Рюриковичи-Смоленские

Это был один из самых древних и знаменитых родов, поселившихся на Арбате. Всеволодские, Всеволоцкие, наконец, в окончательной редакции Всеволожские – Рюриковичи, ведущие свой род от князей Смоленских. Двое из них, Дмитрий и Иван, отличились воеводами еще на Куликовом поле. Потомки их в XV–XVI веках служили по Владимиру, где владели немалыми поместьями. Выполняли дипломатические поручения, насмерть стояли воеводами, куда посылал их царь. Трое братьев с необычными приставками к именам – Меркурий-Ворколап, Федор-Руф и Александр-Астхадам участвовали в московском осадном сидении 1608 года, за что пожалованы были вотчинами. Из них Федор-Руф мог надеяться на судьбу царского тестя: из 200 представленных ему невест юный царь Алексей Михайлович остановил выбор на редкой красавице Афимье Федоровне, которую историографы тех лет назвали дочерью касимовского помещика. Афимью поместили «на верх» – в теремную часть царицы. Но царский выбор оказался бессильным перед дворцовыми интригами. Боярин Борис Морозов, распоряжавшийся во дворце на правах царского дядьки и воспитателя, нашел способ избавиться от первой любви Алексея Михайловича. Одевая невесту, сенные девушки по его приказу так затянули волосы на голове Афимьи, что прямо при царственном женихе лишилась она чувств. Теперь уже ничто не мешало Морозову обвинить девушку в скрытой «падучей» болезни. Сговор был расторгнут. Несостоявшаяся невеста вместе со всем своим семейством выслана в Тюмень.

Но Алексей Михайлович не забыл Афимьи и, как только состоялся его брак с Марией Милославской, объявил Федору-Руфу прощение, назначил его воеводой в Верхотурье, а несколькими годами позже и в Тюмень, где былой герой московского сидения и скончался.

Деятельно заявляют о себе Всеволожские только при дворцовом перевороте в пользу Екатерины II, снова выступают целым кланом – братья Всеволод, Илья и Сергей Алексеевичи, за что щедро награждаются новой императрицей. Андрей Алексеевич Всеволожский был воеводой в Пензе и сгорел в собственном доме в 1771 году, защищаясь от Пугачева. В 1806 году его сын, статский советник Алексей Андреевич, является обладателем большого участка земли (№ 37) на углу Арбата и Кривоарбатского переулка. Граничил его участок с востока с владением статской советницы Матрены Прохоровны Кошелевой, с запада – купеческой жены Матрены Томовой, а с юга – статского советника Николая Свербеева. Последнее обстоятельство примечательно тем, что именно здесь родился в 1799 году добрый знакомый А. С. Пушкина Дмитрий Николаевич Свербеев, с которым поэт близко сошелся в Москве в 1830-х годах.

В знаменитом литературном салоне Д. Н. Свербеева по пятницам собирались Н. В. Гоголь, А. И. Тургенев, П. Я. Чаадаев, Н. М. Языков, поздние представители славянофилов и западников. Параллельно с А. С. Пушкиным Д. Н. Свербеев занимался сбором материалов по истории Петра I, причем Н. М. Языков возлагал большие надежды на «москвича». В салоне показывается и Пушкин, знакомый с хозяйкой дома Екатериной Александровной, урожденной княжной Щербатовой, двоюродной сестрой и близким другом П. Я. Чаадаева.

Но уже в 1809 году участок Всеволожского переходит к отставному обер-прокурору князю Василию Александровичу Хованскому. Князь строит двухэтажный главный дом и соединяет его с корпусом, выходившим на Арбат, галереей, под которой устраивается проезд с Арбата во внутренний двор.

Древний род, постоянно игравший немаловажную роль в истории Русского государства, Хованские пользовались в Москве особым уважением. С ними оказался связанным и А. С. Пушкин. В год начала переустройства арбатской усадьбы бывший обер-прокурор выдал свою дочь, княжну Наталью Васильевну, за А. Я. Булгакова, только что назначенного чиновником особых поручений при московском генерал-губернаторе. Супружеская чета восторженно относилась к творчеству поэта. В письме брату Булгаков рассказывает о первой встрече с поэтом 29 сентября 1826 года: «Он читал у Вяземского свою трагедию „Борис Годунов“, которая объемлет всю его жизнь. Он шагает по-шекспировски». В дальнейшем А. Я. Булгаков постоянно встречается с поэтом во время его приездов в Москву. Булгаков принимает участие в знаменитом санном катании молодых супругов Пушкиных 1 марта 1831-го. Раньше Пушкин бывает в его доме, находившемся на месте построенного в 1929 году здания (№ 20), где с 1958 года помещается редакция журнала «Москва».

Разрыв наступил после того, как А. Я. Булгаков в качестве московского почтового директора (1831–1856) вскрыл и переправил Бенкендорфу письмо поэта Наталье Николаевне от 20–22 апреля 1834 года. Узнав подробности этой истории, Пушкин написал жене, чтобы она была как можно осторожнее в письмах, так как «негодяй Булгарин» не считает грехом их вскрывать и читать.

По словам Булгакова, его жена «все твердила Пушкину», чтобы он «избрал большой исторический, отечественный сюжет и написал бы что-нибудь достойное его пера; но Пушкин уверял, что никогда не напишет эпической поэмы».

В арбатском доме А. Я. Булгакова Пушкин встречает двух его дочерей, с которыми в будущем у поэта складываются самые добрые отношения. Екатерина Александровна, фрейлина, с июля 1835 года стала женой Владимира Дмитриевича Соломирского, артиллерийского офицера, путешественника по Сибири и поэта. Вскоре после знакомства с Соломирским Пушкин подарил ему томик Байрона с дружеской надписью, но и чуть не стал участником дуэли с молодым офицером, приревновавшим поэта к княжне С. А. Урусовой. Только «дружные усилия» П. А. Муханова, С. А. Соболевского и А. П. Шереметева предотвратили поединок. С самим супругом Екатерины Александровны, кстати сказать, сослуживцем М. Ю. Лермонтова, полковником лейб-гвардии Гусарского полка, Павлом Дмитриевичем А. С. Пушкин, по всей вероятности, познакомился еще в лицейские годы в Царском Селе.

Гораздо более тесным было общение поэта с Ольгой Александровной, непосредственно перед свадьбой поэта вышедшей замуж за князя А. С. Долгорукова. Это ей принадлежали слова предостережения Пушкина перед поездкой на Кавказ: «Байрон поехал в Грецию и там умер; не ездите в Персию, довольно вам и одного сходства с Байроном». О. А. Долгорукова искренне переживала гибель «любимого поэта».

Пожар 1812 года не обошел владений Хованского. Все постройки обгорели и требовали непосильных для князя расходов на восстановление. В 1817 году все домовладение переходит к купчихе Марье Федоровне Бессоновой. Она возводит на участке несколько каменных построек, каменным же забором обносит весь участок, оставляя единственный въезд во внутренний двор со стороны Арбата. Под главным домом делается большой подвал, по всей вероятности, типа склада.

Но уже в 1826 году происходит очередная смена владельца. Хозяйство купчихи Бессоновой переходит к князю Щербатову, а через год к отставному гвардии поручику графу Василию Алексеевичу Бобринскому, родному внуку императрицы Екатерины II.

Само появление графов Бобринских было связано для императрицы с рядом нешуточных неприятностей. Побочный ребенок от графа Григория Григорьевича Орлова, основатель династии родился 11 апреля 1762 года, в четверг, на Пасхальной неделе, как вспоминала сама Екатерина. Роды необходимо было любой ценой скрыть от Петра III, и преданный Екатерине ее камердинер Василий Шкурин пожертвовал собственным домом на окраине Петербурга, чтобы отвлечь возбужденного и крайне подозрительного императора зрелищем пожара, до которых Петр III был большим охотником. Екатерина не только уложилась в эти два часа с родами, но сумела так устроить, чтобы все следы случившегося исчезли, а сама она встретила мужа на ногах, как ни в чем не бывало. Осмотренная императором спальня супруги ничем не выдала родильницы.

По всей вероятности, родившийся Алексей Григорьевич был дорог матери, потому что в 1765 году уже пришедшая к самодержавной власти Екатерина наградила его титулом графа Бобринского (по поместью в Тульской губернии). Ребенком занялся Иван Иванович Бецкой, которого молва называла действительным отцом Екатерины. Императрица постоянно навещала мальчика, отправила по окончании в 1782 году Кадетского корпуса с чином поручика для пополнения образования за границу.

Но с течением времени окончательно разочаровалась в сыне. Ленивый, капризный, расточительный, постоянно жаловавшийся на материальные недостатки и собственное положение, Алексей Григорьевич Бобринский в апреле 1788 года был возвращен в Россию, но с запрещением являться ко двору. Местом его жительства был назначен Ревель, где Бобринский не стал менять своих привычек, пока неожиданно для всех не женился на дочери местного коменданта, баронессе Анне Владимировне Унгерн-Штернберг.

Веселый, покладистый нрав невестки, никак не стремившейся ко двору, вполне устроил императрицу. Жизнь молодых супругов сложилась вполне благополучно, причем они стали родителями одной дочери – Марии, будущей супруги гофмейстера князя Н. С. Гагарина, и троих сыновей – Алексея, Павла и Василия. Алексей Алексеевич приобрел широкую известность своими трудами в организации свеклосахарного производства, в частности вблизи Киева, в масштабах, невиданных для Европы. В честь него в Киеве была поставлена бронзовая статуя с земледельческими орудиями у ее подножия и надписью: «Полезной деятельности графа Алексея Алексеевича Бобринского». Ему же принадлежал изданный в Москве в 1868 году ценный труд «О применении системы охранительной и свободной торговли в России». Его сын Владимир Алексеевич стал министром путей сообщения.

Василий Алексеевич оказался во многом похожим на отца. Свои усилия он тратил только на устройство собственной жизни и, в частности, арбатской усадьбы, с которой связано детство его сына Алексея Васильевича, в будущем члена Государственного совета и егермейстера Двора. По непонятной причине Павел I очень благоволил к А. Г. Бобринскому, открыто признавая кровное родство с ним. Через пять дней после своего восшествия на престол возвел сводного брата в генерал-майоры, а затем и в графское достоинство.

Пушкин был хорошо и близко знаком со всеми членами этой семьи. Поэт с большим уважением относился к «старой графине», встречался с ней в петербургском свете и в доме ее сына, А. А. Бобринского, женатого на графине Софье Александровне Самойловой, приближенной императрицы Александры Федоровны. «Старой приятельницей» А. С. Пушкина, по выражению П. А. Вяземского, была супруга Павла Алексеевича – Юлия Станиславовна, урожденная Юноша-Белинская. И все они бывали в арбатском поместье Василия Алексеевича, с 1830 года женатого на Софье Прокофьевне Соковниной, правнучке боярыни Морозовой. При Василии Алексеевиче дом на Арбате приобретает размеры дошедшего до нас здания. Существенно и то, что В. А. Бобринский был причастен к декабристскому движению.

С 1834 года арбатское поместье переходит от В. А. Бобринского к «тайной советнице княгине» Екатерине Семеновне Гагариной. Актерское мастерство «бывшей Екатерины Семеновой» всегда вызывало восхищение поэта. В молодые годы он часто бывал на спектаклях с ее участием, в январе 1820-го написал статью «Мои замечания о русском театре», автограф которой подарил артистке. На рукописи есть надпись рукой Н. И. Гнедича: «Пьеса, писанная Пушкиным, когда он приволакивался, но бесполезно, за Семеновой». В годы южной ссылки поэт постоянно осведомлялся о Семеновой у своих знакомых. В 1827 году Е. С. Семенова переехала в Москву, а на следующий год вышла замуж за сенатора князя Ивана Алексеевича Гагарина, от которого уже имела сына и троих дочерей. В дальнейшем актриса участвовала только в любительских спектаклях. На одном из них – в мае 1831 года в Колонном зале – Александр Сергеевич Пушкин был вместе с будущей женой. В Москве строили всевозможные догадки, по какой причине арбатское поместье «не показалось» Гагариным: в год гибели поэта оно переходит во владение действительного тайного советника, гофмаршала и кавалера различных орденов Кириллу Александровичу Нарышкину, еще одному доброму знакомцу поэта.

Начать с того, что знакомство Пушнина с родным братом хозяйки (Львом Александровичем) – участником Отечественной войны 1812 года, двоюродным братом М. С. Воронцова, происходит еще в Одессе. «Соблазнительная связь», по выражению современников, М. С. Воронцова с супругой Л. А. Нарышкина – урожденной графиней Ольгой Станиславовной Потоцкой долгое время занимала воображение одесситов. Сестра графини, Софья Станиславовна, была женой П. Д. Киселева, участника Отечественной войны, русского посла во Франции. Знакомство Пушкина с ней возникло еще до южной ссылки. 4 ноября 1823 года он пишет в письме П. А. Вяземскому: «Припиши к Бахчисараю предисловие или послесловие ради Софьи Киселевой». По мнению некоторых пушкиноведов, именно с Софьей Станиславовной связывается замысел «Бахчисарайского фонтана» и так называемая «утаенная любовь» поэта.

Все эти действующие лица пушкинской биографии встречаются в доме Кирилла Александровича, обер-гофмаршала, действительного камергера, члена Государственного совета, славившегося своим редким остроумием, о котором Пушкин специально пишет Наталье Николаевне. Большой поклонницей поэта была супруга К. А. Нарышкина, урожденная княжна Мария Яковлевна Лобанова-Ростовская. Она, по выражению сына Н. М. Карамзина, «с большим жаром» защищала Пушкина в 1837 году и даже ссорилась на этой почве со своими великосветскими знакомыми.



Н. Уткин. Портрет Е.С. Семеновой. 1816 г.


Но Кирилл Александрович умер через год после приобретения арбатского поместья, наследники же расстались с ним в 1850-х годах. В 1852-м здесь располагается Московская провиантская комиссия. В 1898 году происходит перепланировка дома согласно учрежденческим потребностям. Позднее все здание переоборудуется под Военно-окружной суд. С 1951 года в нем располагаются Военная прокуратура и Военный трибунал.







Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке