Святая преподобномученица Елизавета

Елизавета Федоровна Гессен-Дармштадская родилась не в России и крещение получила не в православной церкви. Однако именно ее имя стало завершающим в Соборе святых жен земли Российской.

Родилась Елизавета в многочисленной семье великого герцога Людвига IV Гессен-Дармштадского. Все семеро детей немецкого аристократа были отосланы на воспитание ко двору их английской бабушки, королевы Виктории, в их числе и две маленькие девочки, которым судьба уготовила немаловажную роль в истории Российского государства. Виктория отличалась пуританским нравом, трепетно относилась к старым добрым традициям и ревностно служила вере. Благодаря всем этим качествам королевы в ее семье царила особая атмосфера благочестия. Независимо от возраста и состояния здоровья на каждого из членов семейства возлагались определенные обязательства. Например, принцессы Елизавета и Алиса, невзирая на свое высокое происхождение, убирали в своей комнате, сами топили камин и собственноручно ставили заплатки на свою одежду.

Впоследствии на изумленные вопросы окружающих, где она научилась так ловко обращаться с горшками и кастрюлями, Елизавета Федоровна отвечала, что при дворе ее бабушки, английской королевы, бытовой труд не считался унижением для аристократов, напротив, господствовало мнение, что он предохраняет от заразы всякого соблазна.

Вторым незаменимым помощником в воспитании в своих внуках благочестия Виктория считала веру. Однажды один американец осмелился поинтересоваться у королевы, в чем заключается сила Англии. Не задумываясь, Виктория указала на Библию: «В этой небольшой книге».

Благодаря стараниям хозяйки жизнь лондонского королевского двора славилась в Европе своим религиозным фанатизмом. Под влиянием окружающей их атмосферы принцессы Гессен-Дармштадские, от природы впечатлительные и наделенные неплохими художественными способностями, росли экзальтированными и склонными к мистицизму девочками. Светская суета их не привлекала, а приспособленность к быту не мешала предаваться розовым мечтам и то и дело витать в облаках.

Елизавета Федоровна Гессен-Дармштадская

Произошедшие одна за другой семейные трагедии способствовали еще большей экзальтации сестер. В 1873 году на глазах матери разбился трехлетний брат Елизаветы, Фридрих, затем, заболев дифтеритом, умерла сестра и, наконец, погибла сама великая герцогиня Алиса. Ко всем этим несчастьям прибавилось одиночество, в котором пребывали сестры. Далекие от светских утех, они большую часть своего времени посвящали молитвам и занятиям живописью и классической музыкой. Наиболее восприимчивой к бабушкиному воспитанию оказалась Елизавета, которая после смерти герцогини стала во всем помогать своему отцу, заменив мать младшим братьям и сестрам.

Между тем время шло, и принцессам пора было вспомнить о своем прямом предназначении. Вскоре они должны были, как и подобает особам королевского происхождения, связать свою жизнь с принцами других стран. Нелегко давался выбор жениха необщительной и страшившейся грубого мужского влияния Елизавете Федоровне. Природа даровала ей необычайную красоту и обаяние, к тому же она была представительницей одного из самых престижных царствующих домов Европы, поэтому Елизавета не испытывала недостатка в предложениях руки и сердца. Но девушка всем отказывала, поскольку считала постыдным пороком связь с любым мужчиной, даже если бы это был ее законный супруг. Она знала, что ее бесконечные отказы в конце концов вынудят родственников заняться решением ее судьбы. Тогда они выдадут ее замуж за того, кого сочтут нужным, не спрашивая ее согласия. Приближение этого страшного для Елизаветы момента привело хрупкую душу девушки в полное смятение.

Спасением от принудительного замужества стало знакомство Елизаветы с братом русского императора Александра III, великим князем Сергеем Александровичем. Он был пятым сыном Александра II и родственником Гессенов-Дармштадских по матери, поэтому нередко вместе со своей матерью, императрицей Марией Александровной, приезжал в Германию. Молодые люди познакомились на светских родственных раутах, и, может быть, потому, что когда-то встречались в детстве, Елизавета не испытывала к нему страха, как к другим мужчинам. Вскоре Сергей Александрович стал ее женихом. Елизавете к тому времени исполнилось двадцать лет.

В отличие от прочих женихов великий князь не бросал на нее вожделенных взглядов, не пытался уединиться с ней в укромном месте да и вообще не проявлял особого интереса к ней как к женщине. В благообразных жизнеописаниях святой мученицы Елизаветы рассказывается о том, что перед самой свадьбой между женихом и невестой состоялась откровенная беседа, в которой князь признался, что дал обет девства. Так что «по взаимному согласию брак их был духовным, они жили как брат с сестрой». Однако подлинная причина их девственного союза заключалась в другом.

В отличие от своей жены Сергей Александрович вовсе не собирался отказывать себе в плотских утехах. Однако женщины его действительно не привлекали. Подлинный интерес князь проявлял к особям сильного пола. Елизавета до свадьбы наверняка даже и не догадывалась о подобных склонностях своего будущего мужа. Куда более ее привлекала версия о чистых устремлениях супруга.

Когда Елизавете Федоровне стала известна истинная причина холодности к ней мужа, у нее хватило благородства скрыть это от окружающих. Она предпочла не устраивать публичного скандала, дабы сохранить репутацию своего супруга. По всей вероятности, набожная княгиня воспринимала брак как крест Божий, поэтому не роптала. Тем более что она сама стремилась к тому, чтобы будущий муж ее не домогался. Это условие не нарушалось, чего же еще желать.

В Россию, где должна была состояться свадьба Елизаветы и Сергея Александровича, девушка приехала в сопровождении всей своей семьи, в том числе и сестры Алисы, которой минуло всего лишь двенадцать лет. Кстати, на свадьбе она и познакомилась с будущим мужем, цесаревичем Николаем Александровичем.

После венчания Елизавета вступила в обычную светскую жизнь, в которой обеды сменялись раутами, а рауты – балами. Ее поистине ослепительную красоту по достоинству оценили многие высокопоставленные особы, знавшие толк в женских прелестях. Один из них, великий князь Константин Константинович, который был талантливым поэтом, посвятил великой княгине свои стихи:

Я на тебя гляжу, любуясь ежечасно:
Ты так невыразимо хороша!
О, верно под такой наружностью прекрасной
Такая же прекрасная душа!

Являясь невесткой царского дома, Елизавета не обязана была менять свое вероисповедание, однако фанатичная преданность религии и желание посвятить себя прославлению Христа побудили ее принять православие. В течение долгого времени она не решалась этого сделать, поскольку знала, что семья отца ее не поймет, ведь никакой политической необходимости в смене вероисповедания не существовало.

В октябре 1888 года Елизавета вместе с мужем отправилась в «Землю обетованную», чтобы освятить только что построенный в Гефсиманском саду русский храм Святой Марии Магдалины. В то время Россия вела в Палестине активную миссионерскую работу: приобретала новые земли и памятники, строила церкви и монастыри. До глубины души потрясенная красотой храма на Елеонской горе, Елизавета, охваченная порывом, воскликнула: «Как я хотела бы быть похороненной здесь». Тогда она не знала, что эти слова были пророческими.

После посещения Иерусалима Елизавета уже больше не сомневалась в том, что ей необходимо стать православной. В письме к отцу она просила понять свою «блудную» дочь и разрешить ей следовать собственной дорогой. Великий герцог Людвиг Гессен-Дармштадский не одобрил намерения дочери, однако Елизавета не отступилась от своего решения, и 13 апреля 1891 года совершилось таинство миропомазания великой княгини.

В скором времени Сергея Александровича назначили на пост московского губернатора. Находясь в удалении от пышного царского двора, Елизавета все более стремилась отойти от светской жизни. В эти дни ей приходилось переживать не только непонимание со стороны мужа, но и смерть своего отца.

Губернаторша занялась благотворительностью. Она посещала больницы для бедняков, оказывала помощь приютам для беспризорников, раздавала еду и одежду тем, кто в этом особенно нуждался.

Трагические события первых лет царствования в России ее сестры Алисы – смерть императора Александра и давка на Ходынском поле – еще более усилили стремление Елизаветы к душевному подвигу во имя отечества, которое стало ей родным. Во время Русско-японской войны Елизавета Федоровна занялась организацией помощи фронту. В Кремлевском дворце она устроила швейные мастерские, в которых трудилось огромное количество женщин.

Однако благотворительность и сострадание уже были не способны спасти Россию, которая находилась на краю пропасти. 5 февраля 1905 года террорист Иван Каляев совершил убийство Сергея Александровича: подложенная им бомба разнесла на куски тело губернатора. Елизавета Федоровна, узнав о случившемся, сразу же прибыла на место происшествия и, не обращая внимания на уговоры властей не приближаться к останкам мужа, собственноручно собрала куски тела и сложила их на носилки.

После гибели мужа Елизавета решила окончательно удалиться от мирской суеты. 10 февраля 1909 года в присутствии сестер основанной ею Марфо-Мариинской обители она сняла с себя траурные одежды и облачилась в монашеское одеяние со словами: «Я оставлю блестящий мир, где я занимала блестящее положение, но вместе с вами я восхожу в более великий мир – в мир бедных и страдающих». С этого момента великая княгиня превратилась в настоятельницу обители и посвятила всю оставшуюся жизнь служению обездоленным и убогим.

Сестры-монахини и послушницы были сиделками созданной при Марфо-Мариинской обители больницы для бедных. Одновременно на территории монастыря существовали сиротский приют и общежитие для бездомных. В те времена в Москве настоящим рассадником нищеты, беспризорности и мелкой преступности был Хитров рынок. В сопровождении своих верных монахинь Елизавета Федоровна постоянно посещала притоны Хитрова рынка, где она собирала сирот и уговаривала опустившихся родителей отдать ей на воспитание детей. Не один раз власти предупреждали княгиню-монахиню об опасности, которой она подвергает свою жизнь. Елизавета каждый раз, ссылаясь на волю Божию, отвечала: «Подобие Божие может быть иногда затемнено, но оно никогда не может быть уничтожено».

Приближались революционные события, и именно те, кому великая княгиня оказывала самоотверженную помощь, кого обогревала и кормила в своей обители, отплатили ей черной неблагодарностью. Уже в феврале 1917 года к обители подошла толпа с красными флагами и винтовками, потребовавшая выдать им немецкую шпионку и сестру ненавистной императрицы, которая якобы хранила в своем монастыре оружие. Елизавета сама предстала перед разъяренной толпой и, потребовав оставить винтовки у входа, предложила войти в церковь и обыскать ее.

В то время как толпа осматривала каждый закуток обители, Елизавета Федоровна отрешенно молилась. В связи с этими событиями она писала: «То, что мы живем, является неизменным чудом». Но, когда по поручению кайзера Вильгельма весной того же года в Россию приехал шведский министр, предложивший великой княгине помощь в выезде за границу, она категорически отказалась.

После Октябрьской революции Марфо-Мариинскую обитель до поры до времени не трогали. Новые власти, казалось бы, даже оказывали сестрам уважение: два раза в неделю они присылали в монастырь грузовик с продовольствием, перевязочным материалом и лекарствами. В эти дни немецкий посол Мирбах дважды предпринимал попытку увидеться с Елизаветой Федоровной, дабы спасти княгиню от угрожавшей ее жизни опасности. Она же отвечала, что его опасения беспочвенны, потому что она ничего дурного никому не сделала. Однако новые власти сочли дурным ее знатное происхождение и родство с представителями царской фамилии, так что очень скоро спокойствие обители было нарушено.

Сначала всем, кто находился на лечении или проживал в обители, прислали опросные листы. Некоторые для острастки были арестованы. В апреле 1918 года очередь дошла и до самой Елизаветы Федоровны, которую взяли под арест и отправили в Пермь, куда свою настоятельницу сопровождали преданные сестры. Монахинь вызвали в областной совет и после краткой беседы отпустили на свободу, но одна из них, Варвара Яковлева, отказалась покинуть Елизавету и решила разделить участь, уготованную узникам – членам императорской фамилии.

Поздней ночью 5 июля 1918 года великую княгиню, ее подругу, великого князя Сергея Михайловича, его секретаря, трех сыновей великого князя Константина и князя Владимира Палея сбросили в шахту, расположенную на окраине города Алапаевска. Но палачам показалось этого мало, и они забросали несчастных гранатами.

Согласно рассказам очевидцев этих трагических событий, в течение нескольких дней из шахты раздавались душераздирающие крики о помощи, потом все стихло. Мученики умерли от голода, жажды и ран.

Впоследствии выяснилось, что Елизавета Федоровна упала на выступ шахты, находившийся на глубине 15 метров. Рядом с ней обнаружили тело Ивана Константиновича, у которого была перевязана голова. Несмотря на то что княгиня в результате падения получила многочисленные ушибы и переломы, превозмогая собственную боль, она сумела оказать помощь ближнему.

В 1921 году останки Елизаветы Федоровны и Варвары Яковлевой были переправлены в Иерусалим и помещены в усыпальницу храма Святой равноапостольной Марии Магдалины в Гефсимании. Так сбылось пророчество и желание великой княгини.




Тула недвижимость единая служба недвижимости в туле www.edvaizer.ru.

Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке