XV

Карнак. Храм Хонсу

В настоящее время храмом Хонсу заканчивается путь, по которому проходили процессии из Луксора в Карнак, а самой известной частью храма, возможно, являются каменные ворота эпохи Птолемеев (К), которые когда-то являлись частью стены. Основное здание относится к правлению Рамсеса III, который посвятил его третьему члену фиванской триады – богу луны Хонсу. Главным образом он являлся богом царей, не имея отношения к народным верованиям, так как простые люди предпочитали поклоняться самой луне, не давая ей имени, или же считали лунными божествами Осириса и Тота. Однако цари определенно считали Хонсу божеством, и довольно часто встречаются изображения фиванской триады, в которых фараон заменяет Хонсу. Даже когда Хонсу изображен как самостоятельное божество, у него на голове черный «локон юности», а в руках знаки царской власти. Личность Хонсу до сих пор остается загадкой, и знакомство с этим богом наверняка прольет свет на некоторые первобытные культы и верования древних египтян.

Шеврие в своем отчете о храме для Службы древностей говорит, что его «фундаментом служат обломки старых зданий разных периодов, на некоторых еще сохранились следы краски. Самые поздние датируются временем Рамсеса III, так что общий план и основная часть здания относятся к его правлению, а последующие фараоны добавили только отделку». «Toute la superstructure est tellement farcie de materiaux remployes qu'on peut se demander si Ramses s'est servi d'un seul bloc vraiment neuf»[3].

Храм построен на одной оси с луксорской аллеей сфинксов и мог служить привратной молельней для шедших пешком с юга. Последние Рамессиды возвели аллею сфинксов от ворот главной стены до входного пилона, сам же пилон может быть творением Рамсеса или его ближайшего преемника, фараона-жреца Херихора. Пилон практически цел и украшен культовыми сценами, которые датируются правлением одного из поздних фараонов-жрецов Пинутема I, изображенного вместе с супругой в присутствии различных божеств (илл. XIX).

Двор, куда ведет пилон, был отделан Херихором, после того как после смерти последних марионеточных фараонов верховный жрец Амона, захватив как светскую, так и духовную власть, сделался фараоном. Двойная колоннада папирусовидных колонн с капителями в виде цветков лотоса окружает двор с восточной, северной и западной сторон, на севере колонны стоят на возвышении, куда можно подняться по пандусу. Во двор открываются семь дверей; на юге находится главный вход, проходящий через пилон, на востоке и западе расположено по две двери, ведущие на территорию Большого храма. На севере также находятся две двери, одна на оси храма, она ведет в святая святых, другая дальше на восток; когда-то через нее открывался проход к особому святилищу, теперь разрушенному (илл. XX, 1).

Северные двери ведут в гипостильный зал с восемью колоннами. Как и множество фиванских храмов, он отличается высоким центральным нефом, который окружают более низкие проходы. Внутренняя отделка относится ко времени последнего фараона Рамессида, когда Херихор еще не принял царского титула, хотя на самом деле обладал царской властью. Двери в северной стене зала выводят на крытую галерею, окружающую святая святых, в свою очередь, двери из самой галереи ведут в несколько комнат и молелен. Лестница, также находящаяся в галерее, ведет на крышу.

В свою очередь, святая святых представляет собой проходную комнату с дверными проемами в обоих концах, так что во время процессии жрецы могли шествовать либо на юг через гипостильный зал и внешний двор и дальше к главным воротам, либо на север через две небольшие комнаты и далее через небольшие ворота, расположенные по оси, на прилегающую к храму территорию.

Несколько малых молелен находятся с обеих сторон осевых залов за святая святых. Они были отделаны Рамсесом IV, ближайшим преемником основателя храма, но очевидно, что сам храм поставлен на месте более древней постройки, так как в стенах молелен найдены каменные блоки, помеченные именами Тутмоса III и Аменхотепа III. Одна из больших молелен, видимо, была посвящена Осирису, который изображен мертвым на похоронных дрогах, оплакиваемый Исидой и Нефтидой.

В этом храме найдена знаменитая статуя Хонсу. Она относится к концу XVIII династии и, возможно, является портретом одного из фараонов. Красивое лицо напоминает работу мастеров Амарны, так же как и несколько приземистая фигура, но выразительность и техника указывают на несколько более поздний период, возможно правление Рамсеса II.

Храм не только прекрасен сам по себе, но и представляет интерес по причине находящихся в нем надписей. Верховный жрец Амона Херихор отмечает, что Хонсу поставил его царем; об этом свидетельствует изображение, известное как Хонсу Фиванский Неферхотеп, кивающий Херихору. «Город отправил посланцев [к Амону], чтобы передать слова Хонсу». Амон подтвердил назначение кивком и устно обещал Херихору двадцать лет верховной власти. Жрец сказал Амону: «О господин, записать ли мне это на камне?» И бог сильно кивнул головой. Жрец вернулся к Хонсу и спросил: «Можно поставить стелу?» И бог сильно кивнул головой». Название храма, вероятно, указано в титуле изображения, которое по-английски читается как «Хонсу в Фиванском Неферхотепе», возможно, где-то еще стоит другой храм Неферхотепа.

Самая длинная и, может быть, самая интересная надпись найдена в небольшом греко-римском храме, примыкающем к главному храму Хонсу. Надпись, несомненно, старше, чем святилище, в котором находится. Она выбита на каменной стеле; поверх изображения двух священных ладей, правая из которых, большая и богато украшенная, принадлежит Хонсу-Неферхотепу, ее несут десять жрецов, двое из которых также несут опахала, а перед ними идет фараон, воскуряющий благовония. Ладья слева принадлежит Хонсу Советчику, она меньше и гораздо проще, ее несут четыре жреца, а главный жрец Хонсу сжигает благовония. Обе ладьи украшены ястребиными головами, установленными на носу и корме. В надписи рассказывается вся история Бентреш, дочери царя Бехтена и сестры египетской царицы. Ею овладел демон, и никакие средства не могли ее излечить. Тогда было решено прибегнуть к помощи Хонсу-Неферхотепа и доставить в Бехтен статую Хонсу Советчика (буквально «определяющего судьбу»). Дважды его вопрошали, и оба раза он давал согласие энергичным кивком. «Тогда его величество приказал, чтобы фиванского Хонсу Советчика отвезли на большом корабле с пятью баржами и множеством колесниц и лошадей справа и слева». Прибыв в Бехтен, бог излечил царевну, изгнав злого духа, но царь Бехтена не хотел расставаться с ним и держал изваяние у себя три года и девять месяцев. В конце этого срока Хонсу Советчик, как видно, стал проявлять нетерпение. «Царь Бехтена спал на своей постели, и ему привиделось, что бог, выходя из святилища, превращается в золотого ястреба и летит в сторону Египта. Царь пробудился в страхе». Он пришел в такой ужас, что тут же вернул изваяние, присовокупив богатые дары, которые Хонсу Советчик передал более важному изваянию Хонсу в фиванском храме.






Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке