ИРАКЛИЙ

Heraclius

574 г. — умер 11 февраля 641 г.

Правил с 5 октября 610 г. до смерти


Когда столичная чернь приволокла Фоку и бросила его к ногам победоносного Ираклия, тот презрительно спросил его:

— Это ты — то чудовище, что так гнусно правило?

На что свергнутый правитель смело ответил:

— А ты что, сумеешь править лучше?

Так столкнулись лицом к лицу один из наихудших и один из самых заслуженных в истории Византии императоров, и это было все, что они могли сказать друг другу. И в какой-то мере заложенная в вопросе Фоки насмешка стала реальностью: как раз в годы правления Ираклия, человека многочисленных достоинств, империя содрогалась под страшнейшими ударами. Византии пришлось пережить потерю значительной части своих территорий, но это не было виной Ираклия — просто полностью изменилась расстановка внешних сил. И то, что государство все же не рухнуло окончательно, а было полностью перестроено и в последующие столетия своего существования вошло преобразованным организмом с совершенно новой структурой, следует считать его заслугой.

В тот же день, 5 октября, Фока был убит чернью, а Ираклия короновали. Этот торжественный акт был совершен патриархом Сергием в кафедральном соборе. Тут же император женился на своей невесте Евдокии, дочери аристократа из африканской провинции, которая сопровождала его в плавании из Карфагена в Константинополь, и сразу короновал ее как императрицу.

Что касается внешности, можно сказать, что новый правитель вполне соответствовал представлениям современников об идеальном монархе. Ираклий был мужчиной во цвете лет (ему было тридцать шесть) весьма привлекательной внешности: среднего роста, сильный, крепкого телосложения, со светлыми волосами — их называли золотистыми, с голубыми, блестящими глазами и густой бородой. Современники отмечали, что он был хорошо физически развит, стоек в походах. Достойной внешности соответствовали интеллектуальные и нравственные качества императора: великодушие, доступность, высокая культура общения с людьми, широта горизонтов и разносторонность интересов. Если Провидение действительно стремилось спасти Византию, оно не могло найти лучшего кандидата в правители империи. Но на самом пороге своего правления Ираклий наверняка не мог даже себе представить, с каким количеством серьезнейших проблем ему предстоит вести борьбу.

Символом гигантского масштаба перемен, свершившихся за годы его правления, может служить тот факт, что именно он первым порвал с употреблявшейся до сих пор римской императорской титулатурой, отказавшись от поддержания иллюзии существования Римской империи. Он первым начал официально употреблять греческое слово «василевс», и именно благодаря его нововведениям Византия, которая с этнической точки зрения давно уже фактически была греческой, в свою дальнейшую историю вступает как страна, официально пользующаяся греческим языком. Так что, если относиться к делу чисто формально, правы те, кто считает, что история Византии начинается как раз с Ираклия. Правда, как уже неоднократно повторялось, исторические перемены никогда не совершаются неожиданно и быстро. Как правило, изменения — это длительные процессы, происходящие постепенно и незаметно для современников. Рождение Византии понемногу свершалось и при Константине Великом, и при Аркадии, Юстиниане и Ираклии. Страна становилась самой собой и взрослела на протяжении веков и поколений.

Вернемся, однако, к самому Ираклию. Здесь уже говорилось о его достоинствах и заслугах, стоит, однако, сказать пару слов и о недостатках. Современники отмечали, что Ираклий, как это часто бывает с людьми умными и благородными, был чрезмерно нервным и впечатлительным, а порой нерешительным и переменчивым. С течением лет он все чаще действовал по настроению, временами даже впадал в неврастению, легко попадал под сильное влияние других людей, и прежде всего своей второй жены Мартины и патриарха Сергия. С годами, ближе к старости, его стали мучить всяческие страхи и фобии: он не переносил моря, не мог даже его видеть, а от одной мысли о морской переправе приходил в ужас, граничивший с болезнью. Был момент, когда он никак не мог заставить себя взойти на корабль, чтобы преодолеть узкую полоску воды, отделявшую азиатское побережье от Константинополя, и пришлось навести мост на судах, чтобы император перешел на другую сторону, но даже по мосту он шел практически с закрытыми глазами.

Родом Ираклий был из очень знатного семейства. Многие его предки покрыли себя славой на высших армейских должностях, командуя войсками в самых разных войнах. Не исключено, что в их числе был и тот Ираклий, который во времена императора Льва в 471 году совершил победоносный поход из Египта против вандалов и захватил побережье Ливии. Отец будущего императора, которого также звали Ираклием, во времена Маврикия прекрасно сражался с персами на восточных границах. В награду он получил должность экзарха Африки — то есть территории современного Туниса и части Алжира. В качестве заместителя он забрал туда и своего брата.

И именно оттуда, из карфагенского порта, экзарх отправил флот под командованием своего сына Ираклия, когда правление Фоки стало грозить гибелью под напором персов, славян и аваров стране, раздираемой к тому же изнутри яростными религиозными спорами и сварами цирковых партий. Поход оказался неожиданно легким: Константинополь был занят без какого-либо сопротивления в самом начале октября 610 года.

От брака с Евдокией, заключенного в день коронации, у императора было двое детей: сын Ираклий Константин и дочь Епифания. Но уже через два года, в 612 году, Евдокия умерла, а вдовец сразу же снова женился — на своей племяннице Мартине. Брак был заключен, несмотря на бурные протесты патриарха Сергия и всего духовенства, считавших, что муж и жена находятся в непозволительно близком родстве. Потомство от этого союза было многочисленным — несколько сыновей и несколько дочерей. Однако многие из них были физически или психически неполноценны, и в этом усматривалось некое проклятие за непослушание воле духовенства.

Сведения, которые имеются в нашем распоряжении о столь продолжительном и исключительно важном правлении, весьма скромны. От этого периода до нас не дошло никаких серьезных исторических трудов — увы, не нашлось никого, кто мог бы сыграть при Ираклии ту же роль, что Прокопий при Юстиниане. У нас есть лишь краткие записи из составленной в годы правления Ираклия летописи под названием «Пасхальные хроники», но она заканчивается 627 годом, а также отрывки из составленных спустя сто пятьдесят лет летописей Феофана и Никифора. В этой ситуации ценным источником информации становится поэтический труд Георгия Писиды — диакона и архивариуса храма Святой Софии, — в котором он воспевает великие деяния Ираклия, и прежде всего его победы в войне с персами.

К этой войне императора просто вынудили — сам он искренне стремился к миру. Сразу же после прихода к власти Ираклий отправил посольство к правителю Персии, предлагая прервать военные действия и приступить к переговорам о мире, раз уж смерть Маврикия теперь отмщена казнью Фоки. Но Хосров даже не потрудился ответить на его послание, будучи уверен в превосходстве своих сил, которое в последнее время подтверждалось великолепными победами. Так что императору просто не оставалось ничего иного, кроме как принять вызов и вступить в борьбу с противником.

В Каппадокию, расположенную на востоке Малой Азии, был отправлен один из талантливейших полководцев своего времени — Приск. Он был зятем предыдущего императора — ненавистного Фоки, и от гибели его спасла не столько слава великолепного военачальника, сколько то, что именно он организовал заговор против собственного тестя и вызвал из Карфагена Ираклия. Правда, сделал он это в надежде на то, что после падения Фоки трон достанется ему, посчитав Ираклия лишь инструментом для получения власти в свои руки. Но его план провалился, поскольку народ категорически не желал видеть порфиру ни на ком, связанном семейными узами с низвергнутым тираном. Приск, хотя и затаил злобу, вынужден был притвориться лояльным к новой власти.

Как военачальник он добился определенных успехов, заставив персов летом 611 года покинуть занятый ими каппадокийский город Кесарею. Но в том же самом году персы захватили сирийскую Эмесу, так что по существу положение осталось тем же, что и раньше. Ираклий лично отправился в Кесарею, чтобы там обсудить с Приском вопросы дальнейшей стратегии в этой тянувшейся уже многие годы войне. Но полководец даже не потрудился явиться на встречу с императором, отговорившись якобы тяжелой болезнью. Это было неслыханное оскорбление, но Ираклию пришлось проглотить его, поскольку в Каппадокии не было никаких воинских соединений, находившихся в его собственном подчинении. Сделав вид, что ничего не случилось, император возвратился в столицу.

В следующем, 612 году персы захватили район Мелитены на Евфрате и почти всю Армению. Осенью Ираклий пригласил в столицу своего двоюродного брата Никиту, который фактически был наместником Египта, и Приска. Формальным поводом для приглашения были крестины родившегося в мае сына императора, Константина. Его мать, Евдокия, умерла в августе.

Торжественная церемония крестин состоялась в начале декабря. Почти сразу же после этого крестный отец, Приск, был обвинен в измене родине и пострижен в монахи. Все эти события обошлись без кровопролития, поскольку верные Приску войска оставались на востоке, а столичные признавали одного Ираклия. Место Приска в иерархии военачальников занял Никита, а брат императора Феодор получил должность куропалата, которая имела важное значение, так как именно куропалату подчинялись отряды дворцовой стражи. Вернули к мирской жизни и Филиппика — этот некогда победоносный полководец, зять императора Маврикия, был принудительно посвящен в духовный сан императором Фокой.

Таким образом, свершилась полная замена лиц на ключевых должностях — на них, наконец, оказались те люди, которым император мог полностью доверять. Следующим шагом была подготовка массированного наступления против персов: Филиппик должен был войти с войсками в Армению, а сам император вместе со своим братом Феодором намеревался встать на пути врага в Сирии.

В крупной битве под стенами Антиохии в 613 году византийцы потерпели поражение, и персы вскоре после этого заняли Дамаск. Другой их корпус сумел форсировать Кавказский хребет и занял Киликию. А на севере Филиппик вынужден был отступить из Армении.

614 год потряс весь христианский мир. В апреле персы подошли к Иерусалиму и после трехнедельной осады взяли город. Три дня в городе продолжалась кровавая бойня. Жертвами ее пали около 60 000 христиан, а около 40 000 были угнаны в рабство. Было сожжено множество прекрасных храмов, в их числе и построенная Константином Великим базилика Гроба Господня. И в довершение всего захватчики вывезли из города одну из наиболее почитаемых в течение полутора столетий реликвий — Древо Креста Господня.

В следующем году персы прошли через всю Малую Азию и встали лагерем вблизи от Халкидона — прямо напротив столицы, как и за несколько лет до этого. В конце концов персы отступили, но при этом вероломно увели с собой послов, отправленных к ним на переговоры императором.

Таким образом, первые пять лет правления Ираклия были сплошной полосой катастроф, и не только на Востоке.

Большая часть Балканского полуострова, от Дуная до Пелопоннеса, была занята славянами — они даже сумели переправиться на Крит. Славяне прочно обосновались на землях на Адриатическом побережье, расселились группами в разных районах Греции. Избегли этого нашествия лишь некоторые города, и среди них современные Салоники. Орды этих захватчиков добирались даже до самого Константинополя, которому к тому же то и дело угрожали авары с союзными им племенами. Местное население вынуждено было спасаться на островах и за стенами городов.

И вот в эти тяжелые годы, когда ни один месяц не проходил без печальных вестей о поражениях и новых нападениях, император, проявив поразительную стойкость духа, сначала занялся тем, что счел наиважнейшим условием для спасения государства — реформой армии и администрации. Придя к выводу, что только это может остановить развал экономики, бессилие в управлении и разложение армии, он, не отвлекаясь ни на что другое, стал последовательно реализовывать свой план.

Очень скоро в некоторых регионах, особенно на территории Малой Азии, стала вводиться новая военно-административная система. Там было ликвидировано старое деление на провинции и управлявший ими чиновничий аппарат, а вместо этого создавались так называемые фемы. Это были крупные округа (один из них, в Малой Азии, получил название Анатоликон), на территориях которых расселяли воинов, порой даже чужеродного происхождения. Взамен за обязательство нести воинскую службу им выделялись земельные наделы с правом их передачи по наследству. Во главе каждой фемы стоял стратиг. Таким образом, для замены дорогостоящих и весьма ненадежных отрядов наемников создавались резервы, из которых при необходимости можно было набирать рекрутов, и четкая система их мобилизации. Постепенно фемы создавались и в других регионах. Они стали основным элементом государственной структуры на несколько последующих столетий.

Перестраивалась и центральная администрация. Исчезла должность префекта претория, которая до сих пор была ключевой, но полностью забюрократизированной. Зато финансовое ведомство было расширено, и во главе его важнейших отделов были поставлены чиновники очень высокого ранга, получившие титулы логофетов.

Казалось, что весь мир вокруг рушится, а Ираклий никак не реагирует ни на донесения, ни на отчаянные призывы о помощи. Вместо того чтобы вести армию в поход, он сидит в своей столице и занимается на первый взгляд совершенно несвоевременными делами. И наконец настал день 5 апреля 622 года, пасхальный понедельник, когда император после торжественных богослужений покинул Константинополь, переправился на азиатский берег Босфора и отправился воевать с персами. Именно их Ираклий в тот момент считал самым опасным противником, а от аваров он откупился, выплатив их кагану огромную дань.

Император отправился в Армению и на Кавказ через Малую Азию, частично уже захваченную персами. Осенью того же 622 года Ираклий одержал первую победу. И в последующие годы он продолжал совершать военные походы в этом направлении.

Тем временем в 626 году, когда Ираклий снова был на Востоке, персы прошли через всю Малую Азию и встали на берегу Босфора, в Халкидоне. Почти одновременно с ними авары и подвластные им славяне осадили Константинополь. Столица геройски оборонялась. Важнейший вклад в поддержание боевого духа населения и армии вносил патриарх Сергий. Судьбу города решила битва на море, в которой византийский флот разбил небольшие суденышки, заполненные в основном славянами. Авары, разгромленные и на суше, сняли осаду и поспешно отступили. Вынуждены были отступить в Сирию и персы, которые по дороге были разбиты братом императора Феодором.

В 627 году Ираклий, вступив в союз с хазарами, начал наступление против персов с территории Армении. Он устроил им разгром вблизи от древней столицы ассирийцев Ниневии — уже на землях современного Ирака. В следующем году Хосров II был свергнут с трона и убит, а его преемник поспешил заключить мир, возвратив Византии все захваченные территории — Египет, Палестину, Сирию, часть Малой Азии и Месопотамии, Армению. Через несколько месяцев он умер, назначив византийского императора опекуном своего малолетнего сына.

Война закончилась полным триумфом. Возвратившегося в столицу Ираклия ждал восторженный прием. А весной 630 года он отправился в Иерусалим, чтобы доставить туда возвращенную персами реликвию — Древо Креста Господня.

Так закончилась великая война Византии с Персией, первая из войн за веру. На первый взгляд победоносная, она оказалась лишь прелюдией ужасающей катастрофы.

Благоприятные вести поступали и с севера. Аварам после разгрома в 626 году под Константинополем пришлось смириться с распадом своей огромной империи. Постепенно из-под их владычества освобождались и славяне, и болгары, населявшие в то время земли к северу от Черного моря. За этими событиями Византия наблюдала с чувством глубочайшего удовлетворения и по мере возможности им содействовала. Болгарский князь был крещен в Константинополе и даже получил титул патрикия. Кто тогда мог хотя бы предположить, чем станут для империи болгары уже в недалеком будущем!

В течение нескольких лет на границах Византии было относительно спокойно, но это вовсе не означало, что прочный мир царил внутри государства, и прежде всего на тех землях, которые уже успели занять славяне, и тех, которые заливала новая волна пришельцев. Именно в это время на территорию Византии пришли сербы и хорваты — они поселились там, где живут и поныне, и признали над собой власть императора.

Похоже, что наступившее после многолетних войн затишье способствовало взрыву ожесточенных религиозных споров, которые опять, как и в течение многих лет до этого, велись по поводу природы Иисуса — божественной и человеческой. Поэтому вопросу Сирия и Египет придерживались точки зрения, не совпадавшей с ортодоксальной доктриной, которая доминировала среди духовенства и при столичном дворе. Попытки создания компромиссных формулировок не принесли ожидаемых результатов. И тут не было ничего удивительного, ведь в основе всех этих на первый взгляд чисто религиозных споров лежали неосознанный межнациональный антагонизм и попытки самоопределения. Современники тех событий этого не понимали, да и в сегодняшней науке этому зачастую не придают должного значения.

И вдруг разразилась новая буря — внезапное нашествие арабов, приверженцев и носителей абсолютно новой веры — ислама. В 635 году под их натиском пал Дамаск, а уже 20 августа следующего года византийские войска были полностью разгромлены в битве при Ярмуке в Сирии. Спустя два года после недолгой осады пал Иерусалим — святыня христиан. В 639–640 годах арабы захватили северную Месопотамию и часть Армении и вышли к границам Египта. Под властью приверженцев учения Магомета постепенно оказались и земли, до сих пор принадлежавшие Персии.

Что дало возможность кочевникам из арабских пустынь так быстро, практически молниеносно, захватить огромнейшие территории? Основной причиной, разумеется, было ослабление как Византии, так и Персии вследствие многолетних войн, которые они вели между собой. Эти две державы, которые в иных условиях наверняка дали бы достойный отпор приверженцам пророка, полностью обескровили друг друга и исчерпали все свои материальные ресурсы. Еще одной причиной был серьезный вероисповедный конфликт внутри самого христианства. Монофизитское население Сирии и Египта (признававшее в Иисусе Христе лишь одну — божественную — природу) предпочитало иноверцев тем христианам, которые, по их мнению, исповедовали фальшивую веру, считая, что в Иисусе было две природы — божественная и человеческая. И подобные ситуации еще не раз повторялись в истории христианства.

Патриарх Сергий пытался сгладить остроту религиозных споров, предложив примирительную формулировку, признававшую в Иисусе Христе две природы, но лишь одну — божественную — «энергию», руководившую его действиями. Но когда эта доктрина была отвергнута (в первую очередь патриархом Иерусалима Софронием), появилась иная: у Иисуса была лишь одна божественная воля. Эту доктрину назвали монофелитством — от греческого thelema (воля), — а ее последователей стали звать монофелитами. Она была официально сформулирована и доведена до сведения общественности императорским изложением веры — эдиктом под названием «Эктесис», который был вывешен у входа в храм Святой Софии. Но и это вероучение не получило всеобщего одобрения — напротив, с момента публикации в 638 году оно стало источником возникновения все новых и новых конфликтов. Духовный отец императорского эдикта, патриарх Сергий, уже не был их свидетелем — в том же году он умер.

Менее чем через три года умер и Ираклий. Постаревший и ослабевший от мучившей его болезни, он даже и не собирался вести армию в поход, чтобы отразить нападение арабов, хотя всего какие-то десять лет назад так мужественно воевал с персами. Император не покидал своего дворца в Гисрии на азиатской стороне Босфора, а в столицу перебрался лишь незадолго до своей кончины, узнав о готовившемся там заговоре. Умер он 11 февраля 641 года.

В своем завещании Ираклий оставил трон сразу двум своим сыновьям — Константину, сыну Евдокии, и Ираклеону, сыну Мартины, — как равноправным правителям. Оба они уже несколько лет официально были соправителями отца. И обоим он повелел относиться к его вдове как к своей матери и полноправной императрице.






Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке