Князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский

1609-1610 годы

Этот избавитель был племянник царя - князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский. Прекрасный душою, прекрасный наружностью и превосходными качествами ума и сердца, молодой князь мог назваться утешителем, посланным Богом любимому им народу в трудное время бедствий.

Когда несчастья Василия Иоанновича достигли высочайшей степени, когда, окруженный изменниками, беспрестанно переходившими из Москвы в Тушино и из Тушина в Москву, он не находил уже надежных защитников царства между русскими, князь Скопин, не раз отличавшийся победами над войском Самозванца, послан был просить помощи у шведского короля. Умный посланник, несмотря на двадцатилетний возраст свой, исполнил самым лучшим образом важное поручение. Король шведский принял истинное участие в бедствиях России и дал князю Михаилу 5 тысяч воинов под начальством молодого генерала Делагарди. Сходство высоких характеров, равное благородство, равная любовь к чести и справедливости соединили обоих полководцев теснейшею дружбой. При единодушном желании спасти Россию для двух друзей не было ничего невозможного: Делагарди удерживал корыстолюбивых шведов, когда, не получая обещанного им жалованья, они несколько раз собирались воротиться в Швецию, Скопин, не имея казенных денег, платил им из собственных. Действуя с таким усердием, за несколько месяцев они выгнали мятежников из всех мест от границ новгородских до московских; возвратили под власть Василия все города, через которые проходили, в другие же, отдаленнейшие, посылали для того чиновников, везде напоминали жителям о священной присяге их, данной законному государю, - одним словом, употребляли все средства, какие были в их власти, и имели полный успех. 12 января 1610 года верные и благочестивые монахи Троицкой лавры уже прославляли избавителя своего князя Михаила и с радостью смотрели, как бежал от стен их гордый Сапега, шестнадцать месяцев осаждавший знаменитую обитель Святого Сергия.

Поляки, жившие в Тушине, узнав о победах Скопина и о том, что он приближается к Москве, немедленно оставили Тушино и разбрелись в разные стороны. Надобно сказать вам, милые читатели, что Самозванца уже там не было, он убежал оттуда при первом известии об успехах войск князя Скопина и союзников его. Дерзкий обманщик отправился в Калугу и там собирал новые полки из безрассудных жителей, добродушно веривших его рассказам. Но теперь ему труднее было находить приверженцев: кроме сильного удара, которым поразил его Скопин, другой человек жестоко вредил ему. Это был король польский. Глядя на ужасные беспорядки, происходившие в отечестве нашем, честолюбивый Сигизмунд рассудил, что ему гораздо выгоднее воспользоваться ими самому, нежели помогать негодяю овладеть знаменитым престолом, которого давно добивались короли польские. Итак, он начал с того, что отправил в Россию новое войско, которому приказано было не защищать, а преследовать Самозванца, возвратить от него всех поляков под знамена короля и обещать всем русским мир, спокойствие и счастье, если они свергнут с престола Шуйского и покорятся Польше.

Как только поляки, уже более двух лет разорявшие Россию с тушинским Самозванцем, узнали о новых распоряжениях Сигизмунда, то, вместо того чтобы покориться воле короля своего, многие из них остались защитниками Лжедимитрия и смело пошли против Сигизмунда. Таким образом, бедное отечество наше должно было видеть не только междоусобную войну собственных сынов его, но и кровопролитные ссоры чужеземцев. Сигизмунд уже осаждал Смоленск, Тушинский вор вместе с недостойной Мариной величался последними своими успехами в Калуге в то самое время, когда князь Скопин разогнал из Тушина остатки поляков и русских изменников.

Довольный счастливыми успехами, относя их не к себе, но к чудесной помощи Бога, надеясь довершить избавление отечества и изгнать из Смоленска Сигизмунда, а из Калуги - Самозванца, молодой герой был в это время счастливейшим человеком в мире. Благодарный народ в восторге признательности называл его не иначе как отцом отечества, своим возлюбленным Михаилом. Радостные восклицания встречали и провожали его везде, где он показывался. Не любя Василия Иоанновича и приписывая ему все несчастья свои, русские - иные шепотом, другие громко - говорили, что никто более Михаила не заслуживает чести быть царем России и что старый, никакими достоинствами не отличающийся дядя должен уступить престол молодому, храброму, великодушному племяннику, обещающему столько славы отечеству. Рязанские дворяне осмелились даже торжественно предложить корону Скопину через наместника своего - думного дворянина Ляпунова. Бескорыстная, великая душа молодого героя, нелицемерно уважавшего несчастного дядю, содрогнулась от гнева при таком предложении. Он с твердостью отверг его, и только раскаяние спасло от наказания дерзких рязанцев.

Велик был Михаил в эту минуту, лучшую из жизни его! Редко встретите вы в истории царей и царств человека, который бы отказался от престола - и отказался так искренно. Невинная душа его даже не понимала, как могло быть что-нибудь выше того счастья, каким наслаждался он, спасая отечество свое и видя радость и веселье народа, бывшего еще так недавно близким к отчаянию.

Со сладостным чувством этого счастья, с самым чистым намерением посвятить жизнь свою милой родине молодой князь вместе с другом своим Делагарди въехал в Москву, где встретили его с различными чувствами: народ - с неописуемым восторгом, дядя - с притворною радостью: он узнал о предложении рязанцев и уже боялся князя, слишком любимого всеми русскими.

Этот страх возбудил в Василии брат его князь Димитрий Шуйский, надеявшийся быть со временем наследником престола и потому ненавидевший Скопина. С каждым днем более и более пугал он брата своими подозрениями, так что царь, хотя и знал, что надо как можно скорее послать помощь осажденному Смоленску, все еще не мог решиться опять поручить войско Михаилу и, чтобы не дать заметить своей медлительности, старался отклонять племянника от его цели пышными праздниками. Беспрестанно кто-нибудь из бояр давал пир в честь избавителя, и на одном из них - на обеде у Димитрия Шуйского - молодой князь вдруг занемог, и через несколько часов прекрасная душа его вместе с лучшими надеждами России отлетела на небо.

Невозможно описать ужаса Москвы! Как только страшная весть о неожиданной кончине Михаила разнеслась в столице вместе с рассказами о том, что болезнь его случилась в ту самую минуту, когда он выпил кубок вина, поднесенный хозяйкой дома княгиней Екатериной Шуйской, народ с отчаянием и яростью бросился в дом брата царского, и Димитрий едва спасся от смерти, благодаря воинам, присланным государем. Народ старались уверить, что молодой князь скончался своей смертью, но не многие верили этому и почти все подозревали, что в вине, поднесенном знаменитому гостю, был яд.

Такое бедственное происшествие могло ли не вооружить весь народ против Шуйских? Они отняли у него того, кто один мог спасти Россию в это трудное время. Все знали, что и поляки, и Самозванец, и изменники русские боялись только одного Михаила, и все ожидали, что с известием о кончине его в них оживут новые надежды. Так и случилось: все они снова обратились к Москве. Один Сигизмунд не хотел оставить Смоленска, но зато он отправил к несчастной столице русской одного из самых умных и храбрых полководцев своих - гетмана Жолкевского и с ним несколько тысяч войска.

К многочисленным врагам Василия Иоанновича прибавился еще новый род злодеев: люди, уверявшие народ, что он был причиной смерти племянника. Это обвинение, вовсе несправедливое, довершило погибель Шуйского. Число ненавидевших его увеличилось вдвое, и полякам еще легче было теперь склонять русских на измену Василию. Они и изменники русские действовали так усердно, что не прошло и трех месяцев после кончины Михаила, как 17 июля 1610 года Василий Иоаннович был вывезен силой из дворца вместе с молодой супругой своей и на другой день пострижен в монахи.

Но этим еще не кончились страдания государя, в полной мере заслужившего название несчастного. Впоследствии неблагодарные подданные выдали его как пленника полякам. Увезенный в Варшаву, он должен был видеть торжество Польши над бедным отечеством своим, должен был перенести всю меру унижения для царя русского - быть невольником в столице польской! Но он перенес его с честью, достойной знаменитой короны, четыре года украшавшей его голову. Это можно видеть из следующих немногих слов, сказанных им в минуту, самую горькую для него и самую приятную для поляков.

Когда во время торжественного представления Василия при дворе польском гордый Сигизмунд со всей надменностью победителя принимал своего царственного пленника, сидя на великолепном троне, поляки хотели, чтобы он поклонился королю, - Василий с благородной гордостью отвечал им: «Царь московский не кланяется королям! По воле Бога я пленник, но взят не вашими руками: меня выдали вам мои подданные - изменники». Такая твердость и чувство собственного достоинства в положении безнадежном удивили поляков и заставили их уважать Василия.

Оплакивая бедствия милого отечества, оплакивая собственную судьбу и судьбу семейства своего, Шуйский жил в замке Гостинском, близ Варшавы, и там скончался 12 сентября 1612 года. Там же умерли и братья его, вместе с ним привезенные в Польшу. Сигизмунд поставил над могилой Василия памятник. Гордая надпись говорила прохожим о торжестве короля и унижении русских. Поляки 23 года величались этой славной для них гробницей и только в 1636 году вынуждены были отдать ее России.

Может быть, читатели мои с сердечным участием и нетерпением спросят меня: «Что же в это время делалось с отечеством нашим? Кто управлял им, когда несчастный государь его кончил жизнь в земле врагов своих? Кто защищал его? Кто заботился о нем?» О друзья мои! Оно было несчастнее, чем когда-нибудь: в нем не было царя! Этого довольно, чтобы дать вам понять весь ужас тогдашнего положения наших предков.


Таблица XLI

Семейство царя Василия V Иоанновича Шуйского


Супруга:

княжна Мария Петровна Буйносова-Ростовская


Дочь:

Анастасия, скончалась в детстве






Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке