Глава 11

«МНЕ ПЛЕВАТЬ!»

Во время еды акустик Хебештрайт сообщил о приближающихся звуках эсминца. Обнаружит ли он лодку? «U-69» все еще оставалась прямо под конвоем. Мы понимали, что врагу будет очень сложно различить звук двигателя субмарины среди шума, производимого таким количеством работающих гребных винтов. Но британские операторы гидролокаторов были старыми и опытными участниками игры. И едва мы услышали звук гребных винтов эсминца, как наверху начался настоящий шабаш ведьм, и почти рядом с лодкой прозвучали взрывы глубинных бомб – первый удар… второй… третий…

Первый залп был хорошо нацелен. Лодка прыгала туда-сюда, как сумасшедший бычок. Все звенело и трещало. Отовсюду раздавались крики ужаса. Кто-то из моряков решил, что водонепроницаемая переборка не выдержит и сейчас придет их последний час.

– Всем замолчать! – прокричал я.

Люди повиновались автоматически. Никто не шевелился, все молчали, потому что знали, малейший шум может быть услышан британцами.

Моральный эффект бомбежки был необычайно силен, в особенности все это подействовало на молодых членов экипажа, которые впервые в жизни встретились с настоящими глубинными бомбами. Оглушающий треск и грохот доносился отовсюду: на некотором отдалении и совсем рядом с субмариной, над и под лодкой. Старший механик и я знали, на какую глубину обычно установлены британские бомбы. При каждом взрыве механик старался сохранить прежнюю глубину до того момента, пока в перерыве между двумя атаками не сумел опустить лодку несколько глубже. Но в любой момент следующая направленная бомба могла попасть в цель.

Лица людей вытянулись. Некоторые моряки втягивали голову в плечи, когда взрывы казались особенно близкими. Впечатление того, что живой сидишь в гробу и ждешь, когда сокрушительный удар закроет крышку навсегда, стало в конце концов невыносимым. Стояла мертвая тишина. Люди сняли ботинки, чтобы не производить ни малейшего шума. Они дисциплинированно ждали, когда адский грохот снаружи закончится. Но он не прекращался. Эсминец упорно продолжал сбрасывать бомбу за бомбой, но мы в это время уже достигли безопасной глубины. Возможно, экипаж эсминца решил атаковать до того момента, пока на поверхности не появится огромное масляное пятно, которое, вместе с обломками крушения, могло бы послужить доказательством того, что он подбил и уничтожил подлодку. К счастью, вражеские морские охотники, видимо, не знали, на какую глубину может на самом деле опуститься немецкая подводная лодка.

Тем не менее атака глубинными бомбами – худшее испытание для нервов экипажа. С секундомером в руке они могли точно сказать, когда взорвется следующее «яйцо».

Удар… еще удар… снова удар…

После каждого взрыва люди вздыхали с облегчением и начинали прислушиваться, уходит преследователь или, наоборот, приближается. Возможно, ему надоело или он израсходовал свой запас «яиц». Но взрывы продолжались с настойчивостью, достойной лучшего применения. Как только вторая серия прошла и за обычной паузой не последовала третья, мы все понадеялись, что эта медленная пытка наконец-таки закончилась. Но нет, зловещая игра продолжалась.

Бесконечные взрывы сотрясали лодку и безумным эхом отдавались внутри. Проскальзывала мысль, что весь корабль сейчас разлетится на куски. Даже самые большие оптимисты приуныли. Безумно хотелось курить, сигарета помогла бы скоротать время и успокоила бы нервы. Но даже это было невозможно, потому что курение на подводной лодке могло привести к пожару и смерти. Более того, на погруженной лодке кислород был слишком ценен. В конце концов я приказал всем, кто мог уйти с боевых постов, покинуть помещение, лечь на койки и дышать через кислородные трубки. Весь свет, за исключением самых необходимых ламп, был выключен. Воздух и электричество нужно было беречь любой ценой.

Снова и снова рядом раздавались взрывы. У эсминца на борту, похоже, был нескончаемый запас глубинных бомб. Несколько философов из команды стали их считать. Двадцать восемь… двадцать девять… тридцать… Как долго это может продолжаться? Люди на боевых постах с натянутыми до предела нервами следили за оборудованием. Малейший признак повреждения нужно было немедленно устранить. Любых движений следовало избегать, чтобы экономить свежий воздух. Ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы лодка поднялась на поверхность преждевременно. Потому что тогда она будет безжалостно уничтожена всего лишь несколькими выстрелами. Кроме того, не может же эсминец вечно ждать наверху. Конвою он может скоро понадобиться…

Пока что другие подводные лодки были явно при деле. Тут и там слышались глухие звуки взрывающихся торпед, приносившие известия об очередном успехе наших товарищей. Сидя в ограниченном пространстве, мы могли утешаться мыслью, что наши друзья помогли нам избавиться по крайней мере от одного потенциального преследователя. А вот «наш» эсминец оказался чрезвычайно упрям. Мы постоянно слышали навязчивый гул его гребных винтов. Затем он изменил свою позицию. Вскоре после этого наступила тишина – корабль готовился атаковать из нового положения. Обнаружив цель, он устремлялся к ней на полной скорости, чтобы сбросить следующую серию глубинных бомб. Вражеский корабль внимательно и систематически прочесывал окружающее пространство, поскольку был уверен, что здесь находится немецкая лодка. Людям внизу приходилось ждать, пока этот крайне отрицательно действующий на нервную систему град наконец прекратится. Бывали моменты, когда казалось невозможным терпеть эти временами сильные, а временами слабые, но всегда вибрирующие звуки. Эхо от обшивки корпуса стало слишком сильным, казалось, что наши головы находятся в пустом барабане, который вибрировал при каждом ударе. Понемногу люди начали гадать, как долго они смогут протянуть и не сдаться подступающему безумию. Они находились в аду и не смели надеяться на защиту…

Как только в бомбежке возникала немного более продолжительная пауза между взрывами, настроение у людей снова поднималось, но надежда, что наконец-таки все закончилось, каждый раз умирала.

Эсминец, казалось, никуда не торопился. Он надеялся постоянным сбрасыванием бомб привлечь сюда всю стаю подводных лодок, а значит, град должен был длиться несколько часов. Помимо штурмана никто не знал, как долго уже продолжается это мучение. Одни говорили, что два часа, другие – что четыре. Но один человек – старший матрос Баде из второй вахты – умудрился при этом уснуть. Этого старого морского волка уже ничто не могло потрясти. С флегматичной фразой «Мне плевать!» он спокойно улегся на свою койку сразу после погружения. В конце концов, на Страшном суде будет уже не важно, чем занимались члены экипажа перед гибелью: ждали ли они окончания этого кошмара с ужасом и надеждой, считая секунды между взрывами и таким образом все больше и больше тревожась, или оставили все в руках Божьих и легли спать. Если бы катастрофа случилась, то отвести ее все равно было невозможно. Если бы удар произошел, то было бы абсолютно все равно, спал ли человек или бодрствовал, потому что надежды на спасение все равно не было. В случае же удачного исхода спавший получал явное преимущество, он, по крайней мере, хорошо отдохнул.

После трех часов неравной битвы команда эсминца, должно быть, решила, что пора заканчивать это затянувшееся шоу. Паузы между взрывами постепенно стали длиннее, а грохот начал удаляться все дальше и дальше. Наконец наступила тишина, но эта тишина стала волшебной музыкой для подводников. Акустики сообщили, что эсминец торопливо направился за конвоем.

Таким образом, это одностороннее и довольно неприятное противостояние подошло к концу. Теперь и остальные члены экипажа могли улечься в койки, как Баде, и найти немного отдохновения во сне.

Когда через некоторое время «U-69» осторожно поднялась на поверхность, море было пустым и тихим. Не было ни следа ни конвоя, ни эсминца. Все они исчезли. Моряки стояли на мостике и поздравляли друг друга с тем, что вышли живыми из ужасной переделки. Даже механики выбрались из недр лодки, чтобы сделать пару глотков свежего воздуха и очистить легкие от масляных испарений.

Первые выкуренные на мостике сигареты рассеяли остававшуюся тревогу.

Сейчас, разумеется, весь экипаж жаждал деятельности. Люди желали устремиться вслед за конвоем и отправить последнюю торпеду во врага. Если конвой был рассеян мощной атакой стаи, то нам, возможно, повезет встретить отставшее от конвоя судно. Но после совещания со старшим механиком я не дал своего разрешения на преследование.

Длительные переходы на полной скорости по Северному морю и быстрое маневрирование при атаке сильно истощили запас топлива, поэтому в BDU было отправлено сообщение: «„U-69“ не смогла преследовать конвой вследствие атаки глубинными бомбами. Потоплен один корабль грузоподъемностью 9500 брт».

После этого шел доклад о количестве топлива и торпед и информация о том, что субмарина сейчас возвращается в порт.

Погода во время нашего возвращения домой была вполне благоприятной. Больше кораблей мы не видели, и последняя «оловянная рыбка» была с неохотой привезена домой.

В атаке на этот конвой «U-96» потопила вспомогательный военный корабль и три грузовых корабля. «U-95» под командованием капитан-лейтенанта Шрайбера, прибывшая позже, также стала причиной гибели трех судов. Среди кораблей, потопленных «U-95», было норвежское судно «Свэйн Ярл», которое оказалось столь опасным для «U-69».






Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке