Атаман Платов Род. 6 августа 1751 г., скончался 3 января 1818 г.

После Ермака Тимофеевича вряд ли кто из донских героев так хорошо всем памятен и известен, как атаман Платов. С его именем тесно связано заложение города Новочеркасска, под его начальством одержаны донскими казаками славные победы над французами, турками и татарами. Почти пятьдесят лет провел Платов в походах и войнах с казаками, тонко изучил он все казачьи сноровки, отлично знал лаву и тщательно готовил каждого казака для боя. Слава казачья была ему всего дороже.

Матвей Иванович Платов родился 6 августа 1751 года в Старо-Черкасской станице. Отец его был заслуженный войсковой старшина. Народное преданье сохранило следующий рассказ о рождении Платова. В этот день отец его, занимавшийся судоходством, пошел на протоку посмотреть свое судно. Вдруг птица, летевшая над ним, уронила ему на шапку кусок хлеба. Почтенный старик перекрестился, взял этот кусок и положил к себе в карман. Когда же он подошел к берегу, то к ногам его из воды выпрыгнул громадный сазан. Взволнованный этими происшествиями идет Платов домой и тут узнает, что у него родился сын. Он собрал своих друзей, помолился с ними перед образом, угостил их рюмкой водки, закусил хлебом, сброшенным птицей, и угостил гостей жареным сазаном, так чудесно ему доставшимся.

Родители Матвея Ивановича были люди небогатые. В те времена научить чему-либо сына, дать ему какое-либо образование стоило больших денег. Нужно было посылать в Москву, или Киев, или Воронеж; в Черкасске училищ еще не было. И потому Платова могли научить только читать и писать по-русски. Но недостаток образования своего сына отец и мать Матвея Ивановича старались пополнить воспитанием. И вот это-то воспитание и помогало Платову во все тяжелые времена боевой его жизни.

Они наставили его в твердой православной вере, научили его повиноваться и почитать начальников, вдохнули в него горячую любовь и преданность государям, страстное обожание родины - России и тихого Дона, и, как могли, рассказали ему славное прошлое Донской земли.

Мальчик рос необыкновенным. Он быстро схватывал всякую науку, сразу запоминал то, что ему говорили, был ловок и проворен. С любовью занимался он верховой ездой, рыбной ловлей и охотой. Никто не умел так ловко и красиво ездить, никто не был так проворен и искусен в рубке или в стрельбе из лука, как сын войскового старшины Платова - Матвей Иванович.

Ему минуло всего тринадцать лет, когда отец зачислил его на действительную службу урядником.

- Смотри, Матвей, - сказал ему отец, - служи государю и тихому Дону примерно. Помни меня. Из простых казаков дошел я до чина войскового старшины - храбростью да примерной службой. Береги отцовские обычаи: будь казаком! Уповай на Господа Бога, и Он тебя не оставит. Слушай начальников. Будь внимателен к равным тебе, снисходителен к низшим и строг, более всего, к самому себе. Но помни всегда: никогда, Матвей, и думать не моги забыть наш тихий Дон, вскормивший и взлелеявший тебя. Аминь!..

Отец и сын поцеловались. Всплакнула мать, вышедшая провожать. Сел мальчик на коня, отец подал ему пику - и началась суровая полевая служба молодого казака. Рано тогда начинали служить и долго служили казаки.

Ловкий, сметливый мальчик-казак, отличный ездок, толково передававший все приказания, скоро обратил на себя внимание и был произведен в хорунжие. Его стали назначать на ординарцы к генералам и другим начальникам, и те так полюбили смелого и ловкого донца, что не раз удостаивали молодого офицера приглашения к своему столу. И вот, юноша столкнулся с блестящими, учеными офицерами, бывшими тогда в армии императрицы Екатерины. Многое, о чем кругом него говорилось, ему было непонятно. И сообразил Матвей Иванович, что ему недостает науки. Теперь все досуги он посвящал чтению книг, изучал прежде бывшие войны, учился науке военной.

Незадолго до первой турецкой войны отец его был отправлен в Петербург и все свои рыболовные заведения поручил сыну. Но едва началась война - Платов не выдержал, сдал все отцовское дело на попечение приказчиков, а сам помчался в Крым, к армии, где явился к главнокомандующему князю Долгорукому. Платову было 19 лет. Это был молодец-офицер, полный отваги и силы. Князь Долгорукий оставил его при себе и вскоре произвел в есаулы и назначил его командиром состоявшей при нем сотни казаков, собранной из разных полков. Платов так хорошо командовал ею, что вскоре был пожалован чином войскового старшины и назначен командиром полка.

В те времена Кубань была школой для казаков и их молодых командиров, В 1774 году молодой 23-летний полковник Платов попал на Кубань и здесь в битве на реке Калалах 3-го апреля показал и мужество, и стойкость, и распорядительность.

С Кубани он был назначен в отряд Суворова, посланного для разыскания и рассеяния разбойничьих шаек Пугачева. Здесь впервые встретились известные всему миру генерал Суворов и Платов. Здесь начал Платов учиться науке побеждать, начал понимать, в чем состоит обязанность полководца.

Начало второй турецкой войны Платов провел с Потемкиным, а потом, в 1790 году, командовал казаками, шедшими на штурм Измаила.

С этого времени имя Платова уже становится известным всему Дону. Потемкин назначил его атаманом только что собранных екатеринославских и чугуевских казаков. Теперь казаков этих нет, а казачьи полки, когда-то составленные Платовым, образовали Екатеринославский кирасирский и Чугуевский уланские полки…

И вот, молва о молодом донском генерале дошла и до Петербурга. Императрица Екатерина Великая пожелала повидать Матвея Ивановича Платова. В 1791 году сорокалетний донской генерал слез со своего боевого коня, сел на почтовую тройку и поскакал в Петербург. Императрица ласково приняла Матвея Ивановича Платова, долго беседовала с ним о казаках, о войске Донском и отличила его перед другими генералами. Все в Петербурге знали, что молодой донской генерал - тот самый, который на совете, собранном Суворовым перед штурмом Измаила, первый произнес славное слово: «Штурмовать». Здесь, в Петербурге, императрица наградила донского героя орденом св. Равноапостольного Владимира 2-ой степени и саблей, украшенной алмазами, с надписью «За храбрость». Сабля эта хранится теперь в Донском музее, в городе Новочеркасске.

В 1796 году скончалась императрица Екатерина Великая и на престол всероссийский вступил император Павел Петрович. Он ласково принял Платова, и вот эта ласка императора послужила к тому, что Платову стали завидовать. Нашлись такие негодяи, которые оклеветали Платова в глазах императора. Всю свою жизнь Платов думал только о службе, ради службы он жертвовал и самой дружбой. Он был справедлив и пылок в бою, и донские казаки и калмыки его очень любили.

Платов в 1799 году, находясь в Петербурге, просился в отпуск, на Дон; он хотел побывать в семье своей. Едва он уехал, как про него сказали государю, что он поехал поднимать донских казаков на бунт. На полпути нарочно посланный от государя офицер остановил донского генерала и отвез его в Кострому. Из Костромы Платова перевезли в Петербург и заключили в холодный и сырой каземат Петропавловской крепости.

Уверенный в своей правоте отправился Платов в тюрьму, зная, что все разъяснится. И, действительно, клевета скоро обнаружилась и Платов был освобожден и назначен на Дон командовать полками, шедшими завоевывать Индию.

По возвращении из оренбургского похода Платов был назначен атаманом войска Донского.

Так доблестной и честной службой дослужился сын войскового старшины и внук простого казака до высокого звания атамана войска Донского.

Но и атаманом Платов был особенным. Едва вступил он в управление войском, как задумал много различных перемен для усиления воинского духа донских казаков. Казака он считал природным воином и требовал, чтобы отцы учили детей казачьему военному делу и сами его не забывали. Атаман жил просто. Часто, глядя на роскошные палаты, которыми обзаводились казаки, Платов говаривал:

- Мы не рождены ходить по паркетам да сидеть на бархатных подушках; там вовсе можно забыть родное ремесло. Наше дело ходить по полю, по болотам, а сидеть в шалашах или, еще лучше, под открытым небом, чтобы и зной солнечный и всякая непогода не были нам в тягость. Так и будешь всегда донским казаком. Всякое дело тогда и хорошо, пока всегда с ним, а то ты от него на вершок, а оно от тебя на аршин, и так и пойдете вы врозь: хорош будет полк.

Желание поставить казаков в более военные условия жизни, приблизить их к степи и усилить в них любовь к верховой езде заставило Платова искать другого места для столицы войска Донского, заставило устраивать скачки. Эти скачки были всегда на большое расстояние: 5-7 верст, всегда по неровной местности и всегда с препятствиями. Платов понимал, что нужно для войны, и деятельно готовил казака к войне.

И труды его увенчались громким успехом. Наступило время непрерывных войн, борьбы с Наполеоном. И вот, Платов явился на войну уже не полковым командиром, не начальником двух-трех полков, а начальником всего войска Донского. 10, 12, 20 полков бывали одновременно под его командою. Казаки, артиллерия, гусары, уланы, драгуны, пехота - егеря входили в отряд Платова. Тут уже мало было одной храбрости да сметки казачьей, нужен был светлый ум и широкое военное образование.

Умом Господь Бог не обидел донского казака; пригодились Платову и те книжки, которые он прочитал в свободные часы. Платов, щеголявший простотой речи, нарочно вместо «Варшава», говоривший «Аршава», называвший французского министра Талейрана - Тейлараном, оказался высокодаровитым начальником конницы. Теперь мы учимся на высоких примерах Платова лаве казачьей, от него мы узнали, что такое вентерь. Лава была и раньше у казаков, но Платов первый применил ее так широко. Он замотал и измучил ею лучшую конницу Наполеона, он так прославил себя, что о нем заговорили не только в России, но и за границей.

Враг России и враг его - Платова - Наполеон желал познакомиться с Платовым. Дело было в Тильзите, после войны 1807 года, в которой особенно отличились донские казаки, предводительствуемые Платовым. Целый ряд праздников был устроен тогда по случаю заключения мира и союза с Наполеоном. На одном из этих праздников Наполеон заговорил с Платовым и сказал ему, что он слышал, что донской атаман великолепно стреляет из лука, и просил его показать свое искусство. Платову принесли его богато украшенный лук, и он в присутствии императора Александра и Наполеона пустил несколько стрел в мишень. Наполеон очень был удивлен меткостью и силою выстрелов и подарил донскому атаману дорогую табакерку. Платов не пожелал оставаться в долгу и отдал Наполеону на память свой лук.

С этой войны Платов лишь на короткое время попал в Новочеркасск. Он был занят устройством гимназии, насаждал в самом городе Аптекарский сад, хлопотал и работал на пользу Дона, не покладая рук. Сам он и дома жил так же просто, как и на войне. В Новочеркасске у него не было собственного дома, и жил он в небольшом домике на хуторе Мишкине, недалеко от Новочеркасска *. Новая война потребовала его сначала в Турцию, на берега Дуная, а потом на берега реки Немана. Наступало время великой борьбы с Наполеоном.

1812, 1813 и 1814-й годы, можно сказать, Платов не слезал с лошади. Его небольшой серый конь хорошо был знаком его отраду. Ему было уже за шестьдесят лет, но вечные походы, тяжелая боевая жизнь закалили его, и он был крепок и телом и душою. На нем одном лежала громадная работа не только по командованию конным отрядом, но и по снабжению его всем необходимым. За завесой донской казачьей лавы спокойно спали русские полки и все донесения о движении неприятеля получали от Платова. Платова знал весь мир. Начавши службу простым урядником, он был теперь генералом от кавалерии, то есть получил высший генеральский чин, и за изгнание французов из России был пожалован в графское достоинство, стал его сиятельством. Это был второй граф после Орлова-Денисова в войске Донском. И после Платова никто из донских казаков еще не получал этого высокого отличия.

В Париже и в Лондоне, куда по приглашению ездил Платов, все с обожанием и восхищением смотрели на донского героя. Имя донского казака, прогремевшее тогда по всему миру, было неразрывно связано с именем донского атамана графа Платова. Его портреты рисовали на фарфоровых тарелках и чашках, ткали на платках, изображали на хрустальных чарках. Англичане поднесли ему дорогую, бриллиантами украшенную саблю. Действия Платова на войне изучались, и его имя стало наряду со славнейшими именами кавалерийских начальников. Лихая и бодрая песня сложилась тогда про славу Платова и его казаков:

Слава Платову-герою! Победитель был врагам!
Слава Платову-герою! Слава донским казакам!

Одаренный от Господа Бога светлым умом, Платов остался прост и своеобразен. Достаточно почитать письма Платова, чтобы понять, какой это был особенный человек.

Вдовствующая императрица Мария Федоровна, супруга императора Павла, особенно любила донского атамана за его простые и смелые речи. Платов со всех войн, с полей сражений писал ей свои письма. В 1807 году так описывал он государыне действия донских казаков против французов: «… По долгу моему, сколько сил моих и знаний доставало, трудился я, всемилостивейшая Государыня. Не в похвалу себе, а по истине подданнической - донесу: в прошедшие месяцы до сего времени шпиговал их, по Вашему благословению, изрядно. Брал много в плен их дерзких штаб - и обер-офицеров, а сколько - я и счет им потерял; знает про то главнокомандующий армией, коему я их доставлял. Гордость, а более - дерзость французов выбита из головы их. Доведены они до изнурения; кавалерия их дерзкая донскими казаками вся истреблена, а пехоты потеряли они много и много. Сидят они теперь, кроме Данцига, против нас, как мыши в норах…»

Горячо любили Платова казаки. Он умел вдохновить их на подвиги. Когда собралось великое ополчение войска Донского, чтобы идти под Тарутино выгонять французов, приехал к нему и Платов. В рядах полков стояли дряхлые деды и юноши. Все, кто только мог держать пику в руках, пошли по призыву атамана.

Платов приказал съехаться всем в круг, а сам стал посередине их. Был тихий и теплый осенний день, пахло полынью в степи, тихо плавала в прозрачном воздухе белая паутинка.

- Друзья, - проговорил Платов, - сам милосердный Бог ускорил ваш путь! Наступило время донцам доказать всю силу нашего усердия к Богу, государю и отечеству. Мы в душах запечатлели милости царские; у нас в душах и отечество. Не щадя голов своих, докажем мы снова наше рвение, нашу любовь!..

Прервался голос старика-атамана. Слеза заиграла в глазу алмазом. Все вздохнули…

- Вы донцы! - продолжал с новою силою Платов. - Вы сыны земли Русской. Не утерпели ваши сердца. Вы прилетели, соучастники общей славы. Друзья! Злодей в стенах Москвы, он все в пепел обращает: он, может быть, алчет распространить зверство свое и в дальнюю внутренность России. Преградим путь врагу свирепому: умрем здесь, или выгоним его из земли Русской. Вы охотно пришли подкрепить нас. Правосудный Бог нам поможет. Враг идет на нас с адом - мы на него пойдем с крестом животворящим. Если бы Бог попустил, если бы враг прорвался до берегов тихого Дона, не пощадил бы он ни жен, ни детей наших!.. Кровь наша смешалась бы с волнами тихого Дона! Поруганы бы были храмы Гоеподни. Встревожили бы прах отцов наших!..

В глубокой тишине слушали казаки своего атамана. Иногда поднимется костлявая рука и сотворит крестное знамение.

- Друзья и братья! - с одушевлением говорил Платов. - Воскликнем к Господу силе: - Не для нас, Господи, для имени Твоего вспомоществуй нам поразить, устыдить и изгнать врага!..

И вот, из рядов раздались громкие и смелые, бодрые голоса:

- Готовы умереть везде, где ты, наш отец, нам прикажешь. Отомстим, отомстим злодеям за кровь братьев наших! Умрем, а далее врага не пустим!

В этом умении воодушевить казаков, вдохнуть в них свою бодрую и смелую душу и скрывалась причина обаяния Платова на донцов Кончились войны. Наполеон томился в заточении на далеком и одиноком морском острове, казаки со своим атаманом шли из Парижа домой, на тихий Дон. Обгонявший их атаман часто останавливался в полках и подолгу сиживал с офицерами и казаками. Здесь атаман Платов более походил на отца семейства, нежели на начальника.

Он разговаривал с каждым офицером, вспоминал его родственников, вспоминал его подвиги и постоянно говорил и казакам и офицерам:

- Помните славу и добродетели и держитесь обычаев отцов своих.

После Отечественной войны Платов прожил три года в Новочеркасске, заботясь о благоустройстве войска.

Платова знала вся Россия, более того, его знала вся Европа. Л между тем, Платов был и остался простым человеком и не изменил простым казачьим обычаям. Обладая громадною памятью, он помнил и знал не только всех генералов и офицеров в войске, но помнил и всех казаков. Честь и славу войска Донского он ставил выше всего. Он был приветлив со всеми. Часто, на Кавказе, он входил в хижину простого горца и запросто с ним обедал. Он не брезговал и простым, татарским обедом, и оттого его уважали и любили все татары и горцы, жившие тогда в войске Донском.

Платову, выросшему в станице и детство свое проведшему в походах и войнах, пришлось попасть во дворцы, разговаривать с императорами, бывать за царским столом. Здесь ум и находчивость Платова не раз выручали его. Перед отъездом Платова из Петербурга на Турецкую войну государыня императрица Мария Феодоровна пожелала повидать его у себя и просила его отобедать запросто во дворце. После обеда, когда в одной из парадных зал Платов откланивался императрице, он нечаянно задел своею саблею фарфоровую вазу и опрокинул ее на пол. Смущенный атаман отскочил в сторону, но зацепился шпорами и упал бы, если бы государыня не поддержала его.

Платов не смутился.

- Государыня, - сказал он, - и падение мое меня возвышает, потому что я имею счастье еще раз поцеловать ручку моей Монархини, премилосердной матери.

А потом, обратившись к придворным, сказал им:

- Вот пословица-то и на деле сбылась: говорят, что если казак чего не возьмет, так разобьет; первое не правда, а второе и со мною сбылось.

Неприятный случай во дворце был забыт и все были восхищены находчивостью атамана.

Большая часть жизни Платова прошла на войне, на передовых постах. И оттого он привык не спать по ночам, до света. И в мирное время он ложился не ранее 4-5 часов утра, просыпался же в 8, но, чтобы отдохнуть, обыкновенно не вставал ранее 10-11 часов утра. Вставши, он долго и усердно молился Богу, а потом занимался делами.

В Новочеркасск после войны Платов вернулся значительно постаревшим. Ему уже было 64 года. Он овдовел во время войны. Дети его уже выросли, внуку было 10 лет.

Опытный, храбрый и решительный вождь донских казаков на войне, граф Матвей Иванович Платов и по возвращении с войны был очень озабочен, чтобы казаки не потеряли своей воинской доблести. Во время войны казаки убедились в пользе конной артиллерии, учрежденной в войске еще в 1797 году. В 1813 году Высочайше поведено было иметь на Дону три роты конной артиллерии; в каждой роте было по 12 пушек, т. е., считая по-нынешнему, войско Донское выставляло шесть батарей, по 6 орудий каждая. Заведывал при атамане Платове артиллерийскими ротами генерал-лейтенант Карпов 2-ой, первый донской артиллерист, основатель донской конной артиллерии. Для обучения казаков артиллерийскому делу возле Новочеркасска было устроено артиллерийское стрельбище, на которое очень часто приезжал и граф Платов. При Платове же установлен был, в 1802 году, срок службы полков. Раньше полки уходили на линию и никто из казаков не знал, когда он вернется домой. Теперь было постановлено, что полки, находившиеся на границах и, вообще, в отдаленных местностях, должны были сменяться через 3 года, а внутри России, в Грузии и на Кавказе через 2 года. Но на Кавказе шла беспрерывная война с врагом хитрым и смелым, казаки за два года только-только начинали усваивать боевые сноровки кавказских войск; двух лет оказалось мало, и в 1820 году для полков, находящихся на Кавказе, на границах турецкой, австрийской, прусской и шведской, т. с. по побережью Черного моря, в теперешнем царстве Польском и Финляндии - срок службы был установлен четырехлетний. Раньше донские полки уходили из войска только по случаю войны, иногда их задерживали некоторое время во вновь покоренном краю, теперь началась постоянная служба войска Донского в России, для охранения границ. Войско Донское обязывалось иметь наготове известное число, или комплект полков, которые и выставлялись по требованию военного министерства, заменившего в 1812 году военную коллегию. В 1802 году установлен был комплект в 80 пятисотенных полков.

До 1801 года казаки одевались, кто как хотел. Носилиисвои домашние зипуны, носили и кавказские черкески, и польское и азиатское платье. В 1801 году всем донским казакам дана была однообразная форма одежды. Они носили куртки и чекмени; вместо барашковой шапки, на голову надевался кивер, на шароварах положено было иметь широкие алые лампасы. Старикам сначала эта форма не понравилась. Куртка, особенно. Она напоминала им солдат, и по станицам ворчали и говорили, что казаков теперь станут писать в регулярство и делают их солдатами, устроив уланские полки. Но когда в этих чекменях и куртках казаки отбыли все войны с Наполеоном, когда кивер казачий был грозою для французов и повидал и Германию и Францию, побывал и в Париже, на Дону полюбили и кивера, и застегивающиеся посередине на крюках чекмени, и шаровары с алыми лампасами. Эта форма стала напоминать донцам время великой борьбы с Наполеоном, время наибольшей славы, славы всесветной…

Построивши город Новочеркасск, Платов неутомимо трудился над его украшением. Он заботился и о просвещении донцов. В устроенную им донскую гимназию он часто хаживал. При нем директор ее, Попов, начал впервые составлять историю войска Донского. В 1817 году Платов устроил в Новочеркасске первую на Дону типографию. Платов очень любил скачки и джигитовки. Донцы привели много лошадей из-за границы. Это были лошади наиболее резвой, английской породы. Смешавшись с донскими лошадьми, эта лошадь и дала сухую, рослую, горбоносую, сильную и резвую породу лошадей, которыми потом Дон славился долгое время. Воин всю жизнь Платов заботился о поддержании среди казаков любви к военному делу, к езде и стрельбе в цель. Неутомимо разъезжал он по войску.

Уже годы и здоровье, надломленное во многих походах, сказывались, граф часто хворал, но не переставал трудиться на пользу войску. Когда ему говорили, что он должен поберечься, он отвечал:

- Чем вы хотите меня сделать? Ребенком, что ли? На что я буду похож, когда, после несчетных милостей ко мне государя, посмею испрашивать хотя бы минуту отдохновения от должности? Легче я умру, нежели решусь на это!

В сентября месяце 1817 года Дон посетил великий князь Михаил Павлович, брат государев. С трогательным радушием встретили его донцы. В Новочеркасске были выстроены красивые въездные ворота. Полки в конном строю встречали великого князя. В последний раз увидал здесь атаман граф Платов брата государева. На следующий год атамана не стало. Он умер 3 января 1818 года. Несмотря на жестокий мороз, все войско Донское, генералы, офицеры и очень много казаков явилось проводить до могилы своего «вихря-атамана». Тело донского героя было погребено в новостроившемся соборе, с левой стороны его. При опускании тела в могилу раздался залп из орудий и ружейная трескотня понеслась по полю. Дрогнул и заколыхался морозный воздух и полились горькие слезы по лицам генералов, офицеров и простых рядовых казаков. Не стало у них отца-атамана, грудью отстаивавшего их дела, любившего их, как своих «детушек»…

Умер великий герой войска Донского, умер спокойный. Господь и государь наградили его за подвиги его, за жизнь, принесенную родине, всем, чем можно было наградить. Платов имел высший генеральский чин ~ генерала от кавалерии, имел графское достоинство, кроме того, он носил ордена: св. апостола Андрея Первозванного, св. Александра Невского, алмазами украшенный, св. великомученика и победоносца Георгия 2-й степени большого креста, св. равноапостольного князя Владимира 1-й степени и св. Иоанна Иерусалимского, австрийский крест Марии-Терезии 3-й степени, немецкие кресты Черного и Красного Орла 1-х степеней, портрет английского принца-регента на ленте Голубой Подвязки, саблю с надписью «За храбрость», алмазами украшенную, жалованную императрицею Екатериною II, бриллиантовое перо на кивер с вензелем государя Александра I, пожалованное после Лейпцигского сражения, саблю от города Лондона (английского) и три медали: за взятие Измаила - именную, за 1812 год и дворянскую.

Но дороже и важнее всех этих титулов, званий, орденов и медалей была та величайшая слава полководца и кавалерийского начальника, которая тесно сплела имя Платова со славным именем донских казаков, которая сделала то, что имя его теперь носит 4-й донской казачий полк, а знает «Платова героя - победителя всех врагов» весь Тихий Дон, знает и чтит своего славного, боевого атамана!..

В 1853 году в г. Новочеркасске, против атаманского дворца, донцы, на деньги, собранные по добровольной подписке, поставили своему атаману, графу Платову, бронзовый памятник. Платов изображен пешим, в кивере, в донском чекмене, за которым висит раздуваемая ветром короткая бурка, в правой руке у него обнаженная сабля, в левой - атаманский пернач. На гранитной подставке золотыми буквами написано: «Атаману графу Платову за военные подвиги 1770-1816. Признательные донцы». Вокруг памятника стоят отбитые у французов в 1812 году пушки.

В 1875 году, когда начались работы по устройству нового собора, прах Платова был с большим торжеством вынут и перенесен в семейное его кладбище, в бывшем его имении, теперь - Голицынская архиерейская дача.








Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке