Загрузка...



  • Горячий снег «Урана» и кольца «Сатурна»
  • Горячий снег «Урана»
  • Кольца «Сатурна»
  • Сражение за Миллерово.
  • Разгром котельниковской группировки немцев.
  • Итоги операции
  • Операция «Марс»
  • Планы и силы сторон.
  • Первая фаза наступления 20-й армии
  • Вторая фаза операции 20-й армии
  • Наступление 39-й армии в районе Молодой Туд
  • Наступление 22-й армии в долине Лучесы
  • Прорыв 41-й армии южнее Белого
  • Итоги операции
  • Великолукская операция (25.11.1942 г. — 20.01.1943 г.)
  • Предыстория
  • Борьба за город Великие Луки.
  • Итоги операции
  • Часть II

    Когда боги наступают (осенне-зимняя кампания 1942 г.)

    Горячий снег «Урана» и кольца «Сатурна»

    Горячий снег «Урана»

    Одной из главных слабостей Красной Армии в первой половине войны были трудности со взломом позиционного фронта противника и развитием успеха в глубину. Напротив, для владеющего технологией взлома обороны штурмовыми группами и обладающего совершенными инструментами для развития успеха в глубину вермахта прорыв фронта обороны был только вопросом времени. Советские наступления удавались, когда удар приходился по растянутому флангу или по войскам союзников Германии. Растягивания флангов удавалось добиться, вольно или невольно реализуя «скифскую тактику» заманивания в глубину территории СССР. Кроме того, для того чтобы эффективно ударить по флангу, требовалась остановка пожирающей дивизии и армии «акулы». Именно такая обстановка сложилась в южном секторе советско-германского фронта в середине осени 1942 г. Немецкие группы армий «А» и «Б» были растянуты на фронте до 2300 км. При этом основные их силы оказались разобщенными на большом удалении друг от друга. Основные силы 6-й армии были сконцентрированы в районе Сталинграда, а ее фланги прикрывали четыре армии союзников.

    Однако распределение сил на фронте в конце осени 1942 г. по-прежнему отвечало идее «удара правой», то есть советское командование по-прежнему искало решения стратегических задач на центральном участке фронта. На участке от Холма до Волхова протяженностью 1050 км (московское направление) было собрано 30,2% стрелковых и кавалерийских соединений Красной Армии и 30% танковых и механизированных корпусов. От Волхова до Новой Калитвы на участке протяженностью 550 км было собрано еще 9,6% стрелковых и кавалерийских соединений и 10% танковых и механизированных корпусов. На участке от Новой Калитвы до района западнее Астрахани протяженностью 850 км находилось 18,6% стрелковых и кавалерийских соединений и 60% танковых и механизированных корпусов. Напомню, что на 1 мая 1942 г. на участке от Холма до Орла протяженностью 1550 км (примерно соответствующему московскому и воронежскому направлениям) было собрано 35,9% стрелковых и кавалерийских соединений и 36% танковых бригад. Изменением по сравнению с весной и началом лета 1942 г. была концентрация на южном секторе фронта, в районе Сталинграда, большей части самостоятельных механизированных соединений. Это в целом отвечало идее ведения на сталинградском направлении войны маневренного характера.

    Переводу военных действий на южном секторе фронта в маневренную фазу благоприятствовало распыление сил противника на огромном пространстве. Фронт группы армий «Б» составлял 1300 км. Левый фланг группы армий «Б», граничивший с группой армий «Центр», закрывался 2-й немецкой армией в районе северо-западнее Воронежа. Здесь полосу шириной 210 км занимали 14 дивизий. Правее 2-й армии, преимущественно по рубежу р. Дон, оборонялась 2-я венгерская армия. При ширине занимаемой полосы 190 км в ее составе было 12 дивизий, в их числе две немецкие. Затем следовала 8-я итальянская армия, занимавшая полосу шириной 180 км 10 итальянскими и двумя немецкими дивизиями. Далее также примерно по рубежу р. Дон занимала оборону 3-я румынская армия, действовавшая в полосе шириной 170 км и располагавшая 10 дивизиями.

    Собственно в районе Сталинграда действовала 6-я армия в составе 16 дивизий при ширине занимаемого участка фронта 140 км. Здесь был своего рода филиал Западного фронта Первой мировой войны. К югу от Сталинграда к флангу 6-й армии примыкала 4-я танковая армия, три немецкие дивизии которой оборонялись на участке в 50 км. Семь входивших в состав этой армии румынских дивизий располагались вдоль излучины Волги, южнее Сталинграда, на фронте около 200 км. Примерно с 20 ноября предполагалось эти румынские войска, подчинявшиеся командованию 4-й танковой армии, выделить в самостоятельную 4-ю румынскую армию, после того как будет закончено их доукомплектование. На стыке групп армий «А» и «Б», проходившем по непригодным для сколько-нибудь масштабных боевых действий Сальским степям, их прикрывала 16-я моторизованная дивизия, формально подчинявшаяся 4-й танковой армии. Дивизия контролировала фронт шириной 300 км.

    Состояние танкового парка 4-й танковой и 6-й армий группы армий «Б»

              Pz.III(kz) — танк Pz.III с 42-калиберной 50-мм пушкой, Pz.III (lg) — с 60-калиберной, Pz.III (75) — с 24-калиберной 75-мм пушкой, Pz.IV(kz) — танк Pz.IV с 24-калиберной 75-мм пушкой, Pz.IV (lg) — с 43-калиберной

    Растянутость флангов группы армий «Б» к северу и югу от Сталинграда благоприятствовала подготовке контрнаступления с решительными целями. Его план сложился в конце сентября — начале октября 1942 г. Предполагалось ударами по сходящимся направлениям к северу и югу от Сталинграда окружить и уничтожить основные силы противника в районе все еще оборонявшегося войсками 62-й армии города. В течение октября Генеральный штаб, а также военные советы и штабы фронтов продолжали готовить предстоящую операцию. Во второй половине октября эта работа в основном была закончена. Первоначально датой начала наступления в обход Сталинграда с севера было назначено 9 ноября, а с юга — 10 ноября. Операция получила кодовое наименование «Уран».

    Очевидными исходными позициями для перехода в контрнаступление был район озер к югу от Сталинграда и плацдармы на западном берегу Дона к северу от города. И втом, и в другом случаях противником были армии союзников Германии. В ходе оборонительного сражения на подступах к Сталинграду войскам Юго-Восточ ного фронта не удалось полностью сохранить в своих руках линию озер к югу от города. В центре этого направления между озером Сарпа и озером Барманцак советские войска отошли на 20 км к востоку. Поэтому в период с 29 сентября по 4 октября здесь была проведена наступательная операция с ограниченными целями, в результате которой войска 57-й армии выдвинулись на запад и захватили межозерные дефиле.

    В период подготовки операции в связи с необходимостью создания двух ударных группировок и слабого центра «канн» в центре построения советских войск было предложено разделение армий на сталинградском направлении между тремя фронтами. С целью сохранения тайны это разделение происходило в два этапа. Сначала директивой Ставки от 28 сентября 1942 г. Сталинградский фронт был переименован в Донской, а Юго-Восточный фронт — в Сталинградский. В конце октября 1942 г. был образован Юго-Западный фронт. Это решение было предложено еще на ранних этапах разработки операции, но в целях сохранения тайны его реализация была отложена на конец октября. Возглавил фронт генерал армии Н.Ф.Ватутин. В состав Юго-Западного фронта вошли 5-я танковая, 21-я армии и 63-я армия, переименованная в 1-ю гвардейскую армию, причем 63-я и 21 -я армии были переданы Юго-Западному фронту из состава Донского фронта, а 5-я танковая армия была сформирована заново. По тогдашним представлениям командования Красной Армии об организации танковых объединений, 5-й танковая армия была смешанного состава, в нее входили два танковых корпуса, отдельная танковая бригада и пять стрелковых дивизий (47-я гвардейская, 119, 159, 203-я и 346-я стрелковые дивизии). Новинкой, внесшей национальный колорит в организационный аналог немецкого танкового корпуса, было подчинение танковой армии кавалерийского корпуса. Возглавил 5-ю танковую армию бывший командующий 3-й танковой армии П.Л.Романенко.

    Помимо войск, переданных из Донского фронта, Юго-Западный фронт получил из резерва Ставки ВГК пять стрелковых дивизий (из числа выведенных ранее на доукомплектование), 1-й и 26-й танковые корпуса, одну танковую бригаду, три танковых полка, 8-й кавалерийский корпус, тринадцать армейских артиллерийских полков, семь армейских минометных полков и шесть полков реактивной артиллерии.

    Соответственно Сталинградский фронт получил из резерва Ставки ВГК две стрелковые дивизии, 4-й кавалерийский корпус, 4-й механизированный корпус, три танковые бригады, шесть стрелковых бригад, одну мотострелковую бригаду, шесть артиллерийских полков ПВО, два артиллерийских полка ПТО, один мотоциклетный батальон, один дивизион реактивной артиллерии. Танковые бригады 13-го танкового корпуса Т.С.Танасчишина были переформированы в механизированные, что делало его де-факто механизированным корпусом. Более того, в некоторых источниках он проходит именно как 13-й механизированный корпус. Переформирование бригад существенно увеличило его возможности в качестве самостоятельного соединения, особенно в качестве эшелона развития успеха.

    Главную роль в «Уране» должны были сыграть Юго-Западный и Сталинградский фронты, занимавшие позиции против флангов сталинградской операции немцев. Донской фронт выполнял задачу сковывания окружаемого противника и наступал своим правым крылом с ограниченными целями. Ударная группировка Юго-Западного фронта в составе 5-й танковой армии генерал-лейтенанта П.Л.Романенко и 21-й армии генерал-лейтенанта И.М.Чистякова развернулась на плацдармах на левом берегу Дона у Серафимовича и в районе Клетской. Она должна была прорвать оборону 3-й румынской армии и развивать подвижными войсками наступление на юго-восток с целью выхода на Дон на участке Нижне-Чирская, Большенабатовский. Общая глубина наступления войск фронта планировалась на 120 км с темпом наступления 40 км в сутки. При общей протяженности фронта в 245 км ударная группировка была развернута на левом крыле фронта на участке протяжением в 87 км. К началу контрнаступления Юго-Западный фронт насчитывал в своем составе двадцать три стрелковые дивизии, три танковых, один механизированный и два кавалерийских корпуса, три танковых полка, одну мотострелковую, одну танковую бригады, а также тридцать девять артиллерийских полков, семь минометных полков и семь полков реактивной артиллерии РГК.

    Танковые корпуса 5-й танковой армии должны были войти в прорыв, образуемый в построении войск противника наступлением стрелковых соединений. К началу наступления армия П.Л.Романенко занимала фронт шириной 35 км. Два кавалерийских корпуса должны были продвинуться максимально глубоко в расположение противника и образовать внешний фронт окружения.

    Действия наземных войск фронта поддерживались 2-й воздушной армией генерал-майора авиации К.И.Смирнова и 17-й воздушной армией генерал-майора авиации С.А.Красовского.

    Ударная группировка Сталинградского фронта должна была перейти в наступление на 70-километровом участке фронта и, развивая удар в северо-западном направлении, она должна была выйти в район Калача, Советского и соединиться с войсками Юго-Западного фронта, замкнув тем самым кольцо окружения немецких войск, находившихся в районе Сталинграда. В состав войск Сталинградского фронта входили 62, 64, 57, 51-я и 28-я армии. К 18 ноября 1942 г. они насчитывали в общей сложности двадцать четыре стрелковые дивизии, один кавалерийский и два механизированных корпуса, семь танковых, две мотострелковые и пятнадцать стрелковых бригад.

    Наступление войск Сталинградского фронта поддерживалось действиями 8-й воздушной армии под командованием генерал-майора авиации Т.Т.Хрюкина.

    В полосе Сталинградского фронта планировалось нанесение двух ударов. Один удар наносился из района Ивановки силами трех стрелковых дивизий и двух танковых бригад 64-й армии генерал-лейтенанта М.С.Шумилова и двух стрелковых дивизий, одной стрелковой, одной танковой и одной мотострелковой бригад 57-й армии генерал-майора Ф.И.Толбухина. На ударную группировку 57-й армии возлагалась задача прорыва фронта противника и ввод в прорыв 13-го механизированного корпуса. Последний должен был выступать эшелоном развития успеха и готовить почву для образования внутреннего фронта окружения. По следам 13-го механизированного корпуса 57-я армия совместно с войсками левого фланга 64-й армии должна была развивать удар в северо-западном направлении с целью формирования внутреннего фронта окружения 6-й немецкой армии.

    Второй удар наносила 51-я армия генерал-майора Н.И.Труфанова. Армия должна была прорвать фронт противника на перешейках между озерами Сарпа, Цаца и Барманцак и ввести в прорыв 4-й механизированный корпус для установления связи с войсками Юго-Западного фронта в общем направлении на Калач. 4-й кавалерийский корпус должен был выдвинуться в район Абганерово для формирования внешнего фронта окружения. С этой же целью после прорыва фронта должна была наступать в юго-западном направлении и часть сил 51-й армии.

    Между двумя «клешнями» советских «канн» располагался получивший вспомогательные задачи в общем наступлении Донской фронт. К моменту начала контрнаступления в его состав входили 65, 24-я и 66-я армии. Они насчитывали в общей сложности двадцать четыре стрелковые дивизии, шесть танковых бригад и один танковый корпус. Задачей Донского фронта было нанесение двух ударов своим правым флангом: главный удар силами правого фланга 65-й армии генерал-лейтенанта П.И.Батова из района Клетской на юго-востоке целью «свертывания» обороны противника и второй — силами правого фланга 24-й армии генерал-майора И.В.Галанина вдоль левого берега Дона на юг с целью отсечения войск противника, действовавших в малой излучине Дона, от его группировки в районе Сталинграда. Глубина операции для 65-й армии составляла 60 км, а для 24-й армии — 20 км.

    Главный участник сентябрьских и октябрьских боев к северу от Сталинграда, 66-я армия генерал-лейтенанта А.С.Жадова на этот раз должна была выполнять вспомогательную задачу. Ей предписывалось своими активными действиями сковать противостоящего противника, лишив его возможности маневрировать резервами.

    Действия наземных войск фронта поддерживались с воздуха 16-й воздушной армией генерал-майора авиации С.И.Руденко.

    Следует отметить, что идеей разделения наступления на «танковое» и «пехотное» был пронизан не только план наступлений на московском и сталинградском направлениях, но и сам «Уран». Бедная тыловыми коммуникациями местность отдавалась для наступления преимущественно подвижными соединениями, а район с лучше развитой транспортной сетью получал больше стрелковых соединений. Наступавшие с рубежа озер южнее Сталинграда армии имели в своем составе мало стрелковых дивизий, но именно здесь были использованы механизированные корпуса — наиболее сильные на тот момент самостоятельные танковые соединения Красной Армии. Напротив, к северу от города танковая армия имела в своем составе целых шесть стрелковых дивизий и два танковых корпуса. Такая дифференциация состава ударных группировок облегчала сосредоточение войск в подготовительный период и само ведение операции.

    В целом план операции «Уран» был простым и даже изящным. От участков прорыва на реке Дон к северу от Сталинграда и от цепочки озер к югу от города наступающие армии расходились веером, образуя внешний и внутренний фронт окружения противника. Середину «веера» образовывали обладавшие наибольшей пробивной силой танковые и механизированные корпуса, Они должны были первыми прорваться навстречу друг другу и не позволить противнику, так или иначе, удержать «коридор», связывающий с основными силами группы армий. На ближайших к городу флангах ударных группировок находилась наименее подвижная пехота. Внешний фронт окружения образовывали кавалерийские соединения. Последние не обладали большой пробивной силой, но меньше зависели от тылов и могли устойчиво продвигаться в глубь степи, отодвигая как можно дальше от окружаемой армии Паулюса исходные позиции возможного деблокирующего удара.

    Разумеется, передвижения советских войск в подготовительный период контрнаступления под Сталинградом были замечены немцами. Начиная с середины октября командование группы армий «Б» получило множество сведений о концентрации советских войск в районе Саратова, что могло свидетельствовать о подготовке наступления на сталинградском направлении. К 3 ноября разведка сообщала, что советские войска готовятся к наступлению против 3-й румынской армии. Было отмечено также интенсивное строительство переправ, что не могло быть полностью объяснено необходимостью улучшения снабжения войск.

    Однако все эти неизбежно просачивавшиеся к немцам данные были ими неправильно интерпретированы. В это же самое время немецкой разведке удалось получить сведения о готовящемся наступлении против Ржевского выступа — операции «Марс». Немецкие аналитики считали для Красной Армии невозможным проведение одновременно двух крупных наступательных операций на двух операционных направлениях. Также справедливо указывалось, что московское направление более привлекательно для советского командования по возможностям развития наступления на Смоленск или даже в тыл группе армий «Север». Еще одним аргументом была слабая дорожная сеть в южном секторе фронта. Вследствие этого крупное наступление должно было столкнуться с трудностями снабжения.

    Как уже было сказано выше, советскому командованию удалось решить эти проблемы и организовать два крупных наступления за счет асимметричного перераспределения сил пехоты и танков. На московском направлении концентрировалась пехота для позиционных боев, а на сталинградском — самостоятельные механизированные соединения для маневренной войны. Концентрация танковых соединений позволяла привлечь к проведению операции «Уран» меньшее число пехотных соединение и тем самым меньше нагружать дорожную сеть.

    Те данные, которые не могли быть проигнорированы, были просто неверно истолкованы получателями разведсводок. Подготовка советского наступления против 3-й румынской армии была очевидной. Однако считалось, что основной целью этого наступления будет прерывание железной дороги, подходящей к Сталинграду с запада. Немецкие аналитики считали, что такое наступление могло быть предпринято Красной Армией с ограниченной целью: заставить 6-ю армию отвести свои главные силы от самого Сталинграда. С целью парирования этого наступления немецкое командование вывело в резерв управление XXXXVIII танкового корпуса генерала Гейма, которому были подчинены 22-я танковая дивизия и 1-я румынская танковая дивизия.

    В связи с неготовностью авиации начало операции «Уран» было отложено с первоначально назначенных дат. В окончательном варианте наступление Юго-Западного и Донского фронтов было решено начать 19-го, а Сталинградского фронта — 20 ноября.

    Утром 19 ноября в 8.50 утра после 1 часа 20 минут артиллерийской подготовки атаки войска Юго-Западного и Донского фронтов перешли в наступление. Действия артиллерии в период артиллерийской подготовки затруднялись из-за сильного снегопада и утреннего тумана. Непосредственная авиационная подготовка атаки в полосе наступления ударных группировок фронтов ввиду плохой погоды не была осуществлена. Плохая погода также не позволила развернуть активные действия воздушных армий днем 19 ноября. Однако если для операции «Марс» плохие погодные условия стали во многом роковыми, то для «Урана» они не сыграли существенной роли. Противником советских войск была недавно сформированная румынская армия. Только небольшая ее часть имела боевой опыт. Еще осенью 1941 г. под Мелитополем румынская пехота продемонстрировала свою храбрость, сочетавшуюся, однако, с малой устойчивостью к танковым атакам. Противотанковая оборона румынских войск была крайне слабой как по техническому оснащению, так и по тактике. Перемоловшей сотни советских танков обороны немецкой пехоты, начиная с вооруженных связками гранат и теллер-минами пехотинцев и заканчивая поставленными на прямую наводку 88-мм зенитками, на направлении главного удара «Урана» не было.

    В силу всех этих причин советские войска уже в первый день операции вошли в оборону румынской пехоты, как раскаленный нож в масло. 5-я танковая и 21 -я армии Юго-Западного фронта в первый же день наступления прорвали тактическую зону обороны противника. Однако отсутствие авиационной подготовки и затруднение с корректировкой артиллерии заставили ввести в бой уже в середине первого дня с целью завершения прорыва танковые корпуса. Выполнив эту задачу с хода, танковые корпуса продвинулись на 30—35 км в глубину построения войск противника и вышли в районы Медвежьего, Перелазовского и Манойлина. Войска правого фланга 65-й армии Донского фронта в первый день операции вклинились в оборону противника на 3—5 км.

    Следующим ходом было сокрушение оперативных резервов противника. На следующий день советские войска, развивая наступление, на полном ходу врезались в XXXXVIII танковый корпус. Советская разведка не вскрыла появление 22-й танковой дивизии немцев, и столкновение с ней было в значительной степени неожиданным. Не ввязываясь в бой, 1-й танковый корпус В.В.Буткова свернул на Перелазовский. Отбивать атаки немецких танков предстояло 8-му кавалерийскому корпусу. Танковым корпусам нужно было как можно быстрее двигаться вперед. Борьба с неожиданно появившейся 22-й танковой дивизией согласно приказу командующего армией была возложена на 8-й кавалерийский корпус и подошедшие стрелковые дивизии 5-й танковой армии. 1-й танковый корпус, развивая наступление, к исходу 22 ноября вышел на р. Лиска в 15—20 км севернее ее устья. Менее сильным противником была румынская танковая дивизия. 26-й танковый корпус А.Г.Родина отбросил ее 20 ноября из района Перелазовского к востоку и, продолжая наступление на юго-восток, к утру 22 ноября выдвинулся на Дон в районе Калача. Здесь корпус захватил переправу через Дон. Наступавший в полосе 21-й армии 4-й танковый корпус А.Г.Кравченко к вечеру 21 ноября вышел к Дону севернее Калача. За спиной 6-й армии постепенно выстраивался заслон, пока еще неплотный и состоящий из подвижных соединений.

    Стрелковые войска 5-й танковой и 21-й армий ударами частей своих внутренних флангов охватили войска двух румынских корпусов в районе Распопинской, а остальные их силы, используя успех танковых корпусов, быстро продвигались вперед.

    Советские войска начинали чувствовать вкус «молниеносной войны». Характерный эпизод произошел в 26-м танковом корпусе при захвате переправы через р. Дон. Командир корпуса создал передовой отряд под командованием командира 14-й мотострелковой бригады подполковника Филиппова. В состав передового отряда вошли две роты мотострелковой бригады, 5 танков 157-й танковой бригады и бронемашины от 15-го разведывательного батальона. В ночь на 22 ноября передовой отряд двигался в глубоком тылу противника на полном ходу с включенными фарами. Охрана переправы приняла наступающие советские войска за свои части. Передовой отряд беспрепятственно подошел к переправе, перебил охрану и захватил мост, заняв оборону на нем.

    Днем 22 ноября 26-й танковый корпус главными силами вышел к Дону в районе Калача, переправив на восточный берег 19-ю танковую бригаду. Параллельно 26-му корпусу двигался 1-й танковый корпус.

    На следующий день после начала наступления Юго-Западного фронта, 20 ноября 1942 г., перешли в наступление ударные группировки Сталинградского фронта. Переход в наступления осуществлялся поочередно, по мере того как рассеивался туман. Так, ударные группировки 51, 57-й и 64-й армий начали атаки соответственно в 8.30, 9.30 и в 14.30. Наступлению пехоты предшествовала артиллерийская подготовка атаки длительностью в 57-й армии 1 час 15 минут и в 51-й армии 60 минут. Непосредственная авиационная подготовка атаки в полосе Сталинградского фронта, так же как и в полосах Юго-Западного и Донского фронтов, из-за плохой погоды не проводилась.

    Поскольку противник был тот же самый, что и на севере — румынская пехота, — наступающие соединения фронта уже в первый день прорвали оборону противника южнее Сталинграда. Усугубило хаос в румынской пехоте то, что она находилась в процессе передачи из 4-й танковой армии немцев в управление 4-й румынской армии. В достигнутый в первый день прорыв командованием фронта были введены 13-й и 4-й механизированные и 4-й кавалерийский корпуса.

    4-й механизированный корпус В.Т.Вольского к 12.00 22 ноября достиг рубежа Мариновка, Советский и 23 ноября установил связь с 4-м и 26-м танковыми корпусами Юго-Западного фронта, овладевшими в этот день Калачом. Оперативным резервом немцев на этом направлении была 29-я моторизованная дивизия. В первый день советского наступления ее собирались направить на север, в подчинение XXXXVIII танкового корпуса. Однако начало советского наступления к югу от Сталинграда вынудило бросить дивизию в контрнаступление. После первого удачного контрудара дивизия была отброшена на запад и вынуждена перейти к обороне. Противником 29-й моторизованной дивизии был 13-й механизированный корпус. Наступая далее, корпус вскоре вышел на реку Червленная.

    Одновременно началось образование внешнего фронта окружения. 4-й кавалерийский корпус генерал-майора Т.Т.Шапкина уже в ночь на 21 ноября выдвинулся в район Абганерово и к исходу 23 ноября — на рубеж Аксай, Уманцево. Непосредственно за корпусом, а также левее его в направлении на Садовое выдвигались стрелковые дивизии 51-й армии.

    Уже в первые дни советского наступления Ф.Паулюс начал снимать дивизии из района Сталинграда и бросать их в район Калача. Достаточно быстро могли быть выдвинуты только подвижные соединения. Соответственно были сняты с фронта и начали марш в тыл 14, 16-я и 24-я танковые дивизии. Однако они вступили в бой уже на восточном берегу Дона, после того как советские войска овладели Калачом.

    22 ноября в 18.00 командующий 6-й армией передал по радио донесение в штаб группы армий «Б», начинавшееся словами: «Армия окружена». Положение армии было обрисовано в самых черных красках:

    «Запасы горючего скоро кончатся, танки и тяжелое оружие в этом случае будут неподвижны. Положение с боеприпасами критическое. Продовольствия хватит на 6 дней».

    В ответ на донесение Паулюса Гитлер вечером 22 ноября отдал приказ:

    «6-й армии занять круговую оборону и выжидать деблокирующего наступления извне».

    К моменту, когда Паулюс отправил свое донесение, уже были сделаны шаги по подготовке деблокирующего удара. Уже 21 ноября штаб 11-й армии Э. фон Манштейна получил приказ на переброску на южный сектор фронта. С целью более четкой координации действий армий, участвующих в боях западнее и южнее Сталинграда, штаб 11-й армии в качестве штаба группы армий «Дон» должен был принять командование 4-й танковой армией, 6-й армией и остатками 3-й румынской армии.

    Строго говоря, окружение 6-й армии было завершено советскими войсками только 23 ноября. В этот день войска 64-й и 57-й армий Сталинградского фронта прочно заняли рубеж по реке Червленная, закрыв пути отхода противнику на юг, а к Дону, в районе Калача, вышли передовые отряды стрелковых дивизий 21-й армии Юго-Западного фронта. К моменту донесения Паулюса об окружении его армии было лишь прервано ее сообщение с тылом по основной коммуникации, проходившей через Калач.

    На 22 ноября еще оставались узлы сопротивления 3-й румынской армии в полосе наступления Юго-Западного фронта. К 23 ноября полностью были пленены 5, 6, 13-я и 15-я пехотные дивизии румын. Всего войска Юго-Западного фронта захватили около 55 тыс. пленных, 1000 орудий, 3200 пулеметов и огромное количество других видов вооружения, боеприпасов и военного имущества.

    Левофланговые дивизии 1-й гвардейской армии с 19 по 23 ноября расширяли прорыв Юго-Западного фронта в сторону правого фланга и выдвинулись на верхнее течение р. Кривая. Тем самым северная «клешня» наступления обеспечивалась от удара с фланга. Южнее на р. Кривая и р. Чир выдвигались стрелковые дивизии 5-й танковой армии, разгромившие 7-ю кавалерийскую дивизию румын и вступившие в бой с 22-й танковой дивизией немцев. Еще южнее — в район Усть-Грязновский — на р. Чир выдвинулся 8-й кавалерийский корпус, а в район Обливской — 8-й мотоциклетный полк. Пойманную в кольцо армию требовалось еще удержать в захлопнувшейся западне.

    Одновременно требовалось нейтрализовать оперативные резервы немцев. Бои с 22-й танковой дивизией немцев южнее Медвежьего продолжались до 24 ноября. В этот день атакой частей двух стрелковых дивизий с двумя танковыми бригадами 22-я танковая дивизия была частично разгромлена, а частично отброшена на западный берег р. Чир.

    После того как немцы опомнились от первого шока, начались первые неудачи в проводившейся операции на окружение. Советским войскам не удалось рассечь образовавшийся «котел» пополам. Задача расчленения окруженной 6-й армии надвое поручалась Донскому фронту К.К.Рокоссовского. Ударная группировка 24-й армии Донского фронта начала наступление 22 ноября вдоль левого берега Дона на Вертячий, Песковатку. К исходу 23 ноября она вклинилась в оборону противника, но прорвать последнюю, несмотря на привлечение для этой цели с утра 24 ноября 16-го танкового корпуса, не смогла. Здесь оборонялись дивизии XI армейского корпуса немцев в составе 284, 376-й и 44-й пехотных дивизий. В результате отрезать пути отхода на Сталинград этим соединениям, действовавшим в малой излучине Дона, не удалось. XI армейский корпус в период с 24 по 27 ноября под ударами 65-й армии отошел и влился в общий состав вражеской группировки, окруженной под Сталинградом.

    К 25 ноября фронт 6-й армии сократился до 200 км. В окружением попали: Штаб 6-й армии; IV, VIII, XI, LI армейские корпуса и XIV танковый корпус; 14, 16-й и 24-я танковые дивизии; 3, 29-я и 60-я моторизованные дивизии; 44, 71, 76, 79, 94, 100, 113, 295, 297, 305, 371, 376, 384-я и 389-я пехотные дивизии; 20-я румынская пехотная дивизия: 1-я румынская кавалерийская дивизия; 243-й и 245-й батальоны штурмовых орудий; 2-й и 51-й полки реактивных минометов; 91-й полк ПВО и более 150 артиллерийских подразделений, саперных и строительных батальонов, батальонов военной полиции и другие вспомогательные подразделения.

    Имея опыт разнокалиберных окружений немецких войск, советское командование понимало, что сам по себе факт перерезания коммуникаций еще не означает разгрома противника. Требовалось предотвратить деблокирование «котла» извне, и с этой целью помимо максимального отодвигания внешнего фронта окружения на запад кавалерией было предпринято наступление на 6-ю армию стрелковыми соединениями с целью максимального обжимания «котла». Против окруженной под Сталинградом группировки противника уже 24 ноября перешли в наступление 21, 65, 24-я и 66-я армии Донского фронта, 62, 64-я и 57-я армии Сталинградского фронта. Противником войск этих армий были танковые и моторизованные дивизии армии Паулюса, выдвинутые на Западный фронт окружения в первые дни операции. Ожесточенные бои продолжались до 30 ноября. Армии, наступавшие с севера (24-я и 66-я), с востока (62-я) и с юга (64-я и 57-я), имели незначительное продвижение, а наступавшие с запада 21-я и 65-я армии совместно с присоединившимися к ним 28 ноября войсками правого фланга 24-й армии отбросили противника на рубеж Бородкин, Мариновка. К вечеру 30 ноября площадь, занимаемая окруженной группировкой противника, сократилась до 1500 кв. км (40 км с запада на восток и от 30 до 40 км с севера на юг).

    Мнения о плане действий после замыкания кольца окружения разделились. Командующий 6-й армией Фридрих Паулюс и командующий группы армий «Б» Максимилиан фон Вейхс настаивали на немедленном прорыве окруженных в Сталинграде войск с первых дней окружения. 23 ноября фон Вейхс отправил Гитлеру доклад, в котором было сказано:

    «Несмотря на всю тяжесть ответственности, которую я испытываю, принимая это решение, я должен доложить, что считаю необходимым поддержать предложение генерала Паулюса об отводе 6-й армии».

    Вейхс сомневался в возможности эффективного снабжения по воздуху двух десятков дивизий и в возможности нанести деблокирующий удар. Однако Гитлер был уверен в успехе и поручил операцию по деблокированию отдельному штабу, подчиненному непосредственно верховному командованию — группе армий «Дон» Э. фон Манштейна. Советским войскам предстояло выдержать деблокирующий удар.

    Деблокировать окруженных можно было только в условиях восстановления линии фронта. Окружения удалось избежать штабу XXXXVIII танкового корпуса, 22-й танковой дивизии. Фердинанд Гейм был отстранен от командования корпуса уже 19 ноября. После нескольких временных командиров во главе XXXXVIII корпуса встал Отто фон Кнобельсдорф. Корпусу была передана 11-я танковая дивизия (с одним танковым батальоном, второй был под Великими Луками). Дивизия на 18 ноября насчитывала 11 Pz.II, 9 Pz.III (kz), 49 Pz.III (lg), 6 Pz.IV (lg) и три командирских танка. Командир этой дивизии Герман Бальк сказал тогда:

    «К счастью, тяжелые бои предыдущих кампаний, все командиры, чьи нервы не проходили проверки, были заменены заслуживающими доверия людьми. Не осталось командиров, не заслуживающих абсолютного доверия».

    То же самое можно было сказать о советских командирах. Бои 1941—1942 г. часто заставляли заменять командиров, «чьи нервы не выдерживали проверки».

    Подобно тому как из осколков восстанавливался фронт советских окружений 1941 г., немцы постепенно укрепляли свои силы на внешнем фронте окружения. Из состава 2-й венгерской армии была переброшена 336-я пехотная дивизия, из состава 8-й итальянской армии — 62-я пехотная дивизия, из резерва группы армий «Б» — 294-я пехотная дивизия. С запада прибывала 306-я пехотная дивизия. Все эти силы образовали так называемые армейские группы Холидта (повышенный в звании XVII армейский корпус) и Гота. В группу Холидта вошли 22-я танковая, 62, 294-я и 306-я пехотные дивизии и остатки I и II румынских пехотных корпусов (остатки 1, 7, 9, 11, 14-й румынских пехотных дивизий, 7-й кавдивизии и румынской 1-й танковой дивизии). В 4-ю танковую армию Г.Гота входили XXXXVIII танкового корпуса, VI и VII румынских корпусов. Для наступления на Сталинград с юга с целью деблокирования находившихся там войск в группу Гота из состава группы армий «А» прибывал штаб LVII танкового корпуса с 23-й танковой дивизией (примерно 30 боеготовых танков) и значительными силами артиллерии. Также в распоряжение Г.Гота прибывала по железной дороге с запада пополненная 6-я танковая дивизия. 26 ноября штаб Э. фон Манштейна прибыл в Новочеркасск. Так как в ту же ночь были готовы важнейшие линии связи, 27 ноября утром штаб принял на себя командование группой армий «Дон».

    Приказ Гитлера Паулюсу оставаться в Сталинграде и ждать деблокирующего удара был одной из роковых ошибок немецкого руководства, в конечном итоге приведших к крушению Третьего рейха. В связи с этим имеет смысл остановиться на предыстории этого решения. Известие о прорыве советских танков в тыл 6-й армии застигло Гитлера в Бергхофе, его горной резиденции в Южной Баварии. Вопреки распространенному мнению о том, что пообещал снабжать 6-ю армию по воздуху лично Геринг, первым представителем Люфтваффе, прибывшим в Бергхоф 20 ноября, стал Ганс Ешонек, начальник Генерального штаба Люфтваффе. Геринг был «слишком занят», чтобы участвовать в совещании, — он находился на нефтяной конференции в Каринхалле в Берлине. Гитлер обрисовал Ешонеку ситуацию, объяснив, что 6-я армия будет некоторое время отрезана, пока организуется новая группа армий под руководством Манштейна для ее деблокирования. Далее фюрер потребовал ответа о возможности снабжения 6-й армии по воздуху. Привычкой Гитлера было настаивать на немедленном ответе, очень редко он давал обдумать и обсчитать ситуацию. Ешонек бодро ответил, что если будут привлечены бомбардировщики и будут соответствующим образом подготовлены аэродромы, то снабжение по воздуху будет возможно. Также он обратился к опыту прошлой зимней кампании, указав, что Люфтваффе уже снабжало 100 тыс. человек в «котле» под Демянском. Гитлер услышал то, что он хотел услышать, — оставление Сталинграда не входило в его планы. Успокоенный этим ответом, он приказал Паулюсу оставаться в Сталинграде и ждать, Манштейну — готовить деблокирующий удар. Фактически все решения были приняты до того, как Гитлер первый раз обсудил ситуацию с Герингом. Только 22 ноября состоялся разговор между Гитлером и Герингом. Фактически у Гитлера уже было готовое решение, и рейхсмаршалу оставалось с ним согласиться. Также не имея никаких расчетов о необходимых для доставки в Сталинград объеме грузов и количестве самолетов, которые можно привлечь для «воздушного моста», Геринг ответил:

    «Да, Люфтваффе может это сделать».

    Приняв одно из важнейших решений, определивших ход войны, Гитлер отправился на поезде из Бергхофа в «Вольфшанце», свою ставку в Восточной Пруссии. Геринг, в свою очередь, отправился в Париж, на неотложную встречу с торговцами живописью.

    Таким образом, с самого начала одним из важных факторов для принятия решения стало отсутствие каких-либо расчетов. Когда были приняты первые решения на организацию «воздушного моста», его возможности не были соотнесены с объемом грузов, необходимых 6-й армии. Строгие расчеты показывают, что для обеспечения 250 тыс. человек, 1800 орудий и 10 тыс. моторов, не считая танков, требовалось 946 тонн в сутки. Командование 6-й армии в первые дни окружения указало сильно заниженную цифру необходимых объемов снабжения, 600 тонн грузов в сутки. Причем в первые дни окружения, с 25 по 29 ноября, доставлялось только по 53,8 тонны в день. Командующий 4-м воздушным флотом Вольфрам фон Рихтгоффен уже 21 ноября записал в своем дневнике:

    «Я прилагаю все усилия, чтобы убедить их, что это не может быть достигнуто, потому что отсутствуют необходимые транспортные ресурсы».

    Однако в критический период формирования решения Гитлер находился в поездке из Бергхофа в «Волчье логово». Он был лишен возможности выслушать командиров вермахта и Люфтваффе, непосредственно ответственных за проведение операций на земле и в воздухе в районе Сталинграда, и только укрепился в своем решении об организации деблокирующего удара Манштейна и «воздушного моста».

    Еще одним ни на чем не основанном предположением Ешонека стала сама возможность организации «воздушного моста» в условиях Сталинграда. Под Демянском самолетам требовалось пролететь всего 60—80 км. Под Сталинградом требовалось пролететь в несколько раз больше — 200—300 км. Демянск был второстепенным участком фронта, на котором действовали не самые сильные и многочисленные соединения ВВС Красной Армии. Напротив, под Сталинградом состоялось одно из важнейших сражений, и советское командование сразу начало активную борьбу с «воздушным мостом».

    Еще не зная, что принятое им решение основывается на неверных цифрах и фактах, фюрер в конце ноября с оптимизмом смотрел в будущее. Гитлер, Геринг, Ешонек были уверены, что Манштейн вскоре пробьет коридор к армии Паулюса.

    Развитие контрнаступления и отражение попыток деблокировать Паулюса.

    К началу декабря вокруг 6-й армии в районе Сталинграда был создан плотный внутренний фронт окружения. На внешнем фронте окружения в это время левофланговые дивизии 1-й гвардейской армии и войска 5-й танковой армии Юго-Западного фронта закреплялись на р. Чир.

    51-я армия Сталинградского фронта, выдвинув отдельные отряды на Дон к Потемкинской и Верх. Курмоярской, основными силами к вечеру 30 ноября вышла на рубеж севернее Котельниково, северный берег, оз. Сар-па (южный) и встретила здесь организованное сопротивление противника.

    Выбор направления, на котором нужно было наносить деблокирующий удар, напрашивался сам собой. В случае прорыва с запада или северо-запада деблокирующей группировке или наносящей удар ей навстречу 6-й армии нужно было пройти всего около 40 км. Однако при этом требовалось форсировать Дон. Манштейн решил не рисковать и наносить удар из района Котельниково, удаленного от позиций 6-й армии почти на 120 км. Однако при наступлении с юго-запада крупных водных преград не было. Также следует отметить, что на юго-западном направлении были слабее советские армии, завершившие обход сталинградской группировки противника с юга.

    Самым сильным инструментом в руках Э. фон Манштейна была 6-я танковая дивизия Эрхарда Рауса. Она прибывала начиная с 27 ноября в Котельниково после отдыха и укомплектования во Франции (дивизия понесла большие потери зимой 1941—1942 гг.). После доукомплектования и перевооружения 6-я танковая дивизия представляла собой серьезную силу. В ноябре 1942 г. в составе дивизии числилось 159 танков (21 Pz.II, 73 Pz.III с длинноствольной 50-мм пушкой, 32 Pz.III с короткоствольной 75-мм пушкой, 24 Pz.IV с длинноствольной 75-мм пушкой и 9 командирских танков). Подавляющее большинство танков дивизии было новейших образцов, способных противостоять T-34.

    Первым противником 6-й танковой дивизии после выгрузки из железнодорожных эшелонов стали части 4-го кавалерийского корпуса, которые готовились к штурму Котельниково. Конечно, для поддержанного одной танковой бригадой кавалерийского корпуса полнокровная танковая дивизия противника на открытой танкодоступной местности была очень опасным противником. В течение 3—4 декабря состоялось сражение в районе Похлебина, в ходе которого 81-я кавалерийская дивизия была окружена и большей частью уничтожена. Погибли командир дивизии полковник В.Г.Баумштейн, начальник штаба подполковник Терехин, начальник политотдела полковой комиссар Турбин. Однако бои с кавалеристами не позволили дивизии Э.Рауса сдвинуть рубеж развертывания деблокирующей группировки ближе к Сталинграду.

    Вскоре 4-й танковой армии для ее удара на Сталинград была передана 17-я танковая дивизия из состава группы армий «Центр». Она на 18 ноября насчитывала 9 Pz.II, 30 Pz.III с 50-мм короткоствольной пушкой, 18 Pz.IV с 24-калиберным 75-мм орудием и 3 командирских танков.

    Со своей стороны советское командование активно готовилось к развитию наступления на запад и сокрушению окруженных в Сталинграде войск противника. 8 декабря последовала директива Ставки ВГК № 170699 на формирование 5-й ударной армии в составе 4-й гвардейской, 258, 300, 315-й и 87-й стрелковых дивизий, 4-й механизированный корпус, 7-й и 23-й танковые корпуса и 3-й гвардейский кавалерийский корпус. Армия, которую возглавил генерал-лейтенант М.М.Попов, развернулась между 51-й армией Сталинградского фронта и 5-й танковой армией Юго-Западного фронта на внешнем фронте окружения Сталинграда. В район Сталинграда несколько позже прибыла 2-я гвардейская армия под командованием генерал-лейтенанта Р.Я.Малиновского. Первоначально ее планировалось использовать для проведения операции «Сатурн» (развития наступления под Сталинградом) из района Калача в направлении на Ростов — Таганрог. Погрузка частей армии в эшелоны для следования на фронт началась в первых числах декабря. В сутки грузилось 18 и больше эшелонов, а всего для перевозки использовалось 165 железнодорожных составов. Разгрузка производилась северо-западнее Сталинграда, на станциях Иловля, Арчеда, Калинине, Липки, Качалино, разъездах Тишкин, 536-й км. Первые эшелоны стали прибывать к местам разгрузки 10 декабря и сразу же направлялись в район сосредоточения — Вертячий, Песковатка.

    Пока каждая из сторон готовилась к реализации собственных планов, не зная, какие сюрпризы готовит противник. К вечеру 11 декабря в районе Котельниково сосредоточился LVII танковый корпус в составе 6-й и 23-й танковых и 15-й авиаполевой дивизий. Основные силы 4-й румынской армии были перегруппированы к востоку от Котельниково. Операция по деблокированию армии Паулюса получила кодовое наименование «Зимняя гроза» (Wintergewitter).

    Утром 12 декабря LVII танковый корпус перешел в наступление по обе стороны железной дороги. Противником наступающих танковых дивизий стали 302-я и 126-я стрелковые дивизии 51-й армии. Под ударами танков советские войска вынуждены были отойти на р. Аксай. Свежая танковая дивизия была сильным аргументом. Переправившись через р. Аксай, 6-я танковая дивизия вышла к селению Верхне-Кумский. Ей навстречу были выдвинуты части 4-го механизированного корпуса В.Т.Вольского. Механизированные бригады подходили к Верхне-Кумскому с трех сторон, намереваясь окружить и уничтожить прорывающуюся к Сталинграду 6-ю танковую дивизию. Командир дивизии Эрхард Раус принял нестандартное решение: небольшими частями закрепиться в Верхне-Кумском, а боевой группой вокруг танкового полка обходить селение против часовой стрелки, каждый раз сталкиваясь с механизированной бригадой корпуса В.Т.Вольского (уже успевшего понести потери в ходе окружения сталинградской группировки) при своем численном превосходстве. В итоге 13 декабря разыгралось «вращающееся» танковое сражение, в котором проявились качества модернизированных танков Pz.IV с длинноствольным орудием в качестве танкоборцев.

    Прорыв к р. Аксай и начавшееся перемалывание соединений 51-й армии означали реальную опасность прорыва внешнего фронта окружения. Ставкой ВГК были немедленно приняты меры по построению плотного заслона на пути прорывающегося к Сталинграду танкового клина немцев. Уже 14 декабря в 22.30 директивой № 170708, адресованной своему представителю А.М.Василевскому, Ставка ВГК потребовала:

    «Ввиду изменившейся обстановки на юге осуществление первого этапа операции «Кольцо» отложить» (Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1942 г.... С. 467).

    Соответственно 2-ю гвардейскую армию предлагалось «форсированным маршем двинуть на юг и расположить в тылу частей, действующих против котельниковской группы противника» (там же).

    Пока шло сосредоточение 2-й гвардейской армии, 51-я ударная армия продолжила сражение с пробивающейся к Сталинграду группировкой противника. Атака Гота 16 декабря сводным танковым полком из танков 6-й и 17-й танковых дивизий успеха не принесла. На следующий день немецкие подвижные соединения были вынуждены атаковать хорошо окопавшихся советских пехотинцев своей мотопехотой.

    Тем временем войска 2-й гвардейской армии 17 декабря силами двух дивизий и одного механизированного корпуса лишь начинали сосредоточиваться на оборонительном рубеже. В 24.00 приказом командующего Сталинградским фронтом 87-я стрелковая дивизия, 4-й кавалерийский корпус и 4-й механизированный корпус со всеми средствами усиления были подчинены командующему 2-й гвардейской армией Р.Я.Малиновскому.

    19 декабря сражение достигло своей критической точки. LVII танковый корпус в этот день продвинулся дальше на север до реки Мышкова. Его передовой отряд находился в 48 км от южного участка внутреннего фронта окружения сталинградского «котла». Для качественного изменения обстановки достаточно было пробить узкий коридор, в который можно было протолкнуть колонны снабжения. Для этой цели командование группой армий «Дон» держало наготове позади наступающих соединений 4-й танковой армии автоколонны с 3000 т горючего, боеприпасов и продовольствия, а также тягачи, которые должны были обеспечить подвижность части артиллерии 6-й армии.

    Одновременно продолжалось сосредоточение 2-й гвардейской армии на рубеже реки Мышкова. 19 декабря прибыл 7-й танковый корпус П.А.Ротмистрова, насчитывавший 92 танка, в том числе 20 KB и 41 T-34. Также в подчинение Р.Я.Малиновского прибывал 2-й гвардейский механизированный корпус генерал-майора К.В.Свиридова. Это было танковое соединение, переформированное из пехоты. Корпус был сформирован в ноябре 1942 г. в Тамбовской области на базе 22-й гвардейской стрелковой дивизии. На рубеж реки Мышкова также выдвигались стрелковые соединения, в частности 13-й гвардейский стрелковый корпус генерал-майора П.Н.Чанчибадзе.

    19 декабря Манштейн направил подчиненному ему командующему 6-й армией приказ:

    «6-й армии в ближайшее время перейти в наступление «Зимняя гроза». При этом необходимо предусмотреть установление в случае необходимости связи с LVII танковым корпусом через реку Донская Царица для пропуска колонны автомашин с грузами для 6 армии» (Манштейн Э. фон Указ. соч. С. 582).

    Приказ, как мы видим, довольно размытый, без прямого указания срока начала наступления навстречу Готу. Четкого приказа от Манштейна или Гитлера на операцию «Удар грома» (прорыв из окружения) 6-я армия так и не получила.

    Тем временем LVII танковый корпус упорно пробивался к армии Паулюса. К 24 декабря до армии Паулюса оставалось всего 33 километра. За десять дней наступления с боями была пройдена большая часть расстояния, отделявшего деблокирующую группу от 6-й армии, — 80 км. В 6-й танковой дивизии, несмотря на потери, еще оставалось достаточно танков для последнего удара. К 20 декабря в дивизии было 62 боеготовых танка из 141 боевой машины, числившейся в соединении Рауса на 14 декабря. Людские потери 6-й танковой дивизии за десять дней наступления составили 1100 человек.

    Однако 24 декабря 6-я танковая дивизия получила приказ на марш в новый район сосредоточения. По степи растянулась многокилометровая колонна танков, бронетранспортеров и автомашин. Наступление LVII танкового корпуса лишилось своего самого сильного соединения. Судьба армии Паулюса была решена.

    Кольца «Сатурна»

    Наступление Манштейна было прервано успешным наступлением Юго-Западного фронта против армейской группы Холидта и 8-й итальянской армии.

    Завершив окружение 6-й и части сил 4-й танковой немецких армий, советское командование решило одновременно с операцией по ликвидации этих вражеских сил разгромить 8-ю итальянскую армию и войска противника, отброшенные на р. Чир и за Дон, а также резервы противника, перебрасываемые сюда с других направлений. Конечная цель наступления была, как обычно, весьма амбициозной — выход к Ростову и отсечение от основных коммуникаций большей части групп армий «А» и «Б». Операция получила кодовое наименование «Сатурн». Однако развитие событий под Сталинградом заставило видоизменить операцию и существенно уменьшить ее масштабы и ограничить цели.

    В директиве Ставки ВГК от 13 декабря было сказано следующее:

    «Операция «Сатурн» с выходом на [рубеж] Каменск, Ростов была задумана при благоприятной для нас военной обстановке, когда у немцев не было еще резервов в районе Боковский, Морозовский, Нижне-Чирская, когда танковая армия успешно наступала в сторону Морозовского и когда предполагалось, что удар с севера будет поддержан одновременным ударом с востока, в сторону Лихой. При этом предполагалось, что 2-я гвардейская армия будет передвинута в район Калача и использована для развития успеха в сторону Ростов, Таганрог. В этой обстановке операция «Сатурн» была вполне обоснованна» (Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1942 г.... С. 466).

    Констатировав невозможность проведения операции в ее первоначальном варианте, директива Ставки ВГК указывала, что «необходимо видоизменить операцию «Сатурн». Видоизменение состоит в том, чтобы главный удар направить не на юг, а на юго-восток в сторону Нижнего Астахова и с выходом на Морозовский, с тем чтобы боковско-морозовскую группу противника взять в клещи, пройтись по ее тылам и ликвидировать ее одновременным ударом с востока» (там же).

    Прорыв предполагалось произвести в тех же районах, в которых был он задуман по операции «Сатурн». Операция получила наименование «Малый Сатурн». Соответственно в литературе в дальнейшем спланированную, но неосуществленную операцию стали именовать «Большим Сатурном».

    Задачи «Малого Сатурна» соответствовали примерно ближайшей задаче «Большого Сатурна». Это было вполне естественно в условиях, когда штабами уже была проделана колоссальная работа по подготовке к наступлению. По первоначальному плану выполнение ближайшей задачи «Большого Сатурна» планировалось нанесением ударов по сходящимся направлениям на Миллерово: с севера — из района Верх. Мамона, и с востока — из района севернее Чернышевской, а также с нижнего течения р. Чир на Тацинскую.

    Для осуществления этого замысла Юго-Западный фронт был усилен войсками из резерва Ставки ВГК. В его состав было направлено пять стрелковых дивизий, два танковых и два механизированных корпуса, шесть танковых полков и одно армейское управление. На правом крыле фронта на участке от Верх. Мамона до Вешенской была развернута новая 1 -я гвардейская армия генерал-лейтенанта В.И.Кузнецова в составе семи стрелковых дивизий, одного танкового корпуса и трех танковых полков. Главную группировку эта армия создавала на своем правом фланге.

    Прежняя 1 -я гвардейская армия была переименована в 3-ю гвардейскую армию. Командующим остался генерал-лейтенант Д.Д.Лелюшенко. Эта армия в составе семи стрелковых дивизий, двух стрелковых и одной мотострелковой бригад, одного механизированного корпуса и трех танковых полков занимала участок от Вешенской до Чернышевской, имея главную группировку на своем левом фланге.

    5-я танковая армия в составе шести стрелковых дивизий, механизированного и кавалерийского корпусов и двух танковых бригад занимала участок от Чернышевской до устья р. Лиски (приток р. Чир).

    В стык Юго-Западного и Сталинградского фронтов выдвигалась 5-я ударная армия генерал-лейтенанта М.М.Попова в составе танкового корпуса и двух стрелковых дивизий. Эта армия развертывалась на участке от устья р. Лиска до Верхне-Рубежного, принимая в свой состав две стрелковые дивизии и кавалерийский корпус от 5-й танковой армии Юго-Западного фронта и 4-й механизированный корпус, выдвинутый на левый берег Дона у Нижне-Чирской, от 57-й армии. Помимо этого, в состав Сталинградского фронта из резерва Ставки Верховного Главнокомандования направлялись четыре стрелковые дивизии, одна танковая бригада и два танковых полка.

    Действовавшая на левом крыле Воронежского фронта 6-я армия Ф.М.Харитонова усиливалась танковым корпусом из резерва Ставки и создавала ударную группировку в составе этого корпуса и четырех стрелковых дивизий на своем левом фланге, примыкающем к ударной группировке 1-й гвардейской армии Юго-Западного фронта.

    В связи с переходом от «Сатурна» к «Малому Сатурну» наступающие фронты должны были сосредоточиться на уничтожении непосредственно противостоящего им противника. Ранее предполагалось, что эта задача будет решена окружением всей группы армий «Б». Теперь было приказано командующему Юго-Западным фронтом нанести главный удар из района Верхняя Мамона не в южном, а в юго-восточном направлении с ближайшей задачей силами 1-й и 3-й гвардейских армий окружить и уничтожить основные силы 8-й итальянской армии, а также группировку противника в районе Боковской и далее наступать на Морозовский.

    Вследствие перераспределения задач были перераспределены силы. Ударная группировка 1-й гвардейской армии была усилена еще двумя танковыми корпусами — одним из 6-й армии и одним из резерва фронта.

    Теперь 1-я гвардейская армия силами 35-й и 41-й гвардейских, 195-й стрелковой дивизий, двух дивизий 6-го гвардейского стрелкового корпуса должна была прорвать оборону противника в районе осетровского плацдарма. Далее предполагалось ввести в бой 24-й (89 T-34 и 59 Т-70), 25-й (73 T-34, 6 Т-70 и 52 Т-60) и 18-й (60 T-34 и 26 Т-70) танковые корпуса. Танковые корпуса, а по их следам и стрелковые дивизии армии развивали наступление в южном и юго-восточном направлениях, охватывая с запада и уничтожая основные силы 8-й итальянской армии и группы «Холлидт». Стрелковыми соединениями армия должна была выдвинуться на рубеж Марковка, Чертково, Никольская, а тремя танковыми корпусами, громя тылы врага, развивать стремительный удар на Тацинскую, Морозовский и Чернышковский. Вспомогательные удары, силою до дивизии каждый, армия наносила южнее Замостья и южнее Мигулинской.

    3-я гвардейская армия силами четырех стрелковых дивизий, двух стрелковых, одной мотострелковой бригад и одного механизированного корпуса прорывала оборону противника в районе Боковской и развивала удар в общем направлении на Морозовский, охватывая частью сил 8-ю итальянскую армию с юга. К концу операции армия должна была выдвинуться на рубеж Никольская, Тацинская, Морозовский. Вспомогательный удар силою одной стрелковой дивизии армия наносила восточнее Вешенской.

    5-я танковая армия Юго-Западного фронта, а также 5-я ударная армия Сталинградского фронта должны были наступать с севера и востока против группировки немецких войск в районе Тормосина.

    С запада операция обеспечивалась наступлением 6-й армии Воронежского фронта на Кантемировку с выходом ее на рубеж Нов. Калитва, Марковка и ударом 17-го танкового корпуса этой армии через Кантемировку на Волошине.

    Все армии, за исключением 5-й танковой армии, были построены в два эшелона. Во втором эшелоне 6, 1-й гвардейской и 3-й гвардейской армий было по одной стрелковой дивизии и танковые и механизированные корпуса этих армий.

    Боевые порядки стрелковых корпусов и стрелковых дивизий имели одноэшелонное построение. Стрелковые же полки, как правило, были построены в два эшелона.

    Характерным для «Сатурна» было дерзкое сосредоточение сил на направлениях главных ударов. Так, 6-я армия, развернув на 18-километровом участке фронта одну стрелковую дивизию, на 9-километровом участке прорыва сосредоточила четыре стрелковые дивизии и один танковый корпус. Левый сосед 6-й армии, 1 -я гвардейская армия, развернув на 127-километровом фронте две стрелковые дивизии, на 18-километровом участке прорыва сосредоточила пять стрелковых дивизий и три танковых корпуса. 3-я гвардейская армия, сосредоточив на 14-километровом участке фронта прорыва четыре стрелковые дивизии и один механизированный корпус, на остальном 75-километровом фронте развернула только три дивизии. Благодаря этому на направлениях главных ударов были созданы значительные плотности войск и техники. Такое ослабление пассивных участков фронта было оправданно, поскольку наступлений и прорывов от армий союзников ожидать не приходилось.

    Действия 6-й армии должны были поддерживаться авиацией 2-й воздушной армии Воронежского фронта; действия 1-й гвардейской и 3-й гвардейской армий — 17-й воздушной армией Юго-Западного фронта.

    К началу операции советские войска, развернувшиеся на фронте от Нов. Калитва до устья р. Лиска (приток р. Чир), насчитывали в своем составе двадцать пять стрелковых дивизий, четыре танковых, два механизированных и один кавалерийский корпуса, восемь танковых полков, три стрелковые, одну мотострелковую и три танковые бригады.

    На этом участке против 6-й армии Воронежского фронта и войск Юго-Западного фронта действовали основные силы 8-й итальянской армии, оперативная группа «Холлидт», остатки 3-й румынской армии и часть сил армейской группы «Гот» в составе девятнадцати пехотных, трех танковых и одной кавалерийской дивизий, трех пехотных бригад и одной сводной группы силою до двух дивизий.

    Первым днем наступления стало 16 декабря. В 8.00 в густом тумане началась артиллерийская подготовка. Плохая видимость заставила приблизить наблюдательные артиллерийские пункты к переднему краю обороны противника на расстояние до 250—300 м. Но все системы огня противника и значительная часть его артиллерии не были подавлены. Плохие погодные условия также лишили начальный период «Малого Сатурна» поддержки с воздуха. Самолеты до середины дня в воздух подниматься не могли. Но вновь удача сопутствовала советскому наступлению — под удар наступающих советских войск попали в основном дивизии союзников Германии.

    Точно так же, как в ходе наступления по плану «Уран», для завершения прорыва тактической обороны противника пришлось в первый день ввести танковые корпуса армий. Это снизило их боевые возможности при последующих действиях в оперативной глубине. В ожесточенных двухдневных боях танковые корпуса совместно с пехотой прорвали вражескую оборону. К исходу 18 декабря войска 1-й гвардейской и 6-й армий расширили фронт прорыва до 60 км. К этому времени был завершен прорыв и в полосе 3-й гвардейской армии на фронте шириною в 20 км.

    После прорыва фронта война перешла в маневренную фазу. Танковые корпуса 6-й и 1-й гвардейской армий, а также механизированный корпус 3-й гвардейской армии начали развивать наступление на юг и юго-восток, уничтожая тылы и отступавшие колонны противника, окружая отдельные его группировки и передавая борьбу с ними подходившим стрелковым дивизиям.

    Советские танковые корпуса с разных сторон рвались к Миллерово. В сумерках 18 декабря 25-й танковый корпус П.П.Павлова был всего в 25 км к северо-востоку от Миллерово. На рассвете 19 декабря 18-й танковый корпус Б.С.Бахарова достиг города Мешков, примерно в 50 км к северу от Миллерово, в тот же день 25-й танковый корпус достиг точки в 20 км к востоку от города. Миллерово к тому моменту обороняли только недавно прибывшие туда части войск СС под командованием штандартенфюрера СС Шульдта. Взятие Миллерово было отдано 17-му и 18-му танковым корпусам, а 24-й и 25-й танковые корпуса направились дальше на юго-восток, к Тацинской и Морозовской.

    Следовавшая по пятам танковых корпусов 6-я армия 19 декабря овладела Нов. Калитвой и Кантемировкой и с этого дня была передана в состав Юго-Западного фронта. К 22 декабря были окружены три итальянские и одна немецкая пехотные дивизии северо-восточнее Алексеево-Лозовское. Эта группировка врага была ликвидирована 24 декабря, причем советские войска взяли в плен 15 тысяч вражеских солдат и офицеров. Были также окружены группы противника юго-восточнее Кантемировки, в Чертково, в Верхне-Чирском, восточнее Каменского.

    В связи с разгромом 8-й итальянской армии и войск левого крыла группы армий «Дон» немецкое командование вынуждено было спешно начать переброску войск с других участков фронта, а также с ходу бросать в бой войска, прибывавшие из Франции. Первым шагом стало создание армейской группы Фреттер-Пико. Штаб XXX армейского корпуса под командованием генерала артиллерии Максимилиана Фреттер-Пико с лета стал «пожарной командой» Восточного фронта. В августе-сентябре он отражал наступление советских войск в Синявинской операции, в конце ноября и начале декабря — удары «Марса». 20 декабря штаб новоявленной армейской группы прибыл в Днепропетровск. Командование группы армий «Б» приказало Фреттер-Пико прикрыть силами 304-й пехотной дивизии переправы через Северский Донец в районе Ворошиловграда и Каменска.

    В район к югу от Новой Калитвы были переброшены с севера две итальянские дивизии и из-под Воронежа 387-я пехотная дивизия немцев. В Старобельск немецкое командование перебросило с центрального участка фронта 19-ю танковую дивизию. Она выдвинулась в Беловодск и отсюда 24 декабря нанесла контрудар в направлении на Чертково и Михайлово-Александровский. В Миллерово была направлена перебрасываемая по железной дороге в район Тормосина 3-я горноегерская дивизия немцев, а затем прибывшие из Франции 304-я пехотная и части 7-я танковой дивизии. Последняя, так же как и 6-я танковая дивизия, прошла переформирование и теперь прибыла на фронт укомплектованная новой техникой. Приказ на перевозку она получила 16 декабря и успела уже к «шапочному разбору». В районе Морозовского и Тацинской противник сначала развернул фронтом на север следовавшую в район Тормосина 306-ю пехотную дивизию, а затем направил в район Тацинской 11-ю танковую дивизию, сняв ее с участка фронта севернее Тормосина. Тацинская к тому моменту была крупным аэроузлом, через который шло снабжение по воздуху окруженной под Сталинградом 6-й армии. Также через Тацинскую проходила железная дорога, на которую опиралось снабжение немецких войск на внешнем фронте окружения под Сталинградом.

    Именно на это направление была переброшена 6-я танковая дивизия из состава LVII танкового корпуса, не дошедшая 33 км до войск 6-й армии, окруженной в Сталинграде. В конце декабря в район Морозовского была также направлена прибывшая из Франции 8-я авиаполевая дивизия.

    Одним из главных участников боев в районе Тацинской стал 24-й танковый корпус В.М.Баданова. Корпус вступил в бой 19 декабря после прорыва итальянской линии обороны. 20 декабря корпусу была поставлена задача выйти в район Тацинской и занять немецкую базу снабжения. На выполнение этой задачи давалось три дня. Корпус с боями вышел 23 декабря к Ильинке (40 км до Тацинской). Утром 24 декабря части корпуса начали штурм станицы Скосырской (30 км до Тацинской). К вечеру Скосырская была взята.

    В 2.00 25 декабря В.М.Баданов отдал приказ готовиться к штурму Тацинской (в составе корпуса 91 танк). На рассвете корпус занял исходные позиции и в 7.30 утра начал штурм Тацинской. В 17.00 Баданов доложил в штаб фронта о захвате Тацинской. На аэродроме было уничтожено 44 немецких самолета. В строю в корпусе осталось 58 танков: 39 T-34, 19 Т-70, почти не имевших горючего. Корпус занял круговую оборону. Танки были вкопаны в землю в качестве неподвижных огневых точек. Чувствуя, что без топлива и боеприпасов он Тацинскую удержать не сможет, командир корпуса запросил у В.И.Кузнецова помощи. Командующий 1-й гвардейской армии приказал 25-му танковому и 1-му гвардейскому механизированному корпусам повернуть на Тацинскую. Оба соединения находились к тому моменту примерно в 40 км от Тацинской. Но эти корпуса не смогли пробиться через оборону 11-й танковой дивизии к северу от Морозовской.

    В 5.00 утра 26 декабря в Тацинскую прорвались 5 T-34 с 3 топливозаправщиками. К 22.00 того же дня после тяжелых боев с частями 6-й танковой и 306-й пехотной дивизий немцев боеспособных танков в корпусе В.М.Баданова уже не осталось. Весь день он забрасывал штаб армии радиограммами с просьбой разрешить прорыв. Ему было отказано, приказ оставался неизменным — «удерживать Тацинскую любой ценой». По иронии судьбы, именно в этот день корпус получил приказ на преобразование во 2-й гвардейский, а лично В.М.Баданову было присвоено звание генерал-лейтенанта. В какой-то мере приказ удерживать Тацинскую был оправдан, аэродром имел огромное значение как для снабжения Сталинграда по воздуху, так и для доставки грузов войскам на внешнем фронте окружения. Именно поэтому немцами прилагались все усилия, чтобы отбить город обратно.

    Наконец в 2.00 28 декабря командир 24-го танкового корпуса отдал приказ на прорыв из окружения. Была сформирована группа добровольцев (300 человек), которые должны были отвлечь немцев. Было решено оставить тяжелораненых, взяв с собой только тех, кто может нести оружие. В 3.00 остатки корпуса пошли на прорыв. Прорвав слабую оборону немцев в северо-восточной части кольца, корпус вышел из прорыва. Утром корпус соединился с передовыми частями 1-й гвардейской армии у Ильинки. Из окружения вышло 927 человек.

    Бои за Тацинскую окончательно низвели 6-ю танковую дивизию в разряд среднестатистической потрепанной танковой дивизии Восточного фронта. На 8 января в ней числилось всего 32 танка. От 143 машин, с которыми она начала бои под Сталинградом, остались одни воспоминания.

    Сражение за Миллерово.

    После того как фронт 8-й итальянской армии рухнул, началось его восстановление перебрасываемыми со всех сторон танковыми и пехотными дивизиями. Оборона сразу получила «немецкий акцент» и сконцентрировалась вдоль основной коммуникации в районе, где проводился «Малый Сатурн». Это была железная дорога из Россоши через Миллерово к переправам через Северский Донец. Немецкие войска вынуждены были пропустить наступающие советские танковые корпуса на юг и юго-восток, оставаясь в окружении в городках на железной дороге. Первым таким пунктом стало Чертково (50 км к северу от Миллерово), окруженное 22 декабря.

    Первые атаки советских войск на Миллерово начались 26 декабря. Вскоре город был окружен, и в нем остался гарнизон из сводных частей, преимущественно эсэсовцев. Произошло то, что уже случалось зимой 1941—1942 гг., когда удержанием снабжаемых по воздуху опорных пунктов на пути советского наступления немцам удавалось сдерживать порыв вперед наступающих армий.

    Как это обычно бывает в маневренном сражении, линия фронта формировалась обменом ударами. Первый приказ, который получила 304-я пехотная дивизия по прибытии в район Миллерово, нацеливал соединение на удар в направлении коммуникаций 24-го и 25-го советских танковых корпусов, проходящих по долине реки Калитва. Однако неопытная пехотная дивизия столкнулась с серьезными проблемами в ходе преодоления даже слабой обороны флангов советского наступления.

    Недостаточную подготовку пехоты, неспособную эффективно преодолевать оборону противника штурмовыми группами, обычно усиливали танками. Так же поступил Фреттер-Пико: 304-й пехотной дивизии был подчинен только что прибывший на фронт 138-й танковый батальон (8 Pz.III и 30 Pz.IV с длинноствольной пушкой). По существу, начался закат немецких танковых войск. Они были ориентированы на 100%-ное использование танков в самостоятельных механизированных соединениях. Однако обстановка на фронте все чаще заставляла бросать в бой танковые батальоны в качестве средства непосредственной поддержки пехоты. Пехотная дивизия и танковый батальон наносили контрудары в направлении Миллерово и на восток по флангам 24-го и 25-го танковых корпусов.

    Во время боев за Миллерово произошел эпизод, показывающий, что не всегда удавалось захватывать мосты внезапной атакой. 14 января группа танков с танковым десантом прорвалась к Каменску (Каменск-Шахтинский). Мост через Северский Донец оборонялся зенитчиками, несколькими противотанковыми пушками. Однако, пока танки неслись через город, охрана моста была предупреждена, и взять его внезапной атакой не удалось. Танки были подбиты зенитками и противотанковыми пушками, на пехотинцев обрушился огонь 20-мм зенитных автоматов. Для таких эпизодов у немцев был переодетый в форму противника «Бранденбург».

    16 января армейская группа Фреттер-Пико была подчинена группе армий «Дон». Фреттер-Пико доложил Манштейну, что его главной проблемой является недостаток противотанковых средств. В качестве немедленной помощи ему была подчинена 7-я танковая дивизия. На момент прибытия на Восточный фронт дивизия насчитывала 21 танк Pz.II, 91 танк Pz.III с 50-мм длинноствольным орудием, 14 танков Pz.III с 75-мм 24-калиберным орудием, 2 танка Pz.IV с 75-мм 24-калиберным орудием, 18 танков Pz.IV с 75-мм длинноствольным орудием и 9 командирских танков. Большое количество танков с длинноствольными орудиями делало соединение действительно сильным противотанковым средством. Также 16 января группе Фреттер-Пико была передана 302-я пехотная дивизия.

    В связи с изменением общей обстановки на фронте, в первую очередь вследствие отхода группы армий «А» с Кавказа, появилась возможность сократить фронт и развернуть его фронтом на восток. Оборонявшиеся узлы на железной дороге из Россоши в Каменск были оставлены, и их гарнизоны, так или иначе, прорывались к основным силам группы армий «Дон». Удержание в условиях полного окружения гарнизонов Миллерово, Чертково и других мелких опорных пунктов в полосе советского наступления позволило немецкому командованию затруднить снабжение наступающих советских войск и оттянуло на себя часть танковых корпусов. Так, например, 17-й и 18-й танковые корпуса как вышли к Миллерово в конце декабря 1942 г., так и оставались в том же районе до середины января.

    24 января Манштейн приказал армейской группе Фреттер-Пико занять оборону по реке Айдар для прикрытия бреши между Северским Донцом и 2-й армией группы армий «Центр». Дополнительным резервом, прибывшим в распоряжение армейской группы, стала 335-я пехотная дивизия, которая к 28 января заняла оборону к западу от Ворошиловграда. Очередной раунд борьбы завершился. Вновь армейская группа Фреттер-Пико вступит в бой в ходе операции «Скачок».

    Столкнувшись с сопротивлением немецких войск в районе Тацинской, Морозовской и Миллерово, советское командование решило не ввязываться в очередной «Верден» и поменять направление удара. Две последующие операции, Воронежско-Касторненская и Острогожско-Россошанская, были направлены на запад. Основной идеей зимней кампании 1943 г. стало для советского командования постепенное разрушение всего фронта, пользуясь его ослабленным южным флангом.

    Разгром котельниковской группировки немцев.

    Пока снятая с деблокирующего удара 6-я танковая дивизия стремилась уничтожить занявшие Тацинскую части 24-го танкового корпуса, на сталинградском направлении войска Сталинградского фронта ликвидировали последние надежды немцев на деблокирование 6-й армии. 23 декабря на котельниковском направлении закончила сосредоточение 2-я гвардейская армия, которая вместе с переданным в ее состав из 5-й ударной армии 7-м танковым корпусом развернулась на р. Мышкова от Шабалинского до Капкинского. Левее, на рубеже Капкинский, ст. Гнилоаксайская, Обильное и далее на юго-восток до оз. Сарпа заканчивала подготовку к наступлению 51-я армия в составе 38, 87, 91, 126-й и 302-й стрелковых дивизий и трех механизированных корпусов. Правее 2-й гвардейской армии, южнее нижнего течения р. Мышкова, были развернуты одна стрелковая дивизия 5-й ударной армии и 4-й кавалерийский корпус.

    С утра 24 декабря эти войска левого крыла Сталинградского фронта перешли в наступление с целью разгрома котельниковской группировки противника, которая в связи с уходом 6-й танковой дивизии существенно понизила свои боевые характеристики.

    Главный удар наносила 2-я гвардейская армия в направлении на Котельниково с севера, 51 -я армия наступала на Котельниково с северо-востока, а ее 13-й и 3-й гвардейский механизированные корпуса прорывались через фронт 4-й румынской армии для глубокого охвата группировки противника с юга.

    Войска 2-й гвардейской армии, прорвав оборону врага, уже 26 декабря вышли на южный берег р. Аксай. Успешно развивалось наступление и в полосе 51-й армии.

    Немецкое командование пыталось задержать наступление советских войск на подступах к Котельниково, но 27 декабря 7-й танковый корпус прорвался к западной окраине города, а на следующий день к южной окраине Котельниково выдвинулся 6-й механизированный корпус. В это же время 13-й и 3-й гвардейские механизированные корпуса, преследуя румынские войска, вышли к Шебалину и Заветному.

    К утру 29 декабря советские войска ударом с нескольких направлений разгромили гарнизон немцев в Котельниково и освободили город. Остатки румынских и немецких войск поспешно отошли в западном и юго-западном направлениях.

    Часть сил 2-й гвардейской армии 29 декабря переправилась у Верхне-Курмоярской на правый берег Дона и совместно с частями 5-й ударной армии повела наступление на Тормосин. Немецкое командование начало поспешный отвод своих войск и из района Тормосина.

    Одновременно противник приступил к переброске на котельниковское направление частей 16-й моторизованной дивизии из района Степного и механизированной дивизии СС «Викинг», прибывшей из 1-й танковой армии, действовавшей на Северном Кавказе.

    30 декабря советские войска вышли на рубеж Тормосин, Ниж. Курман, Комиссаровский, восточнее Зимовников, Степной.

    С 1 января 62, 64-я и 57-я армии, блокировавшие с востока и юга окруженную у Сталинграда вражескую группировку, были переданы в состав Донского фронта, а 5-я ударная армия — в состав Юго-Западного фронта. Сталинградский фронт в составе 2-й гвардейской, 51-й и 28-й армий был переименован в Южный фронт и получил задачу развивать наступление в общем направлении на Ростов.

    В результате наступления войск Сталинградского фронта в период с 24 по 30 декабря была окончательно разгромлена и перестала существовать 4-я румынская армия, а 57-й танковый корпус немцев с большими потерями был отброшен в район Дубовское, Зимовники, то есть на удаление в 200 км от Сталинграда. Группировка противника в районе Тормосина под ударами наших войск также начала отход. Все надежды немецкого командования освободить из окружения их группировку в районе Сталинграда рухнули.

    Итоги операции

    Сталинград на долгие годы стал символом военной катастрофы вермахта. В последующие годы армия Третьего рейха в казавшемся бесконечным отступлении переживет немало катастроф, однако запомнится именно Сталинград как первое поражение в операции на окружение. Окружение и уничтожение армии Ф.Паулюса имело большое политическое значение.

    С точки зрения стратегии поражение под Сталинградом было следствием стремления немецкого командования искать решение на южном секторе советско-германского фронта. Поход на Кавказ был задуман в одной стратегической обстановке, а реализовываться начал совсем в другой. В промежутке между замыслом и реализацией похода за кавказской нефтью было наступление Красной Армии по всему фронту, которое привело к значительном потерям. Также на центральном секторе фронта образовалась масса выступов, требовавших для своего удержания значительного количества немецких войск. Тем не менее Гитлер пошел на проведение наступления, которое увеличивало и без того протяженную линию фронта до фантастических цифр. Для удержания этого гигантского фронта потребовалось привлечь значительные силы союзников Германии, взлом обороны армий которых в конечном итоге привел к окружению армии Ф.Паулюса (катастрофа 3-й румынской армии) и преждевременному прерыванию операции по деблокаде окруженных (крушение 8-й итальянской армии на Дону).

    Важные преимущества советским войскам дала стратегия «удара правой», с одновременным проведением «Марса» и «Урана». Несмотря на то что поставленные «Марсом» задачи не были выполнены, объективным результатом «Марса» стало сковывание значительного числа подвижных соединений противника, которые смогли быть использованы, и то частично, в ходе отражения «Сатурна» в конце декабря 1942 г. и начале января 1943 г.

    Часто, опираясь на мемуары Э. фон Манштейна, советскому командованию ставится в упрек крушение плана окружения групп армий «А» и «Дон» ударом на Ростов. Однако еще в директиве Ставки ВГК от 13 декабря такая задача была снята, и «Сатурн» был сменен на «Малый Сатурн». Во второй половине декабря сопротивление немецких войск за счет переброски резервов с запада и центрального сектора фронта все больше возрастало, и реализация плана наступления на Ростов становилась еще более призрачной. К тому же группа армий «А» могла отойти и значительной частью отошла в реальности на Таманский полуостров, где оставалась до осени 1943 г. Куда более интересной альтернативой для советского командования было развитие наступления не на юг и юго-запад, к Ростову, а на запад. Такая смена направления позволяла решить сразу две задачи. Во-первых, фронт начинал «сворачиваться» на север, в сторону ощетинившегося прочной обороной московского направления. Во-вторых, рывок на запад позволял попробовать окружить ту же самую группу армий «Дон» и отходящие через Ростов войска группы армий «А» в Донбассе.

    С оперативной точки зрения Сталинград был первым сражением, в котором советское командование эффективно использовало самостоятельные танковые соединения в качестве средства развития успеха. Под Харьковом в мае 1942 г. 21-й и 23-й танковые корпуса толком не успели принять участие в боях как самостоятельные соединения. В летних боях в южном секторе фронта танковые корпуса использовались в качестве средства для нанесения контрударов. В центральном секторе фронта прорыва тактической полосы обороны немцев достигнуто не было, и развивать по существу было нечего. Под Сталинградом танковые и механизированные корпуса отрывались от наступающих за ними стрелковых соединений на 60—70 км. В операции «Марс» только 1-й механизированный корпус М.Д.Соломатина пробился в глубину, но был сокрушен превосходящими силами механизированных соединений противника. Напротив, под Сталинградом танковые и механизированные корпуса впервые ощутили вкус «молниеносной войны» с прорывом в глубину обороны, сокрушением оперативных резервов и захватом ключевых пунктов в глубине обороны. Это признавал даже противник. Столкнувшийся с массированным использованием танковых и механизированных корпусов Красной Армии командующий группой армий «Дон» Э. фон Манштейн писал:

    «Неоспоримо также, что Советское командование многому научилось с начала войны, особенно в отношении организации и использования крупных танковых соединений. Большое количество танков оно имело и в 1941 г., но тогда оно не могло использовать их самостоятельно и в то же время в единых формированиях. Теперь же оно целесообразно организовало их в танковые и механизированные корпуса и одновременно приняло немецкую тактику глубокого прорыва» (Манштейн Э. фон. Указ. соч. С. 419).

    Советское командование, опираясь на опыт войны, получило в свое распоряжение инструмент борьбы, отсутствие которого длительное время мешало эффективному проведению наступательных операций.

    Общие потери советских войск в операциях «Уран», «Малый Сатурн» и «Кольцо» составили 485 777 человек. Из этого числа 154 885 человек составили безвозвратные потери, а 330 892 человека — санитарные.

    Потери 6-й армии могут быть рассчитаны по следующей схеме. Общее число состоящих на довольствии в 6-й армии на момент начала советского наступления — 300 тыс. человек. В окружении на довольствии на 23 ноября 1942 г. состояло 220 тыс. человек. 80 тыс. разницы составили тыловые службы, оказавшиеся вне кольца окружения. Эвакуировано по воздуху раненых с 23 ноября 1942 г. по 24 января 1943 г. — 42 тыс. человек. Осталось 178 тыс. человек. В плен в ходе операции «Кольцо» попали 16,8 тыс. человек. После прекращения боев сдалась еще 91 тыс. человек. Погибли в «котле» соответственно 70,2 тыс. человек.

    Особо следует сказать о жителях города Сталинграда, которые стали заложниками боевых действий, разворачивавшихся вокруг их города с 23 августа 1942 г. до 2 февраля 1943 г. Город заплатил самую высокую цену. На 2 февраля 1943 г., к финалу битвы сталинградцев, остался 32 181 человек, причем в центральном, Сталинградском, районе — всего 7 человек. Напомню, что по переписи 1939 г. в городе проживало 490 тыс. человек, из которых удалось эвакуировать в лучшем случае половину.

    Операция «Марс»

    Операция под кодовым наименованием «Марс» менее всего известна широкой публике из серии «наступлений богов». Она стала последним советским наступлением против Ржевского выступа, пятым сражением за «Верден» советско-германского фронта. В основе идеи советского командования провести крупное наступление на центральном участке фронта были следующие соображения. Во-первых, бедность коммуникациями юго-западного и южного театра военных действий советско-германского фронта препятствовала использованию под Сталинградом и на Кавказе всех наличных сил Красной Армии: их попросту невозможно было бы обеспечить адекватным снабжением. Во-вторых, неопределенность планов противника и близость к Москве позиций группы армий «Центр» вынуждала держать на центральном участке фронта значительные силы на случай начала немецкого наступления на Москву. Пассивное ожидание было наихудшим выбором с точки зрения стратегии, поэтому решено было наступать. В случае успеха наступления опасно близкий к Москве Ржевский выступ был бы ликвидирован. Также наступление, даже неудачное, могло привести к срыву планов противника или хотя бы сместить сроки и наряд сил для их реализации. Активные действия также способствовали накоплению боевого опыта командирами всех уровней.

    Планы и силы сторон.

    Начало работы над планом наступательной операции, впоследствии получившей название «Марс», относится к завершающему периоду Погорело-Городищенской операции. В результате этой операции был сформирован Ржевский выступ в том виде, в котором он существовал всю осень 1942 г. и начало зимы 1943 г. Войска Западного и Калининского фронтов располагались на восточном и западном фасах выступа соответственно. Разграничительная линия между фронтами делила выступ на две примерно равные части. В сентябре 1942 г. войсками Западного фронта была предпринята последняя попытка захватить город Ржев. Несмотря на выход на окраины города и захват нескольких кварталов, овладеть городом не удалось. Советское командование расценивало упорную оборону Ржева как стремление немцев удержать перспективный плацдарм на северном берегу Волги. Такой плацдарм мог им пригодиться для наступления на Москву. Гигантским плацдармом для наступления на Москву представлялся также Ржевский выступ в целом. Все это побуждало работать над планами ликвидации вытянутого к Калинину и Москве трамплина группы армий «Центр».

    Поскольку оборона немцев собственно под Ржевом была уплотнена, наиболее логичным следующим ходом было искать другой участок фронта для прорыва и выхода в дальнейшем в тыл ржевской группировке противника. Выбор пал на 20-ю армию. Одновременно было решено не распыляться между различными направлениями и сконцентрировать силы на правом крыле Западного фронта, южнее Ржева. С этой целью 30 сентября командованию 33-й армии было приказано выделенные для Гжатской операции 8-й гвардейский стрелковый корпус передать в 20-ю армию. Точка нанесения удара смещалась к югу от Ржева, в полосу 20-й и 31-й армий. 1 октября командующим 20-й и 31-й армии было приказано готовиться перейти в наступление. Датой готовности было назначено 12 октября. В 31-й армии наряд сил составляли четыре стрелковые дивизии, две танковые бригады, семь артполков РГК и шесть дивизионов РС. В 20-й армии ударная группировка состояла из шести стрелковых дивизий, 8-го гвардейского стрелкового корпуса (26-я гвардейская стрелковая дивизия, 148-я и 150-я стрелковые бригады), девять артполков РГК, шестнадцать дивизионов РС. Эшелоном развития успеха, находившимся в подчинении штаба Западного фронта, должна была стать подвижная группа из 6-го танкового корпуса, 2-го гвардейского кавалерийского корпуса и 1-й мотострелковой бригады.

    Парадокс планирования операции заключался в том, что ударами в основание Ржевского выступа никто не собирался срезать весь выступ с окружением немецких войск, в нем находящихся. По своему замыслу, «Марс» ближе всего к контрнаступлению под Москвой в декабре 1941 г., когда вытянувшиеся к столице немецкие танковые группы пытались дробить на части множеством сравнительно небольших по силе ударов. Еще в октябре 1942 г. задача на установление связи с войсками Калининского фронта, наступавшими с западного фаса Ржевского выступа, ставилась только одной (!) кавалерийской дивизии 2-го гвардейского кавалерийского корпуса В.В.Крюкова. Главные силы кавкорпуса после прорыва фронта войсками 20-й армии должны были наступать на север, в тыл ржевской группировке противника. 6-й танковый корпус должен был нанести удар на Сычевку с целью образования внешнего фронта окружения. В окончательном варианте задачу прикрытия фланга наступления ударом в район Сычевки возложили на 8-й гвардейский стрелковый корпус при поддержке трех танковых бригад. Прорыв фронта для ввода в него подвижной группы планировалось провести силами 20-й армии и смежным с ней левым флангом 31-й армии. Правый фланг 31-й армии должен был в случае успешного продвижения группы В.В.Крюкова нанести удар через Ржев навстречу танкистам и кавалеристам. Это было типичное для операции «Марс» решение, когда окружение сравнительно небольшой группы войск противника должно было осуществляться ударами двух смежных армий, одна из которых получала в качестве средства развития успеха танковый или механизированный корпус.

    Помимо пары из 20-й и 31-й армий, на Западном фронте создавалась ударная группировка из 5-й и 33-й армий. Пауза в октябре 1942 г. позволила накопить силы и вернуться к плану наступления против Гжатска. В этой паре «подвижной» была 5-я армия, ей придавался 5-й танковый корпус. Помимо него для наступления в 5-й армии выделялись семь стрелковых дивизий и три танковые бригады. Армия должна была прорвать фронт и выйти 5-м танковым корпусом к Гжатску. Правый сосед 5-й армии, 33-я армия, должна была наносить основной удар пятью стрелковыми дивизиями и двумя танковыми бригадами, а вспомогательный — 7-м гвардейским стрелковым корпусом (17-я стрелковая дивизия, 36, 112, 125, 128-я стрелковые бригады) и 256-й танковой бригадой. Целью обеих ударных группировок было Туманово, село на железнодорожной ветке из Гжатска в Вязьму. В окончательном варианте переход в наступление 5-й и 33-й армии планировался на 1 декабря, то есть пять дней спустя после перехода в наступление основных сил 20-й армии.

    Наступление в полосе Калининского фронта также планировалось в форме множественных дробящих ударов, наносившихся в нескольких местах. Отличие от планов Западного фронта заключалось в том, что все ударные группировки Калининского фронта начинали наступление одновременно. Их было пять: 39-я армия на «макушке» Ржевского выступа, 22-я армия в долине Лучесы, 41-я армия южнее Белого, и, наконец, смежные фланги 3-й и 4-й ударной армий должны были окружить Великие Луки. Поддержку самостоятельных танковых соединений получали 22-я армия (3-й механизированный корпус), 41-я армия (1-й механизированный корпус) и 4-я ударная армия (2-й механизированный корпус).

    Следует заметить, что «Марс» и Великолукская операция были одними из первых сражений, в которых участвовали самостоятельные танковые соединения Красной Армии новой организации — механизированные корпуса. Формирование механизированных корпусов началось в сентябре 1942 г. Первые два таких корпуса (1-й и 2-й) были сформированы согласно директиве НКО от 8 сентября 1942 г. Они имели штатную численность 175 танков, в составе трех механизированных и одной танковой бригады. Но 3-й и 5-й механизированные корпуса вместо одной имели две танковые бригады (в случае 3-го механизированного корпуса М.Е.Катукова это 1 -я гвардейская и 49-я танковая бригады), число танков, соответственно, возрастало до 224 машин. Механизированные корпуса были сильнее танковых корпусов (существовавших с апреля 1941 г. в составе двух танковых и одной мотострелковой бригад) за счет большего числа пехоты и танков.

    «Изюминкой» в проведении операции «Марс» войсками Калининского фронта было использование авиации. В состав 3-й воздушной армии, поддерживавшей действия фронта, были включены Ставкой ВГК пять новейших авиакорпусов (один бомбардировочный, два штурмовых и два истребительных), прибывших в конце октября 1942 г. Это были 1-й БАК (129 Пе-2), 1-й ШАК (211 Ил-2 и 37 истребителей), 2-й ШАК (163 Ил-2, прибыл 16 ноября 1942 г.), 1-й ИАК (149 истребителей), 2-й ИАК (186 истребителей). Кроме того, в состав 3-й воздушной армии прибыл 132-й бомбардировочный авиаполк, вооруженный новейшими бомбардировщиками Ту-2. Это были первые серийные Ту-2 с двумя двигателями М-82 (ранее называвшиеся 103ВС). Калининский фронт в очередной раз подтверждал свою репутацию «заповедника авиационных раритетов». Всего к началу операции в составе авиации Калининского фронта насчитывалось 150 бомбардировщиков Пе-2 и Ту-2, 152 ночных бомбардировщиков У-2 и Р-5, 457 штурмовиков Ил-2, 435 истребителей Як-1, Як-7 и Ла-5, 44 разведчика Пе-2, а всего 1238 боевых самолетов. Мощная авиационная группировка должна была компенсировать разбросанность направлений ударов Калининского фронта и слабую дорожную сеть в намеченных полосах наступления.

    Решения на наступление были схожими с решениями Западного фронта: две смежные армии наносят удары по сходящимся направлениям, причем одна из армий усиливается подвижным соединением. Такими парами были соответственно 22-я и 39-я армии и 3-я и 4-я ударные армии. Первоначально 2-й механизированный корпус должен был участвовать в наступлении 41-й армии южнее Белого, но в окончательном варианте плана проведения «Марса» был направлен под Великие Луки. Отказ от использования в наступлении 41-й армии 2-го механизированного корпуса был вызван недооценкой немецких танковых резервов. Еще в октябре 1942 г. в качестве основного резерва противника была названа 9-я танковая дивизия. О прибытии резервов с севера было сказано:

    «Использование танков 8-й тд на направлении нашего удара маловероятно».

    Никаких других оперативных и стратегических резервов вскрыто не было. К слову сказать, 8-я танковая дивизия все же приняла участие в боевых действиях против Калининского фронта, когда немецкое командование попыталось деблокировать окруженный гарнизон Великих Лук. Борьба правого крыла Калининского фронта за Великие Луки, хотя и проходившая, по многим документам, как часть «Марса», осталась в истории как самостоятельная операция. Для этого были некоторые основания: оперативной связи между боями под Великими Луками и наступлением против Ржевского выступа не просматривается. Поэтому Великолукскую операцию мы рассмотрим отдельно.

    По своему замыслу наступление Калининского фронта практически симметрично плану Западного фронта, то есть нацеливалось не на срезание всего Ржевского выступа, а на уничтожение части сил, его обороняющих. Причем ударные группировки войск фронта нацеливались в первую очередь на нанесение поражения войскам противника севернее железной дороги, проходившей по линии Великие Луки — Ржев — Зубцов. Удары по сходящимся направлениям 22-й и 39-й армий должны были привести к окружению оленинской группировки немецких войск. Наступление 41-й армии имело своей целью овладение г. Белый и обеспечение действий 22-й и 39-й армий с юга.

    По официальной версии отечественной исторической науки, «Марс» — это отвлекающая операция, проводившаяся с целью сковывания немецких резервов на центральном участке фронта и недопущения их переброски под Сталинград. Однако анализ численности армий, задействованных в операции войск Калининского и Западного фронтов, не подтверждает этой версии. Общая численность боевых войск Калининского и Западного фронтов составляла 552 714 и 769 436 человек соответственно. Если просуммировать численность войск армий по периметру Ржевского выступа, то мы получим следующие данные. 5-я (71 249 человек, 73 танка), 20-я (95 602 человека, 301 танк), 22-я (70 275 человек, 272 танка), 29-я (54 073 человека, 93 танка), 30-я (50 199 человек, 63 танка), 31 -я (74 158 человек, 90 танков), 33-я (78 490 человек, 196 танков), 39-я (92 135 человек, 227 танков) и 41-я (116 743 человека, 300 танков) армии двух фронтов объединяли более семисот тысяч солдат и командиров и более тысячи семисот танков, а именно 702 924 человека и 1718 танков. Из вышеперечисленных армий 5-я и 33-я армии не вели наступательных действий в конце ноября и декабре 1942 г., но, как уже было сказано выше, они получили наступательные задачи по «Марсу». 19 ноября, за неделю до начала наступления войск двух фронтов, они получили директиву № 00315 штаба Западного фронта на уничтожение гжатской группировки противника. Намеченное наступление этих двух армий не состоялось только вследствие неудачи первого этапа операции. Поэтому исключение из наряда сил на «Марс» 5-й и 33-й армии неправомерно. Одновременно я намеренно исключаю из расчетов войска правого крыла Калининского фронта, участвовавшие в окружении Великих Лук, чтобы получившаяся оценка была заведомо заниженной. Принимавшие участие в операции «Уран» под Сталинградом Юго-Западный, Донской и Сталинградский фронты насчитывали соответственно 331 948, 192 193 и 258 317 человек. Невооруженным глазом видно, что общая численность войск трех фронтов «Урана» существенно уступает численности двух фронтов, проводивших «Марс». Если просуммировать численность войск 1-й гвардейской армии (142 869 человек, 163 танка), 21-й армии (92 056 человек, 199 танков) и 5-й танковой армии (90 600 человек, 359 танков) Юго-Западного фронта, 24-й (56 409 человек, 48 танков), 65-й (63 187 человек, 49 танков) и 66-й (39 457 человек, 5 танков) армий Донского фронта, 62-й армии (41 667 человек, 23 танка), 64-й армии (40 490 человек, 40 танков), 51-й армии (44 720 человек, 207 танков) и 57-й армии (56 026 человек, 225 танков) Сталинградского фронта, то получим 667 478 человека и 1318 танка. То есть даже самые строгие подсчеты говорят о меньших силах, задействованных под Сталинградом, в сравнении с наступлением, предпринятым против Ржевского выступа. Очевидно, что в «отвлекающей операции» не может быть задействовано сил больше, чем в основном наступлении. Поэтому если оценивать замысел «Марса», то просматривается скорее стремление к захвату территории — ликвидации вытянутого к Москве плацдарма и освобождение железнодорожной магистрали, идущей на Великие Луки.

    Одновременно нельзя не отметить, что, несмотря на внушительный наряд сил, в план операции «Марс» с самого начала были заложены предпосылки для ее неуспеха. Впоследствии А.И.Радзиевский, участвовавший в операции в должности начальника штаба 2-го гвардейского кавалерийского фронта, возглавив академию М.В.Фрунзе, писал:

    «Замысел операции «Марс» состоял в том, чтобы восемью ударами Западного и четырьмя ударами Калининского фронтов раздробить оборону в районе Ржевского выступа и, уничтожив оборонявшие его силы, выйти в район Смоленска. Одновременно Калининский фронт силами 3-й ударной армии предпринимал наступление на Великие Луки, Новосокольники. В силу того, что в общей сложности создавалось 13 ударных группировок, большинство из них, за исключением зубцовской Западного фронта и оленинской Калининского фронта, оказались небольшого состава — три-четыре дивизии с механизированным или танковым корпусом. Множественность ударов, из которых более половины были сковывающими, привела к распылению огневых средств. Плотности артиллерии в некоторых группировках хотя и достигали 70—85 и даже 100 орудий и минометов на 1 км участка прорыва, но половину из них составляли минометы, которые могли вести огонь только по первой позиции» (Радзиевский А.И. Прорыв. М.: Воениздат, 1979. С. 49—50. — Выделено мной).

    Идея множества дробящих ударов, на которой была построена вся операция, сама по себе не нова. Она принадлежит генералу царской армии А.А.Брусилову, применившему такую стратегию против австрийцев летом 1916 г. в наступлении, впоследствии получившем его имя. Смысл такого построения войск в том, что удары на вспомогательных направлениях сковывают резервы противника, не позволяя ему перебрасывать их против наших войск на направлении главного удара. Теоретически интересная идея ограниченно работала против австрийцев в 1916 г., но совершенно не годилась против немецкой армии 1942 г. Разница была в том, что немецкие резервы под Ржевом были моторизованы или получали автотранспорт для перевозок с одного участка фронта на другой. Сковать подвижные соединения было непростой задачей, поскольку в ходе боев они могли последовательно принимать участие в отражении наступления на разных участках. В этих условиях более перспективной формой наступления представляется ограниченное число сильных согласованных ударов с эшелоном развития успеха в лице одного-двух подвижных соединений. Немцы называли Брусиловский прорыв 1916 г. «разведкой на широком фронте без сосредоточения удара». Те же слова можно сказать об операции «Марс». Ни на одном участке (за исключением района Великих Лук) не было нанесено достаточно сильного удара, чтобы его развитие немцы не успели парировать переброской резервов.

    Помимо спорной формы операции отрицательную роль сыграл тот факт, что немцам стали известны планы советского командования. Во-первых, первоначально наступление планировалось на середину октября, и к этому сроку были произведены перемещения войск. Однако вследствие плохого состояния дорог в период дождей начало наступления было отложено. Это привело к тому, что авиаразведкой 9-й армии была вскрыта перегруппировка войск и сосредоточение танков, пехоты и артиллерии в полосах назначенных для наступления армий. Во-вторых, эффективно сработала агентурная разведка. Немецкий агент Макс 6 ноября 1942 г. докладывал:

    «4 ноября в Москве прошло заседание военного совета под председательством Сталина. Присутствовало 12 маршалов и генералов. На заседании были приняты следующие решения: а) во избежание больших потерь необходима тщательная проработка всех операций... е) провести все запланированные наступательные действия по возможности до 15 ноября, если позволяют погодные условия, а именно: из Грозного [в предгорьях Кавказа]... в районе Дона под Воронежем, под Ржевом, к югу от озера Ильмень и Ленинграда [предположительно — под г. Торопец]. Фронт должен быть усилен резервными войсками» (G I a n t z D. Op.cit. S. 37).

    Сочетание информации о готовящемся наступлении под Ржевом и данных разведки о местах сосредоточения советских войск существенно облегчило немецкому командованию подготовку к оборонительной операции.

    Противник у советских войск в «Марсе» был тот же, что и в предыдущих сражениях за Ржев, — 9-я армия под командованием генерал-полковника Вальтера Моделя. Периметр Ржевского выступа на 15 ноября 1942 г. обороняли (Kriegstagebuch des OKW. 1.Januar 1942—31 .December 1942. Zweiter Halbband. Band 2. S.1388): VI армейский корпус (2-я авиаполевая, 7-я воздушно-десантная и 197-я пехотная дивизии), XXXXI танковый корпус (330-я и 205-я пехотные дивизии, полк 328-й пехотной дивизии), XXIII армейский корпус (246, 86, 110, 253-я и 206-я пехотные дивизии, полк 87-й пехотной дивизии и полк 10-й моторизованной дивизии), XXVII армейский корпус (95, 72, 256, 129, 6-я и 251-я пехотные дивизии, два полка 87-й пехотной дивизии), XXXIX танковый корпус (337, 102-я и 78-я пехотные, 5-я танковая дивизия). Кроме того, в подчинении штаба 9-й армии находились: две моторизованные дивизии (14-я и «Великая Германия»), 1-я и 9-я танковые дивизии, танковый батальон 11-й танковой дивизии (37 танков), 1 -я кавалерийская дивизия СС. К моменту начала операции «Марс» в первой линии из подвижных соединений в попавших под удар корпусах немцев была только 5-я танковая дивизия. Но и она находилась в процессе смены на 78-ю пехотную дивизию. Это позволило Моделю держать в своих руках достаточно сильный подвижный резерв для парирования советского наступления.

    Данные, предоставленные немцам агентом «Максом», были общего характера, поэтому, несмотря на ожидание советского наступления, точных направлений ударов они не знали. В приказе по 9-й армии № 5562 от 16 ноября 1942 г. высказывались предположения о направлении ударов:

    «Наступление, возможно, будет осуществляться с двух сторон против северного фланга 9-й армии — с востока на Сычевку и из района юго-западнее Зубцова, а также с запада на Белый».

    Поэтому каждому корпусу предписывалось, во-первых, быть в готовности к отражению наступления на своем участке, а во-вторых, подготовить силы для переброски на соседние участки. В роли последних выступали усиленные гренадерские полки, которые предписывалось выделить большинству пехотных дивизий. Общим принципом было закрепление за каждым корпусом танковой или моторизованной дивизии. Больше всего сил выделялось XXXIX танковому корпусу. Он располагал для отражения наступления 5-й и 9-й танковыми дивизиями, а также часть 1-й танковой дивизии. Оборонявший район Ржева XXVII корпус мог использовать 14-ю моторизованную дивизию, а в критической ситуации — части 5-й танковой дивизии. Находившийся на «макушке» Ржевского выступа XXIII корпус мог распоряжаться двумя моторизованными дивизиями — 14-й и «Великая Германия». Направленный на оборону Белого XXXXI танковый корпус мог рассчитывать на помощь полка 10-й моторизованной дивизии, частей «Великой Германии», 1-й танковой дивизии и кавалерийской дивизии СС. 20-я танковая дивизия (переданная из резерва ГА «Центр») находилась в резерве VI корпуса в районе Велижа и Старицы. Как мы увидим позднее, этот наряд сил для большинства корпусов оказался недостаточным.

    Почти все танковые соединения 9-й армии участвовали в летних боях в районе Ржева и понесли существенные потери. Танковый полк «Великой Германии» на 18 ноября 1942 г. насчитывал 7 Pz.II, 1 Pz.III с 50-мм короткоствольной пушкой, 7 Pz.IV с 75-мм 24-калиберным орудием, 12 Pz.IV с длинноствольной пушкой и 3 командирские машины. Возглавлявшаяся в ходе всех сражений за Ржев генерал-лейтенантом Вальтером Крюгером 1-я танковая дивизия была осенью 1942 г. настоящим «зоопарком» боевых машин, состоявших на тот момент на вооружении немецкой армии. Дивизия отдала перед началом летнего наступления один свой батальон в 16-ю моторизованную дивизию и участвовала в «Марсе» в однобатальонном составе. На 18 ноября 1942 г. она насчитывала боеготовыми: 3 Pz.II, 7 Pz.38(t), 16 Pz.III с 50-мм короткоствольной пушкой, 8 Pz.III с 50-мм длинноствольной пушкой, 6 Pz.III с 75-мм 24-калиберным орудием, 5 Pz.IV с 75-мм 24-калиберным орудием, 6 Pz.IV с длинноствольной пушкой и 4 командирские машины. Танки Pz.38(t)) не состояли первоначально на вооружении дивизии и были благоприобретенной на Восточном фронте бронетехникой. Оказавшаяся под ударом 20-й армии 5-я танковая дивизии генерал-майора Эдуарда Меца лишь слегка уступала по разнообразию танкового парка 1-й танковой дивизии. Танковый полк этого соединения никто не прореживал для усиления войск ГА «Юг» и она действовала в двухбатальонном составе. На 18 ноября в 5-й танковой дивизии насчитывалось боеготовыми 15 Pz.II, 23 Pz.III с 50-мм короткоствольной пушкой, 10 Pz.III с 50-мм длинноствольной пушкой, 7 Pz.III с 75-мм 24-калиберным орудием, 10 Pz.IV с 75-мм 24-калиберным орудием, 6 Pz.IV с длинноствольной пушкой, 7 командирских машин.

    Основным оперативным резервом армии Моделя была 9-я танковая дивизия генерал-майора Вальтера Шеллера, единственное немецкое подвижное соединение с тремя батальонами в танковом полку из участвовавших в «пятом сражении за Ржев». На ту же дату, что и в двух вышеперечисленных соединениях, в ней числилось боеготовыми 26 Pz.II, 30 Pz.III с 50-мм короткоствольной пушкой, 32 Pz.III с 50-мм длинноствольной пушкой, 7 Pz.IV с 75-мм 24-калиберным орудием, 5 Pz.IV с длинноствольной пушкой, 2 командирские машины. Одним словом, принявшие наиболее активное участие в боях под Ржевом немецкие танковые соединения не были на тот момент лучшими в вермахте. Основным их преимуществом была подвижность. Фактически танковые соединения стали средством быстрого перемещения пехоты и артиллерии на угрожаемые участки фронта. Помимо танковых соединений в составе 9-й армии были батальоны штурмовых орудий. Это 189-й, 667-й (в подчинении XXXIX танкового корпуса) батальоны САУ StuGIII. Следует отметить, что вермахт к осени 1942 г. во все больших количествах получал противотанковые средства, способные бороться с T-34 и КВ. Возрастала доля танков и САУ, вооруженных длинноствольными орудиями. И без того довольно шаткое преимущество KB и T-34 в бронировании было почти полностью утрачено.

    Первая фаза наступления 20-й армии

    Поскольку все наступающие армии в течение всей операции «Марс» вели бои вне оперативной связи друг с другом, имеет смысл последовательно описать развитие событий на каждом участке, двигаясь против часовой стрелки, начиная от наиболее сложного по форме и самого внушительного по задействованным силам наступления в полосе 20-й армии.

    Линия фронта, разделявшая советские и немецкие войска на восточном фасе Ржевского выступа образовалась в результате наступления Западного фронта в августе 1942 г. Таким образом, у немцев было несколько месяцев на подготовку обороны. На фронте намеченного командованием участка прорыва немцами были оборудованы два оборонительных рубежа. Первый проходил от русла Осуги до Вазузы и далее по берегу реки Вазуза, а второй находился в 4—5 км от переднего края и опирался на цепочку населенных пунктов (с севера на юг): Большое Кропотово, Малое Кропотово, Подосиновка и Жеребцово. К тому моменту немцы уже практически полностью отказались от «жемчужного ожерелья» обороны опорными пунктами, соединив их сплошной траншеей, через каждые 100—150 м которой строились так называемые «бастионы», способные вести огонь вдоль траншеи.

    Группировка 20-й армии состояла из 326, 251, 42-й гвардейской, 247, 331, 20-й гвардейской и 415-й стрелковых дивизий, 8-го гвардейского стрелкового корпуса (26-я гвардейская стрелковая дивизия, 150-я и 148-я стрелковые бригады), 93, 80, 255, 240, 11, 25, 31-й и 18-й танковых бригад. Подвижным резервом армии была 1 -я гвардейская Московская мотострелковая дивизия. Особенностью ударной группировки стрелковых соединений 20-й армии было их разделение на две группы. Первая (326, 42-я гвардейские и 251 -я стрелковая дивизии) располагались на западном берегу Вазузы, и в процессе наступления им не требовалось преодолевать реку. Напротив, 247-я и 331-я стрелковые дивизии должны были в первый день наступления форсировать Вазузу. Ширина реки была 40—70 метров при глубине от 0,8 до 1,5 метра. К началу наступления намерз лед, который, однако, не достиг толщины, позволяющей передвигаться по нему танкам. На второй день операции 326, 42-я гвардейские, 251 и 247-я стрелковые дивизии должны были овладеть железной дорогой Ржев — Сычевка. После достижения линии железной дороги первые три разворачивались фронтом на северо-запад, а последняя — на юго-запад. Такой маневр должен был обеспечить своего рода «ворота» для ввода в прорыв конно-механизированной группы.

    Для наступления в полосе 20-й армии к началу операции сформировались две подвижные группы. Первая, конно-механизированная, под командованием генерал-майора В.В.Крюкова, состояла из 6-го танкового корпуса, 2-го гвардейского кавалерийского корпуса и 1-й гвардейской мотострелковой бригады. Подвижная группа Крюкова предназначалась для решения основной задачи наступления: после прорыва немецкой обороны она должна была продвигаться на северо-восток с целью окружения ржевской группировки противника. К началу сражения в 6-м танковом корпусе было 165 танков, объединенных в 22-ю (10 KB, 23 T-34, 12 Т-70, 6 Т-60), 100-ю (8 KB, 18 T-34, 3 Т-70, 25 Т-60) и 200-ю (41 T-34, 15 Т-70, 4 Т-60) танковые бригады. Мотопехоту корпуса составляла 6-я мотострелковая бригада численностью 2186 человек. Артиллерия ограничивалась 11-м отдельным гвардейским минометным дивизионом «катюш». В состав 2-го гвардейского кавалерийского корпуса входили 3-я, 4-я гвардейские кавалерийские, 20-я кавалерийская дивизии, 5-й отдельный конно-артиллерийский дивизион, 2-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион, 151-й минометный полк. Помимо этого подвижной группе придавалась 1 -я мотострелковая бригада. Всего в конно-механизированную группу генерала Крюкова входило 21011 человек, 16 155 лошадей, 13 906 винтовок и карабинов, 2667 пистолетов-пулеметов (ППШ и ППД), 95 станковых пулеметов, 33 зенитных пулемета (12,7-мм ДШК), 384 противотанковых ружья, 226 ротных минометов (50-мм), 71 батальонный миномет (82-мм), 64 полковых миномета (120-мм), 48 противотанковых пушек калибра 45 мм, 49 полковых и дивизионных 76-мм пушек, 12 автоматических зенитных пушек калибра 37 мм (Сборник материалов по изучению опыта войны. Выпуск № 9. М.: Воениздат, 1944. С. 139). Хорошо видно, что артиллерия подвижной группы ограничивается 76-мм пушками и 120-мм минометами, нет ни одной гаубицы калибром хотя бы 122-мм, не говоря уж об артиллерии калибра 152-мм и выше. Впоследствии это сыграло роковую роль в действиях танкистов и конников в глубине обороны противника.

    Вторая подвижная группа, под командованием полковника Н.А.Кропотина, включала 18, 25 и 31-ю танковые бригады. Она должна была развивать успех 8-го гвардейского стрелкового корпуса на юго-восток, в направлении Сычевки, обеспечивая левый фланг наступления группы Крюкова. Фактически такое построение компенсировало отсутствие в ударной группировке 20-й армии второго танкового и механизированного корпуса. Три бригады подвижной группы Кропотина были способны к самостоятельным действиям лишь условно. Кроме того, 25-я танковая бригада была введена в состав подвижной группы Кропотина в последний момент, сменив 80-ю танковую бригаду. Последняя была передана в качестве средства непосредственной поддержки пехоты в 251-ю стрелковую дивизию.

    Помимо предназначенных для развития успеха подвижных групп, танковые бригады непосредственной поддержки пехоты получили назначенные для прорыва фронта стрелковые дивизии. Так 326-я стрелковая дивизия получила 93-ю танковую бригаду, 251-я стрелковая дивизия — 80-ю танковую бригаду, 42-я гвардейская стрелковая дивизия — 255-я танковую бригаду, 247-я стрелковая дивизия — 240-ю и 11-ю танковые бригады.

    Наконец, после почти двухмесячной подготовки в 7.30 25 ноября 1942 г. загрохотала артиллерия, сквозь равномерные залпы которой периодически прорывались залпы «катюш». В артподготовке участвовали больше 20 артиллерийских полков РГК тяжелого и среднего калибра. Однако еще до рассвета в замыслы Жукова и Конева вмешалась погода: задул резкий юго-западный ветер, принесший с собой тяжелые серые тучи. На поле грядущей битвы посыпались крупные хлопья мокрого снега. Видимость упала до двадцати шагов. Артиллерийские наблюдатели уже ничего не могли рассмотреть, и огонь велся без корректировки. Орудия стреляли по площадям. Авиация также бездействовала вследствие нелетной погоды.

    В 9.30 войска 20-й армии перешли в наступление. Как и следовало ожидать, система огня противника подавлена не была, и в течение дня только отдельным частям удалось вклиниться в оборонительные порядки немецких войск. 20-й армии не повезло больше всего: в полосе ее наступления происходила смена 5-й танковой дивизии на 78-ю пехотную и в окопах одновременно находились части обеих дивизий. Наступавшие без форсирования реки Вазузы 326, 251-я и 42-я гвардейские стрелковые дивизии были остановлены огнем неподавленных ДЗОТов и успеха в продвижении не имели. Наилучшего результата, как ни странно, достигла 247-я стрелковая дивизия генерал-майора Г.Д.Мухина. Она успешно форсировала Вазузу и образовала небольшой плацдарм на ее западном берегу. В целом результат первого дня сражения был довольно скромный. Однако командующий 20-й армией генерал-майор Н.И.Кирюхин решил выдвинуть на захваченный частями 247-й дивизии пятачок 8-й гвардейский стрелковый корпус, стремясь развить единственный на тот момент успех. В свою очередь, командование фронтом (которому непосредственно подчинялась конно-механизированная группа) решило ввести на том же участке 247-й стрелковой дивизии и 6-й танковый корпус П.М.Армана, и 2-й гвардейский кавалерийский корпус В.В.Крюкова. К тому моменту 6-й танковый корпус уже переправился на западный берег Вазузы и к 18.00 25 ноября уже был готов к вводу в прорыв по первоначальному плану операции. Однако невыполнение задач правым флангом 20-й армии привело к тому, что корпус оказался разъединенным надвое Вазузой. Теперь часть корпуса должна была переправляться обратно на восточный берег реки и снова ее форсировать выше по течению. Фактически был поломан весь первоначальный план операции. Согласно заранее разработанному плану, подвижная группа должна была сосредоточиться на плацдарме глубиной 4—5 км после выхода стрелковых соединений 20-й армии ко второму рубежу обороны. Вместо этого в первый день операции крупные массы кавалерии и танков вместе с 8-м гвардейским стрелковым корпусом протискивались на маленький плацдарм шириной не более 3 км и глубиной в лучшем случае 1,5 км. Соответственно вместо плановых четырех переправ через р. Вазуза в распоряжении кавалерийского и танкового корпусов были только две переправы, находившиеся в полосе наступления 247-й стрелковой дивизии. Одна переправа была у деревни Зеваловка, вторая, южнее ее, — у деревни Пруды.

    Утром 26 ноября погода улучшилась, и артиллерийская подготовка была повторена. Наступавшие на правом фланге соединения 20-й армии продвижения не имели, переправленный на захваченный 247-й стрелковой дивизией плацдарм 8-й гвардейский стрелковый корпус продвинулся всего на 1—2 км. К 13.00 26 ноября 6-й танковый корпус полностью переправился на западный берег Вазузы на все тот же захваченный в первый день плацдарм. В 15.00 6-й танковый корпус перешел в наступление. Вслед за танковым корпусом вечером 26 ноября на плацдарм переправились 18-я и 25-я танковые бригады подвижной группы Н.А.Кропотина. Вечером 26 ноября успела вступить в бой только 18-я танковая бригада, которая совместно со 148-й стрелковой бригадой предприняла попытку расширения плацдарма на юг. Ввод в бой крупной массы танков не мог не привести к качественному изменению обстановки. Корпус П.Армана пробил фронт 5-й танковой дивизии, продвинулся на 2 км и вышел ко второй полосе обороны. Однако система артиллерийского огня противника подавлена не была, и 6-й танковый корпус потерял 50—60% своих танков в отчаянном рывке в глубь немецкой обороны. К исходу дня 26 ноября к переправам подтянулся 2-й гвардейский кавкорпус. Первой к переправе у Зеваловки вышла 20-я кавалерийская дивизия. Переправа была занята тылами 6-го танкового корпуса и 247-й стрелковой дивизии. Начальник оперативного отдела 20-й армии отказался предоставить переправу кавалерии до переправы тылов. Кавалерийская дивизия была вынуждена направиться к переправе у Прудов и во второй половине ночи 27 ноября переправилась на западный берег Вазузы. 3-я гвардейская кавалерийская дивизия, подошедшая к переправе у Прудов ночью, была вынуждена ждать до рассвета 27 ноября.

    На третий день наступления, 27 ноября, командование 20-й армии приняло решение расширить захваченный в первый день плацдарм. С этой целью продолжилась накачка плацдарма войсками. 251-я стрелковая дивизия с 80-й танковой бригадой, не добившиеся успеха в прорыве обороны на выделенном им по плану участке, сдали свою полосу соседним соединениям и переправились через Вазузу. На плацдарм также к 15.00 переправилась 1-я гвардейская Московская мотострелковая дивизия и выделенная ей из группы Кропотина 31-я танковая бригада. Они занялись расширением плацдарма на восток, в направлении Малого Кропотова. 8-й гвардейский стрелковый корпус с раннего утра 27 ноября пытался расширять плацдарм на юг и юго-восток, атакуя 26-й гвардейской стрелковой дивизией и 25-й танковой бригадой Жеребцово. Однако все еще не подавленная система огня противника мешала продвижению сосредоточенных на плацдарме и в пробитом танковым корпусом коридоре крупных масс танков. Пехота огнем отсекалась от танков, а танки, оставшись в одиночестве, не могли эффективно вести бой. 27 ноября также было отмечено вступлением в бой переправившейся на плацдарм кавалерии. 20-я кавалерийская дивизия начала наступление в 8.00, 3-я гвардейская кавалерийская дивизия атаковала пункты на второй полосе обороны немцев, Подосиновку и Жеребцово. 4-я гвардейская кавалерийская дивизия переправилась на западный берег Вазузы, но боя не вела, подвергаясь, однако, ударам авиации и артиллерии немцев.

    В ночь на 28 ноября была предпринята попытка протолкнуть подвижную группу фронта на запад. 20-я кавалерийская дивизия в конном строю двумя своими полками в первой половине ночи прорвалась по лощине между Большим и Малым Кропотово. Последний, 22-й кавполк, отстал и подошел к лощине к тому моменту, когда она уже была освещена оправившимися от неожиданности немцами, и прорваться подогнем не смог. Попытавшаяся последовать примеру 20-й дивизии 3-я гвардейская кавалерийская дивизия в прорыве по лощине понесла большие потери, прорвался только один 12-й гвардейский кавполк, а 10-й кавполк был почти полностью рассеян и уничтожен. К утру 28 ноября 2-й гвардейский кавалерийский корпус был разорван на две части. Передовой эшелон в лице двух полков 20-й и одного полка 3-й гвардейских кавалерийских дивизий прорвался вперед через железную дорогу. Остальные части корпуса и 4-я гвардейская кавалерийская дивизия остались на плацдарме. В том же духе проходил прорыв за железную дорогу 6-го танкового корпуса. Прорывались начиная с 2.00 ночи 28 ноября, 22-я и 200-я танковые бригады (понесшая большие потери 100-я танковая бригада осталась на месте) вместе с 1-й и 6-й мотострелковыми бригадами и 6-м гвардейским истребительно-противотанковым полком. Двигались они параллельно направлению движения 2-го кавалерийского корпуса, южнее Малого Кропотова. К утру частям корпуса удалось пробиться за железную дорогу и соединиться с прорвавшимися частями 20-й и 3-й гвардейских кавдивизий. Однако в строю к тому моменту осталось только 20 танков (12 танков в 22-й и 8 танков в 200-й танковых бригадах). Такие слабые силы, конечно, не представляли опасности для ржевской группировки противника, но выход танков и кавалерии в глубь обороны дал определенный эффект. Советские танки вышли к позициям немецкой артиллерии, уничтожили артиллерийский штаб и два артиллерийских полка (один на позициях, другой на марше). Также были захвачены и уничтожены ряд складов и подорвана железная дорога Ржев — Сычевка. Но все это уже не могло исправить ситуацию: немецкое командование усиленно стягивало резервы к месту прорыва. Утром 28 ноября из 18-го полка 6-й пехотной дивизии и 3-го дивизиона артиллерийского полка 129-й пехотной дивизии была образована боевая группе Беккера. Она была переброшена из района Ржева к Осуге с целью разгромить прорвавшиеся к железной дороге части корпуса В.В.Крюкова.

    Днем 28 ноября 20-я армия продолжала расширять плацдарм на западном берегу Вазузы. Наибольший успех принесло решение генерал-майора Н.И.Кирюхина с рокировкой стрелковой дивизии и танковой бригады с правого фланга армии. 80-я танковая бригада (10 танков) вместе с 251-й стрелковой дивизией вышли в тыл группировке противника, удерживавшей в течение трех дней три стрелковые дивизии 20-й армии. Это позволило завершить преодоление первой полосы обороны по всему фронту армии.

    Ситуация на четвертый день наступления сложилась странная. С одной стороны, эшелон развития успеха прорвался дальше второй линии обороны немцев. С другой стороны, связь между ним и основными силами фронта практически отсутствовала — немцы огнем из незанятых наступающими опорных пунктов второй  полосы обороны блокировали линии снабжения подвижной группы В.В.Крюкова. Лучше всего ситуацию характеризует предпринятая в ночь на 29 ноября попытка через промежутки между опорными пунктами немцев протолкнуть в прорыв автомашины с горючим и продовольствием для корпуса П.Армана. Были собраны 33 машины в колонне под прикрытием мотоциклетного полка 1-й мотострелковой бригады и 10 танков 200-й танковой бригады. За мотоциклетным полком также следовала оперативная группа штаба 6-го танкового корпуса. Когда ночью 29 ноября колонна двинулась на запад, ее остановил огонь из Малого Кропотова и Подосиновки (деревень по обе стороны от намеченного маршрута движения). На запад через железную дорогу прорвались только 3 танка. Горючее и продовольствие доставить не удалось.

    Днем 29 ноября советское командование продолжило переправлять свежие силы на постепенно расширявшийся плацдарм. В оперативное подчинение 20-й армии перешли 20-я гвардейская стрелковая дивизия и 32-я танковая бригада (5 KB, 4 T-34, 1 Т-70 и 1 Т-60) из 31-й армии. В этот же день была предпринята попытка ввести в прорыв 4-ю гвардейскую кавалерийскую дивизию. Вариант с дерзким прорывом в конном строю, аналогично 20-й кавалерийской дивизии, был отброшен: большие потери 3-й гвардейской кавалерийской дивизии указывали, что второй раз такой номер проделать не удастся. В.В.Крюков решил вначале овладеть торчавшим, словно кость в горле, опорным пунктом противника в Малом Кропотово. Однако подкрепления получали и обороняющиеся. В распоряжение командующего XXXIX танковым корпусом фон Арнима прибыл 430-й полк 129-й пехотной дивизии, который составил боевую группу Вэше, оборонявшую Малое Кропотово. Атаки 20-й гвардейской стрелковой дивизии на деревню оказались безуспешными. Позиции в опорных пунктах второй линии обороны также начали занимать части 9-й танковой дивизии, в частности 31-й танковый полк занял Большое Кропотово. С утра 29 ноября кавалеристы совместно с 1-й гвардейской мотострелковой дивизией пытались овладеть деревней, но результата в течение дня не добились. В истории 1-й гвардейской мотострелковой дивизии эти бои описываются так:

    «...атаки оказались безуспешными. Ни огонь артиллерии с закрытых позиций, ни стрельба полковых орудий прямой наводкой подавить многочисленные ДЗОТы и вкопанные в землю танки не смогли. Понеся значительный урон в пехоте и потеряв восемь танков, гвардейские полки зарылись в снег» (Кузнецов П.Г. Пролетарская Московско-Минская. М.: Воениздат, 1975. С. 206).

    Случилось самое худшее: из-за медленного развития наступления немецкое командование получило возможность занять вторую полосу обороны переброшенными из резерва соединениями. Если исходить из теоретической достаточности выставить один обороняющийся пехотный полк против одной советской стрелковой дивизии в наступлении, то немецкая оборона достигла необходимой устойчивости. К 29 ноября советское наступление сдерживали 13-й и 14-й мотопехотные полки 5-й танковой дивизии, три полка 78-й пехотной дивизии, полк 102-й пехотной дивизии, а из резерва прибывали по пехотному полку от 129-й и 6-й пехотных дивизий. Наступали на них 326, 251, 247-я стрелковые, 42, 20-я и 26-я гвардейские стрелковые, 1-я гвардейская мотострелковая дивизии, две стрелковые и две мотострелковые бригады.

    Тем временем советское командование решило несколько видоизменить тактику. Вследствие неуспеха предприятия с доставкой горючего и боеприпасов передовым частям 6-го танкового корпуса было принято решение развернуть корпус на 180 градусов и атаковать Малое Кропотово с запада. В 8.00 6-й танковый корпус в составе 23 танков T-34 с остатками двух мотострелковых бригад атаковал Малое Кропотово с запада и захваттил его к 9.00, потеряв 18 танков и более 50% личного состава. Наступательный порыв 6-го танкового корпуса иссяк. Оставшиеся несколько танков атаковали на последних литрах горючего и в захваченной деревне сразу же были вкопаны в землю с пустыми баками в качестве неподвижных огневых точек. Уже через 30—40 минут с востока в Малое Кропотово вошел стрелковый полк 20-й гвардейской стрелковой дивизии. Связь между подвижной группой фронта и частями 20-й армии была восстановлена.

    Однако обстановка изменилась буквально в течение нескольких часов. К началу дня 30 ноября в сражение вступили выдвинувшиеся резервы в лице батальона 18-го полка 6-й пехотной дивизии, из состава вышеописанной группы Беккера. Помимо этого из Большого Кропотова выдвинулась группа капитана Келера из состава 5-й танковой дивизии с учебной ротой, танковой ротой и четырьмя штурмовыми орудиями. В 10.00 30 ноября эти две боевые группы контратаковали захватившие Малое Кропотово части 6-го танкового корпуса. Части 20-й гвардейской стрелковой дивизии и 6-го танкового корпуса были выбиты из деревни. В ходе боя были уничтожены последние 5 танков атаковавших деревню несколько часов назад частей корпуса П.Армана. В этом бою погиб командир 200-й танковой бригады Герой Советского Союза полковник В.П.Винокуров.

    32-я танковая бригада, 1-я гвардейская мотострелковая дивизия и полк 4-й гвардейской кавдивизии, назначенные для совместного с 20-й гвардейской дивизией удержания Малого Кропотова, не успели к решающему бою буквально на несколько часов. Вместо марша и закрепления в деревне части танковой бригады попали под огонь и потеряли два T-34 и один Т-60 сгоревшими и 4 T-34 подбитыми. Попытка 20-й гвардейской стрелковой дивизии и 32-й танковой бригады на следующий день отбить Малое Кропотово успеха не принесла. Потери танков бригады 1 декабря составили 4 KB, 3 T-34, 1 Т-70, повторная атака принесла потерю еще 2 KB и 2 T-34.

    30 ноября сделали попытку соединиться с основными силами 20-й армии также кавалеристы 20-й кавдивизии. Они попытались атаковать с запада опорные пункты немцев на второй полосе обороны, но успеха не имели. Оставшиеся в глубине обороны 103-й и 124-й кавалерийские полки 20-й кавалерийской дивизии, 12-й гвардейский полк 3-й гвардейской кавалерийской дивизии, отдельные части двух других полков той же дивизии образовали так называемую группу полковника Курсакова (около 900 сабель). Она перешла к партизанским действиям и вышла к своим только в январе 1943 г.

    К моменту разделения подвижной группы фронта под командованием В.В.Крюкова на группу Курсакова и оставшиеся на плацдарме 20-й армии части от 165 танков, с которыми 6-й танковый корпус вступил в бой, остались одни воспоминания. 22-я танковая бригада насчитывала 2 T-34, 3 Т-70, 2 Т-60. 100-я танковая бригада — 2 KB, 5 T-34, 5 Т-60. В 200-й танковой бригаде оставалось 2 T-34, 3 Т-70, 2 Т-60. 30 ноября эти танки были переданы в распоряжение командира 1-й гвардейской мотострелковой дивизии, а штабы и тылы бригад выводились в тыл. Уже тогда была назначена дата начала второй фазы операции. Командующим фронтом И.С.Коневым было приказано укомплектовать 6-й танковый корпус матчастью за счет ремонтируемых и прибывающих с заводов танков к 11 декабря.

    После провала первоначального плана операции и почти полного уничтожения эшелона развития успеха в лице группы В.В.Крюкова, соединения 20-й армии продолжили боевые действия в форме последовательного уничтожения опорных пунктов первой полосы обороны противника на участке прорыва. Неуспешность атак даже при наличии артиллерийской поддержки вынуждала командиров искать решения на тактическом уровне. Постепенно все большее распространение получало формирование штурмовых групп пехоты. Характерным примером являются действия 148-й и 150-й стрелковых бригад при штурме деревни Хлепень на левом фланге наступления армии. Бригады подчинялись штабу 8-го гвардейского стрелкового корпуса и по первоначальному плану должны были наступать на Сычевку. Однако в реальности им пришлось решать задачи по расширению плацдарма на западном берегу Вазузы. Хлепень располагался на берегу реки, которая огибала село, образуя высокий крутой берег. Центром обороны была старинная каменная церковь, вокруг которой располагались ДЗОТы и траншеи. Попытки штурма деревни в предыдущие дни успеха не приносили, церковь не была разбита и служила надежной защитой обороняющихся от огня артиллерии. Успех принесло создание двух штурмовых групп, которым удалось ночью скрытно подобраться к церкви и, захватив ее, обеспечить наступление бригад на Хлепень. О силе огня этого опорного пункта дает представление число захваченных там пулеметов — 60 (!!!) штук. Имея шесть десятков пулеметов МГ-34, обороняющиеся в селе Хлепень немцы могли даже после интенсивной артиллерийской обработки позиций создавать достаточную плотность пулеметного огня для воспрещения продвижения нашей пехоты. Усугублялись трудности штурма деревни инженерным оборудованием системы обороны в течение двух месяцев. Артиллерийские плотности образца 1942 г. эффективного решения проблемы подавления огня обороны не давали, и успех приносили только решительные действия на тактическом уровне.

    В течение 1 и 2 декабря стрелковые соединения 20-й армии окончательно очистили от противника опорные пункты первой полосы обороны, овладев Холм-Березуйском, Гредякином и Хлепенью. Борьба за вторую полосу обороны успеха по-прежнему не обещала. 1-я гвардейская мотострелковая дивизия и 20-я гвардейская дивизия так и не смогли захватить обороняемые прибывшими резервами немцев Большое и Малое Кропотово. Неуспешное наступление 20-й армии привело к кадровым перестановкам. 3 декабря в 20-ю армию прибыл новый командующий, генерал-лейтенант Хозин, ранее возглавлявший 33-ю армию. 4 декабря 20-й армия, возглавляемая новым командующим, в очередной раз перешла в наступление, но успеха вновь не имела. Советская разведка отмечала прибытие по железной дороге из Сычевки эшелонов с резервами. 5 декабря остававшиеся на плацдарме части 2-го гвардейского кавалерийского корпуса по приказу фронта были выведены на восточный берег Вазузы. 6 декабря для приведения себя в порядок, эвакуации и восстановления подбитых танков были официально выведены из первой линии 93, 11, 25, 80, 31 -я и 32-я танковые бригады. Некоторые бригады к тому моменту уже не имели боеготовых танков. Так, 31-я танковая бригада еще 30 ноября потеряла последние танки в ходе боя за Большое Кропотово. 25-я танковая бригада была выведена в тыл 29 ноября, насчитывая боеготовыми 1 KB и 3 Т-60.

    7 декабря в состав 20-й армии по распоряжению командования фронта вошли 30-я гвардейская и 248-я стрелковые дивизии. 8 декабря были выведены в тыл 1-я гвардейская мотострелковая и 20-я гвардейская стрелковая дивизии, смененные 336-й стрелковой дивизией, рокированной из 31-й армии. Решение на продолжение наступления было принято, поздно вечером 8 декабря 1942 г. появилась на свет директива Ставки ВГК № 170700, в которой Западному фронту предписывалось:

    «...в течение 10—11.12 прорвать оборону противника на участке Бол. Кропотово — Ярыгино и не позже 15.12 овладеть Сычевкой, 20.12. вывести в р-н Андреевское не менее двух стрелковых дивизий для организации замыкания совместно с 41-й армией Калининского фронта окруженного противника»; (Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1942 г... С.462).

    Из директивы видно, что участок прорыва 20-й армии сужался, но одновременно ставилась наступательная задача войскам соседней 29-й армии (Ярыгино — это деревня на берегу Гжати примерно в 15 км южнее разделительной линии между двумя армиями).

    9 и 10 декабря прошли в отдельных стычках частного значения. Советские войска готовились к наступлению, вновь прибывшие немецкие части — к обороне.

    Вторая фаза операции 20-й армии

    С одной стороны, планирование операции в форме нескольких дробящих ударов не способствовало эффективному прорыву обороны и развитию наступления. С другой, даже в условиях, когда было нанесено поражение войскам 41-й армии, операция в целом не теряла смысла. Одновременно оставалось актуальным продолжение наступления 20-й армии и ввод в прорыв подвижной группы. Задача соединения с войсками Калининского фронта с самого начала была вспомогательной, а выход в тыл ржевской группировке немцев мог быть осуществлен без взаимодействия с 41-й армией. Более того, сковывание окруженными южнее Белого стрелковым и механизированным корпусами трех танковых дивизий противника сулило надежду на успех как в наступлении 22-й и 39-й армий против оленинской группировки противника, так и в наступлении 20-й армии.

    Ударная группировка 20-й армии по новому плану наступления состояла из семи стрелковых дивизий (326, 251, 336, 243, 247-я стрелковые дивизии, 30-я и 42-я гвардейские стрелковые дивизии), 8-го гвардейского стрелкового корпуса (26-я гвардейская стрелковая дивизия, 148-я и 150-я стрелковые бригады). Действовавшие на направлении главного удара соединения получали поддержку танков. Получившая задачу овладеть злополучным Малым Кропотово 30-я гвардейская стрелковая дивизия поддерживалась 9-й гвардейской танковой бригадой (2 KB, 3 T-34 и 9 Т-60). Наступавшая южнее ее 243-я стрелковая дивизия получила 20-ю танковую бригаду (1 KB, 8 T-34, 3 Т-70 и 9 Т-60). Нацеленная на Жеребцово 247-я стрелковая дивизия — 18-ю танковую бригаду (11 T-34, 3 Т-70 и 10 Т-60). 9-я гвардейская и 20-я танковая бригады были рокированы из 29-й армии и эпизодически участвовали в боях еще 4—6 декабря. Подвижную группу составляли теперь 2-й гвардейский кавалерийский корпус, 6-й и 5-й танковые корпуса.

    Выведенный из боя 6-й танковый корпус получил нового командира — полковника И.И.Ющука, отличившегося при прорыве из окружения в конце ноября. В первой декаде декабря корпус был пополнен людьми и техникой. К 11 декабря 1942 г. танки 6-го танкового корпуса объединялись в две танковые бригады: 22-ю (7 KB, 31 T-34, 7 Т-70, 10 Т-60, а всего 55 танков) и 100-ю (33 T-34, 5 Т-70 и 8 Т-60, а всего 46 танков). Таким образом, общая численность 6-го танкового корпуса к началу второго этапа операции составляла 101 танк. 200-я танковая бригада 6-го танкового корпуса была введена в бой не сразу, ожидая пополнения с ремонтных баз фронта. Пополненный танковый корпус должен был во взаимодействии с 30-й гвардейской стрелковой дивизией наступать с «макушки» плацдарма, прорываясь между Большим и Малым Кропотово. После прорыва обороны в него должны были войти остатки 2-го гвардейского кавалерийского корпуса. В состав наступающих войск также был введен из резерва Западного фронта 5-й танковый корпус генерал-майора танковых войск К.А.Семенченко. Первоначально корпус предназначался для второго этапа операции «Марс». Теперь, по мысли советского командования, соединение К.А.Семенченко должно было стать тем «последним батальоном», удар которого обрушит оборону 9-й армии. В состав 5-го танкового корпуса входили 5-я мотострелковая бригада и три танковые бригады:

    «24-я (21 танк KB, 27 Т-30 и Т-60), 41-я (19 Т-34, 12 Т-70, 21 Т-30 и Т-60) и 70-я (27 T-34, 13 Т-70 и 20 Т-60). 5-я мотострелковая бригада и мотострелковые батальоны танковых бригад «были полностью укомплектованы по штату» (ЦАМО Ф.208, оп.50660сс, д.7, л.109).

    Однако если в начальной фазе операции удар двух танковых корпусов мог бы привести к прорыву обороны на восточном фасе Ржевского выступа, то в декабре 1942 г. ситуация существенно изменилась. Произошло то же, что происходило в ходе «мясорубок» Первой мировой войны, когда обороняющийся подтягивал к месту прорыва части и соединения с соседних участков фронта, уплотняя выявленное направление главного удара. Против вазузского плацдарма в декабре оборонялись 78-я пехотная и 9-я танковая дивизии, а в ближайшем тылу находилась выведенная из первой линии 5-я танковая дивизия. Кроме того, в резерв 9-й армии прибывает 2-я танковая дивизия из состава 3-й танковой армии. 3-я танковая армия и ее соединения никак не были скованы советским наступлением, и поэтому из ее состава могли быть беспрепятственно переброшены силы на выручку армии Моделя. На 18 ноября 1942 г. в составе 2-й танковой дивизии насчитывалось 11 Pz.II, 10 Pz.III с 50-мм короткой пушкой, 8 Pz.III с 50-мм длинноствольной пушкой, 12 Pz.III с 75-мм 24-калиберным орудием, 4 Pz.IV с 75-мм 24-калиберным орудием, 8 Pz.IV с длинноствольным орудием, один командирский танк. Немецкую сторону также не миновали кадровые перестановки. Вместо фон Арнима пост командующего XXXIX танковым корпусом занял генерал-лейтенант Роберт Мартинек. Ввод свежих сил советским командованием был в значительной степени парирован вводом 9-й танковой дивизии, которая заняла оборону в Малом и Большом Кропотово, узлах сопротивления, остановивших советское наступления в первой фазе операции. Южнее ее занимала оборону 78-я пехотная дивизия.

    Наступление началось 11 декабря 1942 г. в 10.10 с артиллерийской подготовки, длившейся 50 минут. Отказавшись от использования 5-го и 6-го танковых корпусов в качестве эшелона развития успеха, оба танковых корпуса были введены в бой в качестве средства поддержки пехоты на направлении главного удара. 6-й танковый корпус нацеливался на совместное с 30-й гвардейской стрелковой дивизией овладение ненавистным узлом сопротивления в Малом Кропотово. Корпус К.А.Семенченко придавался 243-й стрелковой дивизии. Он должен был выполнить задачу, которую не решила подвижная группа полковника Н.А.Кропотина в первой фазе операции: нанести обеспечивающий левый фланг наступления подвижной группы Крюкова удар в направлении Сычевки. Помимо этого наступление двух танковых корпусов окаймляли наступательные действия стрелковых дивизий. На северном фланге 336-я стрелковая дивизия с 20-й танковой бригадой должна была наступать на Большое Кропотово. На южном фланге 247-я стрелковая дивизия с 9-й гвардейской и 18-й танковыми бригадами должна была наступать на Жеребцово и Юровку.

    Сравнительно короткая артиллерийская подготовка не привела к подавлению системы огня немцев по всему фронту наступления, и решительных результатов перешедшие в 11.00 в наступление соединения не добились. Атаки 30-й гвардейской стрелковой дивизии и построенного в два эшелона 6-го танкового корпуса на Малое Кропотово были отбиты. Плотно построенные узлы сопротивления немцев активно поддерживали друг друга огнем. Все три бригады наступавшего на Подосиновку 5-го танкового корпуса попали под фланговый огонь из Жеребцово. Потери 5-го танкового корпуса за первый день наступления составили 17 танков KB, 20 танков T-34 и 11 танков Т-70, 5-я мотострелковая бригада потеряла более 50% своего личного состава. Однако результативная поддержка соседей не лучшим образом сказалась на судьбе немецкого гарнизона Жеребцово: к вечеру первого дня наступления 247-я стрелковая дивизия и 18-я танковая бригада ворвались в деревню ценой потери 2 T-34, 3 Т-70 и 5 Т-60.

    Захват Жеребцово позволил на второй день наступления 243-й стрелковой дивизией и 5-м танковым корпусом овладеть Подосиновкой. Но в результате нескольких немецких контратак она была потеряна. Корпус К.А.Семенченко постепенно таял, за день 12 декабря он потерял 4 KB, 9 T-34 и 10 Т-70. Действовавший в составе трех бригад (11 декабря 200-я танковая бригада получила 23 T-34 из ремонта, 12 декабря — еще столько же) 6-й танковый корпус успеха в овладении «сердцем» немецкой обороны — Малым Кропотово — не добился. Неподавленная система огня прижимала пехоту к земле, а вырвавшиеся вперед танки без поддержки пехоты уничтожались. Все это превращало укрепленные колючей проволокой и ДЗОТами русские деревни в подобие фортов Дуомон и Во французской крепости Верден времен Первой мировой войны.

    Уже на третий день наступления командование было вынуждено объединить оставшиеся танки 5-го и 6-го танковых корпусов в две сводные бригады — 22-ю и 41-ю. Первая имела в своем составе 2 KB, 19 T-34, 6 Т-60 и Т-70 (всего 27 штук), вторая — 1 KB, 6 T-34, 9 Т-70 и 22 Т-60 (всего 38 штук). Такую же операцию пришлось проделать с танковыми бригадами поддержки пехоты. 20-я и 9-я гвардейские танковые бригады передали свои исправные танки 18-й танковой бригаде и выводились в тыл. Первая передала 3 T-34, 1 Т-70 и 5 Т-60, вторая — 1 KB и 3 Т-60. 18-я танковая бригада вместе с 247-й стрелковой дивизией обороняла Жеребцово, охраняя южный фланг наступления. В ходе наступления 13 декабря повторился сценарий развития событий в предыдущие дни: неподавленная система огня немецких «фортов Дуомон и Во» — Подосиновки и Малого Кропотова препятствовала продвижению пехоты. От сводной 22-й танковой бригады к вечеру осталось 6 T-34 и 2 Т-60. Атака на Подосиновку развивалась в том же духе, от сводной 41-й танковой бригады осталось 24 танка.

    14 декабря подчиненные 20-й армии соединения получили приказ, подписанный начальником штаба армии Вашкевичем. Вторым абзацем в нем шло указание искать решение на тактическом уровне:

    «Для решения задач по частным боевым приказам №№ 079, 080 — создать штурмовые отряды, включив в них стрелков, минометчиков, пулеметчиков, ружья ПТР, саперов со взрывчаткой, один или два танка и орудия сопровождения для захвата отдельных ДЗОТов, а также для блокировки отдельных узлов сопротивления».

    В тот же день была введена в бой 379-я стрелковая дивизия (рокированная из 5-й армии), сменившая 243-ю стрелковую дивизию, безуспешно наступавшую на Подосиновку. Вновь прибывшей дивизии были переданы 24 танка, оставшихся от 5-го танкового корпуса. Попытки частей 379-й стрелковой дивизии в последующие дни овладеть Подосиновкой штурмовыми группами успеха не имели. Такой результат удивления не вызывает, если учитывать отсутствие времени на подготовку и ознакомление с противником у частей 379-й стрелковой дивизии, а также весьма условную поддержку танками.

    Наконец 18 декабря командующий 20-й армией в приказе № 079 поставил в наступлении жирную точку словами:

    «Всем соединениям в оперативных границах на рубеже, достигнутом частями первого эшелона, отрыть сплошную траншею полной профили».

    Сражение завершилось. Во второй половине декабря И.С.Конев направлял в Ставку ВГК предложения о продолжении операции с переносом главного удара на город Ржев (который безуспешно штурмовали в августе и сентябре 1942 г.). Однако эти предложения остались без ответа. Западный фронт перешел к обороне. Впрочем, И.С.Конев сохранил пост командующего фронтом и в дальнейшем командовал фронтами на различных участках советско-германского фронта. Однозначно отрицательно сказался «Марс» на карьере Н.И.Кирюхина, который до конца войны поста командующего армией не занимал. Также не были оценены положительно действия П.М.Армана, который к моменту своей гибели в августе 1943 г. командовал танковой бригадой.

    Наступление 20-й армии стало классическим позиционным тупиком, сражением за «избушку лесника», которыми была богата история Первой мировой войны. За 25 суток боев было израсходовано (в выстрелах): 82-мм мин — 182,3 тыс. штук, 120-мм мин — 68,0 тыс. штук, 76-мм полковых — 55,7 тыс. штук, 76-мм дивизионных — 139,2 тыс. штук, 122-мм гаубичных — 68,3 тыс. штук, 122-мм пушечных — 18,0 тыс. штук, 152-мм гаубичных — 18,1 тыс. штук, 152-мм пушечных — 31,9 тыс. штук. По данным штаба Западного фронта, потери войск фронта за 25 суток боев составили 15 753 человека убитыми, 43 874 человека ранеными. При этом продвижение войск армии было более чем скромным.

    Наступление 39-й армии в районе Молодой Туд

    События ноября-декабря 1942 г. западнее Ржева словно зеркало отражают основные проблемы нанесения сковывающих ударов. С одной стороны, на второстепенном участке фронта силы противника ограничены, что благоприятствует наступающему. С другой стороны, для сковывающего удара на второстепенном направлении невозможно выделить силы, хотя бы сравнимые с направлением главного удара. Как правило, на участке вспомогательного удара нет эшелона развития успеха в виде танкового или механизированного корпуса, а использование танковых войск ограничивается непосредственной поддержкой пехоты.

    Первоочередной задачей 39-й армии Зыгина было сковывание немецких резервов и содействие наступлению 22-й армии. Разумеется, столь абстрактно задача войскам не ставилась, и в привязанном к местности виде она заключалась в «овладении большаком Молодой Туд — Ржев на участке Урдом, Зайцево и потом во взаимодействии с 22-й армией и ударной группой Западного фронта — населенным пунктом Оленино». Наступление 39-й армии предполагалось провести четырьмя стрелковыми дивизиями, действующими на широком фронте. В первом эшелоне должны были наступать 135-я стрелковая дивизия полковника В.Г.Коваленко, 158-я стрелковая дивизия полковника М.М.Бусарова и 373-я — полковника К.И.Сазонова. После прорыва первой полосы обороны в бой должна была быть введена 348-я стрелковая дивизия полковника И.А.Ильичева. Поддержку наступающим стрелковым дивизиям должны были оказывать 81-я танковая бригада полковника К.А.Малыгина и 28-я танковая бригада полковника Д.И.Кузьмина. Идея сковывающих ударов пронизывала всю Красную Армию, и наступление армии Зыгина представляло собой «Марс» в миниатюре. Помимо главного удара предполагалось нанесение двух вспомогательных ударов на правом и на левом флангах армии. Для первого назначались 100-я стрелковая бригада и полк 186-й стрелковой дивизии, для второго — 136-я стрелковая бригада при поддержке двух полков 178-й стрелковой дивизии.

    Вместе с тем необходимо отметить, что техника ведения операций к осени 1942 г. заметно выросла в сравнении с предыдущими наступлениями. Например, в 879-м полку 158-й стрелковой дивизии 1-й батальон был подготовлен как штурмовой. Солдаты старших возрастов были заменены молодежью, батальон еще в октябре был выведен в тыл для интенсивной боевой подготовки. Особое внимание уделялось взаимодействию с танками. Полк должны были поддерживать 10 танков [T-34 и 14 танков Т-70 29-го танкового полка бригады К.А.Малыгина. Тренировки производились на местности, похожей по своему рельефу на полосу предстоящего наступления. На импровизированном полигоне были построены ДЗОТы, опорные пункты, установлены проволочные заграждения, имитированы минные поля. Рота автоматчиков полка проводила тренировки в роли танкового десанта. Были приняты соответствующие меры для обеспечения внезапности удара. Вышеупомянутая 158-я стрелковая дивизия сдала свой участок 135-й стрелковой дивизии и вышла на позиции предстоящего наступления только в ночь на 24 ноября, сменив 386-й стрелковый полк 178-й стрелковой дивизии. В эту же ночь саперы сняли свои минные поля, а в ночь на 25 ноября проделали проходы в минных полях противника.

    Основным противником 39-й армии была растянутая на 42-километровом фронте 206-я пехотная дивизия. Такая плотность построения не обеспечивала эффективной обороны. Фактически оборона дивизии представляла собой цепочку оборонных пунктов, промежутки между которыми достигали нескольких километров. Одновременно полоса советского наступления затрагивала фланги соседей 206-й пехотной дивизии — 251-й и 253-й пехотных дивизий. Однако в тылу XXIII корпуса располагались сильные подвижные резервы: моторизованная дивизия «Великая Германия» и 14-я моторизованная дивизия. Они могли в случае необходимости быстро выдвинуться к участкам прорыва и «запечатать» их обороной или контратаками.

    Артиллерийская подготовка в полосе наступления армии Зыгина началась несколько позже, чем на других участках Ржевского выступа. Орудия загрохотали только в 9.15 утра 25 ноября. Обработка немецких позиций артиллерией продлилась всего час. Учитывая, что плотность артиллерии была довольно низкой — чуть более 50 стволов на километр фронта, — основную работу предстояло сделать пехоте и танкам. Танки довольно быстро сумели преодолеть замерзшую речку Тудовку и вместе с пехотинцами устремились в атаку.

    Глубже всего, пройдя 5 км за день, продвинулась в глубину немецкой обороны 100-я стрелковая бригада. На направлении главного удара особенно успешно продвигался 879-й полк 158-й дивизии, первый эшелон которого составлял подготовленный штурмовой батальон. В дальнейшем практика подготовки 1-го батальона стрелковых полков как штурмового стала типовой для наступлений Красной Армии второго периода войны. Соседний 881-й полк той же дивизии действовал хуже, не в последнюю очередь потому, что в нем не были созданы штурмовые группы. Тактика штурмовых групп проходила проверку боем, получая все большее распространение в «Вердене» на Ржевском выступе, но еще не стала стандартной для наступающих частей и соединений.

    Уже к 18.00 первого дня наступления на выручку 206-й пехотной дивизии стали прибывать части «Великой Германии» и 14-й моторизованной дивизии. Первыми, что стало типичным для «Марса», прибыли мотоциклисты, в данном случае мотоциклетный батальон «Великой Германии». Вводить в бой всю 14-ю моторизованную дивизию командующий XXIII армейским корпусом генерал Гильперт не спешил, поскольку еще не был уверен, что участок 206-й пехотной дивизии является единственным местом наступления советских войск. Полностью дивизия была введена в бой только на следующий день. На поле боя выдвинулся также танковый полк «Великой Германии». Фактически вместо одной растянутой по фронту дивизии наступающим советским войскам противостояли почти три дивизии, поддержанные танками.

    Днем 27 ноября подошедшими моторизованными частями было проведено несколько контратак, которые не привели к резкому изменению обстановки. В ночь на 28 ноября немцы были вынуждены отвести фронт на линию Зайцево — Урдом — Брюханово. Теперь основным опорным пунктом немецкой обороны стал город Урдом.

    В бой была введена 348-й стрелковая дивизия. Вскоре Урдом пал. Однако появление на участке наступления 39-й армии резервов немцев сделало ситуацию близкой к патовой. Подпертые частями «Великой Германии» и 14-й моторизованной дивизии полки 206-й пехотной дивизии стали оказывать существенное сопротивление продвижению 39-й армии. Наиболее логичным решением в данной ситуации было сменить направление удара. Именно по такому пути пошел координировавший операцию «Марс» Г.К.Жуков, сместив участок прорыва ближе к Ржеву. К назначенному на 7 декабря наступлению должна была присоединиться 30-я армия Западного фронта. Советская сторона в «Марсе» владела инициативой, и поэтому командование могло совершенно безнаказанно перемещать части и соединения между различными участками фронта. Оборонявшиеся под Ржевом немцы могли лишь с досадой наблюдать, за снимающимися с позиций частями. Они сменялись с расширением полос обороны своими соседями и убывали в неизвестном направлении. Так на новый участок прорыва были переброшены 16-я гвардейская, 375-я и 220-я стрелковые дивизии. Рокировка производилась также внутри 39-й армии. На левый фланг армии перемещались 135-я стрелковая дивизия, 130-я и 136-я стрелковые бригады.

    Вторая фаза наступления 39-й армии началась немного раньше, чем наступление 20-й армии в районе Сычевки. 7 декабря перегруппировавшиеся советские войска нанесли мощный удар по немецким укреплениям у Трушково на левом фланге старой полосы наступления. Удар пришелся по стыку между 14-й моторизованной и 251-й пехотной дивизиями. Наступление развивалось успешно, побитые в предыдущих боях части 14-й моторизованной дивизии начали отступать, и к полудню наступающие захватили деревню Гончуки в глубине немецкой обороны, в трех километрах к югу от Трушково. В последующие два дня под ударами 39-й армии немцы были вынуждены отвести свои части назад справа и слева от Гончуков во избежание обхода флангов. 10 декабря Зыгин ввел в бой остатки 81-й и 28-й танковых бригад, вооруженные отремонтированными танками. И снова 14-я моторизованная дивизия оказалась «слабым звеном» — оборона у Гончуков была прорвана, и наступающие продвинулись к лесам юго-западнее деревни.

    Однако успех был мимолетным: на участок 14-й моторизованной дивизии прибыла «пожарная команда» обороны Ржевского выступа — боевая группа Беккера. Она во время всего советского наступления металась между различными участками, вступая в бой в решающие моменты сражения. Посаженные на автомашины пехотинцы могли за считанные часы переместиться от одного участка к другому, и сама идея сковывающих ударов во многом теряла свой смысл. Первой акцией группы Беккера стал перехват коммуникаций прорвавшихся к югу от Гончуков танков.

    Ночью 11 декабря прибыло подкрепление из 30-й армии, переброшенные из района Ржева 16-я гвардейская и 220-я стрелковая дивизии. Однако обороняющиеся также получили резервы. Помимо группы Беккера прибыл мотоциклетный батальон 2-й танковой дивизии. Общее наступление 39-й армии началось в полдень 13 декабря с интенсивной четырехчасовой артподготовки. Основной удар приняла на себя группа Беккера и собранная из надерганных из разных соединений частей боевая группа Рекума 251-й пехотной дивизии. Прорыва обороны достигнуть не удалось, но были деблокированы временно окруженные остатки двух танковых бригад. Атаки и контрудары непрерывно сменяли друг друга. Наступающим советским войскам противостояла мозаика из пехотных, мотопехотных, танковых, мотоциклетных частей и самоходных орудий нескольких немецких дивизий.

    Бои продолжались с неослабевающим напряжением до 17 декабря, а затем начали утихать по мере снижения боеспособности атакующих советских войск.

    Приказ перейти в оборону войска 39-й армии получили только 23 декабря.

    Наступление 22-й армии в долине Лучесы

    Определенные трудности использования танков севернее Белого, в долине реки Лучесы отмечались командованием Калининского фронта еще на начальных этапах подготовки операции. Однако сомнения были разрешены в пользу использования в труднодоступной местности в полосе 22-й армии генерал-майора В.А.Юшкевича крупного подвижного соединения — 3-го механизированного корпуса М.Е.Катукова. Объяснение такого решения может быть одно: командование Калининского фронта упорно нащупывало слабые места в немецкой обороне и резонно предполагало слабость цепочки опорных пунктов в труднодоступной местности. Было довольно удачно выбрано место для удара — на стыке 86-й и 110-й пехотных дивизий. Для прорыва немецкой обороны было сосредоточено 80 тысяч человек, 270 танков, 7 артиллерийских полков и 3 противотанковых полка. Отдельные бригады поддержки пехоты в 22-й армии отсутствовали. Армия Юшкевича должна была наступать по узкой извилистой речной долине, которую с обеих сторон обступали густые леса. Двадцать километров до шоссе Оленино — Белый нужно было пройти по узкому коридору, не имея возможности для маневра.

    В соответствии с принятыми в Красной Армии принципами ведения операций в первый день в бой пошли пехотинцы, задачей которых было взломать фронт обороны немцев и открыть дорогу вглубь 3-му механизированному корпусу. Артиллерийская подготовка атаки началась в 7.30 25 ноября. Через полтора часа пехотинцы 238-й стрелковой дивизии полковника И.В.Карпова и 185-й стрелковой дивизии полковника М.Ф.Андрющенко поднялись в атаку. Во второй половине дня к стрелковым дивизиям присоединились танковые бригады корпуса М.Е.Катукова. В отличие от мясорубки в полосе наступления 20-й армии прорыв фронта в долине Лучесы произошел уже в первый день операции: оборона на правом фланге 86-й пехотной дивизии была прорвана. Севернее Белого образовалась 4-километровая брешь, в которую двинулись ничем пока не сдерживаемые две стрелковые дивизии и 3-й механизированный корпус 22-й армии В.А.Юшкевича.

    Реакция штаба 9-й армии на возникший кризис была типичной для парирования наступлений Калининского фронта: в район прорыва спешно выбрасывались боевые группы подвижных соединений. Уже вечером 25 ноября по тревоге был поднят батальон мотопехоты моторизованной дивизии «Великая Германия», который выдвинулся в долину Лучесы и перегородил ее в районе деревни Старухи. Наступление 22-й армии в засыпанном снегом лесу и долине реки развивалось крайне медленно.

    Проигрыш в темпе продвижения играл на руку немцам. Участок прорыва был выявлен, и вскоре помимо подвижных резервов в бой вступили отдельные батальоны и полки, изъятые из состава пехотных дивизий на неатакованных участках Ржевского выступа. Причем, поскольку направление удара определилось, появилась возможность изымать части из растянутых по фронту соединений: возможность удара по ним теперь была более чем призрачной. Первым прибыл батальон из соседней, растянутой по фронту на 30 км, 110-й пехотной дивизии. Затем в долину Лучесы были направлены по батальону из 253-й и 216-й пехотных дивизий. Против наступающих советских войск выстраивался заслон из частей четырех различных соединений. После двух дней неуспешных попыток пробиться вперед вдоль Лучесы вечером 27 ноября командующий 22-й армией решил перенести направление главного удара южнее. 49-я танковая бригада корпуса М.Е.Катукова рокировалась на правый фланг наступления.

    Несмотря на то что в ходе ночной перегруппировки советские танковые части потратили много времени на блуждания в лесу, смещение акцентов наступления принесло положительный результат. Во второй половине дня 28 ноября 49-я танковая и 10-я механизированная бригады прорвали оборону немецких резервов и двинулись на восток, к шоссе Оленино — Белый. Немцам удалось избежать катастрофы только благодаря прибытию боевой группы Келлера (два оставшихся батальона гренадерского полка моторизованной дивизии «Великая Германия»). Она заняла оборону на пути наступающих советских войск и остановила их продвижение. В разгоревшемся на следующий день сражении рокированные Юшкевичем на правый фланг части сумели оттеснить Келлера еще дальше и к вечеру стояли всего в 8 км от желанного шоссе. Разрыв в построении немецких войск, измеряемый между группой Келлера и загнутым флангом 86-й пехотной дивизии, составил уже 12 км. 30 ноября бои продолжились с прежним ожесточением. Наступающим противостоял уже полный полк «Великой Германии» и два батальона (две трети полка) двух пехотных дивизий. Для восстановления численности обороняющихся «прочесывались» тылы, на выручку группе Келлера бросили дивизион САУ StuGIII. Обе стороны понесли большие потери. Из 270 танков 3-го механизированного корпуса уже почти половина превратилась в обездвиженные обугленные остовы на изрытых воронками берегах Лучесы.

    Сражение перешло в фазу борьбы на измор. В резерве у Юшкевича еще оставались свежий танковый полк (30 танков) и стрелковая бригада. С их помощью он рассчитывал добить переброшенные немцами резервы и прорваться к шоссе. Вновь была предпринята перегруппировка 49-й танковой бригады: основной идеей наступления было использование открытого фланга обороняющихся. Юшкевич планировал отбросить его к северу и открыть своим войскам путь к шоссе. Весомость атаке должны были придать свежие 39-й отдельный танковый полк майора А.Ф.Бурды и 114-я стрелковая бригада.

    1 декабря стало, по мнению немцев, самым тяжелым днем битвы в долине Лучесы. Сильная метель мешала советской артиллерии, но одновременно лишала немцев возможности использовать самое маневренное средство борьбы — авиацию. Ход с обходом «висящего в воздухе» фланга удался, и наступающие продвинулись к шоссе еще на четыре километра, одновременно расширив прорыв к северу. Группа Келлера была отброшена на северо-восток, ее командир был смертельно ранен. Для парирования кризиса к Лучесе были отправлены еще один батальон 253-й пехотной дивизии из XXIII корпуса и батальон САУ StuGIII «Великой Германии» из района Белого. На следующий день продвижение советской пехоты и танков к шоссе продолжилось, и оно оказалось на дистанции, позволяющей вести минометный обстрел, — всего два километра. Расширение прорыва позволило Юшкевичу высвободить дополнительные силы, рокировать их на правый фланг ударной группы 22-й армии и повторить успешный маневр по давлению на открытый фланг. Теперь немцы уже «чувствовали спинами» шоссе Оленино — Белый. Однако этот результат дорого обошелся 22-й армии: из 270 танков 200 уже были потеряны, потери в стрелковых соединениях достигали 60% численности. Юшкевич решил пойти ва-банк и изъял из состава 155-й стрелковой дивизии один полк с задачей вновь обойти открытый фланг немцев при поддержке остатков танков корпуса М.Е.Катукова. Перегруппировка войск должна была занять несколько дней, и начало очередной фазы наступление было назначено на 9.00 7 декабря.

    Тем временем наступило затишье в районе Сычевки: 20-я армия производила перегруппировку сил и восстановление подбитых танков. Это позволило немцам перебросить к Лучесе тот последний батальон, который решает судьбу сражения. В роли последней соломинки выступила «пожарная команда 9-й армии» — боевая группа Беккера, уже показавшая себя с лучшей стороны в сражении на Вазузе. Группа Беккера была усилена 2-м мотоциклетным батальоном 2-й танковой дивизии, дивизионом артиллерии «Великой Германии», 3 танками и 2 самоходными орудиями. Начатая 4 декабря переброска осуществлялась частично по железной дороге, частично автотранспортом дивизии «Великая Германия». Уже ранним утром 6 декабря группа Беккера заняла исходное положение для контрудара. Они опередили советское наступление ровно на сутки. Предпринятая группой Беккера контратака оказалась совершенно неожиданной и нарушила подготовку советского наступления. Юшкевич все же решил не менять своих планов, и утром 7 декабря 22-я армия попыталась реализовать задуманный ранее маневр, но натолкнулась на усилившуюся оборону противника и, потеряв остатки танков, остановилась. Попытки вернуть инициативу в последующие дни успехом не увенчались, и 12 декабря Юшкевич получил приказ вывести 3-й механизированный корпус из боя для отдыха и пополнения. За неудачу наступления он поплатился своей должностью: его место во главе 22-й армии занял генерал-майор М.Д.Селезнев. Одновременно была выведена из боя и направлена в район Молодой Туд боевая группа Беккера. Ее место должны были занять куда более сильные резервы, высвободившиеся после ликвидации «котла» южнее Белого. Это была группа фон дер Медена 1-й танковой дивизии, группа Прауна 129-й пехотной дивизии, 12-я и 20-я танковые дивизии. Однако срезать вбитый в немецкую оборону клин не получилось. Окружавшие долину Лучесы леса, ранее замедлявшие наступление 22-й армии, теперь мешали контратаке крупных сил пехоты и танков немцев. Попытки в 20-х числах декабря пробиться на запад вдоль долины Лучесы, повторяя маршрут советского наступления, также потерпели фиаско. 1 января Модель приказал прекратить атаки против выступа в районе Лучесы. Вытянувшийся к шоссе Оленино — Белый «аппендикс», заставленный остовами танков и орудий, вплоть до эвакуации 9-й армии из Ржевского выступа был своего рода памятником сложностям в наступлении на закрытой местности.

    Неудача наступления в долине Лучесы не повлияла на высокую оценку М.Е.Катукова как танкового командира. Более того, по директиве Ставки ВГК от 30 января 1943 г. он получил повышение. М.Е.Катуков был назначен командующим вновь формируемой 1-й танковой армией. В состав армии вошли участвовавший в наступлении 22-й армии 3-й механизированный корпус и многострадальный 6-й танковый корпус, переданный из 20-й армии Западного фронта.

    Прорыв 41-й армии южнее Белого

    Если на Западном фронте И.С.Конева удары 20-й, 31-й, 33-й и 5-й армий разделялись по времени, то все три (не считая наступающих на Великие Луки 3-й и 4-й ударных армий) ударные группировки Калининского фронта должны были перейти в наступление одновременно. Множественность ударов командованием фронтом оправдывалась необходимостью сковывания резервов противника:

    «Использование танков оленинского направления будет невозможно в силу сковывания их действиями частей 39-й армии».

    Наиболее сильной из наступающих армий была 41-я армия генерал-майора Г.Ф.Тарасова. Поскольку 2-й механизированный корпус был исключен из армии Тарасова, подвижная группа создавалась всего одна. В нее входили 1-й механизированный корпус М.Д.Соломатина и 6-й сталинский стрелковый корпус генерал-майора С.И.Поветкина. Последний состоял из одной стрелковой дивизии (150-й полковника Н.О. Груза) и четырех стрелковых бригад (74, 75, 78-й и 91-й). Никаких попыток создать из танковых и стрелковых соединений подобие группы Н.А.Кропотина в 20-й армии для защиты правого фланга сделано не было. Направленные в 41-ю армию по требованию Г.К.Жукова две дополнительные механизированные бригады (47-я и 48-я) оставались в армейском подчинении и четких задач по прикрытию фланга не получали.

    Серьезной проблемой всех советских ударных группировок в «Марсе» было отсутствие крупных коммуникаций по оси наступления. Не стала исключением из этого правила 41-я армия. Местность в полосе наступления была лесистая, более того, в процессе наступления нужно было форсировать реки Вишенка, Вена и Нача.

    К числу благоприятствующих наступлению факторов относился состав оборонявшихся южнее Белого войск. В полосе наступления 41-й армии оборону занимала 2-я авиаполевая дивизия, подготовленная намного хуже линейных частей вермахта. Вместе с тем получение информации о советском наступлении побудило немцев принять целый ряд мер по подготовке мобильных резервов и выдвижению их на вероятные направления атаки. Еще 31 октября была образована из двух мотопехотных батальонов дивизии «Великая Германия» боевая группа Кассница. Она была переброшена в район северо-восточнее Белого. 1-я танковая дивизия 19 ноября снялась со своей позиции восточнее Сычевки (то есть в полосе Западного фронта) и направилась в район Белого, на западный фас Ржевского выступа. Так на горизонте появился первый немецкий резерв, наличие которого не предусматривалось расчетами штаба Калининского фронта.

    Формально Калининский фронт начал наступление раньше всех в «Марсе»: артиллерийская подготовка началась на участке прорыва 41-й армии в 6.00 25 ноября 1942 г. Канонада гремела до 9.00 утра, когда после последнего залпа «катюш» пехота 6-го стрелкового корпуса и назначенных для прорыва дивизий поднялась в атаку. Вскоре два полка 2-й авиаполевой дивизии и полк 246-й пехотной дивизии были смяты. Их остатки откатились назад, открывая дорогу на восток для советского эшелона развития успеха.

    Перед началом операции 1-й механизированный корпус М.Д.Соломатина насчитывал 15 200 человек личного состава, 10 танков KB, 119 T-34, 95 Т-70, 44 орудия калибром 76 мм, 56 орудий калибром 45 мм, 102 миномета калибром 82 мм, 18 минометов калибром 120 мм, 8 установок М-13. Хорошо видно, что подвижное соединение Красной Армии новейшей формации по-прежнему несло все те недостатки, которые были характерны для танковых корпусов 1942 г. В составе корпуса было довольно много артиллерии 45-мм и 76-мм калибра, что практически полностью компенсировало потребности самостоятельного танкового соединения в противотанковой, батальонной и полковой артиллерии. Однако в корпусе отсутствовала артиллерия калибром 122-мм и выше. Это существенно снижало возможности корпуса М.Д.Соломатина к взлому даже наспех организованной обороны в глубине построения противника, уже после ввода в прорыв.

    В 15.30 25 ноября 1-й механизированный корпус начал выдвижение для ввода в прорыв. В отличие от наступления 20-й армии в данном случае никакой ломки первоначальных планов не было. Корпус входил в полноценный прорыв, ему не требовалось вести сражение за вторую полосу обороны. С самого начала операции части 41-й армии и левый фланг эшелона развития успеха втянулись в пожиравшие резервы позиционные бои за г. Белый. Так, уже в первый день наступления 150-я стрелковая дивизия 6-го стрелкового корпуса увязла в боях южнее Белого. К вечеру 25 ноября к ней присоединилась 219-я танковая бригада корпуса М.Д.Соломатина. Фактически армия Тарасова вела два различных по характеру, но связанных друг с другом сражения: одно — за город Белый, второе — поединок с постепенно подходящими резервами противника в глубине построения немецких войск. Город Белый находился в руках немцев с осени 1941 г. и был важным узлом сопротивления 9-й армии. Это понимало и немецкое, и советское командование. Задача наступления 41-й армии формулировалась как «разгромить бельскую группировку противника и овладеть г. Белый».

    Немецким командованием обстановка была сразу оценена как критическая. Прорыв фронта заставил выстраивать фронт обороны южнее Белого и сдерживать распространение советских танков в глубь обороны. Ответственный за оборону города командующий XXXXI танковым корпусом Гарпе потребовал передачи в свое распоряжение всех танковых резервов 9-й армии. Понимая всю серьезность положения, Модель отдал приказы 12, 19-й и 20-й танковым дивизиям начать переброску в район Белого. Однако прибытие трех танковых дивизий ожидалось не ранее чем через несколько дней. Первой должна была прибыть 30 ноября 12-я танковая дивизия. Оборонять Белый и сдерживать продвижение войск двух советских корпусов на восток предстояло силами уже втянутых в бои соединений XXXXI танкового корпуса. Задача обороны собственно г. Белый была возложена Гарпе на командира 1-й танковой дивизии Вальтера Крюгера. Ему были подчинены остатки 352-го полка 246-й пехотной дивизии, 41-й моторизованный полк 10-й моторизованной дивизии, а также прибывающая боевая группа Кассница «Великой Германии». Из состава собственной дивизии Крюгер мог быстрее всего использовать боевую группу фон Виттерсгейма в составе II батальона 113-го танко-гренадерского полка и I батальон 33-го танкового полка при поддержке дивизиона 73-го артиллерийского полка. Задача сдерживания наступления корпуса М.Д.Соломатина возлагалась на боевую группу фон дер Медена из мотоциклетного батальона и 1-го мотопехотного полка дивизии Крюгера. Одновременно на рубеж реки Нача, лежавшей на пути советского наступления, выдвигался мотоциклетный батальон (К-1) 1-й танковой дивизии. Его задачей было продержаться до подхода танковых и мотопехотных полков.

    К берегам скованной льдом Начи части 1 -го механизированного корпуса вышли к 20.00 27 ноября. 35, 37 и 65-я механизированные бригады захватили переправы и вступили в бой с мотоциклистами 1-й танковой дивизии и боевой группой фон дер Медена.

    Как и следовало ожидать, две механизированные бригады, переданные Г.К.Жуковым в качестве замены второго механизированного корпуса, были использованы командованием 41-й армии не для защиты фланга. Точнее, в этом качестве была использована только одна из бригад. Вечером 27 ноября 48-я механизированная бригада была поставлена в качестве мобильного резерва за фронтом 74-й стрелковой бригады. 47-я механизированная бригада полковника И.Ф.Дремова была направлена командующим 41-й армией в обход Белого вместе с 91-й стрелковой бригадой. Распыление сил подвижной группы между фланговым прикрытием и штурмом Белого одновременно привело к ослаблению острия главного удара. Правофланговая 37-я механизированная бригада корпуса М.Д.Соломатина двигалась вперед на широком фронте без всякой пехотной поддержки, рассчитывая только на свою мотопехоту.

    28 ноября каждая из сторон ввела в бой свежие силы с целью добиться перелома в сражении. Оборонявшие Белый части немцев предприняли контратаку в основание вбитого в их оборону клина, но заметных результатов не добились. Напротив, советское командование предприняло «ход конем», серьезно изменивший оперативную обстановку вокруг Белого. Командующий 41-й армией Тарасов решил воспользоваться продвижением корпуса М.Д.Соломатина в глубину и обойти  фланг оборонявших Белый войск. Утром 91-я стрелковая бригада отбросила левый фланг 41-го моторизованного полка юго-восточнее Белого, и после нескольких часов боев в снежную метель в бой была введена 47-я механизированная бригада. Бригада И.Ф.Дремова довольно быстро смогла продвигаться на север, в обход Белого. Наметившийся успех было решено использовать и перебросить на тот же участок 19-ю механизированную и 219-ю танковую бригады. Атака Белого с тыла представлялась наиболее перспективным решением задачи овладения этим важным опорным пунктом немцев.

    Наступление 1-го механизированного корпуса на восток 28 ноября продолжалось, но сил на острие удара оставалось все меньше. Вперед продвигалась только 37-я механизированная бригада, наступавшая на юго-восток, в обход занятого мотоциклистами 1-й танковой дивизии рубежа Начи. Две другие вышедшие к Наче бригады вели бои за плацдармы на восточном берегу реки. Не получив от Тарасова обещанных механизированных бригад, М.Д.Соломатин приостановил наступление. Предполагалось, что сбор всех сил для удара в глубину обороны будет возможен после падения Белого и высвобождения задействованных для его захвата бригад и дивизий. Наступление 1-го механизированного корпуса замерло в ожидании решительного сражения за Белый, которое должно было состояться 29—30 ноября. Вопрос был в том, успеют советские войска захватить город до прибытия спешащих со всех сторон резервов или же будут оттеснены от него контрударами многочисленных «боевых групп».

    С утра 29 ноября 47-я механизированная бригада продолжила наступление на север, практически не встречая сопротивления. К вечеру танкисты Дремова вышли на реку Обша и захватили ведущую в Белый дорогу, лишив немецкий гарнизон основной линии коммуникаций. Город был полуокружен, с внешним миром его связывал только лесистый участок местности без каких-либо дорог шириной менее 10 км. Войска в Белом могли теперь получать боеприпасы и продовольствие только по воздуху. Однако атаки советской пехоты с юга и юго-востока на Белый пока не приносили желаемого результата, хотя силы защитников были уже на исходе. Уже в 13.30 генерал Модель указал Гарпе на главную задачу дня:

    «Форпост Белый удержать любой ценой».

    Продержаться требовалось уже не дни, а часы: 12-я танковая дивизия находилась в 30 км от Белого и готовилась вступить в бой на рубеже Начи.

    Последний обещавший успех штурм Белого состоялся 30 ноября. 150-я стрелковая дивизия и 91 -я стрелковая бригада при поддержке 19-й механизированной бригады возобновили атаки на южный и юго-восточный секторы обороны города. Однако противостояли им четыре полка пехоты и мотопехоты немцев (352-й пехотный, 113-й танко-гренадерский, фузилерный «Великой Германии» и 41-й мотопехотный полки), и сломить их сопротивление по-прежнему не удавалось. В тот же день в бой вступил передовой отряд 12-й танковой дивизии, мотоциклетный батальон соединения (К-22). Мотоциклисты обычно неслись впереди в период «блицкригов». Теперь они же первыми достигали рубежей обороны. В 15.00 30 ноября мотоциклисты начали смену частей фон дер Медена на Наче. К вечеру подтянулись основные силы 12-й танковой дивизии, сменив почти полностью разгромленный (он даже потерял в боях своего командира) мотоциклетный батальон 1-й танковой дивизии. Еще один мотоциклетный батальон — мотоциклисты «Великой Германии» — выдвинулся к реке Обща с целью блокировать наступление 47-й механизированной бригады или даже освободить линии снабжения войск в Белом.

    Последующие четыре дня прошли в непрерывных контратаках немцев, которые им позволило провести прибытие резервов. Однако эти контратаки, как и ответные выпады советских войск, пока не принесли ни одной из сторон решительного результата. Например, для удара во фланг охватившей Белый 47-й механизированной бригаде в 1-й танковой дивизии была создана боевая группа Гупперта. Днем 3 декабря она попыталась перерезать коммуникации бригады, но натолкнулась на ожесточенное сопротивление. Утром 4 декабря атака была повторена, но успеха немцам не принесла. Мотострелки Дремова и пехотинцы 91-й стрелковой бригады полковника Ф.И.Лобанова заняли располагавшиеся в том районе бетонные оборонительные сооружения Ржевско-Вяземского рубежа постройки 1941 г., обеспечившие большую устойчивость их позициям.

    Только 6 декабря встречными ударами от Белого и Начи оборона стрелковой и механизированной бригад была взломана и большая часть бригады Дремова была окружена. Так была потеряна одна из двух механизированных бригад, которые должны были оборонять южный фланг наступления корпуса М.Д.Соломатина. Вторая, 48-я отдельная механизированная бригада полковника Шещубакова к 5—6 декабря заняла оборону совместно с 75, 76-й и 78-й стрелковыми бригадами вдоль правого фланга вбитого в немецкую оборону танкового клина 1-го механизированного корпуса. Выдвижение 48-й бригады из резерва было более чем своевременным: на фланге сгущались тучи, немецкий контрудар должен был начаться со дня на день.

    Контрнаступление не заставило себя ждать. Для координации назначенных для контрудара дивизий из группы армий «Север» прибыло управление XXX армейского корпуса, возглавляемое генералом Фреттер-Пико. Основной ударной силой контрнаступления была 19-я танковая дивизии, правый фланг которой прикрывался частями 20-й танковой дивизии. На 18 ноября 1942 г. 19-я танковая дивизия насчитывала боеготовыми 7 танков Pz.Kpfw.II, 37 танков Pz.Kpfw.38(t), 8 танков Pz.Kpfw.III с короткоствольным орудием, 3 танка Pz.Kpfw.IV с короткоствольной пушкой, 10 танков Pz.Kpfw.IV с длинноствольным орудием и 3 вооруженных только пулеметами командирских танка. Таким образом, подавляющее большинство танков дивизии (за исключением десяти Pz.Kpfw.IV с длинноствольными орудиями) было устаревших типов. Однако в отсутствие серьезного заслона на фланге корпуса М.Д.Соломатина даже масса легких танков несла смертельную опасность. В намеченной немцами полосе наступления оборонялась 78-я стрелковая бригада на фронте почти 5 км. 7 декабря по снегу глубиной 40 см 19-я танковая дивизия начала свое наступление. С целью обеспечения внезапности атака началась без артиллерийской подготовки. Обходя немногочисленные узлы сопротивления, дивизия быстро продвигалась вперед. На второй день наступления она перерезала основную дорогу снабжения подвижной группы 41-й армии, а на третий день — вступила в контакт с наступающими из района Белого частями 1-й танковой дивизии. Реакция советского командования, выразившаяся в отводе с Начи на фланг 65-й танковой бригады, запоздала. Кольцо окружения вокруг частей 6-го стрелкового и 1-го механизированного корпусов замкнулось. Если быть точным, то ударом XXX корпуса войска Поветкина и Соломатина были разрезаны надвое. Вне «котла», на фронте реки Вишенка собрались 75-я и 78-я стрелковые бригады, 65-й и 219-я танковые бригады и большая часть 150-й стрелковой дивизии. В кольце окружения оказались 19, 35, 37-я и 48-я механизированные бригады, 74-я и остатки 91-й стрелковой бригады. С целью сокращения фронта бригады корпуса Соломатина отступили от рубежа Начи на запад, собравшись компактной группой южнее Белого. Вскоре генерал-майор Тарасов был отстранен от командования 41-й армией, и армию возглавил лично Г.К.Жуков.

    Первая попытка прорвать окружение была предпринята утром 8 декабря. Успеха она не принесла, и до 14 декабря по периметру «котла» шла ожесточенная борьба между несколькими окруженными бригадами и четырьмя танковыми дивизиями немцев. Наконец вечером 14 декабря М.Д.Соломатин получил от Г.К.Жукова разрешение на прорыв, то есть возможность пробиваться к своим без задачи удержания захваченной в ходе ноябрьского наступления территории. Вечером 15 декабря находившиеся на западном фасе «котла» части начали прорыв, и к рассвету 16 декабря потрепанные части 6-го стрелкового и 1-го механизированного корпусов были выведены из окружения. Согласно составленному по итогам операции отчету командира 1 -го механизированного корпуса, потери корпуса за 20 дней боев составили 2280 человек убитыми и 5900 ранеными. Из этого числа в окружении убито 1300 человек, ранено около 3500 человек. Только около 4000 из 15 200 человек, насчитывавшихся в корпусе к началу боев, сумели вернуться в расположение 41-й армии. Потери 6-го стрелкового корпуса были как минимум сравнимы с этими цифрами.

    Неудача наступлений трех армий Калининского фронта стала фатальной для карьеры М.А.Пуркаева. Старый соратник Г.К.Жукова был сослан на Дальний Восток. Отстраненному командующему 41-й армии генералу Г.Ф.Тарасову была дана возможность себя реабилитировать: в феврале — марте 1943 г. он возглавлял 70-ю армию в наступлении К.К.Рокоссовского. Однако наступление было в целом неудачным, Тарасов вновь был смещен и погиб в Венгрии осенью 1944 г. в должности заместителя командующего 53-й армии. Управление 41-й армии было расформировано, и больше армии с таким номером в составе Красной Армии до конца войны не появилось. Действия М.Д.Соломатина были признаны адекватными обстановке, и он сохранил пост командира механизированного корпуса до конца войны.

    Итоги операции

    «Марс» является одним из ярких примеров возникновения позиционного кризиса на качественно новом уровне развития военной техники и оперативного искусства. Танки, которые в Первую мировую войну стали одним из инструментов решения проблемы прорыва фронта, во Второй мировой войне сами часто оказывались жертвами новых средств борьбы. Противотанковые пушки выкашивали наступающие танки с той же ужасающей быстротой и эффективностью, как пулеметы и скорострельные орудия останавливали пехотинцев на Марне. Поздней осенью 1942 г. танки все чаще стали сталкиваться с противотанковой артиллерией в самом ее опасном варианте — с целиком защищенными противоснарядным бронированием САУ. В дневнике немецкого лейтенанта Бурк, захваченного в боях за Подосиновку и цитируемого в отчете о боевых действиях 20-й армии, написано:

    «Мы думали, что уже погибли, но нас спасло длинное штурмовое орудие. Этот день я никогда не забуду. Наконец, атака отбита».

    «Длинное штурмовое орудие» — это САУ StuGIII с длинноствольным 75-мм орудием. Всего одна САУ могла решить судьбу опорного пункта обороны. В разделе «Выводы» отчета штаба 20-й армии об участии САУ этого типа в «Марсе», в частности, говорится:

    «Следует как можно скорее организовать надежную борьбу с самоходными пушками противника, часто срывавшими наш наступательный порыв».

    Обороняющийся получил в свое распоряжение мощные, маневренные и дальнобойные средства борьбы с танками наступающего. Массированная танковая атака, сокрушавшая оборону Первой мировой войны, четверть века спустя легко могла захлебнуться. Сотни танков, которыми оказались заставлены поля сражений «Марса», свидетельствуют об этом более чем красноречиво.

    В оперативной плоскости «Марс» демонстрирует нам возникновение позиционного кризиса вследствие появления в составе воюющих армий подвижных соединений. Задача обороны протяженного фронта сама по себе весьма сложная задача вследствие неопределенности планов противника. Обороняющийся заранее не знает, по какой точке нанесут удар, и поэтому успешность или неуспешность оборонительной операции в значительной степени зависит от возможностей быстрого маневра резервами. Эффективно обороняться возможно, обладая значительным числом подвижных соединений. Ярче всего этот фактор проявился в боях на западном фасе Ржевского выступа, в полосе Калининского фронта. Войска фронта в целом успешно решали проблему прорыва фронта, но после взлома обороны пехотных дивизий сталкивались в глубине обороны с подвижными резервами немцев. Передвигавшиеся на автомашинах и мотоциклах части танковых и моторизованных дивизий немцев образовывали новый фронт на пути прорвавшихся в глубину советских танков и пехоты, а также наносили контрудары. На два механизированных корпуса Калининского фронта обрушились силы шести подвижных соединений немцев: 1, 12, 19 и 20-й танковых дивизий, моторизованной дивизии «Великая Германия» и 1-й кавалерийской дивизии СС. В районе Молодой Туд участвовали в отражении советского наступления 14-я моторизованная дивизия и части «Великой Германии». Помимо изначально моторизованных соединений, автотранспорт использовался для переброски обычно пехоты, например, группы Беккера. Сковать подвижные резервы обороняющегося, находящиеся в большинстве случаев в глубине обороны, было затруднительно. Поэтому альтернативой сомнительной стратегии «брусиловского прорыва», то есть сковыванию части сил противника вспомогательными ударами, было планирование операции с учетом наряда сил на борьбу с оперативными резервами.

    Планирование борьбы с оперативными резервами было основной проблемой Красной Армии в «Марсе», следствием которой является провал всей операции. Причиной этого была неудовлетворительная работа разведки всех уровней. Разведчиками не были вскрыты оперативные и стратегические резервы немецкого командования. Особенно ярко это проявилось в наступлении 41-й армии Калининского фронта. 1-й механизированный и 6-й стрелковый корпуса наступали так, как будто на их правом фланге не было вообще никаких угроз. Однако именно по правому флангу наступающих корпусов был нанесен сильный удар танковыми соединениями противника в лице 19-й и 20-й танковых дивизий. Также не были ориентированы на появление резервов противника войска 20-й армии Западного фронта. В отчете разведки ОКХ от 3 декабря 1942 г. отмечалось:

    «Сравнение задействованных противником сил с оперативными целями наглядно свидетельствует о том, что противник недооценил прочность нашей обороны; в особенности, как подтверждает дезертировавший начальник штаба 20-й кавалерийской дивизии, он был изумлен появлением «надежных немецких резервов» в решающие моменты атаки. На эти силы противник не рассчитывал. На картах, попавших к нам, никаких немецких резервов не отмечено» (Glantz D. Op. cit., S. 230).

    Адекватная реальности информация о резервах противника могла повлиять на форму и методы ведения операции. В частности, это могло заставить командование Калининского фронта отказаться от распыления сил и сконцентрировать в полосе 41-й армии два механизированных корпуса. Один корпус мог продвигаться в глубину, а второй выполнять задачу прикрытия правого фланга наступления.

    Но даже если мы предположим, что разведка выявила немецкие резервы, а командование фронтами соответствующим образом построило танковые и механизированные соединения, надежда на успех «Марса» все равно остается призрачной. В конце 1942 г. советское командование хотя и довольно далеко продвинулось в деле создания самостоятельных механизированных соединений, но по-прежнему не обладало полноценным формированием класса немецкой танковой дивизии. Даже новейшие механизированные корпуса были бедны артиллерией и в глубине немецкой обороны могли рассчитывать только на 76-мм пушки, пригодные больше для борьбы с танками противника, нежели для сокрушения его даже наспех построенной обороны. Авиационная поддержка, которая могла бы теоретически заменить недостаток гаубичной артиллерии, была слаба вследствие тяжелых погодных условий. Под Сталинградом советские танковые и механизированные корпуса смогли избежать столкновения с крупными оперативными резервами противника в начальной фазе операции. В «Марсе» оперативная обстановка была сложнее, и недостатки советских танковых войск проявились ярче, став фатальными для развития операции в целом.

    Недооценка резервов была усугублена промахами в ведении операции. Одним из серьезнейших просчетов командующего Западным фронтом И.С.Конева была спешка с вводом в прорыв эшелона развития успеха фронта, несмотря на то что задача первого дня операции не была выполнена и войска 20-й армии не вышли ко второй полосе обороны. Фактически прорыва образовано не было, и эшелон развития успеха в лице 6-го танкового корпуса и 2-го гвардейского корпуса вводился не в прорыв, а в бой. Переправлявшиеся кавалеристы и танкисты заняли переправы, которые могли быть использованы для выдвижения на плацдарм артиллерии. Причем переправ было вместо четырех по первоначальному плану всего две. Если бы И.С.Конев повременил с вводом в прорыв подвижной группы фронта, то к 28 ноября обстановка была бы вполне созревшей для нормальной переправы подвижных соединений. Вследствие удачного хода с фланговым ударом 251-й стрелковой дивизии и 80-й танковой бригады войска 20-й армии к исходу 28 ноября образовали плацдарм, почти соответствовавший плановому. Это позволило бы использовать для выдвижения вперед все четыре подготовленные саперами переправы через Вазузу для группы Крюкова, а не протискивать кавалерийский корпус гуськом по одной переправе. Спешка с вводом в прорыв подвижной группы также воспрепятствовала переброске на плацдарм артиллерии. Переправы были заняты танками и кавалерией, и артиллерийские полки приняли участие в боях за вторую линию обороны только во второй фазе наступления 20-й армии.

    В целом сражение развивалось по законам жанра позиционных «мясорубок» Западного фронта в Первой мировой войне. Момент внезапности действовал в лучшем случае первые несколько дней наступления. В дальнейшем на вскрытые направления ударов обороняющийся перебрасывал полки и дивизии с соседних участков фронта и из резерва и уплотнял оборону в наметившихся полосах наступления. Столкнувшись с возрастающим сопротивлением, наступающий тоже вводил в бой резервы и снятые из соседних армий соединения. Обе стороны бросали в бой все новые части. Наступающий надеялся, что новый введенный в сражение «последний батальон» станет соломинкой, ломающей спину верблюда. Обороняющийся всеми силами старался это предотвратить. В результате на сравнительно небольшом участке местности скапливались крупные силы обеих сторон, обильно поливавшие землю своей кровью под градом снарядов и пуль.

    Вместе с тем нельзя не отметить положительные моменты в действиях советских войск, проявившиеся в ходе операции «Марс». К ним относится, например, возросшая эффективность ремонтно-восстановительных служб Красной Армии. В 20-й армии за счет централизации ремонтных служб был создан своего рода танкоремонтный комбинат, способный ремонтировать танки всех типов и работающий по единому плану. В течение 25 суток операции этот комбинат отремонтировал 270 танков из 300 эвакуированных. При другой организации ремонтных служб такую массу танков пришлось бы ремонтировать втрое дольше. Фактически один и тот же танк «прокручивался» несколько раз. Так под влиянием опыта войны создавалась система восполнения потерь ремонтом, создававшая у противника впечатление многоголового дракона, у которого на месте срубленных голов немедленно вырастали новые.

    Также все большее распространение в Красной Армии получала тактика штурмовых групп. Практика показала, что никакая артиллерийская и танковая поддержка не в состоянии полностью разрушить систему огня обороняющегося. Наступающие стрелковые батальоны и полки должны были самостоятельно подавлять оживавшие пулеметные гнезда силой своего оружия. Система «артиллерия разрушает, пехота занимает» не работала в условиях Второй мировой войны. Ключом к победе становились небольшие, но хорошо подготовленные группы бойцов, уничтожавшие узлы сопротивления и открывавшие дорогу танкам и основной массе пехоты.

    Наступление Калининского и Западного фронтов в районе Ржева дорого обошлось Красной Армии. Согласно официальным отечественным статистическим данным по потерям, советские войска в «Марсе» потеряли 70 374 человек убитыми и пропавшими без вести, 145 300 ранеными. Для сравнения, потери за два с половиной месяца боев с момента начала контрнаступления под Сталинградом составляли 485 тыс. убитых и раненых, но принесли при этом победу стратегического значения. «Марс» же оказался только вложением в будущие победы. Цепочка сражений за Ржев существенно ослабила немецкую 9-ю армию. Один из главных героев сражения, 1-я танковая дивизия, была выведена из состава армии и направлена на переукомплектование на Запад. На Восточном фронте она появилась вновь только осенью 1943 г. и в переломном сражении на Курской дуге попросту не участвовала. Все остальные участвовавшие в отражении советского наступления под Ржевом и Сычевкой соединения понесли существенные потери. Так, уже в середине декабря 78-я пехотная дивизия оценивалась как «малобоеспособная», хотя это была одна из лучших дивизий вермахта. Понесенные соединениями 9-й армии потери стали существенным фактором в планировании и ведении немецким командованием летней кампании 1943 г. Но об этом в январе 1943 г. еще не знали ни Жуков, ни Модель.

    Великолукская операция (25.11.1942 г. — 20.01.1943 г.)

    Иногда Великолукская операция рассматривается как часть операции «Марс». Однако такая классификация не совсем точна: четкой оперативной связи между операциями не было, и ронят их три вещи: проведение силами Калининского фронта, участие в окружении Великих Лук механизированных соединений, первоначально предназначавшихся для «Марса», и дата начала боевых действий (25 ноября).

    Предыстория

    Это пример того, как даные разведки о сосредоточении войск противника вызывают цепную реакцию. Сначала один из противников получает данные о перемещениях войск якобы для подготовки крупной операции. В ответ начинается переброска собственных войск на угрожаемое направление. Противник вскрывает эту переброску и так до тех пор, пока одна из сторон не переходит в наступление.

    Однако попробуем описать цепочку событий по порядку. После того как вместо штурма Ленинграда 11-я армия Э. фон Манштейна была вынуждена отражать советское наступление, от одной из основных целей Директивы ОКВ № 41 от 5 апреля 1942 г. пришлось отказаться. Ленинград остался в кольце блокады, но его штурм был отложен на неопределенный срок. Одновременно немецкое командование стало принимать контрмеры для отражения возможного советского наступления. Мощный удар по Ржеву в августе, новая попытка прорыва к Ленинграду в августе — сентябре убеждала Гитлера в том, что у Красной Армии достаточно сил для проведения крупного наступления. Поэтому 25 октября 1942 г. Э. фон Манштейн был вызван в штаб-квартиру Гитлера и, к своему удивлению, получил приказ на переброску его армии в группу армий «Центр». Штаб армии вместе с управлением XXX армейского корпуса направлялся в район Великих Лук. Здесь собирались войска группы армий «Север» и «Центр». В случае начала советского наступления в направлении Смоленска эти войска под руководством Манштейна должны были нанести удар на Торопец и тем самым во взаимодействии с 9-й армией Моделя окружить и разгромить их. Наступление предполагалось проводить из района Великих Лук и Холма. Операция получила кодовое наименование «Голубятня» (Taubenschlag). Для ее проведения собирались 8-я и 12-я танковые дивизии, 20-я моторизованная дивизия, 93-я и 291 -я пехотные дивизии (все из группы армий «Север»), 3-я горная дивизия из резерва. Особенностью наступления должна была стать поддержка реактивной артиллерии.

    Собственно в районе Великих Лук находился LIX армейский корпус. 83-я пехотная дивизия этого корпуса должна была в рамках общего наступления по плану «Голубятня» совместно с 291 -я пехотной дивизией провести наступление с целью захвата высот к востоку от Великих Лук. Эта частная операция получала название «Перелетная птица» (Zugvogel).

    Все эти мероприятия были вызваны тем, что «в середине октября немецкая воздушная разведка обнаружила, что между городами Торопец и Калинин сосредоточиваются крупные силы русских» (Типпельскирх К. История Второй мировой войны. М.: 1956. С. 270). В ответ на эти данные разведки началась подготовка «Голубятни». Рокировки войск между группами армий «Север» и «Центр» были, в свою очередь, замечены советской разведкой. Так, 5 ноября командующий Калининским фронтом генерал-лейтенант М.А.Пуркаев доносил в Ставку ВГК:

    «В районе Холм отмечено прибытие новых танков, очевидно, доукомплектовывается 8-я танковая дивизия. В районе Бежаницы отмечено наличие автомашин с опознавательными знаками 25-й моторизованной дивизии. В районе Новосокольники, Великие Луки отмечается наличие новых частей: 12-й танковой, 3-й горнострелковой и 269-й пехотной дивизий. 83-я пехотная дивизия, ранее занимавшая оборону на различных направлениях, стянута в район Великих Лук. В районе Невеля отмечено более пехотной дивизии и 40 танков. В районе Оленино отмечается работа радиостанций 14-й моторизованной дивизии, 2-й танковой дивизии и 46-го танкового корпуса. Авиаразведка 29 октября наблюдала в 12 км северо-восточнее Оленино до 30 танков и до полка пехоты. Неоднократно в районе Васильково отмечалась работа рации дивизии СС «Великая Германия», и по показаниям пленных ее прибытие ожидалось в район Белый...» (Галицкий К.Н. Годы суровых испытаний 1941—1944. Записки командарма. М.: Наука, 1973. С.166).

    Оценивая имевшиеся данные, командующий Калининским фронтом в том же донесении Ставке ВГК от 5 ноября высказал вполне логичное предположение, что «противник создает группировки для концентрического удара со стороны Холма, Великих Лук и Оленино. Его ближайшая цель может заключаться в том, чтобы выйти этими группировками в район Торопец, Андреаполь. Таким маневром противник может поставить в тяжелое положение основную группу войск фронта». Как мы видим, направление удара противника было угадано точно, примерные места расположения ударных группировок противника тоже.

    Тревожные сведения о концентрации немецких войск на великолукском направлении побудили советское командование на активное противодействие планам противника. Иными словами, реализации готовящегося наступления противника должен был помешать упреждающий удар советских войск. Ставка потребовала от командующего Калининским фронтом провести частную наступательную операцию в районе Великих Лук. Для ее проведения в 3-ю ударную армию генерал-лейтенанта К.Н.Галицкого передавались 5-й гвардейский стрелковый корпус в составе трех дивизий, 21-я гвардейская стрелковая дивизия и 2-й механизированный корпус. Таким образом, сбор немецких соединений «на всякий случай» вызвал подготовку и осуществление Калининским фронтом сравнительно крупной наступательной операции на вспомогательном относительно «Марса» направлении.

    До 10 ноября на великолукском направлении занимали оборону 257-я и 28-я стрелковые дивизии, 31-я стрелковая и 184-я танковая бригады. Передаваемые в 3-ю ударную армию войска сосредоточивались в районе Великих Лук в период с 10 по 24 ноября. Первым 13 ноября прибыл 2-й механизированный корпус И.П.Корчагина. Корпус имел полную штатную численность — 13 620 бойцов и командиров. В корпусе насчитывалось 215 танков, в том числе 112 T-34. Однако 400-километровый марш в труднопроходимой местности привел к выходу из строя 54 из 215 танков и 300 из 650 автомашин корпуса. В последующие несколько дней прибыли части и соединения 5-го гвардейского стрелкового корпуса А.П.Белобородова.

    Согласно подготовленному штабом 3-й ударной армии план операции главный удар наносился частями 5-го гвардейского стрелкового корпуса (357-я стрелковая и 46-я гвардейская стрелковая дивизия) на фронте 12 км в общем направлении на Остриань. После овладения рубежом оз. Кислое, Бутитино главные силы должны были развивать успех на Новосокольники, а части 381, 257-й и 357-й стрелковых дивизий — окружить и уничтожить противника в Великих Луках.

    2-й механизированный корпус, составляя резерв командующего армией, сосредоточивался в районе совхоза Ушицы, Щерганиа и предназначался для парирования ударов противника из района Великих Лук, а в случае необходимости — для развития успеха. 31-я стрелковая бригада обеспечивала правый фланг ударной группировки.

    Таким образом, построение войск 3-й ударной армии предусматривалось в один эшелон. 2-й механизированный корпус должен был или выполнить роль «пожарной команды», или входить в чистый прорыв. Как мы увидим ниже, это обстоятельство существенно повлияет на общий ход развития событий.

    Основным противником войск 3-й ударной армии была 83-я пехотная дивизия и 336-й охранный батальон. Дивизия обороняла фронт 125 км, который прикрывался цепочкой опорных пунктов. Поскольку вскоре 83-я дивизия должна была наступать, ее основные силы были собраны в районе Великих Лук. Здесь же находилась батарея 210-мм мортир. Дивизией командовал гeнерал-лейтенант Шерер, ставший известным благодаря удержанию Холма зимой 1942 г. 3-я горная дивизия находилась в районе Новосокольники, в ближнем тылу. Также на подходе были 8-я танковая, 291-я пехотная и 20-я моторизованная дивизия. В связи с возникшим под Сталинградом кризисом Э. фон Манштейн будет направлен командовать группой армий «Дон» и не будет принимать участия в руководстве обороной в районе Великих Лук.

    Операция началась 24 ноября в 11.00 утра, когда передовые отряды 357-й стрелковой, 9, 46-й и 21-й гвардейских стрелковых дивизий начали разведку боем переднего края противника. С утра 25 ноября в наступление перешли главные силы великолукской группы 3-й ударной армии. 5-й гвардейский стрелковый корпус успешно наступал в общем направлении на запад, поворачивая своим правым крылом (9-я гвардейская, 357-я стрелковая дивизии) в обход Великих Лук. В обход города с севера наступала 381-я стрелковая дивизия, которая уже в первый день наступления перерезала дорогу Великие Луки — Насва. В ночь на 28 ноября 357-я стрелковая дивизия перерезала железную дорогу Великие Луки — Новосокольники. Передовые отряды вышли в тыл немцам и перерезали коммуникации даже раньше. Уже в 12.00 27 ноября командование 83-й пехотной дивизии сообщило в штаб корпуса, что Великие Луки окружены. Командование гарнизоном в Великих Луках принял командор 277-го пехотного полка подполковник Эдуард Барон фон Засс.

    Тем временем 27 ноября командующий армией решает в образовавшийся в центре фронта противника прорыв ввести 18-ю механизированную бригаду 2-го механизированного корпуса. Бригаде на день 28 ноября ставилась задача захвата Новосокольников. Однако только в 16.00 бригаде удалось подойти к железнодорожному узлу Новосокольники, где она встретила сопротивление частей 3-й горной дивизии немцев. Попытки захватить Новосокольники в течение 29 и 30 ноября успеха не имели. Израсходовав боеприпасы, бригада перешла к обороне. Вскоре к Новосокольникам вышли стрелковые соединения корпуса А.П.Белобородова. Так был образован внешний фронт окружения.

    28 ноября К.Н.Галицкий получил сведения о выдвижении в район Великих Лук 8-й танковой дивизии противника из района Насва. На это направление, согласно плану операции была развернута 31-я стрелковая бригада. Таким образом, к 28 ноября немецкие войска в районе Великих Лук были полностью окружены. Следующим этапом стало отражение деблокирующих ударов противника. 8-я танковая дивизия была одна из слабейших на фронте — всего 14 Pz.Kpfw.38(t) и один командирский танк на 18 ноября 1942 г. Однако заслон в лице 31-й стрелковой бригады также был не самым сильным противником. Это обусловило тяжелые оборонительные бои, которые вели советские войска на этом направлении в первые дни после окружения Великих Лук. К 4 декабря наступающим частям 8-й танковой дивизии удалось достичь района деревень Ряднево и Тимохны, от которых до Великих Лук оставалось всего 10 км по прямой. Для парирования этого удара командующий армией выдвинул на выручку 31-й стрелковой бригаде 26-ю стрелковую бригаду, 36-ю танковую бригаду и три полка из дивизий, штурмующих Новосокольники. К 10 декабря контрударами подошедших частей Ряднево и Тимохны были возвращены, и плотное кольцо окружения на этом направлении восстановлено.

    Еще одним потенциально опасным направлением для деблокирования окруженного гарнизона было юго-западное. Здесь в районе деревень Ширипино, Щелково, Марково, Тележниково смежными флангами 9-й гвардейской и 357-й стрелковых дивизий была окружена так называемая боевая группа Мейера. В ее состав входили три батальона пехоты из 83-й пехотной дивизии, две батареи штурмовых орудий, несколько батарей артиллерии и реактивных минометов. К юго-востоку от нее располагался 138-й горно-пехотный полк, оборонявшийся против 5-го гвардейского стрелкового корпуса, зацепившись за железную дорогу Великие Луки — Невель. Наличие такой цепочки войск позволяло немцам в случае прибытия резервов пробить коридор к окруженным вдоль железной дороги, пользуясь «островком» окружения боевой группы Мейера. Такие «островки» окруженных гарнизонов были одним из ключевых элементов немецкой тактики. Они удерживались даже в условиях полного окружения, получая снабжение по воздуху и сковывая силы наступающих и мешая их продвижению вперед. Однако такая тактика была довольно опасной, поскольку окруженный гарнизон в случае неудачного развития событий просто уничтожался. Именно по такому сценарию развивались события в данном случае. Задачу ликвидации окруженной группы получила 9-я гвардейская стрелковая дивизия. Наступление началось ночью 2 декабря и продолжалось до 3 декабря. В итоге группа Мейера была ликвидирована. Ее остатки при поддержке четырех САУ StuGIII пробились в расположение 3-й горно-пехотной дивизии. От трех батальонов остались 20, 50 и 70 человек соответственно.

    Ликвидация группы Мейера оказалась весьма своевременной. В первые дни декабря из района Невеля (где она выгружалась из эшелонов) прибывала 291-я пехотная дивизия. Сосредоточение шло медленно, но уже 10 декабря дивизия провела сильную разведку боем, готовясь к мощному деблокирующему удару. Поддержка танками командованием группой армий «Центр» обещана не была, поскольку по-прежнему ожидалось наступление Красной Армии на Смоленск, и танковый батальон 11-й танковой дивизии оставался в резерве 9-й армии. Также в район Великих Лук прибывала предназначавшаяся первоначально для «Голубятни» 20-я моторизованная дивизия. Армии К.Н.Галицкого предстояло в ближайшие дни выдержать наступление противника.

    Итогом первого периода советского наступления (25 ноября — 10 декабря) стало окружение противника в районе Великих Лук и отражение первых попыток деблокирования. Однако построение 3-й ударной армии в один эшелон и отсутствие резервов не позволили командарму развить успех наступления дальше на запад и захватить Новосокольники. Это привело к тому, что внешний фронт окружения был отодвинут от Великих Лук на небольшую глубину, что создавало опасность деблокирования «котла». 2-й механизированный корпус был использован побригадно, а не единым соединением.

    На следующем этапе операции 3-й ударной армии нужно было решить две взаимосвязанные задачи: отразить контрудар и попытаться ликвидировать окруженного противника. Последняя задача была труднореализуемой в короткий срок, но войскам К.Н.Калицкого нужно было хотя бы обжать кольцо окружения во имя увеличения дистанции между окруженцами и деблокирующей группой. Штурм Великих Лук был сам по себе сложной задачей, как и штурм любого опорного пункта немцев. В первые дни наступления против него был выставлен только слабый заслон из трех полков пехоты.

    Командующий фронтом М.А.Пуркаев в приказе от 10 декабря 1942 г. настойчиво рекомендовал использовать штурмовые группы:

    «В каждом батальоне иметь подготовленный отряд для штурма ночью. Командный состав этого отряда в течение дня ведет наблюдение за огневой системой противника и в ночных условиях проводит штурм объектов, мешающих для дальнейших действий днем» (ЦАМО, Ф.213, оп.2022, д.88, л.154).

    В первые дни окружения гарнизон был достаточно силен и не испытывал проблем со снабжением. Общая численность немцев, оборонявшихся в «крепости Великие Луки», была около 7500 человек. На 7 декабря продуктов у окруженцев было на 20 дней. Запас боеприпасов позволял немцам продержаться 20 дней, если боевые действия будут вестись с небольшой интенсивностью, и 10 дней в случае тяжелых боев. Только в случае сосредоточения против окруженных частей главного удара Красной Армии гарнизон истощил бы свои запасы боеприпасов за 4 дня. У немцев уже был благоприятный опыт борьбы Холма и Демянска зимой 1942 г. Великие Луки занимали промежуточное положение между двумя этими «котлами»: обороняемая немецкими войсками территория и численность ее защитников была больше, чем в Холме, но гораздо меньше, чем в Демянске.

    Из подготовленных для «Голубятни» сил часть пришлось использовать для парирования «Марса». В район Белого убыли 12-я танковая дивизия и управление XXX армейского корпуса Фреттер-Пико. После сосредоточения частей 291-й пехотной дивизии 9 декабря началась немецкая операция по деблокированию «котла» в Великих Луках. Наступление велось на фронте 8 км. Обе стороны бросали в бой все силы, которые можно было собрать за счет перегруппировки с фронта и выдвижения из глубины. В последующие дни атаки повторялись со все возрастающей силой. Угроза прорыва обороны 9-й гвардейской дивизии, с боями откатывавшейся назад, заставила командование Калининского фронта бросить в бой свой резерв — 19-ю гвардейскую стрелковую дивизию генерал-майора Д.М.Баринова. Катастрофическое развитие «Марса» заставляло зубами цепляться за сглаживающий общую черную картину «котел» в Великих Луках. 15 декабря 19-я гвардейская дивизия контрударом восстановила положение.

    Столкнувшись с усиливающимся сопротивлением советских войск, 14 декабря немецкое командование все же решилось использовать танковый батальон 11-й танковой дивизии. Он насчитывал на 18 ноября 3 танка Pz.II, 2 Pz.III с короткой пушкой, 28 Pz.III с длинной пушкой, 3 Pz.IV с длинной пушкой и один командирский танк. Как мы видим, при своей немногочисленности батальон был вооружен преимущественно новейшей техникой — 11-я танковая дивизия была одним из соединений, предназначенных для участия в «Блау».

    Резервы из состава войск групп армий «Центр» и «Север» постепенно прибывали в состав деблокирующей группы. 17 декабря прибыл 197-й батальон штурмовых орудий, и началось сосредоточение 20-й моторизованной дивизии. Сосредоточение последней закончилось 19 декабря. Однако первые дни нового наступления не принесли немцам желаемых результатов.

    23 декабря, объясняя причины неудач, командование деблокирующей группы указывало на следующие факторы. Во-первых, с 18 по 22 декабря стояла очень плохая погода, не позволившая использовать авиацию. Видимость упала до 300 метров. Соответственно эффективного подавления системы огня советских войск не получилось. Во-вторых, все участововавшие в сражении дивизии были уже основательно потрепаны боями, и поэтому их боевые возможности существенно отличались от свежих соединений.

    Одновременно с перегруппировками немецких войск производились переброски соединений для решающего сражения на Калининском фронте. 22 декабря из 4-й ударной армии в распоряжение 3-й ударной армии К.Н.Галицкого были переданы 360-я стрелковая дивизия полковника В.Г.Позняка и 100-я стрелковая бригада. 24 декабря она нанесла контрудар по прорвавшимся немецким войскам.

    28 декабря в роли средства поддержки пехоты был задействован танковый батальон 18-й танковой дивизии (преимущественно Pz.III и Pz.IV старых типов).

    30 декабря сбор сил для решительного броска вперед продолжился. Приказ на отправку получил 358-й пехотный полк 205-й пехотной дивизии. 1 января командир LIX армейского корпуса генерал-лейтенант фон дер Шевалери представил командующему группой армий «Центр» план операции по деблокированию Великих Лук, получивший кодовое наименование «Тотила» (Totila, король остготов). По плану операции деблокирующая группа должна была двигаться двумя колоннами. Правую составляла 20-я моторизованная дивизия с полком 205-й пехотной дивизии, 21 танком и 11 штурмовыми орудиями. Левую образовывала 291-я пехотная дивизия с несколькими батальонами 331-й пехотной дивизии, 22 танками и 10 штурмовыми орудиями. Начало операции было назначено на 4 января. За день до плановой даты начала операции, 3 января 1943 г., Клюге выдвинул предложение отложить операцию из-за плохой погоды, не позволяющей использовать авиацию. Шевалери в ответ указал на критическое положение гарнизона Великих Лук.

    Наступление началось по первоначальному плану, в 8.30 4 января. Погода улучшилась 6 января, что привело к резкому увеличению активности советских ВВС, обрушивших на наступающих немцев целый ряд ударов с воздуха. К 9 января в Великие Луки пробился небольшой отряд с 9 танками. 10 января ситуация была уже критической: деблокирующую группу отделяли от окраины Великих Лук всего 4—5 километров. Однако еще 2 января участвовавшая перед Новым годом в боях за город 357-я стрелковая дивизия строила оборону на его только что освобожденных окраинах. Помимо обороны перед острием немецкого наступления командование 3-й ударной армии организовало фланговый контрудар силами 113-го полка 32-й стрелковой дивизии и 186-й танковой бригады, подошедшими из резерва. 32-я стрелковая дивизия прибывала в состав 3-й ударной армии из 43-й армии Западного фронта. В боях 10—12 января продвинуться еще ближе к городу деблокирующей группе не удалось. Узкий, простреливаемый пулеметным огнем коридор, пробивавшийся к Великим Лукам, вскоре потерял свое значение вследствие уничтожения гарнизона города.

    Вскоре в состав 3-й ударной армии прибыла участвовавшая в «Марсе» 150-я стрелковая дивизия. С ее помощью вытянувшаяся к Великим Лукам «кишка» была ликвидирована и линия фронта на этом направлении стабилизировалась.

    Борьба за город Великие Луки.

    С момента замыкания кольца окружения советское командование готовило наступление с целью расчленить и уничтожить по частям группировку немецких войск в районе Великих Лук. Для борьбы в городе формировались специальные штурмовые отряды из пехотинцев, саперов и огнеметчиков. Каждый из отрядов усиливался орудиями сопровождения и танками. Кроме того, каждый батальон должен был подготовить по одному усиленному взводу, предназначенному согласно директиве М.А.Пуркаева исключительно для ночных действий. Наиболее серьезно к делу подошли в 257-й стрелковой дивизии полковника А.А.Дьяконова. По итогам операции А.А.Дьяконов получит генерал-майора, позднее он командовал корпусом. В его дивизии было создано пять штурмовых отрядов численностью до 100 человек. Каждый отряд делился на пять групп: разведки, штурмовую, обеспечения, закрепления и резерва. В каждый отряд входили саперы, пулеметчики, минометчики, химики (для постановки дымовых завес), артиллеристы и ампулометчики (ампулометы для капсул с зажигательным веществом). Тренировки дивизии происходили на модели немецких укреплений Великих Лук, построенных из снега. Многочисленные «Вердены» 1942 г. привели Красную Армию к созданию штурмовых групп, к которым немцы пришли по опыту Вердена без кавычек. Хуже подготовились к боям в городе 357-я и особенно 7-я эстонская стрелковая дивизии. Вместо формирования штурмовых групп предполагалось штурмовать город просто усиленными батальонами.

    12 декабря из-за сплошного тумана штурм не состоялся и был перенесен на следующий день. 13 декабря снова был туман, но рвущаяся с юго-запада 291-я пехотная дивизия заставила начать штурм в условиях плохой видимости. Авиационной поддержки из-за тумана не было ни у одной из сторон. С запада Великие Луки штурмовали 357-я и 257-я стрелковые дивизии, с востока — 7-я эстонская стрелковая дивизия. Наступление началось в 10.00 залпом РС, за которым последовала артиллерийская подготовка. Так же как в первый день «Марса», из-за плохой видимости огонь артиллерии был неэффективным. Под огнем неподавленных пулеметов пехота залегла. Только штурмовые группы 257-й стрелковой дивизии уверенно продвигались вперед и форсировали пересекавшую город реку Ловать. За штурмовыми группами шли пехотинцы, очищая кварталы от оставшихся узлов сопротивления противника.

    В 14.00 15 декабря к командующему гарнизоном Великих Лук были направлены советские парламентеры с предложением сдаться. Однако фон Засс отказался принимать пакет с ультиматумом, сославшись на приказ фюрера. После возвращения парламентеров боевые действия продолжились с прежним ожесточением.

    Из-за неравномерной подготовки к штурму задача взять город к 16 декабря не была выполнена. 16 декабря К.Н.Галицкий решил ввести в бой 249-ю стрелковую дивизию эстонского корпуса. 257-й стрелковой дивизии поручалось овладеть опорными пунктами на окраине Великих Лук, нависавшими над флангом наступления. Также 16 декабря гарнизону Великих Лук была передана радиограмма Гитлера:

    «Командиру боевой группы Великие Луки. Я выражаю свое восхищение вам и вашим солдатам за вашу храбрость. Я убежден, что вы будете держаться как сталь подобно генералу Шереру в Холме, до тех пор пока вас не освободят».

    Очередной этап наступления начался 18 декабря. Лучше других, как и в предыдущие дни, действовала 257-й стрелковая дивизия. Эстонские соединения почти не продвигались. По утверждению немцев, из эстонских дивизий на их сторону шел поток перебежчиков. Командующий 3-й ударной армией решил ввести в бой за Великие Луки 47-ю механизированную бригаду 2-го механизированного корпуса. Ударом 257-й стрелковой дивизии с севера и 47-й механизированной бригады с юга предполагалось разорвать группировку противника пополам.

    25 декабря танкисты и пехотинцы начали наступление навстречу друг другу. К 30 декабря 257-я стрелковая дивизия овладела северной половиной центральной части города. Навстречу ей при поддержке 13-го танкового полка огнеметных танков наступала 47-я механизированная бригада. В 20.20 26 декабря комендант гарнизона Великих Лук докладывал генералу Шереру:

    «У нас больше не осталось противотанковых пушек, которыми мы могли бы противостоять русским тяжелым танкам. Мы срочно просим доставить планерами три 75-мм противотанковых орудия с боекомплектом и расчетами».

    В ночь с 28 на 29 декабря гарнизону Великих Лук было сброшено на парашютах восемью бомбардировщиками Хейнкель-111 и доставлено пятью планерами 13,8 тонны боеприпасов и медикаментов, две противотанковые пушки с расчетами. К вечеру 30 декабря наступавшие с севера и юга подразделения советских войск разделяли только четыре квартала. 31 декабря разгорелись самые жестокие уличные бои. Командовавший гарнизоном Великих Лук подполковник фон Засс понимал, что потеря связи с западной группировкой снижает шансы на успешное деблокирование. К 1 января большая часть города была в руках советских войск. Соединившиеся 257-я стрелковая дивизия и 47-я механизированная бригада захватили всю центральную часть города, разъединив гарнизон на две части — одна в районе железнодорожного вокзала, а вторая — в районе старой крепости.

    Понимая низкую эффективность «национальных» дивизий, советское командование продолжило штурм города силами проверенных в бою соединений — 47-й механизированной бригады и 257-й стрелковой дивизии. Бригада 6 января захватила вокзал, который был ядром обороны восточной части города. После этого бригаду вывели в оборону на западные окраины города, деблокирующая группировка пробилась уже слишком близко. Вскоре были ликвидированы остальные опорные пункты немцев — 13 января пала Курьяниха, 15 января — военный городок, а 16 января — железнодорожное депо и Алигардово. В последнем был взят в плен со своим штабом командир гарнизона «крепости Великие Луки» подполковник фон Засс. В 1946 г. фон Засс был осужден за военные преступления и публично повешен в Великих Луках.

    Параллельно разгрому основных сил гарнизона в районе железнодорожного вокзала и депо проводился штурм цитадели. Старую крепость размером 250X100 метров обороняли на 31 декабря около 400 человек. Высокие обледенелые скаты валов крепости делали ее штурм невозможным для танков и трудным для пехоты. Для штурма были заготовлены специальные лестницы.

    Несмотря на жестокий обстрел артиллерии и удары авиации полностью систему огня гарнизона подавить не удалось, и 15 января внутрь крепости прорвалась только одна штурмовая группа с северо-востока. Однако этот отряд отвлек на себя значительные силы обороняющихся, что позволило остальным штурмовым группам ворваться в цитадель с севера и юга. К 7.00 16 января крепость пала. В цитадели было захвачено 235 пленных, 9 танков (из числа прорвавшихся извне) и большое количество разнообразного оружия.

    Итоги операции

    Сталинград и Великие Луки знаменовали качественные изменения в положении окружаемых немецких войск. Раньше шоком для пехотинцев был сам факт окружения, обыденного только для подвижных войск, вырывавшихся вперед. Зимой 1942 г. масштабными аэромобильными операциями усилия Красной Армии по окружению крупных и мелких групп немецких войск фактически сводились на нет. Зимой 1943 г. за окружением стало следовать уничтожение. Если ранее пример Холма и Демянска порождал доверие к командованию и стимулировал удержание важных с оперативной точки зрения пунктов, то пример Сталинграда и Великих Лук показывал неспособность немецкого командования обеспечивать устойчивость как крупных, так и мелких гарнизонов в новых условиях.

    При этом нельзя сказать, что снабжение по воздуху Великих Лук было неэффективным. Если Сталинград из-за удаленности от основных сил групп армий «Б» и Дон, а также вследствие многочисленности окруженных войск не мог в полной мере снабжаться по воздуху, то «крепость Великие Луки» отделяли от внешнего фронта окружения только десятки километров. Численность гарнизона была небольшой. С помощью транспортных планеров оказывалось возможным доставлять даже тяжелые противотанковые орудия. Планеры Go.242 буксировались бомбардировщиками «Хейнкель-111» до района «котла», далее они отцеплялись и садились на занимаемую немецкими войсками территорию. Пилоты планеров для следующего рейса забирались в тот же день самолетами Физилер «Шторх». Например, только 28 декабря было доставлено 560 снарядов к легким полевым гаубицам, 62 тыс. 7,92-мм патронов в лентах, 25 тыс. патронов в обычной упаковке для винтовок, 42 тыс. патронов к советскому оружию и т.п. Даже в предпоследний день обороны Великих Лук с самолетов было сброшено 300 контейнеров, из которых остатки гарнизона смогли собрать только семь.

    Город Великие Луки был не просто окружен, он был взят штурмом. От теории штурмовых групп советские войска стали все больше переходить к практике. Это позволило ликвидировать гарнизон до того, как к нему пробились извне.

    Общие потери немецких войск убитыми в ходе сражения вокруг Великих Лук составили около 17 000 человек. Из этого числа примерно 5000 были убиты в самом «котле», а 12 000 убитых составили потери частей и соединений, пытавшихся пробиться к окруженным. По советским данным, в Великих Луках было взято 3944 пленных, включая 54 офицеров. Большими были также трофеи, захваченные в городе: 113 орудий, 29 шестиствольных реактивных минометов, 58 обычных минометов, 20 танков и штурмовых орудий.








    Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке