Слабость России

1569-1582 годы

Но величие России не могло быть продолжительно при таком государе и при таких происшествиях в государстве. Иоанн, истребляя иногда целые поколения князей и бояр, не щадил и тех из них, которые отличались великими заслугами своими в делах военных или гражданских: он казнил их наравне с обыкновенными преступниками, и оттого число умных и знаменитых советников царских беспрестанно уменьшалось, так что вскоре Иоанн остался почти один со своими недостойными любимцами, со своей ужасной дружиной опричников и со своими глупыми шутами и забавниками.

Враги, окружавшие Россию и с завистью смотревшие на ее могущество, обрадовались такой перемене и спешили воспользоваться ею. Тогда-то узнал жестокий Иоанн свою ошибку, тогда-то почувствовал он сам отвращение к ненавистным опричникам, лишившим его клеветами своими лучших вельмож и полководцев. Но напрасны были все сожаления его: сделанного переменить было невозможно. В первом пылу досады и гнева он уничтожил опричнину. Это случилось спустя семь лет после ее учреждения. Однако зло не поправилось: убитые князья Горбатый-Шуйский, Серебряный, Одоевский, Куракин не воскресли, а между тем враги нападали со всех сторон на бедное отечество наше.

Первым из них был крымский хан Девлет-Гирей. Набрав более ста тысяч войска, он неожиданно подошел к городу Серпухову, где находился сам Иоанн. Вместо того чтобы оказать решительное сопротивление, царь - уже не прежний мужественный, великий Иоанн, окруженный героями, а слабый, не надеявшийся не только на искусство, но даже и на усердие своих полководцев, - бежал в Коломну, потом в слободу Александровскую, наконец в Ярославль, а хан между тем пробрался прямо в Москву и разорил и сжег ее так, что из всех зданий остался один Кремль. Девлет-Гирей не хотел осаждать его и на другой день, посмотрев с Воробьевых гор на опустошенную столицу, отправился назад, испугавшись ложного слуха, что многочисленное войско идет на помощь к русским. Так бедная Москва еще раз побывала в руках варваров! Возвратившийся государь не скоро смог поправить ее разрушенные стены, населить ее опустевшие улицы. Прежде чем он успел заняться этим, новые враги уже спешили в Россию. Это были поляки. Но прежде чем мы будем говорить о них маленьким читателям, надобно узнать о главной причине ссор их с русскими - о земле Ливонской.

Вы, верно, не забыли, в какое жалкое положение привели победы Иоанна эту несчастную страну еще в 1560 году. С того времени русские не переставали разорять ее, и в 1561 году рыцари ливонские уже не существовали более: орден их уничтожился, и ливонцы признали государем своим польского короля Августа, который, получив в свое владение всю южную Ливонию, обещал не изменять ни веры, ни законов ее. Последний магистр - Кетлер, сложив с себя это достоинство, получил от короля звание наследственного герцога Курляндии. Прочие земли орденские разделились еще на три части: Нарва, Дерпт и все места, соседние с Россией, были завоеваны Иоанном; Гаррия, Ревель и половина Вирландии - шведами; Эзель принадлежал датскому принцу Магнусу. Все эти различные владетели беспрестанно ссорились между собой, желая вытеснить один другого.

Пока знаменитые полководцы Иоанна IV еще жили и начальствовали войском его, русские были везде победителями и города Ливонии один за другим покорялись оружию, но когда в 1577 году Иоанн казнил последнего из героев, прославившихся при взятии Казани, - князя Михаила Воротынского, счастье, как будто желая справедливо наказать Иоанна, совершенно оставило его и войско русское, лучше нежели когда-нибудь устроенное, но под начальством новых, неискусных предводителей, забыло, как надо побеждать, и после каждого сражения должно было стыдиться то шведов, то поляков. Особенно последние славились в это время своими успехами и обязаны были этой славой новому, знаменитому в истории королю своему Стефану Баторию.

Еще в 1573 году умер слабый Сигизмунд-Август, не оставив после себя наследников. Поляки долго не знали, кого выбрать государем своим. Многие из них, чтобы обезопасить отечество свое от врагов, окружавших его, - турок и австрийцев, желали видеть на престоле своем сильного царя русского или одного из сыновей его и даже посылали для того вельмож своих в Москву. Другие, прослышав о жестокостях Иоанна, боялись быть под властью его и спорили со своими соотечественниками, приверженными России. Сам Иоанн, не предвидя больших для себя выгод от соединения России с Польшей, которой надобно было беспрестанно помогать в ее войнах с Турцией, Австрией и Крымом, не слишком желал быть королем поляков или сделать им своего сына и предложил послам такие затруднительные условия, что они безо всякого успеха возвратились в Варшаву. Тогда народ польский в угоду самому опасному из врагов своих - турецкому султану Селиму - избрал королем друга его - князя семиградского [61] Стефана Батория. Впрочем, слух о достоинствах Стефана давно уже достиг Польши: все знали, что он получил свое княжество по выбору народа семиградского, который, удивляясь его уму, учености, красноречию, отличной храбрости, надеялся быть счастливым под его правлением - и не обманулся в своей надежде. Видя это, и поляки с радостью назвали его королем своим. Благодарный за такое доверие, Баторий спешил исполнить ожидания новых подданных своих и, зная, что более всего он может угодить им унижением России, обратил на нее свое внимание. Прежде всего он обещал полякам возвратить все области, некогда отнятые Россией у Польши и Литвы.

Но для войны с Иоанном надобно было запастись союзниками. Баторий скоро нашел их в королях шведском и датском и в хане крымском. Кроме того, к нему пришли из Трансильвании и земли немецкой опытные наемные воины, прежде служившие ему; его уверяли в своем дружестве султан турецкий и сам Папа. Одним словом, все, казалось, соединилось на погибель отечества нашего, все угрожало ему нападением, и некому было думать о защите его, несмотря на то что 80 крепостей наших были наполнены воинами и всеми нужными снарядами, что один, особенный царский полк насчитывал 40 тысяч дворян, детей боярских, стрельцов и казаков, что кроме русских готовы были сражаться за Россию и князья черкесские, шевкалские, мордовские, ногайские и царевичи и мурзы старинной Золотой Орды, Казанской и Астраханской.

Читая это, вы, верно, с трудом можете поверить, что при таком многочисленном войске некому было думать о защите отечества? Но, к несчастью, это была правда! Что значит самое пламенное усердие народа, если государь не ободряет его примером своим? Что значит самое храброе войско без храбрых и умных начальников? В таком случае и народ, и войско часто совсем погибают. Так едва не случилось и с Россией во время войны с Баторием. При известии о первых победах его Иоанн уже потерял бодрость, предоставил начальство над войском воеводам и сам не участвовал ни в одном сражении. В начале войны жил он некоторое время во Пскове, а потом уехал в слободу Александровскую и оттуда вот как писал главным воеводам: «Промышляйте делом государевым, как Всевышний вразумит вас и как лучше для безопасности России. Всю надежду мою возлагаю на Бога и на ваше усердие». Воеводы, видя несмелость царя, сами делались робкими, и, несмотря на храбрость, всегда неразлучную с русскими, города наши один за другим сдавались Баторию. Прежде всего он взял Полоцк, потом еще девять городов, в числе которых и Старую Руссу. В Ливонии войска Стефана опустошили все города, так недавно еще завоеванные русскими, и Бог знает, до какого унижения доведено было бы отечество наше этой несчастной войной, если бы наконец гордость Батория не смирилась у стен древнего города Ольги - Пскова. Здесь были еще воеводы надежные, поклявшиеся умереть, но не сдаться неприятелю. Первыми из них были князья Шуйские - Иван Петрович и Василий Федорович Скопин-Шуйский. Они-то вместе с храбрыми псковитянами поддержали честь имени русского и спасли Россию от величайшей опасности: если бы Псков сдался, то Баторий взял бы Смоленск и всю землю Северскую, а может быть, даже и Новгород. Но они своею неустрашимостью остановили его посреди самых блестящих побед и после четырехмесячной осады заставили наконец согласиться на десятилетнее перемирие с Иоанном. Правда, условия этого перемирия были тягостны: русские должны были отказаться от всей Ливонии - и прежней, принадлежавшей еще старинным государям русским, и вновь завоеванной Иоанном - и уступить Польше Полоцк и Велиж, но зато Стефан возвратил нам все взятые им города Псковской области.

Русские успокоились, но еще были унылы: им грустно было видеть необыкновенную слабость своего милого отечества, им грустно было слушать рассказы о той горести, с которой русские отдавали родные города свои литовцам и полякам. Но вдруг новое несчастье превратило тихую печаль их в ужас и горькие слезы.

После смерти царицы Анастасии Иоанн Васильевич был несколько раз женат и имел многих детей, но более всех любил он Иоанна, старшего сына первой супруги своей. Никогда не разлучаясь с отцом, молодой царевич был во всем похож на него. Однако, несмотря на чрезвычайную жестокость своего нрава, он показывал иногда чувствительность к несчастьям отечества и во время последних переговоров о мире с Баторием, досадуя на уступчивость отца, просил, чтобы он послал его с войском изгнать неприятеля и освободить от стыда имя русское. Иоанн ужасно рассердился и закричал: «И ты вместе с боярами хочешь свергнуть меня с престола?» В жестоком гневе своем он даже ударил тростью по голове любимого сына. В ту же минуту несчастный царевич упал, обливаясь кровью, и через четыре дня, 19 ноября 1582 года, скончался.

Ужасно было отчаяние Иоанна! Никто не думал тогда, чтобы печальный государь, в немой горести сидевший над телом милого сына, был тот же грозный Иоанн, перед которым дрожали и подданные, и чужеземцы. Неумолимое сердце его готово было в то ужасное для него время прощать и миловать всех, готово было даже отдать собственную жизнь, чтобы только воскресить драгоценное дитя свое. Но ни раскаянье, ни слезы не помогали: надобно было покориться воле Божией! Иоанн чувствовал, что это ужасное несчастье послано на него с небес как страшное наказание за бесчисленные жестокости его, и был так глубоко поражен им, предавался такому горестному отчаянию, что не только все добрые подданные, но даже и те, которые еще ненавидели его за вынесенные страдания, не могли без слез смотреть на его горесть. Иногда мучения совести внушали виновному Иоанну обеты покаяния, и тогда любимою мыслью его было кончить жизнь в монастыре. Такая мысль казалась новым несчастьем для верного народа, еще так недавно испытавшего слабость своего отечества. Огорченная и встревоженная Россия давно уже не была в таком несчастном положении, но, благодаря Богу, оно было непродолжительно, и вскоре новое завоевание воскресило надежды ее и рассеяло несколько ужасную тоску царя.


Примечания:



Т.е. о вероисповедании.



Великое княжество Семиградское называется теперь Трансильванией и составляет часть Венгерского королевства.






Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке