Глава 9

Поездка султана в Оман

Военные действия персов в Азии. – Обеспечение кораблей продовольствием. – Родственники в Омане. – Трудности переписки с ними. – Отъезд. – Халед становится представителем Сеида Саида. – Холе становится домоправительницей. – Странно: отсутствие султана продолжается слишком долго. – Обращение к профессиональным предсказателям. – Предсказание будущего проходит способом чревовещания.


Когда мне было около девяти лет, султан решил съездить в Оман, что он делал каждые три или четыре года, чтобы привести в порядок дела правления в своем азиатском царстве. Мой скромный брат Туэни был его представителем в Маскате и как правитель, и как глава семьи. В тот раз среди причин, по которым мой отец решил побывать в Омане, была одна, которая особенно заставляла его поспешить туда: персы несколько раз вторгались в область Бендер-Аббас. Правда, они не добились особых успехов, но все же сохранили возможность разжечь войну. Эта маленькая территория, которая принадлежала нам, но изначально была персидской и имела достаточно большое значение благодаря своему господствующему положению у входа в залив, никогда не приносила моему отцу никакой заметной выгоды, а наоборот, порождала богатый урожай неприятностей и расходов.

Так что, если бы персы отвоевали ее обратно, это не стало бы для нас несчастьем: пока эта местность была в наших руках, они не давали нам ни минуты покоя – и, в конце концов, они имели на это право.

У нас не было пароходов, только парусные суда, так что мы полностью зависели от капризов ветра, поэтому отплытие из Занзибара часто приходилось откладывать. Подготовка к путешествию занимала не меньше восьми или десяти недель, поскольку нужно было доставить еду для тысячи человек на такой же период времени. Огромное время требовалось, чтобы приготовить нужное количество долго хранящейся выпечки. Солонина была нам неизвестна, а консервы, даже если бы они были у нас, были бы запрещены нашей религией, как нечистая пища. Поэтому на корабли брали поразительное количество живого скота, в том числе около дюжины молочных коров. Сколько фруктов погружали на борт, я не в состоянии подсчитать, но знаю, что все наши сорок пять плантаций посылали туда фрукты в течение нескольких дней. Неудивительно, что во время таких поездок люди заболевали дизентерией.

Любой из сыновей мог поехать с отцом, но что касается дочерей, то это могли сделать лишь немногие, из-за неудобств; по той же причине не более чем две из младших жен могли сесть на корабль. Правда, мало кто из нас желал побывать в Омане, где тщеславные местные женщины имели обыкновение обращаться с жителями Занзибара как с низшими. Те члены нашей семьи, которые родились в Омане, именно так говорили со своими занзибарскими родственниками, считая, что раз мы выросли среди негров, то, должно быть, похожи на них. Самым очевидным признаком нашего мнимого вырождения было то, что мы говорили еще на каком-то языке кроме арабского.

Как я уже упоминала, в Омане жили наши нуждающиеся родственники, для которых приезд султана означал прибытие подарков, и эти ожидания заставляли еще больше увеличить багаж. Его поездка также оживляла нашу редкую и нерегулярную переписку с Азией. Однако неумение писать во многих случаях создавало большие трудности. Ваши письма должен был написать для вас кто-то другой, а потом незнакомые люди должны были прочесть их адресатам. Моих братьев и слуг, обученных искусству письма, осаждали просьбами, а если они отказывали, оставалось лишь одно – просить кого-нибудь вне дома. Вот пример того, что могло произойти.

Дама вызывает своего доверенного раба и говорит ему: «Феруз, сходи к такому-то кади, скажи ему: пусть он напишет красивое письмо в Оман моей подруге – и заплати ему столько, сколько он попросит». Затем она сообщает Ферузу большое количество подробностей, которые должны быть включены в письмо. К несчастью, этого кади торопят и досаждает ему дюжина других будущих отправителей писем одновременно, и он путает, что кем поручено. Феруз, торжествуя, возвращается к своей госпоже с результатом стараний кади, но даме хватает осторожности, чтобы приказать знатоку прочесть ей письмо. Первое ее чувство – удивление, а за ним быстро следует испуг. Послание неверно во всех отношениях: там, где дама желала выразить соболезнование, кади поздравляет, и так далее. Таким образом, письмо должно быть переписано несколько раз, прежде чем оно может быть отправлено.

Наконец все было готово к отплытию. Одно судно было предназначено для моего отца и членов его семьи, свита и багаж отправлялись на двух или трех других кораблях. Число путешественников в значительной степени зависело от количества кораблей, но все же восточный человек не занимает много места: он не просит себе отдельную каюту, а когда наступает ночь, выбирает себе место на палубе и расстилает там свой коврик. Свита и слуги султана поднялись на корабль первыми, рано утром наступила очередь женщин, примерно в середине дня за ними последовали Сеид Саид и его родственники-мужчины. Я вспоминаю, что мои братья Халед и Маджид вместе с несколькими своими младшими братьями спустились на берег, чтобы проводить султана, и отплытие было отмечено салютом из двадцати одного ружья.

Тишина словно накрыла дом, который, хотя и был плотно населен, как будто чувствовал себя одиноко без своего главы. Халед, как старший из сыновей султана, находившихся на Занзибаре, должен был замещать отца во время его отсутствия. Он несколько раз в неделю приходил в наш дом, чтобы узнать, что у нас нового, и так же часто заходил в Бет-иль-Мтони, чтобы повидать его жителей и посоветоваться с нашей высокородной и могущественной мачехой Аззой бинт-Сеф.

Халед был строгим хозяином, и нам часто случалось испытать на себе его суровость.

Однажды в Бет-иль-Сахеле вспыхнул пожар. К счастью, его быстро потушили, но, когда он начался, мы все в панике побежали к дверям и увидели, что двери закрыты и охраняются солдатами. Их приказал поставить там Халед, который не хотел, чтобы мы выставили себя на обозрение народу при свете дня. В другой раз он прогнал из мечети дальнего, но влиятельного родственника за то, что тот осмелился попросить руки одной из его сестер. Незадачливый поклонник после этого не решался появиться ни там, где присутствовал Халед, ни в мечети, где тот молился. Однако по воле судьбы после смерти Халеда и Сеида Саида этот отвергнутый женился на другой сестре.

На время своего отсутствия мой отец назначил Холе управляющей, если можно использовать такое слово, двумя домами – Бет-иль-Сахелем и Бет-иль-Тани. Назначение этой яркой звезды нашей семьи вызвало большое недовольство – конечно, порожденное завистью. Несмотря на свою доброту, Холе не могла нравиться всем, потому что она, как и все мы, была всего лишь человеком. От нее ждали невозможного, забывая о пределах предоставленной ей власти. Она не была виновата в том, что была любимицей султана, но зависть ослепляет разум.

Тем временем наши трехмачтовые парусники плавали с Занзибара в Оман и обратно, так что мы часто получали новости и подарки от султана. Прибытие корабля, естественно, вызывало огромную радость; возбуждение, толкотня и бурная жестикуляция при этом были такие, которые можно увидеть лишь на юге. С печалью должна сказать, что вскоре Господь забрал у нас Халеда, и обязанности временного правителя перешли к Маджиду, имевшему на это право как следующий по времени рождения сын султана; он покорил все сердца своей приветливостью.

Наконец из Омана прибыл корабль с радостным известием, что султан возвращается. Эта новость быстро распространилась повсюду, и весь остров испытал огромную радость: мой отец отсутствовал уже больше двух лет, и люди по нему очень скучали. А те, кто не чувствовал искренней преданности ему, по меньшей мере ожидали его возвращения из-за подарков, которые он, несомненно, должен был щедро раздать и молодым, и старикам на Занзибаре. Но прошло достаточно времени, чтобы путешественники успели прибыть, а еще не было видно ни одного корабля. Люди и в городе и в стране встревожились. А у арабов есть страсть спрашивать так называемых ясновидящих о скрытом от людей будущем, и на Занзибаре это суеверие невероятно популярно как у арабов, так и у людей народа суахили. Цыгане могли бы многому научиться у своих собратьев суахили, которые пускают в ход поразительное количество обманов, которые воспринимаются с изумительной доверчивостью. Любые средства для объяснения того, что султан так задержался в пути, считались законными, и поэтому те одаренные личности, о которых я только что упомянула, приезжали к нам во множестве. Они были доставлены из всех частей острова, даже из самых дальних; тех, кто был очень стар, привозили на ослах.

О самой выдающейся из пророчиц говорили, что она, а вернее, ее нерожденный ребенок может предсказывать будущее, и за этим не имеющим себе равных чудовищем тоже отправили посланцев. Я очень ясно помню тот день, когда она прибыла. Она была ненормально толстой и заявляла, что уже много лет носит в своем чреве всезнающего чудо-ребенка. Он него не скрыто ничто из происходящего на вершинах гор или в глубинах морей. Несколько человек спросили ее, как чувствует себя султан и почему его поездка продолжается так долго. Ответ был дан слабым писклявым голосом и по содержанию был прямым. Это существо сказало, что несколько трехмачтовых кораблей плывут по океану к Занзибару, и пообещало сосредоточиться на корабле султана, чтобы узнать, что тот делает. И чуть позже прозвучал подробный отчет о том, чем кто в этот момент занимается. Затем было велено принести щедрую жертву водяным духам, чтобы те оберегали путешественников и охраняли их от беды.

Конечно, эта часть пророчества была исполнена буквально. Несколько дней профессиональные нищие – их на нашем прекрасном острове легионы – лакомились мясом, птицей и рисом, которые были им розданы, помимо одежды и денег. Позже мы с большим отвращением узнали, что были обмануты чревовещательницей. Мы все верили в чудесного ребенка и его способность узнавать невидимое и открывать тайны, скрытые от человеческих глаз. Но в то время никто из нас не мог заподозрить, что всего-навсего состоялся сеанс чревовещания, поскольку до того случая мы никогда не слышали о подобном явлении. Все потустороннее и таинственное с непреодолимой силой влечет к себе коренных жителей Занзибара, и чем непонятнее какое-то обстоятельство, тем оно для них возможнее. Все верят в невидимых духов, добрых и злых. Комнату, в которой умер человек, много дней тщательно окуривают ладаном, а поскольку считается, что душа умершего любит посещать комнату, где он раньше лежал больным, ее старательно обходят стороной, особенно по ночам, и никого ни за какую награду нельзя уговорить пойти туда ночью.

Предрассудки царствуют в умах. Болезнь, обручение, беременность и еще множество различных причин считаются основанием, чтобы вызывать ясновидящих и прорицателей. У них спрашивают, излечима ли болезнь и долго ли она будет продолжаться, будет ли судьба благосклонна к брачному союзу, мальчик или девочка появится на свет и так далее. Если предсказание не исполняется, что бывает очень часто, пророчица всегда находит убедительное оправдание. Она заявляет, что день предсказания был для нее несчастливым и что в следующий раз она, несомненно, справится лучше. И все сходит с рук! Эта профессия так выгодна, что любой, кто начинает ею заниматься, может надеяться, что скоро станет зажиточным мужчиной – или, что бывает чаще, зажиточной женщиной.






Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке