• Медаль «За восстановление угольных шахт Донбасса». 1947 г.
  • Медаль «За восстановление предприятий чёрной металлургии Юга». 1948 г.
  • Медаль «За отличие в охране государственной границы СССР». 1950 г.
  • Медаль «За отличную службу по охране общественного порядка». 1950 г.
  • Медаль «За освоение целинных земель». 1956 г.
  • Медаль «За спасение утопающих». 1957 г.
  • Медаль «За отвагу на пожаре». 1957 г.
  • Медаль «За оборону Киева». 1961 г.
  • Медаль «Ветеран труда». 1974 г.
  • Медаль «За отличие в воинской службе». 1974 г.
  • Медаль «Ветеран вооружённых сил СССР». 1976 г.
  • Медаль «За строительство Байкало-Амурской магистрали». 1976 г.
  • Медаль «За преобразование Нечерноземья РСФСР». 1977 г.
  • Медаль «За укрепление боевого содружества». 1979 г.
  • Медаль «За освоение недр и развитие нефтегазового комплекса Западной Сибири». 1979 г.
  • ЧАСТЬ 5

    ПОСЛЕВОЕННЫЕ НАГРАДЫ. 1947—1979 гг.

    Окончилась война. Отсалютовала Москва Великой Победе над фашизмом. Уже в июне 1945 года началась демобилизация: солдат-победитель возвращался домой. Не дано ему было отдохнуть: израненная, разорённая войной Родина ждала его труда. Возрождались из руин сёла и деревни, заводы, шахты, целые города. И когда поднялись из пепла Сталинград и Воронеж, Минск, Новгород и Псков, «новые трудовые подвиги» позвали добровольцев на «стройки коммунизма» — Куйбышевскую и Сталинградскую ГЭС, Волго-Донской канал, электростанцию у Каховки. А потом была незабываемая целинная эпопея, освоение Западной, Восточной Сибири, где выросли мощные металлургические комбинаты, нефтегазовые комплексы, Братская ГЭС на Ангаре, Красноярская и Саяно-Шушенская гидроэлектростанции на Енисее. А в европейской части страны поднялись «Атоммаш», автогиганты в Тольятти на Волге и КамАЗ на Каме. Запуском 4 октября 1957 года первого искусственного спутника Земли СССР открыл космическую эру, и первым человеком, преодолевшим земное тяготение, был гражданин Советского Союза Юрий Гагарин.

    Сосредоточенные в государственных руках огромные ресурсы бездумно тратились на авантюрные гигантские «стройки коммунизма», раздувание военной мощи и для насаждения социализма в странах Азии, Африки и Восточной Европы. Неконтролируемая народом власть партийно-советской бюрократической системы сделала возможными проектирование и строительство невыгодных, наносящих ущерб хозяйству страны, строек-гигантов, вплоть до абсурдного проекта поворота северных рек, привела к ряду экологических катастроф.

    Но мощные комбинаты и комплексы строились, копались уничтожившие Аральское море каналы, сооружалась БАМ, и тюменский газ шёл по новым трубопроводам в страны Западной Европы. Люди работали много и трудно, продолжая обогащать государство и ведя нищенское существование. Работа их именовалась трудовым подвигом. И за это учреждались и давались наградные медали, ставшие материальной частицей нашей новейшей истории.

    Это медали «За восстановление угольных шахт Донбасса», «За восстановление предприятий чёрной металлургии юга», «За освоение целинных земель», «За строительство Байкало-Амурской магистрали», «3а преобразование Нечерноземья РСФСР» и «За освоение недр и развитие нефтегазового комплекса Западной Сибири».

    Особенно тяжело далось в послевоенные годы восстановление разрушенной угледобывающей и металлургической промышленности в Донбассе. Недаром, наверное, лента медали напоминала Георгиевскую, только она была не чёрной с оранжевыми полосами, а оранжевой с чёрными полосами.

    Медаль «За восстановление угольных шахт Донбасса». 1947 г.

    Медаль «3а восстановление угольных шахт Донбасса» учреждена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 сентября 1947 года. Всего медалью «3а восстановление угольных шахт Донбасса» награждено более 46 тысяч человек.

    В положении о медали сказано:

    Медалью «3а восстановление угольных шахт Донбасса» награждаются рабочие, служащие, инженерно-технические и хозяйственные работники за выдающуюся работу, высокие производственные показатели и заслуги в восстановлении угольной промышленности Донбасса.

    *

    Огромный урон нанесли фашистские оккупанты «всесоюзной кочегарке» — Донбассу. Около тысячи шахт они взорвали и затопили. В руинах лежали надшахтные постройки. А стране срочно нужен уголь — «чёрный хлеб промышленности».

    И вот в конце 1943 года, когда угольные районы Украины освободились от врага, перед страной вновь встала задача восстановления Донбасса. Взялись за это шахтёры, они двигались буквально по пятам отступающих гитлеровцев. Целое море воды выкачали они из-под земли — свыше полумиллиарда кубометров. Пришлось расчистить около трёх тысяч километров заваленных горных выработок. Шахтёрам помогала вся страна. Как ни трудна была военная обстановка, со всех концов страны нескончаемыми потоками шли в Донбасс строительные материалы, ехали добровольцы.

    Ровно через год после освобождения донецкой земли добыча угля превзошла здесь довоенную, а к концу войны годовая выработка Донбасса достигла 100 миллионов тонн угля.

    1 января 1948 года в газетах был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении звания Героя Социалистического Труда и награждении орденами и медалями группы восстановителей Донбасса. Награды получили: бригадир слесарей-сборщиков шахты № 13 И. И. Бухарин, начальник участка шахты им. М. И. Калинина В. П. Маслов, горный мастер шахты № 23 И. А. Кухарев, запальщик шахты № 18 А. А. Ериков… Всех не перечислишь. Медалью «За восстановление угольных шахт Донбасса» отмечались также заслуги людей, не работавших непосредственно в угольной промышленности. Это были работники советских и общественных организаций, студенты и школьники-старшеклассники, добровольно в свободное от работы и учёбы время принимавшие участие в восстановительных работах. Так, например, студенты Рутчевского горного техникума во время летних каникул отработали на шахте по 170 часов каждый.

    Медаль «За восстановление предприятий чёрной металлургии Юга». 1948 г.

    Медаль «За восстановление предприятий чёрной металлургии Юга» учреждена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1948 года. Ею награждено более 68 тысяч человек.

    В положении о медали сказано:

    1

    Медалью «За восстановление предприятий чёрной металлургии Юга» награждаются рабочие, служащие, инженерно-технические и хозяйственные работники за выдающуюся работу, высокие производственные показатели и заслуги в восстановлении чёрной металлургии Юга.

    *

    В 1948 году Енакиевский металлургический завод отмечал своё пятидесятилетие. Вроде бы не столь уж и большой срок прошёл со дня его основания, но за эти полвека завод дважды был полностью разрушен врагами — в годы гражданской войны и в Великую Отечественную войну. Страшный, казалось бы, непоправимый урон нанесли Енакиевскому гиганту немецко-фашистские оккупанты. Восстановление его приходилось начинать с нуля, строить и создавать всё заново. Но прошло совсем немного времени после освобождения Енакиева от врага, и завод дал первую плавку. Уже в 1944 году металл новых домен помогал Советской Армии громить врага на земле, в небе и на море.

    Заводы Юга возрождали из руин специалисты, вернувшиеся из эвакуации, добровольцы, прибывшие из всех союзных республик. Вскоре к ним присоединились демобилизованные фронтовики. Владимир Данченко всю войну командовал орудийным расчётом, а вернувшись на родной завод, возглавил «мирный расчёт» — бригаду монтажников. Алексей Бабийчук, сделав из своего миномёта последний выстрел в Берлине, вскоре прибыл на «Азовсталь» и снова взял в руки плотницкий топор.

    Ему пришлось заниматься строительством опалубки для фундамента нагревательных колодцев. Практически делать ту же самую работу, которую он выполнял в годы первой пятилетки при строительстве завода.

    Немало имён замечательных мастеров, энтузиастов восстановления южных металлургических предприятий в те дни можно было прочесть на первых полосах газет. Трубомонтажник Иван Румянцев, например, стал известен как автор метода крупноблочного монтажа трубопроводов. Мастер огнеупорной кладки Василий Пастухов показал невиданную производительность труда при восстановлении коксовых батарей завода «Запорожсталь». Государственной премией была отмечена новаторская деятельность плотника Бориса Нечунова, широкую известность среди строителей приобрёл каменщик Николай Курбатов.

    Медаль «За отличие в охране государственной границы СССР». 1950 г.

    Медаль «За отличие в охране государственной границы СССР» учреждена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 июля 1950 года.

    В положении о медали сказано:

    1

    Медалью «3а отличие в охране государственной границы СССР» награждаются военнослужащие пограничных войск, а также другие военнослужащие и иные граждане за боевые подвиги и особые заслуги, проявленные в охране государственной границы СССР.

    2

    Награждение медалью «3а отличие в охране государственной границы СССР» производится от имени Президиума Верховного Совета СССР председателем Комитета государственной безопасности СССР.

    3

    Медалью «3а отличие в охране государственной границы СССР» награждаются:

    за храбрость и самоотверженность, проявленные в боевых действиях при задержании нарушителей государственной границы СССР;

    за высокую бдительность и инициативные действия, в результате которых были задержаны нарушители государственной границы;

    за умелую организацию пограничной службы и примерную работу по укреплению государственных границ СССР;

    за безупречное несение службы по охране государственных границ СССР;

    за активную помощь пограничным войскам в их боевой работе по охране государственных границ СССР.

    *

    Александр Терехов призывался в пограничные войска по комсомольской путёвке, жил он на Урале и работал слесарем на Магнитогорском металлургическом комбинате. Став пограничником, Саша приобрёл новую специальность, которая называлась «Инструктор службы собак». Овладел он этой специальностью настолько хорошо, что вместе с воспитанной им служебной собакой Нордой трижды в течение нескольких месяцев задерживал при переходе государственной границы опытных, матёрых нарушителей. Вот два из этих трёх случаев.

    Ребятишки заметили возле пограничного селения незнакомого мужчину и сообщили об этом пограничникам. Долго не могли найти следов, и Терехов решил, что нарушитель прошёл в темноте незамеченным по арыку. Предположения пограничника подтвердились, далеко за аулом хитрый враг вышел из арыка только для того, чтобы перейти в реку. Но куда он пошёл дальше: вверх или вниз по течению? Ошибиться — значит, потерять время, а потеряв время, можно упустить нарушителя. Саша рассуждал так: нарушитель действует продуманно и уверенно, он знает местность. Что бы я сделал на его месте? Укрыться поблизости можно только на хлопковом поле, по нему же можно выйти к дороге. Хлопковые поля подходят к реке в километре выше по течению.

    Терехов на руках перенёс собаку через реку, и они побежали вдоль русла. Стоп! Норда берёт след. По нему стало ясно, что нарушитель увидел пограничников: он бросился в заросли хлопка, не разбирая дороги. Если бежать за ним, он может миновать поставленный заслон. Пограничник сходит со следа, берёт в сторону, а нарушитель, как и ожидалось, шарахается в другую — и нарывается на заслон. Слепящий след фонарей, выстрелы, задержание. Теперь можно и подойти со своей собакой, а то Норда недоумевает, почему они оставили след. Вот он, след, Норда, а вот и нарушитель. Но теперь он нас уже не интересует.

    В другой раз нарушение границы было обнаружено в горах. Сообщение об этом поступило ровно в полночь. Через несколько минут трое пограничников во главе с сержантом Тереховым были уже на пути к вероятному маршруту движения нарушителя. Конечно, с ними и Норда. Однако следов нет. Неужели он пошёл по гребню? Не пойдёт он этим путём, разве что совсем новичок… Опытные не выходят на гребень, идут вдоль склона. А тут скоро должен быть стог сена, вряд ли нарушитель минует его.

    И точно, овчарка рванулась к стогу. Пограничники взяли автоматы на изготовку, подошли. Норда тянула к углу стога, стараясь разгрести лапами сено.

    — Сам вылезешь или поможем? — спросил Терехов.

    Медаль «За отличную службу по охране общественного порядка». 1950 г.

    Медаль «3а отличную службу по охране общественного порядка» учреждена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 1 ноября 1950 года. В положении о медали сказано:

    1

    Медалью «За отличную службу по охране общественного порядка» награждаются:

    рядовой и начальствующий состав органов внутренних дел и военнослужащие внутренних войск за подвиги и заслуги, проявленные в охране общественного порядка в борьбе с уголовной преступностью;

    члены добровольных народных дружин и другие граждане за активное участие в охране общественного порядка и проявленные при этом храбрость и самоотверженность.

    2

    Награждение медалью «За отличную службу по охране общественного порядка» производится от имени Президиума Верховного Совета СССР Президиумами Верховных Советов союзных республик.

    3

    Медалью «За отличную службу по охране общественного порядка» награждаются:

    за храбрость и самоотверженность, проявленные при ликвидации преступных групп или задержании уголовных преступников;

    за смелые, умело проведённые действия по предупреждению готовящихся или раскрытию совершённых уголовных преступлений;

    за активную работу по устранению причин и условий, способствующих преступным проявлениям;

    за умелую организацию работы органов внутренних дел, частей и подразделений внутренних войск по охране общественного порядка и борьбе с уголовной преступностью;

    за безупречное несение службы в органах внутренних дел, в частях и подразделениях внутренних войск;

    за активное участие в охране общественного порядка и проявленные при этом храбрость и самоотверженность, активную борьбу с хулиганством, пьянством, хищением социалистической и личной собственности граждан, с нарушением правил советской торговли, спекуляцией, самогоноварением и другими правонарушениями, наносящими вред обществу.


    *

    На Смоленщине, в Новодугинском районе, жили два человека, оба Николая. Один из них — Николай Капунов — недавно вернулся из заключения. В свои 28 лет он уже был четыре раза судим и четырежды отбывал наказание. Судили его за кражи, дебоши, хулиганство и даже за разбой. Выйдя в очередной раз из колонии, Николай Капунов поселился в своей родной деревне.

    Из места последнего заключения вслед за Капуновым пришла в районное отделение милиции его характеристика. «Капунов Н. В., — говорилось в ней, — мстительный, наглый, грубый, хитрый, озлобленный, вспыльчивый, лживый». И дальше: «Смелый, настойчивый, способный подчинять себе других, владеет жаргоном, использует навыки в азартных играх в карты в корыстных целях… На путь исправления не встал».

    Другой Николай — Николай Иванович Голубев, тоже местный, тут родился, вырос, отсюда ушёл в армию, дошёл до Берлина, был награждён орденами Красной Звезды, «Знак Почёта» и десятью медалями, в том числе «За боевые заслуги» и двумя медалями «За отвагу». Вернувшись в родное село, Николай Иванович стал работать участковым инспектором милиции и проработал в этой должности 32 года. К наградам Николая Ивановича прибавилась ещё одна — медаль «За отличную службу по охране общественного порядка». Он был хорошим участковым. Во-первых, потому, что хорошо знал всех жителей своего района, их судьбы, характеры, их достоинства и недостатки; во-вторых, потому, что был человеком честным, порядочным, добрым. Хотя мог стать, если этого требовало дело, суровым и непреклонным. Все в округе хорошо знали, что Николай Иванович прежде всего справедлив. Если можно было человека вызволить из беды, исправить его, поддержать, Голубев не спешил отдавать провинившегося под суд и этим надолго, если не навсегда, испортить ему жизнь.

    Приходили в гости люди из разных деревень, приходили посоветоваться, за помощью, а то и поблагодарить. Побывал у него и Николай Капунов, он называл Голубева Николаем Ивановичем, а Голубев его — Колей. Участковый знал его с детства, много сил потратил для того, чтобы встал Капунов на исправительный путь, ибо верил инспектор в людей и считал, что всякий человек может исправиться и жить честно, по-людски.

    Но вот из деревни Корнеево, где поселился Капунов, стали поступать тревожные вести и даже мольбы о помощи. Рецидивист почувствовал себя хозяином деревни, терроризировал жителей, особенно подростков и молодых женщин. Николай Иванович поехал навести порядок. Тем осенним днём 1978 года ехал он в деревню Корнеево не один, с ним был сержант милиции В. Новиков и два дружинника. Голубев не сомневался, что найдёт со своим подопечным общий язык. При последней их встрече обещал ему Коля вести себя нормально, а инспектор позаботился об устройстве его личных дел, что вообще-то не входило в его обязанности.

    Капунов был дома не один, у него сидел подросток — «несовершеннолетний Дмитриев», как говорит протокол. Заметив ещё издали милицейскую машину, Капунов решил бежать вместе со своим дружком в лес. Они погасили свет, оделись и вышли в сени. Было у Капунова два ножа: испытанный бандитский метод — один нож в руке, а другой — в рукаве, один отберут — он ударит другим.

    Машина подъехала, дружинники остались во дворе, а Голубев и Новиков, распахнув двери настежь, вошли в тёмные сени. Дмитриев юркнул на улицу, но его успели схватить дружинники. В тот же момент Капунов метнул в Голубева нож, но Николай Иванович отпрянул и, повернувшись к Капyнову лицом, крикнул: «Коля!». В ту же секунду Капунов всадил ему нож в сердце. Новикову удалось схватить бандита, а Николай Иванович рухнул на пол.

    Хоронить Николая Ивановича съехались со всего района. В каждом селе нашлись люди, в судьбе которых Голубев принимал участие. Приехали, не сговариваясь, приехали для того, чтобы отдать последний долг человеку, сделавшему им добро. Память — лучший памятник Николаю Ивановичу Голубеву.

    Медаль «За освоение целинных земель». 1956 г.

    Медаль «За освоение целинных земель» учреждена Президиумом Верховного Совета СССР от 20 октября 1956 года.

    В соответствии с положением медалью награждаются:

    1

    …колхозники, работники совхозов, МТС, строительных и других организаций, партийные, советские, профсоюзные и комсомольские работники за хорошую работу по освоению целинных и залежных земель в районах Казахстана, Сибири, Урала, Поволжья и Северного Кавказа.

    2

    К награждению медалью «За освоение целинных земель» представляются работники, проработавшие в районах освоения целинных и залежных земель, как правило, не менее двух лет.

    Всего медалью «3а освоение целинных земель» награждено около 1400 тысяч человек.

    *

    Усадьбы целинного совхоза утопают в зелени. 3десь не только привычные для тех мест тополя и буйные заросли степной акации, здесь у каждого дома сады с малиной, смородиной и множеством яблонь. Называется совхоз — «Ижевский», так в честь столицы Удмуртии окрестили его приехавшие оттуда первые целинники. Был среди них и комбайнер Николай Васильевич Карпухин.

    Конечно, в последнее время прибавилось дел у Карпухина, думать теперь приходится не только о своём звене и бригаде: Николай Васильевич — депутат сельского Совета, занимается комиссией по благоустройству совхозной территории. Хлопот много… Но тем не менее с первого дня жатвы Карпухин за штурвалом своего комбайна «Нива». Комбайн у него не новый, Карпухин работает на нём давно. И машина его не подводит. Да и как же может быть иначе? После каждой страды комбайнеры совхоза «Ижевский» вымоют свои машины, смажут все узлы, снимут заботливо все рамки и электрооборудование. А если что не так, комбайн загоняют в бокс и вместе с ремонтниками отлаживают.

    Всякое бывало на целинном его веку, случались жатвы обильные, богатейшие, как в 1956 году, но бывало и так, что убирать вовсе нечего: пыльные бури сдували всю почву вместе с посеянными семенами… Приспосабливались, учились, применяли противоэрозийный комплекс системы земледелия. В конце концов дело пошло. 3а четыре года десятой пятилетки средний урожай сложился в цифру 18,4 центнера с гектара, а в последнем её году вышло уже 26,7 центнера.

    — Откуда такие урожаи, Николай Васильевич? — спросили у Карпухина.

    И он стал загибать пальцы:

    — Десять лет почвозащитного земледелия — раз, органические, минеральные удобрения — два, использование паров, у нас севооборота двадцать процентов — три и четыре — сами севообороты. Семена у нас всегда первоклассные. 3аботимся об этом.

    — И всё?

    — Не всё, конечно. Налаженный быт: живём как в городе, даже лучше. В дни страды бесплатное двухразовое питание, которое привозят прямо на поля. Вот такая деталь: в поле и домой нас отвозят не на грузовой бортовой машине, а в автобусе. Пустяк, кажется, но забота о людях в нашем деле никогда не пропадает даром. Ну и, безусловно, сами люди. Скажем, моё звено. Много лет работаем вместе, знаем друг друга лучше, чем родные. Прекрасные у меня товарищи: братья Губины — Павел и Алексей, Алексей Погорелов, Геннадий Кирьянов, Григорий Жулев…

    Звено Карпухина всю страду, кроме первой пятидневки, по намолоту шло впереди. Лидировал же сам Карпухин, через бункер его «Нивы» прошло 1217 тонн пшеницы.

    У Карпухина выросли дети, растут внуки. И надо думать, третье поколение Карпухиных тоже осядет здесь, на целине Казахстана.

    Медаль «За спасение утопающих». 1957 г.

    Медаль «За спасение утопающих» учреждена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 16 февраля 1957 года.

    В положении о медали сказано:

    1

    Медалью «За спасение утопающих» награждаются работники спасательной службы и другие граждане СССР, а также лица, не являющиеся гражданами СССР, за смелость и самоотверженность, проявленные при спасении людей на воде, за высокую бдительность и находчивость, в результате чего были предупреждены несчастные случаи с людьми на воде, а также за образцовую организацию спасательной службы на воде.

    *

    В жаркие летние дни на острове Серебряного бора с его заливами и озёрами отдыхают и купаются десятки тысяч москвичей. Служба спасения на воде поставлена здесь отлично. Мы сидим с начальником спасательной службы Константином Ивановичем Костиным возле здания станции за врытым в землю столиком. Рядом у причала стоит катер с четырьмя сиденьями — для моториста, для медика и двух спасателей. В нём два акваланга и ящик с красным крестом. У самого причала плавают дикие утки, а чуть подальше, где на заболоченном берегу стоит степной камыш, видна утка с крохотными утятами.

    Константин Иванович работает на этой спасательной станции двадцать два года. Семнадцатилетним пареньком попал он в 1943 году на Северный флот. Воевал, отслужил матросом семь лет на эскадренном миноносце «Доблестный», а демобилизовавшись, сразу пришёл на эту работу. Теперь в его ведении семь спасательных станций, расположенных на Москве-реке, три из них — в Серебряном бору.

    Костин награждён двумя медалями «За спасение утопающих». Прошу его рассказать, за что он получил их.

    — Во льдах тонули трое, я их снял.

    Этот небольшого роста, плотно сбитый человек не очень-то разговорчив. Отвечает только на вопросы, сам ничего не рассказывает.

    — Как они попали на льдины?

    — Решили по льду перейти Москву-реку. А перед этим прошёл пароход и поломал лёд. Они не знали этого и начали тонуть. Я их вытащил по одному.

    — Как вытащил? Чем? Они в воде были или на льдинах?

    — Все на разных маленьких льдинах. Со мной была наша медсестра, она держала меня на верёвке, а я бросал им конец Александрова.

    — Что такое конец Александрова?

    — На верёвку привязана «лёгкость». Бросаешь её и вытаскиваешь утопающего.

    — А вторая медаль за что?

    — Это за девочек. Их тоже трое было.

    Так, вытаскивая из старого спасателя слово за словом, я узнал, что Константин Иванович спас жизнь трём девочкам-подросткам, купавшимся в Серебряном бору и не умевшим плавать. На берегу произошёл оползень, и на дне реки недалеко от берега образовалась глубокая яма. В неё они и попали. Получив сигнал тревоги, Костин прыгнул в катер, через полторы минуты был на месте происшествия и, ныряя без акваланга, вытащил поочерёдно всех троих. На всё это ушло четыре минуты. Только благодаря такой чёткости в работе спасателя всех девочек удалось вернуть к жизни.

    — Да… Это удивительно быстро.

    — А как же? Вот катер стоит, а вон дежурные сидят, — указывает Константин Иванович на крепких загорелых ребят в плавках. По боевой тревоге пять секунд им положено, чтобы быть уже на ходу.

    На всех пляжах и на шести озёрах Серебряного бора дежурят на лодках спасатели. Если они не могут оказать эффективную помощь утопающему сами, дают сигнальную ракету. По этому сигналу и мчится на огромной скорости спасательный катер к месту происшествия.

    — Ребята у вас, наверное, все спортсмены?

    — А как же?! Мастера спорта. У нас каждый день тренировки по спасательному пятиборью. Вон сидят братья Солёные. Одиннадцатый год у меня работают. Спросите у них, скольких они спасли. Тоже медали имеют.

    Медаль «За отвагу на пожаре». 1957 г.

    Медаль «За отвагу на пожаре» учреждена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 октября 1957 года.

    В положении о медали сказано:

    1

    Медалью «За отвагу на пожаре» награждаются работники пожарной охраны, члены добровольных пожарных дружин, военнослужащие и другие граждане:

    за смелость, отвагу и самоотверженность, проявленные при тушении пожаров, спасении людей, социалистической собственности и имущества граждан от огня;

    за умелое руководство боевой работой подразделений пожарной охраны по тушению пожаров и спасению людей;

    за отвагу, мужество и находчивость, проявленные в целях предотвращения взрыва или пожара.

    *

    Можно ли потушить пожар в безводной пустыне? Начальник пожарной охраны Азнефти инженер-полковник Граздан Мушегович Мамиконянц всегда находит какое-нибудь решение, часто совершенно новое. Не было за его долгую деятельность такого пожара, который бы ему не удавалось потушить. Однажды Мамиконянц проводил свой отпуск у родственников в Кахетии. Чистый горный воздух, благоухающие сады, приятные беседы с хорошими людьми… Но нет — телеграмма. Огромный пожар в Майкопе, немедленно нужен совет пожарника, его помощь, руководство. Тушение этого пожара вылилось в грандиозную и продолжительную битву. Были испробованы все известные способы, но ничего не помогало. Тогда над огненным фонтаном Г. М. Мамиконянц протянул на большой высоте стальной трос. Для этого пришлось установить по обе стороны пожара специальные высокие мачты, между ними по тросу подвели к огню взрывчатку. Огромной силы взрыв, словно дыхание сказочного великана, задул огонь. С тех пор этот метод стал применяться повсюду, где пожарные имели дело с горящими фонтанами нефти или газа.

    Граздан Мушегович уже далеко не молодой человек. Он руководил ликвидацией пожара на Сурханских нефтяных промыслах в 1922 году. Тогда он получил благодарственную телеграмму от В. И. Ленина. Через три года ему снова пришлось вступить в борьбу с большим пожаром на Биби-Эйбатских нефтяных промыслах, из которой он вышел победителем. В этот раз он как руководитель сражения с огнём получил телеграмму от С. М. Кирова: «Потушить газовый фонтан было делом невозможным для капиталистов, но бакинский пролетариат совершил этот подвиг в три дня».

    Медаль «За оборону Киева». 1961 г.

    Первое событие войны, отмеченное медалью — оборона Киева, июль—сентябрь 1941 года.

    Медаль и положение о ней утверждены Указом Президиума Верховного Совета СССР только 21 июня 1961 года.

    В положении о медали сказано:

    1

    Медалью «За оборону Киева» награждаются все участники обороны Киева — военнослужащие Советской Армии и войск бывшего НКВД, а также все трудящиеся, которые принимали участие в обороне Киева в рядах народного ополчения, на сооружении оборонительных укреплений, работавшие на фабриках и заводах, обслуживающих нужды фронта, участники киевского подполья и партизаны, сражающиеся с врагом под Киевом.

    2

    Вручение медалей производится от имени Президиума Верховного Совета СССР на основании документов, удостоверяющих фактическое участие в обороне Киева…

    Медаль «За оборону Киева» лиц, погибших в боях при обороне или умерших, передаётся семье награждённого вместе с удостоверением к медали.


    В боях за оборону Киева участвовали не только регулярные части Красной Армии, но и отряды народных ополченцев. Из кого состояли эти отряды? В основном из пожилых людей и подростков, из людей, признанных негодными к службе в армии, больных и, наконец, из рабочих и служащих, которые в самое тяжёлое для страны время оказались более необходимыми на своих рабочих местах, чем в боевом строю: квалифицированных специалистов, занятых, главным образом, в оборонной промышленности. Когда враг подступил к Киеву, все они взяли в руки оружие, а когда гитлеровцы прорвали оборону, ополченцы приняли на себя удар врага во втором эшелоне обороны, в пригородах столицы Украины.

    Генерал-полковник А. И. Родимцев в своих воспоминаниях об обороне Киева пишет: «В боях я познакомился с командирами отрядов народного ополчения  Клещевым и Кузнецовым. Эти отряды сражались умело и мужественно. Когда я спросил у Клещева, как за столь короткое время сумел он подобрать надёжных бойцов, он, улыбнувшись и щуря глаза от дыма махорки, сказал: „Ребята самые обыкновенные, рядовые. Молодые рабочие с „Арсенала“, железнодорожники, студенты. Есть даже два парикмахера, кондитер и музыкант. В общем, товарищ полковник, люди, как говорится, с бору по сосенке, и ни один из них до этого не воевал. Однако ненависть к фашистам так велика…“»

    Немцы ворвались в пригороды Киева — Совки и Мышеловку, захватили Голосеевский лес с его высотами, на которых размещался сельскохозяйственный институт. Враги получили возможность вести прицельный обстрел. Отрядам народного ополчения был дан приказ не пропустить врага в город, и ополченцы стояли насмерть.

    Батальон ополчения под командованием коммуниста Синельникова получил задачу удержать позиции в районе села Китаева. Превосходство в силах врага было очевидным. Батальон полёг под миномётным огнём фашистов, но не отступил ни на шаг. Единственный оставшийся в живых комсомолец Сирота продолжал удерживать позиции и держался до подхода частей Красной Армии. Быстро перебегая от одного погибшего пулемётного расчёта к другому, он наносил большие потери врагу пулемётным огнём.

    Рабочими завода имени Дзержинского командовал директор М. Г. Авасафян. Получив шесть ранений, он не ушёл с поля боя и вместе со всеми продолжал защищать родной город до последних минут своей жизни.

    Когда вечером 8 августа в районе Мышеловки были введены в бой подошедшие части Красной Армии, ополченцев оставалось не так уж много, но все, кто стоял на ногах, вместе с десантниками перешли в контратаку и выбили противника из Голосеевского леса и одного из корпусов сельскохозяйственного института.

    Большую поддержку ополченцам в этом бою оказал созданный рабочими Киева, а точнее, теми же ополченцами, бронепоезд. Он поражал противника метким огнём артиллерии. Во время боя командир бронепоезда Л. В. Василевский был ранен, командование принял комиссар С. П. Голованов, бывший до войны секретарём партийного комитета Киевского железнодорожного узла. Умело маневрируя по знакомой железнодорожной ветке в районе Мышеловки, бронепоезд уходил из-под огня противника и в то же время сам непрерывно вёл артиллерийский огонь по позициям врага.

    Героическими усилиями регулярных войск Красной Армии и трудящихся города враг был остановлен под Киевом, дальше рубежа Жулены, Совки, Мышеловки фашисты не продвинулись. Потери их исчислялись тысячами солдат и офицеров. Истощив силы и не добившись успеха, гитлеровское командование, несмотря на то, что Гитлер дал приказ провести 8 августа парад немецких войск на Крещатике, вынуждено было прекратить наступление на Киев. Вражеские войска обошли город, сосредоточив силы в районе Триполье — Черкассы. И лишь тогда Советская Армия вынуждена была оставить правый берег Днепра.

    Медаль «Ветеран труда». 1974 г.

    Медаль «Ветеран труда» учреждена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 января 1974 года. Медаль получили миллионы трудящихся. Награждение медалью продолжается, и число удостоенных ею увеличивается с каждым днём.

    В положении о медали сказано:

    1

    Медаль «Ветеран труда» учреждена для награждения трудящихся за долголетний добросовестный труд в народном хозяйстве, в области науки, культуры, народного образования, здравоохранения, в государственных учреждениях и общественных организациях. Медалью награждаются рабочие, колхозники и служащие в знак признания их трудовых заслуг по достижении трудового стажа, необходимого для назначения пенсии за выслугу лет или по старости.

    *

    Выходя на пенсию, наверное, люди невольно подводят итоги прожитой жизни, всего, что сделано, осуществлено, пережито. Пётр Александрович Черкасов, хотя и не думает ещё уходить на отдых и продолжает работать, подводил эти итоги при получении медали «Ветеран труда».

    — За свою жизнь я обследовал и описал 1640 ледников, — сказал он. — И это, видимо, главное.

    В 1944 году восемнадцатилетним юнцом попал он на фронт и стал полковым разведчиком. Медаль «За боевые заслуги», орден Славы, орден Отечественной войны I степени…

    Став сразу после войны студентом, он попадает в гляциологическую экспедицию на хребет Джунгарского Алатау и на всю жизнь увлекается наукой о ледниках.

    — Вот уж тридцать шесть лет подряд, не пропустив ни года, езжу в горы, — рассказывает Пётр Александрович. — Дипломную работу писал по ледникам Джунгарии, кандидатскую по ним защищал, теперь вот сложилась и докторская.

    П. А. Черкасовым написано полтора десятка книг, в том числе и 4 тома каталогов ледников Джунгарского Алатау с подробным описанием их морфометрии, динамики, климата, внешнего и внутреннего массообмена. А ледники этого хребта имеют огромное значение для народного хозяйства. Площадь их более тысячи квадратных километров, а объём — 37 кубокилометров. Больше половины всей ёмкости ледников Казахстана с его Тянь-Шаньскими горами. Ледники — это вода, орошающая земли Средней Азии.

    — Приходилось ли вам, Пётр Александрович, давать названия ледникам? — спрашиваю я.

    — А как же… Они почти все не имели названий.

    — Как же вы их называли?

    — Часто по имени ущелья, иногда именами учёных, таких, как Берг, Шнитников, Сапаев или Велиханов. Немало ледников назвал именами космонавтов, скажем, ледник Гагарина или ледник Шаталова.

    Любопытствую, написаны ли названия на карте, нанесены ли.

    — Конечно. Это называется у нас так: «Названия вошли в географическую литературу, но официально не утверждены». Однако переименовывать их уже никто не станет.

    — А вашим именем назван какой-нибудь ледник?

    Черкасов смеётся:

    — Сам я, конечно, этого не делал, но вот в другом хребте Тянь-Шаня, в Киргизском Ала-Тоо, мои ученики назвали один большой ледник моим именем.

    — Пётр Александрович, — задаю я последний вопрос ведущему научному сотруднику Института географии Академии наук Казахской ССР, — для того, чтобы ходить по ледникам, нужна, наверное, специальная альпинистская подготовка? Вам приходилось заниматься альпинизмом как спортом?

    — А как же… Без этого в нашем деле — никуда. В своё время я выполнил первый спортивный разряд по альпинизму. Но дальше не пошёл: этот спорт требует не только сил, но и времени, а его уже не было. Так что альпинистской квалификации мне хватило. И спортивной формы тоже, хожу до сих пор. Не сдаюсь пока.

    Медаль «За отличие в воинской службе». 1974 г.

    Медаль «За отличие в воинcкой службе» учреждена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 28 октября 1974 года. Этим же Указом утверждены положение о медали и её описание.


    1

    Медалью «За отличие в воинской службе» награждаются военнослужащие Советской Армии, Военно-Морского Флота, пограничных и внутренних войск:

    за отличные показатели в боевой и политической подготовке;

    за особые отличия на учениях и манёврах, при несении боевой службы и боевого дежурства;

    за отвагу, самоотверженность и другие заслуги, проявленные в период прохождения воинской службы…

    2

    Медаль «За отличие в воинской службе» состоит из двух степеней:

    медаль «За отличие в воинской службе» I степени,

    медаль «За отличие в воинской службе» II степени.

    Высшей степенью медали является I степень.

    *

    В Московском сыскном бюро «Алекс» я познакомился с начальником оперативного управления Андреем Анатольевичем Молокановым. Подтянутый, энергичный, он руководит конкретными операциями своих детективов во вновь созданной кооперативной организации по защите правопорядка. К своим тридцати годам он прошёл нелёгкую жизненную школу: действительная служба в армии, Афганистан, высшая школа милиции, МУР и теперь вот «Алекс». Я знал, что свою медаль «3а отличие в воинской службе» он получил ещё в первые годы армейской службы, и попросил его рассказать об этом. Но он стал говорить об Афганистане.

    — В Афган я попал, отслужив в армии почти два года, — начал свой рассказ Молоканов. — Моя ВУС — разведка. Отобрали в дивизии сто человек, вернулись двадцать три. Не все убиты, были и раненые. Сотня наша всё время пополнялась. Мы-то уже научились кое-чему в воздушно-десантных войсках — ВДВ. Нас называли «Войска дяди Васи». Командующий ими Василий Филиппович Маргелов, надо сказать, был всеобщим любимцем, его уважали все. Но нам от этого не легче.

    К крови привыкать нелегко. Тяжело стрелять в людей. Можно понять ребят-афганцев, которые до сих пор не могут найти себе места. Один раз убил, дальше всё проще, постепенно превращаешься в зверя. Как ещё назвать проснувшиеся во мне инстинкты, как не звериные? Появляется шестое чувство. Ты знаешь, что сейчас тебе надо прыгнуть вправо, а не влево. Прыгаешь вправо, а слева тут же что-то взрывается. Как это? Откуда это? Звериный инстинкт самосохранения, больше ничем не объяснишь. Я понимаю: если ты не убьёшь, тебя убьют. Схема проста, третьего тут не дано. Но как срабатывает подсознание, и срабатывает совершенно точно, непонятно. У кого не было этого шестого чувства, кто не успел ему научиться, тот не вернулся. Это мы видели, это происходило у нас на глазах. Почему так быстро вышла из строя Витебская дивизия? Привезли необстрелянную молодёжь. Их просто давили, как щенков. Невозможно было на это смотреть.

    Мы приехали с шапкозакидательскими настроениями, это не секрет. Подумаешь, какие-то там партизаны, душманы… И вдруг нарвались на хорошо вооружённую, прекрасно организованную, фанатически настроенную силу. Под нами земля горела. Мы были в тех районах, которые официально считаются освобождёнными в 1982 году. Но в роли преследователей были они, а не мы. Мы от них бегали. Проводили разведывательную работу и спасались, как могли. И всё потери, потери… Каждый раз на волосок от смерти. Конечно, от этого звереешь и теряешь человеческий облик.

    Два раза я уже не надеялся выжить. Прижали к стене. Всё уже… Патронов осталось три рожка. Что такое три рожка?! И тут темнота. Там очень быстро темнеет. Ушли. Другой раз вижу — конец. Стреляю, как в тумане: слёзы в глазах. Жалко умирать в двадцать лет. И тут наши боевые вертолёты… Вывезли нас ребята.

    Тут меня спрашивал один корреспондент, какие дни были самыми трудными. Не было лёгких. Если сам не в бою, ребята гибнут. Терять товарищей тоже нелегко. Если не ты, так он. Когда мы вернулись и увидели, что здесь творится, жить не захотелось. Эти самодовольные рожи, эти сытые хари… Из-за чего погибали ребята? Чтобы эти волосатики с гитарами веселились? Чтобы эта так называемая молодёжь плевала на всех и на вся? Чтобы здесь спокойно воровали, грабили и безнаказанно убивали? Пишут, что в прошлом 1989 году бандитами в Союзе убито больше, чем за девять лет Афгана, то есть более тринадцати тысяч. Правда, я не верю, что за афганскую войну убито всего тринадцать тысяч. Думаю, там погибло гораздо больше. А плен? Знали бы эти арбатские подонки, что делали с ребятами, попавшими в плен! Сначала просто убивали, а потом стали конечности отрезать в локтевом и коленном суставах. Если отрезать руки и ноги полностью, человек умирает, нарушается кровообращение. А если в суставах, человек остаётся жить. А зачем нужна ему такая жизнь?!

    Вернулись ребята из Афгана — как жить? Многие пошли, как я, работать в милицию. Не только в Москве, но и в других городах. Я, после Высшей школы МВД СССР, четыре года проработал в Московском уголовном розыске. Но и в милиции я не нашёл того, чего хотел. Там ещё сохраняется старая система, полная зависимость от начальства, невозможность проявить инициативу. Да разве только в милиции? Это всюду. Даже в КГБ в начальниках сидят дети и родственники высоких лиц, скажем, сын и зять Алиева, сын и зять Рашидова, что ни генерал, то родственник… И сидит такой зазнавшийся тип не на своём месте, дела не знает, как правило, но зато попробуй ему возразить, не согласиться с его мнением! Быстро вылетишь, и это в лучшем случае. Вот и живёшь в постоянном конфликте с самим собой, идёшь на компромисс со своей совестью. А здесь, в «Алексе», я чувствую себя совсем иначе, я свободный человек. Бумаг мы не пишем, планов на будущий год не составляем, а имеем возможность проявить себя, свои способности. Вот тебе стратегическая задача, решай её сам. Решил — хорошо, получи за это приличные деньги, не справился — пеняй на себя. Любят говорить, что мы пришли в «Алекс» только для того, чтобы срубить побольше денег. Но деньги не так нынче зарабатываются. Просто мне нравится эта работа. Кто я был? Капитан милиции и всё. А теперь я руковожу оперативным отделом управления. Пришёл работать рядовым детективом, проявил себя — и пожалуйста. У меня свой голос, своё мнение в общем нашем хоре. И он, этот хор, мне нравится, я уважаю этих людей, мне с ними хорошо работать. Ну и, наконец, главное. Преступность растёт, милиция уже не справляется с организованной преступностью, хотя и работает много, не жалея сил. Техническая оснащённость у мафии куда выше, чем у милиции. А мы, «Алекс», помогаем правоохранительным органам бороться с нарушителями законов, с преступностью, в том числе и с организованной.

    Нам пока не дают оружия. Но это нас не останавливает. Пусть преступник вооружён, а я нет…

    Сейчас человека судят не по крепости рук, а по силе ума. Как сказал один преступник, с пистолетом, с каской, с бронежилетом и автоматом и дурак сработает. Конечно, при оружии и хорошем оснащении проще проводить операции, но ты сумей без оружия, без прикрытия, без официальной поддержки властей, один… Попробуй-ка! Тут нужна хорошая физическая форма, постоянные тренировки нужны. Самбо? Каратэ? Нет. Все виды спорта закостеневают в своих правилах, а у нас жизнь полна неожиданностей. Мы отрабатываем рукопашный бой, тут всё — и бокс, и самбо, и каратэ, и даже мало известные приёмы японской борьбы. И, конечно, лучшие наши оперативники и детективы — это «афганцы».

    Да, Вас интересовала медаль «За отличие в воинской службе», — вспомнил вдруг начатый разговор Молоканов. — За что я её получил. Если коротко — за труд, за добросовестное отношение к своим армейским обязанностям. За то, что выкладывался на учебных занятиях, не жалея сил, что, собственно, и сохранило мне жизнь там, в Афгане. Так что награда эта мне особенно дорога. Вот, пожалуй, и всё.

    Медаль «Ветеран вооружённых сил СССР». 1976 г.

    Медаль «Ветеран Вооружённых Сил СССР» учреждена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 20 мая 1976 года. Поскольку награждение медалью продолжается, учесть точное число награждённых на настоящий момент не представляется возможным.

    В положении о медали сказано:

    1

    Медалью «Ветеран Вооружённых Сил СССР» награждаются военнослужащие Советской Армии, Военно-Морского Флота, пограничных и внутренних войск, безупречно прослужившие в Вооружённых Силах СССР 25 и более календарных лет.

    *

    Виссарион Виссарионович Григорьев за руководство Днепровской флотилией в операции «Багратион» был награждён орденом Нахимова I степени. О тех славных днях я и попросил рассказать вице-адмирала.

    — Летом 1944 года, в июне, началась стратегическая операция «Багратион» в Белоруссии. Активное участие в этой операции приняла Днепровская военная флотилия под моим командованием. Я был тогда ещё в звании капитана 1 ранга. Флотилия прибыла на Днепр с Волги. Она была передислоцирована с Волги на Днепр осенью 1943 года по железной дороге и из Волжской переименована в Днепровскую.

    Основные корабли флотилии — бронекатера, плавучие батареи, полуглиссеры и тральщики. Что представлял собой бронекатер? Небольшой боевой корабль 30—40 тонн водоизмещением, вооружённый танковой башней с 76-миллиметровой пушкой. Два авиационных мотора давали ему скорость 35—40 километров в час. Броня противопулевая и противоосколочная, любой снаряд прямым попаданием пробивал её. Экипаж катера состоял из 8—10 человек. Таких бронекатеров было у нас более тридцати.

    Плавбатарея — совсем уж интересное сооружение: брали два обыкновенных плавучих понтона водоизмещением по 10 тонн, соединяли их деревянным настилом — вот и судно. На каждом понтоне ставили по два автомобильных мотора с загребными винтами, получалась самоходка. На ней устанавливали морскую дальнобойную батарею, 100-миллиметровую пушку с дальностью стрельбы в 24 километра. Мощное орудие, армейские части таких не имели. Морские орудийные расчёты были у нас с большим опытом, стреляли точно, виртуозно, чем восхищали армейских артиллеристов. Судёнышки совсем небольшие. Но мы называли плавбатареи своими речными линкорами, бронекатера — крейсерами, а миноносцами — лёгкие фанерные катера-полуглиссеры весом всего в тонну, вооружённые одним пулемётом М-1. Эти лёгкие катера развивали скорость до 60 километров в час. Кстати, именно они в 1945 году штурмовали на Шпрее Берлин и дошли до рейхстага.

    Флотилия была оперативно подчинена командующему 1-м Белорусским фронтом Рокоссовскому. В начале боевой операции «Багратион» командующий приказал флотилии взаимодействовать на реке Березине с 65-й армией генерал-полковника Павла Ивановича Батова. 24 июня началось Бобруйское сражение. Флотилии было приказано прорваться через оборону немцев. Для нас задача непростая: враги перегородили реку бонами, фугасными заграждениями. Но наши сапёры разминировали их, корабли прорвались по мелкой и заболоченной реке вверх по течению на 40 километров в глубину фронта и сорвали немцам переправу, с помощью которой они пытались вырваться из нашего окружения. Успех давался нам большими потерями. Из каждого такого боя возвращалась только половина состава судов и людей. Ведь катера шли по узкой реке. Их поливали огнём из автоматов, пулемётов, миномётов, орудий.

    После этого было приказано прорываться дальше, на Бобруйск. Корабли мощным рывком добрались до железнодорожного моста в центре самого Бобруйска и помогли 65-й и 48-й армиям закрыть котёл. 30 тысяч немцев было уничтожено и пленено. За Бобруйск флотилия впервые была представлена к награде, Верховный Главнокомандующий объявил персонально мне и другим руководителям дивизионов и соединений благодарность.

    Вслед за Бобруйской операцией флотилии было приказано совершить восьмисоткилометровый переход от Березины на Припять. Мы вышли по Березине в Днепр, дошли по нему до устья Припяти и по ней поднялись вверх до города Лунинец, опорного пункта немцев. Этот город мы взяли штурмом вместе с 61-й армией генерала Белова.

    Последовал второй приказ Верховного Главнокомандующего с благодарностью днепровцам. А нам было приказано прорваться ещё на 40 километров вверх по реке к мощному оборонительному узлу немцев — городу Пинску, который они превратили в неприступную крепость. Мы взяли на борт бронекатеров, плавбатарей и полуглиссеров десант более чем в тысячу человек и высадили его. После упорных трёхдневных боёв во взаимодействии с 61-й армией мы овладели Пинском. Вскоре узнали о третьем приказе Верховного, вся флотилия награждалась этим приказом орденом Красного Знамени.

    Через два дня после штурма Пинска я был вызван на командный пункт Рокоссовского, доложил маршалу о действиях флотилии. В это время порученец сказал маршалу, что его вызывает ВЧ. Маршал отсутствовал около десяти минут, потом подошёл ко мне с улыбкой и сказал:

    — Товарищ Григорьев, я сейчас говорил с Верховным Главнокомандующим, доложил ему о доблестных действиях вашей флотилии, и Верховный приказал наградить вас только что учреждённым орденом Нахимова I степени. Поздравляю вас с награждением!

    Через два дня орден был доставлен самолётом на командный пункт маршала Рокоссовского, и я получил из рук Константина Константиновича орден Нахимова I степени, который имел порядковый номер 5.

    Медаль «За строительство Байкало-Амурской магистрали». 1976 г.

    Медаль «За строительство Байкало-Амурской магистрали», положение о ней и её описание утверждены Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 октября 1976 года.

    В положении о медали сказано:

    1

    Медалью «За строительство Байкало-Амурской магистрали» награждаются активные участники строительства Байкало-Амурской железнодорожной магистрали, железнодорожной линии БАМ — Тында — Беркакит; второго пути железнодорожной линии Тайшет — Лена, объектов производственной базы и жилищно-гражданского назначения за хорошую работу на строительстве, высококачественное выполнение проектно-изыскательных работ, добросовестный труд на предприятиях, в учреждениях и организациях, обслуживающих непосредственно строительство и строителей. Медалью, как правило, награждаются рабочие, инженерно-технические работники и служащие, проработавшие на строительстве и по его обслуживанию не менее трёх лет.

    *

    Владимир Алексеев — биолог, преподаватель Орехово-Зуевского педагогического института. Десять лет назад он начал свою трудовую деятельность строительным рабочим на БАМе.

    — Это было самое начало, — рассказывает Володя, — мы строили малый БАМ. Если посмотреть на карту, то увидишь, что Байкало-Амурская магистраль идёт почти параллельно Восточно-Сибирской железной дороге, только она повторяет изгибы границы, а БАМ идёт почти в широтном направлении. Он начинается к северо-западу от Байкала и проходит через Тынду до Комсомольска-на-Амуре. Тында примерно посередине магистрали, вот туда-то от Восточно-Сибирской дороги и направляется так называемый малый БАМ. Тынду называли столицей БАМа потому, что после прокладки малого БАМа можно было начинать строительство дороги от Тынды и на восток, и на запад, идти навстречу строителям Усть-Кута и Комсомольска. И ещё очень важно было проложить его потому, что от Тынды на север нужна была ветка на Беркакит. Там открыли залежи каменного угля, и его стало возможно вывозить, не дожидаясь, когда построят БАМ. Теперь малый БАМ кажется крохотным, а тогда он был главным участком, гвоздём программы.

    Зима, конец февраля 1974 года. В европейской России солнце, голубое небо, а здесь до весны ещё далеко. В Тынду летели на АН-2. Маленький самолётик, старенький, крылья дребезжат. Ожидали увидеть тайгу, зелёное море, а под нами всё черно, словно прошёл лесной пожар. Тайга там из лиственницы, а она зимой голая стоит, чёрная.

    В то время на аэродроме Тынды ничего не было, кроме небольшого деревянного домика с антенной. Для пассажиров — комнатка с печкой. Зашли туда, сидит простоволосая старуха-якутка с длинной трубкой. Смотрит перед собой, покуривает невозмутимо, ни на кого не обращает внимания. Как изваяние.

    Трасса малого БАМа была уже начерно сделана: отсыпали полотно, уложили на двухстах километрах рельсы. Нам пришлось рихтовать (выпрямлять) путь, прокладывать кабели, строить мосты, налаживать телефонную связь и электролинии. Строительной специальности у меня не было никакой, как и у остальных комсомольцев нашей бригады — на что поставят, то и делаем.

    Поселили нас в палаточном городке, вагончиков тогда ещё мало было. Палатки двускатные, утеплённые, из трёх слоёв: слой брезента, слой ватина, а внутри — чистый белый материал. Пока не закоптится, конечно. Печка, кровати в два яруса, доски постелены на землю, умывальник. Печку всё время топил дежурный. Он никуда не уходил, писал письма, чинился, лечился, делал свои дела, на которые в другие дни времени не было. Самое главное — следить за печкой. Были случаи, горели палатки. В пять минут от неё ничего не оставалось, выскакивали на мороз в чём есть.

    Холодновато было в палатке. Наверху ещё ничего, а я попал на нижнюю кровать и в первую ночь шапку натягивал то на голову, то на ноги. Потом стали ходить к соседям, посмотрели, как они живут. Вырыли яму под палаткой, жерди туда, на них ветки и сверху толь настелили. Стало теплее.

    Хорошо запомнился самый первый день моей работы. Поставили нас на линию электропередачи. Деревянные столбы стояли, только всё покосилось. Вечная мерзлота выдавливает из земли камни. Вроде земля сверху, но как ударишь лопатой или ломом, попадаешь на камень. Так и лезут они из земли. И столбы повалились. Приходилось не копать землю, а выворачивать из неё камни.

    Мы позавтракали в палатке, каждому дали на день сухой паёк, и поехали на машине. У очередного столба останавливались, одного высаживали с ломом и ехали дальше. Вылез я у своего столба, два шага сделал и провалился в снег по грудь: канава вдоль дороги. Вообще-то снега там немного бывает, климат ведь континентальный. Лопата оказалась и не нужна, орудовал только ломом и руками. Нащупывал границу камня и начинал его раскачивать. Иной раз камень уходит в сторону на метр. Расшевелишь его и не знаешь, что дальше делать. Но за день я столб поставил, спихнул его в яму, завалил камнями, установил надёжно. Холодать стало. Вырубил из снега кубики, сложил из них от ветра стенку буквой «П», развёл костёр и в банке из-под тушёнки растопил снег, согрел воду.

    Поел я и только тогда осмотрелся как следует. Тайга оказалась не такой уж и пустой, как на первый взгляд. Кедровки пролетели, дятел. Тут я увидел в первый раз белку-летягу. Сначала думал — птица. Прямо возле меня слетела на дерево и пропала. Полез по снегу, подошёл к дереву — дупло. Мелкое, к счастью, и невысоко. Заглянул — вижу два больших глаза, мордочка лохматая. Зимой темнеет рано, появилась полная луна. Такая красота! С тех пор, как увижу полную луну, вспоминаю этот день, свой первый день работы на БАМе.

    Холода бывали страшные. Помню, утром кто-то крикнул, что больше сорока. Все побежали на улицу посмотреть на термометр, никто из нас не знал такого мороза, интересно было. И вот в такой мороз надо тянуть провода. На «когтях» влезать на столбы и в них вворачивать штыри для изоляторов. Хорошо ещё, если ветра нет, а при ветре… Руки у многих прихватывало: чуть рукавицу снимешь, готово дело.

    Ещё сложно было строить мосты. По весне работали, стоя в воде. Холодно. Речушки маленькие, а к весне сильно разливаются: вечная мерзлота, вода не впитывается, всё с сопок скатывается в виде бурных горных речек. Поэтому мосты строили с большим запасом, с расчётом на разлив: речка маленькая, а мост большой. Потом тянули кабель со свинцовой оболочкой и в битуме. Подсовывали его под рельсы. Из большой катушки тянули, как бурлаки. Кабель этот нужен для стрелок, семафоров. Есть такая железнодорожная специальность — СЦБ, что означает: сигнализация, централизовка и блокировка. Зимой работали с отогревом. Разводили костры, готовили на них завтрак, чтоб времени не терять. Часа три отогревали, прежде чем копать.

    Но главная работа — рихтовка пути. Дорога лежит, по ней мог идти уже поезд, хотя шёл он на ощупь; рельсы подведены и не выровнены. Тепловоз с тремя вагончиками тихонько, со скоростью пешехода, пробирался, чтоб с рельсов не сойти. Пассажирское движение открывалось только через год, а пока нам везли щебень. Искривление рельсов в основном вертикальное. В сторону рельсы труднее повести, они собранными приходят. Опытный человек ложился и смотрел глазом, где выше, где ниже. Мы ломали, поднимали и подсыпали щебёнку, а потом её утрамбовывали. Были электрические утрамбовщики, вроде отбойных молотков, но приходилось трамбовать и чуркой. Перекладину к ней прибьёшь сверху и вбиваешь щебень. Это и есть рихтовка пути. Такая работа мне не нравилась: метров сто отрихтуешь за день, толчёшься на одном месте. А мы уже привыкли к простору, к передвижениям.

    Не знаю, кто как, а я вспоминаю работу на БАМе с удовольствием. Жизнь проходила на природе. Я уже тогда интересовался животными и растительностью, но и все ребята нашей бригады без конца любовались красотой тайги. Встанешь — и прямо в лес. Все волей-неволей становились биологами, что-то замечали вокруг, птиц стали знать, наблюдали животных. Весной зацвёл багульник. Он зацвёл раньше, чем распустились лиственницы, и все сопки в один день стали розовыми. Красота! Глаз не отвести. Необычно и удивительно: лес, и вдруг розовый. Всё «горит», другого цвета нет. Потом появились огромные красные цветы — лилии, которые мы раньше видели только в садах. Саранками их называют, правильное название — лилия пенсильванская. Есть такая легенда: у Ермака в Сибирском походе погиб один из лучших воинов — Иван Саран. Похоронили его на холме, а когда казаки через год возвращались, то увидели на сопке красные цветы. Будто бы кровь Ивана Сарана проступила. С тех пор так и пошло: стали эти цветы называть саранками. Стоят они такими столбиками, видны издалека, и как-то странно видеть в тайге такие крупные цветы.

    Появилось много бурундуков, стали их приручать, хлебом кормить. Заходили в лагерь и медведи. Мы все ждали обильного гнуса, нас пугали им перед отъездом: тайга, мол, это мошка и комары. Оказалось, не так уж они и страшны, не больше их там, чем под Москвой. Повыше, на ветерке, их совсем нет. Природа доставляла нам одни радости. Если не считать морозов с ветром.

    К концу 1975 года в Тынду пошли пассажирские поезда. Перед этим должны были вбить последний, «серебряный» костыль. И вот все стали делать себе «серебряные» костыли, чтоб привезти домой. Оттачивали напильником до блеска, шлифовали, некоторые даже никелировали. Сейчас такой костыль у меня на письменном столе лежит.

    Здорово поддерживала нас по утрам радиопередача «Для вас, строители БАМа». Её давали как раз во время завтрака. Здесь-то она шла в три часа ночи, её никто не слышал, а для нас она была огромной радостью, привыкли мы к ней, ждали.

    Нам представлялось, что вся страна о нас думает и с нами говорит. Много наших песен передавали: «Веселей, ребята, выпало нам строить путь железный, а короче — БАМ».

    И вот настал день, когда зажглись вдоль станции фонари дневного света. Кругом палатки, вагончики, стройматериалы, и вдруг рядом — городские лампады… Изящные дуги с фонарями. Как в Москве. И я подумал тогда: «Вот они, признаки будущего. Скоро здесь всё будет так же, как в центральной России».

    Недавно побывал в тех местах со своими студентами. Огромный современной архитектуры вокзал, каменные многоэтажные дома, асфальт и эти изящные фонари.

    Медаль «За преобразование Нечерноземья РСФСР». 1977 г.

    Медаль «За преобразование Нечерноземья РСФСР» учреждена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 30 сентября 1977 года. Этим же Указом утверждены положение о медали и её описание.

    В положении о медали сказано:

    1

    Медалью «За преобразование Нечерноземья РСФСР» награждаются рабочие, колхозники и служащие за ударный труд по выполнению долговременной программы развития сельского хозяйства Нечерноземной зоны РСФСР, проработавшие, как правило, не менее трёх лет в расположенных в этой зоне совхозах, колхозах, на предприятиях, в организациях и учреждениях, деятельность которых непосредственно связана с преобразованием Нечерноземья.

    *

    — Можно считать, что я родом с целины, — начала свой рассказ комбайнер Наталья Гончарова. — Мои родители приехали туда в 1955 году, к самому началу. Папа был комбайнером, а мама — прицепщицей. А уже потом переехали мы в Нечерноземье, на север, в село Боровлянка, где я окончила девятый и десятый классы.

    Я и не думала быть механизатором, с шестого класса готовилась стать следователем, читала книги о работе милиции, у меня даже имелась специальная книга по криминалистике.

    Семья у нас была большая, семь человек детей, я вторая. Старший брат после армии не вернулся домой, стал жить в другом месте, так что, считайте, я старшая. У нас всегда огороды были большие, работы в доме хватало.

    Кончила школу, встал вопрос: идти учиться или работать? Меня не держали, но я понимала, что семье нужна помощь. Тут подошла уборка. Папа приходит как-то и говорит:

    —  Мне помощник на комбайн нужен, а со стороны не хочется брать. Что будем делать?

    Посоветовались, подумали, мама и спрашивает:

    — Может, ты пойдёшь?

    Папа мой на комбайне работает тридцать пять лет. Я, когда маленькой была, носила ему поесть. Самые ранние воспоминания у меня — зерно. Отец брал нас с собой на работу. Сидим мы с меньшим братом в бункере, пока он до конца не набран. Зерно обыкновенное, пшеница. Пахнет, как пыль, прибитая немного дождём. Самый знакомый запах. Сидим в бункере, играем.

    Когда папа предложил идти к нему помощником, я и думать не стала. Конечно, я тогда не помышляла о профессии механизатора. Да ни о чём я тогда не думала! Нужен был папе штурвальный — я пошла ему помогать.

    Работа помощника нелёгкая. Отец сидит за штурвалом, а я прицепляю и отцепляю телегу. Как наполнится одна, давай другую. Если он идёт обедать, я должна его подменить, садиться за штурвал и точно так же работать, как и он. Когда идёт уборка, каждая минута на учёте. И вообще помощник должен всё уметь. А я ничего не знала ещё. Потом мы с ним сидели как-то, спустя несколько лет, а он и говорит:

    — Я всё удивлялся, как ты такими прозрачными пальчиками мне ключ подаёшь.

    Или надо натягивать ремень, сила нужна. Сейчас я могу. А тогда? Названий деталей и инструмента не знала:

    — Папа, вы сказали «пассатижи». Что это такое?

    Он смеётся:

    — То же самое, что плоскогубцы обыкновенные.

    Начали работать. Трудно привыкать к шуму и грохоту. Можно было бы сойти с комбайна, посидеть, подождать, когда тележка наполнится, но я боялась пропустить момент, задержать отца. У меня характер плохой, упрямая я очень. Мама рассказывала, один раз наказала нас с Серёжкой, младшим братом, в угол поставила. Так он, не доходя до угла, попросил прощения, и его мама отпустила. А я встала в угол и стою. Мама ушла по делам, возвращается, я в углу свернулась калачиком и сплю.

    Недели две поработали, папа говорит:

    — Садись за штурвал.

    Села. Он подсказывает. Отец у меня очень хороший, он не ругает, не отчитывает, даже замечаний не делает, только помогает. Если что, потом только скажет. Начала я вилять по полю. Я его влево, а он у меня вправо. Потом опыт стал понемногу приходить. Знаю уже, сейчас надо переключать скорость, сейчас добавить газа. Наладилось. Такая радость у меня была! Из этого бункера до сих пор зерно в мешочке храню.

    На следующий день папа посадил меня за штурвал с утра. Водить комбайн научилась быстро, но долго не получалось сдавать назад. Там серьга на тележке, и вот с расстояния в 20—30 сантиметров нужно угадать, чтоб штырь зашёл в эту серьгу прицепа. Я на самой последней скорости на пониженном газе подавала назад, но не выходило. Потом ничего… Научилась на второй, повышенной, скорости подъезжать. Так мы с папой и отмолотили первую уборку.

    Пошла учиться на механизатора. У нас прямо в селе курсы. Все парни, я одна среди них. Непросто было… Вообще девушке с мужчинами-механизаторами трудно бывает. Сначала они меня всерьёз не воспринимали. Тогда я стала приносить учебные плакаты домой и заниматься с отцом. Решила доказать, что лучше их разберусь в технике. Замучила отца:

    — Папа, объясните мне это и это.

    Все вечера сидели, он никогда не отказывался. А потом стала я сама парням объяснять, что к чему. Тут они по-другому начали относиться…

    Выучилась на механизатора и на комбайнера сразу. Весной сдала экзамены, и стали мы с папой ремонтировать трактор. Потом я на этом тракторе перевернулась на крутом склоне. И знаете, что подумала в этот момент?

    9 мая мы всегда приносим к обелиску подснежники. Из нашего села на войну ушло 150 человек, а вернулось меньше двадцати. В центре села стоит памятник погибшим. И вот накануне Дня Победы это со мной случилось. Когда переворачивалась, увидела на земле подснежники. «Нет, — думаю, — я ещё эти подснежники соберу». И выпрыгнула в последний момент.

    Стала я работать на комбайне самостоятельно. Кого брать штурвальным? У нас своих кадров нет, не хватает, а с теми, что из города на уборку приезжают, много не наработаешь. И я взяла младшую сестру Галю. Ей как раз восемнадцать исполнилось. Отцу помогал брат Витя. Образовалось семейное звено из двух комбайнов. Наша работа послужила почином, райком комсомола обратился к молодёжи с призывом работать, как мы.

    После этого появилось много женщин-механизаторов, но они не работали самостоятельно, только помощниками комбайнеров. Непросто это. Могу сказать, не каждая девушка способна работать на технике. И дело тут не столько в физической нагрузке, сколько в технической стороне дела. Женщины в технике всё-таки разбираются хуже мужчин, никуда от этого не уйти. У меня получалось потому, что я с детства на комбайне.

    Тут как раз на весь Союз прозвучал призыв оренбургских хлеборобов: «Всей семьёй на трактор! Всей семьёй на комбайн!». И в 1979 году у нас образовалось звено уже из трёх комбайнов: отец с Витей, мой комбайн и сестры Гали. Мы с ней работали без помощников, не могли найти подходящих людей. Одного взяли — выставили за пьянку, другой день поработал и сам ушёл: шумно для него слишком. Так и работали одни. Трудно физически. Слава богу, с 1977 года телеги отменили, не нужно было с ними возиться.

    Нам стали помогать, создали условия. Закрепили за нами две машины. Обычно как? Зажигаешь фары, и машина подъезжает к комбайну. На это теряется время. У нас теперь были свои машины, о разгрузке мы не думали. Не стали сваливать мы и в валки. Как бывает? Есть раздельный способ уборки. Раздельный — когда валки уложат, а потом начинают убирать. Дождь прошёл, через два часа хлеб ветерком обдуло, можно молотить. А валки лежат мокрые, их надо сушить, переворачивать вручную до мозолей от вил. Мы применили нераздельный способ, молотили сразу.

    Когда мы работали с Галей, то держали первое место по области. А потом я ещё одна три года по намолоту была первой.

    Медаль «За укрепление боевого содружества». 1979 г.

    Медаль «За укрепление боевого содружества» учреждена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 25 мая 1979 года.

    В положении о медали сказано:

    1

    Медалью «За укрепление боевого содружества» награждаются военнослужащие, работники органов государственной безопасности, внутренних дел и другие граждане государств — участников Варшавского договора, а также других социалистических и иных дружественных государств за заслуги в укреплении боевого содружества и военного сотрудничества.

    …Повторное награждение медалью не производится.

    Медаль «За освоение недр и развитие нефтегазового комплекса Западной Сибири». 1979 г.

    Медаль «За освоение недр и развитие нефтегазового комплекса Западной Сибири», положение о медали и её описание утверждены Указом Президиума Верховного Совета СССР от 28 июля 1979 года.

    В положении о медали сказано:

    1

    Медалью «За освоение недр и развитие нефтегазового комплекса Западной Сибири» награждаются участники освоения недр и развития нефтегазового комплекса Западной Сибири за самоотверженную работу по выявлению, разведке и разработке нефтяных и газовых месторождений, добыче и промышленной переработке нефти и газа, строительству производственных и жилищно-гражданских объектов, транспортных магистралей, по энергоснабжению, транспортному и иному обслуживанию производства нефтегазового комплекса, а также работники научно-исследовательских и проектно-конструкторских организаций, учреждений и организаций непроизводственной сферы, партийных, советских, профсоюзных и комсомольских органов, находящихся на территории нефтегазового комплекса, внесшие своим добросовестным трудом вклад в его развитие.

    Медалью награждаются рабочие и служащие, проработавшие в районах нефтегазового комплекса Западной Сибири, как правило, не менее трёх лет.

    *

    На Крайнем Севере, за Полярным кругом, нефть тюменскими геологами найдена в конце шестидесятых годов. Она ударила фонтаном на Новопортовском месторождении, вышла из глубин земли — на Заполярном, на севере Уренroя, возле Самбурга и в Харвутте. Полученная нефть Ямала многим скептикам казалась случайностью. Окончательно месторождение было признано только через десять лет.

    Когда журналист А. К. Омельчук задал недавно вопрос министру геологии Л. И. Ровнину, какое бы из последних открытий тюменских разведчиков он отметил, то получил ответ:

    — Бованенковское месторождение нефти.

    А его могло и не быть. Открытие этого месторождения имеет необычную историю. Многие учёные и даже целые геологические школы, не говоря уже об институтах, не верили в реальную возможность добычи нефти за Полярным кругом. А Бованенковское месторождение — это 71-я параллель, оно далеко к северу от этой изображаемой на карте пунктиром черты.

    Современные открытия не делаются одним человеком. Авторов у любого нефтяного месторождения много — от министра и академика до вертолётчика и буровика. Здесь и геофизики, и геологи-производственники, и вышкомонтажники, и испытатели, и даже шофёры, без которых не могут обойтись поисковые работы. И всё-таки история Бованенковского связана с именами двух людей. Прежде всего с именем человека, в честь которого и названо месторождение — с Вадимом Дмитриевичем Бованенко. Он был начальником Ямало-Ненецкой геологоразведки, организатором поиска и его вдохновителем. Бованенко вспоминают как человека сильной воли, неиссякаемой веры в нефть Ямала и просто как хорошего человека — добродушного весельчака, спортсмена и эрудита. Вадим Дмитриевич погиб в 1968 году, руководя изыскательными работами.

    Когда речь идёт об этом открытии, сразу за именем Бованенко называют фамилию Ростовцева. Валерий Николаевич Ростовцев — геолог-полевик и испытатель — верил в бованенковскую нефть как никто другой. Но первые бурения дали лишь воду. Правда, с плёнкой нефти. Прошли уже девятнадцать пластов и оставался двадцатый, как последний шанс. Начальство давно уже не рекомендовало проводить испытания. Валерий Николаевич ответил тогда по радио: «Получение нефти гарантирую». Хотя, что такое плёнка на воде? Что стоит случайно капнуть в эту воду мазутом или дизельным маслом? На буровой они повсюду. Откуда ж такая уверенность у Ростовцева? После института набрался, конечно, опыта на бурении скважин, освоил практику поиска, а затем ушёл в науку. Провёл теоретическое исследование на эту тему, стал кандидатом геолого-минералогических наук. Опыт и наука — хорошо, но для поисковика и этого мало, нужен нюх на нефть. Что это такое — интуиция или результат соединения науки с практикой, никто не скажет. Но вот он верил, что бованенковская нефть есть. Ошибка обойдётся дорого, бурение немалых денег стоит.

    Кто прав, скептики или Бованенко, скажет только бур. А ребята на буровой Р-59 знают уже о радиограмме. Сидят, смотрят на тундру, щурятся от слепящего снега. Посреди тундры, кроме буровой да пяти вагончиков для жилья, нет ничего.

    — Будем доводить дело до конца, — говорит им Ростовцев. — Сколько здесь потрудилось людей… По крохам собирали геологическую историю. Потом геологи, геофизики, разведчики, испытатели… Мы в любом случае идём, ребята, до конца.

    А те что? За неудачу им не отвечать. Надо, наконец, поставить точку. Получится — они порадуются за Николаевича, не получится — что ж… Значит, не повезло.

    Ростовцев поднялся на вышку, припал ухом к трубке фонтанной аппаратуры. Скважина дышала и будто что-то шептала ему на ухо. Звук то становился громче, то затихал.

    И тут несут новую радиограмму, в этот раз уже из главка. Приказано прекратить испытание.

    Вертит в руках бумажку начальник. Ситуация щекотливая, Валерий Николаевич человек дисциплинированный.

    — Еду на связь, буду говорить с главком, — поразмыслив, сообщает он бригаде буровиков. — Буду просить три дня. Успеем?

    — Управимся, — отвечает за всех бригадир.

    А Ростовцев соображает: денёк туда, денёк обратно, пока свяжусь, да пока найду начальство, пока решат, да пока прикажут, три дня и пройдёт.

    Обернулся быстро и опять на буровой. Главк дал всего сутки. Последние. И Валерий Николаевич решил до ночи не останавливать работу.

    Через несколько часов на Бованенковской ударил мощный фонтан нефти.

    Повезло? Конечно, повезло. Рисковал? Да. Но чем? Работой, авторитетом… Что всё это значит по сравнению с нефтью?!








    Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке