Глава 32

ВЦИК НА КОЛЕСАХ

Помошь вооружением и снабжением белогвардейцы все же получили. Но мизерную. Хотя и эта помощь странам Антанты ничего не стоила бы. После войны у них остались огромные склады оружия, боеприпасов, обмундирования, обуви, и почти все предстояло уничтожить, поскольку хранение требовало огромных расходов. Нет, западные “союзники” и дальше будут помогать Деникину так же, по чайной ложке. Только для того, чтобы подпитать и затянуть российскую междоусобицу. Когда белые побеждали, помощь им прекращалась, когда терпели поражение, подбрасывали еще немножко.

Мало того, даже русское вооружение отдать отказались. Под Очаковом и на о. Березань остались огромные склады старой армии, но французы наложили на них лапу, а когда Деникин попросил передать их, ответили, что это территория Украины, значит и склады принадлежат Петлюре (в итоге они были брошены и достались красным). Не помогли и Колчаку. Ему-то снабжение выделялось вообще не бесплатно, а за золото. Однако и за золото слали всякую заваль, вроде пулеметов Сен-Этьена. Если смотрели фильм “Золотая пуля”, то там показан такой — неуклюжая дурында на высокой треноге. Которую неизвестно как перетаскивать, а пулеметчик возвышается в рост, открытый для всех пуль и осколков.

Иностранные представители давили на белогвардейские правительства, требуя их “демократизации”. Хотя чем “демократичнее” оказывалось правительство, тем слабее оно было и тем быстрее погибало, как было с самарской “учредилкой”. Чужеземцы поощряли и подпитывали заговоры левых партий против “великодержавников” Колчака и Деникина. Старались урвать что плохо лежит. Например, после разгрома белогвардейцами 11-й красной армии англичане двинули отряд, силясь захватить Грозный с нефтяными месторождениями. Подзуживали грузинских меньшевиков хапнуть Гагры и Сочи.

Белая бригада генерала Тимановского была переброшена Деникиным в Одессу для наступления на Украину. Нет, французское командование запретило ей выходить за пределы Одессы, поддерживая дружбу с Петлюрой. Чтобы разрешить эти “недоразумения”, Деникин четырежды обращался с посланиями к командующему черноморской группировкой генералу Бертелло, пять раз к главнокомандующему в Восточной Европе генералу Франше д'Эспре, дважды к Верховному главнокомандующему армиями Антанты маршалу Фошу. Все обращения остались без ответов.

Правительства Антанты морочили головы антисоветским силам, запутывали их в своей политике. Но и сами в ней совершенно запутались! А большевики очень успешно морочили головы им самим. На Украине, в отличие от Прибалтики и Белоруссии, они действовали очень осторожно. Ведь в Одессе и Румынии располагались крупные силы европейских держав. А ну как вмешаются? Возьмут Петлюру под покровительство, как немцы? И сперва в пограничной Судже было создано “независимое” украинское коммунистическое правительство. Как бы совсем и не подчиняющееся Москве. От лица этого правительства сформировалась Украинская Красная армия Антонова-Овсеенко, тоже формально “независимая” от российской. Она была маленькой, из 2 дивизий. Всего 4 тыс. человек. Но двинулась вперед, 1-я дивизия на Чернигов, 2-я на Харьков.

Эти дивизии вооружались и снабжались из России, а на Украине начали расти, как снежный ком. За счет тех самых повстанцев, которые сперва выступили под знаменами Петлюры. Киевская Директория была очень “левой” — но состязаться в “левизне” с большевиками все равно не могла. Примыкали к красным и те, кто хорошо погулял и пограбил при восстании против гетмана, а таперь надеялся это повторить. Другим, напротив, надоела анархия и погромы, смены правительств, и они видели в коммунистах силу, способную наконец-то навести на Украине порядок. А мнгогие встречали красных с радостью просто как русских. Поскольку лозунги “самостийности”, с которыми носились Рада, гетман и Директория, были чужды для большинства населения. Теперь же снова шло объединение в Россией, все вставало на свои места.

Армия Петлюры таяла. Части разбегались или переходили на сторону большевиков. В январе были заняты Харьков, Чернигов. На стороне коммунистов выступил Махно, стал командиром бригады, состоявшей из его повстанцев. Перешел со своими отрядами еще один значительный “батька”, Григорьев. Бывший штабс-капитан царской армии, он успел послужить и Центральной Раде, и Скоропадскому, и Директории, а теперь перекинулся к большевикам и тоже получил чин комбрига.

Националистическое правительство Винниченко-Петлюры проявило полнейшую беспомощность. Издавало универсалы о мобилизации, угрожая дезертирам каторжными работами на срок 20 лет. Над этим только смеялись — все видели, что существование украинской власти измеряется уже не годами, а днями. Доходило до того, что Директория выпускала воззвания, предостерегающие население от действия “секретных химических лучей”, которые будут пущены в ход против красных — это петлюровское командование пыталось таким способом напугать врага. Мол, узнают через шпионов о “химических лучах”, тут-то и накладут в штаны… Но большевики не испугались, и Директория сбежала в Винницу. 6 февраля дивизия Щорса без боя вошла в Киев.

А в Одессе стояли в бездействии 2 французских, 2 греческих и 1 румынская дивизии — 35 тыс. кадровых солдат и офицеров со множеством орудий, пулеметов, танками, броневиками. Двинься они на север — о каких победах красных на Украине могла бы идти речь? Нет, не двинулись. И белогвардейцев Тимановского не пустили…

Так что положение Советской власти оставалось прочным. Ей ничто не угрожало. Она одерживала все новые успехи, приращая подконтрольную территорию целыми областями и республиками. А председатель ВЦИК Свердлов продолжал жить и трудиться в основном на колесах своего поезда, раскатывая по городам и весям. После Латвии он задержался в Москве только для того, чтобы решить важнейшие дела. Те, что уже упоминались — с совещанием фронтовых политработников, директивой о казаках. Кроме того, Ленин поднял вопрос о созыве очередного, VIII съезда партии. И Свердлов разослал членам ЦК, отсутствовавшим в столице, телеграмму от своего имени:

“Нами намечен партийный съезд на 10 марта. Предполагаемый порядок дня: 1. Программа. 2. Коммунистический Интернационал. 3. Военное положение и военная политика. 4. Работа в деревне. 5. Организационные вопросы… Право избирать имеют члены партии, вошедшие за 6 месяцев до съезда, быть избранными — вошедшие до Октябрьской революции. Прошу немедленно сообщить ваше отношение.

Свердлов”.

После чего Яков Михайлович снова отбывает из Москвы. На этот раз — в Белоруссию. Опять почести, пышные встречи. Опять он — высокий гость. Поучает, принимает восхваления. 31 января участвует в заседании Центрального бюро компартии Белоруссии, 2 февраля — в работе I съезда Советов Белоруссии. А.Ф. Мясников предоставляет ему первое слово, он толкает речи…

Но и после окончания съезда Свердлов в столицу еще не возвращается. Из Белоруссии он едет в Литву, в Вильно. В общем хорошо видно, что Яков Михайлович подбирает под себя еще одно широкое поле деятельности. Становится “повивальной бабкой” рождения новых республик, их наставником и верховным куратором. Роль Советов во внутрироссийских структурах, как ранее отмечалось, стала падать, и Яков Михайлович создает себе дополнительную опору на национальных окраинах.

Он осваивает роль лидера международного масштаба. А значит, в потенциале, и “мировой революции”. Ведь те же западные национальные республики виделись в качестве “трамплинов” для дальнейшего революционного броска. В Европу. И в данное время именно Белоруссии и Литве предназначалась роль главного плацдарма. К этому заранее готовились, был предпринят ряд стратегических политических шагов. Две республики объединялись в одну, Литовско-Белорусскую. Зачем это требовалось?

В Польше тоже шли буза и раздрай, как на Украине. Возникли легальные Советы, где преобладали очень левые настроения. Вот и предпогагалось сыграть на национальных и великодержавных чувствах поляков, забросить им идею, что коммунисты готовы воссоздать Речь Посполитую, разрушенную “царизмом” в XVIII веке. А Литовско-Белорусская республика выглядела уже “заготовкой” для подобной реставрации. Дескать, присоединяйтесь, товарищи поляки, милости просим, и будет Польско-Литовско-Белорусская республика, та же Речь Посполитая, только коммунистическая! Мнение православных белорусов, для защиты прав которых Екатерина II когда-то отобрала Белоруссию у Польши, ясное дело, не спрашивалось. Да и им все равно предстояло забыть о своем православии.

В Литве и Белоруссии шло формирование “Польско-литовско-белорусской Красной Армии” из четырех дивизий. Планами предусматривалось сговориться с польскими Советами, при их поддержке захватить Домбровский бассейн, провозгласить эту самую “красную Речь Посполитую” и бросить упомянутые четыре дивизии во взбаламученную Польшу. Как бы независимо от Советской России. То есть повторить украинский сценарий. А Яков Михайлович, таким образом, являлся одним из организаторов и проводников данного плана. Если не одним из авторов этой химеры.

И вот он готовит реализацию объединения, обеспечивает принятие соответствующих решений Советами Белоруссии и Литвы… В Вильно Свердлова встречают и обхаживают его ставленники Мицкявичус-Капсукас, Циховский. И Уншлихт — член РВС Западного фронта, Уж не знаю, как там у него было с полководческими талантами, но, как большинство свердловских выдвиженцев, он успел зарекомендовать себя крайней кровожадностью. После захвата литовской столицы издал приказ арестовывать на улицах всех хорошо одетых людей. Часть объявили “заложниками” и отправили в Москву, часть расстреляли на месте. Вторым этапом Уншлихт провел ревизию крупных городских фирм. При этом были схвачены не только хозяева, но переписаны клиенты фирм. По спискам взяты и уничтожены. Так же действовал Уншлихт и дальше. Например, арестовывал модных и дорогих портных, обвиняя в мошенничестве. Выжимал из них имена всех горожан и горожанок, которые шили себе наряды у этих портных, арестовывал их и отправлял на расстрел.

И вот еще подумалось — не пополнялось ли во время разъездов содержимое сейфа Свердлова? Так, известно, что Стучка в Риге очень солидно греб в свою пользу. В голодающем городе, где люди поели собак и кошек, устроил пышную свадьбу дочери — очевидцы сообщали, что никогда не видели одновременно такого количества драгоценностей, как на гостях стучкиной свадьбы. А Уншлихт в Вильно целенаправленно истреблял состоятельных людей. Так неужто не преподнесли “сувенирчики” своему высшему благодетелю?

Кстати, а если бы Свердлов собрался бежать за рубеж, то, вполне вероятно, воспользовался бы своим поездом. Иначе разве мыслимо упереть с собой такой груз золота и драгоценностей? А в поезде можно. Со всеми удобствами. Под предлогом очередной служебной поездки отправиться в приграничный район, приказать местному начальству пропустить — мол, на переговоры еду. И поминай как звали. Но нет, побег готовился лишь на крайний случай. Если над ним разразится катастрофа. Власть для Свердлова была важнее богатств. Пока же он не терял надежды сохранить и упрочить высокое положение.

На съезде Советов Литвы, как и на съезде Советов Белоруссии, Яков Михайлович помог подготовить объединение республик. Сломить оппозицию белорусов, не согласных с таким шагом. Впрочем, какие уж там белорусы, если в Минске верховодили Мясникян, Иосиф Адамович, Вильгельм Кнорин, Позерн, Вацлав Богуцкий? А в Вильно вообще “свои” люди. Под надзором и руководством Свердлова были приняты нужные решения, намечены нужные кандидатуры: во главу Совнаркома Литовско-Белорусской республики — Мицкявичус-Капсукас, во главу ЦИК — Циховский, наркомом по военным делам и командующим “Польско-литовско-белорусской Красной Армиией” — Уншлихт. Окончательное объединение произошло уже без Свердлова, 25 февраля, а он свое дело сделал и покатил в Москву. У него хватало и других объектов, требующих внимания и усилий.

Планы “мировой революции” все еще казались вполне реальными. На Украине начали формироваться 1-я Интернациональная советская дивизия и 1-я Бессарабская стрелковая дивизия, в них записывали венгров, румын, болгар, сербов, хорват, греков, чехов. Три дивизии Украинской Красной армии уже выросли в три армии. Они должны были начать наступление на Румынию и через Галицию — в Венгрию, где вел подготовку к революции и провозглашению Советской республики приятель Якова Михайловича Бела Кун.

А с войсками Антанты, торчавшими без дела в Причерноморье, разобрались очень просто. На них пустили не регулярные войска, а 20-тысячную банду атамана Григорьева. Опять осторожненько, прощупыванием. Чтобы в случае чего можно было извиниться — мол, это не мы, это самостийные повстанцы вас потревожили. Но все сложилось лучше некуда. При нападениях отрядов григорьевского сброда крупные французские контингенты вдавались в панику, бежали, бросая пушки и танки. А красные, поняв, что “оно не кусается”, стали действовать смелее и решительнее.

Что сыграло на руку правительствам государств Антанты. Они же только предлог выискивали, чтобы руки умыть. Наступление Григорьева и Котовского на Николаев, Херсон и Одессу такой предлог дало. И чуть позже, 1 апреля, Верховный Совет Антанты в Париже примет решение о выводе своих войск из России и о невмешательстве военной силой в русские дела. При этом было глубокомысленно заявлено, что “Россия должна сама изжить свой большевизм”.

Но внутреннее положение Советского государства становилось все напряженнее. В Москве по “рабочей” карточке, то бишь самой обеспеченной (за исключением “совнаркомовской”) на день полагалось всего 216 г. хлеба, 64 г. мяса, 26 г. постного масла, 200 г. картошки. Но еще попробуй отоварь ее, эту карточку! Давали то не в полном объеме, то суррогаты-заменители. А уж карточки низших категорий — иждивенческие, детские, не отоваривались никогда, их владельцам предоставлялось выкручиваться как угодно или умирать с голоду. Причем Москва была все же столицей, сюда направлялось хоть какое-то продовольствие. В других местах ситуация была катастрофичнее. В январе произошли голодные бунты русских рабочих, служащих и железнодорожников в Туркестане. Потом забастовали заводы в Астрахани.

Товарообмен, прежде хоть как-то подкармливавший города, был пресечен наглухо. Если в августе Ленин издал распоряжение смягчить действия заградотрядов, допустить провоз продуктов из деревни в ограниченных объемах, то после его ранения это было напрочь забыто. И заградотряды свирепствовали, доходя до беспредела. Скажем, жена бывшего военного министра России Елена Сухомлинова, сбежавшая от мужа с любовником-грузином, была с ним задержана на Волге. У них при обыске нашли 2 фунта (800 г) сахару. И обоих расстреляли — “за спекуляцию”. Полным ходом продолжалась и насильственная “коммунизация” крестьян.

А Яков Михайлович вернулся из поездки в середине февраля. И вот тут-то вдруг и выяснилось, что между ним и Лениным назрел серьезный конфликт. Откуда это видно? Первое — на VIII съезде предполагалось принять новую Программу партии. А Свердлова к ее разработке не привлекали. Несмотря на то, что он уже зарекомендовал себя специалистом по подготовке основополагающих документов, руководил составлением Конституции. Теперь же оказалось, что программная комиссия почти все сделала в его отсутствие.

И второе — на 2 марта был намечен I Учредительный съезд Коминтерна. Свердлов являлся одним из главных инициаторов создания этой организации. Еще в Туруханской ссылке, если помните, он пытался разрабатывать проекты новых международных структур коммунистического движения. А в 1918 году первым предпринял практические шаги по строительству таких структур, стал родоначальником “Федерации иностранных групп РКП(б)” и по сути руководил ею через Белу Куна. Даже в обрывке московской газеты, обнаруженной следователем Соколовым на месте уничтожения останков царской семьи фигурировали слова “Третий Интернационал”. Еще не существовавший тогда, но уже пропагандировавшийся. Не кто иной как Свердлов в ноябре 1918 года обеспечивал засылку на родину десантов агитаторов из пленных. А его разъезды в Латвию, Белоруссию, Литву — разве не работа по развертыванию “мировой революции”?

Но его, явно претендующего на роль международного коммунистического лидера, на Учредительном съезде Коминтерна… не оказывается даже среди делегатов! Его в это время снова отправляют из Москвы подальше. На Украину.

Что ж, Ленин был умным человеком. И хитрить он тоже умел. Видимо, не только с Калининым успел встретиться, сопоставить ту информацию, что шла к нему через Свердлова, с действительными картинами. Судя по всему, собрал и кое-какие другие сведения о своей “правой руке”. Но действовал осторожно, не выказывая своей позиции в открытую. Зная, что кругом — люди Свердлова. Желая сперва как следует подготовиться. А может быть, осторожничал и из соображений собственной безопасности. И вот теперь стало ясно, что Владимир Ильич утратил прежнее доверие к Якову Михайловичу. Начал оттирать его от ключевых высот и решений.

Тем не менее Свердлов не сдается. И намеревается дать бой. Он уже чувствует себя в силах дать бой самому Ленину! Но “правила игры” он принимает, считая их выгодными для себя. Владимир Ильич не открывает карт раньше времени, действует исподволь. И Яков Михайлович, со своей стороны, тоже готовится скрытно. Кто сумеет поспорить с ним в мастерстве закулисных интриг? Бой должен был произойти на VIII съезде партии. Очевидно, Свердлов уже и раньше догадывался об этом. Выше цитировалась его телеграмма по поводу подготовки к съезду. Обратите внимание на пункт: “Право избирать имеют члены партии, вошедшие за 6 месяцев до съезда, быть избранными — вошедшие до Октябрьской революции”.

Право быть избранными — то есть делегатами съезда. С формальной точки зрения все, вроде бы, справедливо — выбирать людей со стажем, заслуженных. Но ведь рядовые рабочие, крестьяне, красноармейцы в основном вступали в партию после революции! А “дооктябрьские” коммунисты — это были большей частью “профессиональные” революционеры. В значительной доле евреи, “инородцы”. Участники отрядов боевиков и прочих структур, в которых работал Свердлов. Те, с кем он контактировал в тюрьмах и ссылках. К тому же “старые” коммунисты после революции успели превратиться в функционеров. Именно они засели в исполкомах, в руководстве партийных органов на местах, стали всевозможными комиссарами. И как раз с ними работал Яков Михайлович через Секретариат и ВЦИК, имел среди них “свои” кадры.

А по возвращении из Литвы Свердлов развил еще более бурную деятельность в преддверии внутрипартийной схватки. Он лично составляет и через Секретариат рассылает по всем губкомам циркулярную инструкцию о порядке подготовки в съезду. Через друга детства Загорского пытается упрочить позиции в Московской парторганизации, 20 февраля выступает на собрании коммунистов Рогожского района — с докладом о задачах VIII съезда. Так, как их понимает Свердлов. Он пишет Троцкому, просит побыстрее прислать набросок части программы партии, поскольку “программная комиссия заканчивает предварительную работу”.

Отдельно пишет инструкции руководителям Самарского, Вологодского, Воронежского губкомов с указаниями, как проводить предвыборную кампанию. Этих руководителей он считает “своими”, верными ему. И старается мобилизовать к съезду все возможные силы. В конце февраля отправляет эти послания — а сам уже снова на колесах. Личный поезд несет его в Харьков, тогдашнюю столицу Украины, где готовятся сразу два мероприятия, III Съезд компартии Украины и III Всеукраинский съезд Советов.

А I Учредительный съезд Коминтерна проходит со 2 по 6 марта в Москве без Свердлова. Первое крупное советское мероприятие, где он не председательствует! Основные доклады делает Ленин. И председателем Коминтерна избирается Ленин. Да и в составе Исполкома Коминтерна Якова Михайловича не оказывается. Вообще. Тому, кто закладывал фундамент и начинал строительство Третьего Интернационала, места в руководстве данной организации не нашлось…

Ну да ничего, он же обладал талантом оборачивать в свою пользу даже и проигрышные обстоятельства. Обошли с Коминтерном, обидели? Зато перед ним открылись другие возможности. И он, наряду с другими республиками, старается подмять под свой контроль еще и Украину. На пост председателя Всеукраинского ЦИК Советов он тащит своего клеврета Г.И. Петровского. Наркомом по военным и морским делам Украины и главнокомандующим украинскими вооруженными силами, то бишь тремя украинскими армиями, становится “его” человек Подвойский. Председателем Всеукраинской ЧК, очевидно не без ведома Якова Михайловича, устраивается теоретик “красного террора” М.И. Лацис (Судрабс). А на пост председателя Киевской ЧК — бывший уральский боевик Свердлова, друг Белобородова Сорин.

Кстати, случайность или закономерность? Места, по которым путешествовал высокопоставленный чернокнижник, одновременно были и самыми страшными зонами “красного террора”. И Харьков отнюдь не являлся исключением. Тут вовсю орудовали палачи-садисты Португейс, Фельдман, Иесель Манькин, матрос Эдуард, австриец Клочковский, Саенко. Главное место расправ, концлагерь, располагался прямо в черте города, на Чайковской улице. И жертвы не только расстреливались. Часто людей подвергали изощренному и мучительному умерщвлению, выводили во двор обнаженными и на глазах других заключенных кололи шашками. Начинали колоть с ног, потом все выше, выше, неглубоко вонзая лезвие и поворачивая в ранах… Впоследствии деникинская комиссия нашла и обследовала камеру пыток, орудия мучений — двухпудовые гири, “отрез резинового пожарного рукава в аршин длиной с обмоткою на один конец в виде рукоятки”, пыточное кресло “наподобие зубоврачебного” с ремнями для привязывания людей. Было обнаружено и множество изувеченных трупов с переломами, перебитыми голенями, следами прижиганий раскаленным железом, обезглавленных, с отрубленными руками и ступнями. Женщина с семью ранами была зарыта живой. Практиковалось тут скальпирование жертв, снятие “перчаток” с кистей рук.

А по свидетельствам чудом спасшихся заключенных концлагерь посещал с “инспекцией” кто-то из очень высокопоставленных московских сановников. Не исключено, что Свердлов. Самая вероятная фигура из высокопоставленных. Он же был родоначальником городских концлагерей, должен был поинтересоваться здешним “передовым опытом”. Тут можно было обзавестить и какими-нибудь нужными компонентами дла магических ритуалов — поколдовать на будущую партийную схватку. Хотя посещение могло быть и просто экскурсией. Так сказать, в рамках “культурной программы”. Из желания местного начальства потешить гостя, а для гостя — развеяться, скрасить досуг, ознакомиться с “достопримечательностями”. В Харькове для Якова Михайловича главным было, конечно, не это. Главным были съезды.

1 марта открылся съезд компартии Украины. Свердлов — в президиуме, он здесь главное, первое лицо. Четырежды ему пришлось выступать с докладами, участвовать в бурных дискуссиях. Он телеграфировал Аванесову: “На съезде временами страсти разгораются, присутствие все врамя оказывается полезным… Улаживаю кучи ведомственных конфликтов между военными, продовольствием, совнархозами”. Ну еще бы страсти не разгорались! Ведь Украине предстояло принять весь “букет” свердловского “военного коммунизма”.

Продразверстку, запрет на торговлю и товарообмен. И “коммунизацию” сельского хозяйства тоже! Свердлов и на Украине активно проводит ее в жизнь, выступает поборником наступления на крестьянство. Если в Нечерноземье перед революцией в помещичьем владении оставалось не так уж много земли, и сами имения были небольшими, то на Юге была велика доля крупных зерновых хозяйств. Тем легче казалось их “коммунизировать”. И Яков Михайлович все же добился своего, провел на съезде нужные решения. Добился и того, чтобы нужные ему кандидатуры были избраны в ЦК украинской компартии и делегатами на VIII съезд РКП(б).

6 марта открылся III Всеукраинский съезд Советов. Тут Свердлов присутствовал только первый день. Все требуемые решения уже были приняты на партийном съезде, что предопределило их принятие и Советами. Даже и делегаты на обоих съездах в значительной доле заседали одни и те же. Якову Михайловичу осталось только убедиться в их послушании и проконтролировать настроения. Все было сделано в согласии с его волей. Петровского выдвинули в руководство ЦИК. И была принята резолюция съезда о национализации всей земли. При этом указывалось, что “все помещичьи и кулацкие земли, отличавшиеся высоким уровнем сельскохозяйственного производства” переходят в руки государства для создания на их базе совхозов.

Этим решением Свердлов наломал таких дров, что последствия для Советской власти станут очень и очень тяжелыми. Поскольку главной силой, помогшей большевикам овладеть Украиной, были крестьянские повстанцы! Которые уже поделили “все помещичьи и кулацкие земли, отличавшиеся высоким уровнем сельскохозяйственного производства”. Поделили и скот, инвентарь. Гетман Скоропадский пробовал это отобрать, вернул владельцам — и получил общее восстание, свергшее его. Теперь отобрать решил Свердлов.

В результате против большевиков повернут оружие Махно, Григорьев, да и прочие крестьяне, те же самые, что недавно поддержали красных, полезут доставать с чердаков припрятанные винтовки. Едва распространится весть о национализации и “коммунизации”, заполыхает сразу и повсюду, загуляют отряды “батек” всех мастей — “жовто-блакитных”, “красно-белых”, “зеленых”, “черных”, “черно-красных”. Только в апреле — начале мая по Украине будет зарегистрировано 121 антикоммунистическое выступление. Что и рубанет под корень все мечты Свердлова о перенесении революции на мировую арену.

Но сам он этого, как и последствий политики казачьего геноцида, тоже не увидит. Вечером 6 марта 1919 года, удовлетворенный тем, что удалось сделать в Харькове, он сел в поезд. И персональный благоустроенный состав, весело стуча колесами, помчал его к Москве. И к смерти. Жить Якову Михайловичу оставалось менее десяти суток…






Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке