Первое сражение в Курляндии

После того как советские войска вышли к Балтийскому морю между Клайпедой и Лиепаей, находившиеся севернее этой линии соединения группы армий «Север» оказались отрезанными от какой-либо связи с юго-западными и западными территориями рейха. Начальник штаба группы армий «Север» по поручению своего командующего много раз предлагал главному командованию сухопутных сил (ОКХ) пробить этот вражеский клин между Клайпедой и Лиепаей, чтобы дать возможность более чем 30 дивизиям группы армий «Север» передислоцироваться в Восточную Пруссию и принять участие в обороне Германии на ее восточной границе.

Все эти предложения, как уже упоминалось выше, всякий раз Гитлером отвергались. Так как группа армий в любом случае не могла одновременно решать две задачи — оборонять удерживаемый ею плацдарм от превосходящих сил русских и готовить разгром вражеского заслона между собой и Восточной Пруссией, — то было решено приступить к организации Курляндского фронта.

Название Курляндский котел — когда оно вошло в солдатский обиход — приказом командования группы армий употреблять было запрещено. В приказе указывалось, что ни о каком котле не может быть и речи, поскольку войска неустанно будут получать все необходимое морем. Линия Курляндского фронта проходила от берега Рижского залива у Тукумса, через Добеле и Лиелауце южнее Салдуса и оканчивалась у Приекуле на берегу Балтийского моря южнее порта Лиепаи.

На береговой стороне защищать этот плацдарм было весьма удобно, поскольку войска можно было в кратчайший срок перебрасывать на самый угрожаемый участок. Большим преимуществом для оборонявших его было также то, что в их распоряжении, с учетом 12-й и 14-й танковых дивизий, находилось больше двух боеспособных ударных соединений, а также отдельные подразделения и бригады штурмовых орудий и отдельные танковые батальоны, имевшие на вооружении танки T-VI «Тигр».

Вечером 24 октября 215-я пехотная дивизия получила боевой приказ и сменила на фронте под Лиелауце части 121-й пехотной дивизии. После них на передовой остались траншеи, укрывавшие пехотинцев только по грудь и очень тесные. Ни единого блиндажа не имелось, так как все сколько-нибудь глубокие углубления в этой болотистой почве тут же заполнялись водой.



На рассвете 27 октября 1944 года в расположенных на удалении от 100 до 200 метров вражеских траншеях пехотинцы увидели изготовившиеся к наступлению советские части. За ними на всем обозримом пространстве можно было различить готовые пойти в бой ударные группы.

Передовые артиллерийские наблюдатели дивизионной артиллерии тут же выдали их координаты, и немецкие артиллерийские батареи открыли по врагу огонь из орудий и минометов.

Часы показывали 7.00, когда артиллерия неприятеля, расположенная в глубине советских войск, открыла ответный огонь из нескольких сотен стволов всех калибров. Взвились в воздух реактивные снаряды из захваченных русскими германских пусковых установок. Разрывы этих снарядов были так сильны, что небольшие землянки, вырытые все же в этом болотистом грунте, качались, как лодки, на поверхности воды. Деревья ломались, как спички, их вершины взлетали в воздух, как былинки.

Все позиции 215-й дивизии через несколько секунд после первого же залпа заволокло дымом и засыпало комьями земли. Невозможно было понять, куда точно наступает враг и не прорвал ли он уже фронт где-нибудь по соседству. После первых донесений стало ясно, что германский фронт в нескольких местах прорван танками и следующей за ними пехотой. На участке высоты 94,1 произошел прорыв, который все же удалось отбить контрударом и восстановить фронт. Затем по радио пришло донесение с КП 390-го мотопехотного полка: «Противник наступает на широком фронте. Мы держимся!»

Передача этого донесения внезапно прервалась, потому что там, как удалось восстановить впоследствии, фронт все-таки был прорван.

Первое донесение, которое пришло от 380-го мотопехотного полка, гласило: «2-й батальон: прорыв врага в районе высоты 94,1. Наши отходят».

Командование полка отправило на помощь 2-му батальону саперный взвод с приданными ему двумя штурмовыми орудиями. Но, пройдя лишь несколько сот метров, эта контратакующая группа оказалась втянутой в лесной бой, во время которого ее обстреляли русские снайперы, занявшие позиции на деревьях. Вскоре, однако, удалось пробиться и следовать дальше, ко 2-му батальону.

Обер-лейтенант Вилли Целлер, брат майора Целлера, который командовал 2-м батальоном 380-го мотопехотного полка, доносил: «Враг прорвался слева и справа от КП полка!» Спустя десять минут оттуда же пришло второе донесение: «КП полка окружен врагом!» Лейтенант Шарф из 1-го батальона 435-го мотопехотного полка, которому пришлось отходить в глубь леса, силами своего взвода отвлек на себя ломившихся сквозь заросли слева и справа русских и остановил их беглым огнем и ручными гранатами. Установив связь с соседними ротами, он во многом содействовал тому, что упорно оборонявшиеся немцы смогли удержать в своих руках лесной массив.

В результате русские далеко обошли фланги защитников этого участка фронта, имея намерение охватом зайти им в тыл и уничтожить оказавшиеся в образованном таким образом котле германские войска.

Последние получили во второй половине дня приказ отойти на подготовленные позиции у озера Лиелауце. Началась гонка между наступающими с флангов русскими и отходящими германскими частями. Снова и снова отступающим приходилось оставлять ударные группы, которые препятствовали начинающемуся было окружению и прикрывали отход.

По пятам за отступающими дивизиями следовали русские танки и обстреливали с флангов осколочно-фугасными снарядами германские траншеи, в которых залегали последние арьергарды. Трагический конец представлялся неизбежным.

Однако стала ослабевать и наступательная сила русских войск. Немецкие части достигли новых позиций и заняли их. Брошенная им на помощь рота штурмовых орудий подошла наступившей ночью и утром 28 октября вступила в бой. На участок фронта 390-го мотопехотного полка подошел резервный батальон 121-й пехотной дивизии и занял старые позиции. Штурмовые орудия поддержали батальон — одна часть их пошла в контратаку, а другая открыла заградительный огонь по русским поверх контратакующих машин.

Однако в момент, когда казалось, что у врага иссякали последние силы, русские нанесли новый удар на участке фронта между 380-м и 390-м полками. Опасность прорыва в центре этой позиции была весьма велика.

Генерал-лейтенант Франкевиц бросил в бой последний имевшийся в его распоряжении резерв — боевую группу мотопехоты численностью до роты под командованием лейтенанта Вернера Мозера. Они должны были лишь расчистить пути отхода и обеспечить сосредоточение на новых позициях.

Эта боевая группа состояла, в частности, из опытных бойцов 5-й роты 215-го полка, обстрелянных ветеранов Восточного фронта.

Когда лейтенант Мозер с группой углубился в густой лес, чтобы произвести разведку и найти лучший путь отхода, они услышали шум танковых и автомобильных моторов. Приблизившись к опушке леса, лейтенант увидел идущую по шоссе параллельно направлению их движения длинную колонну из танков, противотанковых орудий и грузовиков с сидящими в них красноармейцами.

Машина за машиной проходили мимо боевой группы. До шоссе было около 500 метров. Мозер понял, что эта часть идет к месту сражения и должна прорвать фронт, ударив сквозь бреши в обороне.

«Роте приготовиться! — отдал приказ Мозер. — Первый взвод заходит слева от шоссе, второй — справа, третий — в резерве, прикрывает от прорывающихся танков. Остановить врага!»

Первый взвод отправился через лес параллельно шоссе на сближение с неприятелем, тогда как второй изготовился к удару, оставшись на месте. Третий взвод отошел назад метров на триста, к повороту шоссе, и залег, замаскировавшись там, лихорадочно готовя противотанковые мины.

— Фаустпатроны приготовить! — отдал приказ Мозер, когда до головного танка, приближающегося слева, оставалось около 30 метров.

— К бою готовы! — доложили оба гранатометчика ударной группы, уложив на плечи трубы фаустпатронов и поймав приближающиеся танки в их прицелы.

Когда головные машины проходили мимо залегших солдат, оба гранатометчика выпустили гранаты фаустпатронов, взяв небольшое упреждение. Из задних срезов их труб в кусты за спинами ударило пламя. Обе кумулятивные гранаты попали во вражеские машины. От взрыва гранаты и детонации боезапаса сорвало башню первого Т-34, второй машине граната ударила в корму. Через пару секунд оба танка уже были объяты пламенем. Ни одному человеку из их экипажей не удалось покинуть стальные саркофаги.

Три новые гранаты, выпущенные по центру и хвосту колонны залегшими по обе стороны дороге взводами, ударили в один из медленно проходивших мимо танков и в кузовы двух грузовиков с красноармейцами. Танк остановился и загорелся, разбрасывая во все стороны взрывающиеся внутри его боеприпасы; остановились на шоссе и два охваченных пламенем грузовика.

Мотопехотинцы, выбежав из прикрывающих их деревьев, ринулись вперед, кося из автоматов и забрасывая гранатами русских, выпрыгивающих из машин и залегающих справа и слева от шоссе.

Из остановившихся поодаль машин тоже выпрыгивали русские и в отчаянном броске исчезали среди деревьев по обе стороны от шоссе.

Лейтенант Мозер пересек шоссе, чтобы проверить один из замерших справа танков, и тут же бросился на землю, спасаясь от хлестнувшей пулеметной очереди. Взбросив на плечо фаустпатрон, он выпустил по врагу кумулятивную гранату, ударившую прямо под башню танка. Его экипаж попытался было выбраться из машины, но пал под огнем подбежавших солдат. Вражеское противотанковое орудие, следовавшее на позицию, было уничтожено гранатами, не успев сделать ни одного выстрела.

Боевая группа численностью около 120 человек зачистила все пространство справа и слева от шоссе и залегла, заняв позицию на вытянутом, далеко просматривавшемся повороте дороги.

На КП по радио полка было передано: «Вражеская колонна с танками и противотанковым орудием остановлена. Создан рубеж охранения на восточной опушке леса».

Своими решительными действиями лейтенант Вернер Мозер изменил к лучшему судьбу всего участка фронта дивизии, если не всего Курляндского фронта (Автор преувеличивает. В засаду попала советская рота с приданными танками — упомянуто 4 танка. — Ред.). 11 декабря 1944 года за командование «боевыми действиями, решившими исход сражения» он был награжден Рыцарским крестом.

Командование группы армий «Север» отдало приказ подчиненным ей подразделениям полевой жандармерии создать рубеж заграждения в районе высоты, на которой расположился КП 215-й пехотной дивизии (на восточном берегу озера Лиелауце), и направило туда военного судью группы армий. Любой солдат, который без приказа к отступлению дошел бы до этого рубежа, должен был быть задержан и возвращен обратно в свою часть. Таков был приказ командующего группой армий «Север» генерал-полковника Шёрнера, с целью предотвратить ситуацию, при которой отдельные нестойкие бойцы могли бросить на произвол судьбы своих товарищей и, возможно, стали бы причиной начала всеобщей паники.

Здесь следует упомянуть, что каждый солдат группы армий «Север», который мужественно вел себя в бою и без приказа не покидал своей позиции, был согласен с этим приказом командующего.

Вечером 30 октября 1944 года 215-я пехотная дивизия оставила занимаемые ею позиции и форсированным маршем направилась к новому месту боевых действий. То, что о новом периоде отдыха не могло быть и речи, солдаты сразу поняли, увидев в ночи на горизонте непрерывные сполохи от разрывов ракет «сталинских оргaнов» и дульного пламени вражеской артиллерии на широком фронте от Добеле до Салдуса. Первая Курляндская битва еще не закончилась.

Дивизия двигалась, обходя озеро Лиелауце, на новые позиции примерно в 8 километрах западнее прежних, на участке 389-й пехотной дивизии, которая в боях последних дней понесла столь тяжелые потери, что без подкрепления не смогла бы сдерживать новые атаки неприятеля.

В ночь на 1 ноября дивизия заняла позиции у высоты близ городка Калвас. Артиллерийские наблюдатели дивизионной артиллерии выдвинулись на передний край 389-й пехотной дивизии, чтобы вести корректировку огня орудий. Ранним утром 1 ноября 1944 года со стороны русских внезапно раздалась лихорадочная канонада. Расположенная за КП полка 390-й мотопехотной дивизии 20-мм зенитная установка была захвачена русскими. Одновременно с этим с тыла по КП 2-го батальона 435-го мотопехотного полка неприятель нанес огневой удар. Двум ротам русских удалось по глубокой лощине продвинуться в направлении на Зенгали.

Контрударом роты 390-го мотопехотного полка и боевой группы 435-го полка вместе с приданным им штурмовым орудием вся лощина до самого Зенгали была очищена от прорвавшегося неприятеля. При этом были захвачены два противотанковых 45-мм орудия.

2 ноября артиллерийский огонь неприятеля заметно ослабел. Первая Курляндская битва для 215-й пехотной дивизии была окончена. Курляндский плацдарм устоял против мощных ударов неприятельских сил, и в этот успех немалый вклад внесла 215-я пехотная дивизия.

Первая Курляндская битва — прежде всего с точки зрения 215-й пехотной дивизии — раскрыла оперативные и тактические замыслы советской армии. Основная задача вражеских атак состояла в том, чтобы выйти к берегу Балтийского моря южнее Лиепаи, отрезать важнейший порт, через который шло все снабжение группы армий «Север», и лишить ее подвоза боеприпасов и продовольствия.

Другой оперативный замысел состоял в том, чтобы вторгнуться посередине Курляндского плацдарма между Ауце и Салдусом, рассечь весь плацдарм на две части и уничтожить их поодиночке, а затем вбить следующий клин между Вентспилсом и Лиепаей.

Как же разворачивались события на фронтах других соединений и дивизий?






Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке