Глава 7

2 декабря вице-адмирал Фусидзо Цукахара, командующий 11-м флотом, выслал первые самолеты-разведчики на Филиппины. 4 и 5 декабря они вновь отправились туда для фотографирования аэродромов в Кларк-Филд и Айба-Филд, а также других основных объектов рядом с Манилой. На фотографиях аэродрома в Кларк-Филд были отчетливо видны тридцать два бомбардировщика «B-17», три средних и семьдесят один легкий самолет. По оценкам разведки флота, на острове Лусон находилось около трехсот боевых самолетов различных типов, но количество самолетов на Филиппинах, как нам впоследствии удалось выяснить, оказалось в два раза больше.

Разведку вели не только наши самолеты. Несколько раз американские самолеты «каталина» были замечены над Тайванем. Эти двухмоторные «летающие лодки» появлялись в облачные дни и, медленно пролетая на высоте 1500 футов, делали снимки наших наземных объектов и самолетов.

У американцев были замечательные летчики. Их неповоротливые, тихоходные машины должны были оказаться легкой добычей, но нам ни разу не удалось перехватить ни одного самолета. Стоило зареветь сиренам воздушной тревоги, и десятки наших пилотов взмывали в воздух, но «каталинам» неизменно удавалось скрываться в густых облаках и ускользать, даже не получив повреждений. Сделанные ими с такой небольшой высоты снимки наверняка дали американцам все интересующие их сведения о наших авиационных подразделениях.

В Тайнане в составе новой флотилии у нас начался новый период напряженных тренировочных полетов. Всем пилотам было запрещено покидать места дислокации. С рассвета до поздней ночи, семь дней в неделю и в любую погоду мы оттачивали свое мастерство, отрабатывая различные приемы.

Первоначальный план нападения на Филиппины предполагал использование трех небольших авианосцев для доставки наших самолетов к занятым противником островам. Этими кораблями были: «Рюдзё» водоизмещением 11 700 тонн, «Дзуйхо» водоизмещением 13 900 тонн, переоборудованный из плавучей базы подводных лодок, и переоборудованный из торгового судна «Тайхо» водоизмещением 20 000 тонн. Теоретически три авианесущих корабля могли вместить в общей сложности девяносто истребителей, но фактически количество способных действовать с них самолетов составляло порядка пятидесяти машин, но даже это количество уменьшалось вдвое в плохую погоду. Цукахара пришел к заключению о бесполезности этих трех судов для выполнения поставленной задачи.

Но если бы наши Зеро смогли летать на Филиппины прямо с Тайваня и без посадки возвращаться назад, то необходимость в использовании авианосцев отпадала. Заместители адмирала испытывали серьезные сомнения, что одномоторный истребитель окажется способен успешно выполнить задачу при такой дальности полета. Кларк-Филд находился на расстоянии 450 миль от нашей базы, а Николс-Филд – еще один крупный объект рядом с Манилой – был расположен в 500 милях от Тайнаня. При наличии хороших погодных условий, с запасом топлива для воздушного боя и резервным запасом топлива нам требовалось пролететь без посадки примерно 1000–1200 миль. Истребители никогда еще не выполняли подобных боевых задач, и среди летчиков кипели ожесточенные споры, окажется ли Зеро способен ее выполнить. Существовал лишь один способ проверить это.

С этих пор мы днем и ночью выполняли полеты, стараясь увеличить их дальность. Без учета номинальной дальности полета максимальная продолжительность нахождения Зеро в воздухе, благодаря его конструктивным особенностям, должна была составлять шесть-семь часов. Нам удалось довести это время до десяти – двенадцати часов и совершать полеты такой продолжительности в составе крупных авиационных соединений. Я лично добился рекордно низкого расхода топлива, составлявшего менее 17 галлонов в час. Нашим летчикам удалось в среднем сократить расход топлива с 35 до 18 галлонов в час. Запас топлива Зеро составлял 182 галлона.

В целях экономии топлива мы летали с крейсерской скоростью всего 115 узлов на высоте 12 000 футов. На полной мощности Зеро способен развивать скорость 275 узлов, а в отдельных случаях при форсаже максимальная скорость может достигать 300 узлов. В наших дальних полетах мы снижали число оборотов двигателя до 1700–1850 в минуту и уменьшали подачу воздуха через воздушный клапан. Это давало нам возможность уменьшить мощность и скорость до абсолютного минимума, хотя и существовал постоянный риск того, что двигатель заглохнет.

Но этот новый способ значительно увеличивал дальность полета Зеро, и наш командир доложил об этом адмиралу Цукахаре, который в своих планах отказался от использования трех авианосцев. Два из них вернулись в Японию, а один отплыл на помощь нашим войскам в Палау. В результате 11-й флот стал флотом без кораблей.

Нас, естественно, сильно интересовало, какое сопротивление нам окажут американцы. Мы были мало знакомы с типами самолетов и тактикой действий американских пилотов, мы могли лишь предполагать, что они окажутся намного более опасными противниками, чем те летчики, с которыми нам пришлось сражаться в Китае.

Ни один из нас не ставил под сомнение правильность решения о начале войны. Ведь мы были всего лишь унтер-офицерами, прошедшими суровую школу и привыкшими беспрекословно подчиняться приказам. Когда нам приказывали лететь и сражаться, мы не задавали вопросов.

В два часа ночи 8 декабря 1941 года дневальный по казарме разбудил пилотов нашей группы. Наступил день «Икс» – так мы называли день начала войны. Летчики молча натягивали на себя комбинезоны и небольшими группами покидали казарму. Ночь была ясной и безлунной, от горизонта до горизонта небо было усеяно сверкающими звездами. Царила мертвая тишина, нарушаемая лишь скрипом гравия под нашими ногами и тихими голосами летчиков, спешивших к взлетной полосе. Капитан Масахиса Сайто, наш командир, сообщил, что взлет намечен на 4.00, и провел краткий инструктаж по уточнению задач каждого звена при атаке американских аэродромов на Филиппинах. Теперь нам оставалось только ждать. Мы расселись у своих самолетов на взлетной полосе, и дневальные принесли нам завтрак.

Около трех часов утра над аэродромом появилась дымка, что случается довольно редко в субтропических широтах. К четырем часам она превратилась в густой туман, в результате чего видимость сократилась всего до 5 ярдов. Из громкоговорителей на вышке управления донеслось: «Взлет откладывается на неопределенное время». Стало светать, и наше возбуждение возрастало. Мы смотрели на часы, проклиная туман. Так прошло три часа, но туман не рассеивался. Он лишь становился гуще.

Внезапно громкоговорители прохрипели: «Внимание! Прослушайте важное сообщение!» Летчики, смолкнув, насторожились. «Сегодня в шесть часов утра японские силы успешно нанесли внезапный сокрушительный удар по американским войскам, находящимся на Гавайских островах».

Нарастающий гул, превратившийся в крик, разорвал тишину. Летчики пускались в пляс и хлопали друг друга по спине, но в их воплях слышалось не только торжество. Многие давали выход накопившейся злости, вызванной вынужденным бездействием на земле в то время, когда другие наши самолеты громили врага.

В результате нападение на Гавайи возникал фактор, который теперь было необходимо учитывать. Американцы оказались предупреждены о наших планах и вряд ли стали бы дожидаться нас, не приведя свои силы на Филиппинах в боевую готовность. Стало совсем светло, и напряжение достигло предела. Туман нарушил все наши планы, хуже того, он давал возможность американцам поднять с острова Лусон свои бомбардировщики и успеть нанести удар по нашим самолетам на земле, как только туман рассеется. Наши зенитчики заняли свои позиции, и каждый напряженно вслушивался в ожидании гула вражеских бомбардировщиков.

Произошло чудо – налета не последовало! В девять часов утра туман начал рассеиваться, и долгожданный голос из громкоговорителей сообщил, что вылет состоится через час. Все летчики-истребители и экипажи бомбардировщиков, не дожидаясь приказа, забрались в кабины своих самолетов.

Ровно в десять утра сигнальные ракеты мелькнули в остатках пелены тумана. Один за другим бомбардировщики начали разгон по длинной взлетной полосе. Один, два, три… и вот уже шесть машин взмыли в воздух и стали набирать высоту. Седьмой самолет мчался по взлетной полосе, ему оставалось всего 1200 футов до точки отрыва, и в этот момент у него сломалась правая стойка шасси. С диким скрежетом самолет на брюхе закрутился по земле, весь фюзеляж был объят пламенем. В ослепительных языках пламени мы увидели, как члены экипажа, выбравшись из люков, прыгают на землю и стремглав бегут от самолета. В следующую секунду от оглушительного взрыва находившихся на борту бомб земля заходила ходуном. В живых не осталось ни одного члена экипажа.

Через несколько секунд ремонтная бригада была уже на взлетной полосе и стала растаскивать куски искореженного металла. Десятки людей, не теряя драгоценного времени, засыпали землей дымящуюся воронку. Менее чем через пятнадцать минут был дал сигнал к взлету следующего бомбардировщика. К 10.45 все самолеты – пятьдесят три бомбардировщика и сорок пять истребителей – находились в воздухе.

Истребители разбились на две группы, одна из них сопровождала бомбардировщики, а вторая выдвинулась вперед для встречи истребителей-перехватчиков противника, которые, как все мы полагали, после нашей длительной задержки должны были ожидать нас в большом количестве. Я летел в головной группе, наш строй набрал высоту 19 000 футов.

Вскоре, миновав южный мыс Тайваня, я заметил девять бомбардировщиков, летящих боевым порядком в направлении острова, по всей вероятности, это были силы противника, высланные для атаки наших аэродромов. Девять пилотов, в том числе и я, перед взлетом получили инструкцию вступать в бой с любым самолетом противника, обнаруженным по пути к Лусону, остальные наши самолеты должны были продолжать свой путь. Мы покинули строй и ринулись вниз к бомбардировщикам. Через считаные секунды я оказался в удобной для стрельбы позиции и пошел на сближение с головным бомбардировщиком. Я уже прикоснулся к гашетке, и тут до меня дошло, что это самолеты японских сухопутных сил! Я покачал крыльями своего истребителя, подавая сигнал остальным не открывать огонь. Хороши были бы эти идиоты в бомбардировщиках! Командование сухопутных сил в этом районе не удосужилось согласовать полеты своих самолетов с военно-морским флотом, и эти кретины совершали обычный тренировочный полет.

Мы догнали наш строй над островами Батан, лежащими на полпути между Тайванем и Лусоном. На эти острова вскоре высадились наши десантные части, получившие указание обеспечить пристанище тем самолетам, которым придется совершить вынужденную посадку на обратном пути с Филиппин. Замечу, что ни один самолет так и не совершил там вынужденной посадки. Вскоре в поле нашего зрения оказались Филиппинские острова, выглядевшие темно-зелеными пятнами на фоне голубого океана. Под нами промелькнула береговая линия, живописная и мирная, в воздухе не было ни одного самолета. Вскоре мы снова оказались над Китайским морем.

В 1.35 дня мы пересекли береговую черту, покинув Китайское море, и направились к Кларк-Филд. В открывшуюся нашим взорам картину было трудно поверить. Вместо столкновения с армадой атакующих нас американских истребителей мы увидели внизу шестьдесят вражеских истребителей и бомбардировщиков, стоявших стройными рядами на взлетных полосах. Они напоминали собой сбившихся в кучу уток: американцы даже не предприняли попытки в целях безопасности рассредоточить свои находящиеся на земле самолеты. Мы не верили своим глазам. С момента нападения на Пёрл-Харбор прошло пять часов, они наверняка получили сообщение о нем и должны были ждать нашей атаки на этот стратегически важный аэродром!

Мы все еще не могли поверить, что американцы не подняли в воздух истребители против нас. Наконец, покружив нескольких минут над аэродромом, я заметил находящихся ниже нас пять американских истребителей на высоте примерно 15 000 футов. Все наши самолеты незамедлительно сбросили внешние топливные баки и привели в готовность свое вооружение.

Но самолеты противника не стали атаковать и продолжали держаться на своей высоте. Это выглядело нелепо: американцы кругами летали на высоте 15 000 футов, а мы кружили над ними. У нас был приказ не атаковать, пока на место не прибудут главные силы наших бомбардировщиков.

В 1.45 дня двадцать семь наших бомбардировщиков под прикрытием истребителей приблизились с севера и сразу начали заход на цели. Атака была выполнена безупречно. Бомбы длинными цепочками сыпались из бомболюков и устремлялись вниз к целям, досконально изученным нашими летчиками. Точность попадания поражала, такой точности бомбометания, пожалуй, я за все время войны больше никогда не наблюдал. Казалось, что авиабаза целиком взлетела на воздух от взрывов. Остатки самолетов, ангаров и других наземных сооружений разлетались в разные стороны. Бушевало пламя, клубы дыма тянулись вверх.

Выполнив свою задачу, бомбардировщики развернулись и полетели обратно. Минут десять мы сопровождали их, а затем вернулись к Кларк-Филд. Американская база представляла собой охваченные огнем дымящиеся руины. Мы снизились до 13 000 футов и, по-прежнему не встречая сопротивления, получили приказ приступить к атаке с бреющего полета.

Я толкнул ручку управления вперед и вошел в крутое пике, два моих ведомых следовали за мной, словно привязанные невидимыми нитями. В качестве мишени я выбрал два неповрежденных самолета «B-17», стоявшие на взлетной полосе, и три наших самолета открыли ураганный огонь по огромным бомбардировщикам. Пронесшись низко над землей, мы резко набрали высоту, выходя из пикирования.

Пять истребителей противника атаковали нас. Ими оказались самолеты «P-40», первые американские самолеты, с которыми мне пришлось столкнуться.

Рванув ручку управления и нажав педаль руля поворота, я резко ушел влево, затем, рванув на себя ручку, взмыл вверх. Этим маневром мне удалось избежать атаки, и пять самолетов противника, сделав резкий разворот, разлетелись в разные стороны. Четыре из них набрали высоту и скрылись в густых клубах черного дыма, поднимавшегося над летным полем.

Пятый самолет ушел по спирали влево, и тем самым совершил ошибку. Останься он вместе с остальными, ему бы под прикрытием дыма удалось уйти. Не теряя времени, я развернулся и приблизился к «P-40» снизу, американец, совершив переворот через крыло, начал делать петлю. Брюхо самолета мелькнуло в моем прицеле на расстоянии 200 ярдов. Я прибавил газу и, пока «P-40» предпринимал отчаянную попытку повернуть и уйти, сократил расстояние до 50 ярдов. Конец его был близок, короткая очередь моих пулеметов и пушек попала в кабину, сорвав с нее фонарь. Истребитель, казалось, споткнулся в воздухе, а затем, качнув носом, понесся к земле.

Это была моя третья победа и первый американский самолет, сбитый на Филиппинах.

Самолеты противника мне больше не попадались, но другие наши летчики обнаружили еще одну группу самолетов. Вечером, по возвращении в Тайнань, прозвучали доклады о девяти сбитых и тридцати пяти уничтоженных на земле самолетах. Огнем противовоздушной обороны Кларк-Филд был сбит один Зеро, а четыре других разбились во время обратного полета. Но ни один наш самолет не был сбит самолетами противника.






Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке