Глава 16

Веллер возвращался на командирский мостик. Он входил в дверь, как вдруг громкий глухой взрыв поднял его в воздух и он головой ударился о дверной косяк. «Мины», — закричал он и бросился к машинному телеграфу, чтобы скомандовать: — «Стоп». Последовали два новых взрыва, затем прозвучал аварийный колокол.

На корме, в каюте старшего помощника с грохотом упали на пол стаканы и тарелки. Овчарка капитана 3-го ранга Хассан, спавший в койке, вскочил. Три офицера побежали по накренившейся палубе. Нос корабля опустился, а сам он получил крен пять градусов.

Цан, как опытный подводник, сразу понял, что «Густлоф» поражен тремя торпедами. Капитан Веллер попробовал связаться с машинным отделением, но телефон и бортовая переговорная система молчали. Офицеры, стоявшие на мостике, услышали доносившийся снизу шум: это означало, что некоторые переборки сломаны.

Инженер Вальтер Кнуст спал во время своей свободной вахты в машинном отделении, так как не хотел будить свою жену Паулу Марию, отдыхавшую в их общей каюте. Ботинки, носки и пиджак он снял, чтобы чувствовать себя свободнее. «Я услышал два громких взрыва и сразу же понял, что случилось, так как машины остановились, а затем я увидел, как струя воды проникает в машинное отделение. Вначале корабль под воздействием взрыва накренился в правую сторону, затем он вновь выпрямился, а потом накренился на левй борт. Я надел ботинки и куртку и выбежал в коридор».

Наверху в радиорубке Руди Ланге пытался привести в порядок свои приборы. Корабельный передатчик вышел из строя, а резервное устройство работало с перебоями. «Я достал переносную рацию, которая имелась на экстренный случай на борту, и полузамерзшими пальцами начал передавать сигналы “SOS”, — позднее вспоминал Ланге. — “Вильгельм Густлоф” тонет. Координаты; отмель Штольпебанк — 55 градусов, 07 минут северной широты, 17 градусов, 42 минуты восточной долготы. Просим помощи».

Дальность действия небольшого передатчика Ланге не превышала 2000 метров, поэтому на берегу его сообщение не услышали. Миноносец «Леве», который плыл перед лайнером, пока не обратил внимания на то, что корабль, который он сопровождал, вдруг остановился. Только когда его радист принял от Ланге слабый сигнал бедствия, капитан узнал о несчастье.

Пока «Леве» разворачивался и плыл навстречу лайнеру, его мощный передатчик посылал дальше сигнал «SOS». Однако сообщение передавалось не на особой частоте боевых кораблей 9-й охранной дивизии, а на запасной частоте 2-й учебной дивизии подводных сил, специально выделенной для данного рейса. Поэтому радист «Ганзы» первым узнал о драме «Густлофа». Драгоценное время было потеряно, и именно тогда, когда «Густлоф» находился всего в 25 милях от побережья, в непосредственной близости от нескольких немецких кораблей.

Капитан 3-го ранга Гейдель рассказал нам: «Главная ошибка заключалась в том, что мы в своем штабе в Свинемюнде услышали о “Вильгельме Густлофе”, когда прошло уже много времени с начала катастрофы. А ведь корабль находился в зоне нашей ответственности».

Бортовой журнал соседней 10-й охранной дивизии содержит следующую запись от 30.1[6]:

«В 23.00 поступила следующая открытая радиограмма: “Квадрат 9452, быстро тонет корабль — “М-118”. Что такое “М-118”, нам неизвестно. Поэтому пока непонятно, о каком корабле идет речь. Только в 23.30 более подробные радиограммы внесли ясность, что “Вильгельм Густлоф” затонул в 22.18 в районе 55 градусов, 7,5 минут северной широты и 17 градусов, 42 минуты восточной долготы. Причины пока неизвестны.

Лишь после этого поступила телеграмма от отдела боевой подготовки командования подводными силами от 30.01 о том, что “Вильгельм Густлоф” в 15.15 вышел от полуострова Хела с 4749 пассажирами на борту, сопровождаемый миноносцем “Леве”. Таким образом, охранной дивизии вначале стал известен факт гибели корабля, и лишь позднее поступили сообщения о начале рейса и о его местонахождении в данном районе.

Командир 2-й охранной флотилии».

Напротив радиорубки находилась каюта профессора Бока. После приятного ужина, состоявшего из ростбифа и бутылки бургундского вина, которое было подано обходительным стюардом Максом Бонне, он удалился к себе вместе с баронессой фон Майдель. Гюнтер фон Майдель после ужина пошел в свою каюту на верхней прогулочной палубе, которую он занимал вместе со своей матерью, другой дамой и ее дочерью. Когда взорвалась первая торпеда, профессор Бок откупоривал бутылку вина, а баронесса фон Майдель начала читать сборник стихов. Баронесса сразу подумала о сыне. «Я побежала по коридору, чтобы найти его. Тускло горело аварийное освещение. Я почувствовала невероятное облегчение, когда увидела бегущего ко мне Гюнтера. Профессор Бок вывел нас на шлюпочную палубу».

Когда торпеда попала в корабль, Гюнтер лежал в своей койке и читал индейский роман Карла Мая. Каюта № 40 все еще сохраняла уютный предвоенный интерьер круизного лайнера. Полки были заполнены книгами, а на туалетном столике стояли флаконы духов его матери. «Я рад, что мы, наконец, находимся в море», — сказал он своей матери перед тем, как она покинула каюту. Гюнтер фон Майдель вспоминает еще и о том, как он воспринял попадание в корабль торпед: «Бум, бум, бум! Вот так, похоже, прозвучало это».

В свои тринадцать лет он был на удивление рассудительным мальчиком. Соседку по каюте охватила паника. «Что нам делать?» — кричала она. Гюнтер посоветовал ей надеть пальто и спасательный жилет, и она ринулась из каюты в поисках своей дочери, которая вместе с двумя своими подругами отправилась в другую каюту. Мальчик, который уже хорошо ориентировался на корабле, побежал искать свою мать.

«Как только мы нашли Гюнтера, я бросился вместе с ним в мою каюту, чтобы взять пальто, шляпу и перчатки, так как было очень холодно, — рассказывает профессор Бок. — Помню, что подумал, нет смысла оставлять здесь шубу, если корабль потонет. Затем я вывел их всех на правую сторону прогулочной палубы. Мы уже имели сильный крен, и я осознавал, что будет трудно подготовить лодки к спуску на воду».

Они ринулись по обледенелой накренившейся палубе к одной из спасательных лодок, которую матросы безуспешно пытались спустить на воду. Это была почти невыполнимая задача, так как спусковые механизмы шлюпбалки насквозь промерзли. К тому же члены команды не были обучены управляться с лодками в таких условиях.

Привилегированные пассажиры, имевшие собственные каюты, хотя корабль был переполнен, оказались в лучшем положении, так как могли без затруднений выбраться с верхних палуб и добраться до лодок. У большинства беженцев, переполнявших нижние палубы, положение было намного хуже. Лишь очень немногие ориентировались на корабле, и едва ли кому-нибудь из них удалось запомнить расположение аварийных выходов, на которые команда предусмотрительно прикрепила перед отплытием соответствующие надписи. Беженцы радовались уже тому, что получили место на корабле. Многие из тех, кто ни разу не был на море, не имели понятия, куда им надо бежать в случае бедствия.

На палубах «Е» и «D» взрывные волны, пройдя наверх по переборкам, сбросили людей на пол. Пока не включилось аварийное освещение, сохранялась полная темнота, сильно пахло газами, образовавшимися в результате взрывов. Двигаясь на ощупь, беженцы искали места, откуда они спускались к себе в нижние помещения. На своем пути они не встретили матросов, которые могли бы указать им дорогу. Вскоре все проходы были забиты перепуганными до смерти женщинами и детьми.

Кнуст побежал из машинного отделения в каюту своей жены. «По пути я натыкался на людей, страдавших от морской болезни. Я призвал их следовать за мной, потому что знал дорогу, но они не решились на это. Остается лишь надеяться, что их смерть была быстрой, а не мучительной».

Первая торпеда попала в носовую часть «Густлофа» — под ходовую рубку и глубоко под ватерлинию. На мостике к этому времени еще не знали о масштабах повреждений. Никому из команды не удалось спуститься вниз, чтобы определить их. Отсутствовала связь между командирским мостиком и внитрипалубными служебными помещениями, там, где по боевому расписанию должны были находиться группы оценки повреждений.

Капитан Веллер хотел удостовериться, что. эти группы закрыли водонепроницаемые переборки, чтобы изолировать смятую взрывом часть корпуса корабля. Морякам «Густлофа» удалось по собственной инициативе закрыть некоторые переборки. Совсем непросто было принять и осуществить такое решение, так как закрытие переборок являлось смертным приговором для тех, кто находился в зоне опасности.

Торпеда поразила носовую часть рядом с матросскими кубриками. Почти все свободные от вахты матросы погибли от осколков и устремившихся туда потоков воды. Оставшиеся в живых, оглушенные взрывами и пораженные горячим паром остались за переборками, закрытие которых должно было предотвратить быстрое затопление корабля. Моряки, которые задохнулись в воде, поступившей в носовые отсеки, как раз и являлись теми, кто должен был показать пассажирам дорогу на верхние палубы, и теми, кто отвечал за спуск спасательных лодок. Никто не мог заменить их, потому что даже курсанты-подводники были недостаточно подготовлены для проведения таких спасательных операций.

Вторая торпеда взорвалась рядом с плавательным бассейном, расположенным на палубе «Е», где размешались девушки вспомогательного состава ВМС. Сейчас там были лишь трупы, разрушенные перекрытия, дымящиеся части обшивки и разбитые куски мозаики, украшавшей бассейн и стены.

Третья торпеда попала в центр передней части машинного отделения, разорвала корпус корабля и разрушила двигательные установки.

Несколько девушек из вспомогательного состава ВМС уцелели после взрыва. Они занимали каюты между бассейном и машинным отделением, так как в осушенном бассейне им не хватило места. Одной из них была Гертруд Агнесонс, 17-летняя девушка, делившая каюту вместе с пятью своими подружками.

Глухой взрыв разбудил Гертруду, спавшую в маленьком, душном помещении. Она никак не могла сориентироваться в кромешной темноте. В ушах все еще стоял голос одной из ее соседок, которая кричала в истерике: «Воздушная тревога, воздушная тревога».

Через несколько секунд она спрыгнула со своей верхней койки и попыталась зажечь свет. Кто-то рухнул на нее сверху. «Я потеряла ключ от шкафа. Там мой спасательный жилет», — кричала еще одна девушка.

Гертруд чиркнула спичкой и обожгла пальцы, пытаясь найти ключ в прибывавшей воде. Они зажгли вторую спичку и попытались выбить заклинившую дверь.

Внезапно сверху на них полилась широкая, с мужскую руку, струя воды и потушила спичку. В свете следующей спички они увидели стонавшую девушку, которая лежала на своей койке. Она, видимо, не могла двигаться, в руке держала фонарик, сил включить его у нее уже не было. Она, по всей вероятности, лишилась рассудка. При слабом свете фонаря им удалось открыть дверь и выбраться в коридор. Гертруд, борясь с водой, доходившей ей уже до пояса, вдруг с ужасом увидела проплывавший мимо труп одной из девушек. На поверхности воды качались недоеденные бутерброды. Она смутно помнила, что где-то видела аварийный выход, и направилась в предполагаемую сторону. Никто не последовал за ней, так как остальные искали трап. Когда Гертруд нащупала железную лестницу, то почувствовала, что осталась одна.

Она поднялась на следующую палубу и оказалась в пустом коридоре. Двери всех кают были распахнуты, но никого не было видно. Теряя голову, она побежала по палубе, затем увидела матроса и закричала ему: «Подождите! На помощь! Я не могу выбраться отсюда». Наполовину оглушенный моряк, казалось, не понимал ее. «Вы не видели мою подругу? — спросил он. — Она была в бассейне. Где она?»

Он начал спускаться по железной лестнице. В отчаянии Гертруд закричала ему: «Помогите! Где выход?»

«Вы, видно, ослепли, — сказал матрос. — Там, на той стороне, справа».

Гертруд Агнесонс открыла одну из дверей и оказалась на лестнице среди толкавших друг друга, кричавших, боровшихся друг с другом людей.

Отчаявшаяся огромная толпа, казалось, была охвачена лишь одной мыслью: подняться на верхнюю палубу, чтобы убежать прочь от подступавших потоков воды. Поднимаясь наверх, люди безжалостно толкали и били друг друга. Толпа в панике затаптывала тех, кто падал. Маленьких детей, которых матери роняли, растаптывали насмерть.

Другая служащая ВМС, 19-летняя Зигрид Бергфельд, пробиралась сквозь зияющую дыру в стене каюты. Находясь по пояс в воде, она карабкалась наверх через узкий проход до тех пор, пока не нашла железную лестницу, которая вела к главному выходу и на шлюпочную палубу.

Те, кому повезло добраться до лестниц, ведущих к шлюпочной палубе, столпились перед узкими закрытыми дверьми. Разыгрывались ужасные сцены, когда отчаявшиеся люди пытались попасть в коридор.

На солнечной палубе лейтенант Данкель, один из офицеров корабля, организовал команду из нескольких матросов, чтобы они попытались навести хоть какой-нибудь порядок среди прорывавшихся сюда людей. Часть из них уже начала штурмовать спасательные лодки.

Почти никто не прислушивался к традиционному в таких случаях приказу: «Вначале помощь оказывается женщинам и детям». Мужчины были сильнее, именно они толкались и пробивались вперед всех. Хотя корабельная громкоговорящая связь была восстановлена и с мостика поступала обнадеживающая информация, тем не менее в первые двадцать минут нарастала паника. Лейтенант Данкель и другие офицеры, пытавшиеся сдержать людской поток, напрасно кричали, что в спасательных лодках места хватит всем. Возможно, это действительно было бы так, если бы люди вели себя дисциплинированно. Но так поступали лишь немногие.

В отчаянии Данкель вытащил пистолет и сделал несколько предупредительных выстрелов. Он пришел в еще большую ярость, когда один из матросов доложил ему: «Господин лейтенант, несколько моряков готовят для себя к спуску спасательную шлюпку». '

Когда лодка, вмещавшая до 50 человек, опустилась на воду, имея на борту лишь десяток моряков, он вновь открыл огонь. «Свиньи», — кричал Он и продолжал стрелять. Но он ничего не мог сделать. Все больше людей устремлялось на палубу, а его подчиненные беспомощно наблюдали, как матросы в спасательной шлюпке пытались запустить мотор. Когда у них не получилось это сделать, они взялись за весла и начали быстро удаляться от корабля.

Спасательная лодка под номером четыре была первой, которую удалось надлежащим образом спустить на воду. На ней тоже было несколько матросов, но они, по крайней мере, старались помочь женщинам и детям забраться в лодку до тех пор, пока она не отчалила. Поскольку порядка никакого не было, сотни людей погибли на шлюпочной палубе, пытаясь спастись в отчаянной борьбе за выживание.

Зигрид Бергфельд решила пробиться к шлюпкам и приблизилась к одной из тех, где было какое-то подобие порядка. Один из матросов вытолкнул ее вперед и приказал садиться. Но в этот момент женщина с ребенком опередила ее, и она сделала шаг назад. Женщина села в лодку, и та пошла вниз. Зигрид наблюдала за ее спуском и увидела, как лодка перевернулась, ударившись о воду. Всех сидевших в ней смыло в море.

Зигрид пробралась сквозь толпу к другой спасательной лодке. В спешке и эта лодка была неправильно спущена на воду. Повиснув на талях одним концом, она накренилась, и все пассажиры, крича от ужаса, посыпались в волны. Спустя миг трос оборвался, тяжелая лодка упала на тех, кто оказался в воде.

Не нашлось никого, кто бы мог помочь самым несчастным пассажирам: беременным женщинам, тяжелораненым, в том числе с ампутированными конечностями, которые находились в импровизированном госпитале — в «беседке» в носовой части корабля, рядом с надстройкой мостика. В мирное время пассажиры, уютно расположившись здесь, пили коктейли и сквозь застекленную веранду любовались морем в лучах солнца.

Вначале одному из врачей и нескольким санитарам удалось перенести на шлюпочную палубу нескольких беспомощных мужчин и женщин. Но те были не в состоянии сами добраться до лодок, а тем более сесть в них. Обермаат (унтер-офицер на флоте. — Ю.Л.) Шоттес обнаружил нескольких матросов, которые спрятались в одной из спасательных лодок, заставил их вылезти и помочь погрузить в нее раненых. Но лишь немногие были готовы оказать помощь.

К тому времени корабль уже сильно накренился на левый борт, что чрезвычайно затруднило спуск лодок на воду. Правым бортом «Густлоф» все больше выпирал из воды. Теперь он напоминал боковую поверхность металлической пирамиды, заканчивавшуюся острой гранью. Тем, кто оказался на правом борту, приходилось хуже всех.

Не осталось никаких свидетельств о самых ужасных сценах трагедии, так как все люди, участвовавшие в ней, погибли. Почти четверть гражданской судовой команды оказалась запертой в служебных помещениях из-за закрывшихся перегородок в носовой части корабля, куда попала первая торпеда. Эти водонепроницаемые переборки должны были быть намертво задвинуты, чтобы предотвратить поступление воды через огромную дыру в остальные помещения корабля. Для тех, кто там остался, не было никакого спасения. Как только в эти помещения попала вода, люди тотчас же погибли.

В других отсеках корабля пассажиры оказались отрезанными аналогичным образом. Очевидцы, которым удалось пробиться к верхним палубам, рассказывали, что слышали выстрелы по другую сторону переборок. Можно с уверенностью предположить, что каждый, кто находился в этих частях корабля и имел при себе оружие, предпочел застрелить себя и своих близких и избежать медленной и мучительной смерти от утопления.

Гейнц Шён, который в пятидесятые годы опросил нескольких человек, переживших катастрофу, сообщает об одном таком случае в каюте нижней палубы. Один из матросов бежал по коридору и открывал перекосившиеся двери. В одной из кают он услышал выстрел и ударом распахнул дверь. На полу лежали мертвые женщина и ребенок. Рядом с ними стоял морской офицер, держа в руках еще дымящийся пистолет. Пятилетний сын в ужасе обнимал отца за ноги. «Вон!», — приказал офицер, направив на матроса бессмысленный взгляд. Матрос понял, что он помешал коллективному самоубийству семьи.

Шён сообщает об аналогичном случае, касающемся высокого партийного функционера. На обледенелой палубе жена этого чиновника кричала ему: «Скорей покончи с нами!» После этого раздались три выстрела: он убил свою жену и двоих детей. Затем наступила тишина. Пистолет дал осечку, когда он попытался убить самого себя. Он выругался, потерял равновесие и сорвался в море.


Примечания:



6

Цитируется по книге Ф. Брустат-Наваль «Операция по спасению».






Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке