Глава 18

20 мая мы вели воздушный бой на самой большой высоте за все время наших действий. Наш командир Накадзима решил вести пятнадцать истребителей в Порт-Морсби на высоте 30 000 футов. На протяжении всего полета от Лаэ до цели мы набирали высоту, затратив на это час двадцать минут. Мы рассчитывали получить преимущество от внезапности при такой высоте, но были ошеломлены, заметив в нескольких милях впереди строй самолетов противника, находившийся на одной с нами высоте.

Я весьма скептически оценивал возможности Зеро по выполнению фигур высшего пилотажа на такой высоте. Мой личный рекорд набранной на Зеро высоты был равен 32 700 футам, и установил я его в кислородной маске и куртке с электрическим подогревом. На такой высоте машина очень плохо слушается пилота и заставить ее подняться чуть выше уже невозможно. Поэтому я считал неразумным вести бой на высоте 30 000 футов.

В небе находились десять истребителей противника, являвшихся, по всей видимости, новой модификацией «P-39». Я возглавил атаку и сразу вступил в бой. Оставшиеся четырнадцать Зеро приняли лобовой удар самолетов противника.

В разряженном воздухе машина плохо слушалась. Пока самолет противника приближался, я попытался занять выгодную позицию для стрельбы. Движение наших самолетов напоминало движение при замедленной съемке. Перемещаясь по спирали, я все ближе подбирался к истребителю противника и наконец решил сманеврировать, чтобы открыть огонь. Я сильно дернул ручку управления – как оказалось, слишком сильно! Какая-то неведомая сила сдавила мне грудь, а кислородная маска соскочила с лица. Боясь выпустить ручку управления, чтобы не утратить контроль и не сорваться в штопор, я беспомощно суетился в кабине, и вдруг все погрузилось во тьму. Я потерял сознание.

Вероятно, когда человек изо всех сил пытается сконцентрировать свои усилия для выполнения какого-то действия, даже недостаток кислорода не способен помешать ему выполнить то, что он задумал. Даже потеряв сознание, я ощущал, как руки сжимают рычаги управления, а самолет продолжает снижаться по спирали. Когда я пришел в себя и обрел способность видеть, то находился на высоте 20 000 футов, а самолет не потерял управления.

Я поспешил выйти из спирали, поскольку вполне могло оказаться, что самолет противника следовал за мной вниз, выбирая момент для нанесения удара. Но мой противник тоже оказался в трудном положении! Вероятно, он слишком резко маневрировал на такой высоте, а может быть, он тоже страдал от недостатка кислорода. Что бы там ни случилось, он находился вместе со мной на высоте 20 000 футов и медленно снижался по спирали. Я прибавил газу и ринулся за ним. В следующую секунду крыло его самолета ушло вверх, и «P-39», сделав переворот, ринулся на меня, открыв огонь из всех стволов. Но теперь Зеро был в своей стихии. Я вышел из поворота, когда «аэрокобра» находилась справа надо мной. Короткая очередь моей пушки, и самолет противника развалился надвое! Всего лишь еще один наш летчик одержал победу в тот день. Оте удалось сбить «P-39».

На следующий день в бою, ставшем полной противоположностью нашей стычке на максимальной высоте, я уничтожил истребитель противника, не сделав ни единого выстрела. 26 мая мы вели дуэль над верхушками деревьев. Наша группа из шестнадцати Зеро натолкнулась на самолеты противника, чей строй выглядел довольно странно: четыре «B-17» летели колонной, а около двадцати истребителей уступами по два-три самолета располагались вокруг «Летающих крепостей». Мы находились ниже самолетов противника и сумели застать их врасплох, начав атаку с набором высоты. Мне удалось поджечь один «P-39», и после этого в небе закипели яростные схватки вцепившихся друг в друга истребителей.

Большинство истребителей противника, пытаясь оторваться от наших самолетов, стали резко снижаться. Но нескольким из них пришлось выйти из пике над горами и, как мы и рассчитывали, начать маневрировать. Я пристроился в хвост одному из «P-39» прямо над джунглями. Его оказавшийся бесстрашным пилот совершал немыслимые фигуры, он, казалось, задевал верхушки деревьев и острые скалы, пока я висел у него на хвосте. Каждый раз, когда он взмывал вверх, делал вираж или переворот, я сокращал расстояние между нашими самолетами. Я выпустил очередь, от которой «аэрокобре» удалось уклониться резким переворотом влево. В следующую секунду летчик снова бросил свой самолет в пике над расстилавшейся внизу долиной, окруженной скалами.

Не успев ничего понять, я, продолжая висеть на хвосте у «P-39», оказался в опасной близости от горного перевала. Времени сосредоточиться, чтобы открыть огонь, у меня не было, я изо всех сил старался не упустить самолет противника, совершавший головокружительные виражи в надежде проскочить между горными вершинами и уйти от меня. Все первоначальные замыслы вылетели у меня из головы. Я слышал громкий гул мотора своего самолета, продолжая нестись на скорости в несколько сотен миль в опасной близости от скал и горных вершин.

Вскоре гора преградила путь самолету противника. «P-39» резко вышел из виража и оказался прямо перед огромным утесом, оказавшимся у нас на пути. Летчик рванулся вверх и сделал разворот, стараясь не задеть крыльями скалу. Но у него ничего не вышло. Одно крыло задело нависающую скалу, истребитель перевернулся в воздухе и взорвался с оглушительным грохотом, разнесшимся по каньону.

Мимо меня со свистом пронеслись обломки, прямо передо мной выросла скала, и я, изо всех сил рванув на себя ручку управления, постарался удержать ее в заднем положении. Мой Зеро резко взмыл вверх, но на мгновение, ставшее целой вечностью, мне показалось, что я сейчас врежусь в стену, как и самолет противника. Но Зеро прекрасно слушался меня, и мне удалось проскочить всего в нескольких дюймах от скалы.

Несколько минут ушло у меня на то, чтобы немного успокоиться и вытереть ручьями катившийся по лицу пот. Я уменьшил газ и стал медленно набирать высоту, стараясь прийти в себя. Это была моя тридцать седьмая победа, и пусть не я уничтожил самолет противника, этот воздушный бой оказался самым трудным из всех. Позднее в тот день я узнал, что Нисидзава и Ота сделали почти то же самое: преследуя два «P-39» в горах, им обоим каким-то непостижимым образом удалось увернуться, когда самолеты противника врезались в скалы и взорвались. В тот вечер вся казарма ликовала по поводу произошедшего.







Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке