Спасенные реликвии и забытый герой

В самом сердце озерного края Саймы, в провинции Саво расположен крупнейший город Восточной Финляндии Куопио. Помимо прочего, это — центр православной церкви Финляндии. Здесь находится и Музей православия, имеющий лучшую в стране коллекцию ценных икон и церковной утвари.

В коллекции много ценных предметов из Валаамского, Коневецкого и Печенгского монастырей. И это не случайно. Ведь сравнительно недалеко находится Новый Валаам, а некогда в число его братии влились и монахи с Коневца и из Печенги, покинувшие в годы «Зимней войны» свои обители. Они постарались забрать с собой самые дорогие реликвии, однако в первое время с помещениями было тяжело, хранить ценности было просто негде, вот многие из них и оказались в Куопио.

А в музее есть вещи по-настоящему бесценные — и как произведения искусства, и как святыни.

Основу его собрания составляют предметы из Епархиального древлехранилища — Музея церковных древностей, созданного в 1912 году при Валаамском монастыре на Ладоге и насчитывавшего 840 уникальных экспонатов. Самые старые предметы восходят к XIV веку. Музей был перевезен в Куопио в 1957 году, в нынешнем здании работает с 1969 года. Собрание музея — кресты прекрасной работы, иконы в роскошных окладах и другие сакральные предметы — настолько богато и интересно, что знакомству с ним надо посвятить не один час.

Так, почти как единое целое, к тому же пополненное из Коневецкого и Печенгского монастырей, собрание Валаамского древлехранилища сохранилось до наших дней.

А на самом севере озерного края, в двух-трех часах езды от Куопио, лежит небольшой городок Иисалми. На туристической карте Финляндии он известен в основном тем, что в нем расположены самый маленький в мире — всего на два места — ресторан (он даже фигурирует в Книге рекордов Гиннеса) и старый пивной завод Olvi. А посетители из России вообще не очень часто заезжают сюда. Но, когда побывал в Иисалми, я обнаружил: очень напрасно…

Земли этой части Финляндии никогда не были сосредоточием православного населения. Однако именно здесь, в Иисалми, расположен любопытнейший православный культурный центр.

…В XVII веке, когда Швеция завладела Северным Приладожьем, местные карелы, спасаясь от шведов и их попыток обложить их непомерными налогами и обратить в лютеранство, стали переселяться на тверские земли. И сегодня несколько десятков тысяч жителей Верхневолжья говорят на карельском языке и зовутся тверскими карелами.

Спустя три века Приладожье снова узнало, что такое массовая эмиграция: его жители, карелы и финны, ушли уже на запад, спасаясь — вот парадокс истории! — теперь от русских, а точнее, от Сталина, который в «зимнюю войну» 1939–1940 годов оккупировал, как оказалось, уже навсегда эту часть Финляндии. Так получилось, что значительная часть этих беженцев поселилась в районе Иисалми, почти в центре страны.

Из переселенцев в 1950 году сложилась община, которая спустя семь лет построила свой храм, освященный в честь пророка Илии, а в 1988 году около церкви появился и Карельский православный культурный центр. В иконостасе храма можно увидеть много старинных икон, принесенных из Приладожья: самой древней 300 лет. Главный светильник церкви — из Старого Валаама.

Но больше запомнилась мне икона в собрании культурного центра, изображающая Матфея, Симеона и Фому — на ней можно увидеть следы от болтов и какие-то уродливые скобы. Некогда она висела в храме в Салми (сегодня поселок в Республике Карелия), построенном, кстати, Карлом Энгелем, а во время войны советские военные использовали ее как дверь в землянку…

Церковь из Салми я тоже увидел в Карельском православном центре: здесь собрана уникальная коллекция моделей храмов и часовен, оставшихся на территории, присоединенной после войны к Советскому Союзу. Макетов здесь восемь десятков, оставленных памятников насчитывалось 120. Собрание ценнейшее — большинства этих памятников архитектуры давно уже нет, и только здесь, в Иисалми, можно увидеть то, что когда-то украшало теперь наше Приладожье…

Такая вот уникальная реконструкция, пусть и в уменьшенном виде, утраченных святынь…

Визит в Иисалми — это и возможность вспомнить о ныне забытых, если не сказать вообще у нас не известных, страницах русско-шведской войны 1808–1809 годов, которая-то и привела к созданию Великого Княжества Финляндского.

Эта война, именуемая у нас обычно Ботнической, а у наших соседей Финской, хотя и прибавила новых лавров русскому воинству, не стала знаменита в народной памяти — ее заслонила собою Отечественная война 1812 года. В истории же Финляндии это — ключевой этап: итогом войны стало присоединение бывшей шведской провинции к Российской империи, объединение национальной территории, в рамках которой началось формирование финляндского народа и его государственности. Поэтому стоит, хотя бы кратко, напомнить об основных событиях этой войны.

В феврале 1808 года войска царя Александра I вторглись в шведские владения, начав последнюю в истории русско-шведскую войну. О причинах ее можно говорить много, указав и договор о разделе Европы Наполеоном и Александром в Тильзите, и политику Англии, и стремление России раз и навсегда обезопасить свои северные границы от попыток шведского реванша. Шведы в Финляндии сначала оказались совершенно не готовы к сопротивлению. Их армия, состоявшая большей частью из местных уроженцев, отступила до Ботнического залива почти без серьезных боев, сильная Свеаборгская крепость сдалась русским без единого выстрела. Однако затем шведско-финская армия, получив поддержку Англии, усилила сопротивление, нанеся противнику несколько чувствительных ударов, а кое-где и потеснив его на восток. В ряде мест против завоевателей крестьяне начали партизанские действия, что, впрочем, было следствием не столько патриотизма финских подданных шведского короля, сколько ответом на реквизиции русских казаков и солдат. Дважды стороны заключали перемирие, которое царь Александр тут же отменял. В итоге победа осталась на стороне русского воинства, которому не стали преградой ни дебри Финляндии, ни льды Ботнического залива. По Фридрихсгамскому миру 5 (17) сентября 1809 года Финляндия и Аландские острова отошли к Российской империи, а покоренной стране царь Александр даровал самую передовую в Европе конституцию. Как писал профессор российских исследований Хельсинкского университета Тимо Вихавайнен, «эта война, не бывшая для финнов победоносной, тем не менее в середине XIX века стала у нас вдруг очень знаменитой. Широкую известность ей принес национальный поэт Финляндии Рунеберг, и финское общество ее знает главным образом через поэму "Рассказы прапорщика Столя", которая, несмотря на то, что была опубликована на шведском языке, сыграла огромную роль в формировании финляндского самосознания и национальной идеи. Причем "Рассказы прапорщика Столя", собственно, не являются антирусской книгой — два-три стиха поэмы написаны с явной симпатией к русским, а главные отрицательные ее герои — шведы. Король Густав IV Адольф описан как полусумасшедший, командующий армией Клингспор — как бездарный трус, а комендант Свеаборга Крунстедт — вообще как предатель. Финский народ воевал и спас свою честь, говорит Рунеберг, русские были достойными противниками, а шведы войну проиграли заслуженно. Несколько поколений финнов знали "Прапорщика Столя" наизусть, причем в начале XX века книга приобрела новое, антирусское, значение и в этом качестве преследовалась царскими жандармами». Одно из самых значительных — и, сразу скажем, неудачных для русской армии — сражений произошло именно под Иисалми, который тогда был известен как Иденсальм.

В июле 1808 года в Северном Приладожье перешел границу русский отряд генерала Алексеева. Хотя русские и были численно вдвое сильнее шведов, в лесных маневренных боях они проиграли противнику вчистую. Сам генерал едва прорвался в своей карете через вражеские заслоны, при этом от предназначавшейся ему пули финского егеря погибла сопровождавшая Алексеева в походе супруга. Потеряв более 200 человек убитыми и 30 пленными, русские отошли к Сердоболю (Сортавале). В августе 1808 года неудачливого Алексеева сменил на посту командующего Сердобольской группой войск еще один герой той войны — молодой, амбициозный и уже знаменитый полководец, фаворит царя Александра — генерал-адъютант князь Михаил Долгорукий. И вот именно этот человек и заслуживает отдельного и подробного рассказа в контексте повествования о Иисалми и Ботнической войне.

Князь Михаил Петрович Долгорукий, младший брат князя Владимира, родился 19 ноября 1780 года. Он, после хорошего домашнего образования, начал службу в пятнадцать лет ротмистром в Павлоградском легко-конном полку, в 1796 году, под командой старшего брата, участвовал в Персидском походе. В 1800 году он был переведен в Преображенский полк, зачислен в свиту и произведен в полковники. В этом же году, 19-летний полковник, сопровождая генерала графа Сиренгиортена, назначенного комиссаром по размену пленных, побывал в Париже, который произвел на него громадное впечатление. Обширные, разнообразные и основательные познания князя Долгорукого, одаренного от природы живым умом, обеспечили ему симпатии парижан, в том числе и французских ученых, которых он усердно посещал. Сам Наполеон оказывал ему большое внимание, нередко с ним беседовал и перед его отъездом подарил ему пару пистолетов.

По возвращении в Россию, в апреле 1801 года Долгорукий был назначен флигель-адъютантом, а затем отпущен путешествовать за границу для окончания образования. Незадолго до Аустерлица князь был послан в Берлин с дипломатическим поручением, а в день боя при Аустерлице был ранен пулей в грудь навылет и награжден золотой шпагой и орд. Св. Георгия 4 степени. В 1806 году он получил Св. Владимира 3-й степени за Пултуск. В 1807 году ему вновь удалось выказать свои военные способности — в сражении при Морунгене, где, командуя Курляндским драгунским полком, в тылу французского корпуса он ворвался в город и уничтожил обозы неприятеля. «От карет и верховых лошадей до последней рубашки Бернадота, все досталось в добычу предприимчивым исполнителям этого подвига», — говорил Денис Давыдов, а генерал граф Беннигсен писал: «Этот ловкий набег был сделан с такою же храбростью, как и осторожностью»… Те же качества он выказывал и позже, за что был представлен к новым наградам и пожалован в генерал-адъютанты.

В донесениях Михаила Долгорукого государю всюду видна ясность изложения, точное исполнение поручения и интерес к делу. Отзывы современников почти единогласно свидетельствуют о его военных талантах. Он сам считал страсть к войне своей «сильнейшей страстью». «Этот молодой человек, — писал Беннигсен, — имел все качества, необходимые для военного человека. При непрерывных занятиях военными науками, он обладал большим умом, здравым суждением, обдуманною рассудительностью, положительным, установившимся характером. Он был серьезен при необходимости, весел и оживлен, когда нужно было ободрять и воодушевлять; он был предприимчив, но с осторожностью, и храбр без слишком большой отваги».

Одним словом, князь Михаил Долгорукий был настоящий боевой офицер и герой.

Получив в 1808 году назначение в действующие в Финляндии войска начальником Сердобольского отряда в корпусе И. А. Тучкова, он заставил шведов отойти к Йоэнсуу и затем проник в сердце Финляндии — губернию Саво. Здесь, у деревни Кольёнвирта близ Иденсальма, 15 (27) октября состоялось сражение между войсками Долгорукого, Тучкова и шведского полковника Сандельса. Шведы отбили наступление русских. Однако, не в силах держаться, после 24-часового перемирия для эвакуации убитых и раненых начали отход, понеся на дорогах отступления куда большие потери от холода, голода и болезней, чем в битве, в которой погибло всего 34 человека. Куда выше были потери русских — 221 убитыми и 73 пленными. Самой тяжкой утратой была гибель командующего — 28-летнего князя Долгорукого.

Князь погиб геройской смертью. Очевидцы-участники этого сражения рассказывали, что он бесстрашно шел «впереди Навагинского и Тенгинского полков на шведские укрепления с трубкой в зубах, с зрительной трубой в руке, в расстегнутом сюртуке и с Георгием на шее», когда был сражен пушечным ядром, пробившим насквозь его тело…

Гибель блестящего офицера сама по себе была трагедией. Но за ней стояла еще и личная драма.

Князь Михаил Петрович умер холостым. Обладая весьма приятной наружностью, красивый собой, он пользовался большим успехом у женского пола. В бытность свою в Париже он стал любимцем тамошних салонов. Князь П. А. Вяземский рассказывает в своих воспоминаниях, что знаменитая красавица княгиня Евдокия Голицына (Princesse Nocturne) была очень влюблена в князя Михаила, и лишь вследствие отказа ее мужа не состоялся ее развод.

Но, говорят, кто действительно с нетерпением ждал возвращения из Финляндии князя Долгорукова, так это великая княжна Екатерина Павловна. Да, та самая, которая приходилась бабушкой поселившемуся в Ранталинне под Иматрой принцу Ольденбургскому.

Обворожительная великая княжна Екатерина Павловна — одна из самых ярких звезд русского двора начала XIX века. Она сочетала в себе изящную красоту, тонкий ум и немалое честолюбие. Александр обожал сестру и считал ее одним из самых близких своих друзей. Г. Р. Державин посвятил ей одно из своих восторженных посланий. В нее был влюблен князь Петр Иванович Багратион. Современники единодушно признавали неотразимое обаяние Екатерины, ее высокую образованность, но также и несколько высокомерный, желчный нрав. Екатерина Павловна пользовалась такой популярностью, что, по слухам, вроде бы даже существовал план возведения её на престол вместо Александра после неудач императора на военном и международном поприще в 1807 году. К тому времени Екатерина чуть было не сделалась вюртембергской принцессой, а потом австрийской императрицей. Теперь же, заключив союз с Россией, Наполеон через Талейрана начал зондировать почву, «чтобы укрепить деяния и династию императора новым брачным союзом». Он уже подумывал о разводе с Жозефиной и женитьбе на какой-нибудь принцессе. Таким шагом он рассчитывал добиться признания своей узурпаторской династии, на которую европейские монархи посматривали косо. Единственной подходящей по возрасту сестрой Александра в то время была Екатерина. Жена Александра императрица Елизавета Алексеевна писала своей матери: «Я считаю, что она очень хорошо с этим справится. Ей нужен муж и нужна свобода, хотя я сомневаюсь, что она обретет ее в замужестве». Но Александр не хотел расставаться с сестрой. К тому же отдать Екатерину в руки этому «чудовищу»! Позже Александр обвенчал Екатерину с герцогом Георгом Ольденбургским, находившимся на русской службе.

А пока великая княжна Екатерина Павловна увлеклась молодым, красивым и умным князем Долгоруким, и он отвечал ей тем же. Император Александр Павлович не противился их любви и даже браку. Лишь вдовствующая императрица не соглашалась на это, пока наконец усиленные просьбы любимых сына и дочери не склонили ее на согласие. Государь, как говорят, немедленно уведомил об этом Долгорукова собственноручным письмом, которое послал с фельдъегерем. Заодно царь жаловал князю чин генерал-лейтенанта и орден Александра Невского.

Фельдъегерь прибыл в Иденсальм 17 октября 1808 года, через два дня после гибели князя.

Счастье влюбленным было не суждено. Князя Михаила Петровича привезли в гробу в столицу и похоронили в Благовещенской церкви в Александро-Невской лавре. В последний путь его провожали царь, войска и невеста.

Удивительно, но Долгорукий — персонаж истории, куда более известный в Финляндии, чем в России. Портрет несчастного князя украшает финские учебники истории, а в мемориальном комплексе на поле битвы при Кольёнвирта стоит памятник ему. Для финнов Иисалми — одно из самых известных мест в их военной истории. Парк-музей Кольёнвирта расположен в 5 километрах от центра города и туда приезжает немало в основном финских туристов, чтобы увидеть памятники полковнику шведской армии Сандельсу, выигравшему битву, и русскому князю Михаилу Долгорукому, так геройски и трагически погибшему.

Да, стоит совершить путешествие в финскую глубинку, чтобы открыть для себя новые страницы отечественной истории.






Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке