от Гйтлера и обратился к своим летчикам: «Вы будете вести воздушную разведку над Россией. Вы должны летать на таких высотах, чтобы русские вас не заметили».

С февраля 1941 г. началась съемка местности в глубине России. Эту задачу выполняли четыре специальные эскадрильи.

1-я и 2-я эскадрильи группы Ровеля вылетали из Зеераппена и Инстербурга в Восточной Пруссии. В их задачу входило сфотографировать всю российскую территорию, которая подвергнется нападению. Кроме того, летчики-наблюдатели должны были наносить на карту каждый аэродром и отмечать каждое движение частей Красной армии.

Обе эти эскадрильи летали на модифицированных и оборудованных высотными моторами Не-111 и нескольких машинах Do-215B-2, которые могли набирать высоту более 9000 м, а позже и 12 000 м.

3./Aufkl.Gr.Ob.d.L вылетала из Бухареста и вела разведку районов, предназначенных для операций группы армий «Юг». Аэродромы 3-й и 4-й эскадрильи, которые, прежде всего, являлись испытательными площадками для высотных полетов, находились в Кракове и Будапеште. Сначала они экспериментировали со специально оборудованными самолетами Ju-88B и Ju-86. Пролетая на высоте 12 000 м, они фотографировали местность между Минском и Киевом.

С 28 апреля машины этих особых частей вылетали с аэродрома в Бардуфоссе, Северная Норвегия, и вели разведку в направлении Мурманск — Архангельск. С 27 марта 1941 г. они из Винер-Нойштадта активно приступили к разведке югославской территории.

Немецкая сторона считала, что эти полеты не будут замечены противной стороной, однако это было не так. Описание боеспособности красных ВВС на более поздних этапах показывает, что русские перехватчики были наготове, но не получали добро на вылет.

Особая группа Ровеля выполнила решающую для всех люфтваффе подготовительную работу. Именно она нанесла на карты все аэродромы на русской территории и этим обозначила будущие цели для внезапного удара люфтваффе.

Первый удар

Чтобы одновременно с началом боевых действий, когда немецкая артиллерия обрушит ураганный огонь на противника, оказаться над ним и уничтожить вражескую авиацию на ее базах, самолетам на всех направлениях удара, и прежде всего в зоне действий группы армий «Центр», необходимо было взлететь на сорок минут раньше начала боевых действий на земле. Для этого были выделены отборные, обладающие навыками ночных полетов, экипажи. Со своих аэродромов в Польше взлетели по шесть бомбардировщиков из KG2, KG3 и KG53. На большой высоте они пересекли границу и к началу артподготовки были уже над важнейшими советскими аэродромами. В 3.15 под грохот артиллерийских ударов начали падать первые бомбы.

Помимо этих самолетов в 2.50 по ту сторону границы оказались и истребители-бомбардировщики из ZG26. Аэродром русских истребителей в Алитусе был целью ее 5-й эскадрильи. Бомбы упали на летное поле и уничтожили находившиеся там самолеты.

Помимо бомбардировщиков и истребителей-бомбардировщиков в небо взлетали и истребители. JG3 пролетала над аэродромами и уничтожала машины, выстроившиеся там, словно на параде. Гауптман Ганс Хон так рассказывал об этом: «Мы с трудом верили своим собственным глазам. Все рулежки были забиты самолетами-разведчиками, бомбардировщиками и истребителями в длинных развернутых колоннах, словно на параде. Советские аэродромы Замбор, Штрий и Добромил подверглись бомбежке и обстрелу бортовым оружием. Бомбили двухкилограммовыми осколочными бомбами по 96 бомб в каждой сбрасываемой кассете. Эти бомбы, дававшие около 300 осколков, которые разлетались низко над землей, превратили самолеты противника в самое настоящее решето. Но эти бомбы были очень коварными, поскольку от них гибли и немецкие самолеты. Два передних ряда бомб иногда заклинивало воздушным потоком, и они выпадали лишь после того, как самолет снижал скорость при заходе на посадку. От машины оставались только обломки».

Десятикилограммовые бомбы были на порядок опасней. Они застревали в бомболюках и детонировали под воздействием вибрации. Подобным образом 22 июня погибли несколько Ju-88 и Do-17Z-2. После этого командующий 2-м воздушным флотом генерал-фельдмаршал Кессельринг запретил применять эти бомбы.

Первую победу в воздухе одержал обер-фельдфебель Ольеник из JG53. В 3.40 он сбил И-16.

В одной из первых воздушных дуэлей младший лейтенант Д.В. Кокорев, поняв, что у него отказало бортовое оружие, протаранил своего противника. Оба самолета рухнули на землю. Самым удачливым немецким летчиком в первых боях оказался гауптман Вильке из III./JG3, который в течение двадцати минут сбил три И-15. Одна только эта истребительная группа 22 июня 1941 г. одержала 36 побед в воздухе и уничтожила 28 самолетов на земле.

В одном из первых воздушных боев над Гродно майор Шеллман, командир JG2 «Рихтгофен», сбил «крысу» (И-16). Кусок взорвавшейся машины ударил в его Bf-109, и он свалился в штопор. Шеллман вынужден был выпрыгнуть с парашютом. Он был взят в плен советским патрулем, связан и уведен. Возможно, его расстреляли. Унтер-офицер Пфайфер из III./JG53 был найден убитым, после того как выпрыгнул из самолета с парашютом.

В первый день боев немецкие бомбардировщики и штурмовики бомбили Ковно, Киев, Житомир, Севастополь, Мурманск и Одессу.

I./SKG210 майора Шторпа совершила в первый день 100 боевых вылетов. Некоторые экипажи в этот день сделали по 6 боевых вылетов. В общей сложности эскадра совершила 13 налетов на 14 аэродромов и уничтожила при этом на земле, по своим подсчетам, 344 самолета. Восемь вражеских самолетов были сбиты.

JG51 в конце первого дня нападения доложила о 69 победах в воздухе и 129 самолетах, уничтоженных на земле.

В этом месте мы хотим дать слово хроникерам различных эскадр люфтваффе, писавших о событиях первого дня войны, результаты которого вызвали невероятное удивление у главного командования люфтваффе.

22 июня в KG53

Эскадрильи и группы, составляющие эту эскадру, утром 22 июня вылетели с аэродромов в Радоме, Радзине и Грожеке в направлении своих целей в центральном секторе фронта.

После взлета, совершенного в 3.30, группы собрались в воздухе и полетели в направлении аэродрома немецких истребителей в Зильче, где к ним должны были присоединиться истребители прикрытия. Поскольку их там не оказалось, они продолжили полет в направлении русского аэродрома Высокие Мазовики. В 4.15 они пересекли изгиб границы, образовывавший германо-русскую демаркационную линию. Непосредственно за ним показался упомянутый аэродром. Бомбардировщики вскоре оказались над целью и сбросили свои бомбы. Рулежная полоса оказалась разорванной, а взлетная полоса получила тяжелые повреждения. Пятнадцать из размещенных там истребителей красных ВВС горели. Загорелось также несколько укрытий.

На обратный курс легли без потерь. Вечером эскадрильи вылетели бомбить вторую цель. На этот раз ею стал большой аэродром в Белостоке, который они хорошо обработали своими бомбами.

Уже на следующее утро, когда целью атаки стали скопления войск, колонны танков и грузовиков на путях снабжения русских, истребители JG51 оберст-лейтенанта Мёльдерса использовались уже по назначению, а не так, как в предыдущий день.

На трассе Брест-Литовск — Кобрин колонны русских машин упирались друг в друга, отдельные машины объезжали заторы по обочине, чтобы успеть вовремя вернуться назад. Моторизованные колонны сменялись танковыми. Иногда между ними оказывались колонны с конными упряжками, определяя темп движения, пока их не отодвигали с трассы. Все это поспешно отступало на восток, а сзади по пятам шли немецкие танки.

Эскадрильи наносили удары по противнику и бомбили его танки и орудия. Конный транспорт обстреливали пулеметами. После этого начинался хаос, а сверху на него сыпались фугасные бомбы, производя полное опустошение. Танки сталкивались и вспыхивали, орудия и тягачи переворачивались вверх колесами. Лошади вырывались из упряжи и дико носились вокруг.

Эффект внезапности сохранился и на следующий день.

В KG51

KG51, которая к 20 июня перевела свои последние эскадрильи из Винер-Нойштадта в Лизани под Кросно, была укомплектована в основном Ju-88A-4. Вечером 21 июня на самолеты эскадры подвесили бомбы. В 22.00 была объявлена повышенная боевая готовность, и экипажи ожидали лишь приказа на вылет.

В полночь 22 июня, в воскресенье, состоялось совещание, и после подъема в 2.00 гауптман Бауэр из 7-й роты обеспечения полетов зачитал призыв Гитлера к солдатам на Восточном фронте.

Из 105 бомбардировщиков, числящихся в эскадре, в состоянии боевой готовности находился 91 самолет. В 3.00 начали прогрев моторов. Экипажи заняли свои места и приступили к проверке оборудования, приборов, бомбовых отсеков и бортового оружия.

Точно в 3.30 машины одна за другой поднялись в воздух. Уже четверть часа был слышен грохот немецкой артиллерии.

В этом первом ударе были атакованы аэродромы красных ВВС в Штрий Штрийске, Бушове-II, Тремблове, Бужаче, Ходорове и Литче. Было послано 80 машин, 11 оставлены для выполнения особых заданий.

Первой атакой эскадры на вышеперечисленных аэродромах было уничтожено около 100 русских самолетов. И здесь вражеские самолеты стояли на земле, как на параде. В первый день эта эскадра нанесла еще три мощных удара. Из первого налета не вернулось 7 самолетов. Это были машины 3-й группы. Пять из них принадлежали 9-й эскадрилье.

Когда обер-лейтенант Шульц-Хейн вечером первого дня подводил итоги на КП эскадры в замке Поланка, в Кросно, ему пришлось списать 15 экипажей, всего 60 опытных летчиков. В 3-й группе вышло из строя 14 машин; одни были сбиты противником, другие — повреждены при падении или жесткой посадке. Таким образом, около 50 % боевой мощи этой группы было потеряно.

Погиб обер-лейтенант Верховски, командир 5-й эскадрильи.

Ремонтные подразделения технико-эксплуатационной части работали не покладая рук, пока после полуночи не смогли доложить, что последняя из поврежденных машин вошла в строй.

Техники по вооружению лихорадочно трудились, чтобы снарядить боеприпасами пулеметные ленты и барабаны бортовых пушек при подготовке машин к боевым вылетам следующего дня.

Неслыханное доселе сражение продолжалось.

«Вонзим меч в самое сердце Востока!»

В 3.00 22 июня 1941 г. готовые к вылету экипажи KG55 сидели в своих самолетах. Накануне вечером командир эскадры оберст-лейтенант Кош вызвал своих командиров, ожидавших боевого приказа, и начальник штаба раздал схемы полетов к первым целям. В конце предыдущего дня была произведена перекличка групп, и их командиры раздали боевые расписания на 22 июня.

Все машины были заправлены и снаряжены боеприпасами. Из 104 бомбардировщиков эскадры — Не-111Н-6 и Н-4 — к утру нападения в состоянии боевой готовности находилось 88 машин.

Когда «Меч» — радиостанция 8-го авиакорпуса — дал добро штабу эскадры, группы «Тироль» (I./KG55), «Штайермарк» (2-я группа) и «Кэрнтен» (3-я группа) в 3.05 вылетели в направлении вражеских аэродромов в Львове (Лемберге) и Киеве. Последний должен был полностью накрыт силами эскадры, поскольку предполагалось, что там находится штаб-квартира армии Буденного.

Бомбы накрыли обе цели. Там были уничтожены самолеты, сожжены ангары и разрушены убежища. Когда в ходе сражения под Львовом из леса со стороны Броды — Лежнев выкатились русские танки и ударили по флангу наступающих немецких частей, то подразделения KG55 уничтожили их ударами с бреющего полета.

Утром 22 июня 1941 г. генерал-полковник Кирпонос по радио приказал всем армиям, корпусам и дивизиям: «Отражать внезапное нападение немцев всеми имеющимися силами». Однако было поздно, поскольку, прежде чем этот приказ дошел до уровня дивизий, немецкое наступление уже набрало силу. Большая часть из 60 разведанных советских аэродромов были охвачены дымом и пламенем, самолеты в ангарах уничтожены, а пути снабжения перерезаны.

После бомбардировки и разрушений в дело вступили истребители. Так, I./JG3 гауптмана фон Хана атаковала аэродром Львова, где уничтожила 21 самолет. В Станиславе противник потерял 36 боевых самолетов и истребителей. Советские ВВС потеряли в зоне боевых действий группы армий «Юг» более 277 самолетов.

Среди 440 истребителей, участвовавших в этом первом налете, были и машины JG54. Около полудня советские бомбардировщики попытались совершить налет на немецкие аэродромы, но большинство из них были сбиты. Унтер-офицер Тегтмейер из I./JG54 сбил своего первого противника. Майор Траутлофт с большим успехом водил в бой свою эскадру в первый и второй день нападения.

Сообщения об успехах поступали изо всех эскадр. Цифры были настолько внушительными, что даже Геринг в них засомневался.

Первые ответные действия русских

В 7.15 22 июня командующий советской 8-й армией направил в свои авиационные части следующий приказ: «Мощными налетами бомбардировщиков и штурмовиков разгромить немецкие ВВС на аэродромах, основные группировки наземных войск противника уничтожить бомбовыми ударами. Осуществить воздушные налеты на территорию противника вглубь на 150 км. Разбомбить Кенигсберг и Мемель».

Этот приказ был отдан армейским командованием, поскольку русские ВВС не являлись отдельным родом войск, а были подчинены армиям и до некоторой степени были их придатками. Такое положение просуществовало до января 1942 г., когда в России стали формироваться самостоятельные воздушные армии.

Итак, вслед за командующим советской 8-й армией другие командующие тоже отдали боевые приказы своей авиации. Когда днем 22 июня 6 советских бомбардировщиков попытались атаковать аэродром Бяла-Подляска, с него в воздух по тревоге поднялись истребители Bf-109 и сбили все 6 самолетов. Это не позволило русским уничтожить Ju-87 из размещенной там StG77.

Днем 22 июня еще одна эскадрилья из 12 советских бомбардировщиков атаковала колонну немецких грузовиков, в которой находилась командная машина генерал-оберста Гудериана. Здесь в бой вступили истребители JG51 и уничтожили все 12 самолетов.

В третьем случае русским повезло. Под Гродно они в воздушной дуэли одержали свои первые победы — самые эффективные из всех оборонительных мер русских ВВС на этом участке.

На второй день Русской кампании советское правительство приняло решение о создании главного командования ударных сил Красной армии — Ставки. Начальником штаба стал маршал Тимошенко. Его заместителем был назначен генерал армии Жуков.

Общий обзор событий первой недели

В первый день лишь немногие самолеты красных ВВС сумели проникнуть на территорию, захваченную немцами. Нескольким советским бомбардировщикам в районах Белосток — Пултуск и Брест-Литовск — Холм, однако, удалось даже сбросить бомбы.

Немецкая воздушная разведка подтвердила все отчеты о первых налетах, согласно которым русские самолеты открыто стояли на своих местах. «Как в мирное время, без какого-либо камуфляжа они рядами стояли на летных полях или по их краям. Нет никаких сомнений, что противник не ожидал внезапного нападения»[24].

Доклады бомбардировочных и истребительных частей о необычайно большом числе уничтоженных самолетов хоть и встречались везде с ликованием, но втайне вызывали сомнения.

Согласно сообщениям, немецкие части, как и планировалось, подвергли бомбардировке все важные цели вблизи границ. Среди них 31 аэродром, три укрытия для спецперсонала, две артиллерийские позиции, бункерный комплекс и склад ГСМ. Кроме того, была проведена спецоперация против советского Черноморского флота в Севастополе.

В первой волне воздушного наступления участвовало 637 «Штук» и бомбардировщиков, а также 231 истребитель. Из них из боевых вылетов не вернулось только две машины. Русские истребители в этом первом оборонительном сражении показали себя совершенно беспомощными. Как только в них начинали стрелять, они сразу же отворачивали на большом расстоянии.

Пограничные города, например Брест-Литовск, еще не были затемнены.

В течение двух первых дней войны немецкие самолеты могли безнаказанно совершать налеты на советские наземные сооружения, вести аэрофотосъемку и бомбить взлетно-посадочные полосы, уставленные самолетами. Эти налеты были настолько успешными, что люфтваффе доложили в Верховное командование вермахта о том, что на земле и в воздухе было уничтожено 4017 самолетов противника при своих потерях 15 машин. Рейхсмаршал Геринг сообщил, что в первую неделю войны было уничтожено 4990 русских самолетов при собственных потерях 179 машин[25]. Начальник Генштаба сухопутных войск генерал Гальдер прокомментировал успехи первых двух дней войны записью в своем дневнике: «Среди сбитых русских самолетов были целые эскадры бомбардировщиков, которые летели без прикрытия истребителей».

Этот факт подтверждается событием, произошедшим 9 июля, когда JG3 майора Гюнтера Лютцова была поднята по тревоге, чтобы отразить налет бомбардировщиков на аэродром этой эскадры. Еще до появления бомбардировщиков в воздух взлетели 12 Bf-109, которые и начали воздушный бой. Все 27 вражеских бомбардировщиков были сбиты в течение пятнадцати минут без единой потери со стороны JG3.

Вечером 22 июня начальник оперативного штаба люфтваффе генерал-майор Гофман фон Вальдау записал в своем дневнике: «Во временном плане налеты на вражеские аэродромы в первый день войны были тотальным успехом. Эти налеты открыли путь к операциям против всех советских ВВС».

Естественно, что Гальдер проверял сообщения первых дней войны, которые указывали, что уничтожено более 800 самолетов. Однако и он был убежден, что решительной победы можно добиться даже в том случае, если эти цифры окажутся преувеличенными.

Конечно, после первого дня войны стало ясно, что общее число советских самолетов было подсчитано неверно. По предварительным данным, их было 6000, но теперь нужно было говорить о 8000, которые имелись в наличии только в западных областях страны. Даже несмотря на гигантские потери в первую неделю войны, русские ВВС все равно были вдвое сильнее немецких.

Генерал-фельдмаршал Кессельринг писал после войны в своих воспоминаниях, что первостепенной задачей люфтваффе было добиться полного превосходства в воздухе «благодаря тактическому планированию и постоянной боеготовности всех авиационных частей и при помощи высококачественной воздушной разведки»[26].

Геринг тоже не поверил отчету Кессельринга о том, что на земле и в воздухе на начальном этапе войны было уничтожено более 2599 самолетов противника. Рейхсмаршал велел перепроверить эти цифры, когда в руки немцев попали области, подвергшиеся бомбардировке. Ему пришлось признать, что в отчете Кессельринга цифры оказались даже заниженными — в действительности было уничтожено на 200–300 самолетов больше.

Операции немецкой армии не были бы такими успешными, если бы авиация не поработала так успешно.

Русские средние бомбардировщики, которые на второй день войны попытались предпринять атаку, вылетали без прикрытия истребителей, в слабом с точки зрения тактики строю, и становились легкой добычей немецких истребителей. Помимо этого, люфтваффе удалось уничтожить саму основу наращивания бомбовых ударов, так что наступающим немецким войскам нечего было бояться. Эта заслуга люфтваффе позже не была оценена по достоинству, хотя ее нельзя было не. признать. Уинстон Черчилль после войны заявил, что трагедия русских ВВС в первые два дня немецкого вторжения была подобна трагедии польских ВВС, только на целый порядок выше.

После этих и последующих ударов русские ВВС в первые месяцы войны преследовали сплошные неудачи, поскольку они были частично уничтожены и не могли наносить удары в полную силу. Однако следует подчеркнуть, что полного уничтожения или хотя бы длительной нейтрализации советской авиации добиться не удалось. Причиной этому было то, что большей части немецкой авиации на Востоке после первых побед в воздухе пришлось выполнять свою вторую задачу, которая впоследствии стала главной, — прямую и косвенную поддержку армейских операций.

Для люфтваффе было бы правильней всеми имевшимися силами продолжать борьбу против советских ВВС, чтобы не дать им возможности восстановить свою первоначальную мощь. Это не означало окончательного уничтожения в одном сражении летных частей и наземных баз. Необходимо было вести борьбу против всей советской авиационной промышленности. Кроме того, невозможно было полагаться только на двухмоторные самолеты с ограниченной дальностью полета и отказываться от развития дальней бомбардировочной авиации (чего требовал еще Вефер). У немцев не было соединений бомбардировщиков дальнего действия, способных совершать постоянные налеты на расположенные далеко в тылу советские оружейные заводы.

Все, что могли делать немецкие самолеты, — это бомбить авиационные и танковые заводы, расположенные от Воронежа до Москвы, которые не успели эвакуировать на восток. Только в сентябре — октябре 1941 г., после занятия Смоленска и Киева, в распоряжении немцев оказался плацдарм для развертывания операций 2-го и 4-го воздушных флотов. Но и эти операции проводились по инициативе самих упомянутых флотов и не имели какого-либо стратегического характера.

Не было произведено ни одной крупномасштабной, заранее спланированной операции, о которых говорилось в меморандуме «Ведение воздушной войны» и которые позднее были разработаны Верховным командованием люфтваффе.

После первого успеха, которого удалось достичь благодаря самолетам с ограниченной дальностью полета, не было совершено ни одного стратегически значимого дневного налета. Этому есть несколько причин:

1. К этому времени в распоряжении немецких ВВС не было достаточно сил для таких операций.

2. Для обеспечения крупного бомбового налета не хватало истребителей сопровождения с большой дальностью полета.

3. Советские авиационные заводы были к тому времени расположены далеко на востоке. Особенно те заводы, которые выпускали важные оптические приборы и устройства.

Эта неспособность немцев достичь центров русской авиационной промышленности позволила сохранившимся русским заводам не только восполнить тяжелые потери первых недель войны, но и перекрыть их. К тому же активность противника в воздухе стала постепенно возрастать, что привело к росту потерь в люфтваффе, снабжение которых самолетами и летным составом не могло восполнить эти потери.

К этому времени стало ясно, что люфтваффе не в состоянии одновременно выполнять обе поставленные перед ними задачи: либо обеспечивать господство в воздухе, либо оказывать стопроцентную поддержку наземным операциям, поскольку авиационные части на Восточном фронте были слишком малочисленны, чтобы заполнить собой гигантское воздушное пространство этой страны.

К началу Русской кампании первая задача, стоявшая перед люфтваффе, — уничтожить советскую авиацию в прифронтовых районах, а также достичь воздушного превосходства и обеспечить господство в воздухе, — была почти полностью выполнена. Это стало возможным, однако, только благодаря дорогостоящему оснащению и оружию, а также благодаря оптимальной подготовке летного состава, наступательному духу немецкой авиации и воле к победе. Кроме того, эту возможность обеспечивал неустанный труд всех наземных служб, которые жертвовали всем, чтобы поддерживать боеготовность самолетов.

Выполнение второй задачи — поддержка наземных армейских операций — началось уже 25 июня. Бои против советских ВВС с этого дня носили лишь относительный и «почти случайный» характер. Из-за этой важной задачи — всеми силами помогать армии — операции люфтваффе все в большем масштабе сводились к поддержке армии, и в конце концов авиация попала в полную от нее зависимость. Но это означает, что необходимо изучить операции наземных войск, чтобы понять роль люфтваффе и быть в состоянии судить о ней. Для этого необходимо обратиться к действиям отдельных приданных группам армий воздушных флотов, чтобы описать их боевую историю.

Боевые действия 4-го воздушного флота

Задачи этого воздушного флота, которым командовал генерал-оберст Лёр, заключались в следующем:

1. Нападение на советские ВВС. Достижение превосходства в воздухе и предотвращение ответных действий со стороны красных ВВС против группы армий «Юг».

2. Оказание прямой и косвенной помощи группе армий «Юг» путем концентрации на левом фланге, на котором предполагалось наступление 6-й армии и 1-й танковой группы в направлении Киев — Днепр, чтобы предотвратить отход крупных советских сил за эту реку.

3. Нанесение ударов в районе Черного моря с целью уничтожения советского Черноморского флота и его портов.

4. Потопление советских торговых и транспортных судов в Черном и Азовском морях.

4-й авиакорпус генерала авиации Пфлюгбейла должен был координировать операции румынских ВВС, чтобы защитить жизненно важные районы нефтедобычи от налетов русской авиации. Он также оказывал поддержку 11-й армии и румынским 3-й и 4-й армиям. Кроме того, этот корпус совершал налеты на русские морские базы на побережье Черного моря.

5-й авиакорпус генерала авиации Роберта фон Грайма получил задачу из района Замоч — Люблин действовать против советских ВВС, особенно истребителей, и, кроме того, в первые же дни войны достичь превосходства в воздухе и удерживать его. После третьего или четвертого дня вторжения он должен был оказывать поддержку 1 — й танковой группе и 6-й армии группы армий «Юг» путем нанесения стремительного удара в направлении на Киев. Оба авиакорпуса должны были обеспечивать прикрытие тылов и осуществлять поддержку с воздуха. В случае необходимости нужно было оказывать поддержку с воздуха 17-й армии, если ее движение на Киев будет остановлено крупными силами противника.

Как же проводились боевые операции перечисленных авиакорпусов 4-го воздушного флота?

В течение первых часов 22 июня части 4-го авиакорпуса совершили налет на советские военные объекты, которые, по данным разведки, находились на переднем крае. Сообщения агентуры и данные дальней разведки свидетельствовали о том, что в секторе наступления группы армий «Юг» и, прежде всего, 4-го авиакорпуса находились крупные скопления вражеской авиации. Они располагались преимущественно в районах Броды — Зутек — Дубно, Львов, Станислав — Тернополь и под пунктами Белая Церковь — Киев — Житомир — Бердичев. Командование 4-го авиакорпуса сделало следующее заключение об обстановке: «Первое противодействие противника в воздухе будет оказано силами 448 одномоторных советских истребителей и штурмовиков и 282 двухмоторными бомбардировщиками, причем большинство истребителей размещено прямо на летных полях вблизи границы».

Для снабжения оружием, боеприпасами, авиационным бензином и продуктами советских ВВС, размещенных в этой местности, были созданы большие склады во Львове и Киев-Постволынске. 4-му авиакорпусу противостояли силы авиации, сконцентрированные в районе Балты и Одессы.

В первый день войны части бомбардировщиков 4-го воздушного флота делали до трех, а иногда и до четырех боевых вылетов. Истребительные подразделения доводили число вылетов до шести-семи. — Советские ВВС и здесь получили ощутимый удар. В отчете от 9 августа 1941 г. захваченный немцами в плен командующий советской 6-й армией пишет: «Наши потери в воздухе в первые дни войны были ужасающими. От них нашим ВВС никогда уже не оправиться».

22–25 июня части 5-го авиакорпуса атаковали Николаев. Разведка в эти дни обнаружила 62 аэродрома в зоне операций группы армий «Юг» и доложила, что на 51 из них размещено 1270 самолетов. Эти аэродромы располагались в основном под Киевом, Станиславом и Одессой.

В течение нескольких дней оба корпуса 4-го воздушного флота проводили операции против советских ВВС. Они были настолько опустошительными, что после третьего дня кампании эти корпуса смогли перейти к выполнению других задач. Они состояли в поддержке, прямой и косвенной, армейских частей. Командование люфтваффе заявило следующее об успехах действующего на левом фланге группы армий «Юг» 5-го авиакорпуса: «В сражениях против Советского Союза 5-й авиакорпус в период с 22 июня по 3 июля уничтожил более 1000 самолетов на земле».

Начальник Генерального штаба сухопутных войск генерал-оберст Гальдер записал 30 июня в своем дневнике, что «люфтваффе готовы усилить свои ударные части для поддержки группы армий „Юг“ и в Румынии» и что «группа армий „Юг“ одержала крупные победы над советскими ВВС и отступающими наземными войсками противника» и «в этот день (30 июня 1941 г.) сбито более 200 самолетов противника». Он завершил описание этого дня словами: «Сообщается также, что противник уже использует антикварные четырехмоторные машины».

В другом докладе главнокомандования люфтваффе говорится, что «4-й воздушный флот с 22 по 30 июня во время своих операций по поддержке армейских частей уничтожил 201 танк, 27 бункеров и 2 мощных вооруженных пункта».

5-й авиакорпус против линии Сталина

После 23 июня 5-й авиакорпус занимался исключительно поддержкой левого фланга группы армий «Юг». Ударные силы противника, сконцентрированные под Львовом, подвергались непрерывной бомбежке и были отброшены к Кристинополю и Сокалю. 1-я танковая группа достигла реки Стыр. 26 июня ее открытый фланг русские атаковали тяжелыми танками, но были отброшены при помощи люфтваффе.

А как это выглядело с точки зрения противника?

Воздушные операции русских до середины июня 1941 г.

Те части, которые сумели избежать уничтожения в первые дни войны, оправились от первого шока и атаковали наступающие немецкие части и колонны снабжения. Этим они надеялись замедлить продвижение группы армий «Юг».

Как высотными бомбовыми ударами, так и атаками штурмовиков они постарались уничтожить узловые пункты и мосты на пути продвижения немцев. Дороги из Луцка, Дубно, Острова, Мирополя и, прежде всего, шоссе Новоград-Волынский — Житомир вновь и вновь подвергались бомбовым ударам. Русские летчики упорно и настойчиво атаковали передовые немецкие позиции. Немецкие пилоты и зенитчики наносили им тяжелые потери.

Дальнейшие наступательные действия 4-го и 5-го авиакорпусов

В первые дни Русской кампании расположенные на румынской территории авиационные части чувствовали себя в роли наблюдателей. Единственным исключением стала поддержка атаки немецкой пехотной дивизии, форсировавшей Прут в районе Скулени, к северу от Ясс, осуществленная в первый день войны. Эта дивизия, захватив мост, построила на том берегу реки укрепление.

В этой операции истребители и бомбардировщики совершили несколько боевых вылетов.

На главном направлении 4-го воздушного флота располагавшийся на левом фланге 4-й авиакорпус рано утром 22 июня совершил несколько успешных боевых вылетов. Кроме того, этот корпус совершил налеты на русские аэродромы в районе города Балта и на другие, которые были обнаружены позже.

В Крыму и районе Одесса — Николаев разведкой было обнаружено особенно много русских аэродромов.

Русские истребители концентрировались в районе Балта — Яссы — Кишинев и многократно вступали в бой с немецкими истребительными частями. Только 25 июня в воздушных боях было сбито 44 советских истребителя. Немцы потеряли одну (!) машину.

Самолеты-разведчики, летавшие над Черным морем, обнаружили стоянку русского Черноморского флота. Большинство крупных боевых кораблей находились еще в Севастополе. В одесском порту было обнаружено большое скопление торговых судов. В ходе специальной операции 4-й авиакорпус несколько раз минировал порты Одессы, Севастополя и Николаева.

Несмотря на то что снабжение представляло собой тяжелейшую проблему, немецкой стороне удалось настолько выдвинуть вперед истребительные части, а за ними и другие боевые самолеты, что с передовых аэродромов можно было совершать налеты на советские морские силы на Черном море. Немецкие части достигли также района Умани, где образовался еще один котел.

Над котлом истребители сбили 157 русских самолетов. Во время этой битвы они во многих местах предотвратили прорыв отрезанных русских войск и уничтожили 420 грузовиков и 58 танков. Из строя было выведено 22 артиллерийские батареи. Эти успехи однозначно демонстрировали, какую огромную роль люфтваффе играли в сражениях с окруженными частями.

Под Уманью успеха помогли добиться бомбардировщики, «Штуки» и истребители 5-го авиакорпуса. Однако эти котлы на южном фланге Восточного фронта были лишь началом. Под Киевом люфтваффе пришлось наносить еще более мощные удары, когда там образовался самый большой котел в истории Русской кампании.

Воздушная поддержка войск на Днепре

С 17 августа 1941 г. бомбардировщики 4-го воздушного флота участвовали в дневных и ночных налетах на крупный узловой пункт Днепропетровск. Необходимо было уничтожить расположенный там огромный вокзал, дороги и мосты, чтобы сорвать отход крупных сил противника и тем самым не дать им укрепиться за Днепром и воспрепятствовать форсированию реки немецкими войсками.

Хотя длительные боевые действия предыдущих недель сильно ослабили части 4-го воздушного флота, например общее число истребителей уменьшилось на 44 машины, оставшиеся воевали изо всех сил. 17 августа I. и II./JG3 совместно с III./JG52 вступили в бой с соединением советских бомбардировщиков. В ожесточенном сражении было сбито 33 самолета. Это были преимущественно ДБ-3 и СБ-3.

30 августа «отважные охотники» Лютцова (истребители JG3 майора Лютцова) сбили тысячный вражеский самолет с начала Русской кампании.

Однако проведение операций осложнялось не только недостатком горючего и боеприпасов, но и все более увеличивающимися расстояниями. Последняя проблема вынудила 5-й авиакорпус разместить часть своих подразделений на аэродроме Кривого Рога. Однако снабжать их оказалось особенно сложно — горючее и боеприпасы можно было доставлять только по воздуху. Отсутствие хороших дорог угрожало свести на нет все усилия снабженцев. В большинстве случаев немецкие колонны снабжения из-за исключительно плохих дорог не поспевали за продвижением тактических подразделений. Шли непрекращающиеся дожди, машины застревали в липкой грязи, и всякое движение прекращалось. За два часа дождя знаменитый Украинский чернозем превращался в непроходимую топь.

Конечные железнодорожные станции остались слишком далеко на западе. Несмотря на лихорадочные усилия отремонтировать разбитую железнодорожную колею, которая вела к передовой, работы снабженцам только прибавлялось после каждого рывка вперед. Их усилия все больше напоминали сражение с ветряными мельницами. Чтобы передвинуть станцию разгрузки ближе к фронту, требовалось очень много времени.

На северном фланге группы армий «Юг» для поддержки действий 6-й армии было создано временное соединение — Nahkampffuhrer[27] Nord. Его задачей было остановить отход советской 5-й армии за Днепр из района севернее Киева. Оно должно было наносить удары по путям движения русских войск и колоннам на дорогах, шедших на восток. Это движение русских войск было впервые замечено 19 августа в ходе ночной разведки. Возможности нанести удар пришлось ждать несколько дней, и все же она появилась слишком рано.

Наряду с частями Nahkampffuhrer Nord, эти дороги бомбили еще несколько бомбардировочных подразделений 5-го авиакорпуса.

Атаки были успешными. Противник понес большие потери, несмотря на попытки передвигаться ночью. Кроме того, русские колонны передвигались не только по дорогам, но и по обочинам, надеясь, что плотный строй осложнит нападение на них.

Вскоре 11-й пехотной дивизии с помощью 191-го дивизиона штурмовых орудий удалось захватить деревянный мост через Днепр под Горностайполем и перебросить свои части на восточный берег, что привело к драматическим событиям.

Советское армейское командование отдало приказ немедленно атаковать мост всеми имевшимися бомбардировщиками и истребителями.

Теперь советские бомбардировщики ходили на низкой высоте и пытались уничтожить мост прицельным бомбометанием. Над бомбардировщиками летали истребители, надеясь защитить их от немецких истребителей.

Несмотря на ограниченный боевой состав 5-го авиакорпуса, в истребительных авиагруппах которого оставалось приблизительно по восемь истребителей, он делал все, чтобы сорвать эти непрерывные налеты.

24 августа немногочисленные истребители этого корпуса сбили 35 «крыс» (И-16). Немного позднее взлетную полосу аэродрома Белая Церковь закрыл густой туман, и немецкие истребители задержались с вылетом. Русским же подразделениям благодаря хорошей погоде на их базах удалось отправить в бой большую группу истребителей И-16. Пролетая на высоте 9–10 м, они подожгли мост зажигательными бомбами и «коктейлями Молотова». Зенитное подразделение на мосту было слишком слабым, чтобы отогнать такое крупное соединение, хотя при низкой высоте полета атакующих и массированном зенитном огне успешная оборона могла быть вполне возможной.

Теперь использовать мост было нельзя. После его потери начались тяжелые бои, которые должны были обеспечить 6-й армии возможность форсирования реки Днепр.

1 сентября 17-я армия при эффективной поддержке Nahkampffuhrer Sud создала на южном фланге плацдарм под Кременчугом, расположенном на левом берегу Днепра. Истребители успешно защищали эту переправу и сбили 12 советских бомбардировщиков прежде, чем те смогли сбросить бомбы. Кроме того, эти летные подразделения при поддержке бомбардировщиков атаковали советские корабли на Днепре. Канонерки, пытавшиеся сорвать немецкую переправу, подверглись бомбовому удару и были обстреляны из бортового оружия. Советские батареи, которые вели огонь по немецкому плацдарму из глубины территории на левом берегу Днепра, были уничтожены атаками пикирующих бомбардировщиков.

Командование 17-й армии отметило в дневной сводке эффективные действия люфтваффе, в значительной степени обеспечившие успех переправы.

Советские авиационные части, участвовавшие в налетах на Кременчугский плацдарм, были атакованы бомбардировщиками 5-го авиакорпуса на своих аэродромах под Харьковом, Полтавой и Киевом.

В последующие дни был совершен мощный налет силами всех имевшихся в наличии летных подразделений на двигавшиеся войска и скопления войск противника, которые были обнаружены напротив плацдарма. Действия авиационных частей способствовали защите и дальнейшему расширению этого плацдарма. Он должен был стать южным исходным пунктом для дальнейших крупных операций группы армий «Юг». Целью последних было окружение армий Юго-Западного фронта под командованием маршала Буденного.

Во время боев 5-го авиакорпуса на Днепре 4-й авиакорпус оказывал поддержку наступающей 11-й армии на Днестре, а затем способствовал ее продвижению через болотистую местность около Днепра под Бориславом. Когда в районе Одессы в бой вступила румынская 4-я армия, боевые действия 4-го авиакорпуса были направлены на то, чтобы сорвать эвакуацию русских войск и вооружения из Одессы на восток. 18 августа были совершены налеты на Одессу и другие порты, потоплены или повреждены несколько судов. В этот день подверглись бомбардировке и минированию и портовые сооружения Севастополя. Порт Новороссийск был заминирован.

К началу сентября группа армий «Юг» при поддержке 4-го воздушного флота очистила от многочисленных наземных и авиационных частей противника территорию к западу от Днепра. В Бориславе и Днепропетровске, как и ранее в Кременчуге, были возведены укрепления.

Они должны были послужить исходными пунктами для крупной операции по окружению Киева. Благодаря умелому управлению и тесному взаимодействию с армейскими командными пунктами 4-й воздушный флот вместе с двумя своими авиакорпусами оказывал группе армий мощную и успешную поддержку. Во многих критических ситуациях, когда немецкому наступлению угрожала остановка, лишь быстрота и гибкость люфтваффе спасали положение. Налеты люфтваффе срывали попытки оказать сопротивление. С помощью авиации удавалось направлять острие наступательного клина в ключевые пункты и содействовать прорыву позиций отчаянно сопротивлявшегося противника.

Командование 4-го воздушного флота не допускало распыления своих сплоченных боевых частей. Летописец битв люфтваффе в России генерал-лейтенант Плохер так описывает одно событие: «Когда, например, генерал мобильных войск Брейт (в то время генерал-майор и командир 3-й танковой дивизии) по возвращении из штаба группы армий „Юг“ докладывал, что связь и координация действий армии и люфтваффе (имеется в виду 5-й авиакорпус и его командир генерал авиации Роберт фон Грайм) не всегда согласовывались, то это казалось весьма односторонним выводом».

Автору этих строк (Плохеру) обстановка того времени была вполне ясна. «Дело было не в том, что связь и взаимодействие воюющих войск и люфтваффе были негармоничными, а в том, что части люфтваффе, находившиеся в распоряжении группы армий „Юг“, были слишком слабы, чтобы выполнить все поставленные перед ними задачи. К тому же боеготовность люфтваффе — в части их вооружения и самолетов — за месяцы непрерывных боев значительно снизилась. Не вследствие снижения боеспособности солдат, и это следует подчеркнуть особо, а вследствие значительного уменьшения числа самолетов»[28].

Успешное применение люфтваффе в районах стратегического значения было решающим фактором в летней кампании 1941 г. Генерал Гофман фон Вальдау заметил 14 августа, что 4-й воздушный флот проводил свои операции обдуманно и что принятая в нем практика ежедневно определять боевые задачи оказалась очень эффективной, поскольку в этом случае вылеты давали оптимальный результат. При этом большое число заявок, поступивших от армии, по словам фон Вальдау, никак не могли облегчить командованию выбор наиболее важных задач.

Советские наступательные действия на южном фланге фронта

Если в первые дни Русской кампании на южном фланге Восточного фронта воздушные налеты русских были редкостью, то из фронтовых сообщений от 26 июня стало известно, что подразделения советских бомбардировщиков сделали уже 50 боевых вылетов на Констанцу. Первый раз Констанца была атакована 25 июня, а рано утром 26 июня совершен повторный налет. Сообщали лишь о незначительном ущербе.

Одна русская группа из 30 бомбардировщиков ранним утром 25 июня, сбросив бомбы на Плоешти, по ошибке подлетела к Констанце. Над городом ее атаковали немецкие истребители. В начавшемся скоротечном воздушном бою русские потеряли 17 самолетов. В тот же день другие отряды бомбардировщиков сбросили бомбы на Бухарест с высоты 6900 м. Было повреждено несколько домов и ранено около десятка горожан.

Тем не менее уже 13 июля, после ряда неудачных налетов, сопровождавшихся потерями, русские добились успеха. Во второй половине этого дня они с высоты около 2000 м при ясной погоде в южных пригородах Плоешти разбомбили шесть небольших баков с мазутом и двенадцать заполненных цистерн. Были также попадания в нефтеочистительные установки фирмы «Орион-Астра» и «Роамна Гезельшафт». Одна из них была повреждена так, что на короткое время вышла из строя. Немецкие истребители взлетели при первых сигналах тревоги и сбили 4 бомбардировщика из 6.

В течение этого дня вблизи Тульчи было замечено три самолета противника, но больше их не видели. В следующую ночь вражеские самолеты при ясной погоде приближались к Галацу, Яссам и Тульче и южнее Констанцы на высоте 3000–4000 м, но до зоны бомбометания не долетели.

10 августа советские самолеты трижды атаковали пункт Чернавода. Несколько бомб упали на город. Однако мост через Дунай, являвшийся целью этого налета, не пострадал. В конце концов в ходе одного удачного налета его разбомбили. Двумя попавшими бомбами были слегка повреждены опора и балки моста. При этом был подожжен нефтепровод. Движение по мосту из-за бушевавшего огня ненадолго прекратилось. Небольшие повреждения получил механический завод.

В то же утро, незадолго до 6.00, 7 советских самолетов СБ-2 совершили налет на порт Констанцы. Они летели очень низко, но слишком рано сбросили 25 тяжелых бомб, и те упали в море. Плотный зенитный огонь не позволил им совершить прицельное бомбометание.

Строй из 10 дальних бомбардировщиков ДБ-3 был замечен в 40 км к югу от Констанцы. Они преждевременно сбросили свои бомбы в воду и отвернули, когда в небе появилась группа немецких истребителей. Она атаковала русских сзади на большой скорости, сбила 3 бомбардировщика и сильно повредила еще несколько.

Во время этих налетов русские летчики показали отличное использование погодных условий и условий освещенности, а также умение быстро менять высоты.

Генерал фон Вальдау написал об этом в своем дневнике, что в «румынской военной зоне все попытки русских уничтожить своими летными средствами склады горючего и нефтеочистительные сооружения Констанцы и Плоешти провалились». Большое число проникших в этот район самолетов противника были сбиты.

Так плечом к плечу с румынами размещенные в Румынии части люфтваффе защищали все важные объекты в этой стране. В результате этого вся румынская нефтяная промышленность могла функционировать по плану и без ограничений. Несокращение регулярных поставок горючего в Германию, шедшего на нужды войны, стало для немецких летчиков наградой за боевые действия, которые, к счастью, не стоили больших жертв.

Некоторые отчеты с южного фланга фронта

После общего обзора боевых действий 4-го воздушного флота в секторе наступления группы армий «Юг» рассмотрим вкратце отдельные эпизоды с точки зрения эскадр.

I. и II./JG51, которые 4 июля были переведены в Люк, должны были вместе с 3-й группой атаковать цели, выделенные воздушному флоту, — Тернополь, Житомир, Киев и Белая Церковь. Под Бердичевом был дан решительный бой советским танковым частям и Подготовлен путь для танкового прорыва через Винницу на Умань.

Эти боевые действия привели к первым тяжелым потерям в эскадре. Так, 6 июля не вернулся из боевого вылета командир 9-й эскадрильи гауптман Зершен. Эскадрилью возглавил обер-лейтенант Хенне.

12 июля эскадра несколькими волнами атаковала под Каневом мост через Днепр, чтобы перерезать противнику этот единственный путь к отступлению. Мост был разрушен.

Светлым пятном в жизни отдельных групп было возвращение нескольких экипажей, которым пришлось совершить вынужденную посадку за линией фронта и пробиваться к своей эскадре.

После перевода I./JG51 в Цилистеа, под Бакэу, в Румынии, она поступила в распоряжение 4-го авиакорпуса. Здесь ее отдельные эскадрильи участвовали в поддержке наземных операций пехоты и позволили ей успешно переправиться через Днепр в районе Берислава.

Под воздушным прикрытием разных эскадрилий 4-го воздушного флота саперам удалось навести понтонный мост, по которому 11-я армия вышла на Крымское направление.

Гауптман Штеммлер, сбитый далеко за линией фронта, неожиданно появился в Балте, где располагалась эскадра. Его обнаружили и доставили немецкие горные стрелки. Особенно радовались летчики 4./KG51, которой командовал этот гауптман.

Другие интересные случаи описывает генерал авиации Пфлюгбейл в своей сводке за 5 августа:

«Во время разведки боем над Россией в районе Ананьева, недалеко от Одессы, 30 июля 1941 г. от ранения в голову погиб командир экипажа обер-лейтенант Хёль. Погибшего командира из-за тесноты в кабине Ju-88 невозможно было вытащить из его кресла. Руль поворота был им полностью заблокирован. Кроме того, один мотор, поврежденный пулями, работал с перебоями. Курсовое управление исключалось из-за обстрела.

Штурман, обер-ефрейтор Бернхардт из 4./KG51, взял на себя управление самолетом и повел его через плотную облачность. Несмотря на продолжающийся воздушный бой с большим числом И-16, он уверенно пересек линию фронта и совершил удачную посадку на брюхо. Он спас этим остальных членов экипажа и самолет.

Я выражаю обер-ефрейтору Бернхардту свою высшую признательность. Подпись — Пфлюгбейл»[29].

Когда III./KG51 после отдыха в Винер-Нойштадте 29 августа прибыла в Балту, командир эскадры вздохнул с облегчением. Теперь эскадра вновь могла воевать в полную силу и поддерживать наземные войска. Необходимо было бомбовыми ударами проложить 11-й армии дорогу в Крым через Перекоп. Но до перешейка эскадра имела еще цели в районе, располагавшемся от Каховки до Мелитополя. Непрерывно совершались налеты на перекрестки дорог, железнодорожные линии, колонны противника, аэродромы и позиции зенитных орудий. Это приводило к большим потерям, в основном из-за хорошей стрельбы русских зенитчиков.

В первые дни сентября вторая группа эскадры была отправлена в Винер-Нойштадт для отдыха и пополнения. Война в России привела к большим потерям, и, чтобы сохранить боеспособность эскадры, эти потери необходимо было восполнить. В Винер-Нойштадте группа была полностью перевооружена Ju-88A-4. Переоснащение продолжалось до конца ноября.

А тем временем 9-ю эскадрилью перебросили в Вознесенск, откуда быстрыми вылетами и короткими подлетами можно было эффективнее громить русские танковые части у Перекопа и на татарском кладбище, поскольку из-за этих танков пехота несла большие потери.

Налет 13 сентября 11 Ju-88A-4 из Цилистеа на порт Одессы прошел успешно. Сильно пострадали не только корабли, но и портовые сооружения и один мол. Плотный зенитный огонь русских стал тяжелым испытанием на прочность. И все же все машины вернулись из этого боевого вылета, что свидетельствует об отличной выучке экипажей.

Когда битва за окружение Киева вступила в свою завершающую стадию, Красная армия занялась переброской потрепанных частей на полуостров Крым. Из Одессы транспортные корабли отправлялись в Севастополь, Ак-Мечеть и Евпаторию. KG51 нужно было разбомбить эти корабли и перечисленные порты. Все эти налеты оказались успешными.

При поддержке этой эскадры частям 11-й армии удалось совершить 22 октября 1941 г. прорыв в Крым через Перекопский перешеек. Прямой штурм Севастополя, однако, не удался. Эта мощная крепость держалась.

23 октября 1941 г. III./KG51 перебазировалась в Николаев. Сюда же перебрался штаб эскадры во главе с оберстом Кёстером. Начавшаяся зима сковала все действия. Летчикам сообщили, что Севастополь будет атакован и захвачен следующей весной.

Боевые эпизоды JG52

Действовавшая также на южном фланге Восточного фронта JG52 в начале августа 1941 г. вела тяжелые бои по прикрытию частей, оснащенных Ju-87. Те советские аэродромы, которые подвергались налетам, были напичканы подразделениями ПВО, огонь которых был весьма точен.

Пока «Штуки» переворачивались через крыло, чтобы с воем сирен обрушиться на свои цели для атаки, пилоты истребителей сопровождения наблюдали, как внизу в клубах пыли по тревоге выкатываются на взлет истребители противника.

4 августа обер-лейтенант Граф получил задание с 10 машинами своей эскадрильи охранять «Штуки» во время их налета. 9./JG52 летела высоко над «Штуками», когда Граф увидел первый самолет врага. Это был И-16. Обер-лейтенант вместе со своим ведомым ефрейтором Леопольдом Штейнбацем спикировал на него. Всего с земли поднялось 10 истребителей, и теперь они стремились набрать высоту. Граф сбил одну «крысу» и на бреющем ушел на запад. Штейнбац последовал за ним. Все 10 машин невредимыми вернулись на свой аэродром в Белой Церкви.

На следующий день 8./JG52 обер-лейтенанта Ралля вылетела на свободную охоту в сторону Киева. 9-я эскадрилья следовала за ней. Достигнув района боевых действий, они увидели, как одна «крыса» с пятиконечными звездами на фюзеляже и плоскостях, объятая пламенем, рухнула на землю.

9-я эскадрилья натолкнулась на самолеты противника снизу. Обер-лейтенант Граф атаковал одного из них, но был обстрелян другим вражеским истребителем. Граф услышал дробь выстрелов, резко ушел в сторону и избежал попадания. Его атаковал второй русский истребитель. Когда тот уходил вверх над машиной Графа, то получил от последнего пушечный залп. И-16 круто пошел вниз и сгорел, разбившись на лугу к югу от Киева.

Графа еще раз обстреляли, его Bf-109 получил второе попадание, но он благополучно приземлился на своем аэродроме.

7 августа 9./JG52 вновь сопровождала «Штуки» к цели, располагавшейся в 100 км за линией фронта. «Штуки» обнаружили свою цель — колонны танков и пехоты по ту сторону Днепра — и пошли на них в атаку в пикировании. Истребители летели сзади. Один Ju-87 был сбит огнем русских зениток. Огнем своего бортового оружия 9-я эскадрилья сообща обстреляла еще одну колонну грузовиков. Когда на следующий день они были в свободной охоте под Киевом, обер-лейтенанта Графа спас его внимательный ведомый Штейнбац, который сбил висевшую на хвосте своего командира «крысу».

В следующем боевом вылете на железнодорожные сооружения на линии Фастов — Киев пилоты «Штук» применили новые «зажигалки», которые взрывались за несколько метров до земли. Предварительное зажигание этих бомб осуществлялось детонаторами, укрепленными на длинных штангах. Налету подвергся железнодорожный мост в Каневе. Над мостом, который уже получил несколько попаданий, висели густые клубы черного дыма. В русском предмостном укреплении царил дикий хаос.

Из атаковавших мост вторично (и результативно) «Штук» две получили повреждения. Графу и Штейнбацу дали указание сопровождать назад поврежденные Ju-87.

Над Днепром одна «крыса» атаковала машину командира эскадрильи, но тот отвернул в сторону. В тот момент, когда противник проскользнул мимо него, Граф повернул обратно, повис у него на хвосте и с 50 м открыл огонь. Из МиГ-3 вырвался сноп пламени. Машина встала на дыбы и почти вертикально рухнула в простиравшийся под ней лес.

После перевода эскадры в район Умани истребители стали в основном сопровождать «Штуки», летавшие бомбить цели вокруг формировавшегося кольца окружения. Эти задания тоже выполнялись с успехом.

Во второй половине дня 6 сентября эскадра получила сигнал тревоги. Под Кременчугом немецкие саперы, наводившие мост через Днепр, подверглись налету русских ДБ-3.

По тревоге была поднята в воздух 9./JG52. Когда они увидели первые бомбардировщики, то заметили над ними и группу истребителей сопровождения И-16.

В атаку немедленно устремились 8 истребителей эскадрильи. Майор Хандрик, командир эскадры, вылетевший с ними, разделил эскадрилью. Несколько самолетов атаковали истребители, остальные ударили по бомбардировщикам, летевшим ниже. Графу удалось сбить одну «крысу». Было сбито также несколько бомбардировщиков. Налет на мост через Днепр был сорван.

В одном из налетов «Штуки» бомбили три крупных аэродрома под Харьковом. 9-я эскадрилья выполняла роль прикрытия. Этот полет можно было назвать неудачным для истребителей, на обратном пути они наткнулись на русскую бомбардировочную группу.

Эта группа хитроумно пристроилась за немецкими Не-111 и надеялась, что ей удастся неопознанной пересечь линию фронта и сбросить свой бомбовый груз на аэродром среди приземлившихся «Хейнкелей». Как только вражеские машины были опознаны, Граф приказал эскадрилье идти в атаку. За короткое время эскадрилья Графа сбила 5 бомбардировщиков. Сам командир эскадрильи повис на хвосте у одного из бомбардировщиков. Когда он уже почти занял позицию для стрельбы, то сам получил попадание в мотор от другого бомбардировщика. Наружу брызнуло масло, мощность мотора стремительно падала. Однако Графу удалось дотянуть до своего аэродрома и удачно посадить машину.

Полдень 3 октября 1941 г. В боевом вылете 7. и 9./JG52 под командованием обер-лейтенантов Ратцлафа и Графа. Сбоку от Графа летят фельдфебель Гриславски и обер-ефрейтор Штейнбац. Цель вылета — все те же три харьковских аэродрома. Они наткнулись на взлетающую группу истребителей, и над вражеским аэродромом началась бешеная пляска. Граф сбил И-16, а над следующим аэродромом — еще одну «крысу». Его товарищам также сопутствовала удача.

11 сентября Графу удалось сбить 2 вражеских самолета над Лозовой. Штейнбац одержал победу над СБ-2.

Это был 59-й сбитый самолет 9-й эскадрильи, благодаря чему III./JG52 переместилась на первое место. И с этого места ее было не спихнуть. Этому способствовали такие летчики, как Гриславски, Штейнбац и Граф. С аэродрома Чаплинка совершались боевые вылеты на Крым, а 23 октября Герман Граф в свой день рождения сбил 2 самолета противника над Бозовкой. 1 ноября на его счету был 21-й сбитый самолет, 26 декабря он одержал 37-ю победу в воздухе. Лейтенант Дикфельд из штаба группы также сбил 37 самолетов, а фельдфебель Кёппен из 7-й эскадрильи опередил всех и 18 декабря получил Рыцарский крест.

Люфтваффе в операции по окружению Киева

Операция по окружению Киева, «величайшая операция в истории», по словам оберста в отставке Карла Вагенера, могла быть и не начата, «если бы в конце августа главнокомандование армии не приняло решение доверить группе армий „Центр“ наступление на Москву. При этом пришлось отказаться от всех менее значительных и побочных целей вроде Крыма, Донецкой области, Кавказа и Ленинграда. Группе армий „Юг“ поручили прикрытие всего южного фланга Восточного фронта»[30].

В директиве фюрера от 21 августа № 35 говорилось: «Сложилась благоприятная оперативная обстановка, позволяющая достичь линии Гомель — Почеп, и ее необходимо использовать в операции на флангах групп армий „Юг“ и „Центр“».

Эта директива с последующими уточнениями была фактическим замыслом битвы за Киев. С этой целью командующий группой армий «Центр» приказал 2-й армии и 2-й танковой группе продолжать наступление на юг, чтобы уничтожить как можно больше частей советской армии под командованием генерала Потапова, а группе армий «Юг» — обеспечить переправу через Днепр.

Группа армий «Юг» в конце августа начала подготовку к битве за Киев, а 2 сентября главнокомандование дало свое согласие начать сражение. Битву могли начать уже находившиеся там части группы армий «Центр» по направлениям от Десны на юг до города Ромны, а также 1-я танковая группа — с юга из района Кременчуга на север. Они должны были идти на Ромны и Лохвицу, чтобы замкнуть кольцо окружения вокруг советского Южного фронта.

Высшее немецкое командование требовало от всех частей 4-го воздушного флота поддерживать наступление как группы армий «Центр», так и группы армий «Юг». Целью наступления был советский Южный фронт маршала Буденного: миллион русских солдат со всем своим оружием, размещенные на территории в 25 000 кв. км. Если наступление обеих групп армий будет успешным, советские войска не сумеют вовремя выбраться из окружения.

Прежде всего начались непрерывные полеты люфтваффе, чтобы разведать положение крупных скоплений войск в этом огромном регионе. После этого истребители JG52 и JG3 под командованием оберст-лейтенанта Хандрика и майора Лютцова очистили воздушное пространство над фронтом от истребителей противника. KG51, KG54 и KG55 бомбили скопления войск, артиллерийские позиции, развилки дорог и мосты, делая все, чтобы западня захлопнулась.

Налеты советских ВВС на передовые танковые группы успешно отражались благодаря широко развернутой разведке и раннему обнаружению. Таким образом, предотвращались все более или менее значительные удары русских по немецким группам армий.

С немецкой стороны по русским войскам и вооружению наносились сокрушительные удары. Непрерывно бомбились железнодорожные линии и дороги, которые вели с юго-востока, северо-востока и востока в центр котла. Были отрезаны все пути подхода подкреплений на этой огромной территории. Налетами бомбардировщиков уничтожались многочисленные пути снабжения и мосты, а также срывалась переброска резервов, которые бросала в бой Ставка с целью связать как можно больше немецких войск под Киевом и предотвратить штурм вермахтом Москвы, а также подход частей, пытавшихся завершить окружение.

Подразделения бомбардировщиков 4-го авиакорпуса, наносившие из района Кировограда удары на юге, а также подразделения 2-го авиакорпуса 2-го воздушного флота, которые из района Гомель — Орша тоже подключились к этой битве, так плотно изолировали целую область вокруг Киева, что у советских войск не было никаких шансов вырваться из котла, хотя и наблюдались отдельные случаи просачивания через линию фронта.

Если вспомнить, что численность самолетов 4-го воздушного флота к 29 августа, перед началом этого большого сражения, составляла всего 21 истребитель, 324 бомбардировщика и 35 самолетов-разведчиков, то станет ясно, что это не хвастовство. Прежде всего, по той причине, что противник в этой местности располагал 473 истребителями, 493 бомбардировщиками, 20 самолетами-разведчиками и 263 самолетами транспортной авиации.

4-й воздушный флот начиная с 10 июля 1941 г. испытывал все растущее сопротивление русских ВВС. Против 1-й танковой группы под Малином и Фастовом русские выставили все имевшиеся в наличии самолеты. Это были 16, 18, 19 и 62-я авиационные дивизии. В эти июльские дни они совершили немногим более 500 боевых вылетов, что для такого числа самолетов слишком мало.

Однако даже эти вылеты ставили немецкие войска в тяжелое положение. 9 августа группе армий «Юг» пришлось приостановить наступление от Киева до Коростеня, из-за чего 6-я армия не смогла достичь своей оперативной цели — взять Киев.

В своем особом отчете от 6 августа главное командование вермахта такими словами описывало мощь 4-го воздушного флота: «4-й воздушный флот принимает важнейшее участие в этой операции. Им уничтожено около 980 самолетов на земле и в воздухе».

Битва за окружение в Умани стала еще одним испытанием для 4-го воздушного флота. Сталин издал указ, что «фашистская армия не должна перейти Днепр. Линия обороны на Днепре является залогом нашего успеха и будущей победы».

Чтобы закрепиться на Днепре, Красная армия перебросила большую часть размещенных на Южном фронте авиационных частей на линию Кременчуг — Днепропетровск. И только части морской авиации были оставлены для защиты полуострова Крым и Одессы.

По сообщениям, только в августе советские бомбардировщики совершили 12 500 боевых вылетов и сбросили 1000 т бомб. Части истребительной авиации Южного фронта, и прежде всего 12-й ИАП[31], достойны открытой похвалы. В 90 воздушных боях над фронтом они сбили 50 немецких самолетов.

В этих боях проверялся на прочность немецкий 4-й воздушный флот. Отныне ему, как говорится, малыми силами приходилось помогать группе армий «Юг» одерживать свои победы.

JG3 майора Лютцова к 1 сентября 1941 г. уничтожила 1016 самолетов, в том числе 727 бомбардировщиков. В этот же промежуток времени на земле было уничтожено 243 самолета. К 1 сентября Лютцов одержал свою 56-ю победу, 11 ноября 1941 г. он получил — это нужно особо отметить — за свою 89-ю победу Рыцарский крест с мечами и дубовыми листьями и стал четвертым немецким военным, удостоенным этой награды.

В зоне расположения 2-го авиакорпуса генерала авиации Лёрцера в начале сентября шли сильные дожди, взлетно-посадочные полосы раскисли, и эскадрильи бомбардировщиков, штурмовиков и истребителей оказались прикованными к земле. Как только было получено разрешение, все части корпуса вылетели на поддержку наземных операций армии. 260-й пехотной дивизии удалось переправиться через Десну и возвести на южном берегу укрепление юго-восточнее Чернигова, но тут волна за волной стали налетать вражеские самолеты. «Штуки» и другие самолеты с головокружительным успехом атаковали противника и тем самым дали саперам время навести мост через Десну.

6 сентября по 6-й армии был отдан приказ: «Наступать по всему фронту!»

Ранним утром бомбардировщики и артиллерия открыли наступление на юг. К вечеру 2-я армия добилась значительных успехов.

Боевая группа «Модель» вместе с 3-й танковой группой, которые нанесли удар по Ромнам, подверглись мощному обстрелу. После полудня в бой вступили советские ВВС. Штурмовики на бреющем полете пролетали над маршевой группой оберста Клеемана. Бомбардировщики бомбили дома, занятые немцами, штурмовики вели огонь из всего бортового оружия. К вечеру 10 сентября, этого полного событиями дня, город Ромны горел со всех сторон. До наступления ночи этот город и 3-я танковая дивизия приняли на себя удар 25 % сил атакующих. Немецкие летчики не могли вмешаться, поскольку все они вели боевые действия в других секторах.

И неудивительно, ведь к этому времени 17-я армия имела приказ наступать на Полтаву, получив поддержку боевых частей 5-го авиакорпуса. Эти части вновь и вновь атаковали сосредоточившиеся в том районе советские войска. Авиакорпус использовал новый боевой порядок частей и навязал противнику новое направление оборонительного фронта. Его дивизии вынуждены были отходить в район Харьков — Ахтырка в рассеянном боевом порядке. Они оставили в Полтаве несколько своих частей.

С 12 сентября улучшились погодные условия, и воздушная разведка уточнила данные по крупным скоплениям отступающего противника из района Прилук, напротив линии Лубны— Лохвица — Ромны. В тот же день генерал-фельдмаршал Рундштедт приказал осуществлять «неустанное преследование по всему фронту».

Одновременно с этим авиачасти совершали многократные боевые вылеты, прежде всего на железнодорожную ветку Конотоп — Рыльск на севере и Лубны — Полтава на юге, в районе приобретающего свои очертания котла.

14 сентября немногочисленные немецкие истребители сбили 44 русских самолета. Бомбардировщики 5-го авиакорпуса к этому моменту уничтожили 560 грузовиков и 3 танка, повредили 267 грузовиков. Было повреждено и частично уничтожено 17 поездов. Прервано движение на пяти железнодорожных линиях. Авиационные базы в Харькове и Полтаве выведены из строя бомбовыми ударами, и ряд самолетов уничтожен на земле.

Маршал Буденный попросил у Сталина разрешения отступить. Он получил категорический отказ и был отозван. Его место занял маршал Семен Тимошенко.

Несмотря на драконовские меры, он не оказался в состоянии настроить войска Южного фронта на решительное сопротивление. Кольцо окружения вот-вот должно было сомкнуться, что позволяло немецкой авиации, и в частности штурмовикам, с близкого расстояния наносить удары по скоплениям противника и его транспортным колоннам, причиняя им большие потери.

В этой обстановке все подразделения 4-го воздушного флота страдали от постоянной нехватки горючего. Дело доходило до того, что 16 и 17 сентября на боевое задание смогло вылететь только несколько бомбардировщиков. Особенно сильно это затронуло 5-й авиакорпус, который вновь и вновь просил своевременной доставки горючего.

18 сентября 6-я армия начала наступление на восток. Ее 29-й армейский корпус должен был занять Киев и местную цитадель. Для этого было необходимо совершить прорыв через глубокоэшелонированную систему обороны. До наступления пехоты люфтваффе должны были разбомбить укрепления цитадели. Генерал артиллерии Фриц Бранд, который должен был координировать боевые действия армейской артиллерии, заявил, что он хочет, чтобы Киев лежал в руинах и пепле, и попросил люфтваффе взять на себя половину этой задачи.

Для этого 5-й авиакорпус перебросил III./StG77 и III./JG52 в Белую Церковь. С той поры обе группы непрерывно совершали налеты на Киев. Бомбардировке подвергались крепостные сооружения и артиллерийские позиции. Благодаря этому армейским частям удалось войти в город и 19 сентября захватить его. Продолжала держаться только цитадель. Пикирующие бомбардировщики попытались сломить этот последний очаг сопротивления. После долгих и упорных налетов им удалось обессилить противника. Поздно вечером 25 сентября последнее сопротивление было сломлено. Однако мосты через Днепр в Киеве были взорваны, и переправляться через них было невозможно.

В заключительном докладе главнокомандования вермахта от 27 сентября 1941 г. говорилось: «В ходе тесного взаимодействия армии и люфтваффе в результате проведенных операций было взято в плен 665 000 человек, уничтожено 884 танка, 3718 орудий и не поддающееся счету количество военного имущества».

Для группы армий «Юг» эта победа стала значительным тактическим успехом. На русском Южном фронте образовалась брешь шириной 400 км. Но общий итог оказался неутешительным. Несколько недель боев за Киев замедлили последнее наступление под кодовым названием «Тайфун» — штурм русской столицы, поставили под вопрос быстрое завершение кампании еще в 1941 г. и в конце концов сорвали его.

Те войсковые части Красной армии, которым в последние ночи удалось вырваться из котла и начать отход маршем на восток, 29 сентября подверглись серьезному удару. Только в этот день частями воздушного флота было уничтожено 4920 транспортных средств противника.

В своем резюме об успехе 4-го воздушного флота к югу от Киева генерал-лейтенант Плохер выделил шесть пунктов:

«1. Еще до начала битвы за Киев части 5-го авиакорпуса дневными и ночными налетами на железнодорожные линии, шедшие в восточном направлении, замедлили переброску сильных советских ударных частей под Киев и ослабили противника, нарушив или уничтожив снабжение войск.

2. 5-й авиакорпус позволил 17-й армии в районе Кременчуга построить укрепление, что имело решающее значение для окружения противника и быстрого продвижения 1-й танковой группы на север и способствовало ее соединению со 2-й танковой группой.

3. Еще до замыкания кольца между пунктами Лубны и Лохвица люфтваффе предотвратили перемещение крупных русских частей в Харьков.

4. Растущая русская угроза флангам и тылам в районе Миргород — Гадяч была ликвидирована в самом начале.

5. Окружение войск противника и быстрый захват укрепленного района Киев стало возможным главным образом благодаря боевым действиям частей поддержки 5-го авиакорпуса.

6. Уничтожение окруженных советских войск продемонстрировало максимальную эффективность, которую можно достичь применением бомбардировщиков и пикировщиков»[32].

В разгар битвы за Киев с 12 по 21 сентября 1941 г. 5-й авиакорпус совершил 1422 боевых вылета и сбросил 625 т бомб. К этому добавилось 96 контейнеров с зажигательными бомбами, а также полтора контейнера пропагандистских листовок с призывами к капитуляции и переходу на сторону немцев.

Главными достигнутыми успехами были: 65 сбитых советских самолетов, 42 уничтоженных на земле самолета, 23 танка и 2171 транспортное средство. Уничтожено 6 зенитных батарей, 52 поезда, 28 локомотивов, разрушен 1 мост и выведено из строя 18 железнодорожных перегонов. Намного больше было поврежденных целей.

Потери личного состава в 5-м авиакорпусе составили: погибло 4 офицера, 5 унтер-офицеров и, соответственно, такое же число экипажей. Пропало без вести 3 офицера и 15 унтер-офицеров (экипажи).

Потери техники: 15 самолетов полностью уничтожены, 9 повреждены более чем на 30 % и 5 — менее чем на 30 %.

В докладе главного командования вермахта от 2 сентября 1941 г. заслуги частей люфтваффе упомянуты особо. В самом докладе сказано, что большая часть уничтоженных советских сил приходится на долю JG3 и SKG210. 8 сентября были отмечены успехи JG51 из 2-го авиакорпуса. Эта эскадра 8 сентября одержала свою 2001-ю воздушную победу. К 10 сентября только в России она сбила 1357 самолетов и еще 298 уничтожила на земле. В 354 боевых операциях эскадра успешно обстреливала бортовым оружием советские аэродромы, колонны, артиллерийские батареи, скопления войск, железнодорожные сооружения и другие цели, а также уничтожила 142 танка и единицы бронетехники, 18 орудий, 34 локомотива, 432 грузовика, 75 единиц других транспортных средств и 1 бронепоезд.

А теперь изучим боевые действия 2-го воздушного флота.

Боевые действия 2-го воздушного флота

Кроме 2-го авиакорпуса генерала авиации Лёрцера и 8-го авиакорпуса генерала авиации фон Рихтгофена, в распоряжение командующего 2-м воздушным флотом генерал-фельдмаршала Кессельринга были переданы два корпуса, боевую мощь которых продемонстрировали предыдущие молниеносные кампании.

Все операции этого воздушного флота должны были быть четко скоординированы с боевыми действиями группы армий «Центр». А поскольку основная масса войск в Русской кампании была сосредоточена именно в этой группе, 2-й воздушный флот был самым сильным флотом на всем Восточном фронте.

В его задачи входило: уничтожение советских авиационных частей, завоевание превосходства в воздухе и даже достижение полного господства в воздухе. И только после этого — проведение операций в поддержку группы армий «Центр». Особое внимание уделялось поддержке боевых действий 2-й и 3-й танковых групп.

По данным воздушной разведки, противник в приграничной полосе в секторе действий 2-го воздушного флота располагал двумя авиационными дивизиями. Еще семь авиадивизий находились в резерве. Расположение некоторых из них было известно, о дислокации других приходилось догадываться. Немецкая разведка полагала, что особенно мощная концентрация советских авиачастей должна была находиться в районе Кобрин — Слоним — Гродно — Белосток.

Несмотря на огромную боевую мощь, 2-й воздушный флот не смог в первые дни войны стопроцентно выполнять обе свои задачи. Даже первая и наиважнейшая из них — достигнуть, где это было возможно, полного господства в воздухе, несмотря на введение в бой всех имевшихся частей, — не была решена. Кессельринг сразу заявил, что «даже первой цели достичь было невозможно. И обе задачи не то что одновременно, но даже одну за другой в условиях наступления выполнить не получится».

Поначалу он предлагал ввести в бой лишь небольшое число самолетов, объясняя это там, что для того, чтобы нанести удар одновременно, авиация должна была получить приказ о вылете за сорок минут до начала наступления армии. Это дало бы противнику возможность либо быстро вывести войска из-под немецкого удара, либо привести в состояние боевой готовности свои авиационные части. Этого необходимо было избежать. Поэтому 2-й и 8-й авиакорпуса получили особое боевое задание еще до начала Русской кампании.

Немецкие истребители нанесли удар по одному русскому аэродрому, с которого собиралась взлететь истребительная авиачасть. Небольшие бомбы упали в центре взлетно-посадочной полосы, что не позволило русским подняться в воздух.

Точный расчет и подготовка оперативных планов на первые дни с указанием точных целей для бомбардировок и налетов на разведанные аэродромы позволили немецкой авиации добиться превосходства в воздухе в секторе боевых действий группы армий «Центр».

Совершенно невероятные сообщения о 250 уничтоженных самолетах в зоне действий этой группы заставили Геринга организовать их проверку.

Противник в зоне действий группы армий «Центр» был повержен в первый же день войны. Граница была прорвана во всех местах, а все мосты через Буг попали в руки немцев невредимыми.

На правом крыле группы армий «Центр» началось наступление 4-й армии и 2-й танковой группы. Но главная переправа через Буг находилась еще в зоне обстрела орудий, установленных в крепости Брест-Литовск. И хотя сама крепость была устаревшей, ее толстые стены обеспечивали достаточную защиту для русских артиллерийских батарей, которые могли вести огонь по наступающим немецким войскам.

Гарнизон крепости представлял серьезную угрозу для переправлявшихся войск, поэтому ее надо было во что бы то ни стало занять. Но войска после переправы продолжили наступление дальше.

По этой причине 2-й авиакорпус получил указание совместными действиями с 4-й армией и 2-й танковой группой уничтожить все находящиеся в районе крепости батареи, и особенно батареи в самой крепости.

Для передовых войсковых частей северного фланга существовала еще одна опасность. К северу от Брест-Литовска, где местность была в основном плоской, располагался ряд небольших холмов, которые господствовали над этой местностью, протягиваясь с запада на восток параллельно направлению немецкого наступления. Эти высоты, по данным воздушной разведки, были сильно укреплены. Там располагались многочисленные артиллерийские позиции. Если это соответствует действительности, то они представляют собой потенциальную опасность с северной стороны для подразделений 2-й танковой группы. Батареям, ставившим дымовую завесу, не хватало дальности, чтобы обстреливать западные склоны этих высот. По этой причине генерал-оберст Гудериан запросил помощи пикирующих бомбардировщиков, которые занимались постоянным патрулированием, чтобы, в случае открытия русскими огня, спикировать на эти батареи и заставить их замолчать. Эта практика была применена еще во Франции при форсировании Мааса.

И хотя такая тактика противоречила принципам применения пикирующих бомбардировщиков (они использовались для уничтожения заранее точно определенных целей), командир 2-го авиакорпуса решил принять это предложение и соответственно использовать свои «Штуки». Они должны были уничтожить все вражеские батареи и эффективнее, чем пушки, сокрушить какую-то часть позиций.

Кроме того, налеты «Штук» были организованы таким образом, чтобы каждую отдельную цель, в особенности артиллерийские позиции противника, они бомбили на обратном пути, после выполнения других заданий. Иными словами, перед ними ставилась дополнительная задача: бомбить разведанные артиллерийские позиции или, при отсутствии бомб, обстреливать их бортовым оружием.

Такой необычный способ ведения боевых действий имел стопроцентный успех. После того как батареи врага открывали огонь, их уничтожали.

2-я танковая группа на северном крыле наступления энергично продвигалась вперед, ведя за собой пехотные дивизии 4-й и 9-й армий.

Только в Брест-Литовеке русские сопротивлялись немного дольше, чем в других местах. Эта важная цитадель держалась много дней, прежде чем ее гарнизон после последней сокрушительной бомбардировки прекратил свое сопротивление. Этот удар нанесли семь Ju-88 из KG3, которые дважды атаковали крепость и своими 1800-кг бомбами разнесли ее на куски. Конец Брест-Литовска наступил 29 июня 1941 г. А 30 июня угас и последний очаг сопротивления, находившийся в восточном форте.

Из своего штабного поезда, на котором он проехал до Брест-Литовска, операциями 2-го воздушного флота руководил генерал-фельдмаршал Кессельринг. Там находились оба его авиакорпуса, призванные выполнить свою вторую задачу, а именно «проложить дорогу немецким танковым и моторизованным частям, наступавшим на восток».

В своем особом сообщении главное командование люфтваффе докладывало о специальных налетах на комиссарское училище Красной армии, которое продержалось до 29 июня. Против него действовало еще 5 бомбардировщиков, которые по мере надобности брали на борт по две 500-кг бомбы. В северный участок цитадели попало шесть бомб. Однако сопротивление в разрушенном комиссарском училище еще продолжалось.

«Ближе к вечеру 28 июня еще семь пикирующих бомбардировщиков совершили налет на северный форт с одной бомбой SC1800 весом почти 2 т и еще 12 бомбами по 500 кг. Все из них поразили цель. Это вынудило комиссарское училище капитулировать»[33].

Непрерывная наземная и воздушная разведка проводилась группами дальней авиаразведки 2-го воздушного флота совместно с разведывательными подразделениями группы армий «Центр» и разведкой армий. Она охватывала всю оперативную зону группы армий «Центр» и 2-го воздушного флота.

Большая часть целей на местности была отображена на перекрывавших друг друга аэрофотоснимках. На одном снимке района Орши можно было увидеть большое количество похожей на грузовики транспортной техники, стоящей в плотных рядах у похожего на ангар здания. По величине этих транспортных средств разведка могла утверждать, что речь идет о танках или бронетранспортерах. На основании этого бомбардировщикам 2-го авиакорпуса лично рейхсмаршалом был отдан приказ об их уничтожении.

И хотя в авиакорпусе считали, что эти машины не могли быть танками, ибо кто будет держать в одном месте около 2000 танков, приказ нужно было выполнять. Предполагаемая стоянка танков — возможно, это была огромная танкоремонтная мастерская — была атакована 17 июня всеми свободными бомбардировщиками. Всего участвовало 20 машин. Они уничтожили все четыре крупных строения, их бомбы сыпались в центр тесно припаркованных «танков».

После захвата Орши выяснилось, что это был сборный пункт конных упряжек, и все эти фургоны были уничтожены.

Эта операция примечательна тем, что по ней можно судить, каким образом высшее командование руководило действиями воздушных флотов и авиакорпусов. Во-вторых, это событие показывает, что одна неверная оценка разведывательных данных может привести к ложной тревоге и неоправданным потерям топлива и боеприпасов.

30 июня главное командование люфтваффе отчиталось об участии в операции по окружению Минска. Советские бомбардировочные, истребительные и штурмовые части, а также все, что могло летать, попытались 30 июня проложить путь к отступлению на восток находившимся западнее Минска войскам и поддержать их отход. В бой вступила JG51 Вернера Мёльдерса. Это привело к обмену сильными ударами между черным крестом и красной звездой. Воздушная битва над Минском для обеих сторон стала полной драматизма дуэлью. В этот день летчики-истребители лейтенант Бэр и гауптман Йоппен сбили по 5 самолетов. Оберст Мёльдерс одержал две воздушные победы. Всего JG51 уничтожила 114 самолетов.

Мощные подразделения «Штук» и бомбардировщиков атаковали противника к северу от Ружан, к юго-востоку от Волковыска и Новогрудка. Их целями были колонны, речные переправы и железные дороги. Прикладывались огромные усилия, чтобы выйти в направлении Смоленска и Полоцка.

Красные ВВС Северо-Западного фронта под командованием полковника Науменко на этом этапе сражения мощными атаками пытались помешать немцам выйти к городам Березино и Бобруйск, а позднее форсировать Днепр. 30 июня над Бобруйском завязались воздушные бои. В нем участвовали русские бомбардировщики, штурмовики и истребители. Держась над рекой, они пытались с воздуха помешать переправе. Генерал-оберст Гудериан лично наблюдал за этим воздушным сражением. Он удостоил похвалы истребителей, но упрекнул, однако, 2-й авиакорпус за то, что летчики-штурмовики генерал-майора Фибиха не обошлись без потерь. Генерал получил сведения от разведывательных эскадрилий о том, что противник собрал крупные силы в районе Смоленск — Орша — Могилев.

В этой обстановке главной задачей было как можно эффективнее поддерживать мощь 2-го воздушного флота, поэтому главное командование люфтваффе приказало перебросить 8-й авиакорпус на северный участок Восточного фронта.

Генерал фон Рихтгофен собрал эскадры под Витебском, чтобы поставить перед ними новые боевые задачи, оставив на прежнем месте лишь небольшие силы во главе с оберст-лейтенантом Хагеном. В критической обстановке, сложившейся в оперативной зоне группы армий «Центр», части 8-го авиакорпуса были представлены единичными подразделениями, которые были немедленно переведены из-под Смоленска для защиты армии от возможного вражеского контрудара.

В этой исключительной обстановке 8-й авиакорпус был возвращен в состав 2-го воздушного флота. В результате ударов всеми имевшимися у немцев средствами противник был остановлен и понес огромные потери. Армия получила передышку, необходимую для перегруппировки, которая должна была помешать русским войскам, прибывшим на фронт, начать наступление. Так была сорвана попытка русских возвратить себе северный участок Смоленской области. Однако они сумели к западу от реки Воп построить небольшое предмостное укрепление, которое удерживали и усиливали в последние дни. Однако в ходе дальнейших боев это укрепление в конце концов было захвачено.

После окончания этого сражения 8-й авиакорпус был переведен в зону боевых действий 1-го воздушного флота и перешел в его подчинение. 3 августа генерал-фельдмаршал Кессельринг в дневной сводке указал, что 8-й авиакорпус покидает его воздушный флот «для ведения временно ограниченных боевых действий». Кессельринг упомянул, что позади уже шесть недель войны и что 8-й авиакорпус сыграл решающую роль в сражениях 9-й армии и оказал значительную помощь 3-й танковой группе. Он выразил всему корпусу и его командиру генералу Рихтгофену свою особую признательность и высказал надежду, «что это первоклассно обученное и готовое к наступлению авиационное соединение сможет снова вернуться во 2-й воздушный флот и воевать без значительных потерь, но с большим успехом».

Наступление на Москву

Уже 8 июля Гитлер приказал не занимать Москву и Ленинград, а сровнять оба города с землей с помощью бомбардировок с воздуха. Бомбить эти города должен был 2-й воздушный флот, собрав все имевшиеся в его распоряжении силы. И это несмотря на то, что все боеспособные бомбардировщики вели ожесточенные боевые действия под Смоленском. Воздушное пространство этого города защищали 339 бомбардировщиков и истребителей под командованием полковника Науменко. Так было указано в одном русском источнике.

Удалось собрать эскадрильи из KG3, KG53, KG54 и KG55, KGr.100 и III./KG26. Только они могли принять участие в массированном налете на два главных русских города.

Если бы в нем самом смогли участвовать все эскадры в полном составе, эффект был бы гораздо большим. Однако из всех перечисленных соединений, часть из которых лишилась в боях многих самолетов, удалось собрать всего 127 самолетов, которые вечером 21 июля совершили первый налет на русскую столицу.

KGr.100, прибывшая из Шартра, откуда она совершала налеты на Англию, 19 июля первой прибыла через Тирасполь на Восточный фронт и была придана 2-му авиакорпусу генерала Лёрцера. В ее распоряжении на 19 июля было всего лишь 13 Не-111Н-3, из которых 3 машины были из штабного звена. Об их участии в первом налете на Москву не могло быть и речи; 21 июля они вылетели на дневную бомбежку позиций противника под Ельней. Однако в следующую ночь их отправили бомбить Москву, ведь, если даже на одну машину будет больше, возрастет успех. Помимо этого соединения, с запада на восток были переброшены III./KG26 и обе группы «цельфиндеров»[34] из KG27.

Дальняя разведка установила, что на пути и Москве, который шел через Бобруйск и Смоленск, на высоте у Дрогобыча русские с высокой плотностью установили тяжелые зенитные орудия. По этой причине был отдан приказ, не долетая до Дрогобыча, повернуть на юг, чтобы обойти эти позиции.

В то же время Красная армия не бездействовала и заметно усилила кольца обороны вокруг Москвы. Там было установлено 500 прожекторов, которые располагались в 30–40 км Вокруг города. Московская ПВО, вследствие ее плотного и массированного расположения, давала хорошее огневое прикрытие из всех калибров.

Когда ночью 22 июля немецкие соединения подлетали к Москве, за 30 км до русской столицы их встретили лучи первых прожекторов, а зенитки открыли огонь. Большинство групп, однако, достигли окраины города невредимыми. Здесь их встретили 300 прожекторов, сотни зениток вели непрерывный огонь, вывесив в небе занавес из стали.

Далее приведем краткие отчеты участвовавших в налете частей.

В 19.47 21 июля II./KG55 начала выполнять приказ фюрера № 33: «Налет на Москву силами 2-го воздушного флота, который был заранее усилен боевыми частями Западного фронта, необходимо совершить как можно скорее в качестве возмездия за налеты русских на Бухарест и Хельсинки».

Именно 35 самолетов KG55 взлетели один за другим в назначенное время. Оберст-лейтенант Кюль, командир эскадры, летел в голове строя. Он и его летчики получили в качестве цели Кремль. Бомбардировщики прорвались к цели и сбросили свои бомбы на правительственный квартал. В основном это были зажигательные бомбы.

Оберст-лейтенант Кюль еще тридцать минут кружил над Москвой, чтобы увидеть результаты налета. Он доложил: «Все бомбы попали в цель!»

Один русский счетверенный пулемет прямо из Кремля обстрелял машину командира эскадры.

После приземления оберст-лейтенант Кюль доложил командующему 2-м авиакорпусом, что они накрыли бомбами правительственный квартал и Кремль. Но командование корпуса этому не поверило. Оберст фон Крамон из оперативного отдела штаба 2-го авиакорпуса, который был когда-то военно-воздушным атташе в Москве, объяснил, что здания Кремля имеют настолько толстые кирпичные крыши, что их не пробьет ни одна зажигательная бомба. Никто этому не поверил, и оберст-лейтенант Кюль тоже. Однако позднее аэрофотосъемка установила, что бомбили они городской стадион, который по очертаниям напоминал Кремль.

Для участия в налетах на Москву из района Минск — Дубинская вылетела KG53, которая 14 июля разбомбила мост под Жлобином и тем самым отрезала противнику путь к отступлению. Этот первый налет на русскую столицу описал командир I./KG53. По приказу наземной службы о боеготовности «номер три» экипажи приступили к подготовке. Они осмотрели свои парашюты и летные комбинезоны. Все остальное тоже было тщательно проверено, поскольку от любой мелочи зависела жизнь, будь это шлем, дыхательный прибор или неприкосновенный аварийный запас пищи.

Через десять минут объявили боеготовность «номер два». Командиры эскадрилий, вернувшись с командного пункта, где получили информацию о цели, созвали пилотов на инструктаж. Их ознакомили с боевым приказом: «Ночной налет на Москву крупными силами!»

Машины к тому времени были проверены, и старший техник доложил о готовности. Затем произвели взлет.

Не-111 перелетели через небольшой пожар на краю летного поля и в боевом строю направились вдоль дороги к Москве. Целью этой авиационной части был крупный аэродром Москвы и находившийся рядом с ним авиационный завод.

Даже здесь, в 30 км от цели, их встретили лучи прожекторов. Их было около 100. Своими блестящими щупальцами они уже обшаривали ночное небо.

С крейсерской высоты 1200 м машины начали подъем со скоростью 2 м/с. Одна машина попала в перекрестье двух прожекторов. Другие прожектора тоже ухватились за эту освещенную цель. По ней открыли огонь зенитки. Затем лучами был захвачен второй и вскоре третий самолет.

Первые снаряды начали рваться выше машин и рядом с ними. Самолет обер-фельдфебеля Хауга был задет осколками разорвавшегося неподалеку снаряда. Штурман поставил бомбы на боевой взвод и потянул рычаг аварийного сброса. Свалившись в пике, Не-111 попытался уйти от прожекторов и огня зениток. Он снизился до 300 м, пока, наконец, не вырвался из лучей прожекторов. Машине пришлось повернуть назад, и после пяти часов полета она достигла аэродрома в Смоленске.

Остальные долетели до города и сбросили свои бомбы на назначенные цели. Определенный эффект был достигнут, но точный объем разрушений оценить было невозможно.

Со своими немногими экипажами в этом налете участвовала и KGr.100 майора Кюстера. У них сложилось такое же впечатление: русская столица была надежно защищена и необходимо было сбрасывать больше бомб. В ту ночь было сброшено всего 200 т фугасных и зажигательных бомб. Этим количеством невозможно было разрушить цели, расположенные далеко друг от друга.

Генерал-майор Громадин, командующий Московской зоной ПВО, только 22 июля отдал приказ усилить оборонительные войска. Авиационные полки ускоренным маршем направлялись на подмосковные аэродромы. Кроме них, в таком же ускоренном темпе доставлялись зенитные батареи.

То, что это было сделано вовремя, показал налет 23 июля, когда Москву атаковало 115 самолетов, часть из которых была сбита.

В ту же ночь были совершены налеты на оружейные центры Воронеж, Тулу и Брянск. Было замечено несколько пожаров и взрывов, однако участвовавших в налете машин просто не хватило, чтобы достичь намеченной стратегической цели. В ходе июльских налетов люфтваффе понесли большие потери, поскольку бомбардировщики не могли на всем пути пользоваться прикрытием истребителей. Не позволяло расстояние. Вместо сопровождения частей дальней авиации немецким истребительным эскадрильям приходилось бороться с советскими штурмовиками, которые неустрашимо прорывались за линию фронта и обстреливали все, что попадало им на глаза.

25 июля был совершен третий налет на Москву. На этот раз только силами трех самолетов. Но уже 26 июля в налете участвовало 65 машин.

А тем временем Красная армия усиливала оборонную мощь Москвы. Русские ночные истребители атаковали и сбивали Не-111.

Одним из участников всех налетов на Москву был оберст-лейтенант Кюль из KG55. Во время дневных налетов, которые тоже были необходимы, он сбрасывал бомбы на вражеские позиции, колонны грузовиков и железнодорожные сооружения. Вылеты на Москву производились с аэродрома Бояры, где его часть жила в палатках. Помимо этого летчики выполняли другие задания. Так, 4 августа 1941 г. им пришлось бомбить станцию Торопец. Там самолеты были встречены лучами прожекторов, расположенных в лесу. Средние и тяжелые батареи ПВО стреляли изо всех орудий. В это время станция была переполнена составами. Вниз посыпались бомбы. Сначала две тяжелые фугасные бомбы, затем контейнеры с зажигательной смесью и зажигательные бомбы. После этой ночной бомбардировки станции Торопец больше не существовало.

С нового аэродрома в Орше 4 и 7 августа KG53 совершила вылеты на особое задание в Подмосковье. 9 и 10 августа бомбили саму Москву, затем стали совершать налеты на станцию Брянск, станцию Вязьма, на Жлобин и Гомель, Ельню и Бахмач.

Вечером 6 августа в бой вновь отправился майор Кюль. Он вел свою группу из пункта Бояры на восток. Снова их целью был Кремль, а кроме того, военные заводы на окраине города. Вот как описывает очевидец этот налет:

«Мы летели прямо на слегка затянутую облаками окраину темного пятна Москвы. Затем вспыхнул свет из десятков источников яркостью в миллионы свечей. Прожектора сплетали огромную паутину с центром красного цвета, в которой должны были запутаться наши Не-111. После лихорадочных попыток яркий свет на несколько секунд уперся в брюхо бомбардировщика, но не смог его удержать.

Из бесчисленных стволов орудий красные зенитчики вывесили непроходимую завесу. Но все равно мы ее прорвали!

Теперь мы над чертой города. Москва уже получила несколько мощных ударов. Три больших горящих очага — результат взрыва первой партии фугасных и зажигательных бомб, число которых этой ночью должно было достичь десятков тысяч.

В одном таком море огня бушевало восемь больших пожаров. Туда были сброшены первые тяжелые бомбы. Прямое попадание в центр авиационной промышленности и предприятий снабжения.

Мы хорошо ориентировались по двум большим петлям Москвы-реки, которые тянулись с юго-запада до городской окраины. Теперь мы знаем, где Кремль.

Мы кружим, видим аэростаты заграждения, которые словно огромные черные призраки молниеносно выскакивают перед нами, наблюдаем пожары и взрывы фугасных бомб, сброшенных с других самолетов, находящихся в небе Москвы. Наконец обер-лейтенант Мюлиус поймал цель в визир своего прицела. Теперь падают наши тяжелые бомбы, а сразу же за ними — зажигательные, вызывая все новые и новые разрушения.

Мы разворачиваемся, ложимся на обратный курс. Нам предстоит еще раз прорваться через зенитный огонь, который достанется нам, а может, и следующим за нами бомбардировщикам»[35].

KGr.100 тоже принимала участие в бомбежке Москвы. 10–12 самолетов этой группы совершали стратегические налеты на военные объекты и на столицу России.

На обратном пути после одного из таких налетов Не-111 майора Кюстера получил попадание в мотор. Его атаковал русский ночной истребитель.

Пилот снизился до 50 м. Все ненужное пришлось выбросить за борт. Все было готово к вынужденной посадке. Но затем машина вновь набрала высоту 400 м. Майор Кюстер решил попытаться все-таки долететь до своего аэродрома. С одним мотором это было трудной, почти невыполнимой задачей. И все же им удалось добраться до своего гнезда в Тирасполе, и майор Кюстер поставил точку над «i», пролетев дальше до Деблина, где на опорном пункте группы сообщил о необходимости отремонтировать поврежденный мотор. Не-111 совершил уверенную посадку и тотчас был отправлен на ремонт. Через десять часов машина уже была в воздухе.

После четырех налетов на Москву группа Кюстера в ночь на 11 августа получила новое задание: уничтожить авиационный завод в пригороде. При прорыве через зенитный огонь было сбито 2 самолета. Экипаж фельдфебеля Курле погиб. Из экипажа второй машины, которая была сильно повреждена при попадании зенитного снаряда, погибло оба бортстрелка.

С 13 по 18 августа KGr.100 совместно с частями вышеупомянутых групп совершала налеты на советские оружейные заводы, а 15 августа сделала еще один налет на Москву. 20 августа ее целью стал советский аэродром в Вязьме. После этого оперативные боевые действия этой группы закончились. До конца августа KGr.100 проводила разведку боем в районе Чернигова для поддержки немецких войск, осуществлявших рывок из Гомеля на восток. 27 августа промышленный район Чернигова был накрыт зажигательными бомбами. Этот налет повторили 29 и 30 августа.

Уже 15 августа KG55 вышла из-под командования 2-го воздушного флота. Генерал-фельдмаршал Кессельринг писал ушедшей эскадре: «Через командира 2-го авиакорпуса я выражаю свою особую признательность KG55 за постоянную боеготовность и достигнутые успехи в ночных операциях над Москвой, а также в дневных вылетах в глубину русского фронта и желаю этой эскадре удачи и громких успехов».

16 августа на базу группы оберст-лейтенанта Кюля прибыл генерал авиации Лёрцер и лично поздравил каждого военнослужащего. Затем он передал этой группе особую благодарность генерал-оберста Гудериана, чья 2-я танковая группа получила под Гомелем неоценимую помощь от ее летчиков. Во время этих операций было потеряно четыре экипажа. Однако вернемся к описанию общей ситуации.

Воздушная поддержка армейских операций

В течение июля и начала августа последние части 2-го воздушного флота совершали налеты прежде всего на войска противника в районе Смоленска.

Все узловые пункты дорог и железнодорожные линии, ведущие с востока на Брянск — Вязьму — Великие Луки, были разбомблены. 14 июля 1941 г. впервые был нанесен удар по скоростному шоссе Смоленск — Москва. Все эти налеты имели целью сорвать контрудар русских, целью которого было освободить район Смоленска. В ночь на 31 июля силами 2-го авиакорпуса были атакованы железнодорожные линии и большая станция Орел. Большой ущерб был нанесен фугасными и зажигательными бомбами, которых было сброшено 600 штук.

Юго-восточнее Смоленска советские части попытались мощными контратаками прорвать немецкий фронт. Здесь тоже с успехом воевали части 2-го авиакорпуса. Главное командование люфтваффе сообщило 31 июля, что бомбардировщики и пикировщики поддерживали операции наземных войск и совершали налеты на колонны советских войск и артиллерийские позиции в районе Смоленск — Рославль до шоссе на Вязьму и тем сорвали танковый прорыв русских. При этом было уничтожено 17 танков, 67 грузовиков, 2 батареи зенитной артиллерии и 6 орудий, а также склад боеприпасов и склад горючего. Можно было своевременно бомбить и другие железнодорожные станции русских, на которых были обнаружены составы с военными грузами.

В одном из сообщений главнокомандования люфтваффе говорилось, что ZG26 «Хорст Вессель» с 22 июня по 31 июля уничтожила 620 советских самолетов на земле и в воздухе.

Эти недели показали, что сложнее всего было бороться с советскими штурмовиками, которые издалека незаметно подбирались к позициям немецкой пехоты, летая поодиночке, самое большее в группах по двое. Они сбрасывали свои бомбы, обстреливали линию фронта и опознанные цели из бортового оружия, после чего тут же разворачивались и улетали.

Поднятые по тревоге немецкие истребители, как правило, не успевали отразить эти налеты. Преследовать штурмовики было невозможно, поскольку они летели назад на небольшой высоте, а любой немецкий истребитель, снизившийся до этой высоты, мог быть сбит огнем зениток или даже пулеметов, поскольку не имел брони.

Был составлен план воздушного патрулирования, который казался весьма эффективным, тем более что русские летали по знакомым маршрутам в одни и те же сектора и в одно и то же время. Однако подобную эффективную оборонительную меру предпринять не удалось, поскольку никто не знал, сколько для нее потребуется истребителей. Кроме того, такие действия не соответствовали оперативным принципам истребительной авиации.

Немецкие войска, при постоянной поддержке частей 2-го авиакорпуса, проводя операцию по окружению противника в районе Гомель — Клинцы, уничтожили большую часть советских войск, которые пытались прорваться на восток. Лишь немногим частям удалось уйти на юг.

Во время этих операций бомбардировщики 2-го авиакорпуса между 9 и 24 августа совершали успешные налеты на скопления войск противника и его двигавшиеся части в районе Чернигов — Конотоп — Гомель. Постоянные налеты на железные дороги, которые шли с востока и юго-востока к южному крылу группы армий «Центр», предотвратили отход вражеских войск на восток и переброску свежих частей с востока на фронт.

Начиная с 22 августа уничтожались более слабые части противника на северном крыле группы армий «Центр» в районе Великих Лук. Здесь в операциях по поддержке войск участвовал 8-й авиакорпус. В это же время бомбардировщики 2-го авиакорпуса совершали неоднократные налеты на опорные пункты советской авиации, которые были обнаружены воздушной разведкой или службой радиопеленгации. Бомбежка нанесла советским ВВС такой большой урон, что немецкие войска стали меньше подвергаться их налетам.

Главное командование люфтваффе в своей сводке от 9 сентября сообщало, что только один 2-й авиакорпус начиная с 22 июня 1941 г. уничтожил 2660 самолетов. Из них 1380 были сбиты, остальные уничтожены на земле.

Во время сражений на обоих флангах группы армий «Центр» некоторые части в центре наткнулись на такого сильного противника, что им пришлось перейти к обороне. Здесь на изгибе фронта под Ельней Красная армия перешла в наступление под сильным артиллерийским прикрытием. Однако немецкие части отразили все атаки русских и удержали свои позиции, несмотря на тяжелые потери. Они вновь и вновь запрашивали поддержку с воздуха, чтобы обеспечить оборону выдвинутых в форме клина армейских частей. Но у авиации не было сил, чтобы выполнить все просьбы армии. Находившиеся с 22 июня в непрерывных боях бомбардировочные и истребительные эскадры не могли быть во всех местах одновременно. По этой причине командование 2-го воздушного флота, с согласия главного командования люфтваффе и соблюдая принцип концентрации ударных сил на ключевых участках, решило ввести в бой все части 2-го авиакорпуса для поддержки операций на правом (южном) фланге группы армий «Центр» в районе Мозырь — Конотоп — Рославль — Рогачев.

Это решение было принято для того, чтобы помочь 2-й армии генерал-оберста Вейхса, тылы которой сильно отстали. Кроме того, при наступлении она подвергалась постоянным ударам со стороны советских соединений. Их необходимо было уничтожить, давая тем самым 2-й армии возможность сосредоточиться.

Операция «Тайфун». Битва люфтваффе за Москву

После того как в середине сентября люфтваффе прекратили налеты на Москву, а после затишья группа армий «Центр» должна была продолжить движение вперед, 2-я танковая группа (переименованная после 5 октября во 2-ю танковую армию) 30 сентября 1941 г. нанесла удар в районе Путивля в направлении Орла. Это наступление сопровождали мощные силы 2-го авиакорпуса. Для этого было реорганизовано управление, а командный пункт корпуса переведен в Шаталово.

Обе бомбардировочные эскадры — KG3 и K.G53 — в качестве своих исходных пунктов (баз) имели аэродромы Шаталово-ост и Шаталово-вест. Эти базы защищала истребительная часть, расположенная на третьем аэродроме к востоку от этих двух. Это было необходимо, поскольку на эти аэродромы совершали налеты русские бомбардировщики и штурмовики.

KG28 располагалась в Бобруйске, тогда как 2./Aufkl.Gr.122 работала с аэродрома Смоленск-юг. В распоряжение Nahkampffuhrer были предоставлены две группы StG2, три группы StG77 и две группы SKG210. Последние две были оснащены двухмоторными Bf-110.

Главное командование люфтваффе в октябре сообщило, что танковые группы начали наступление из района Глушков — Ямполь и что основная часть бомбардировщиков оказала им эффективную поддержку своими успешными налетами на скопления русских войск и танковых частей в районе Глушков — Брянск — Курск.

На следующий день генерал-оберст Гальдер записал в своем дневнике, что 2, 4 и 9-я армии группы армий «Центр» начали операцию «Тайфун» и что на правом фланге 2-я танковая армия встретила упорное сопротивление, а все другие части проникли в глубь территории противника на 6–12 км.

2-я танковая армия группы армий «Центр» получала постоянную поддержку с воздуха, которую ей оказывал 2-й авиакорпус, и 3 октября достигла Орла. Левый фланг группы армий «Центр» в результате действий 2-й армии вышел к Брянску.

Здесь была очень высока активность противника в воздухе. Советские бомбардировщики и штурмовики летали в основном небольшими группами, не превышающими 6–7 самолетов, непрерывно атаковали немецкие танковые колонны и даже аэродромы.

С другой стороны, части непосредственной поддержки 2-го авиакорпуса плотно следовали за наступающими войсками, чтобы, часто меняя аэродромы, не позволять противнику определять, где они находятся. Сразу же после падения Орла части этого корпуса перебрались на аэродром этого города.

В последующие дни аэродромы 2-го авиакорпуса использовались как базы для транспортных самолетов, доставлявших необходимые грузы, поскольку близлежащие дороги стали совершенно непроходимыми. Для 2-й танковой армии было доставлено не менее 500 т горючего, что позволило ей наступать дальше.

Nahkampffuhrer II тоже перебазировало свои подразделения «Штук» на орловский аэродром. Они были заманчивой целью для советских истребителей, которые пытались уничтожить опасного врага на земле.

А в это время шоссе Орел — Тула стало настолько непроходимым, что наступающую по нему 3-ю танковую дивизию, которая уже достигла Тулы, можно было снабжать только с воздуха. Сделали и это. Однако после ожесточенных боев 2-го воздушного флота, в частности 2-го авиакорпуса, возникла необходимость запросить подкрепления у 4-го воздушного флота. И прежде всего, 2-й воздушный флот попросил, чтобы ему возвратили 8-й авиакорпус из района Ленинграда, куда тот был откомандирован. Это было немедленно сделано, и эскадры этого корпуса перебрались в район к северу от Смоленска.

С этого дня части 8-го авиакорпуса почти непрерывно летали на задания, целью которых было поддержать продвижение танков и обеспечить прорыв ими вражеских позиций.

2-й авиакорпус сопровождал наступающие части 2-й и 4-й армий и какое-то время 2-ю танковую армию на правом фланге группы армий. 8-й авиакорпус снова расчищал дорогу для 9-й армии и, самое главное, вступил в боевые действия во главе 3-й и 4-й танковых групп на левом фланге.

Насколько тяжелыми были бои в центральном секторе Восточного фронта, видно из отчета главнокомандования люфтваффе от 4 октября, в котором говорится, что во время успешных действий по поддержке наземных войск, в которых участвовало 48 «Штук» и 32 бомбардировщика, была разбомблена железнодорожная линия Льгов — Курск и атакованы скопления войск противника. Кроме того, говорится в продолжение этого отчета, было совершено 202 боевых вылета «Штук» и 188 вылетов бомбардировщиков. В ходе некоторых из них была оказана поддержка наступательным действиям танковых частей и обеспечено подавление сопротивления советских войск. Были уничтожены линии обороны противника, разгромлены скопления войск и успешно атакованы железнодорожные объекты в районе Брянск — Спас-Деменск — Сухиничи.

Помимо этого, было совершено 152 боевых вылета «Штук» и 259 вылетов бомбардировщиков в районе Белый — Сычевка— Вязьма. В этих налетах было уничтожено 22 вражеских танка, из них четыре 52-тонных, 450 единиц моторных транспортных средств и три склада горючего. Был уничтожен также один автопарк, шесть пушек, один бункер и три зенитные батареи. Повсюду результатами этих налетов стали пожары и разрушения. Особенно сильно пострадали Сухиничи, Юхнов, Калуга, Белый и Суджа. Разрушениям различной степени подверглись десять железнодорожных депо. Железнодорожные линии были во многих местах разорваны, уничтожено или повреждено 37 поездов. Потери личного состава и имущества Красной армии полному учету не поддаются.

Главное командование люфтваффе 8 октября сообщило, что советская оборона на центральном участке фронта прорвана в трех местах и что 70 крупных вражеских соединений оказались в кольце и уничтожаются. Было совершено 800 бомбовых вылетов, — причем использовались все имевшиеся в наличии самолеты, — в результате которых были поддержаны наступательные действия пехотных и танковых частей. Смолкли четыре артиллерийские позиции. Бомбардировщики разрушили несколько бункеров, восемь пулеметных гнезд, уничтожили 34 орудия, 650 самолетов различного типа и 20 танков.

10 октября к югу и северо-востоку от Брянска постепенно образовался котел, куда попало много советских войск. Другой захлопнулся западнее Вязьмы.

13 октября северный котел интенсивными налетами авиации был полностью уничтожен.

Части, находившиеся в обоих южных котлах, один — южнее Брянска, а второй — западнее Вязьмы, предприняли попытку прорыва на восток. Те красноармейцы, которым удалось это сделать, находились под непрерывным обстрелом и подвергались бомбежкам со стороны 2-го авиакорпуса. Таким образом, во время этих прорывов противник понес огромные потери, как в живой силе, так и в технике.

Оба южных котла капитулировали 17 и 20 октября.

Результаты операций по окружению противника под Вязьмой и Брянском отражены в отчете главнокомандования люфтваффе от 15 октября. В нем сказано, что в котле к западу от Вязьмы оказались части 10 танковых и 40 пехотных дивизий из четырех советских армий. Взято в плен 500 000 человек. Уничтожено или захвачено в качестве трофеев 800 танков и более 3000 орудий.

Наступление продолжалось. Был достигнут пункт Ладушкин. В ходе уличных боев был взят Калинин. Однако к концу месяца все дальнейшее движение сошло на нет, поскольку из-за сильных дождей дороги стали совершенно непроходимыми. Слой грязи на них доходил порой до 80 см. В районе Калинина снабжение армейских частей можно было осуществлять только по воздуху. Но и операции 2-го воздушного флота из-за ужасного состояния аэродромов были сокращены и частично совсем остановлены. Уже 16 октября генерал Хофман фон Вальдау записал в своем дневнике: «Смелые надежды смывались дождем и исчезали под снегом. Все застыло на потерявших опору дорогах, и, пока снижалась температура, выпадало до 10–15 см снега, а потом опять шел дождь».

Теперь снабжение 2-й танковой армии можно было осуществлять только сбросом контейнеров. Командование люфтваффе сообщило, что из-за погодных условий в ночь на 21 октября ни один самолет в районе действий группы армий «Центр» вылететь не сможет. Тем не менее в этот день было совершено 168 вылетов бомбардировщиков, 49 вылетов истребителей и 2 вылета самолетов-разведчиков, что говорит о высоком боевом духе авиационных частей.

22 октября штаб 2-го воздушного флота доложил о 2481 боевом вылете бомбардировщиков, 123 боевых вылетах истребителей и 20 вылетах на воздушную разведку. Большинство вылетов совершались в поддержку армейских операций и были направлены против скоплений войск, танковых исходных позиций и занятых противником пунктов. Меньшая часть налетов осуществлялась на железные дороги и некоторые аэродромы.

23 октября было совершено 458 бомбардировочных, 100 истребительных и 17 разведывательных вылетов на скопления войск вокруг Калинина и в районах Мценска и Тулы, а также на местность севернее Ржева. 24 октября приблизительно теми же силами были атакованы полевые и артиллерийские позиции русских, колонны войск и их укрытия.

В качестве последнего примера сложности ведения ежедневных боевых действий для люфтваффе во время решающей фазы наступления на Москву следует упомянуть 25 октября. В этот день было совершено 455 налетов бомбардировщиков, сделано 173 боевых вылета истребителей и 23 разведывательных полета. (Это не означает, что 455 бомбардировщиков участвовали в налетах. Число было получено за счет многократных вылетов значительно меньшего числа самолетов.) Налеты, прежде всего, совершались в районе Мценска, Можайска, Калинина и Волоколамска. Однако через два дня из-за погоды вылет совершил лишь один (!) разведчик.

26 октября люфтваффе удалось доставить горючее остановившим свое наступление частям, и пехотные подразделения на юге центрального сектора возобновили наступательные действия.

Помимо выполнения основной задачи, заключавшейся в поддержке пехоты, части 2-го авиакорпуса долгое время и с успехом бомбили вражеские аэродромы и железнодорожные линии. Было уничтожено десять поездов, груженных бронемашинами. Во время другого налета было расстреляно и разбомблено 55 вагонов. Один эпизод имел особое значение, когда благодаря поддержке с воздуха удалось захватить мост через реку Снопот. Налет длился девяносто минут. «Штуки» из Nahkampffuhrer II, входившего во 2-й авиакорпус, атаковали части противника по обеим сторонам от моста. Это не позволило русским его взорвать, и немецкие танки успели добраться до этого моста, захватить и тем самым сохранить важный пункт переправы.

В то время как 2-я танковая армия двигалась на северо-восток, чтобы захватить Тулу, в 58 км южнее, у пункта Тёплое, возникла кризисная ситуация. В попытке обойти сильно укрепленный город Тулу наступающие на правом фланге части 53-го армейского корпуса были атакованы мощной боевой группой русских, состоящей из двух кавалерийских и пяти пехотных дивизий с танковой бригадой в качестве ударного клина. Узнав, что немецкие танки с трудом справляются с вражескими Т-34 и не могут продвигаться вперед, командир 2-го авиакорпуса отдал необычный приказ. Хотя погода была настолько плохой, что самолетам грозила опасность столкнуться с деревьями на небольших пригорках, несколько бомбардировщиков вылетели на предельно малой высоте, чтобы уничтожить вражеские танки, которые заперли дорогу от Орла на Тулу, и остановили немецкое наступление.

Несколько этих танков удалось уничтожить прямым попаданием бомб. Остаток танковой группы противника отошел. Из бомбардировщиков был потерян только один, но все остальные были сильно повреждены, частично осколками своих же собственных бомб.

Когда в начале ноября наступила распутица, все немецкие транспортные средства встали. Боеспособность частей снизилась до предела. Непрерывные бои вывели из строя много танков. Именно это обстоятельство, а не только тяжелый климат с грозами, дождем, снегом и холодом, снизило боеспособность не только армейских частей, но и люфтваффе.

13 ноября 1941 г. командир 2-го авиакорпуса генерал авиации Лёрцер составил отчет об успехах своего соединения начиная с 22 июня. Он сказал, что благодаря воинам его корпуса, которые в течение пяти месяцев вели бои против советских войск, было уничтожено много летных частей противника. Особую роль корпус сыграл в сражениях за Минск, Белосток, Гомель, Смоленск, Киев, Вязьму и Брянск, и все они были завершены победоносно благодаря героизму всех солдат и командиров, принимавших в них участие частей.

«В период между 22 июня и 12 ноября, — докладывал Лёрцер, — наши летные части совершили 40 000 дневных и ночных боевых вылетов. На земле и в воздухе они уничтожили 3826 советских самолетов, 789 танков, 614 орудий и 14 339 машин различного типа». Вероятно, сверх этого было сбито и повреждено еще 811 самолетов.

«Было подвергнуто опустошительным налетам 240 пулеметных гнезд, полевых укреплений, артиллерийских позиций, уничтожено 33 бункера.

Помимо этих целей, 3479 раз были атакованы железнодорожные линии, и при этом было уничтожено 1579 составов и 304 локомотива и еще 1584 состава и 103 локомотива повреждено.

И наконец, налетам подвергались вражеские колонны, скопления войск и погрузочные пункты грузовиков».

2-й воздушный флот вместе со штабом 2-го авиакорпуса 1 декабря был выведен из состава группы армий «Центр» и переброшен на Сицилию и в Северную Африку. В группе армий «Центр» остался только 8-й авиакорпус. Он принял на себя командование соединением Nahkampffuhrer И, которое до этого было подчинено 2-му авиакорпусу.

В сообщении от 1 декабря 1941 г. были перечислены потери люфтваффе с 22 июня до 30 ноября 1941 г. в количестве 8453 убитых и 2028 пропавших без вести.

Командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал фон Бок докладывал главному командованию сухопутных войск, что в ближайшем будущем можно будет достичь незначительных успехов местного значения. «Приближается час, — говорил он, — когда боеспособность войск будет полностью исчерпана».

Противодействие русских

В первые дни декабря Красная армия перегруппировала свои ударные силы. Были созданы боеспособные ударные группы, которые были усилены 30 стрелковыми дивизиями и 40 стрелковыми и танковыми бригадами, переброшенными с Дальнего Востока, поскольку, как сообщал русский разведчик Зорге, работавший в Токио, Япония не собиралась нападать на Советский Союз. Если отрезать оба немецких танковых клина северо-западнее и юго-западнее Москвы, совершить быстрый прорыв к открытым флангам и охватить крыло группы армий «Центр», то можно будет уничтожить немецкую армию.

Для этого советским армиям были выделены новые авиационные части. Судя по сведениям разведки, они по своей численности намного превосходили остававшийся под Москвой 8-й авиакорпус.

В распоряжении армий Западного фронта Красной армии имелись: 10-я и 46-я ИАД и 12, 23, 28, 31, 38, 43, 47, 77 и 46-я БАД[36].

На Юго-Западном фронте имелись 1-я и 61-я ИАД и выделенные непосредственно Ставкой: 26, 40, 42, 51, 81 и 133-я бомбардировочные дивизии дальней авиации. 5 декабря 1941 г. русские начали свое наступление под Москвой. Сотни советских бомбардировщиков и штурмовиков обрушились на немецкие войска, стремясь уничтожить их своими бомбами и огнем бортового оружия.

Под натиском элитных сибирских дивизий немецкий фронт был взломан. Те немногие немецкие самолеты, которые в условиях сильного мороза могли взлететь, бросились навстречу превосходящему противнику. И тем не менее, если позволяла погода, атаки 8-го авиакорпуса и Nahkampffuhrer II обладали огромной разрушительной силой. От каждого отдельного пилота и каждого члена наземного персонала зависело, быть или не быть армии на центральном участке фронта. В эти критические и решающие дни все разведывательные подразделения люфтваффе, а также зенитчики и полевые части люфтваффе сражались вместе с армией, порой в самых критических условиях.

Помощь пришла в лице главы Transportfliegerfuhrer[37] Ost оберста Фрица Морцика и пяти групп Ju-52, присланных из Германии 8-му авиакорпусу, чтобы обеспечить доставку самого необходимого и эвакуацию раненых.

16 декабря Гитлер отдал приказ частям всем трех немецких групп армий оказывать отчаянное сопротивление и, не отступая ни шагу назад, сражаться до последнего солдата.

Гитлер приказал также оказать помощь 8-му авиакорпусу одной бомбардировочной группой с Запада, которая там, конечно, должна была выйти из боевых действий. К этому были добавлены три новые бомбардировочные группы, одна группа двухмоторных тяжелых истребителей, которую забрали у ночной истребительной авиации, чтобы дополнить две подобные группы 8-го авиакорпуса. Кроме того, были выделены четыре транспортные авиагруппы и еще одна, взятая у 4-го воздушного флота.

Четыре новые транспортные авиагруппы были оснащены Ju-52 из учебного авиационного командования. Машины из различных эскадрилий и штабов люфтваффе дополняли эти группы.

Приказ фюрера от 16 декабря, который многие исследователи считали ошибочным, давал единственную возможность спасти группу армий «Центр». Это в последнее время подтвердили все эксперты.

Командование группы армий «Центр» неоднократно обращалось к Гитлеру с просьбой разрешить отступление. Но приказ отступить получили только те части, которые оказались перед реальной угрозой окружения и уничтожения. Все же остальные должны были удерживать свои позиции. Главные оборонительные пункты были названы укрепленными районами. Волны русского зимнего наступления устремлялись на Ржев и Орел, на Брянск и Харьков, на Таганрог и Вязьму.

Если бы Гитлер прислушался к советам и отдал приказ отступить на предложенные позиции на Днепре, то это могло бы привести к полному поражению немецких войск. Об этом же писал знаменитый английский историк сэр Бэзил Лидlел Харт: «Сегодня твердо можно сказать, что запрет Гитлера на общее отступление восстановил уверенность немецких войск в победе и тем самым предотвратил их полное уничтожение».

Как было, однако, справиться с проблемой зимней одежды? Как могло случиться, что в распоряжении немецкой армии на Востоке не оказалось зимнего обмундирования, и как это было в люфтваффе? Кто ответит за это?

Как могло оказаться, что рейхсминистр пропаганды доктор Геббельс вынужден был обратиться к немецкому народу и выпрашивать у него зимние вещи для восточной группировки? Собственно, если бы немецкая армия взяла Москву в октябре, как это и было запланировано, то и тогда зимнее обмундирование совсем бы не помешало.

С апреля 1941 г. все армейское командование знало, что Русская кампания начнется летом и что зимой в России выпадет снег, известно было и то, что температура здесь опускается гораздо ниже, чем в Германии.

Начальником службы военной экономики и вооружений был тогда генерал Георг Томас, один из присягавших 20 июля. Именно в его задачи входило обеспечение армии оружием, боеприпасами, питанием и обмундированием!

Все должностные лица, занимавшиеся поставками на фронт, подчинялись генералу Олбрихту, а тот, в свою очередь, подчинялся командующему Армией резерва генералу Фромму, начальником штаба у которого был некий оберст-лейтенант фон Штауффенберг.

Мы не собираемся утверждать, что эти должностные лица сознательно оставили армию без теплой одежды. Известно, по крайней мере, одно: люфтваффе своевременно заказали и получили зимнее обмундирование. Эти же упомянутые должностные лица ничего не сделали, чтобы транспорты с зимними вещами вовремя дошли до армии. Они либо не доходили до нее, либо направлялись не туда, куда нужно. Все это стало причиной тяжелых и очень тяжелых обморожений у тысяч и тысяч солдат.

Боевой опыт KG55

Эта бомбардировочная эскадра, участвовавшая в налетах на Москву в июле — августе, в понедельник 22 сентября 1941 г. отправилась бомбить с бреющего полета восточный вокзал Харькова. Была сбита машина обер-лейтенанта Мюлиуса. Ему пришлось совершить вынужденную посадку в 40 км к северо-востоку от Харькова. Экипажу удалось прорваться через расположение противника, и 30 сентября летчики оказались перед позициями 518-го пехотного полка из 295-й пехотной дивизии.

5 октября экипаж доложил о своем возвращении командиру 2-го авиакорпуса генералу фон Грайму.

В начале октября подразделения этой эскадры начали налеты на танковый завод в Краматорске, что между Сталино и Славянском.

Первые три машины выполняли роль осветителей. Пролетая над заводской территорией, они сбросили со своих внешних подвесок 500-кг бомбы и, наконец, 1000-кг контейнеры с зажигательной смесью.

Когда подоспели главные силы, цель уже была ярко освещена. Остальные машины отбомбились и доложили после возвращения, что завод, производящий танки, уничтожен. Однако на следующее утро Эрнст Кюль поднял экипажи и огласил утреннее донесение разведки: «Завод не поврежден! Он продолжает работать».

Выяснилось, что бомбы были сброшены на объект, расположенный в 20 км южнее. Это был промышленный комплекс, не производящий никаких танков! Налет на танковый завод был повторен днем. Низко висящие облака затруднили подлет. Снизившись до 60 м, летчики, однако, сумели найти цель и атаковать ее.

Бомбы «осветителя» разогнали мрак, и вся группа отбомбилась, зайдя со стороны Кировограда. Все бомбы легли в цель, и танковый завод надолго вышел из строя.

Затем KG55 была передана 5-му авиакорпусу, чтобы с базы Кировоград, расположенной на южном фланге фронта, совершать боевые вылеты на железнодорожные цели. Обе оперативные группы в составе шести эскадрилий имели в распоряжении 40 исправных Не-111. Из Кировограда можно было проникать в воздушное пространство Харьковской области на 200 км. Это означало шестьдесят минут подлетного времени, затем восемьдесят минут охоты за железнодорожными составами и еще шестьдесят минут на обратный путь. Летали в одиночку и группами. В наличии имелись 50-, 250- и 500-кг бомбы. На Не-111 было пять пулеметов и две направленные по курсу бортовые пушки, одна на выступе носовой кабины, другая на выступе днища под фюзеляжем.

По словам историка KG55, диапазон ее боевых действий включал в себя три направления:

«1-е направление охоты (северный участок): западная: линия Харьков — Сумовская — Льгов, восточная линия: железная дорога Валуйки — Свобода.

2-е направление охоты (восточный участок): Харьков — Волоконовка — Свобода, на юг: Харьков — Купянск — Старобельск.

3-е направление охоты (южный участок): южная граница 2-го направления охоты, продолженная на северо-восток и на запад и ограниченная линией Харьков — Лозовая — Павлоград».

Самым удачным представлялось сбрасывание 250-кг бомб, которых было по четыре на каждом самолете. К этому прилагались еще четыре 50-кг бомбы. Одна из 250-кг бомб находилась на внешней бортовой подвеске.

В ходе этих операций обеими группами Не-111 было уничтожено или сильно повреждено 222 состава. Потери группы составляли 10 % атакующих машин. Из них половина была сбита противником. В конце концов железнодорожную охоту взяла на себя 14./KG55 с ее «железнодорожными экспертами».

Еще в октябре KG55 атаковала завод в Воронеже, который находился в 300 км от линии фронта. Для этого специального задания было отобрано два экипажа: экипаж обер-лейтенанта Кёппена, командира 7-й эскадрильи, и лейтенанта Шайдиха из 9-й эскадрильи. Они вылетели на задание в дождь. Далее процитируем слова из вышеупомянутого доклада Е. Киркхофа:

«Обе машины долго добирались до цели, чтобы перейти на бреющий. Наконец, мы добрались до Дона, плотно увешанного аэростатами заграждения. Первые Не-111 достигли широкой площадки авиационного завода в Воронеже. Открыли огонь зенитки противника. Со стороны двух ангаров подлетающие Не-111 были встречены огнем зениток.

Фельдфебель Пил, штурман, ударил по ним из своей пушки. Бортрадист предупредил пилота: „Герр обер-лейтенант, жмите, жмите! Позади нас тяжелая зенитка!“

Командир тут же среагировал и снизился до 4 м над крышами ангаров, затем поднял машину вверх над возвышающимся зданием первого монтажного цеха. Обе тяжелые бомбы полетели вниз с высоты 14 м, чтобы обеспечить точное попадание. Экипаж вел огонь из всего бортового оружия.

Сразу же после сброса бомб пилот вновь послал машину вниз. Вокруг свистели осколки зенитных снарядов.

С одного из зданий, стоявшего в отдалении, хлестали зенитки. Вдруг прямо перед кабиной вынырнуло 30 м здание администрации.

Бортрадист доложил, что бомбы замедленного действия взорвались и что цех объят пламенем.

Пилот максимально вытянул на себя штурвал и едва перемахнул через крышу здания администрации.

Проткнув на взлете низко висящие облака, они оказались на виду у 6 истребителей противника. Снова в облака и в обратный путь.

Вторая машина напрямую уперлась в стену аэростатов заграждения и вынуждена была отвернуть, чтобы сделать второй заход. Лейтенанта Шайдиха встретил плотный зенитный огонь. Один снаряд разорвался прямо перед кабиной. Штурман был ранен осколками. Пилот обер-фельдфебель Глёде получил ранение в голову. Однако они достигли точки бомбометания и в конце концов благополучно вернулись.

Снимки воздушной разведки показали, что задание было выполнено. Выпуск продукции авиазавода был прерван. На земле было уничтожено 16 истребителей противника. Огнем бортового оружия уничтожено 7 готовых к подъему аэростатов. Подожжено несколько баков с горючим»[38].

KGr.100, которая также принимала участие в бомбардировках Москвы, в августе вылетела бомбить Гомель и Дрогобыч. С 23 по 31 августа она проводила разведку боем в районе Чернигова. С целью поддержки выступавших из Гомеля армейских частей она совершала налеты на колонны противника и железнодорожные сооружения, а 27 августа она бомбила промышленный район Чернигова, который был накрыт зажигательными бомбами.

Этот налет повторили 29 и 30 августа.

В сентябре машинами этой группы под командованием майора Кюстера и командиров эскадрилий Бэтхера (1-я), Лангера (2-я) и Бетге (3-я) был совершен налет на Нежин. В ночь на 9 сентября вновь на очереди стояла Москва. В этом налете все 12 Не-111 несли на борту по одной 1500-кг бомбе.

Затем последовали: разведка боем, три боевых вылета против скопления войск и их исходных позиций к югу от Нежина и в районе Прилук. Железнодорожная линия к востоку от Конотопа была накрыта 250-кг и 500-кг бомбами. Обер-лейтенант Бэтхер добился трех прямых попаданий в составы.

В октябре были вновь атакованы крупные объекты в Московской области. Советские ночные истребители, которые пытались приблизиться к атакующим бомбардировщикам, были отброшены прицельным огнем из бортового оружия.

Все боеспособные самолеты этой группы совершали почти непрерывные боевые вылеты.

Немецкие самолеты долетали до района южнее Волги. Были атакованы склады снабжения и расположения войск. Важной целью были рельсовые пути, по которым шли поставки на фронт.

В ночь на 29 октября целью KGr.100 вновь стала Москва. В ноябре были совершены налеты на стратегические объекты оборонной промышленности в районе Горького и Москвы. 4 ноября целью дневного налета стал автомобильный завод в Горьком. Бомбы одна за другой падали на заводские корпуса. Вспыхивали пожары. В ночь на 6 ноября этот налет был повторен. 9 ноября Москва подверглась новой бомбардировке, а 19 ноября KGr.100 отправилась на отдых в Германию. Она была почти полностью обескровлена, и 15 декабря в Мэркиш-Фридланде была переименована в KG100. III./KG26 стала II./KG 100, и теперь эта эскадра имела две боеспособные группы.

KG53 до боев за Москву

В сентябре 1941 г. KG53 совершала боевые вылеты из Орши. В ходе последних из них она бомбила движущиеся составы и железнодорожные, узлы. 27 сентября было уничтожено несколько составов под Калугой, после чего эскадра получила особое задание — произвести выброску агентов. Необходимо было забросить в русский тыл, далеко за линию фронта, пять агентов. Двое из них принадлежали одному фронтовому оперативному командованию, о котором не знал ни один экипаж.

Когда самолет оказался над зоной выброски, один из парашютистов отказался прыгать, и бортмеханику с бортстрелком пришлось оказать ему действенную помощь. После того как за бортом оказался второй, остальные выпрыгнули сами.

Эскадре приходилось летать во множество мест, и офицеры и солдаты этой эскадры поняли, что то небольшое количество войск, которое Германия послала сюда, может применяться только точечно. Чтобы эффективно поддерживать действия на такой растянутой линии фронта, необходимо было иметь в десять раз больше боевых летчиков и истребителей.

В октябре — ноябре пришлось обеспечивать поддержку 2-й танковой группы. Во время одного из боевых вылетов к западу от Москвы командир штабной эскадрильи Кюстер был сбит. Ему удалось вовремя выпрыгнуть с парашютом. В течение недели один крестьянин прятал его в конюшне, а потом помог ему добраться до линии фронта.

1 октября эскадра была переброшена в Шаталовку-ост. Оттуда 2-я танковая группа планировала нанести удар в направлении Москвы при поддержке самолетов всех типов. Шаталовка, на аэродроме которой базировалась KG53, была базой, которая располагалась восточнее всех других.

Здесь 15 октября гауптман Виттман передал штабную эскадрилью своему преемнику обер-лейтенанту Хорну. Виттман совершил со своей эскадрильей более 150 боевых вылетов.

Они бомбили скопления войск и исходные позиции танковых частей, совершали налеты на крупные железнодорожные станции, такие как Тула и Калуга, Киров и Наро-Фоминск. ПВО противника наносила им большие потери.

Последний боевой вылет в центральном секторе фронта перед Москвой был совершен с целью снабжения прочно залегшей у Клина пехоты. Там без единой капли горючего стояли немецкие танки и грузовики. Вплотную к танкам были сброшены контейнеры с горючим, чтобы они снова могли перейти в наступление.

Техническому персоналу приходилось обслуживать машины на морозе. До того как стало поступать теплое обмундирование и агрегаты для разогрева моторов, были случаи обморожения.

Затем KG53 изменили задание. Теперь она должна была организовать снабжение 2-го армейского корпуса, попавшего в окружение около Демянска.

В конце ноября дальняя воздушная разведка доложила о движении больших транспортных составов восточнее Москвы. Все они направлялись на запад, на Московский фронт.

Приказ атаковать мог поступить только от командования 2-го воздушного флота, но ввиду недостатка боеготовых самолетов он так и не был получен.

Советские железнодорожные составы доставляли на запад свежие дивизии из Сибири. Япония 13 апреля 1941 г. заключила в Москве русско-японский пакт о ненападении. И это несмотря на смертельную вражду на Дальнем Востоке, где в мае 1939 г. японская армия вторглась в Монгольскую народную республику. Тогда вмешалась Красная армия, которая под Халхин-Голом разгромила японцев.

Японская армия захватила Корею и прошла по Северному Китаю. В Маньчжурии японские войска захватили правый берег Амура. Советские города Хабаровск, Владивосток и Находка оказались в зоне досягаемости японских бомбардировочных подразделений.

По этой причине Советскому Союзу приходилось держать там мощную войсковую группировку, поскольку не было уверенности, что Япония не предпримет попытки вторжения.

Рихард Зорге, советский разведчик, сообщал своим хозяевам в Москве, что японцы на бесконечно длинной восточной границе ни в коем случае не ударят русским в спину. Из записей от 14 августа 1941 г. известно, что Озаки Хозуми, близкий друг японского принца Коноэ, который в 1941 г. был премьер-министром Японии, передал Зорге сообщение, что у Японии нет военных планов против СССР, однако на юге готовится большое наступление на Сингапур, Гонконг и Филиппины.

Сведения об этих приготовлениях Зорге подтвердил, на этот раз наверняка, 27 сентября.

Таким образом, угроза войны на русско-японской границе миновала. После того как Сталин получил эти сообщения, большую часть сибирских войск, порядка 500 000 военнослужащих, можно было перебросить с Дальнего Востока на запад. Это и были те войска, которые спасли Москву.

Резюме развития обстановки в центральном секторе Восточного фронта

За период с 22 нюня по 6 декабря 1941 г. потери люфтваффе на Восточном фронте составили:

568 истребителей,

758 бомбардировщиков,

767 других самолетов, среди них:

170 пикирующих бомбардировщиков,

130 дальних разведчиков,

200 самолетов ближней разведки.

Было повреждено 473 бомбардировщика, 413 истребителей и 475 других самолетов. Это означало, что немцы потеряли больше самолетов, чем они имели в начале Восточной кампании 22 июня 1941 г. Эскадры сильно уменьшились в размерах, поскольку не было стопроцентного восполнения утраченных самолетов. Однако в ту пору немецкие потери еще не достигли своей высшей точки: к 8 апреля 1942 г. они увеличились на 268 бомбардировщиков, 194 истребителя и 397 самолетов других типов, а 253 бомбардировщика, 184 истребителя и 199 машин других типов были повреждены. Таким образом, немецкие потери на Восточном фронте начиная с 22 июня 1941 г. составили: 1026 бомбардировщиков, 762 истребителя и 1163 самолета других типов, таких как «Штуки», разведчики, средние бомбардировщики и транспортные самолеты. Общие потери составили 2951 самолет, и 1997 были повреждены. Их люфтваффе так и не смогли восполнить, поскольку самолетов не хватало и, прежде всего, не хватало пилотов.

13 декабря 1941 г. началось большое советское контрнаступление, которое поставило в очень тяжелое положение войска группы армий «Центр». 16 декабря последовал приказ Гитлера держаться любой ценой. 19 декабря Гитлер принял от генерал-фельдмаршала Вальтера фон Браухича прошение об отставке и лично возглавил вермахт. В своих заявлениях Гитлер зашел так далеко, что обвинил фон Браухича в катастрофе под Москвой. Таким образом, Гитлер показал себя «человеком, способным своей внутренней силой придать немецкой армии новый импульс. Он, как и раньше, пользовался безграничным доверием армии»[39].

Принятие Гитлером командования вермахтом означало, по словам Гудериана, «конец старому прусско-немецкому Генеральному штабу».

Таким образом, все главнокомандующие на востоке: фельдмаршалы Рундштедт, фон Лееб, Лист, фон Вейхс, фон Клейст, Манштейн, генерал-оберст Гудериан, Гот и все другие, которые делали все, чтобы добиться победы в войне с Россией, были превращены Гитлером в простых исполнителей его приказов.

Еще в сентябре советники Гитлера и главнокомандующие сухопутными войсками, флотом и люфтваффе обсуждали вопрос о том, сколько войск необходимо для поддержания оккупационного режима на захваченных территориях. Генерал-оберст Гальдер записал в дневнике, что после завершения Восточной кампании в распоряжении 2-го воздушного флота в России должны остаться:

1. Две группы бомбардировщиков и три группы истребителей, а также одна разведывательная эскадрилья, один зенитный полк в Ленинграде и три бомбардировочные и четыре истребительные группы, одна разведывательная эскадрилья и два зенитных полка в Москве. Все эти части должны подчиняться 1-му воздушному флоту.

2. Три бомбардировочные и 3,5 истребительные группы, а также три группы «Штук» и два полка ПВО под командованием 4-го воздушного флота.

Но в конце декабря 1941 г. все имевшиеся в распоряжении части, а также прибывавшие с Запада пополнения были брошены в бой против развивающегося на широком фронте контрнаступления русских. 24 декабря по радио по поручению Гитлера был передан приказ главнокомандования вермахта о том, Что все бомбардировочные части, которые без ущерба можно вывести из боевых действий против Англии, должны быть подготовлены к краткосрочной операции на Восточном фронте для поддержки группы армий «Север» или «Центр», как того потребует обстановка. Восточный фронт, в ходе развития русского контрнаступления, приобрел теперь абсолютный приоритет перед всеми другими фронтами.

Группа армий «Центр» и находившиеся там остатки 2-го воздушного флота выполняли роль «пожарной команды». О самостоятельных операциях люфтваффе уже не было и речи. Отдельные подразделения занимались тем, что оказывали поддержку подвергавшимся атакам армейским частям. Для любых других операций не хватало ни машин, ни горючего. Люфтваффе в оперативном пространстве группы армий «Центр» выполняли одну-единственную задачу — оказывали поддержку армейским частям. Они превратились в некую разновидность дальнобойной артиллерии или стали вспомогательным вооружением для наземных войск. Люфтваффе были созданы, чтобы, согласно идеям генерала Дуэ и генерал-лейтенанта Вефера, действовать как независимая ударная сила, но на Восточном фронте они были брошены в битву на уничтожение, оказывая прямую поддержку армии, что было для них самым настоящим самоубийством и противоречило всем намерениям и желаниям самих люфтваффе.

В невиданной доселе форме, после непревзойденной серии побед вермахта при поддержке люфтваффе на всех фронтах, немецкое наступление достигло сердца европейской части России и поставило под угрозу само существование этой страны. Во время кампании 1941 г. русские понесли неслыханные материальные и людские потери, а также потери в вооружении, но тяготы наступления на Восточном фронте, потребовавшего гигантского напряжения сил, истощили возможности люфтваффе. В ходе молниеносных ударов, которые приходилось наносить в условиях сильной жары и последовавших потом холодов, немецкие войска лишились своей мощи.

Из-за недостаточной и несоответствующей подготовки к Русской кампании — Гитлер был убежден, что она будет похожа на все предыдущие молниеносные войны, — силы вермахта и люфтваффе были исчерпаны. Непредвиденные условия затяжной войны в России сломали все их логически обоснованные планы. Эти планы оказались плохо продуманными.

В конце 1941 г. стало ясно, что Германия не сможет победить Советский Союз в молниеносной войне.

Поскольку люфтваффе в решающей фазе русского контрнаступления не могли решить проблему снабжения войск за счет одной только транспортной авиации, для перевозки грузов и войск, а также для парашютно-десантных операций приходилось использовать бомбардировщики. В результате этого бомбардировочная авиация лишилась самолетов, в которых она так нуждалась. Сами же эти самолеты стали выполнять действия, к которым они были совершенно не приспособлены.

Люфтваффе гораздо больше, чем армия, страдали от потерь личного состава, технического и летного персонала, поскольку его было очень трудно, а порой и невозможно заменить в короткие сроки.

Германия, по словам генерал-лейтенанта Плохера, «воевала на многих фронтах, и потому не смогла создать резервы и поддерживать их в боеготовности. Командование вынуждали оказывать поддержку войскам в тех местах, где сложилось критическое положение. Ради этого приходилось снимать авиационные части с других фронтов или даже с учебных баз. Осложнение обстановки на других участках фронта оказалось той последней каплей, которая и переполнила чашу». Главная причина поражения немцев в 1941 г. заключалась в остановке наступательных действий армии под Москвой. Командование люфтваффе придерживалось мнения, что Москва могла бы быть взята при соблюдении некоторых условий, а именно:

1. Если бы Балканская кампания не оттянула по меньшей мере на месяц начало Русской кампании.

2. Если бы войска, предназначенные для захвата Москвы, не задержались в районе Смоленского котла.

3. Если бы при подготовке кампании были учтены климатические условия России. Тогда было бы подготовлено и распределено зимнее обмундирование для войск, присланы машины для прогрева моторов, транспортные средства с широкими гусеницами и другое предназначенное для фронта снаряжение.

Генерал В. М. Соколовский объяснил немецкое поражение под Москвой следующими факторами:

1. Твердой волей русских защищать свою Родину.

2. Высокой производительностью военных заводов, выпускавших самолеты, танки и другое вооружение (фактор, не учтенный немецким главнокомандованием, и прежде всего абвером).

3. Слабостью немецких тылов на захваченных территориях (сюда включается недостаток радиотелефонных средств связи), а также жестоким обращением администрации оккупированных территорий с гражданским населением, что породило партизанское движение.

4. Потеря уверенности немецких солдат в непобедимости своего оружия.

Возникает вопрос: могли ли люфтваффе оказать большее содействие армии? Да, могли бы, если бы их части не были так разбросаны по огромному пространству. С развитием наступления постоянно увеличивался износ людей и машин. Он съедал и без того скудные резервы люфтваффе.

В начале кампании люфтваффе вытеснили с неба своего противника, и почти все русские самолеты были уничтожены в воздухе и на земле, и это могло бы стать основой победы люфтваффе и всего вермахта. Но окончательная победа была бы достигнута лишь в том случае, если были бы уничтожены все русские авиазаводы, заперты все порты, через которые в страну поступало иностранное вооружение, а именно Мурманск, Архангельск и черноморские порты, подвергавшиеся систематическим бомбардировкам люфтваффе.

В октябре всем стало ясно, что блицкриг в России провалился.

Просьбы люфтваффе и вермахта сделать передышку в боевых действиях, чтобы подготовиться к тотальной стратегической войне, могли бы привести к успеху, но этой мерой не воспользовались.

Когда все значительные воздушные операции над Великобританией во время Русской кампании были прекращены, обе последние эскадры бомбардировщиков — KG4 и KG28 — были отправлены на Восток. Однако, когда они туда прибыли, им пришлось участвовать только в тактических операциях, чтобы спасти армейские части от самой худшей участи.

Принцип концентрации войск не был соблюден в полной мере. Концентрация воздушных сил имела успех только в двух случаях. В первую очередь — при налетах на Ленинград, а во вторую — в ходе операции «Тайфун» под Москвой. Все остальные операции проводились поодиночке, по мере надобности сухопутных войск.

К сожалению, как раз тогда, когда армейские части находились в критическом положении, а резервы люфтваффе были исчерпаны, бомбардировщики из последних сил совершали вылеты для поддержки войск.

«Зима 1941/42 г. стала началом гибели немецких люфтваффе»[40].


Примечания:



2

Осоавиахим — общество содействия обороне, авиации и химическому строительству — добровольная общественно-политическая организация, созданная в СССР в 1927 г.



3

Оберст — воинское звание в рейхсвере и в люфтваффе, соответствующее званию полковника в Красной армии.



4

Цур зее — воинское звание в немецком военно-морском флоте, соответствующее званию оберста (полковника).



23

Aufklarungsgruppe Oberbefehlshaber der Luftwaffe — разведывательная авиагруппа при Главнокомандующем люфтваффе.



24

Плохер Г. Военно-воздушные силы Германии против России 1941.



25

См.: Плохер Г. Указ. соч.



26

Кессельринг А. Солдат до последнего дня.



27

Авиационное командование непосредственной поддержки наступающих войск.



28

Плохер Г. Указ. соч.



29

Дирих В. KG51 «Эдельвейс».



30

Вагенер К. Группа армий «Юг» — битва за юг на Восточном фронте 1941–1945.



31

ИАП — истребительный авиационный полк в составе ВВС Красной армии.



32

Плохер Г. Указ. соч.



33

Главнокомандующий люфтваффе. Отдел «1с». Секретные документы. Отчет об обстановке № 660. Собрание документов. Карлсруэ. 1941. 30 июня. С. 18.



34

«Цельфиндеры» — так в люфтваффе называли самолеты, имевшие специальное навигационное оборудование и хорошо подготовленных штурманов, чья задача — вести по маршруту полета группы бомбардировщиков и выводить их точно на цель.



35

Дирих В. KG55 «Грайф»



36

ИАД — истребительная авиадивизия, БАД — бомбардировочная авиадивизия.



37

Авиационное транспортное командование, в которое были сведены группы транспортных самолетов.



38

Дирих В. KG55 «Грайф»



39

Плохер Г. Указ. соч.



40

Плохер Г. Указ. соч.






Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке