912-я бригада штурмовых орудий в Курляндии

Капитан Йозеф Бранднер за свои подвиги в ходе оборонительных сражений в Румынии был награжден высшим румынским орденом «Михая Храброго» 1-го класса. До этого он был вписан в Книгу почета германских сухопутных сил и во второй раз представлен к награждению Рыцарским крестом.

В том, что крупное наступление русских, начавшееся 26 апреля 1944 года, было остановлено и был предотвращен прорыв врага на правобережье реки Прут и далее по долине реки Серет прямо на Плоешти, была доля и его ратных трудов. До этих пор штурмовые орудия, которыми он командовал, уничтожили 50 русских танков, а за время командования 2-м батальоном 202-й бригады штурмовых орудий он стал опытнейшим офицером-танкистом.

Бранднер также с гордостью носил знак «Участник штурмовых атак» с выбитой на нем цифрой 100. Уже сто раз он со своими штурмовыми орудиями первым встречал натиск врага.

2 июня 1944 года он получил предписание убыть в школу офицеров частей штурмовых орудий, расположенную в старинном замке под Магдебургом. Там ему предстояло принять под свое командование расквартированную здесь с начала года 912-ю бригаду штурмовых орудий.

До этого он прошел курс повышения офицерской квалификации и провел в Вене давно ожидавшийся отпуск, а 10 декабря он уже держал в руках телеграфный вызов, которым ему предписывалось немедленно вступить в командование 912-й бригадой, уже сражавшейся в Курляндии.

Капитан Бранднер прибыл в свою бригаду 12 декабря 1944 года, поспешив в ее расположение сразу же после прибытия на пароходе в Лиепаю.

Первым делом он вместе со своим штабом провел тщательную рекогносцировку предположительного района боев и лишь потом отправился представляться в качестве нового командира бригады к генерал-лейтенанту Файерабенду, командиру 11-й пехотной дивизии, которой была оперативно подчинена бригада.

Бранднер сразу же затребовал отсутствовавшее до сих пор командирское штурмовое орудие и смог получить еще три дополнительные самоходки для действий на самых ответственных участках.

Спустя двое суток Бранднер знал уже каждого человека в своей бригаде. День за днем он выводил свой личный состав на рекогносцировку на местности. Он имел опыт управления подобным подразделением в военных действиях, когда началось третье сражение в Курляндии.

21 декабря бригада прибыла на исходные позиции. После мощной артподготовки началось крупное наступление русских. КП бригады был накрыт буквально градом орудийных снарядов. Среди вооружения, которое применил в ходе этого наступления враг, была и бригада реактивных минометов.

Предшествующей ночью Бранднер привел свою бригаду в полную боевую готовность. Его адъютант, обер-лейтенант Опель доставил своему командиру приятное радиосообщение: «Идет мощная артподготовка, господин капитан!»

— Орудия — к бою! — приказал командир.

Несколько минут спустя штурмовые орудия уже ворчали прогретыми фирмы «Майбах» моторами. Радисты перешли на прием. В это время огненный вал артогня русских приближался все ближе и ближе к Салдусу.

— Господин капитан! Радиосообщение от передовой батареи — «Сильный артобстрел исходных позиций».

— Полная готовность! Немедленно докладывать о приближении русских! — приказал Бранднер.

Спустя десять минут пришло сообщение о приближении лавины русских танков. Еще через несколько минут стала понятна цель атаки — шоссе Тукумс — Салдус. Если бы советские части вышли на него, то смогли бы разрезать группу армий «Курляндия» надвое, а затем поочередно уничтожить каждую из группировок севернее и южнее Салдуса.



Приведем здесь рассказ Бранднера о сложившейся тогда ситуации в Курляндии:

«Время 7.20. Направление главного удара врага уже обозначилось. Я получил приказ передислоцироваться с бригадой туда и остановить продвижение неприятеля.

Через двадцать минут поступило донесение о первом прорыве врага на нашем участке фронта шириной около километра. Тяжелые и сверхтяжелые танки неприятеля смяли нашу пехоту.

Моя машина шла во главе бригады, направляясь к месту прорыва. Противник мог опознать меня по флюгарке с эмблемой бригады, которая была закреплена на правом лобовом листе брони моей самоходки. А еще — по 50 значкам в виде перекрестия прицела, выведенным на стволе орудия и обозначавшим сожженные машины неприятеля. Пусть знают!

Мы шли с большими интервалами между машинами, чтобы не служить сосредоточенной целью для русских артиллеристов. Не хотели мы также подставляться под прицелы приближающихся русских танков.

Но вот из ствола орудия одного из этих танков выплеснуло пламя выстрела. Снаряд разорвался справа от борта нашего САУ. Механик-водитель мгновенно осознал ситуацию. Он переложил рукоять управления направо, и мы оказались в минимальной проекции для наших противников.

Я дал целеуказание наводчику. Он тут же определил расстояние до цели.

— Цель опознана! — доложил он и тут же выпустил первый снаряд из орудия.

Сноп искр от попадания снаряда во вражеский танк, и взятая на прицел машина взрывается.

Ровно в 400 метрах от нас появляется второй Т-34 и приближается к шоссе.

— Проклятье! Заело затвор! — доложил наводчик. Заряжающий в сердцах выругался.

Все это произошло в считаные секунды. Два следовавших за нами штурмовых орудия уже вступили в бой с новыми Т-34 и не могли помочь нам. Но почему же не стреляет „наш“ Т-34? Что с ним случилось?

И только я успел это подумать, как из ствола „нашего“ Т-34 вырвалось пламя выстрела, а снаряд его орудия срезал ствол дерева рядом с нами.

Вращая маховики наводки, я навел ствол орудия на вражеский танк, который подошел совсем близко к нам. Еще пара секунд — и рявкнуло орудие нашей самоходки, и я увидел серую розетку от удара снаряда о бортовую броню Т-34. Его экипаж выскочил из подбитой машины и исчез в кустарнике.

На лежащем перед нами отрезке шоссе разразился артиллерийский огневой налет. Неприятель узнал направление движения бригады и намеревался вывести ее из боя еще до того, как мы по-настоящему в этот бой вступим.

Из второй батареи пришло радиосообщение: „Наша пехота уходит с позиций справа от нас и отступает перед русскими“.

Но мы не могли поддержать правый фланг, поскольку нам угрожала приближающаяся волна танков, выстроившихся в два ударных клина. Началась танковая дуэль. Т-34 и ИС-2 вели огонь изо всех орудий. Тем не менее нам удалось сразу же подбить несколько вражеских машин.

Наводчик и заряжающий работали как одержимые. Механик-водитель то и дело менял направление движения нашего штурмового орудия. Снаряды с шипением проносились мимо нас. Всюду, куда ни взглянешь сквозь смотровой прибор, одни только танки и танки. Стали поступать первые донесения. Бригада уже подбила 20 вражеских танков. Спустя некоторое время было получено сообщение о том, что подбито в общей сложности 26 машин. Это подтверждало, что выбранная мной исходная позиция на нейтральной полосе была правильной, так что враг пришел именно туда, куда я и предполагал.

Снова усилился заградительный огонь русской артиллерии.

— Вперед! И газу, газу!

Втянув голову в плечи, мы пересекли полосу заградительного огня, петляя между вздымающимися по сторонам фонтанами снарядных взрывов. Самоходка сползла в одну из воронок, задержалась там, словно раздумывая, и с завывающим от напряжения мотором снова двинулась вперед. Навстречу нам бежала наша пехота. Наши товарищи, завидев нас, воодушевленно принялись размахивать руками. Теперь отражать танковую атаку им не придется в одиночку! Они получили подкрепление, которое и должны были получить для отражения мощной танковой атаки, чтобы не быть полностью уничтоженными.

Новое радиосообщение: „Здесь Эггхардт. Нахожусь на левом фланге“, — доложил командир второй батареи лейтенант Альфред Эггхардт.

Это был один из самых отважных офицеров в бригаде, всегда являвшийся со своей батареей на помощь пехоте в самые напряженные моменты боя. 20 апреля 1945 года он был награжден Рыцарским крестом.

— Что там у вас случилось? — спросил я.

— Тяжелый танковый бой. На подходе множество вражеских танков!

— Идем на помощь, держитесь!

Как мы мчались! Уже издали мы увидели пламя, взметнувшееся к небу из подожженных танков. Стало быть, нам туда. Оба моих командира взводов двигались в командирских самоходках справа и слева от меня. Я вызвал их по радиостанции:

— Бранднер к Опелю. Остановитесь и обеспечьте огневую поддержку. Прикрывайте фланги; я постараюсь выйти на прежнюю линию передовой.

Сквозь непрекращающийся вражеский обстрел командирская машина двинулась вперед. Сквозь клубы дыма и пламя я заметил пробивающиеся в нашем направлении Т-34. Их было жутко много. Скорее всего, это подходил второй эшелон наступающих танков. Я снова вызвал своих по радио:

— Стой! Слева танки, на одиннадцать часов, дистанция триста, огонь!

Первые бронебойные снаряды вырвались из орудийных стволов спустя пару секунд после моей команды и нашли свои цели. Боезапасы танков сдетонировали, из их корпусов вырвались языки пламени, озарившие все вокруг. Волна вражеских машин застопорилась, словно ужаснувшись этому зрелищу, но тут же открыла ответный огонь, и я увидел дульное пламя как слева, так и справа от себя.

Наши штурмовые орудия быстро сменили позицию и продолжали вести огонь. Вспыхивали все новые и новые Т-34. Следовавшая за нашими машинами пехота приблизилась к старой линии передовой и завязала ближний бой с засевшим там неприятелем. Солдаты дрались решительно, зная, что они не одиноки.

Обер-лейтенант Эггхардт сообщил по радио о „сильном артобстреле русских“. До нас также доносились отзвуки этой канонады. Но мы должны были оставаться на месте, не имея возможности оставить этот участок без прикрытия, поскольку, поступи мы так, танки противника нанесли бы нам удар в спину и смяли бы пехоту, захватив старую передовую.

Одна из наших самоходок вышла из строя из-за разорвавшихся поблизости снарядов. Теперь нам оставалось только одно: двигаться вперед через нашу собственную передовую, туда, где нас не могли бы достать снаряды. Для этого мне нужно было высунуть голову из корпуса машины, чтобы сориентироваться.

Винтовочная или автоматная пуля чиркнула по броне рядом со мной, совсем как и тогда, когда такая же пуля ранила меня в горло. Но на этот раз она меня не задела.

Все наши штурмовые орудия в быстром темпе двинулись вперед, подавляя огнем гнезда сопротивления, ворвались в гущу русских пехотинцев, давя их гусеницами, если они не успевали броситься в сторону. Выпущенный по нас снаряд сорвал закрепленный на корме ящик для ЗИПа.

Затем мы приблизились к группе наших солдат, которые укрылись от обстрела в траншее и теперь махали нам руками, чтобы мы их заметили. Они выбрались наружу, забрались на корпус самоходки, а не поместившиеся на нем побежали вперед, прикрываясь нашей броней. На двух других штурмовых орудиях также устроились наши пехотинцы, и с ними мы начали преследование неприятеля, совершенно ошеломленного нашим ударом. Мы подошли к позиции вражеской артбатареи, которая оказалась покинутой расчетами орудий, и смяли ее гусеницами наших машин. Затем мы остановились. Русских уже не было видно, неприятельский обстрел стих, и наша пехота снова заняла прежнюю линию передовой. Мы отошли с передовой, чтобы пополнить запас продовольствия, заправиться горючим и боеприпасами и быть готовыми к завтрашнему дню. В моей машине осталось только пять бронебойных и три осколочных снаряда.

Всем экипажем мы спешно проверили готовность машины к боевым действиям. Механик-водитель отрегулировал фрикционы и стояночный тормоз. Заряжающий уложил все полученные снаряды в боеукладку самоходки. Глядя на то, как сноровисто они управляются со своей работой, я не мог не поблагодарить судьбу за столь слаженный экипаж.

Затем по радио стали поступать донесения о наших успехах в бою, но также и о потерях. К счастью, никто не был убит, и я смог облегченно вздохнуть.

Быть командиром — довольно трудное дело, поскольку это означает, что ты несешь ответственность за всех членов твоего экипажа. За них — перед вышестоящим командованием, но прежде всего перед самим собой».

912-я бригада штурмовых орудий заняла круговую оборону на поле боя. Бранднер в небольшом вездеходе-«лоханке» отправился проверять отдельные батареи. На очередной из них он поздоровался за руку с унтер-офицером Вёгелем, одним из самых умелых бойцов бригады, снова раненным в этом бою.

Затем он вернулся на КП бригады.

17 января Бранднера наградили Рыцарским крестом — это было третье представление его к этому ордену. В наградном листе, подписанном генерал-лейтенантом Файерабендом, было сказано: «В первый день сражения 912-я бригада штурмовых орудий преградила путь атакующим частям русских и уничтожила танковый клин неприятеля. Этот решающий контрудар обеспечил успех оборонительной битвы и сорвал замысел советского командования разорвать фронт группы армий „Курляндия“».

Несколькими днями спустя Йозеф Бранднер за мужество перед лицом врага был представлен к званию майора. В замке Пельци под Голдингеном (Кулдига) генерал-полковник Шёрнер торжественно вручил ему Рыцарский крест.

Чуть позже командующий группой армий «Курляндия» предложил майору покинуть котел, чтобы принять под свое командование новую бригаду. Бранднер отклонил это предложение: «Я благодарен господину генерал-полковнику, но я хотел бы остаться с моими людьми». Его желание было уважено, майор продолжил командование 912-й бригадой штурмовых орудий.

В ходе четвертого сражения в Курляндии

23 января 1945 года началось четвертое сражение в Курляндии. Три (два — 2-й и частично 1-й. — Ред.) Прибалтийских фронта русских под командованием Баграмяна (1-й Прибалтийский фронт, основные силы которого сражались в Восточной Пруссии. — Ред.), Еременко (2-й Прибалтийский фронт. — Ред.) и Масленникова (3-й Прибалтийский фронт Масленникова был упразднен в октябре 1944 года. — Ред.) наступали совместными силами, бросив в бой 101-ю стрелковую дивизию, 2 танковых корпуса, 1 механизированный корпус и 18 отдельных танковых частей.

Эта армада должна была окончательно стереть с лица земли 24 до предела измотанные дивизии группы армий «Курляндия». (Автор преувеличивает. Настоящие «армады» в это время осуществляли Висло-Одерскую и Восточно-Прусскую операции. А здесь — сковывание. — Ред.)

Когда в атаку двинулись русские танки, майор Бранднер получил донесение, что все батареи бригады вступили в бой и что ни одно из находящихся в ближнем тылу штурмовых орудий не может быть подтянуто к передовой.

— Мы подойдем с людьми из технарей! — ответил на это Бранднер. — Выступаем через пять минут.

Три штурмовых орудия бригады прибыли точно в срок. Через несколько дней неприятель предпринял попытку прорваться из района Приекуле в направлении на Лиепаю, чтобы захватить самый важный порт плацдарма в Курляндии и тем самым предотвратить эвакуацию группы армий «Курляндия».

Первый Т-34 появился в прицеле наводчика как раз тогда, когда вражеская машина остановилась, чтобы выстрелить, но снаряд из орудия командирской самоходки опередил его. Т-34 остановился, объятый пламенем. Миновав горящие германские машины, три штурмовых орудия вырвались вперед. Одна из машин-заправщиков также полыхала после попадания снаряда. Рассыпавшись далеко друг от друга, три самоходки открыли огонь по группе русских танков, которые как раз приближались к передовой, и завязали ближний бой с занимавшей ее мотопехотой. Несколько выпущенных пехотой фаустпатронов разметали этот стальной клин. С оставшимися покончили артиллерийские батареи и орудия трех штурмовых орудий, которыми командовал Бранднер.

Когда Бранднер собирался уже отдать приказ своим самоходкам развернуться, он заметил, как из-за невысокого пригорка появилась новая волна Т-34. Они открыли огонь по своей собственной пехоте, которая намеревалась преодолеть германскую передовую.

— Когда они подставят нам борта — открывайте огонь!

Наводчик командирской машины после резкого рывка поймал в свой прицел вражеский танк. Орудие рявкнуло, из кормы Т-34 выплеснулось яркое пламя. Экипаж выбрался из горящей машины, но тут же пал под огнем германской пехоты.

По широкой заснеженной равнине двигалась новая волна выкрашенных в белый цвет Т-34. Начинало темнеть, но двигавшиеся впереди вражеские машины были еще хорошо различимы, несмотря на их маскировочную окраску. Три самоходки Бранднера вели по ним непрерывный огонь, одна за другой меняя позиции. Вскоре новая танковая атака противника захлебнулась. Лишь три или четыре Т-34 смогли повернуть обратно.

Двигаясь сквозь заброшенную деревню, три штурмовых орудия наткнулись на противотанковую батарею и огнем своих орудий заставили ее замолчать.

Затем они заметили еще довольно далеко находящихся, но приближающихся красноармейцев, а на фланге этой волны Бранднер увидел двигающиеся САУ неприятеля. Он тотчас же передал по радио:

— Огонь, огонь, огонь!

Осколочные снаряды разорвались прямо в густых цепях наступающих русских пехотинцев и сбили многих с ног. На огонь ответили русские пулеметчики, но гусеницы германских штурмовых орудий впечатали их в снег. Машины уже подошли к выдвинутым вперед узлам обороны русских и первой линии их траншей. Враг вынужден был бегством покинуть свои позиции.

Исход четвертого сражения в Курляндии был решен на этом участке фронта в пользу германской группировки.

Когда ночью поступило донесение, что русские небольшими группами скапливаются в еще сохранившихся крестьянских избах, в предрассветных сумерках Бранднер со своими людьми снова занял места в штурмовых орудиях — полностью заправленных и с полным боезапасом.

Было 3.40, когда батарея штурмовых орудий под командованием Эггхардта начала движение. Во главе колонны шли три самоходки, которыми командовал Бранднер. Когда они поравнялись с занятыми врагом подворьями и оттуда заработали первые неприятельские пулеметы и минометы, эти штурмовые орудия уже были обойдены двумя другими подразделениями на правом и левом флангах. Все штурмовые орудия одновременно открыли огонь и, подавив сопротивление неприятеля, двинулись дальше.

Враг сделал было попытку отойти, которая удалась ему только частично. В плен было захвачено более 50 солдат неприятеля, которых после допроса отпустили на все четыре стороны.

Это сражение продолжалось также 1 и 2 февраля. Под обстрелом «катюш» все подразделения штурмовых орудий подошли к советской передовой, подавили огнем противотанковые орудия врага, завязали жесткую дуэль с несколькими Т-34 и затем отошли на свои прежние позиции. Ни этом участке фронта у врага больше не было возможности наступать, да и на других участках советская сторона явно выдохлась и завершила четвертое сражение в Курляндии.

Сообщение командования вермахта об этом сражении гласило:

«Под впечатлением понесенных в предшествующие дни значительных потерь в технике и личном составе Советы отказались от продолжения попыток прорыва на Либаву (Лиепаю) и приступили к кардинальной перегруппировке своих войск.

Потери неприятеля за первые 12 дней четвертого сражения в Курляндии были весьма значительными. Враг потерял убитыми и ранеными по меньшей мере 45 000 человек. Количество подбитых в Курляндии за период с 23 января по 4 февраля танков составило 541.

Южногерманская бригада штурмовых орудий в ходе этого сражения довела счет своих побед до 500 уничтоженных вражеских танков. Двадцатидевятилетний командир одного из подразделений этой бригады, майор Йозеф Бранднер из Вены, имеет 57 лично подбитых им танков».

912-я бригада штурмовых орудий в ходе двух последних сражений в Курляндии

Перед началом пятого сражения в Курляндии, утром 20 февраля 1945 года, первые штурмовые орудия 1-го дивизиона выдвинулись на исходные позиции для отражения наступления, в то время как основные силы еще оставались в ближнем тылу. Майор Бранднер и в этот раз подготовил своих подчиненных к грядущему сражению, сделав особый упор на его значение:

— Мы должны продержаться, ребята! Для того, чтобы десятки тысяч гражданских лиц, раненые и больные смогли уйти на транспортах из Лиепаи на родину.

Утром того самого дня 20 февраля началось наступление советских войск. Русские ударные группы обстреляли и окружили КП пехотной роты на передовой. Бригада штурмовых орудий получила задание: «Нанести удар и очистить передовую!»

Машины медленно двинулись в направлении противника, по возможности избегая какого-либо шума. Вскоре их экипажи увидели шедшего навстречу им командира окруженной роты. Отдышавшись, он предупредил самоходчиков:

— В полукилометре, там впереди, в лесу, стоят русские танки. Три из них подошли было на двести метров, но, когда я выпустил по ним три ракеты, они оттянулись обратно, — сообщил он.

Бранднер тут же организовал из своих людей небольшую разведгруппу и во главе ее двинулся перебежками вперед, чтобы прояснить обстановку. Каждый из его людей был вооружен автоматом и ручными гранатами.

— Вот они, — прошептал вскоре вахмистр Принге, — прямо впереди!

В своих белых маскировочных куртках все трое разведчиков и Бранднер сливались с окружающей местностью. Они осторожно приблизились к краю лесной поляны, на которой стояли русские танки, изготовившиеся для удара по КП роты.

Бранднер вызвал по рации своих подчиненных в оставленных позади машинах:

— Бранднер — Опелю и Шуберту. Бесшумно двигайтесь вперед. Изготовьтесь к ведению огня, сейчас из леса выдвинутся русские танки!

Спустя несколько минут зарычали моторы русских машин — их водители сменили холостой ход на полный газ. Лязгнули гусеницы, выхлоп моторов затянул поляну словно туманом.

Когда неприятельские танки вышли из леса, три германские САУ открыли по ним огонь. Три первых снаряда попали в цель. Не успел враг прийти в себя от неожиданности, как новый залп самоходок поразил еще три Т-34.

Но русские танкисты быстро пришли в себя и открыли ответный огонь. Однако орудия их танков были заряжены осколочными снарядами для предполагавшегося сражения с германской пехотой и ее опорными пунктами, так что первый их залп оказался совершенно неэффективным.

Поэтому русские быстро отказались от такого образа действий. Те немногие, которые вышли из атаки, вступили в ближний бой с пехотой, а другие отошли назад.

В течение ночи подошли 2-я и 3-я батареи, поскольку из показаний пленных стало ясно, что неприятель на этом участке фронта планирует новую атаку.

11 февраля 1945 года Бранднер был упомянут в сводке боевых действий группы войск «Курляндия», а 12 февраля он снова отбивал танковую атаку врага.

На этот раз в атаку двинулись танки ИС-2. С дистанции всего лишь 400 метров экипаж Бранднера дал выстрел по одному из ближайших к нему ИС-2. Снаряд с визгом срикошетировал от его брони и унесся в небо. В ответ из дула 122-мм башенного орудия сталинского гиганта вырвалось пламя выстрела, который не попал в цель. Второй выстрел наводчика Бранднера поразил ИС между башней и корпусом, остановив стальную махину. Ее экипаж покинул танк и выбрался наружу.

Вокруг САУ Бранднера стали рваться снаряды русских машин, он дал приказ отходить, но тут же вся самоходка содрогнулась от удара. «Перебита гусеница!» — доложил механик-водитель.

В этот момент в корпус ударил второй снаряд. Загорелся порох в зарядах. (В таких случаях живых свидетелей не остается. — Ред.)

— Покинуть машину! — приказал Бранднер своим подчиненным.

Они выбрались из корпуса САУ и бросились в оказавшуюся неподалеку воронку от снаряда, причем заряжающий ухитрился прихватить с собой еще и фаустпатрон, который он тут же пристроил на выброшенную из воронки землю и нацелил на приближающуюся группу красноармейцев.

— Пускаю фаустпатрон! — предупредил заряжающий своих товарищей, когда передовые красноармейцы приблизились метров на шестьдесят.

— Перебежками — вперед! — крикнул Бранднер сразу после выстрела, и весь экипаж бросился к лесу, опушка которого оказалась чуть впереди, правее воронки, и скрылся среди деревьев.

Германские пехотинцы, занявшие в этом лесу позицию, прикрыли их огнем от наступающих русских. Через некоторое время экипаж Бранднера уже был на позициях бригады. Ночью на подбитой САУ они заменили порванную гусеницу, и две другие машины отбуксировали ее в тыл.

Когда Бранднер следовал на КП бригады по приказу генерал-лейтенанта Файерабенда, неприятель попытался было захватить КП. Бранднеру удалось силами своего штурмового орудия и нескольких человек из комендантского взвода отбить атаку наступающих.

— Как вам удается, Бранднер, всегда оказаться там, где пожар? — спросил его генерал.

— Господин генерал, — не задумываясь, ответил тот, — самоходчик всегда должен быть там, где он необходим.

Генерал, всегда сурово нахмуренный офицер еще императорской армии, да к тому же родом из Восточной Пруссии, от души рассмеялся. А отсмеявшись, отдал приказ:

— Нынешней ночью мы предполагаем нанести удар нашим правым флангом. Для этого всеми силами бригады прорываем фронт, штурмуем вражескую передовую, подавляем огневые точки и прокладываем дорогу для наступления пехоты.

Все так и произошло. Мощным напором, который возглавил командир на своем штурмовом орудии и двух других машинах поддержки, враг был отброшен. В прорыв двинулась пехота, которая и зачистила траншеи от еще остававшихся там русских.

Еще два раза командирская самоходка была обстреляна танками неприятеля. 11 апреля Бранднер был отмечен серебряным знаком участника рукопашных схваток — довольно редкой для самоходчика наградой. После вторичного представления генерал-лейтенантом Файерабендом к награждению дубовыми листьями Бранднер был награжден ими 17 марта 1945 года. Но лишь 26 апреля 1945 года эта награда была вручена ему лично командующим 38-м армейским корпусом, генералом от артиллерии Куртом Герцогом.

Выдающиеся заслуги этой бригады побудили Берлин первоначально настаивать на том, чтобы эта награда была вручена Бранднеру непосредственно в ставке.

И хотя ему уже вторично было приказано вылететь из Курляндии для награждения, он категорически ответил: «Командир должен в эти тяжелые для всех времена оставаться со своими людьми, ничто другое для меня неприемлемо».

Капитуляция и 912-я бригада штурмовых орудий

8 мая в 14.00 для группы армий «Курляндия» вступило в силу решение о перемирии. Война закончилась и в Курляндии. Бранднер еще раз поблагодарил всех своих солдат за верность и готовность сражаться. Он отметил прежде всего капитана Отто Шуберта, который в феврале был удостоен Рыцарского креста, обер-лейтенанта Эггхардта (производство которого в капитаны еще не успело произойти), а также обер-лейтенанта Зибенбюргера, командира третьей батареи, которая храбро сражалась под руководством этого молодого офицера.

После этого он связался с КП корпуса и от генерала Герцога узнал о том, что все попытки русских окружить немецких солдат в различных районах дислокации корпуса были предотвращены. Чтобы предупредить подобное развитие событий в его бригаде, он расположил первую и вторую батареи вокруг своего КП и привел их в состояние боевой готовности.

Капитан Шуберт двигался на своем штурмовом орудии навстречу приближающимся русским. Орудия самоходок его первой батареи были заряжены осколочно-фугасными снарядами, но русские остановились под прицелом направленных на них орудий и повернули назад. Они слишком хорошо знали, что и в этот последний день войны еще могут вдоволь «нажраться травы», как заметил один из их командиров.

К ним приблизился майор Бранднер на своей командирской САУ, на стволе которой красовалось 60 белых колец, обозначающих число пораженных целей, и выдвинулся вперед. По сигналу сирены его машины вся колонна САУ остановилась, образовав широкий клин.

К ним подошел полковник советской армии с переводчиком и парламентером и потребовал от Бранднера сложить оружие и покинуть самоходки.

— Война капут! Ты военнопленный! — на ломаном немецком закончил он.

— Мы еще не капитулировали, существует только перемирие, — возразил Бранднер. — Мы стоим здесь, а вы там.

Эти слова русские поняли. Понятны им были и направленные на мост стволы штурмовых орудий. Поэтому они так и остались стоять у въезда на мост, а в течение последующего получаса отошли еще на сотню метров назад. Батарея Шуберта осталась стоять на мосту, а Бранднер на своей командирской самоходке вернулся на КП бригады. Его подчиненные тем временем уничтожали все документы, в том числе и журнал боевых действий бригады.

Утром 9 мая 1945 года личный состав 912-й бригады САУ отправился в русский плен. (В ночь с 8 на 9 мая был подписан Акт о безоговорочной капитуляции. — Ред.) Йозеф Бранднер в составе рабочей бригады прошел через Москву, Орел, Курск и завершил этот скорбный путь в Сталиногорске[30].

В начале января 1948 года Бранднер вернулся домой из русского плена.


Примечания:



3

Эргли — поселок городского типа в Мадонском районе Латвии, на реке Огре, в 102 километрах к юго-востоку от Риги.



30

Сталиногорск — название города Новомосковска Тульской области в 1934–1961 гг.






Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке