Тайна смерти Льва Троцкого

В 1994 году в Америке была издана книга под названием «Особые задания: воспоминания нежелательного свидетеля – магистра советского шпионажа», которая сразу же стала сенсационной.

Автором этого литературного шедевра являлся Павел Анатольевич Судоплатов, агент советской разведки, отвечавший за организацию убийства одного из виднейших политических и государственных деятелей Советской России – Льва Давыдовича Троцкого. Имя Павла Судоплатова держалось в строжайшем секрете на протяжении 58 лет.

Лев Троцкий

Кто же он, этот секретный агент, откровения которого про­ливают свет на одну из загадок российской истории? Родился Судоплатов в городе Мелитополе в 1907 го­ду, двенадцатилетним подростком ушел защищать советскую власть в рядах Красной армии, а в 1921 году стал сотрудником ЧК.

Шесть лет спустя Судоплатов начал работу в Cекретном политическом управлении украинского ОГПУ в Харькове. Активность и старание молодого сотрудника вскоре были замечены украинскими властями, и в 1933 году Судоплатова перевели в Иностранный отдел союзного ОГПУ в Москве (несколькими годами позже на основе этого отдела будет сформировано Первое управление НКВД).

В столице Судоплатов продолжал старательно работать, его рвения не остались без внимания руководства. В 1939 году молодой чекист получил ответственное задание от самого товарища Сталина: ему предстояло организовать операцию по ликвидации Льва Троцкого, жившего в то время в Мексике.

Вскоре после этой знаменательной встречи Павел Анатольевич Судоплатов получил назначение на пост заместителя начальника Первого управления НКВД, на котором продержался до 1942 года, чему во многом обязан удачным завершением операции по ликвидации Троцкого.

Лев Бронштейн (такова настоящая фамилия Троцкого) до конца своих дней оставался личным врагом Сталина, известнейшим оппонентом «отца народов», открыто выражавшим свое отношение к политической обстановке в Стране Советов.

На протяжении ряда десятилетий Троцкий преподносился отечественными историками как враг народа, слово «троцкист» было нарицательным, им клеймили всех, кто якобы мешал строительству социализма. С именем Троцкого связывались многочисленные легенды, его даже называли государственным преступником, бежавшим за границу в поисках спасения. Этот человек сыграл в российской истории заметную роль, значение которой нельзя не оценить по достоинству, однако жизнь его есть не что иное, как драма с трагическим финалом.

В истории социал-демократического движения имя Льва Троцкого можно поставить в один ряд с именами таких выдающихся деятелей, как К. Маркс, Ф. Энгельс, В. И. Ленин, И. В. Сталин, К. Цеткин, К. Либкнехт, Р. Люксембург и др.

Идеи марксизма, ставшие идеологической основой социал-демократического направления, привлекли внимание Льва Бронштейна еще в 1896 году, тогда же он вступил в ряды Российской Социал-Демократической Рабочей партии (РСДРП) под псевдонимом Троцкий.

Активный молодой человек довольно быстро сделался одним из наиболее популярных деятелей российской социал-демократии.

В 1903 году после знаменательного II съезда РСДРП (1903), расколовшего единую партию на две части, Троцкий стал значительной фигурой в рядах большевистской организации.

Уже в следующем году он выступил с предложением объединить фракции большевиков и меньшевиков, но его идея не встретила поддержки ни у тех, ни у других: слишком значительны были разногласия.

Будучи сторонником левых радикалов, Троцкий тем не менее полагал, что коренные перемены в российском обществе должны произойти в ходе перманентной (непрерывной) революции: совершив буржуазный переворот, российский пролетариат перейдет к социалистическому этапу революции, в котором примут участие рабочие всего мира. Напомним, что именно Троцкий явился разработчиком теории перманентной революции, основные идеи которой были сформулированы уже к 1905 году.

Участие в революции 1905—1907 года принесло Льву Давыдовичу известность в кругах петербургских рабочих, пожалуй, он стал одной из ярких фигур и фактическим лидером Петроградского совета рабочих депутатов.

С 1908 по 1912 год Троцкий исполнял обязанности главного редактора газеты «Правда». В феврале 1917 года он был избран председателем Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов, а после октябрьских событий стал членом Политбюро ЦК партии большевиков (эту должность он занимал еще на протяжении семи лет, с 1919 по 1926 год) и наркомом по иностранным делам.

В 1918 году Троцкий получил новое назначение, после которого ему пришлось совмещать обязанности наркома по военным делам с обязанностями председателя Реввоенсовета Республики.

По инициативе этого человека для защиты советской власти в 1918 году была создана Рабоче-Крестьянская Красная армия (РККА). Ее действиями на многих фронтах Гражданской войны руководил сам Троцкий.

В памяти солдат Лев Давыдович остался человеком жестким и суровым, нередко использовавшим репрессивные меры для поддержания порядка в рядах красноармейцев (позже эти способы наведения порядка «отец народов» перенес в повседневную жизнь).

Троцкий был главным оппонентом Иосифа Виссарионовича Сталина. Они по-разному смотрели на современную действительность Советской России, а в их планах относительно судьбы страны после смерти Ленина вообще не было ничего общего. Позже Троцкий охарактеризовал сталинский режим как бюрократическое перерождение пролетарской власти.

В 1924 году вождь мирового пролетариата умер, и взгляды Троцкого были объявлены мелкобуржуазным уклоном в РКП(б). С этого времени жизнь крупнейшего государственного и политического деятеля Страны Советов резко изменилась.

Начатая Сталиным в 1927 году кампания против оппозиционеров затронула и Троцкого, которому были предъявлены обвинения в контрреволюционной деятельности в соответствии со статьей 58 Уголовного кодекса РСФСР. В тот же день его исключили из партии.

Следствие по делу Троцкого было недолгим, уже через несколько дней автомобиль с тюремными решетками на окнах мчал врага народа и его семью в Алма-Ату, подальше от милой сердцу столицы. Это было последнее путешествие по московским улицам легендарного основателя Красной армии и руководителя Октябрьской революции.

Алма-Ата вскоре сменилась Туркестаном, затем последовали многочисленные переезды: из турецких владений (Принцевы острова в Мраморном море) семья Троцкого перебралась во Францию, затем в Швецию и, наконец, обосновалась в Мексике. Это было настоящее изгнание. В то же время на страницах газеты «Правда» появилось сообщение о лишении врага народа Троцкого советского гражданства и права возвращения на родину.

Человек находился в далекой Мексике, а его тень продолжала витать над Россией: в Москве один судебный процесс по делу троцкистско-зиновьевского блока сменялся другим, в результате были осуждены ближайшие соратники Троцкого – Зиновьев и Каменев. В Ленинграде жертвой тайного заговора стал Киров.

Семья Льва Давыдовича приехала в Мексику как раз в тот год, когда в Москве начался очередной процесс по делу троцкистов, главным подсудимым на котором выступил сам Троцкий (заметим, что он даже не присутствовал на слушании). Последнему были предъявлены обвинения в политическом шпионаже и тайных связях с Гитлером и японским императором.

Более того, прокурор Вышинский, ведший дело, сделал заявление о том, что неожиданные катастрофы на отечественных шахтах, предприятиях и железных дорогах, а также неоднократные покушения на Сталина, Кирова и прочих членов Политбюро не обошлись без участия Троцкого. Иными словами, на изгнанника взвалили вину за все неудачи и ошибки советского правительства.

Жена Льва Давыдовича Наталья позже вспоминала: «Мы слушали радио, получали почту и московские газеты и чувствовали безумие, абсурдность, низость, обман и кровь, которые заполняли нас со всех сторон здесь, в Мексике… С карандашом в руках Лев Давыдович… неустанно отмечал ложь, которая разрослась так, что становилось невозможно опровергать ее».

Желая оправдать себя в глазах мирового пролетариата и снять с себя все предъявленные обвинения, Троцкий написал участникам митинга в Нью-Йорке письмо следующего содержания: «Я готов предстать перед гласной и беспристрастной следственной комиссией с документами, фактами, свидетельствами… и раскрыть истину до конца.

Я заявляю: если эта комиссия решит, что я хоть в малейшей степени виновен в преступлениях, которые Сталин приписывает мне, я заранее обязываюсь добровольно отдаться в руки палачей ГПУ…

Я делаю это заявление перед всем миром. Я прошу печать опубликовать мои слова в самых отдаленных уголках нашей планеты. Но если комиссия установит, что московский процесс является сознательной и умышленной фальшивкой, я не прошу моих обвинителей добровольно пойти на расстрел. Нет, вечного проклятия в памяти человеческих поколений будет достаточно для них!»

Приезд Троцкого в Мексику был неслучаен, в этой стране жил его друг, знаменитый мексиканский художник, один из основателей коммунистической партии Мексики Диего Ривера.

Изгнанник стал для живописца героической фигурой, достойной быть запечатленной на полотне. Позже Ривера действительно создал панно, прославляющее классовую борьбу и коммунизм, центральными образами которого стали Ленин и Троцкий. Эта работа на протяжении ряда лет украшала стены рокфеллеровского центра в Нью-Йорке, приводя в ужас респектабельных американских граждан.

Именно мексиканский художник дал приют Льву Троцкому и его жене Наталье: изгнанники поселились в Голубом доме Риверы в одном из предместий Мехико.

Однако и здесь, вдали от родины, Лев Давыдович был объектом нападок местных коммунистов. По приказу президента Карденаса у Голубого дома днем и ночью дежурили полицейские, во внутренних покоях несли службу сторонники идей Троцкого из США.

Стоит отметить, что американские троцкисты не только оберегали своего идеолога, но и оказывали ему большую помощь в пропагандистской работе.

В это время Москва и вся Страна Советов жили в атмосфере напряженного ожидания. Молодые и старые, простые рабочие и крестьяне, высокопоставленные чиновники и члены Политбюро – все тревожно прислушивались, не послышится ли ночью на улице шум колес машины с решетками на окнах и не раздастся ли характерный стук в дверь.

Даже люди, вершившие праведный суд, не могли чувствовать себя в безопасности. ОГПУ и секретные службы также подвергались чистке, как и все другие учреждения.

Довольно часто представителей дипломатических служб, а также агентов разведки и контрразведки отзывали из стран Европы в СССР, где «справедливый» советский суд предъявлял им обвинения в предательстве. Многие агенты, прекрасно знавшие о своей дальнейшей судьбе на родине, кончали жизнь самоубийством.

Печальная участь постигла и Игнация Райсса, руководившего советской контрразведкой в Европе. В знак протеста против чисток и ошибок правосудия он прекратил шпионскую деятельность еще до того, как пришел вызов в Москву.

Несколькими днями ранее Райсс сообщил Троцкому о решении Сталина любыми средствами ликвидировать троцкизм за пределами Советского Союза. По свидетельству контрразведчика, для достижения этой цели предполагалось использовать все методы: шантаж, жестокие пытки, мучительные допросы и даже террористические акты.

Через шесть недель после отправки этого письма Райсса обнаружили мертвым на дороге неподалеку от Лозанны, в его теле нашли около десятка пуль.

Вскоре мексиканской полиции удалось выяснить, что люди, убившие Райсса, следили и за сыном Льва Троцкого, кстати, тоже Львом. Было установлено, что в январе 1937 года заграничные приверженцы Сталина готовились совершить на него покушение в местечке Мюлузе, куда Лев собирался приехать для обсуждения с юристом иска против швейцарских сталинистов.

Однако убийцам не удалось осуществить задуманное: жертва не приехала в назначенный срок. Это происшествие дало основание задуматься над вопросом: а нет ли провокатора в окружении Льва-младшего?

Вскоре от французских властей, занимавшихся расследованием убийства Игнация Райсса, поступила информация, согласно которой после совершения данного преступления один из террористов обратился в визовую службу Мексики с просьбой о предоставлении ему права проживания на территории этой страны; кроме того, он приобрел подробный план Мехико.

Полученные сведения заставили Троцкого и членов его семьи быть более осмотрительными. В одном из посланий к сыну Лев Давыдович писал: «Если будет совершено покушение на твою или мою жизнь, обвинят Сталина, но ему нечего терять, во всяком случае, в отношении чести».

В сентябре 1937 года международная комиссия под руководством Дьюи обнародовала результаты по делу Троцкого и вынесла вердикт: «На основании всех материалов… мы считаем, что процессы в Москве в августе 1936 года и в январе 1937 года были фальшивкой… Мы считаем, что Лев Троцкий и Лев Седов (сын Троцкого) не виновны». Это сообщение очень обрадовало Льва Давыдовича. Однако широкая общественность не придала вердикту международной комиссии особого значения, тем не менее изгнанник ощущал прилив новых сил и способность интенсивно работать.

Лев Троцкий

Радость Троцкого вскоре была омрачена чередой печальных событий: у сына Льва возникли серьезные проблемы со здоровьем, в первых числах февраля 1938 года у него случился острый приступ аппендицита. Откладывать операцию на долгий срок было нельзя, и Лев согласился получить медицинскую помощь в небольшой частной клинике на окраине Парижа, где работали русские врачи-эмигранты. Господин Мартин, французский инженер (именно так представился сын Троцкого) был прооперирован в тот же день.

Операция прошла довольно удачно, и уже через несколько дней Лева пошел на поправку. Но тут случилось неожиданное – здоровье пациента резко ухудшилось, сильные боли становились причиной потери сознания, в бреду молодой человек часто повторял русские слова.

Жена Троцкого-младшего Жанна всячески отрицала слова хирурга, подозревавшего пациента в попытке самоубийства. По ее мнению, Льва отравили по указанию НКВД.

Новая операция оказалась безрезультатной, здоровье пациента ухудшалось, и 16 февраля 1938 года Лев Седов умер. Ему было всего 32 года.

В ходе расследования обстоятельств смерти сына Троцкого было выяснено, что молодой человек стал жертвой Главного управления безопасности, входящего в состав НКВД. Позже Этьен, ближайший соратник Льва-младшего, признавался, что после вызова «скорой помощи» он сразу же сообщил об этом в органы, в результате были приняты соответствующие меры.

Кроме того, на процессах, проходивших в Москве, сына Троцкого признали активным троцкистом, виновным в пособничестве врагу народа.

Более того, Льва Седова объявили начальником штаба троцкистско-зиновьевского заговора. Многие сотрудники Главного управления безопасности придерживались мнения, что «молодой работает хорошо, без него старику пришлось бы куда труднее».

Известие о смерти сына сильно отразилось на здоровье Льва Троцкого. Его жена так описывала печальное событие: «Я как раз… разбирала старые рисунки и фотографии наших детей. Звонок. Я удивилась, увидев Льва Давыдовича… Он вошел с опущенной головой, каким мне никогда не приходилось видеть его, лицо было пепельно-серым и неожиданно постаревшим. „Что случилось? – спросила я в тревоге. – Ты болен?“ Он ответил тихо: „С Левой плохо, с нашим маленьким Левой“.

Семь долгих дней и ночей провел Троцкий в своей комнате, скорбя по сыну. За это время он сильно изменился, его просто невозможно было узнать: распухшее лицо, отросшая борода, суровый взгляд потухших глаз.

В третий раз этот человек оплакивал своего ребенка. В 1928 году умерла его младшая, двадцатишестилетняя Нина. Ее и без того слабое здоровье было подорвано арестом и ссылкой мужа.

Дочь от первого брака Троцкого, Зина, бывшая некогда активной участницей революционного движения, а затем эмигрировавшая в Германию, на протяжении ряда лет страдала от тяжелого нервного расстройства. Чувствуя себя бесполезной для общества, она в январе 1933 года покончила жизнь самоубийством.

Лев Давыдович тревожился и о судьбе младшего сына, Сергея, оставшегося в России. Сообщения, приходившие из Москвы, оказывались малоутешительными: осведомители сообщали, что на протяжении нескольких месяцев от Сергея требовали публичного отречения от отца, а после отказа приговорили к пяти годам лагерной жизни и отправили в Воркуту.

В начале 1937 года неудовлетворенные результатами предыдущего процесса власти вернули Сергея Троцкого в столицу для продолжения допросов, больше о нем никто ничего не слышал. Вероятнее всего, его уже не было в живых.

Из наследников Троцкого удалось уцелеть лишь сыну Зины, Севе, родившемуся в 1925 году и проживавшему вместе с матерью в Германии.

Весной 1939 года Лев Давыдович переехал из Голубого дома Риверы на улицу Авенида Вьена в предместье Койоакана. Дом, который он снял, оказался очень старым, но довольно прочным и большим. По распоряжению Троцкого у ворот была выстроена наблюдательная башня; кроме сигнализации, установленной в доме, охрану несли верные люди, а на улице постоянно дежурили полицейские.

Таким образом, дом Троцкого превратился в настоящую крепость, которую Лев Давыдович покидал очень редко. Это обстоятельство отразилось на его увлечениях: Троцкий занялся цветоводством (его страстью стали кактусы) и начал разводить в своем саду цыплят и кроликов.

По свидетельству жены, Лев Давыдович очень любил животных и жалел их, он самостоятельно ухаживал за ними, чистил клетки, кормил.

Приезд внука Севы как-то разнообразил жизнь супругов. После смерти матери мальчик некоторое время путешествовал по странам Европы: из Германии он переехал в Австрию, затем во Францию, школы и языки менялись постоянно. Сева практически не говорил по-русски, но в общении с бабушкой и дедушкой у него не возникало никаких проблем.

В феврале 1940 года Лев Троцкий написал завещание, в каждой строке которого чувствовалось трагическое ожидание. В этом послании он постарался отразить свое жизненное кредо: «В течение 43 лет моей сознательной жизни я был революционером, марксистом… Моя вера в коммунистическое будущее человечества сейчас не менее горяча, но более крепка, чем в дни моей юности».

Казалось бы, Троцкий не мешал «отцу народов» творить его страшный суд: все его сторонники и члены их семей были уничтожены, однако Сталин считал по-другому.

Критика Троцкого, идущая с другого конца света, бросала тень на светлый образ вождя. Лев Давыдович горячо реагировал на события, происходившие в Советском Союзе, и его сообщения о преступлениях сталинских приспешников находили отклик в странах Европы и Америки, критические статьи Троцкого появлялись во многих газетах мира.

В последних числах апреля 1940 года было написано послание «Вас обманывают», адресованное советским рабочим, крестьянам, солдатам и морякам. Матросы тайно переправили листовку Троцкого в Советский Союз и распространили среди населения.

«Ваши газеты лгут вам в интересах Каина-Сталина, его развращенных комиссаров, секретарей и агентов ГПУ, – писал Троцкий. – Ваша бюрократия жаждет крови и беспощадна дома, но труслива перед империалистическими державами».

Он называл Сталина «главным источником опасности для Советского Союза». Разумеется, что в такой ситуации глава Советского государства не мог позволить Троцкому жить.

По приказу Сталина в Мексику был послан секретный агент НКВД Джексон – под таким прозвищем значился в списках Рамон Меркадер, сын испанской коммунистки Каридад Меркадер.

Операцию готовили очень тщательно, продумывая все мелочи. Согласно плану, в середине мая в Париже состоялась «неожиданная» встреча Меркадера (в Париж он приехал под фамилией Морнар) с Сильвией Агелоф, ярой троцкисткой, которая, будучи секретарем Троцкого, имела доступ в его крепость.

Одинокая, непривлекательная особа была старой девой. Замужество ей не грозило, и она с большим удовольствием и некоторым удивлением приняла страстные ухаживания красивого и воспитанного мужчины.

Морнар не проявлял особого интереса к политике, тратил много денег на развлечения, посещение баров и ресторанов. Когда Сильвия уехала на время в США, он навещал ее, а потом попросил отправиться с ним в Мексику. Влюбленная женщина с радостью приняла его предложение.

Через несколько дней после возвращения Сильвии и Рамона в Мексику агенты НКВД предприняли попытку убить Троцкого. Руководил операцией по уничтожению врага народа талантливый испанский художник Давид Сикейрос, контакты с которым сотрудники госбезопасности наладили еще во время гражданской войны в Испании. Примерно в то же время живописец познакомился с семьей Меркадеров.

Тем временем в доме Троцкого все было готово к отражению вооруженного нападения: охрана увеличена и приведена в состояние боевой готовности.

В ночь с 23 на 24 мая 1940 года дом Троцкого стал объектом нападения. Лев Давыдович, напряженно работавший весь день, лег спать поздно, а рано утром, лишь только за окном забрезжил рассвет, его разбудил шум, похожий на пулеметную очередь. С женой и внуком он был вынужден спрятаться на полу за кроватью.

Стрельба продолжалась около получаса, но, к счастью, все члены семьи остались живы. Нападавшие же, вероятно, посчитали свою смертоносную миссию выполненной и мирно удалились.

Когда Лев Давыдович вышел на улицу, его взору предстала следующая картина: полицейские, несущие охрану на улице, были разоружены и связаны, повсюду валялись осколки стекла.

Полиция Мехико начала расследование по делу вооруженного нападения на дом российского эмигранта. Во время дачи показаний на вопрос следователя о главном подозреваемом Троцкий ответил: «Автор нападения – Иосиф Сталин, действующий через посредство ГПУ».

Несколькими днями позже Троцкий описал ощущения той страшной ночи: «Выстрелы были слишком близки, здесь, в комнате, рядом со мной и над головой. Запах порохового дыма усилился, он проникал повсюду. Мы подверглись нападению». Уже после смерти Троцкого эта информация проникла на страницы иностранных газет, статья называлась «Сталин ищет моей смерти».

С этого времени дом на Авенида Вьена пребывал в атмосфере обреченности. Вставая утром, Лев Давыдович обращался к жене с такими словами: «Видишь, они не убили нас этой ночью, а ты еще недовольна».

Через несколько дней после неудавшегося покушения произошло знакомство главного исполнителя ответственного поручения ГПУ с Троцким. Несколькими неделями ранее Меркадер завязал отношения с супругами Росмерами, близкими друзьями Льва Давыдовича. В тот день убийца собирался пообедать с новыми друзьями и заехал за ними на Авенида Вьена. По приглашению Натальи Троцкой он остался на обед. Это было начало конца.

По свидетельству охранников, с 28 мая по 20 августа 1940 го– да Джексон (как говорилось ранее, так звали Меркадера сотрудники НКВД) побывал в доме Троцкого 10 раз и за это время видел свою жертву всего два или три раза.

Убийца вел себя довольно скромно, стараясь не вызвать подозрений. Каждый его приход в дом на Авенида Вьена сопровождался появлением на столе у Натальи Троцкой цветочного букета или коробки с шоколадными конфетами.

За три дня до предстоящей операции состоялась генеральная репетиция. Джексон появился в доме Троцкого со статьей в руках, Лев Давыдович согласился ее прочитать и высказать свое мнение. Все время, пока Троцкий знакомился с содержанием статьи, убийца стоял сзади, не снимая шляпу и держа в руках плащ, под которым были спрятаны кинжал, пистолет и ледоруб.

Вероятно, Лев Давыдович чувствовал обман Меркадера. Он неоднократно повторял жене, что этот человек не тот, за кого себя выдает (убийца представился бельгийцем, выросшим во Франции).

Наконец наступило 20 августа. Примерно в пять часов вечера Троцкий, работавший целый день над важной статьей для книги «Сталин», вышел кормить своих кроликов. Вскоре к нему подошел Джексон, принесший переработанную статью.

По свидетельству Натальи Троцкой, наблюдавшей за происходившим с балкона, гость держал в руках пальто. Это обстоятельство несколько встревожило женщину, поскольку на улице было тепло и солнечно.

Мужчины прошли в кабинет. Лишь только Троцкий сел за стол и склонился над рукописью, Меркадер нанес ему страшный удар по голове. Во время дачи показаний убийца рассказывал: «Я положил свое пальто на стул, вынул ледоруб и, закрыв глаза, обрушил его на голову Троцкого со всей силой, на какую был способен».

Он полагал, что удар окажется смертельным, но жертва пронзительно закричала, казалось, что так может кричать только смертельно раненый зверь. «Я буду слышать этот крик всю свою жизнь», – говорил на следствии Меркадер.

Несмотря на серьезное ранение, Троцкий выскочил из-за стола и начал швырять в убийцу все, что попадалось под руку. С проломленным черепом и окровавленным лицом, он был ужасен. Собрав последние силы, раненый бросился к стоявшему перед ним Меркадеру, укусил за руку и вырвал ледоруб. Убийца, не ожидавший нападения и шокированный происходящим, даже не сумел воспользоваться ни пистолетом, ни кинжалом.

На крик в кабинет прибежала Наталья, при виде окровавленного мужа она все поняла. Троцкого уложили на диван, он с трудом мог говорить. Лев Давыдович еле слышно прошептал, обратившись к жене: «Ты знаешь… я чувствовал… я понял, что он хотел сделать…». Затем, слегка повернувшись в сторону секретаря Хансена, он добавил по-английски: «Это конец. Позаботьтесь о Наталье, она была со мной много-много лет».

В это время охранники избивали убийцу, по всему дому разносились громкие крики. Еле слышным шепотом Троцкий проговорил: «Скажите ребятам, чтобы не убивали его. Его не надо убивать, его надо заставить говорить». Пытаясь оправдаться, Меркадер выкрикивал: «Они держат меня, они посадили в тюрьму мою мать…»

Когда в дом на Авенида Вьена прибыл врач, одна половина тела Троцкого уже ничего не чувствовала. Парализованного Льва Давыдовича отправили в больницу. Все это время он был в сознании и даже сообщил следователю сведения о Меркадере: «Он политический убийца… Агент ГПУ…»

В больнице на протяжении нескольких часов Троцкого готовили к операции, примерно в 19 часов 30 минут он потерял сознание. Трепанацию черепа осуществляли пять хирургов: одна часть мозга была разрушена, другая пострадала от многочисленных костных осколков.

Однако Лев Давыдович выдержал операцию, на протяжении последующих двадцати двух часов его организм боролся за свою жизнь.

Упорство, с каким этот смертельно раненый человек цеплялся за жизнь, поражало даже привыкших ко всему врачей. В их практике это был, пожалуй, единственный случай, когда пострадавший с такой ужасной травмой – раскроенным черепом – сумел прожить, периодически приходя в сознание, около суток.

Умер Троцкий 21 августа 1940 года в 19 часов 25 минут, так и не придя в сознание. Результаты вскрытия, произведенного сразу же после смерти, оказались потрясающими: было установлено, что мозг Троцкого весил 2 фунта 13 унций, то есть 0,4 кг.

Уже на следующий день большая похоронная процессия прошествовала по главным улицам Мехико. Многие, узнав о трагедии через средства массовой информации, решили отдать дань памяти Троцкого. На протяжении пяти суток они прощались с одним из творцов русской революции, за это время мимо его гроба прошло около 300 тыс. человек. На улицах распевали песню «Большая коррида Льва Троцкого», написанную неизвестным автором.

Было принято решение кремировать тело погибшего; процедура состоялась 27 августа. Урну с пеплом захоронили в земле в небольшой крепости предместья Койоакане. Над могилой водрузили белый валун и поставили красный флаг.

Трагическая гибель Льва Давыдовича Троцкого относится к разряду политических убийств. Вездесущие агенты служб госбезопасности Советского Союза сумели реализовать заказ Сталина даже на другом краю света, на территории чужой страны.

Судьба Рамона Меркадера, убийцы Троцкого, оказалась намного счастливее: отбыв положенный срок в мексиканской тюрьме, он переехал на постоянное жительство в Москву, где был награжден Золотой звездой Героя Советского Союза.







Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке