Аресты в казанском штабе «савинковцев»

После первого же допроса штабс-капитана Пинки сотрудники ВЧК поняли, что нужно принимать экстренные меры ради сохранения контроля над золотым запасом.

Помочь в этом контрразведчикам должны были улики, обнаруженные при аресте обитателей квартиры 9 дома № 3 по Малому Лёвшинскому переулку. В Казань под видом бывших офицеров, членов савинковского «Союза…», были срочно отправлены два оперативника. Леониду Заковскому на Лубянке выдали липовые документы на имя офицера Михайловского, левому эсеру Клементию Штримпфлеру — на имя Владимирова. 24-летний Заковский был назначен старшим группы.

В 1924 году Петерс вспоминал: «Надо сказать, что тов. Заковского никак нельзя было сделать похожим на белого офицера. Сам он толстый, здоровый парень, рабочий, развитой, и повторяю, не похож на белого офицера (такиху нас не было), но, несмотря на это, тов. Заковский исполнил свою роль блестяще. Они с товарищем приехали в Казань, явились к лицу, адрес которого был указан на явке, дали карточку и пароль. После долгих мытарств их направили в главный штаб казанской организации».

На самом деле ситуация была иная. С железнодорожного вокзала московские чекисты отправились к своим местным коллегам. О характере их визита Дзержинский накануне предупредил 24-летнего председателя Казанской губернской ЧК Гирша Олькеницкого.

Руководитель губЧК в помощь москвичам выделил все, что мог — троих своих подчиненных 21 — летнего Валентина Несмелова и 22-летних Федора Копко и Петра Лавриновича, а также группу красноармейцев для оцепления — бойцов интернационального батальона им. К. Маркса. Штаб батальона располагался в трехэтажном здании Петровского женского училища с высоким цокольным этажом. По иронии судьбы — на одной улице со штабом заговорщиков, на спуске с холма, в трех минутах ходьбы один от другого.

Выяснилось, что штаб савинковцев находился на квартире казначея казанского комитета партии правых эсеров Константина Винокурова по адресу Поперечная 2-й горы, дом Вишневских, кв. 3. Это тот самый адрес почтового ящика для квартирьера Леонида Розенфельд-Розанова, который записал при допросе Пинки Дзержинский. Но сам квартирьер проживал по другому адресу.

Позже Заковский докладывал Петерсу, как красноармейцы окружили двухэтажный дом на тихой улице Казани, на краю оврага. Конспирировались офицеры плохо. И это несмотря на то, что 25 мая Казанский губисполком поручил местной ЧК разработать план разоружения буржуазии. И дал полномочия на производство массовых обысков с привлечением для этой цели солдат гарнизона. А буквально за сутки до арестов, 2 июня, в Казани и губернии было объявлено военное положение, запрещались неорганизованные митинги, «скопления граждан на улицах».

Заковский вместе с Штримпфлером зашел в подпольный штаб и предъявил свой пароль. На квартире в это время находились 52-летний генерал-лейтенант Иван Попов, руководивший ячейками офицеров-монархистов, глаза и уши Савинкова в Казани поручик Василий «Ольгин» (Герцен), жена бывшего министра Временного правительства Валентина Никитина («тетя Варя»), один из лидеров местных правых эсеров Якобсон и другие члены «Союза…» — всего около 20 человек.

Ряженых чекистов встретили вежливо — предложили чай с булкой. Заковский и Штримпфлер приглашение приняли, но сели на всякий случай ближе к выходу. Гости нервничали. Чекисты заметили, что на них косятся и хозяева о чем-то перешептываются.

Вместо выполнения задачи внедриться в состав заговорщиков и узнать их секреты оперативники выхватили оружие. На шум ворвались местные сотрудники ВЧК и красноармейцы из оцепления. В результате все обитатели квартиры были арестованы.

В тот же день на своей квартире в доме Попова по Пушкинской улице был задержан и квартирьер «Союза…» Розенфельд-Розанов. При обыске у него нашли письмо со словами: «Необходимы наши руководителиштаб. Много подозрений и сильных фактов на кадет и с.-р. Осторожно политику».

У Никитиной сотрудники ВЧК обнаружили черновик письма, который она успела в этот день отправить в Москву: «Завтра свяжусь со штабом генерала Алексеева. Их здесь 600 человек. Присылайте кого-нибудь. Здесь путаница большая…Решили мы с.-р. ничего не давать, но открыто не показывать своего отношения. Необходимо здесь Бредиса (бывший командир 1 — го латышского стрелкового полка Фридрих Бриедис (Бредис) руководил контрразведкой “Союза”. — В.К.) или еще кого-нибудь из его сотрудников. По словам Лели, у вас очень плохо, но это ничего. Бог не выдаст. Все старые явки недействительны, завтра сделаю публикацию с адресом».

Но самые интересные документы были обнаружены у «Ольгина». В них содержалась часть адресов для расквартирования прибывающих боевиков, а также информация по их снабжению.

Но главное, что прочитали контрразвечики, это письмо «Ольгина» в Москву, из которого стало известно, что руководитель филиала подпольной организации Калинин начал охоту за прибывающим в Казань золотом.

Ни Калинин, ни его информатор, ни сотни членов са- винковского «Союза…», ни их оружие чекистами найдены не были. Телеграмма из Москвы, присланная за сутки до арестов в Казани и расшифрованная «тетей Варей», позволила многим членам организации, несмотря на внутренние разногласия, сменить явки и уйти от погони ВЧК. Спасся и командир вооруженных сил организации генерал-лейтенант Рычков.

Аресты предупредили Калинина о том, что чекистам теперь известен его план о захвате золота в Казани. Для обеих сторон это означало, что вместо внезапного налета впереди предстояла длительная и изнурительная борьба за контроль над хранилищем Казанского филиала Госбанка.






Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке