Золотой век


«Татары… это невысокие загорелые люди, похожие на испанцев», писал в своем отчете для Людовика Святого монах Гийом де Рубрук, посланный королем в Монголию, чтобы заключить союз с великим Ханом. Имеется много данных, заставляющих прийти к убеждению, что на самом деле внешний облик населения Испании XII и XIII веков приближался к азиатскому типу и резко отличался от облика населения средневековой Европы. К тому же они усвоили мусульманскую манеру одеваться.

Однако в одежде христиан, мавров и евреев безусловно существовали различия, о которых нам мало известно.

Что касается евреев, то у нас имеются об этом некоторые сведения, поскольку в 1215 году IV Латеранский собор предписал ношение специального отличительного знака евреям и сарацинам, проживающим на христианских землях, чтобы их можно было опознавать, поскольку евреи пытаются избегать этого. Из документов следует, что в Арагоне евреев обычно можно было легко отличить благодаря их верхней одежде, и что они сами дорожили этим отличием. В Кастилии ношение особых знаков казалось тем более необходимым, что там подобные различия не были известны, но евреи категорически отказались их носить, не побоявшись даже прибегнуть к угрозам. В результате клирики были вынуждены уступить. Это следует из письма папы Гонория III архиепископу Толедскому, датированного 1219 годом.

Примерно в ту же эпоху собор Вальядолида (1228г.) потребовал, чтобы кастильским евреям запретили ношение головных уборов, похожих на головные уборы священников, «из-за чего часто случается, что иностранцы и путешественники относятся к ним с неподобающей почтительностью и оказывают им почести как священнослужителям».

Уже эта проблема одежды позволяет нам предвосхитить совершенно оригинальный облик «Испании трех религий», возникший в средние века под восточным влиянием. В этой стране жители реально осуществляли тот вариант дружбы «между народами», который требовали от них их правители ради собственных экономических и политических интересов. О согласии, царившем между ними, свидетельствуют многочисленные примеры, забавные и красноречивые.

Рассмотрим сначала светскую и политическую жизнь. По случаю военной победы или восшествия на трон нового короля христиане, евреи и мусульмане совместно выражали свою радость процессиями и осаннами, или «песнями приветствий», примеры которых можно найти как в XI, так и в XV веках, т. е. буквально накануне изгнания евреев. Так, в Толедо в 1139 году во время триумфального возвращения Альфонса VII после победы над Альморавидами «все три народа – христиане, сарацины и евреи вышли ему навстречу с лютнями, цитарами, тимбалами и многими другими инструментами, распевая хвалы Господу и победителю, каждый на своем языке…»

В 1414 году в Сарагосе во время коронации Фернандо де Антекера, нового короля Арагона «… евреи, одетые как христиане, пели

и танцевали, вслед за своими жонглерами обошли все улицы, выражая свою радость, и в конце концов пришли во дворец сеньора короля…» В 1497 году, т. е. после изгнания евреев из Испании, дочь Католических Величеств, которая вышла замуж за короля Мануила, встретила точно такой же прием со стороны евреев при своем прибытии в Португалию.

Столь братское согласие и взаимовлияние проявлялось не только по случаю особо исключительных событий. Это согласие обнаруживается в повседневной жизни, иногда даже в некоторых областях интимной жизни, в частности в области личной гигиены.

Испания этой эпохи еще не знала средневекового «страха перед банями». Она унаследовала от мусульман и частично сохранила на всем протяжении средних веков институт публичных бань. В некоторых городах для мужчин и женщин были отведены разные дни; в других, например, в Сорите и Куэнке понедельники и среды были отведены для женщин, вторники, четверги и субботы для мужчин, а пятницы и воскресенья для евреев; наконец, были и такие города, как Тортоса, чьи бани славились своей роскошью и где вообще не существовало подобных расписаний, что позволяет предположить отсутствие какой-либо сегрегации по половому или по религиозному принципу, т. е. мужчины и женщины, обрезанные и необрезанные, совершенно невинно мылись там все вместе в общих купальнях.

Обратимся в этой связи к Генеральному кодексу Кастилии, известному под названием «Las Siete Partidas» («Семь частей») (мы еще вернемся к этому фундаментальному документу), который отвергал свободу нравов в этой области, привлекавшей внимание уже первых отцов церкви, и предписывал, «что ни один еврей не имеет права пользоваться банями вместе с христианами». Тот факт, что этот запрет должны были возобновлять в Кастилии в 1309,1412 и 1465 годах, позволяет предположить, что он не слишком скрупулезно соблюдался.

Обычай совместных бань дополняется и обычаем совместных трапез. Справедливости ради необходимо отметить, что евреи, в своем большинстве соблюдавшие пищевые запреты Торы, были гостями, которых нелегко потчевать. Случалось, что их христианские друзья учитывали эти обычаи, как, например, некий арагонский сеньор, который по случаю женитьбы своего сына приказал, чтобы одну телку зарезал еврейский резник, тем самым он получил возможность послать несколько отборных кусков тем из своих друзей, которые соблюдали закон Моисея.

Все тонкости средневековой куртуазности было гораздо легче соблюдать евреям в отношении христиан, и евреи не забывали посылать своим христианским друзьям еду и напитки по случаю своих семейных праздников. По давней традиции против этого возражала церковь. Нет ничего более показательного в этом отношении, чем синодальное решение диоцеза Валенсии (1263 г.), запрещающее священнослужителям под страхом отлучения от церкви не только принимать от евреев вино, но даже «сознательно покупать их вино»; правда делалось исключение для «ситуаций крайней необходимости», что напоминает нам о том, что евреи специализировались на возделывании винограда и изготовлении вина.

Несмотря на подобные запреты, христиане, евреи и мавры Испании трех религий по различным знаменательным поводам преодолевали всевозможные барьеры в их социальных отношениях. Частота и суровость наказаний, налагавшихся за сексуальные связи между людьми, исповедовавшими разные религий, свидетельствуют о том, что даже этот, самый высокий барьер между евреями и христианами также регулярно преодолевался. Мы еще вернемся к этому

вопросу.


Евреи и еврейки возглавляли в качестве крестных отцов и матерей крестины в христианских семьях, а христиане участвовали в обрезаниях. В Новой Кастилии даже было принято приглашать профессиональных еврейских певиц на церемонии христианских погребений, чтобы они исполняли традиционные похоронные песнопения. Подобные действия уже относятся к сфере религиозной жизни. В этой области испанское население также следовало обычаям, которые церковь смогла искоренить лишь после вековой борьбы. Так, испанские христиане не отказывались от того, чтобы отправиться послушать проповеди раввинов, известных своим красноречием, даже накануне изгнания евреев в 1492 году. Обратное также ни в коей мере не было редкостью. Существовала даже традиция совместных молитв и ночных бдений.

Некоторое представление о том, каковы были эти ночные бдения, можно составить на основе судебного процесса, состоявшегося в 1313 году, на котором судили некоего еврея из Тауста в Арагоне. Его вина состояла в том, что он, «присутствуя на бдении в церкви Святого Варфоломея в Таусте в обществе христиан и христианок этого города, которые там развлекались и танцевали, ударил ногой по алтарю, при этом понося и оскорбляя христианскую веру». Характерно, что преступник был выдан правосудию евреями Тауста.

Похоже, что традиция совместных молений в средневековой Испании оказалась неискоренимой. Даже в 1449 году для того, чтобы остановить чуму, свирепствовавшую в Андалусии, евреи Севильи с разрешения архиепископа организовали торжественную процессию со свитками Торы по улицам города вслед за христианской процессией Святых Тайн. Это событие, вызвавшее гнев папы Николая V, видимо, не было единственным. Живя в тесном соседстве, испанцы прошлых веков распространяли свои общие хорошие отношения с соседями на бога этих соседей, общего Бога Авраама, отца всех трех народов.

Ничто не может лучше выразить это состояние духа, чем неопубликованная хроника Альфонса XI Кастильского, цитируемая Америко Кастро. В этой хронике содержится отчет о неудачном походе королевских сыновей дона Педро и дона Хуана против мусульман. Мусульманский правитель Гранады подписал перемирие с христианами и обязался платить им дань. Но по настоянию папы сыновья короля нарушили клятву и вторглись на земли мавров. Они были разбиты, а инфант дон Педро убит во время битвы. Анонимный хронист, сообщив все эти факты, комментирует их следующим образом:

«… из всего того, что случилось с доном Педро, его люди сделали такой вывод: он нарушил договор, заключенный с королем Гранады и переступил через клятву, которую Бог установил между людьми; и его люди подозревали, что в этом заключалась причина его смерти… ибо Всемогущий знает только истину и никогда не карает без причины».

Неважно, что воины, преступившие клятву, были христианами, не имеет значения, что они нарушили перемирие по настоянию наместника Иисуса Христа на земле: Бог, общий отец всех праведников, не дарует им Своей милости и отдает победу мусульманам.

Мы видели, что эта широта взглядов, эта необыкновенная терпимость вытекала в конечном счете из потребностей общественного порядка в тех христианских странах, где значительная часть населения, включая самые активные в экономическом отношении социальные группы, не была христианской. Те же потребности общественного порядка и стабильности привели к возникновению некоторых барьеров, решительно не совместимых с буквой и духом евангелий: в Испании трех религий, где ко всем религиям относились с уважением, переход из одной религии в другую был или запрещен, или чрезвычайно затруднен, так что даже обращение в христианство евреев или мавров наталкивалось на всевозможные препятствия.

Государство официально защищало каждую религию и даже регламентировало религиозную деятельность. Что касается иудаизма, то, например, кастильский кодекс «Семь частей» подтверждал, что следует позволить евреям жить среди христиан в качестве свидетелей распятия, и далее уточнял, что название иудеи происходит от колена Иуды, «самого благородного и самого сильного из всех», что королей выбирали из членов этого колена и что во время сражений именно это колено наступало в первых рядах. Этот последний аргумент должен был быть особенно дорог сердцам испанских евреев, так что нет никаких сомнений в том, что они приложили руку к составлению этого кодекса, невзирая на его религиозный дух).

После этого изложения мотивов, по которым чисто испанские понятия оказались смешанными с каноническим правом, перечислялись меры защиты иудаизма. «Поскольку синагога – это дом, в котором пребывает имя Господа, мы запрещаем христианам оскорблять или осквернять ее или выносить из нее силой какие-либо предметы… препятствовать или мешать евреям проводить там занятия или богослужения в соответствии с их законом… Запрещается применять силу в любом виде для того, чтобы обратить их в христианство, что допустимо только с помощью хороших примеров и слов Священного Писания…»

Другие постановления и другие кодексы имели своей целью соблюдение Закона Моисея самими евреями. «Запрещается всякому еврею читать книги, в которых плохо говорится о еврейских законах, которые направлены против этих законов; он не должен обладать такими книгами; такие книги должны быть сожжены перед входом в синагогу».

Согласно воле короля и по христианским законам евреи были обязаны соблюдать субботу и свои праздники: «Еврей… который нарушит соблюдение субботы или святого дня, должен заплатить штраф в тридцать су… А если в субботний день или в святой день при нем будет оружие, он должен заплатить двадцать два су… А если в субботний день или в святой день еврей сядет верхом на лошадь, лошадь должна быть передана сеньору, а [этот еврей] должен заплатить тридцать су за каждую субботу и каждый святой день, в которые он ездил верхом». (Отметим, что здесь возникает образ испанского еврея верхом на коне и вооруженного.) Штрафы поступали в королевскую казну, так что коронованные защитники еврейской религии оказывались ревностными блюстителями ее чистоты. Неудивительно, что некий раввин из города Дарока в Арагоне в начале XIII века должен был заплатить сто пять су штрафа за то, что его нож во время ритуальных закланий не был наточен в полном соответствии с правилами. Еще более серьезным должно было быть наказание того еврея с Майорки, видимо, отличавшегося большим вольнодумством, который, «презрев святую католическую веру и Закон Моисеев», молился согласно обычаям мавров со своими рабами, что не помещало ему попрать закон Мухаммада, ибо он ел свинину и пил христианское вино (конец XIII века).

Во всех случаях еврей должен был себя вести как подобает благонравному еврею, причем испанская католическая церковь запрещала ему принимать ислам, обратные переходы были также запрещены. Церковные соборы недвусмысленно запрещали это. Так, в 1234 году собор в Таррагоне постановил, что «никакой сарацин, будь то мужчина или женщина, не может принять иудаизм, а никакой еврей и никакая еврейка не может перейти к сарацинам; если же кто сделает это, то будет обращен в рабство». В 1252 году после завоевания обширных территорий в Андалусии это постановление было подтверждено и в Кастилии.

Что касается обращений в христианство, ситуация, очевидно, была более сложной. Испанская церковь не могла не декларировать

стремление к обращению неверных, но по крайней мере вплоть до активизации в XIII веке крупнейших монашеских орденов – францисканского и доминиканского и развернутой ими в Арагоне деятельности, она не слишком стремилась к этому на практике. В результате, не предпринималось ничего, чтобы привести еврея к крещению, но было много причин, чтобы отвратить его от этого. В первую очередь – ожидающая его нищета, поскольку согласно древнему обычаю все его имущество должно было быть конфисковано в пользу королевской казны. Лишь в XIII веке этот обычай начал подвергаться сомнению, но это было лишь формальным жестом, не имевшим практического значения. Так, еще в 1322 году собор в Вальядолиде следующим образом характеризовал положение новообращенных в Кастилии:

«После совершения обряда крещения они обычно должны отправляться просить милостыню по причине своей нищеты. Некоторые из них поэтому оставляют нашу святую веру. Итак, необходимо обеспечить их самым необходимым в богадельнях и благотворительных учреждениях… Те, кто способен обучиться какому-нибудь ремеслу, должны быть направлены начальниками этих благотворительных учреждений для обучения этим ремеслам», и т. д.

Нищета, в которую впадал новообращенный, была лишь закреплением его положения неприкасаемого. В Испании трех религий новообращенный преступал неписанные законы и сталкивался с открытой враждебностью как прежних, так и новых собратьев по вере. Отступник для одних, он был tornadizo («неустойчивый в своих принципах») для других. Это положение вещей нашло свое отражение в кодексе «Семь частей», в котором евреям запрещалось убивать или ранить этих новообращенных, а христианам напоминать им об их происхождении, но наоборот, предписывалось оказывать им «уважение и почести, как всем остальным христианам».

Таким образом, вплоть до XIV века обращение евреев в христианство было весьма редким событием. Тем, кто вступал на этот путь, часто было нечего терять, как, например, одному еврею из Барселоны, который был осужден за любовную связь с христианкой в 1022 году и принял крещение на следующий год. Те из новообращенных, кто владел грамотой, становились клириками и принимались за обращение бывших собратьев по религии в христианство. Характерно, что в течение длительного времени они были единственными, кто занимался этой неблагодарной работой, например, Моисей Сефарди (знаменитый Педро Альфонс или Илдефонс, о котором см. ниже) в начале XII века, или в ту же эпоху некий «Самуэль из Марокко».

Видимо, совсем редкими были обращения в иудаизм христиан, а также мавров. В случае с маврами это, как правило, были рабы. Хотя подобные события, естественно, должны были сохраняться в тайне, несколько таких случаев нам известны. Один раввин из Арагона, перечисляя молитвы, которые следовало читать по этому поводу, добавлял: «Таковы здешние обычаи». Вскоре после его смерти архиепископ Таррагонский обвинил (в 1312 году) многих евреев, которые не ограничились тем, что сбивали местных неофитов с правильного пути, но помогли христианам, прибывшим из Германии, сделать обрезание. В данном случае эти нарушители закона отделались крупными штрафами.

В общем, средневековая концепция, согласно которой каждый член общества должен оставаться на своем месте, применялась в Испании в соответствии с мусульманскими традициями, т. е. она распространялась и на сферу религии. В области социальной и экономической жизни место евреев находилось в особом секторе, и мы к этому еще вернемся в дальнейшем. Сейчас важно еще упомянуть об их исключительном политическом влиянии.

Знаменитая легенда, которая породила обширную литературу, рассказывает о любви Альфонса VIII Кастильского (скончавшегося в 1214 году) к прекрасной Рахели – «La Fermosa», верность которой он хранил в течение семи лет. По этой легенде именно таким образом объяснялись могущество и престиж, которым пользовались евреи при кастильском дворе в ту эпоху. Но еврейские придворные не нуждались в подобных романтических интригах, в чем-то вроде испанской Есфири, чтобы поддерживать близкие отношения с королями. Когда кастильские сеньоры решили, что было бы политически выгодно выдать замуж Урраку, дочь Альфонса VI (скончавшуюся в 1109 году) за короля Арагона, они предпочли представить этот проект королю при посредничестве его верного Сиделло, министра-еврея, о котором уже шла речь, чем предлагать это самим.

Двумя столетиями позже король Арагона обращался к Иосифу из Эсихи, министру-еврею короля Кастилии в следующих церемонных выражениях:

«Дон Альфонс, король Арагона, к вам, дон Иосиф из Эсихи, альмоха-риф (министр) могущественнейшего короля Кастилии. Привет человеку, которого мы любим и которому доверяем. Мы хотим сообщить вам, что несколько дней назад у нас был приступ болезни, но, хвала Господу, мы благополучно выздоровели. Мы сообщаем вам об этом, потому что мы знаем, что вы дорожите нашим здоровьем и благополучием. Поскольку мы хотим развлечься с помощью жонглеров короля Кастилии, тех, что из Тарасова, того, кто играет на ситаре и того, кто играет на лютне, мы просим вас передать нашу просьбу королю, чтобы он прислал нам упомянутых жонглеров и мы выражаем вам большую благодарность за эту услугу».

Крупные еврейские деятели Толедо и Барселоны занимались как увеселениями монархов, так и их делами, образуя нечто вроде постоянного мозгового треста при испанских королях и сопровождая их в их бесчисленных путешествиях. В Арагоне значение евреев начинает падать в конце XIII века. В Кастилии, где арабское влияние было более глубоким, этот процесс начался лишь в XV веке, отсутствие подлинного класса христианской буржуазии, или медленные темпы ее формирования, а также недоверие, с которым короли относились к аристократам, объясняют устойчивость положения евреев, как это понял уже Хуан Мануэль, племянник Альфонса X Мудрого и первый политический мыслитель Кастилии. В своей "Книге государств", он решительно выступает за то, чтобы предпочтение в ведении государственных дел отдавалось «торговцам», а не знати и клиру. Этот принц считал своего врача, дона Соломона, своим единственным настоящим другом, как он открыто заявляет в своем завещании и на что намекает в своей книге «О путях любви». Еврейские врачи, к которым прислушивались и которых уважали сильные мира сего, были одной из основных связующих нитей между евреями и христианами.

Другим аспектом деятельности евреев Кастилии была их роль распространителей цивилизации и образования, которую в остальной Европе выполняли священнослужители. Отсюда вытекает замена с XIII века латыни народным языком в административных и юридических документах, поскольку евреи питали резкое отвращение к латыни. Таковы были истоки классического кастильского языка.

Есть еще один аспект культурной деятельности евреев, который заслуживает более подробного внимания, поскольку он явился ключевым для подъема христианской Европы. Мы имеем в виду роль испанских евреев в передаче знаний, накопленных в античном мире и на Востоке. В средиземноморском регионе были и другие зоны контактов между Востоком и Западом, например, в Сицилии, которая также была арабизована, или в Византии. Но главными воротами, через которые в Европу проникали науки и искусства, служила Испания, без сомнения потому, что основные посредники, т. е. евреи, были там многочисленны и хорошо образованы. В течение трех веков систематически велась переводческая деятельность, основным центром которой был Толедо. Во главе первой академии перевода с 1030 по 1070 годы находился видный церковный деятель Доминик Гонсалв, помощником которого был еврейский хронист Авраам ибн Давид (Абендауд). Они собственноручно перевели «Трактат о душе» Авиценны: христианин переводил на латынь по мере того, как еврей делал первоначальный перевод на народный кастильский язык. Другие античные и арабские философы были переведены таким же образом, начиная с Аристотеля. Коран был переведен евреем, «маэстро Педро» из Толедо. Основной корпус научных и технических достижений античного мира попадал в Европу тем же путем; видимо, так же была освоены индийско-арабская система счисления и понятие нуля. Аналогичным образом обстояло дело и с развлекательной литературой. Сборник восточных сказок, переведенный в начале XII века Педро Альфонсом, арагонским евреем, перешедшим в христианство, завоевал огромную популярность во всей Европе от Сицилии до Исландии под названием «Disciplina Clericalis» («Духовное воспитание») и стал источником сюжетов для английского народного театра и французских фаблио. В эту же эпоху христианские богословы и раввины поддерживали в Барселоне тесные взаимоотношения. Ученик каббалиста Авраама Абулафии ученый Арман де Вилленев, видимо, находился под таким сильным влиянием своего учителя, что его обвиняли в тайном исповедовании иудаизма. Знаменитый францисканец Раймонд Луллий также входил в эту группу. Была найдена одна из его рукописей, которую он посвятил главным раввинам города – «метру Абраму Денанету (иначе Бен Адрету), метру Арону, метру Соломону и другим еврейским мудрецам, которые относятся к альхама (т. е. к обществу)». Его «Беседы трех мудрецов» (христианина, мусульманина и еврея), возможно написанные под влиянием «ал-Кузари», остаются недосягаемой вершиной средневековой терпимости и гуманизма. Но в то же самое время и в том же самом городе, иногда при участии тех же самых ученых мужей, доминиканцы создали «Институт восточных языков» с целью обращения неверных. А Раймон Мартин, который также дружил с раввинами, составлял свой «Кинжал веры» («Pugio Fidei»), ставший источником вдохновения для антиеврейских полемистов вплоть до начала современной эпохи. Как может почувствовать читатель, это были тесно связанные между собой феномены, которые позволили лучшему знатоку этих вопросов И. Баеру написать следующее: «Христианская Испания была среди европейских стран той страной, которая отличалась одновременно религиозным фанатизмом и религиозной терпимостью». Мы можем к этому добавить, что первое вытекало из второго; такова была специфическая диалектика испанской истории.







Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке