Глава 5

Особенности национального быта

Хваленая активность северных народов. – Одежда для маленьких детей. – Климат способствует покою. – Молитвы пять раз в день. – Занятия в промежутках между ними. – Жевание бетеля. – Отход ко сну. – Занзибарское меню. – Настоящий кофе.


Снова и снова меня спрашивают: «Как же люди в вашей стране умудряются существовать ничего не делая?» И этот вопрос выглядит достаточно обоснованным с точки зрения северян, которые просто не могут представить себе жизнь без труда и убеждены, что восточная женщина никогда не шевелит даже пальцем, а большую часть своего времени дремлет, запертая в гареме. Конечно, природные условия в разных частях мира различны, и это они управляют нашими представлениями о жизни, привычками и обычаями. На севере человек вынужден напрягать свои силы для того, чтобы просто жить, и напрягать их очень сильно, если желает получать удовольствие от жизни. Но южным народам повезло гораздо больше. Я снова повторяю слово «повезло», потому что бережливость – неоценимое благо для народа. Арабы, которых в книгах часто изображают как очень склонных к праздности, крайне бережливы – может быть, бережливее даже, чем китайцы. Сама природа установила, что южанин работать может, а северянин – должен. Северные народы, видимо, очень самонадеянны и смотрят на народы тропиков с гордостью и презрением, а такое настроение вовсе не достойно похвалы. В то же время жители Европы словно не видят, что их активность вынужденная; она абсолютно необходима, чтобы они не погибали сотнями тысяч. Европеец обязан работать, вот и все; поэтому он не должен превращать простую необходимость в величайшую добродетель. Разве итальянцы, испанцы и португальцы не трудятся меньше, чем англичане и немцы? А по какой причине так может быть? Просто потому, что в первых трех странах лето дольше зимы, и поэтому люди там не так сильно борются за свое существование. Холодный климат означает, что человек должен обеспечить необходимыми средствами и обезопасить себя против множества случайностей и жизненных явлений, которые совершенно неизвестны в южных странах.

Роскошь везде играет одну и ту же роль. Тот, у кого есть деньги и склонность осуществлять свои фантазии, найдет способ сделать это, в какой бы части земного шара он ни жил. Поэтому не будем затрагивать эту тему и ограничимся реальными жизненными потребностями. Здесь, в Германии, новорожденному младенцу нужно много вещей, защищающих его хрупкую жизнь от превратностей изменчивого климата; но смуглый южный малыш лежит почти голый и сладко дремлет, освежаемый непрерывным потоком теплого воздуха. В Германии двухлетнему ребенку, кто бы ни был его отец – банкир или чернорабочий, нужны ботинки, чулки, штаны, пара смен нижнего белья, платье, пальто, перчатки, шарф, гетры, муфта и меховая шапка – разница только в качестве. А на Занзибаре принц из правящей семьи в этом возрасте носит только два предмета одежды – рубаху и шапочку. Раз так, зачем арабской матери, которой надо так мало и для себя, и для ребенка, работать так же упорно, как немецкой домохозяйке? Ей не приходится даже слышать о штопке перчаток и чулок и о всевозможных работах, которые нужно раз в неделю выполнять для европейского ребенка.

Нам незнакомо и еще одно великое правило европейских домов – день стирки. На Занзибаре мы каждый день стираем то, что нужно постирать, и через полчаса все вещи бывают уже высушены, разглажены прессом (а не утюгом) и уложены на место. Мы также обходимся без занавесок, которые, кроме того, что они создают неудобства и мешают доступу солнечного света, нужно еще поддерживать в чистоте и чинить. Восточная женщина, каким бы ни было ее положение в обществе, на удивление редко рвет свою одежду, что вполне естественно, поскольку она не так много ходит по дому, меньше бывает на улицах и имеет меньше нарядов.

Все эти обстоятельства и еще несколько других делают существование восточной женщины более терпимым и приятным, чем у европейской, если не слишком обращать внимание на положение женщин в обществе. Но для того чтобы хорошо узнать подробности их повседневной жизни, нужно прожить среди них достаточно долго. Туристы, которые проводят в этих краях лишь короткое время и, возможно, получают свои сведения от официантов в гостиницах, едва ли могут заслуживать доверия как свидетели. Европейские дамы, которые, может быть, побывали в чьем-нибудь гареме – вероятно, в Константинополе или Каире, – все же незнакомы с настоящим гаремом. Они узнали только внешний вид его парадных комнат, где отчасти скопирована европейская мода. Кроме того, природа там такая щедрая и климат такой благодатный, что человеку почти незачем беспокоиться о завтрашнем дне. Я не отрицаю, что на Востоке люди склонны к беспечности, но вспомните жару немецких июля и августа, и вы сможете представить себе, как действует на людей тропическое солнце.

У арабов нет склонности к торговле или промышленному труду; их мало что интересует, кроме войны и земледелия. Мало кто из арабов обучается какому-то определенному занятию или ремеслу. Торговцы они посредственные – видимо, у них нет семитской деловой хватки. Бережливость арабов позволяет им легко сводить концы с концами, араб, как правило, думает только о том, что происходит сейчас. Он никогда не строит планов на далекое будущее, поскольку знает, что любой день может оказаться для него последним. Так, легко и гладко, течет жизнь восточного человека. Однако я сейчас описываю только жизнь на Занзибаре и в Омане, а они во многом отличаются от других восточных стран.

День мусульманина регулируется – если только это не сказано слишком сильно – религиозными обрядами. Пять раз в день мусульманин преклоняет колени перед Богом, и, если он проделывает все входящие в обряд омовения и переодевания в строгом соответствии с правилами Писания, на это уходит полностью три часа. Богатые люди просыпаются между четырьмя часами и половиной шестого утра для первой молитвы и после нее возвращаются в постель, но простые люди начинают с первой молитвы свой трудовой день. В нашем доме, где сотни жителей пытались поступать каждый согласно своим вкусам, было трудно следовать жестко установленным правилам, хотя две главные еды и молитвы в какой-то степени обеспечивали в нем систематический порядок. Большинство из нас после первой молитвы продолжали спать до восьми часов – времени, когда женщин и детей будили нежно и приятно растиравшие их тело руки служанки. Ванна, наполненная свежей водой, была уже готова, готова была и наша одежда, которую накануне вечером посыпали цветами жасмина или апельсина, а теперь надушили амброй и мускусом. Нигде в мире прохладную ванну не принимают чаще и не ценят больше, чем на Востоке. Одевшись, что обычно занимало час, мы все шли повидаться с нашим отцом и пожелать ему доброго утра, а потом позавтракать. К завтраку нас звал барабан, но, поскольку стол уже был полностью накрыт заранее, на еду уходило гораздо меньше времени, чем нужно при европейском способе.

Только тогда по-настоящему начинались дневные дела. Мужчины приводили свой вид в соответствие для приемной комнаты, а дамы – те, которые не были обязаны работать, – садились у своих окон и начинали смотреть на то, что происходит на улице внизу, и ловить взгляды, которые могли быть украдкой брошены на них. Это было большим развлечением; только иногда осторожная мать или тетка ласковыми уговорами убеждала дочь или племянницу уйти с ее наблюдательной позиции. Так быстро пролетали два или три часа. В это время мужчины ходили в гости друг к другу, а дамы посылали служанок, чтобы договориться о вечерних визитах. Те же, кто был расположен остаться дома, переходили в свои просторные комнаты, где, в одиночку или маленькими группами, занимались шитьем: вышивали себе покрывала, рубахи или шаровары золотой нитью или рубаху для мужа, сына или брата – красным или белым шелком, для чего было необходимо большое мастерство. Остальные читали, посещали больных или здоровых подруг в их комнатах или занимались еще какими-нибудь своими делами. К этому времени наступало уже час дня. Служанки приходили к нам, чтобы напомнить о второй молитве. Солнце в это время находилось в зените, так что все были рады начать первую половину дня в тонкой прохладной одежде на мягком, красиво сотканном коврике, который украшен благочестивыми надписями. Потом мы то дремали, то болтали, то откусывали немного от фрукта или пирожка и так очень приятно проводили время до четырех часов дня. В четыре часа мы молились в третий раз, затем одевались более нарядно и снова появлялись перед султаном, чтобы пожелать ему доброго дня. Взрослым детям разрешалось называть его «отец», но малыши и их матери должны были обращаться к нему «государь».

Наступало время для второй и последней за день трапезы, за которой собиралась вся семья. После нее евнухи выносили на широкую веранду европейские стулья, но только для взрослых, а маленькие дети должны были стоять в знак уважения к старшим: нигде не почитают старших годами больше, чем на Востоке. Семья собиралась вокруг султана, а на заднем плане выстраивались в ряд красивые, хорошо вооруженные евнухи. Нам подавали кофе и освежающие напитки. Беседу сопровождали звуки громадного органа, самого большого, который я когда-либо видела. Для разнообразия могли завести одну из больших музыкальных шкатулок или приказывали петь слепой арабской девушке по имени Амра, которая была одарена чудесным голосом.

Примерно через полтора часа семья расходилась, и каждый шел, куда ему или ей хотелось. Одним из любимых способов проводить время было жевание бетеля. Это обычай народа суахили, и потому он не нравится арабам из Аравии; но те из нас, кто родился на восточном побережье Африки и вырос среди негров и мулатов, легко приобретали эту привычку, несмотря на насмешки наших арабских родственников. Но все же мы жевали бетель тайком, в отсутствие султана, который это запретил.

Благодаря различным забавам быстро пролетало короткое время до заката, о котором сообщала стрельбой из мушкетов и барабанным боем охрана, состоявшая из индийцев. Это также был сигнал к молитве. Но эта четвертая молитва была самой торопливой за день, потому что все, кто не собирался отправиться в гости, ждали дома гостей – сестер, мачех, пасынков и падчериц, младших жен. На это время у нас были для развлечения кофе и лимонад, пирожки и фрукты, шутки и смех, чтение вслух, игра в карты (но не на деньги или на что-либо другое), пение, музыка, которую играл на сесе негр, шитье, вышивание, плетение кружев – как кому хотелось.

Так что совершенно напрасно полагают, что у богатой восточной женщины нет никаких дел. Это правда, что она не рисует, не играет на пианино и не танцует (в немецком понимании этого слова). Но это не единственные способы проводить время, которые существуют на свете. Там мы все довольны своей жизнью; нам совершенно чужда постоянная лихорадочная погоня за новыми удовольствиями и радостями. А поэтому с европейской точки зрения восточный человек, несомненно, может выглядеть мещанином.

Уйдя в свои комнаты на ночь, мы отпускали слуг-мужчин к их семьям, которые жили в отдельных постройках за пределами дома. Обычно гасили только свечи, а масляные лампы оставались гореть на ночь. Обычай посылать детей старше двух лет спать в определенное время вышел из употребления; дети сами выбирали время для сна, а часто и место для него, так что иногда рабам приходилось нежно поднимать их и, производя как можно меньше шума, переносить малышей в их кроватки. Все, кто не выходил из дома и не принимал гостей, обычно уходили спать в десять часов вечера, хотя кое-кто предпочитал дышать свежим воздухом на плоской, хорошо подметенной крыше до полуночи. Примерно в половине седьмого полагалось читать пятую, последнюю молитву. Но именно в это время человек часто находится в обществе других людей или занят чем-нибудь еще, поэтому правила позволяют отложить завершающую молитву до отхода ко сну. Богатым женщинам помогают уснуть рабыни, одна из которых снова растирает тело госпожи, а другая обмахивает ее веером. Чтобы освежиться, очень хорошо вымыть перед этим ступни в одеколоне. Как я уже упоминала, женщины спят полностью одетые, не снимая даже украшений.

Возвращаясь к рассказу о кулинарии, я должна добавить несколько подробностей того, как подавали еду во дворце моего отца на Занзибаре. У нас не было специальной комнаты для приема пищи, мы ели на веранде. Там евнухи ставили на сефру сразу всю приготовленную для употребления на этот раз еду. Сефра по форме немного похожа на бильярдный стол, но ее высота – всего несколько дюймов, вокруг крышки идет широкий выступ вроде карниза. Хотя у нас было много европейской мебели – шезлонги, столы, стулья и даже несколько шкафов для одежды, – мы все же садились есть истинно по-восточному, то есть на коврики или циновки, лежащие на полу. Все располагались строго по старшинству: султан занимал место во главе стола, старшие дети – рядом с ним, а маленькие (те, которые были старше семи лет) – в дальнем конце стола.

У нас было много тарелок, часто их количество доходило до пятнадцати. Основным кушаньем всегда был рис, и существовало много разнообразных способов готовить его. Из мяса предпочтение отдавалось баранине и курятине. Мы также ели рыбу, восточные виды хлеба, различные мучные кушанья и сладости. В противоположность немецкому порядку, всю еду ставили на стол до того, как люди рассаживались. По этой причине не нужно было, чтобы кто-то прислуживал за столом, так что евнухи отступали назад и становились в ряд на небольшом расстоянии от нас, готовые выполнять приказы. Часто султан посылал одного или нескольких из них с особенно лакомыми кусками к ребенку, еще слишком маленькому, чтобы есть за столом, или, иногда, к больному. Я помню тот уголок в Бет-иль-Мтони, где я получала блюда с едой, которую он присылал мне. Мы, малыши, получали ту же еду, что взрослые, но, разумеется, было почетно, что наш отец выбрал ее, и он сам получал от этого большое удовольствие.

Сев за стол, все тихо, но ясно различимым голосом произносили благодарственную молитву: «Во имя Аллаха всемилостивого». После еды молились: «Благодарим Господина Вселенной». Наш отец всегда первым садился на свое место и первым вставал с него. Не было в обычае, чтобы каждый ел со своей отдельной тарелки, а все блюда, кроме риса, подавались в большом числе маленьких тарелок, симметрично расставленных на сефре, и с каждой тарелки ели два человека. Во время еды не пили, но после нее можно было выпить шербета или подслащенной воды. Обычно не было и разговоров, кроме тех случаев, когда султан что-то говорил кому-либо из присутствующих. В остальное время стояла почти полная тишина – это тоже хорошо. Фрукты и цветы на сефре никогда не появлялись. За несколько минут до еды и через несколько минут после нее рабы подавали тазики с водой и полотенца, чтобы мы вымыли руки. Твердую пищу мы обычно ели руками, а на стол она подавалась нарезанной на мелкие кусочки. Ложками мы пользовались, но ножи и вилки нам приносили, только если надо было оказать уважение гостям-европейцам. Те, у кого были утонченные манеры, не только мыли руки, а еще и смачивали ладони духами, чтобы удалить запах еды.

Через полчаса после еды евнухи разносили по кругу кофе – настоящий мокко в крошечных чашечках, которые стояли на золотых или серебряных блюдцах. На Востоке кофе густой, как сироп, его обязательно процеживают. Его всегда пьют без молока и без сахара и ничем не закусывают, разве что иногда вместе с ним подают тонкие ломтики ореха пальмы арека1.

Кофе разливают непосредственно перед употреблением, и эта обязанность требует такого мастерства, что лишь немногие слуги способны ее выполнить. Разливатель кофе несет в одной руке красивый кофейник, а в другой только одну чашечку с блюдцем. Сзади или рядом с ним его помощник несет поднос с пустыми чашками и большой запасной кофейник. Если собравшиеся разошлись по помещению, эти двое должны ходить следом за участниками многолюдного собрания и сделать так, чтобы все попробовали восхитительный напиток. Все знают, как высоко ценят кофе восточные люди. Его готовят с величайшей заботой, кофейные зерна особым образом обжаривают, размалывают и варят в любое время по желанию и поэтому всегда пьют свежайший напиток. Ни жареные кофейные зерна, ни сваренный кофе никогда не оставляют на следующий раз. Если то или другое хотя бы немного потеряло свежесть, его выбрасывают или отдают низшим слугам.

Наша вторая и последняя общая трапеза происходила в четыре часа дня, и, поскольку она была точно такой же, как первая, я не стану описывать ее. Кроме этого, мы позволяли себе иногда легкие закуски и напитки – например, выпечку, фрукты или лимонад.

1 Арека – пальма, дающая плоды-орехи, ломтики которых входят в состав любимой во многих южных и азиатских странах жвачки бетель. См. ранее в этой книге слова принцессы о том, что многие ее родственники жевали бетель. (Примеч. пер.)






Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке