Загрузка...



  • Иждивенчество изжить трудно
  • Прекратить вывод войск
  • Борьба против «Панджшерского льва»
  • «Никто не хотел… убивать»
  • Зимой через Саланг
  • Глава VIII

    Прощай, Афган

    Иждивенчество изжить трудно

    Советские войска через несколько месяцев должны были покинуть Афганистан. В штабе ОКСВ шла напряженная работа, все делалось для того, чтобы и этот этап вывода (как и первый) прошел успешно. К изменению военно-политической ситуации готовилось и афганское руководство, но готовилось своеобразно. К примеру, Вооруженные силы РА в достаточной степени были оснащены всем необходимым. Однако вместо принятия мер по повышению морально-политического состояния личного состава и усиления контрразведывательной работы руководство страны взяло курс на их техническое переоснащение, стремясь получить от Советского Союза как можно больше качественно новых видов вооружений. При этом, искусственно увеличивая штатную численность всех видов Вооруженных сил (армия, МГБ, МВД), афганцы подавали все новые и новые заявки на дополнительные поставки техники и оружия, ссылаясь на низкую оснащенность войск основными видами вооружения (относительно штатов).

    Складывалась парадоксальная ситуация: в Афганистан поставлялось все больше и больше различных вооружений, а укомплектованность ими армии, МВД, МГБ не только не росла, а, наоборот, снижалась. В сентябре, например, три министра Вооруженных сил РА (Шах Наваз Танай, Гулябзой и Якуби) выезжали в Москву, где они встречались с М. Горбачевым и представили заявки на поставку в Афганистан техники и вооружения на сумму 1,2 млрд. руб. Все просьбы афганцев были рассмотрены и полностью приняты к исполнению. И это несмотря на то, что значительное количество уже имеющегося вооружения и боевой техники в Вооруженных силах РА не использовалось «по причине отсутствия младших специалистов». Вооружение, техника и боеприпасы складировались и простаивали без применения. Но афганцы просили еще, и не дать РА «требуемого», по-видимому, в то время советские руководители просто не могли. И, осуществляя плановый вывод войск, Советский Союз продолжал оказывать Афганистану немалую военную помощь.

    Максимально удовлетворялись и другие многочисленные просьбы и заявки. Так, ускоренными темпами осуществлялась подготовка афганских специалистов для народного хозяйства (да и для органов МВД, правопорядка) на территории Советского Союза. Создавались трехмесячные запасы материальных средств в ключевых районах страны. Для этого в Афганистане работала специально созданная Оперативная группа Генерального штаба ВС СССР во главе ВС генерал-лейтенантом А. Г. Гапоненко (трехмесячные запасы были созданы в Джелалабаде, Гардезе, Кандагаре, Кундузе, Шинданде, Герате, Кабуле, Джабаль-Усеарадже, Баглане, Пули-Хумри, Мазари-Шарифе). Всего было заложено 85061,9 т различного имущества и боеприпасов (приложение № 12). Афганцам передавались военные городки и сторожевые заставы, которые ранее занимали наши войска. Оказывалась помощь путем нанесения ударов ракетами Р-300 и авиацией, базировавшейся на территории СССР. Это делалось только в тех случаях, когда аэродромы базирования советской авиации в Афганистане по климатическим условиям были закрыты, а наши или афганские войска и гарнизоны нуждались в поддержке и помощи при нападении мятежников. Эти удары фактически были решающими для обеспечения удержания провинциальных центров. Не обходилось, правда, при этом без досадных инцидентов. Вспоминаю случай, когда в конце 1988 г. в Кабул прилетел генерал-губернатор Н. Олюми и обратился с жалобой на советских летчиков, которые сбросили две двухтонные бомбы на Кандагар. Одна из них разорвалась в непосредственной близости от штаба корпуса, другая в жилом квартале. Имелись жертвы среди жителей города. Для расследования происшествия назначили специальную смешанную комиссию, которую возглавили генералы Кадыр и В. Афанасьев. Они вылетали на место происшествия и на аэродром Мары, где базировались самолеты, бомбившие окрестности Кандагара, но к определенным выводам так и не пришли. Каждый раз, поблагодарив за помощь, афганские руководители тут же обращались с новыми просьбами как в поставках вооружения и боеприпасов, так и в расширении боевых действий с участием 40-й армии. Причем положительное рассмотрение этих просьб вызывало все новые и новые.

    Экономическая помощь воспринималась ими как должное, а сокращение участия советских войск в боевых операциях — с явным неудовлетворением. Участились всевозможные претензии, высказываемые афганскими должностными лицами в отношении солдат и офицеров ОКСВ, стало открыто проявляться скептическое отношение к советским военным советникам и т. п. Об этом руководитель Оперативной группы Министерства обороны СССР неоднократно докладывал в Центр. Воспользуюсь одним из таких докладов.


    Донесение из Кабула

    (Секретно)

    Министру обороны СССР

    генералу армии

    товарищу Язову Д. Т.


    Докладываю.

    …За последнее время, особенно в августе этого года, среди афганского руководства, в том числе и в первую очередь со стороны Наджибуллы, проявляется тенденция возможно больше получить материальных и других средств от Советского Союза, а также вынудить советских военных максимально использовать силы и средства 40-й армии. При этом положительное решение данных задач не вызывает у наших афганских друзей чувства благодарности, а, наоборот, побуждает их к еще большим требованиям и даже претензиям…

    Мало того, если афганскими частями армии, МГБ и МВД проявлена неустойчивость, то Наджибулла вначале косвенно, а теперь уже и прямо говорит о том, что это объясняется недостаточной помощью со стороны 40-й армии. В то же время негативные моменты в действиях частей афганской армии старается принизить.

    Некоторые примеры таких действий.

    1. Постоянные необоснованные запросы о дополнительных поставках вооружения и боевой техники для ВС РА. В настоящее время объективно существует потребность в увеличении поставок только транспортно-боевых вертолетов. При этом надо отметить, что организация боевого применения вертолетов, несмотря на принимаемые советскими советниками меры, остается крайне слабой. Это ведет к неоправданно большим потерям (только за последний месяц авиация РА потеряла самолетов — 4, вертолетов — 8). Что касается других видов оружия, то здесь не должно быть вопросов. Наоборот, многократно Наджибулле докладывалось, что имеющаяся боевая техника и групповое оружие полностью не задействованы, так как крайне плохо укомплектованы специалистами (от 20 до 40 % танков, БМП, БТР, орудий и минометов не имеют экипажей, расчетов и даже много автомобилей не имеют водителей) и, следовательно, не применяются.

    В различной форме и постоянно (третий год) высказываются настоятельные пожелания улучшить призывную работу и повысить поставку призывников в армию. Только в этом случае можно рассчитывать на максимальное использование тех потенциальных возможностей, которыми уже располагает армия, как и другие виды ВС, по своей технической оснащенности…

    Министры внутренних дел и госбезопасности тщательно скрывают обстановку в своих войсках и даже их штатную организацию, однако в этих условиях известно, что техническое оснащение подчиненных им войск вполне нормальное (с учетом возможных задач) и даже есть в наличии запасы некоторых видов оружия — например, в арсенале на хранении только МТБ имеется 425 82-мм минометов.

    Что касается боеприпасов, то Наджибуллой проводится линия, по которой никаких норм и порядка расхода не должно быть, применяя в этих случаях часто фразу: «Противник засыпает нас снарядами, а мы придерживаемся каких-то там норм». Это неправильное суждение приводит к безответственности за выполнение боевых задач. Войска стреляют вообще, а не по целям.

    Такие действия, в свою очередь, приведут к тому, что афганские войсковые части после выхода 40-й армии не будут в состоянии даже минимально обеспечить подвоз своим войскам особенно боеприпасов и горючего (сейчас транспорт 40-й армии задействован на нужды афганской армии). Афганским военным (МО, МВД и МГБ) с ведома Наджибуллы ничего не стоит, например, при передислокации частей из одного пункта в другой и в ходе выполнения боевых задач уничтожить в прежних районах дислокации большое количество техники, боеприпасов, горючего и других материальных ценностей. Примеры:

    при выводе 2-й пд из Панджшера в 64-м пп потеряно: 76-мм пушек — 4, 82-мм минометов — 9, ЗПУ-2, ДШК — 1, АКМ — 180;

    большие запасы материальных средств брошены батальонами МВД и МГБ в Кундузе…

    Таких примеров можно привести много. Афганское руководство постоянно требует дополнительно поставок вооружения, техники, боеприпасов, но при этом не проявляет бережливости. Оно наверняка знает, что любые их просьбы будут советской стороной удовлетворены…

    2. Стремление приукрасить действительное положение с устойчивостью войск ВС РА.

    7-8 августа афганскими войсками были оставлены города Кундуз, Ханабад, Талукан. Гарнизон Ханабада составлял два батальона МВД и один батальон МГБ, а в Кундузе — три батальона МГБ и два батальона МВД. Противник, имея силы в 3–4 раза меньше, без боя захватил оба населенных пункта. При этом часть гарнизонов сразу же перешла на сторону мятежников, остальные были мятежниками разоружены или бежали в район аэродрома Кундуз.

    Афганские руководители вначале возмущались событиями. Отмечали, что все это для них было крайней неожиданностью. Затем начали отыскивать причины для обоснования случившегося. Наконец, все в большей степени начали показывать храбрость и мужество воинских частей, бросивших города без защиты.

    18 августа с. г. на заседании Ставки ВГК Наджибулла уже утверждал, что большинство из афганских частей, участвовавших в боевых действиях в районе Ханабада и Кундуза, проявили героизм. Я вынужден был дать справку и отметить, что президента вводят в заблуждение. На самом деле мной лично 12 августа на месте в Кундузе разбиралась подробно обстановка, сложившаяся при оставлении Кундуза и Ханабада. Даже руководитель боевых действий генерал-лейтенант Ацак и член Политбюро ЦКНДПА Карваль резко критиковали присутствовавших на совещании представителей бывшего гарнизона и руководителей Совета обороны провинции, которые сами струсили. Части гарнизона без боя сдали город, не имеют раненых и тем более убитых. Заметил, что если эти части и в последующем составят гарнизон г. Кундуза, то позор, который уже имел место, может повториться. В этой обстановке президент вынужден был изменить свое мнение и частично заменить части Кундузского гарнизона, включил также в их состав армейские подразделения…

    3. Стремление в ряде случаев ответственность за неудачи переложить на советских.

    Севернее Кабула находится уезд Шакардара. В границах этого уезда дислоцировался зенитно-ракетный дивизион. Обстановка вокруг дивизиона со временем сложилась не в его пользу, поэтому в июле с. г. предлагалось вывести эту часть в предместье Кабула и тем самым не создавать в этом районе конфликтную ситуацию среди местного населения, которое полностью находится под влиянием мятежников.

    Однако предложение принято не было. В начале августа противник блокировал дивизион. В связи с этим вынуждены были проводить массированные удары артиллерии и авиации (в первую очередь советской) по всем прилегающим к дивизиону районам. Боевых действий советских войск не предусматривалось, так как они обеспечивали в это время вывод частей 40-й армии на территорию Советского Союза в соответствии с утвержденным графиком, а афганские части Кабульского гарнизона были заняты боями вместе с другими частями 40-й армии в провинциях Вардак и Логар.

    Продержавшись четыре дня, личный состав дивизиона бросил оружие, боевую технику и разбежался. Противник, преувеличивая свою победу, по радио доложил руководству в Пешавар об огромном успехе. Этот доклад был перехвачен афганской радиоразведкой и доложен Наджибулле, который на заседании Ставки ВГК РА в резкой форме заявил, что «все это произошло по причине того, что 40-я армия не применяла боеприпасов, которые бы эффективно уничтожили противника. В связи с этим мне нужно обращаться к руководству Советского Союза, чтобы оно распорядилось о применении таких боеприпасов, тем более что я сказал, чтобы здесь (в Шакардаре) все было сметено с лица земли».

    Разъяснил Наджибулле, что по этому району советской артиллерией израсходовано более 9 тыс. снарядов и мин, 169 самолетовылетов штурмовой авиации, что при такой поддержке можно уверенно держаться месяцы любому гарнизону. Дивизион разбежался в первую очередь под давлением пропаганды мятежников…

    Анализируя изложенное и другие действия Наджибуллы, можно сделать вывод, что накаляющаяся обстановка в стране делает его менее устойчивым.

    В то же время постоянное стремление к разрешению всех проблем военным путем приводит к повторению ошибок прошлого, то есть к обострению, а не сближению сторон. Желание удержать все районы страны силой, не идя на компромиссы с оппозицией, не может привести к положительным результатам в Афганистане вообще, в том числе и в первую очередь в районах, где обстановка накалилась (Кундуз, Тахар, Бамиан).

    (Варенников, август 1988 г.)

    Чтобы хоть немного успокоить Наджибуллу и придать ему уверенности в себе, в октябре в Афганистан был переброшен советский ракетный дивизион Р-300 («Скад»). Он разместился на окраине Кабула недалеко от штаба 40-й армии и начал наносить ракетные удары по базам и скоплениям мятежников вблизи афгано-пакистанской границы. Первоначально цели для ударов давал сам президент. Мне приходилось ездить к нему с картой, затем уточнять у начальника Генерального штаба ВС РА их координаты и после доклада руководителю Оперативной группы МО СССР выдавать их генералу Н. Комарову, который был ответственным за дивизион. Время от времени, обычно вечернее, небо столицы расцвечивали огненные точки ракет, которые, прочертив дугу, гасли и улетали в неведомую даль, неся смерть и разрушения для одних и порождая надежду у партийных функционеров на продолжение своего пребывания у власти. Сначала это воспринималось афганцами как какое-то шоу, они радовались как дети, наблюдая за светящимися точками в кабульском небе. Но постепенно эйфория прошла, и, видимо, поняв, что эта акция их тоже не спасет, они перестали обращать на них внимание. Цели для ударов стал давать начальник Генерального штаба генерал Асеф Делавар. Надежды исчезали так же быстро, как и улетающие вдаль ракеты.

    Однако руководство НДПА захотело заполучить в свое распоряжение это вооружение и обратилось с просьбой об оставлении ракетных установок афганским Вооруженным силам. Одновременно по распоряжению Наджибуллы срочно были подобраны и отправлены на учебу в Термез несколько десятков афганцев из числа наиболее грамотных партийных активистов для освоения ракетного комплекса. Они в сжатые сроки были подготовлены в 720-м учебном центре.

    Для демонстрации поддержки Советским Союзом правительства РА и оперативного решения всех вопросов по личному указанию М. С. Горбачева в середине ноября 1988 г. в Кабуле в течение двух суток находилась правительственная комиссия во главе с секретарем ЦК КПСС О. Д. Баклановым. Вместе с ним прибыла большая группа компетентных ответственных работников (министры Б. С. Белоусов, А. Г. Сунцов, заведующий оборонным отделом ЦК КПСС О. С. Беляков, председатель Гостехкомиссии при Совете Министров СССР Ю. В. Мацак, начальник ГИУ МВЭС адмирал Ю. П. Гришин, начальник Главного штаба Сухопутных войск генерал-полковник Д. А. Гринкевич, генерал-лейтенант Г. А. Бурутин из Генерального штаба ВС СССР и другие должностные лица от ведомств, занимающихся производством и поставкой техники и вооружения), которые проработали все аспекты проблем, стоящих перед афганскими вооруженными силами, и наметили меры, необходимые для принятия на завершающем этапе вывода советских войск с целью максимального снижения потерь.

    Во время работы делегации афганская сторона вновь высказала просьбы о дополнительных поставках вооружения, боеприпасов и другого специального имущества на сумму 2,1 млрд. руб. Хотя фактически такое количество оружия афганцы не могли при всем желании использовать, но они стремились создать запасы. Такая позиция руководства республики объяснялась еще и тем, что оно рассчитывало получить поставляемую технику и вооружение в конечном счете на безвозмездной основе. Хотя это хорошо понимало и советское руководство, но заявка афганцев опять была принята к исполнению.

    Во время отлета делегации из Кабула моджахеды, видимо проинформированные заранее, предприняли обстрел реактивными снарядами столичного аэродрома. Самолет Ту-154 разгонялся по взлетной полосе под аккомпанемент их разрывов. Мы с тревогой наблюдали его взлет, совершенно не думая о том, что сами находимся в зоне обстрела. Все вздохнули с облегчением, когда самолет оторвался от земли, дал крутой разворот и начал набирать высоту. Для делегации все обошлось благополучно, она улетела без потерь. Однако в тот момент один из снарядов попал в жилой модуль советского авиационного полка. Погибли и были ранены находящиеся там военнослужащие.

    Не прошло и двух месяцев — и очередная записка с изложением просьб афганского руководства была передана Наджибуллой министру иностранных дел СССР Э. А. Шеварднадзе во время его визита в Кабул в январе 1989 г. В ней, в частности, афганская сторона просила: аннулировать или отсрочить выплату по основному долгу, а также платежей и процентов по кредитам; пересмотреть цены на экспортную продукцию Афганистана; предоставить промышленные товары, такие, как машины и оборудование для промышленности и сельского хозяйства; предоставить конвертируемую валюту или товары, которые Афганистан вынужден закупать на валюту, увеличить поставки товаров первой необходимости; провести реконструкцию и возобновить работы на экономических объектах двустороннего сотрудничества и т. д.

    Одновременно по военной линии президент РА просил поставить или оставить в Афганистане новые типы боевой техники и вооружения, такие, как ракетные пусковые установки Р-300 («Скад»), реактивные установки «Ураган», тяжелые огнеметы «Буратино» и др.

    А так как Э. А. Шеварднадзе проводил линию на личную поддержку Наджибуллы, многие из этих позиций встретили его понимание, большинство просьб, высказанных президентом РА, по ходатайству министра иностранных дел СССР были удовлетворены.

    Из записки ЦК КПСС

    Совершенно секретно

    Особая папка

    …3. Серьезное значение афганская сторона придает тому, чтобы иметь в своем распоряжении такие мощные виды оружия, как ракеты Р-300, установки залпового огня «Ураган». В этих вопросах, очевидно, нужен дифференцированный подход по тому или иному виду оружия, но общую линию выдерживать на возможно более полное удовлетворение обращений афганских друзей. Надо иметь в виду, что сам факт обладания подобными видами вооружения сильно подкрепляет наших друзей психологически, придает им уверенность в своих силах. С учетом этого в Гвардии особого назначения и в армии РА уже созданы дивизионы установок «Ураган». Ракетные установки Р-300, которые сейчас находятся в советском воинском контингенте, также можно было бы передать афганской стороне после доработки их в экспортный вариант и после подготовки афганского персонала для обслуживания и эксплуатации этих установок, которую следует провести в срочном порядке на нашей территории…

    5. В последнее время мы сделали немало для оказания афганским друзьям содействия в экономической области применительно к тем особым обстоятельствам, в которых находится Афганистан. Эта помощь, несмотря на всевозможные трудности, с которыми и мы, и афганцы сталкивались при ее доставке и распределении, несомненно, предотвратила многие нежелательные повороты в развитии обстановки.

    Тем не менее ввиду сложности афганской ситуации, исключительного значения, которое имеют для внутриполитического положения происходящие экономические процессы, нам необходимо еще раз очень внимательно разобраться в этих вопросах. Надо определиться, что можно дополнительно сделать для афганской экономики, которая находится в критическом состоянии, по существу, на грани срыва, оказывать оперативную помощь в решении возникающих острых проблем, в частности поставками товаров первой необходимости и продовольствия в Кабул и различные провинции страны, в том числе в Бадахшан…

    (Э. Шеварднадзе, В. Чебриков, А. Яковлев, Д. Язов, В. Мураховский, В. Крючков, 3 января 1989 г. № 651 ОС)

    Кроме того, дополнительно в последующем перебросили в Афганистан еще и пусковые установки «Луна-М», ведь поставки вооружения и военной техники продолжались и после вывода советских войск.

    Из записки ЦК КПСС

    Совершенно секретно

    Особая папка

    (Согласована на заседании Политбюро ЦК КПСС 30 марта 1990 г.)


    ЦК КПСС

    …Государственная комиссия Совета Министров СССР по военно-промышленным вопросам, Министерство иностранных дел СССР, Госплан СССР, Министерство обороны СССР, Комитет государственной безопасности СССР, Министерство внутренних дел СССР и Министерство внешних экономических связей СССР вносят предложение:

    дать согласие на поставку Афганистану в 1990 году 150 ракет к ракетному комплексу Р-17Э, 2 пусковых установок ракетного комплекса «Луна-М», 380 танков, 865 боевых машин пехоты и бронетранспортеров, 195 орудий и минометов, 680 зенитных пушек и установок, 1000 реактивных огнеметов, около 96 тыс. единиц стрелкового оружия, 54 самолетов, вертолетов, боеприпасов, инженерной техники, средств транспорта и связи, более 1500 парашютно-грузовых систем многоразового использования, имущества тыла и другого имущества, а также на ремонт в СССР в 1990 году специмущества, ранее поставленного Афганистану Советским Союзом, всего на сумму около 1,8 млрд. рублей…

    (Л. Зайков, В. Крючков, Ю. Маслюков, Э. Шеварднадзе, Д. Язов, О. Бакланов, И. Белоусов, В. Бакатин, К. Катушев.)

    Развитие обстановки в Афганистане в то время главным образом зависело от предпринимаемых правительством РА политических шагов. Однако оно уповало в основном на насильственные методы решения всех вопросов, поэтому принимало меры для повышения боевых возможностей и боеспособности войск РА.

    В 1988 г. была создана специальная оперативная группа «Север» в провинции Балх, сформировано 5 новых дивизий в различных районах страны, размещены спецчасти для прикрытия Саланга. Территория Афганистана была разделена на зоны ответственности командующих корпусами. Так, безопасность зоны Кабул обеспечивал 1-й армейский корпус (АК), зоны Кандагара — 2-й АК, зоны запада — 4-й АК с приданными ему 21-й пехотной дивизией и 7-й бригадой и т. д.

    Подготовка офицеров для ВС РА осуществлялась в трех военных училищах, на краткосрочных курсах в 29-м отдельном учебном полку.

    Всего в 1988 г. готовилось более 2360 чел. Укомплектованность личным составом училищ составляла 70 %. Кроме того, в СССР готовилось: в академиях — 215 чел.; на академических курсах — 154 чел.; в училищах — 690 чел.

    В училищах социалистических стран в то время готовилось 246 чел. (ГДР — 115, ЧССР — 61, ПНР — 35, ВНР — 35).

    Подготовка младших специалистов на территории Афганистана осуществлялась в пяти учебных центрах, учебном полку погранвойск и учебных батальонах при дивизиях. Емкость центров, полка и этих батальонов, состояние их учебной материально-технической базы обеспечивали потребность войск армии РА. Однако, и это не раз отмечали советские военные представители в Афганистане, имевшиеся возможности не использовались. Главной причиной этого были: неудовлетворительное состояние призыва в ВС РА и массовое дезертирство. Об этом неоднократно поднимался вопрос на заседании Ставки ВГК. В частности, в августе 1988 г. главный военный советник в РА генерал-полковник М. М. Соцков отмечал: «По причине отсутствия пополнения в армии в настоящее время на различного рода курсах младших специалистов готовится всего лишь 3 тыс. чел. вместо 17 тыс. чел. При этом учебный центр в Кабуле укомплектован на 20 %, учебные центры дивизий — на 30 %, а военно-техническое училище не имеет ни одного курсанта (по штату 350). Сейчас процент укомплектованности младшими специалистами (механики-водители танков и БМП, водители БТР и автомобилей, артиллеристы, связисты) составляет от 60 до 70 %. На 1 августа без экипажей имеется 350 танков и 120 БМП; без расчетов — 760 орудий и более тысячи минометов; без водителей — 350 БТР и почти 6 тыс. автомобилей…

    Учитывая, что вооружение и техника продолжают и дальше поступать из Советского Союза и 40-й армии, нужны экстренные меры по изменению обстановки в комплектовании курсов, подготовке младших специалистов и вообще с поставкой людских ресурсов в армию…»

    Такое положение было не только в армии, да и в других видах ВС РА. Советские представители в Кабуле при этих министерствах прилагали большие усилия по исправлению создавшегося положения.

    Президент РА и министры Вооруженных сил в то время высоко оценивали помощь, оказываемую Советским Союзом Афганистану.

    Например, в беседах с Э. А. Шеварднадзе в Кабуле в январе 1989 г. министры РА по этому поводу высказывали следующее:

    Шах Наваз Танай (МО РА). «Прежде всего хотел бы выразить сердечную благодарность за помощь, оказываемую Республике Афганистан со стороны Советского правительства, Министерства обороны, наших советских друзей, в обеспечении материально-технической базы Вооруженных сил РА, полном удовлетворении потребностей афганской армии в вооружениях, боеприпасах и другом военном имуществе…

    Мы получаем не только самое необходимое, но даже сверх плана и наших заявок. Так что в отношении количества и видов поставляемого нам вооружения и другого военного имущества мы полностью удовлетворены… Хотелось бы выразить признательность советским товарищам в Кабуле: Ю. М. Воронцову, В. И. Варенникову, М. М. Соцкову. Они не только помогают нам, но фактически несут службу…»

    М. А. Ватанджар (МВД РА). «Что касается обеспечения военной техникой и боеприпасами, то мы располагаем всем необходимым: у нас достаточно танков, БМП, артиллерии. Об этом, как офицер, я могу сказать со всей откровенностью…»

    Г. Ф. Якуби (МГБ РА). «Пользуясь случаем, хочу поблагодарить советское руководство за оказываемую помощь Афганистану, в том числе и МГБ РА. Министерство является реальной силой, с которой противник будет вынужден считаться. Это стало возможным в результате активной поддержки МГБ со стороны руководства КГБ СССР и его представительства в Кабуле, сотрудничество с которым осуществляется на самом высоком уровне доверия…»

    Для придания афганскому урегулированию нового импульса М. С. Горбачев на 43-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН в декабре 1988 г. выступил с инициативами, обращенными к США и Пакистану, предложив заключить соглашение о прекращении с 1 января 1988 г. огня между всеми противоборствующими сторонами и одновременном прекращении с этого времени поставок вооружения и техники оппозиции и правительственным войскам и др. Однако лидеры пешаварской «семерки» отказались идти на переговоры с Кабулом до тех пор, пока Наджибулла будет оставаться главой государства, так как они рассчитывали установить свою власть сразу же после того, как советские войска покинут афганскую территорию. Такого же мнения было большинство западных экспертов, журналистов. А некоторые представители афганского руководства открыто «предрекали» скорую победу оппозиции. Советское военное командование, реально оценивая обстановку, считало, что у правящего режима есть возможности удержаться у власти, если не упускать инициативы, не опускать руки, а действовать решительно.

    Главная опасность для режима — массовый переход его сторонников на сторону оппозиции.

    Советские представители в Кабуле понимали, что предотвратить го они не в состоянии, но стремились сделать все от них зависящее для сохранения Вооруженных сил РА, вырабатывали рекомендации до их укреплению и оснащению. Эти мероприятия в конечном итоге принесли временные положительные результаты для правительства Афганистана, однако кардинально поправить положение они не смогли. В частности, оценивая состояние афганских Вооруженных сил, представители МИД СССР, МО СССР, КГБ СССР и МВД СССР в Кабуле осенью 1988 г. сообщали в Москву:

    «С началом вывода советских войск из Афганистана в стране наступил решающий период борьбы между существующим режимом и вооруженной оппозицией. Развитие политической обстановки в РА показывает, что курс на национальное примирение дает большие преимущества законному правительству в этой борьбе. Позиция правительства несколько укрепилась с отказом НДПА от монополии на власть, началом диалога с оппозицией, проведением ряда мероприятий, направленных на укрепление государственности, и т. д.

    Однако в Республике продолжают действовать факторы, которые мешают эффективному проведению в жизнь курса на национальное примирение. В первую очередь это бюрократизм, низкий уровень партийной и государственной дисциплины. Много важных и правильных решений по всему комплексу вопросов национального примирения так и остается на бумаге, не доводится до конца.

    …Особое беспокойство вызывает отношение к вооруженным силам со стороны высшего партийного и государственного руководства, правильная оценка их истинного состояния и дальнейшего развития. В настоящее время ситуация в ВС РА позволяет сделать вывод о том, что сложность военно-политической обстановки в стране все еще не заставила Политбюро ЦК НДПА, министров обороны, внутренних дел и госбезопасности повысить личную ответственность за состояние ВС РА в целом и подчиненных войск, подняться над фракционными разногласиями. Министрам фактически дана возможность развивать свои виды ВС самостоятельно. Это привело к тому, что и без того небольшие людские ресурсы используются не по решению ВГК, а по усмотрению министров, бесконтрольно.

    В результате этого главная задача, поставленная Наджибуллой еще в мае 1986 г., - доведение укомплектованности армии до 200 тыс. чел., так и не выполнена. В то же время численность МГБ и МВД возросла на 25–30 %, продолжает расти и в настоящее время составляет 80 и 100 тыс. чел. соответственно. Таким образом, численность каждого этого вида превышает численность Сухопутных войск армии (насчитывает 50,9 тыс. чел.), а в целом все три компонента ВС по своим потенциальным возможностям (если не считать ВВС и ПВО) становятся равнозначными.

    В настоящее время Вооруженные силы укомплектованы личным составом на 58 %, МВД — 60 %, МГБ — 70,5 %. По признанию президента РА, вопросы укомплектования ВС превратились в труднейшую проблему. Ответственные должностные лица государства и всех министерств организации призыва должного внимания не уделяют, план призыва текущего года выполнен лишь на 42 %. Лица призывного возраста под любыми предлогами уклоняются от службы, очень многие получают, в том числе и незаконным путем, отсрочки от призыва. И это при том положении, что за последние 1,5 года очень много сделано для того, чтобы заинтересовать людей в службе в Вооруженных силах.

    …Серьезную озабоченность вызывает некомплектность в частях и подразделениях офицеров (недостает более 30 %), младших специалистов (недостает более 50 %). Несмотря на ежегодную подготовку этих категорий военнослужащих, существенного сокращения некомплекта не наблюдается. Это связано прежде всего с неоправданным увеличением штатной численности офицеров, боевыми потерями, дезертирством и привлечением военнослужащих к уголовной ответственности.

    Система подготовки офицерского состава и младших специалистов на центральных и войсковых курсах с нашей помощью создана и способна удовлетворить потребности Вооруженных сил (с учетом подготовки и в Советском Союзе). Однако укомплектованность военных училищ (общевойскового и технического) составляет только 61 %. При этом вызывает беспокойство тот факт, что на первых курсах этих училищ обучается только 40 % от штатной численности курсантов. Еще хуже обстоит дело с подготовкой младших специалистов. Центральные и войсковые курсы по подготовке этой категории военнослужащих имели только 25–30 % слушателей от их пропускной возможности. Сейчас на центральных курсах положение несколько исправлено — часть из них заполнена слушателями на 80–90 %, на войсковых курсах все осталось по-прежнему.

    …Укомплектованность Вооруженных сил основными видами вооружения и техники составляет: танками — 70 %, БМП-1 — 78 %, БТР — 49 %, орудиями и минометами — 64 %, автотехникой — 52,6 %, средствами ПВО — 63 %. Такое количество техники позволяет ВС успешно решать свои задачи. Однако имеющаяся в войсках боевая техника (кроме самолетов и вертолетов) и вооружение обеспечены расчетами, экипажами лишь на 50–55 %, водителями — на 65–70 %. Дополнительные поставки запрошенного из Советского Союза специмущества еще больше снизят этот показатель, так как поставки основных видов вооружения и техники значительно опережают темпы подготовки экипажей и боевых расчетов, что неразрывно связано с проблемой армии в целом, а также низкой грамотности призывного контингента.

    Бесхозность большого количества боевой техники порождает у командного состава безответственное к ней отношение — техника с незначительными неисправностями не ремонтируется…

    Политико-моральное состояние личного состава Вооруженных сил РА имеет тенденцию к дальнейшему ухудшению. На него негативно влияют: вывод советских войск; активизация боевой деятельности вооруженной оппозиции и усиление антиправительственной пропаганды, направленной в среду военнослужащих; обострение межкрыльевой внутрипартийной борьбы; принудительный (методом отлова) набор в армию и т. д.

    …Как в партии в целом, в Вооруженных силах продолжается внутрипартийная борьба. Она негативно влияет на всю кадровую политику в ВС РА. Кадровые вопросы решаются с учетом принадлежности кандидатов к той или иной группировке, а не по деловым и личным качествам. Такой подход характерен и для министра обороны РА Таная, который назначает на командные должности прежде всего халькистов, особенно выходцев из провинции Пактика, откуда сам родом (не считаясь с мнением своих заместителей). После октябрьского пленума ЦК НДПА фактор межкрыльевой внутрипартийной борьбы в ВС приобретает еще более сложный и опасный характер. Президент опасается, что кармалисты в Вооруженных силах могут сблокироваться с халькистами и пойти на авантюру — попытаться совершить военный переворот. В этих условиях, по его мнению, встает вопрос о замене людей, которые, как он считает, могут пойти на сделку с авантюристами.

    …Несмотря на принимаемые руководством страны и советническими аппаратами организационные и другие меры, в Вооруженных силах продолжается дезертирство. Оно приобретает массовый характер, на сторону противника переходят военнослужащие постов, подразделения с оружием, что создает критические ситуации в охраняемых режимных зонах (Кундуз, Бамиан, Талукан и др.). В руки мятежников попадает бронетехника и другое вооружение. Особо настораживает рост дезертирства среди офицеров, хотя предпринимаются меры по его сокращению.

    До настоящего времени не везде созданы и работают комиссии по розыску и поимке дезертиров, призванные в соответствии с директивами ВГК ВС РА бороться с этим явлением в войсках. К дезертирам не применяются никакие меры воздействия, отсутствует спрос с командиров и политработников тех частей, где наибольший процент дезертирства.

    Помимо политических и бытовых причин, росту дезертирства в значительной мере способствует резкое усиление мятежниками антиправительственной пропаганды и агитации, а также проводимая ими кампания дезинформации и запугивания афганских военнослужащих с целью склонения их к переходу на свою сторону. В последнее время отмечается направленность враждебной пропаганды в среду летного состава ВВС.

    …На фоне активной деятельности противника все еще малоэффективными выглядят контрпропагандистские меры командования и политорганов Вооруженных сил. Низкий уровень политико-воспитательной работы с личным составом, большой удельный вес неграмотных, особенно среди солдат (более 60 %), создают такое положение, при котором большинство военнослужащих слабо ориентируется в политических вопросах, не представляет сути и политических целей ПНП.

    Несмотря на большую численность территориальных войск (более 42 тыс. чел.), их реальные боевые возможности остаются низкими, они не выполняют стоящих перед ними задач. Подавляющее число командиров этих формирований поддерживают контакты с главарями вооруженной оппозиции и выполняют их задания. Существует реальная опасность, что после ухода из страны советских войск часть территориальных отрядов может перейти на сторону мятежников. Упрощенный порядок решения вопросов, связанных с созданием все новых территориальных формирований, спешка, стремление достичь сиюминутных результатов, нежелание разбираться в надежности и преданности, погоня за количеством, необоснованное удовлетворение чрезмерных запросов командиров территориальных формирований в оружии и боеприпасах отрицательно сказываются на качестве этой работы и ведут в отдельных районах к нарушению баланса сил не в пользу кадровых частей и соединений.

    Правительственные войска значительно превосходят силы оппозиции как в общей численности, так и в вооружении. Однако соединения и части армии, МВД и МГБ в большинстве случаев с трудом противостоят противнику. Низкая боевитость Вооруженных сил особенно проявилась в последние месяцы при решении ряда задач, связанных с обеспечением передислокации отдельных гарнизонов, пограничных войск.

    Вопросы развития Вооруженных сил, укомплектование их боевых соединений и частей необходимо взять под жесткий контроль ВГК.

    Особенно следует обратить внимание на Сухопутные войска армии. Хроническая неукомплектованность боевых частей и подразделений фактически сводит на нет боевой потенциал Сухопутных войск. Сегодня пехотная дивизия в состоянии выставить в боевую цепь только 200–300 чел. (редко 500 чел.). Пехотные роты имеют 5–7 чел. солдат, а батальоны 20–30 чел. В связи с этим даже на сравнительно незначительные боевые действия, как правило, приходится задействовать все силы корпуса, усиливать их частями Центрального подчинения, а также оперативными частями МВД и МГБ.

    …Положение армии еще больше осложнится с выводом советских войск, так как объем задач увеличится. На нее будут возложены дополнительные обязанности по охране коммуникаций и режимных зон (хотя часть этих задач возложена на МВД). Потребуется изыскать дополнительные силы и средства (на эти цели от 40-й армии задействовано 20 тыс. чел.).

    …Президент Наджибулла высоко оценивает роль советских советнических аппаратов в Вооруженных силах РА…

    Докладывается в порядке информации».

    Прекратить вывод войск

    На завершающем этапе вывода советских войск из Афганистана руководители Республики не хотели привлекать свои Вооруженные силы для борьбы с непримиримой оппозицией (видимо, берегли на будущее). Факты и документы свидетельствуют: они пытались задействовать для этих целей в основном части 40-й армии, надеясь вовлечь «шурави» в широкомасштабные, длительные боевые действия (особенно против формирований Ахмад Шаха Масуда) и тем самым задержать их в Афганистане. Неоднократно со стороны афганского руководства следовали обращения к Советскому правительству: «Прекратить вывод войск в связи с тем, что Пакистан и США не выполняют Женевские соглашения».

    Сразу же, как только у Наджибуллы стали появляться пораженческие настроения и начала вырисовываться идея — обратиться к советскому руководству с просьбой оставить в Афганистане войска после предусмотренного Женевскими соглашениями срока окончательного их вывода (15.02.1989 г.), в Центр стали поступать доклады от военного командования ОКСВ с предложениями не делать этого.

    Особенно настаивали на точном соблюдении установленного срока вывода ОКСВ руководитель Оперативной группы Министерства обороны СССР в Афганистане и командующий 40-й армией. Подтверждением этому может служить один из докладов по данной проблеме.

    Донесение из Кабула

    (Секретно)

    Министру обороны СССР

    генералу армии товарищу Язову Д. Т.

    Докладываю.

    …4 сентября встретился в штабе Оперативной группы МО СССР с президентом РА по его настойчивой просьбе. В ходе беседы Наджибулла сказал, враги распространяют слухи о том, что президент недооценивает помощь, оказываемую 40 армией, и заявляет, что советские войска уклоняются от боевых действий и не оказывают действенной поддержки ВС РА. Наоборот, руководство Афганистана прилагает сейчас настойчивые усилия, чтобы в ответ на нарушения Женевских соглашений США и Пакистаном приостановить вывод советских войск и тем самым создать условия для предотвращения ликвидации завоеваний Апрельской революции…

    На наш взгляд, войска 40-й армии ни при каких обстоятельствах оставлять в Афганистане нельзя. Этот шаг ничего кроме вреда не принесет. Советскому Союзу будет нанесен труднопредсказуемый ущерб на международной арене и внутри страны…

    (Варенников, сентябрь 1988 г.)

    Затронутый на этой встрече Наджибуллой вопрос о прекращении вывода войск был как бы пробным шагом, зондажем. В последующем такие просьбы со стороны афганского руководства высказывались все более настойчиво и не только на высшем уровне, но в частных беседах и при личных контактах с представителями СССР, находящимися в Афганистане, а также следовали обращения к членам советских делегаций во время их пребывания в РА и т. д.

    25 сентября на специальном вечернем заседании Ставки ВГК, где мне довелось присутствовать, решался вопрос о выделении дополнительных сил в интересах усиления Кандагарского гарнизона (в течение трех часов отыскивали по всем Вооруженным силам РА, где можно взять и перебросить в Кандагар: 1 тыс. чел. от армии и по 150 чел. от МВД и МГБ). Одновременно затронули проблемы дополнительного материально-технического обеспечения кандагарской группировки (на заседание Ставки ВГК специально был вызван генерал-губернатор Кандагара командир 2-го АК генерал-лейтенант Олюми. — Примеч. авт.).

    Одновременно было отмечено, что практика первого этапа вывода советских войск из Афганистана показала истинные цели США и Пакистана, их нежелание выполнять Женевские соглашения. «Только Советский Союз и Афганистан честно и пунктуально (в одностороннем порядке) выполняют взятые на себя обязательства по этим соглашениям. Такое положение дел приводит к ослаблению одной стороны и усилению другой, — говорил Наджибулла, — в итоге полного вывода войск 40-й армии можно оказаться перед фактом потери Афганистана. Все это обязывает нас внимательно пересмотреть действия на все последующее время».

    Представители высшего руководства республики утверждали, что без 40-й армии режим удержаться не сможет. Они высказывали намерения выйти с просьбой к СССР приостановить вывод ОКСВ. В связи с этим генерал В. Варенников направил шифротелеграмму министру обороны СССР с изложением своей позиции по данному вопросу: «По нашему мнению, задержка с выводом советских войск даже на год не изменит к лучшему военно-политическую обстановку в Афганистане, а Советскому Союзу такой шаг нанесет огромный ущерб…»

    Такого же мнения придерживалось и командование 40-й армии, которое на основе глубокого анализа складывающейся обстановки в Афганистане также выступало за полный вывод ОКСВ и предупреждало советское руководство о негативных последствиях, ожидающих соединения и части в случае задержки вывода войск из РА.

    В частности, отмечалось: «1. В случае, если советские войска останутся на территории Афганистана после объявленного срока их вывода, указанные главари развернут активные боевые действия против ОКСВ. Не следует также исключать возможности их объединения для проведения широкомасштабных совместных акций. Кроме того, в листовках ИПА, распространяемых в провинции Парван, содержатся призывы к активизации боевых действий против советских войск в случае затягивания вывода до окончания зимнего периода.

    2. Изменение сроков вывода ОКСВ неизбежно приведет к возобновлению боевых действий против мятежников ИОАП. Нанесение же БШУ и ОН по месту дислокации группировки может вызвать значительные жертвы среди мирного населения. Это неизбежно станет причиной роста активизации мятежников в приграничных с СССР районах Афганистана и вызовет возобновление боевых действий на коммуникации Кабул — Хайратон.

    3. Отсрочка выхода ОКСВ еще больше обострит проблему афганских беженцев в Пакистане и Иране. У пакистанских и иранских властей появится убедительный повод полностью перекрыть границу с Афганистаном и окончательно прекратить их возвращение на родину. Тогда как особое значение подписанных документов в Женеве, по мнению большинства афганцев как в стране, так и за рубежом, заключается в выводе советских войск и возможности возвращения беженцев на родину.

    4. Широкие слои трудящихся Афганистана связывают вывод ОКСВ с прекращением войны и возможностью возвращения к мирной жизни. Нарушения Женевских соглашений, связанные с задержкой вывода советских войск, вызовут недовольство населения страны и еще больше подорвут авторитет госвласти (это не поймет и личный состав соединений и частей ОКСВ)…»

    Однако чем ближе подходил срок второго этапа вывода войск, тем больше беспокоилось афганское руководство о своей участи. Оно настойчиво планировало предпринять неординарные шаги, чтобы задержать советские войска в Афганистане.

    Документ

    (Секретно)

    …15 декабря с. г. министр обороны Республики Афганистан генерал-полковник Шах Наваз Танай встретился с начальником штаба аппарата главного военного советника в РА генерал-лейтенантом Л. Т. Левченко, с которым он находится в близких отношениях, и сообщил ему следующее: «Начальник Главного политического управления армии генерал-лейтенант Зиярмаль в настоятельной форме высказал ему (Танаю) пожелания о том, что военные должны поставить вопрос о немедленном созыве Лойя Джирги, на которой необходимо выступить министру обороны, начальнику Главного политического управления и другим военачальникам с инициативой об обращении Лойя Джирги к Советскому Союзу с просьбой оставить советские войска в Афганистане на более длительный период.

    Зиярмаль поставил вопрос о том, чтобы советские военные советники и особенно подразделения, которые их охраняют, остались в Афганистане в как можно большем количестве. Шах Наваз Танай отметил, что эти предложения надо было бы обсудить предварительно с советскими.

    На наш взгляд, такие действия Зиярмаля не являются его личной инициативой, а выражают взгляды и интересы многих лиц из состава руководящего звена страны…

    (Варенников, декабрь 1988 г.)

    Под воздействием панических настроений, неутешительных прогнозов в Москву снова и снова шли тревожные телеграммы. В них содержались настоятельные просьбы: оставить часть советских войск, или, если на это СССР не пойдет, хотя бы попозже выводить их из страны. Такая позиция афганцев находила понимание у некоторых членов Политбюро ЦК КПСС, в частности Э. А. Шеварднадзе. Тогда это вызывало удивление у генералов и офицеров ОКСВ, ведь министр иностранных дел СССР был одним из основных «творцов» Женевских соглашений, согласно которым советские войска и выводились из Афганистана. Но, видимо, на то были свои причины, и что было непонятно тогда, стало ясно гораздо позже.

    Согласно утвержденному плану, второй этап вывода Ограниченного контингента советских войск должен был начаться в ноябре, но по просьбе Наджибуллы было решено график вывода изменить: выдвижение колонн вспомогательных частей и учреждений из Кабула предполагалось начать 2 января, а боевых частей и подразделений — 15 января 1989 г. Это означало, что на завершение вывода ОКСВ отводился всего один месяц. Такие сроки вынуждали войска двигаться к государственной границе практически сплошным потоком по двум направлениям: Кабул — Термез, Шинданд — Кушка. И если на западном маршруте особых проблем не возникало, то на восточном, где режим работы тоннеля на перевале Саланг позволял осуществлять пропуск колонн только через день (на следующий день из СССР шли колонны с продовольствием, горючим и другими предметами первой необходимости для Кабула), график вывода войск был составлен, что называется, на пределе (приложение № 9). Однако и этот график вывода войск еще не раз уточнялся (приложение № 10) в связи с колебаниями политического руководства СССР.

    Ситуация изменилась, когда в январе 1989 г. во время пребывания в Кабуле Э. А. Шеварднадзе и В. А. Крючкова (они имели встречи и беседы с Наджибуллой, М. Х. Шарком, Ш. Н. Танаем, Г. Ф. Якуби, М. А. Ватанджаром, А. Вакилем, Ф. Халекьяром, Н. Олюми и Саид Мансуром Надери) руководители РА стали настаивать на оставлении хотя бы добровольцев из состава ОКСВ для обеспечения безопасности кабульского международного аэропорта и стратегической магистрали Кабул — Хайратон (всего около 12 тыс. чел.). Это мотивировалось необходимостью предотвратить действия оппозиции, которая обещала перерезать все коммуникации и задушить столицу голодом.

    Проиллюстрирую это небольшими выдержками из материалов тех бесед.

    Наджибулла (президент РА). Афганская бригада в составе 900 человек и полк МГБ вряд ли способны должным образом противостоять мятежникам в зоне влияния Ахмад Шаха. В этой связи прошу советское руководство рассмотреть вопрос о возможности размещения на временной основе в районе Саланга советских воинских частей, функция которых заключалась бы только в охране дороги.

    От обеспечения перевозок грузов по магистрали Хайратон — Кабул зависит само выживание власти. Оппозиция не сможет захватить Кабул военным путем, но будет делать ставку на экономическую блокаду, разжигание недовольства населения и подстрекательство его к выступлению против правительства. Поэтому крайне важно сейчас создать в Кабуле достаточный запас продовольствия, горючего и других товаров первой необходимости. Однако обеспечить организацию перевозок наземным или воздушным путем в ближайшей перспективе можно будет только при прямом содействии советской стороны. В данном контексте хотел бы вновь обратиться с просьбой о создании «воздушного моста» с территории Советского Союза на Кабул.

    Мы полагали бы желательным, чтобы на советских аэродромах в непосредственной близости от границы Афганистана на постоянном дежурстве находилось определенное количество авиасредств, которые можно было бы оперативно задействовать против мятежников в случае возникновения угрожающей ситуации в том или ином районе страны.

    До сих пор остается нерешенной проблема создания необходимых запасов в Кандагаре. Как представляется, обстановка сейчас позволяет попытаться провести колонну с грузами в этот город. Афганская сторона может выделить часть подразделений 4-го АК и 2-го АК, общей численностью 2 тыс. чел. Однако без участия советских войск проводку колонны осуществить невозможно.

    Э. А. Шеварднадзе. Насколько известно, для проводки колонны потребуется выделение значительных воинских сил. Не исключается опасность вооруженных столкновений с противником, а на нынешнем этапе не хотелось бы идти на лишние потери.

    В предварительном плане полагали бы, что идея создания «воздушного моста» на Кабул вполне осуществима. Вопрос нанесения авиационных ударов с территории Советского Союза носит чрезвычайно деликатный характер. Мы понимаем, что вам будет трудно обойтись без поддержки советской авиации, но одно дело наносить удары в условиях присутствия советских войск, и другое — после их вывода… Такие меры могут неизбежно вызвать контршаги со стороны США и Пакистана, неблагоприятную международную реакцию.

    Считаем необходимым также срочно изучить и вопрос обеспечения безопасности магистрали Хайратон — Кабул. Ясно, что без использования этой дороги решить проблему снабжения столицы будет практически невозможно… (г. Кабул, 13.1.1989 г.).

    В связи с этим представляет интерес возможная реакция американского руководства и меры, которые предполагалось принять в случае реализации предложения Наджибуллы о нанесении авиационных ударов по объектам моджахедов силами ВВС, базирующихся на советской территории, после завершения вывода ОКСВ. Рабочая группа государственного департамента, Министерства обороны и совета национальной безопасности США высказала рекомендации президенту США по этому поводу:

    «продолжать предоставлять помощь моджахедам до тех пор, пока СССР не прекратит поставки военной техники и оборудования правительству Наджибуллы;

    если Советский Союз будет осуществлять бомбардировки целей в Афганистане, используя для этого авиацию, базирующуюся на территории СССР, реагировать на это «публично и со всей решительностью»;

    в связи с ухудшением экономического положения в Афганистане (особенно нехваткой продовольствия и медикаментов) перевести значительные суммы из других осуществляемых в настоящее время программ на помощь Афганистану;

    воздерживаться от поддержки кандидатуры Захир Шаха и оказывать ее «Альянсу-7» в условиях по созыву консультативного совета, цель которого состоит в образовании временного правительства Афганистана. Вместе с тем не брать на себя инициативу в деле признания этого правительства…»

    М. Х. Шарк (премьер-министр РА). Раньше мы считали, что весь ущерб, который понесла наша родина, связан с войной, однако сейчас мы убедились, что существующая административная система нанесла нам не меньший ущерб… У нас совершенно нереалистический бюджет, который основывается не столько на внутренних источниках доходов, сколько на безвозмездной помощи Советского Союза… Вы оказываете нам всестороннюю помощь, а мы ваше доверие не оправдываем. Народ спрашивает, почему это происходит… Наши вооруженные силы не могут обеспечить безопасность перевозки грузов. На пограничных с СССР перевалочных базах имеется трехмесячный запас продовольствия для Кабула, а продовольствие в столицу мы доставить не можем.

    Э. А. Шеварднадзе. Поймите, для нас не так просто оказывать Афганистану помощь. Масло, сахар, мука, которые мы поставляем вам, отбираются у советского народа, но они не достигают тех, кому предназначены. Поэтому первостепенное значение приобретают обеспечение безопасности дороги Хайратон — Кабул, возможность организации воздушного моста для снабжения столицы… (г. Кабул, 14.1.1989 г.).

    Г. Ф. Якуби (министр государственной безопасности РА). До тех пор пока существует Ахмад Шах Масуд, трасса Кабул — Хайратон будет закрыта, а следовательно, сохранит остроту проблема доставки грузов и специмущества не только в столицу, но и в другие районы страны. От решения этого вопроса зависит, выстоит или падет нынешний режим…

    Э. А. Шеварднадзе. Будет ли переворот, если допустить такую возможность, поддержан населением столицы в случае обеспечения города всем необходимым, в частности керосином, хлебом и пр.?

    Г. Ф. Якуби. Я думаю, что не поддержит, так как жители Кабула уверены в том, что в случае переворота к власти придет Г. Хекматияр, который не пользуется популярностью в различных социальных слоях в столице… (14.1.1989 г., г. Кабул).

    Ш. Н. Танай (министр обороны РА). Мятежники ведут активную деятельность, направленную на срыв Женевских соглашений, демонстрируют свою силу в надежде свергнуть народную власть. По моему мнению, военно-политическая обстановка в стране является кризисной, и этот кризис будет нарастать. (14.1.1989 г., г. Кабул).

    А. Вакиль (министр иностранных дел РА). Необходимо, чтобы советская сторона, с учетом положений Женевских соглашений, продолжала, особенно после 15 февраля, оказание помощи нашим вооруженным силам путем нанесения ракетных и бомбо-штурмовых ударов… для нас жизненно важно сохранить контроль над аэродромами в Баграме и Кандагаре, а также над портом Хайратон. После завершения вывода советских войск Ахмад Шах Масуд, несомненно, попытается перекрыть дорогу через Саланг… (14.1.1989 г., г. Кабул).

    В ходе бесед затрагивались также международные вопросы, оценивалось состояние Вооруженных сил республики и партии, высказывались различные просьбы и т. п.

    Очевидно, находясь под впечатлением этих встреч, 15 января Э. А. Шеварднадзе на совещании в советском посольстве сказал о необходимости оставления советских войск В Афганистане после 15 февраля: «В целях недопущения блокады Кабула рассмотреть варианты оставления или направления наших специалистов с определенным количеством охранных войск для организации обороны и обеспечения функционирования аэродрома Кабул, а также бесперебойной работы магистрали Хайратон — Кабул с трубопроводом. В принципе закрытие этого канала нельзя допустить. Его мы должны сохранить любой ценой. Сейчас для нас это главная задача и цель.

    Надо подумать, как лучше реализовать этот замысел, обосновав его таким образом, чтобы общественное мнение было убеждено в том, что наши действия были единственно правильными.

    Нашим военным руководителям необходимо сделать расчеты по вариантам: на случай, когда войска сразу будут оставлены для охраны аэродрома и автомагистрали; на случай, когда 40-я армия выйдет полностью, а необходимые силы будут затем введены по «дополнительной просьбе афганского правительства».

    При этом можно было бы предложить ООН взять на себя охрану аэродрома и магистрали, после чего советские войска могут быть выведены окончательно.

    Для дополнительной подачи в Кабул продовольствия организовать воздушный мост в настоящее время и после вывода войск 40-й армии. При этом иметь в виду, что режимная зона будет в обоих случаях создаваться советскими войсками. До 4 февраля необходимо перевезти силами ВТА 2 тыс. т муки из Ташкента в Кабул.

    Поскольку проводка транспортной колонны в Кандагар, по заявлению наших военных, невозможна, необходимо создать воздушный мост с территории Советского Союза в Кандагар с использованием самолетов Ил-76 ВТА ВВС СССР в целях доставки до 4 февраля 3 тыс. т боеприпасов и 20 единиц техники. Для обеспечения этой операции предусмотреть переброску в Кандагар необходимых военных сил и средств, в том числе и уже выведенных на территорию СССР, если это необходимо.

    Проведением операции против отрядов А. Шаха нанести ему такой ущерб во всех районах базирования, который бы не позволил ему длительное время организоваться и выступать на любом направлении, главным образом на магистрали Хайратон — Кабул. Сейчас наша авиация наносит удары по всем районам, за исключением Панджшера и Южного Саланга. Как мне доложили, с 20 января планируется начать боевые действия и в этих районах с применением войск 40-й армии и ВС РА на Южном Саланге. По информации военных, советские войска с 1 января, а афганские — с 5 января уже были готовы к боевым действиям, однако по просьбе Наджибуллы, в этом я убедился лично, начало боевых действий отложено, чтобы завезти в Кабул минимально необходимое количество муки и другого продовольствия». На основании этих указаний находившиеся в Кабуле в составе делегации сотрудники МИД СССР Ю. К. Алексеев и Е. М. Михайлов стали готовить соответствующие предложения в Комиссию Политбюро ЦК КПСС по Афганистану.

    После совещания в посольстве руководитель Оперативной группы МО СССР в РА проинформировал генералов и офицеров, а также командование 40-й армии о позиции, занятой Шеварднадзе. Это вызвало у них резко отрицательную реакцию. «Да что они, там совсем ох…» — в сердцах бросил один из генералов. В. И. Варенников, гася возбуждение, сказал: «Получилось так, что все оказались с одной стороны — за оставление войск, а с другой — я один…»

    На следующий день он направил в советское посольство начальника штаба группы генерал-лейтенанта В. А. Богданова и меня для проработки этого вопроса. Однако, отстаивая позицию о невозможности оставления советских войск в Афганистане позже установленного срока, мы не нашли понимания со стороны сотрудников МИД СССР, которым было поручено подготовить предложения в Комиссию Политбюро ЦК КПСС по Афганистану с обоснованием целесообразности такого шага. Да это и понятно, они ведь, получив указания от своего министра, не могли выйти за их рамки. Никакие наши доводы и аргументы не брались в расчет (ни то, что это нанесет огромный ущерб престижу и национальным интересам СССР, ни то, что количество войск, предлагаемое для охраны магистрали, слишком мало и они не смогут выполнить задачи, а сами превратятся в заложников моджахедов и т. п.). Дипломаты заявили, что необходимо продумать, как лучше выполнить поручение руководства (Э. А. Шеварднадзе), а не выступать со своими глупыми предложениями, и если военные не согласны, то они обойдутся и без нас. Так оно в принципе потом и оказалось.

    Приехав из посольства, мы весь разговор доложили генералу В. Варенникову, у которого как раз находился командующий 40-й армией. Советское военное командование в Афганистане негативно отреагировало на эту инициативу Шеварднадзе и заняло твердую позицию, доказывая, что этого ни при каких обстоятельствах делать нельзя (ни под видом добровольцев, ни под эгидой ООН и т. д.). Обращалось внимание мидовцев на тяжелые последствия такого шага в международном плане и его неприятие советским народом, а также на то, что советские солдаты устали от войны и никто оставаться не пожелает (хотя представители МИДа обещали довольно большую по тем временам оплату: для офицеров — по 5 тыс. руб., а для солдат — по 1 тыс. руб. в месяц). Одновременно подчеркивалось, что если же все-таки будет принято решение оставить войска, то надо оставлять их в нужном количестве, обеспечивающем их безопасность и жизнедеятельность (как минимум, 30 тыс. чел. — Примеч. авт.). Особую активность в отстаивании позиции о полном и своевременном выводе войск из Афганистана проявляло командование 40-й армии.

    Подготовив предварительный вариант предложений, мидовцы показали его нам, а затем улетели в Москву. Там эта идея прорабатывалась со всеми заинтересованными министерствами и ведомствами. Вносились поправки и уточнения.

    У командования ОКСВ возникла полная неопределенность — как решится вопрос вывода войск? В связи с этим, до принятия окончательного решения по этому вопросу, руководителем Оперативной группы МО СССР в РА было отдано распоряжение — приостановить вывод войск из Афганистана, так как в противном случае пришлось бы оставляемые объекты потом отбивать у оппозиции с боями. Поэтому у многих рядовых солдат и офицеров сложилось впечатление о том, что задержка вывода войск — инициатива Варенникова, и лишь некоторые генералы и офицеры знали истинное положение дел. Они же негодовали, проклиная и Шеварднадзе, и иже с ним… которые опять в угоду политическим амбициям Наджибуллы подставляют армию. Мы, конечно, и подумать тогда не могли, что министр иностранных дел СССР таким шагом стремится обострить обстановку вокруг Советского Союза и внутри его, создав тем самым условия для его развала.

    Вопрос об оставлении части советских войск в Афганистане был рассмотрен на Политбюро ЦК КПСС только 24 января.


    Документ

    Совершенно секретно

    Особая папка № П 1461VI

    Т.т. Горбачеву, Рыжкову, Слюнькову, Чебрикову, Шеварднадзе, Яковлеву, Маслюкову, Язову, Мураховскому, Крючкову, Болдину, Фалину — все;

    Гостеву — п. 2, 6; Волкову — п. 5; Катушеву — п. 6.

    Выписка из протокола № 146 заседания Политбюро ЦК КПСС

    от 24 января 1989 года


    О мероприятиях в связи с предстоящим выводом советских войск из Афганистана


    Согласиться с соображениями, изложенными в записке т.т. Шеварднадзе Э. А., Чебрикова В. М., Яковлева А. И., Язова Д. Т., Мураховского В. С., Крючкова В. А. от 23 января 1989 г. (прилагается)


    Исходить из необходимости обеспечения функционирования магистрали Хайратон — Кабул и оказания афганским товарищам всесторонней помощи для организации охраны этой магистрали их собственными силами, вплоть до взятия этих афганских подразделений на наше довольствие в течение определенного времени Госплану СССР, Министерству финансов СССР совместно с МИД СССР, Минобороны СССР и КГБ СССР представить к 1 февраля 1989 г. соответствующие предложения.

    Для дополнительной оценки складывающейся военной обстановки и оказания практической помощи Афганской Стороне в решении оборонных вопросов, в том числе касающихся охраны стратегической магистрали Кабул — Хайратон, поручить т. Язову Д. Т. совершить поездку в Кабул.

    Министерству обороны СССР оказать содействие Президенту Республики Афганистан в разработке различных схем объявления военного положения в Афганистане.

    Министерству обороны СССР и Министерству гражданской авиации СССР изучить вопрос о возможности использования советских летчиков на добровольной основе и с соответствующим материальным вознаграждением на самолетах афганской транспортной авиации или на советских транспортных самолетах, которые можно было бы передать в аренду Афганской Стороне.

    Госплану СССР, Министерству финансов СССР, Министерству внешних экономических связей СССР представить в установленном порядке до 10 февраля 1989 г. соображения по оказанию дополнительной экономической помощи Афганистану. Предусмотреть в этой связи поездку в Кабул т.т. Маслюкова Ю. Д., Гостева Б. И., Катушева К. Ф.

    Протокольно. Комиссии Политбюро ЦК КПСС по Афганистану с участием Общего отдела ЦК представить ЦК КПСС подготовленный на документальной основе материал по всем этапам развития событий в Афганистане, начиная с решения о вводе советских войск в эту страну, а также соображения о возможных вариантах дальнейшего развития обстановки в Афганистане с вытекающими из этого для нас последствиями.

    (Секретарь ЦК М. Горбачев.)

    Документ

    К пункту VI прот. № 146

    Совершенно секретно

    Особая папка ЦК КПСС


    О мероприятиях в связи с предстоящим выводом советских войск из Афганистана


    …По словам т. Наджибуллы, если функционирование дороги будет обеспечено примерно до мая, то сохранение режима может быть гарантировано. Обеспечить нормальное функционирование этой дороги без нашей помощи афганские друзья, очевидно, не смогут…

    В принципе можно было бы иметь в виду следующие варианты.

    Первый вариант. Сославшись на тяжелое положение, в котором оказалось гражданское население, оставить одну дивизию, т. е. примерно 12 тыс. человек, на магистрали Хайратон — Кабул, Данный вариант вряд ли желателен, так как может привести к постановке вопроса в ООН о том, что мы не вывели полностью свои войска. Несмотря на то что Пакистан не выполняет свои обязательства по Женевским соглашениям, можно предположить, что большинство стран ООН нас не поддержит, поскольку вопрос о войсках для многих находится в центре проблемы.

    Второй вариант. Сославшись на угрозу голода в Кабуле и других городах, призвать ООН срочно обеспечить доставку продовольствия и нефтепродуктов в города и направить войска ООН для поддержания в действии магистрали. До подхода сил ООН оставить на этих позициях свои войсковые подразделения для осуществления сугубо гуманных функций — снабжения продовольствием и нефтепродуктами населения. Вместе с тем зафиксировать, что вывод советского войскового контингента состоялся. Заявить, что после подхода сил ООН наши подразделения немедленно вернутся в Советский Союз.

    Однако этот вариант практически неосуществим, поскольку для направления сил ООН потребуется решение Совета Безопасности, рассчитывать на которое не приходится.

    Третий вариант. Вывести все войска, как это и запланировано, к 15 февраля, зафиксировать это в международном плане заявлениями правительства СССР и Республики Афганистан. Затем, по просьбе афганского правительства, с которой оно обратится к странам мира, начать проводку колонн с гражданскими грузами, с выделением для их охраны советских воинских частей. Проводка таких колонн могла бы начаться примерно через две недели после вывода советских войск. К этому времени создать широкое общественное мнение с осуждением действий оппозиции, которая обрекает на гибель от голода население афганских городов. На фоне такого общественного мнения проводка колонн с нашим участием выглядела бы как естественный гуманный шаг. Вместе с тем при таком варианте ряд участков дороги пришлось бы преодолевать каждый раз с боями.

    Четвертый вариант. Вывести почти все войска к 15 февраля. Зафиксировать официально в соответствующем заявлении вывод советского воинского контингента. Но под предлогом передачи некоторых постов на магистрали Хайратон — Кабул Афганской стороне оставить в некоторых наиболее важных пунктах, в том числе на перевале Саланг, советские подразделения. По нашей инициативе не придавать этой акции широкого звучания, отметить лишь, что речь идет о небольшом количестве советских военнослужащих, которые несколько задержались в связи с тем, что Афганская Сторона еще не приняла от них указанных постов. Спустя некоторое время, как и в третьем варианте, начать проводку колонн в Кабул с нашим военным сопровождением.

    При всех этих вариантах можно было бы исходить из того, что в операциях будут участвовать наши регулярные части, но формироваться они должны на добровольной основе, прежде всего из числа военнослужащих, которые проходят воинскую службу в Афганистане или уже отслужили свой срок и находятся в Советском Союзе. При этом установить для рядовых зарплату в размере 800-1000 рублей в месяц, причем частично в афганской валюте, значительно увеличить зарплату и офицерам (следует отметить, что солдаты и офицеры 40-й армии получали мизерное по сравнению с той опасностью, которой они постоянно подвергались, участвуя в боевых действиях, денежное содержание. Например, труд сторожа или машинистки в советском посольстве в Афганистане оплачивался выше, чем деятельность командующего 40-й армией, не говоря уже о других армейских офицерах. — Примеч. авт.)…

    Во всех перечисленных четырех вариантах предусматривается оставление в Афганистане хотя бы незначительного количества советских войск после 15 февраля 1989 года.

    Может быть рассмотрен и еще один, пятый, вариант — советские войска выводятся полностью к 15 февраля, а мы оказываем Афганской Стороне дополнительную помощь, в том числе финансовую, в организации охраны магистрали Хайратон — Кабул ее собственными силами, вплоть до взятия этих афганских подразделений на наше довольствие в течение определенного времени, хотя, безусловно, это будет связано с немалыми трудностями, особенно в обеспечении надежной проводки колонн…

    2. Со стороны афганского руководства ставится вопрос о продолжении нанесения советской авиацией с нашей территории и после ухода советских войск бомбо-штурмовых ударов по вооруженным силам оппозиции. Афганским товарищам разъясняется вся сложность этого вопроса, рекомендуется подумать над тем, как лучше использовать в новых условиях возможности своей собственной авиации. В целом наши разъяснения воспринимаются с пониманием, но вместе с тем они говорят, что в некоторых, наиболее критических ситуациях использование советской авиации может быть просто необходимым. Представляется, что этот вопрос не может рассматриваться без учета всей совокупности внутренних и внешних факторов…

    (Э. Шеварднадзе, В. Чебриков, А. Яковлев, Д. Язов, В. Мураховский, В. Крючков. 23 января 1989 г., № 651 ОС)

    Лишь спустя три года в одном из телеинтервью М. Б. Лещинскому Э. А. Шеварднадзе признавал, что проявлял колебания в данном вопросе, и подчеркнул, что, видимо, военные тогда были правы: «Раз уж решили выводить войска, то надо выводить их до конца и в установленные сроки».

    Но в то время для ОКСВ ситуация складывалась непростая. В январе же 1989 г. пауза длилась более десяти дней (до 27 января). В этот период, вместо того чтобы планомерно выводить войска из Афганистана, советское военное командование, получив из Москвы команду, стало заниматься перевозкой по образованным воздушным мостам самолетами ВТА 3 тыс. т муки в Кабул (ежедневно в столицу РА в зависимости от метеоусловий прилетало в среднем 15 самолетов Ил-76, перевозивших гуманитарную помощь, каждый из которых был загружен 25 т муки). Предпринимались меры по обеспечению населения предметами первой необходимости (после прихода к власти моджахедов их соперничающие группировки разрушили афганскую столицу и блокировали ее, препятствуя поставкам продовольствия из Пакистана и Средней Азии. — Примеч. авт.). Одновременно 2,5 тыс. т боеприпасов и 20 единиц бронетанковой техники перебрасывались в Кандагар (туда летали по ночам самолеты АН-12, которые совершали посадки в кандагарском аэропорту под обстрелом мятежников. Имелись повреждения авиационной техники).

    Кроме того, была получена задача готовить операцию «по выставлению сторожевых застав правительственных войск на Южном Саланге», то есть к развязыванию боевых действий с отрядами Ахмад Шаха Масуда. В последующем, несмотря на все возражения командования ОКСВ, операция в этом районе все-таки была проведена.

    Здесь следует заметить, что с Ахмад Шахом боевые действия велись весь период пребывания советских войск в Афганистане и он является наиболее крупным полевым командиром вооруженных отрядов оппозиции из всех действовавших на территории республики. В западных средствах информации его называют легендарным, «Львом Панджшера», вокруг Масуда витает много различных слухов и своеобразный ореол романтического исламского борца за веру и народ. На завершающем этапе вывода своих войск из Афганистана советское военное командование проделало огромную работу, чтобы добиться согласия Ахмад Шаха на сотрудничество с госвластью. Однако в данном случае он не смог преодолеть непримиримость к правящему режиму и на компромисс не пошел. Это обернулось для него тяжелыми потерями. Об этом разговор особый. Советское военное командование не было свободно в своих действиях. Ведь определяющими для него были указания, отдаваемые из Москвы политическим руководством. Поэтому, чтобы снять всякого рода спекуляции, сошлюсь на документы и факты. Хотя скажу прямо: они вызывают у меня двоякое чувство. Впрочем, судите сами…

    Борьба против «Панджшерского льва»

    Ахмад Шах сын Дуст Мухаммаджан родился в 1953 г. в кишлаке Джангалак (волость Базарак, уезд Панджшер) в семье крупного феодала, кадрового военного (его отец в звании полковника ушел в отставку в 1976 г.). По национальности таджик, мусульманин-суннит. Окончил теологический столичный лицей «Абу-Ханифия», учился в Кабульском университете на инженерном факультете, где вступил в организацию «Мусульманская молодежь», у истоков которой стояли Б. Раббани, Г. Хекматияр, Р. Саяф и др.

    В 1973 г. после государственного переворота сторонники «Мусульманской молодежи» организовали заговор в армии с целью свержения режима Дауда и провозглашения «Исламской республики». Заговор был раскрыт, участники казнены. А. Шаху удалось скрыться.

    В 1974–1975 гг. он принимает активное участие в подготовке и проведении восстания в кишлаке Базарак уезда Панджшер, которое произошло 21 июля 1975 г., но ввиду отсутствия поддержки со стороны населения было быстро подавлено. Ахмад Шах убыл в эмиграцию (Египет, Ливан), где активно участвовал в боевых действиях и проведении теракций в составе палестинских боевых групп. Изучал опыт ведения партизанской войны в странах Ближнего Востока, Латинской Америки и Юго-Восточной Азии. Режим М. Дауда объявил его военным преступником.

    В 1977 г. Ахмад Шах примкнул к Б. Раббани (ИОА), таджику по национальности, которого он считал наиболее достойным лидером исламского движения в Афганистане.

    В 1978 г., после Апрельской революции, Ахмад Шах возвратился в Афганистан и приступил к созданию вооруженных отрядов в ущелье Панджшер. Обладая хорошими организаторскими и пропагандистскими способностями, имея теологическую подготовку (немаловажный фактор в мусульманской стране), боевой опыт, умело используя националистические настроения таджиков и догмы ислама, а также пользуясь личным покровительством Б. Раббани, Ахмад Шах сумел к концу 1979 г. создать и возглавить группировку мятежников ИОА в Панджшере. Сначала, по его собственному свидетельству, у него было всего 20 бойцов, но опыт проведения террористических актов позволил ему быстро уничтожить главарей, претендующих на лидерство в данном районе, и установить здесь свое господство. Не случайно Ахмад Шах получил псевдоним Масуд, что означает «счастливый». К тому же сразу доказал всем: он волевой и энергичный человек, проявляющий настойчивость и целеустремленность в достижении поставленных целей.

    Главными виновниками ситуации, в которой оказался Афганистан, Ахмад Шах считает наряду с Советским Союзом также США и Пакистан. В то же время убежден, что ни один режим не сможет существовать без поддержки и дружественных отношений с СССР. Отрицательно относится ко всем лидерам «Альянса-7», при этом его главным противником является Г. Хекматияр.

    После прихода в 1979 г. к власти парчамистов они начали преследование своих противников среди халькистов. Многие представители этой фракции НДПА уезда Панджшер, которые составляли большинство среди служащих госучреждений, опасаясь репрессий со стороны парчамистов, перешли на сторону ИОА и влились в отряды А. Шаха.

    Первая военная операция против формирований тогда еще мало кому известного А. Шаха была проведена в апреле 1980 г., когда его отряды обосновались на коммуникации Термез, Кабул. Почти ежедневно на участке Хинджан, Джабаль-Уссарадж они обстреливали автоколонны (как советские, так и афганские). В результате возникли трудности в организации военных и народнохозяйственных перевозок. Обстрелам подвергались также и сторожевые заставы советских войск.

    Для того чтобы стабилизировать обстановку на магистрали, было принято решение нанести этим мятежникам поражение. Операция проводилась силами советских и афганских частей.

    По данным разведки, группировка А. Шаха в долине Панджшер (около 80 км севернее Кабула) насчитывала тогда немногим более 1000 вооруженных мятежников из числа местных жителей. В то время моджахеды еще не создали развитой системы оборонительных сооружений, а ограничивались лишь минированием отдельных участков единственной дороги в долине и устройством на ней завалов.

    Для проведения операции в Панджшере выделили три советских батальона (мотострелковый, парашютно-десантный и десантно-штурмовой) и два афганских, а также небольшие формирования от госбезопасности ДРА и партийных активистов. Эти силы разделили на две группы. Они вели наступление на мятежников с двух сторон долины, с востока и запада, навстречу друг другу. Одна группа наступала из района Паси-Шахи-Мардан, другая — из Анавы. Войска последовательно блокировали кишлаки и прочесывали их правительственными силами (армии, госбезопасности, партийных активистов).

    Боевые действия были стремительными и длились всего четыре дня. Мятежники понесли большие потери. Это вынудило Масуда подписать с командованием ОКСВ негласное соглашение, в котором он брал на себя обязательство не проводить враждебные акции против советских и правительственных войск. В ответ на это ему было обещано не наносить авиационные удары по Панджшеру, пропускать его караваны в долину и из долины, а также оказывать Ахмад Шаху авиационную и артиллерийскую поддержку в случае вооруженных столкновений его отрядов с соперничающими с ним формированиями ИПА.

    Срок этого соглашения истекал в мае 1982 г. Обе стороны в основном соблюдали взятые на себя обязательства. Ахмад Шах прекратил диверсионные действия на коммуникациях, сосредоточив главное внимание на создании инженерных оборонительных сооружений в Панджшере и усилении своих отрядов. Постепенно он сумел накопить достаточное количество оружия и боеприпасов, что позволило ему вновь создать сильную группировку вооруженных формирований в этом районе.

    Уже к 1981 г. численность группировки Масуда достигла 2200 чел., и она стала представлять серьезную опасность, главным образом на коммуникации Кабул — Хайратон на участке Джабаль-Уссарадж и на южной части перевала Саланг.

    В это время советская военная разведка предприняла шаги по налаживанию сотрудничества с Масудом. В частности, подполковник Анатолий Т. длительное время находился в резиденции самого Ахмад Шаха. Вел с ним работу. Знакомил его с советским образом жизни и произведениями классиков марксизма. Но работа эта приносит плоды не сразу. Нужно было время.

    В то же время по линии КГБ, начиная с января 1982 г., стали поступать сведения, что отряды Ахмад Шаха проводят диверсионные акции на коммуникациях, а также против советских и правительственных сторожевых застав. Однако делают они это тайно под видом сторонников ИОА, якобы пришедших из других районов страны. Афганские спецслужбы подбрасывали данные о том, что Ахмад Шах планирует активизировать свою деятельность.

    По настоятельной просьбе Б. Кармаля началась подготовка к новой операции в Панджшере. Разведчики установили, что в долине созданы хорошо оборудованные оборонительные рубежи, системы огня и управления силами оппозиции, действующими как в самой долине, так и далеко за ее пределами, в том числе и в Кабуле. В итоге в Москве было принято решение нанести формированиям Ахмад Шаха решительное поражение путем проведения войсковой операции силами 40-й армии и ВС Афганистана в Панджшере и прилегающих к нему районах.

    Это была, пожалуй, наиболее удачно проведенная операция против Масуда за все годы, поэтому стоит рассказать о ней немного подробнее.

    Операция проводилась в период с 16 мая по июнь 1982 г. В ней было задействовано 36 батальонов (20 афганских и 16 советских, общей численностью около 12 тыс. чел.), более 320 единиц бронетанковой техники (танков, боевых машин пехоты (БМП), бронетранспортеров (БТР), 155 орудий и минометов, 104 вертолета и 26 самолетов).

    Руководителем операции был назначен начальник штаба 40-й армии генерал Н. Г. Тер-Григорьянц. Общее руководство осуществляла Оперативная группа МО СССР в Афганистане. Боевые действия тогда в Панджшере развивались следующим образом.

    Для введения противника в заблуждение разработали план оперативной маскировки, согласно которому боевые действия предусматривались в направлении ущелья Горбанд (в противоположном от Панджшера направлении, якобы в Бамиане). В течение десяти дней с 6 по 16 мая проводились подготовка и практические мероприятия по «захвату» этого ущелья. Доводились соответствующие документы до афганской стороны. Распространялись «секретные» слухи о предстоящих боях в Горбанде. Были проведены демонстративные отвлекающие действия (постановка боевых задач подразделениям ВС ДРА на действия в Горбанде, нанесение огневых ударов по целям в том районе и т. п.). Мятежники поверили дезинформации и стали перебрасывать в Горбанд дополнительные силы из прилегающих районов, в том числе даже и из Панджшера.

    Главные события начались в ночь на 16 мая, когда разведывательные подразделения (11 разведрот) захватили почти без боя все господствующие высоты у входа в долину Панджшер. В следующую ночь батальон 177-го мсп, опираясь на разведподразделения, захватил очередные важные высоты на глубину до 10 км от входа в долину.

    В 4:00 17 мая основные силы войск приступили к выполнению боевых задач согласно основному плану операции. После нанесения мощных авиационных и артиллерийских ударов в долину вошли три советских батальона. Два из них действовали в пешем порядке, продвигаясь по гребням высот справа и слева от долины, а третий на бронетехнике стремительно продвигался по долине в направлении Руха, Базарак.

    В 5:00 высадили первый тактический воздушный десант (ТВД) в составе советского и афганского батальонов. Затем в течение первого дня операции в различные зоны (всего четыре) на глубину от 40 до 100 км высадили еще шесть батальонов, во второй день — четыре, в третий — два, в четвертый — два. Десанты расчленили формирования мятежников и создали условия для их разгрома по частям. Затем осуществили десантирование ТВД в очень сложный район Эвим, Шархан, вблизи пакистанской границы, что дало возможность закрыть «горло» Панджшера и захватить узел дорог и долин, через который шла основная масса караванов с оружием и боеприпасами из Пакистана, а в обратном направлении переправлялся лазурит, изумруды и опиум.

    В общей сложности в этой операции было десантировано двадцать советских и афганских батальонов численностью более 4200 чел. Они заблокировали входы и выходы из долины и способствовали окружению моджахедов.

    В ходе операции советские части блокировали, а афганские подразделения, сотрудники госбезопасности ДРА и партийные активисты проводили прочесывание населенных пунктов, долин и ущелий, осуществляя поиск спрятанного оружия и боеприпасов. Широко использовались показания пленных, допрос которых производился на месте их пленения. Этот метод оказался довольно эффективным, о чем говорил в своем выступлении на военно-научной конференции в июле 1982 г. заместитель начальника разведки 40-й армии подполковник И. П. Иваненков: «Одним из важных способов добывания данных о противнике является работа с пленными и местными жителями. Специфика партизанской войны, которую ведут мятежники, отсутствие у них стройной организации вооруженных формирований, формы одежды, размещение среди местных жителей затрудняют, а иногда исключают ведение разведки обычными способами. В таких условиях особую важность приобретает работа с пленными, задержанными и местными жителями непосредственно в районе боевых действий. Опыт операции в ущелье Панджшер еще раз подтверждает эти выводы.

    Всего в операции было захвачено около 200 пленных, из них более 120 (60 %) было допрошено, 95 пленных (47 %) дали показания, из которых было выявлено и подтвеждено наличие более 200 объектов. Наиболее важные показания, такие, как сосредоточение крупных складов в ущелье Парандех, были реализованы с проводниками, в роли которых выступали пленные, давшие показания по этим объектам.

    Этот опыт получил дальнейшее распространение в горах Искаполь провинции Газни, где захваченные пленные были использованы в качестве проводников…»

    Несмотря на массированное применение десантов, одновременное стремительное продвижение советских и афганских войск вдоль долины, успешные действия авиации и непрерывное огневое воздействие артиллерии, моджахеддины Ахмад Шаха продолжали оказывать упорное сопротивление. Их поддерживали местные жители. Мятежники сосредоточили основные усилия на удержании господствующих высот, идущих параллельно Панджшеру, а также высот при входе в ущелья, примыкающие к долине.

    Надо сказать, что вся долина была грамотно подготовлена в инженерном отношении — в скалах оборудованы позиции для огневых средств и групп мятежников, созданы узлы сопротивления и многоярусная оборона с искусно организованной системой огня. Все расщелины скал, пещеры, трещины гор, норы, высоты имели позиции для зенитных горных установок и крупнокалиберных пулеметов. В верховьях ущелий были подготовлены тайники, норы, пещеры, которые использовались для укрытия населения и отходящих групп боевиков, для размещения там оружия, складов боеприпасов и продовольствия. Кишлаки в долине, за некоторым исключением, к обороне не готовились; чтобы избежать их разрушения, они были покинуты населением.

    Моджахеды сражались ожесточенно. По мере продвижения войск характер действий их менялся. Неоднократно они пытались отбить господствующие высоты, переходя в психическую атаку большими массами, с использованием религиозных лозунгов и криков.

    В ходе операции было уничтожено большое количество мятежников, захвачено и уничтожено 230 огневых точек и минометов, 120 крупнокалиберных пулеметов, взорвано около 100 пещер, приспособленных к обороне, захвачено и уничтожено до 30 складов оружия и боеприпасов. Захвачено также много стрелкового оружия.

    В начале июня советские и афганские войска, выполнив боевую задачу и оставив в некоторых пунктах Панджшера афганские гарнизоны, начали выход из долины и возвращение в пункты дислокации.

    Подводя итоги проведения операции против отрядов Масуда в 1982 г., командующий войсками Туркестанского военного округа генерал армии Ю. П. Максимов отмечал: «В результате проведенной операции разгромлены штабы 10 зональных исламских комитетов, объединенный штаб зональных исламских комитетов в Астане, главный исламский комитет ущелья Панджшер, провинций Парван и Каписа в населенном пункте Сата, основной центр управления и база Ахмад Шаха в ущелье Парандех, а также большое количество складов продовольствия, боеприпасов и военно-технического имущества. При этом захвачены документы, в том числе: структурная схема руководства мятежным движением; списки на 5200 членов партии ИОА с фотографиями и анкетами; список 113 активных членов контрреволюционного подполья в Кабуле; дневник Ахмад Шаха; документы боевых групп, действующих на маршруте Саланг — Кабул, в зеленой зоне провинции Парван; документы, подтверждающие связь руководства Панджшера со штабами Горбандского ущелья, Андарабской долины, районов Тагаба, Ниджраба, Саланга и пригородов Кабула; программа борьбы контрреволюционных сил против правительственных и советских войск на ближайшие годы; списки лиц, подлежащих физическому уничтожению в зоне «Центр»; другие важные документы, которые позволяют более целенаправленно проводить борьбу с контрреволюционным подпольем в стране…»

    Пытаясь избежать полного разгрома своей группировки, А. Шах согласился с предложением советского командования заключить соглашение о перемирии в Панджшере до 21 апреля 1984 г. (по афганскому календарю 1 саура 1363 г.).

    Масуд вновь заверил, что не будет вести враждебную пропаганду, и обещал прекратить боевые действия против советских и правительственных войск в Панджшере. Он также обязался пресекать в этом районе подобные действия со стороны мятежников других партий и не пропускать через свою зону ответственности их формирования, караваны с оружием и боеприпасами, не препятствовать возвращению местных жителей в свои кишлаки и перемещению населения в Кабул и другие провинции.

    Объективности ради надо сказать, что, выполняя в целом условия соглашения, он не допускал обстрелов советских и афганских гарнизонов в Панджшере. В то же время, в нарушение договоренностей сторон, мятежниками А. Шаха велись усиленная пропаганда и агитация против НДПА и правительства в зоне контроля госвласти, запрещалось передвижение представителей органов власти по контролируемой Масудом территории. Местному населению чинились препятствия при обращении в государственные органы, проводился самовольный сбор налогов. По-прежнему через зону ИОАП пропускались караваны с оружием, боеприпасами и подготовленными резервами в другие провинции страны. На факты нарушения соглашения А. Шаху неоднократно указывалось в ходе проведения с ним личных встреч и через его посредников.

    Советский военный разведчик подполковник Анатолий Т., несмотря на проведенную операцию, продолжал работу по склонению Ахмад Шаха на сторону правительства. Однако в этот период Первое главное управление КГБ СССР, во главе которого тогда стоял В. А. Крючков, проводило «свою операцию» по нейтрализации Ахмад Шаха. Для этой цели по указанию Центра ему даже была передана часть агентурной сети ГРУ ГШ ВС СССР, действовавшей в Афганистане. Но успеха операция не принесла. К тому же здесь проявился ведомственный подход к порученному делу. Представители КГБ обвиняли военных разведчиков в различных грехах, те, в свою очередь, говорили, что чекисты им только мешают. Я не хочу выступать судьей в этом споре, как говорится, пусть история их рассудит.

    Представитель военной разведки был обвинен в пособничестве Ахмад Шаху, его отозвали в Москву и уволили из рядов Вооруженных Сил СССР. Несколько позже, с объявлением в Афганистане политики национального примирения, ему предлагали вновь вернуться к выполнению своих обязанностей и продолжить работу с Масудом, но он отказался это сделать. У меня нет достаточной информации, чтобы оценивать результаты работы наших спецслужб, но в связи с тем, что мы вынуждены были впоследствии проводить в этом районе войсковую операцию, можно говорить о неудаче.

    Сейчас по прошествии многих лет можно определенно сказать, что именно мы своими неумелыми действиями содействовали становлению Ахмад Шаха и созданию у населения его образа — легендарного борца за народ, ислам и свободу.

    Пользуясь перемирием, Масуд усилил свою группировку и распространил сферу влияния за пределы Панджшера. Он начал укрепляться в уездах Хост-о-Ференг, Нахрин и южных районах провинции Тахар. К апрелю 1984 г. численность его отрядов достигла 3500 человек.

    В начале 1984 г. по настоятельным просьбам афганского руководства в третий раз было принято решение начать крупномасштабные боевые действия в Панджшере. Цель — нанесение А. Шаху решительного поражения. Эта операция готовилась тщательно и масштабно. Привлекались значительные по составу войска. Корректировку действий всех привлекаемых сил и средств осуществляла Оперативная группа Министерства обороны СССР во главе с Маршалом Советского Союза С. Л. Соколовым.

    Операция началась в 4:00 19 апреля (до истечения срока договоренностей с Ахмад Шахом) нанесением по Панджшеру мощного авиационного удара (в том числе силами дальней авиации, базирующейся на советской территории), который продолжался около двух часов. Затем в течение одного часа и двадцати минут по Панджшеру била артиллерия. Потом нанесли второй авиационный удар. И только после этого были высажены десанты и войска ворвались в долину. Там они существенного сопротивления не встретили, были, правда, подрывы на минах, установленных мятежниками, и потери, когда подразделения попадали в засады. Казалось, формирования Ахмад Шаха окончательно разгромлены, так как они не оказывали существенного сопротивления. Поползли слухи (видимо, распространяемые самим Ахмад Шахом), что Масуд погиб. Советское военное командование первоначально посчитало эту операцию как несомненный успех. Выступая в Кабуле на военно-научной конференции в ноябре 1984 г., командующий 40-й армией генерал-лейтенант Л. Е. Генералов, отмечал: «Примером наиболее крупной и результативной операции 1984 г. может служить операция, проведенная в долине реки Панджшер. В результате ее была разгромлена крупная группировка мятежных сил на северо-востоке страны, ликвидирована экономическая база контрреволюционной партии «Исламское общество Афганистана», перекрыт основной маршрут снабжения бандформирований оружием и боеприпасами с территории Пакистана.

    …Панджшерская операция явилась хорошей проверкой эффективности накопленных войсками армии форм и способов борьбы с контрреволюцией…»

    Лишь значительно позже выяснилось, что это был своеобразный провал. Несмотря на принятые меры по сохранению в тайне намерений советского командования, произошла утечка информации. Имея сильную опору и разветвленную сеть агентуры в Кабуле, Масуд за 15 дней до начала боевых действий (по словам самого А. Шаха, за 24 дня) получил исчерпывающие данные о всех планах правительственных и советских войск. Кроме того, у Масуда хорошо была поставлена разведка (в добыче информации участвовало все население от мала до велика). Поэтому достичь внезапности при проведении операции советским войскам не удалось. А. Шах заблаговременно вывел из Панджшера местное население и большинство своих боевых отрядов, разместив их в зеленой зоне Чарикара, Андараба, Ниджраба, Хост-о-Ференга и других районах северных провинций ДРА, а также укрыл их в рокадных ущельях, примыкающих к Панджшеру. Генералы и офицеры 40-й армии на основании данных разведки предупреждали об этом генерал-полковника Меримского (из ОГ МО СССР в ДРА), который координировал боевые действия, но он не учел эти предупреждения.

    Операция началась тогда, когда в ущелье уже фактически никого из мятежников не было, и потому существенного ущерба формированиям ИОАП авиационные и огневые удары не нанесли, хотя долиной войска и овладели сравнительно легко. Этим объяснялось и незначительное сопротивление, которое мятежники оказали войскам в Панджшере. Следует заметить, что подразделению 191-го омсп удалось уничтожить всех помощников Ахмад Шаха во главе с Атимом и захватить мешок с секретными документами.

    В последующем А. Шах насмехался над советскими генералами и офицерами, говоря, что они все бездарные. К сожалению, в этом он был не одинок. По меньшей мере странным кажется тот сарказм, который высказывают по поводу результатов операции в Панджшере в 1984 г. некоторые даже высокопоставленные сотрудники бывшего КГБ СССР (видимо, стремясь списать на армейцев свое фиаско в работе против Масуда во время перемирия), когда критикуют военных за то, что Ахмад Шах сумел заблаговременно получить сведения о готовящейся операции, позволившие ему избежать разгрома. По-моему, это является неуместным и некорректным, ведь они должны разделить ответственность за провал операции, так как именно службы безопасности, отвечая за разведку и контрразведку, должны были предотвратить утечку информации к мятежникам и обеспечить сохранение в тайне плана операции.

    Широкая пропаганда своего «успеха» в операции существенно подняла авторитет Ахмад Шаха у населения и позволила ему сосредоточить главное внимание на дальнейшем расширении зоны своего контроля в северных провинциях Афганистана.

    Здесь, в горных труднодоступных районах, он создал новые базы и базовые районы в ущельях Хилау и Варсадж, подчинил себе мелкие отряды мятежников, в том числе и из других исламских партий, в частности, ему удалось разгромить группировку ИПА главаря Абдул Каюма. Вскоре А. Шах не только восстановил, но и значительно укрепил группировку своих вооруженных формирований и усилил влияние. Это обеспечило ему увеличение поставок оружия и военного снаряжения из США и Пакистана.

    Боевые действия против Масуда велись и в 1985 г. Он терял людей и оружие, однако сравнительно быстро восстанавливал боеспособность своих отрядов и продолжал борьбу против режима НДПА. Высокогорные условия местности не позволили правительственным войскам в полной мере использовать боевую технику и нанести ему решительное поражение. В такой обстановке советские войска также несли немалые потери. Это заставляло более ответственно подходить к личности самого Ахмад Шаха.

    Информация к размышлению

    (Секретно)

    Ахмад Шах — один из наиболее крупных и влиятельных главарей контрреволюции. Являясь ярым противником существующего в настоящее время в Афганистане государственного строя, Ахмад Шах считает своими личными врагами руководителей НДПА и правительства. Активный националист, антисоветчик, выступает против присутствия советских войск в Афганистане. Имеет тесные контакты с представителями ведущих капиталистических государств, личные контакты наиболее охотно устанавливает с французами (свободно владеет французским и английским языками).

    Обладает хорошими организаторскими способностями, незаурядными личными и деловыми качествами, способствующими выполнению им функций лидера крупной группировки мятежников. Волевой, энергичный, смелый и решительный главарь. Непреклонен в достижении поставленных целей, обязателен, держится данного слова. Умный, хитрый и жестокий противник. Имеет непререкаемый авторитет среди рядового состава мятежников, сильное влияние на мирное население контролируемых зон.

    Опытный конспиратор, скрытен и осторожен, тщеславен и властолюбив. Анализ ближайшего окружения Ахмад Шаха позволяет сделать вывод о том, что он не доверяет в полной мере ни одному из своих подчиненных.

    Ахмад Шах уделяет постоянное внимание мероприятиям по обеспечению своей безопасности. Личная охрана подобрана из числа наиболее преданных ему лиц. Постоянно при нем находится до трех телохранителей. Во время совершения переходов для его сопровождения и охраны выделяются отряды численностью около 100 мятежников.

    Постоянной резиденции не имеет. Все время меняет места расположения.

    Религиозен, строго соблюдает мусульманский образ жизни. В быту неприхотлив. Вынослив. Одевается скромно, как правило, носит форму полувоенного покроя и «нуристанку» (головной убор типа берета из шерсти). Личное оружие — АКСУ и пистолет.

    В целях дезинформации о деятельности Ахмад Шаха и местах его пребывания используется распространение слухов среди местного населения, а также через агентуру, внедренную в различные государственные учреждения, вплоть до высших слоев партийно-правительственного аппарата, в том числе Министерства государственной безопасности и Министерства обороны. Распространению дезинформации о деятельности Ахмад Шаха способствует и его ставшая в народе легендарной и полумифической личность. Многие афганцы охотно принимают самые невероятные истории о его победах, верят в них и способствуют их дальнейшему распространению, как правило, приукрашивая их…

    ((Из досье на Масуда.))

    За годы вооруженной борьбы Ахмад Шах создал разветвленную агентурную сеть в правительственных и партийных органах. Организовал собственную контрразведывательную службу. Принял меры по обеспечению личной безопасности (сильная преданная охрана, ежедневная смена района расположения, распространение ложных слухов и т. д.).

    Весь указанный период Масуд на контакты с госвластью не шел. В его деятельности прослеживалась тенденция проведения самостоятельной политики с необязательным согласованием ее с руководством ИОА в Пешаваре. В это время А. Шах, строго придерживаясь вековых традиций, создал своеобразные основы государственного управления, придавая ими собственную оргструктуру и националистическую направленность с перспективой отрыва в будущем от руководства в Пакистане.

    Независимая политика, проводимая им, базировалась на экономической основе (разработка богатейших месторождений изумрудов, лазурита, других драгоценных камней и металлов в контролируемой зоне, позволяющая избегать крупных займов), а также на военной помощи арабских стран и Китая.

    Дело в том, что основным природным богатством ущелья Панджшер являются залежи драгоценных камней-изумрудов. Наличие разведанных запасов полезных ископаемых в Панджшере составляет около 50 % всех известных в Афганистане месторождений изумрудов и других драгоценных камней. Наиболее известными являются следующие месторождения изумрудов:

    Пирьях (10 км юго-вост. Пишгор) — разработка месторождений велась взрывным способом. Всего в этом районе использовалось около 40 шахт глубиной до 30 м. Добычу вели группы по 50 чел. Средний доход от их реализации — свыше 100 млн. афгани в год.

    Мабаин (11 км сев. — вост. Пишгор), где разрабатывалось 20 шахт глубиной 30–40 м. Среднегодовой доход — свыше 50 млн. афгани.

    Зарадхак (13 км сев. — вост. Пишгор). Здесь расположено около 20 шахт. Среднегодовой доход свыше 60 млн. афгани.

    Разработка изумруда осуществлялась под руководством мятежников группировки ИОАП. Рудники по добыче драгоценного камня тщательно маскировались, прикрывались средствами ПВО. Взрывные работы велись, в основном, в ночное время, отделение камней от породы производилось днем. Всего ежегодно группировкой ИОАП в Пакистан реализовывалось изумруда на сумму свыше 200 млн. афгани (более 5 млн. дол.). По оценкам западных специалистов, при определенных условиях доходы могли быть увеличены в 10 раз.

    Для проведения горно-взрывных работ на скальных грунтах использовались бурильные станки японского производства. На рудниках в ущелье Дархиндж руководство работами по добыче драгоценных камней осуществляли французские и западногерманские горные инженеры.

    Кроме разработки изумрудов мятежники Ахмад Шаха осуществляли добычу лазурита в уезде Джарм (провинция Бадахшан).

    По имевшимся у нас данным, финансовые средства, полученные от продажи на внешнем рынке только изумрудов (основные покупатели Франция, Пакистан, Индия), покрывали около половины всех потребностей ИОАП в современном вооружении, боеприпасах и обмундировании.

    Некоторая часть необходимых средств удовлетворялась за счет внутренних источников: сбор продовольствия с лиц, имеющих собственные земельные владения, в размере от 10 до 20 % урожая и до 50–60 % с лиц, арендующих земли, принадлежащие мятежникам; сбор денежных средств с работников партгосаппарата (включая военнослужащих, сотрудников МГБ и МВД), торговцев и т. д. в контролируемых районах, в размере от 5 до 15 % дохода в зависимости от должности, членства в НДПА, степени сотрудничества с госвластью. Сбор денег с выходцев из Панджшера в Кабуле (собрано 8 млн. афгани); пополнение вооружения и боеприпасов за счет дезертиров из армии, МГБ и МВД; нападения и захват транспортных средств на коммуникациях в зоне контроля.

    Начиная с 1986 г., крупных операций против отрядов Ахмад Шаха не проводилось. Все ограничивалось главным образом нанесением авиационных и огневых ударов, которые в высокогорных условиях были малоэффективными (дробили скалы). К этому времени Масуд из обычного полевого командира вырос в крупную политическую фигуру, известную всему Афганистану и за его пределами.

    После провозглашения правительством ДРА курса на национальное примирение, 13 января 1987 г. в районе кишлака Базарак (15 км сев. — вост. Анава) Масуд предпринял попытку выйти на переговоры с партийно-государственными органами уезда Панджшер. Однако его представителям было предъявлено провокационное требование сложить оружие, то есть была сделана очередная попытка действовать против «льва Панджшера» с позиции силы. В ответ на это последовал отказ от всяких контактов с госвластью.

    Несмотря на то что никаких договоренностей достигнуто не было, 18 января 1987 г. в отряды панджшерской группировки ИОАП поступило указание о прекращении неспровоцированных боевых действий против советских и правительственных войск. Однако некоторые руководители республики продолжали прилагать усилия, направленные на втягивание советских войск в бои с отрядами Масуда. От представителей МГБ ДРА постоянно поступали сведения о враждебных актах, совершаемых отрядами А. Шаха, которые после проверки зачастую не подтверждались.

    Основываясь на своих целях, без учета того, что с конца января 1987 г. в зоне, контролируемой Масудом, установилось неофициальное перемирие, 13 февраля правительство ДРА уезд Панджшер и всю провинцию Парван объявило зоной боевых действий. Но даже в этих условиях руководитель ИОАП продолжал проявлять сдержанность, стремясь избежать потерь и сохранить силы для решительных действий после вывода советских войск.

    Основные усилия в это время он сосредоточил на проведении практических мероприятий по активному заселению зоны влияния мирным населением, осуществлении восстановительных работ, сооружении хозяйственных и социальных объектов (дорог, школ, мечетей, больниц и т. д.), налаживанию мирной жизни населения. Такая политика объективно была выгодна для советского военного командования, так как вела к уменьшению потерь наших войск и стабилизации обстановки в этом районе, и оно всячески поощряло Масуда к ее продолжению. Но это не устраивало власти в Кабуле, которые рассматривали такие действия как сговор советских военных с Ахмад Шахом.

    В течение первого полугодия 1988 г. с учетом заключенного негласного соглашения с Ахмад Шахом (в октябре 1987 г. руководитель Оперативной группы Министерства обороны СССР в Афганистане в конспиративном порядке встречался в Кабуле с одним из соратников, доверенным лицом Масуда — Кудусом) его отряды фактически не обстреливали советские войска ни в пунктах дислокации, ни на маршрутах. Не подвергались обстрелам и правительственные войска. Однако работа по их разложению велась постоянно, а в случае открытия огня афганскими военнослужащими последние получали в ответ мощный удар. Предпринимались меры и по расширению зоны контроля (например, захват Коран-о-Мунджана). Но такое положение не устраивало функционеров НДПА.

    Учитывая непримиримость Ахмад Шаха, афганское руководство стремилось во что бы то ни стало «с помощью русских» провести операцию против Масуда и неоднократно ставило этот вопрос перед Комиссией Политбюро ЦК КПСС по Афганистану. При этом речь явно шла о его личном уничтожении, так как, по мнению афганцев, в противном случае «Лев» снова сможет быстро восстановить боеспособность своих вооруженных формирований и будет по-прежнему представлять серьезную угрозу для режима НДПА.

    Мне довелось в этот период участвовать в работе советского военного командования, пытавшегося договориться с Ахмад Шахом и избежать боев с его отрядами, поэтому остановлюсь на этом подробнее.

    В начале 1988 г. тогдашний министр обороны СССР Д. Т. Язов потребовал подготовить и провести операцию в Панджшере и южных районах провинции Тахар в феврале-марте. Однако, по мнению руководства ОГ МО СССР в Афганистане и командующего 40-й армией, во-первых, в зимних условиях это было нереально, а во-вторых, поставленную цель (именно уничтожить лично Ахмад Шаха) этими действиями достигнуть все равно бы не удалось. Об этом неоднократно докладывалось руководству, но понимания позиции военного командования в Афганистане достигнуть не удавалось.

    Тогда генерал В. Варенников приказал провести воздушное фотографирование районов, где предполагалось проводить операцию, а также подготовить необходимые обоснования для его выступления на заседании Комиссии Политбюро ЦК КПСС по Афганистану. Такие документы мы подготовили и 14 февраля улетели в Москву, где представили аэрофотоснимки «сложного рельефа» местности (районы Хост-о-Ференг, Фархар, Варсадж и др.), сплошь заваленной снегом, и соответствующий доклад с обоснованием нецелесообразности операции против отрядов Масуда в зимних условиях. В итоге… операцию отложили. Мы же сосредоточили главное внимание на проведении с Ахмад Шахом мирных переговоров.

    После подписания соглашений в Женеве весть о выводе советских войск из РА руководство ИОАП восприняло как устранение главного препятствия в осуществлении своих обширных планов по созданию «Исламского государства» на севере и северо-востоке Афганистана. Учитывая настроения и пожелания подавляющего большинства населения контролируемой зоны (в том числе и мятежников подчиненных вооруженных формирований), Ахмад Шах категорически запретил вести боевые действия против советских войск.

    В этот период Масуд прилагал усилия по нормализации жизни в Панджшере — основном районе дислокации группировки ИОАП. 28–29 мая 1988 г. в Дашти-Риват (42 км сев. — вост. Руха) он провел совещание главарей ИОАП, где были обсуждены вопросы, связанные с экономическим и хозяйственным восстановлением и освоением районов, освобожденных советскими и правительственными войсками, а также рассмотрены проблемы размещения возвращающихся в Панджшер беженцев (возвратилось около 30 тыс. чел.).

    Несмотря на сложность этой проблемы, Ахмад Шах прилагал большие усилия, чтобы процесс возвращения беженцев не прекращался. Это было связано с ростом численности потенциальных призывников в будущую «армию» ИОАП и с желанием Масуда иметь достаточный резерв в ходе дальнейшей борьбы за власть. В конце июля лидер ИОАП совершил инспекционную поездку по Панджшеру, проконтролировал ход строительных, ремонтных и сельскохозяйственных работ. В беседах с местными жителями он заверял их, что войны в долине больше не будет, и обещал им дополнительную материальную и финансовую помощь для восстановления разрушенного и запущенного хозяйства. После вывода советских, а затем и правительственных войск из Панджшера весной 1988 г. отряды Масуда закрепились в этом районе и летом начали «вползать» на Южный Саланг (севернее Кабула), проводя тактику постепенного разложения и склонения на свою сторону застав правительственных войск на магистрали Кабул — Хайратон. Личный состав застав начал уходить (в том числе ушли рота МВД и рота МГБ с офицерами). Такое развитие событий вызвало крайнюю озабоченность Наджибуллы. В связи с этим снова встал вопрос о проведении операции против Ахмад Шаха. Но выгодно ли это было нам?

    Информация для анализа

    О некоторых аспектах деятельности группировки ИОАП Панджшерская группировка оппозиции во главе с Ахмад Шахом Масудом (ИОАП) в последнее время все больше выступает в качестве базовой вооруженной силы ИОА (лидер Б. Раббани) в центральных и северных провинциях страны. Ее деятельность осуществляется по следующим основным направлениям:

    расширение зоны своего контроля с созданием органов местного управления;

    отказ от активных действий против советских войск в интересах сохранения сил и средств и усиление вооруженной борьбы против соперничающих с ИОАП бандгрупп ИПА. Так, в конце июля-начале августа с. г. по указанию А. Ш. Масуда объединенные отряды ИОАП (до 900 чел.) начали активные боевые действия против групп ИПА (общий главарь У. Фарид) в провинциях Каписа и Парван;

    привлечение на свою сторону вооруженных групп ИОА из различных районов страны (Бадахшан, Балх, Баглан, Нуристан и пр.) с переходом их в оперативное подчинение Ахмад Шаху;

    реализация планов по тыловому обеспечению боевой деятельности будущей «армии» ИОАП против госвласти, инженерному оборудованию контролируемых районов (расширение и реконструкция коммуникаций для сокращения сроков вывоза драгоценных камней и доставки оружия и боеприпасов из Пакистана), усилению контрразведывательного и контрольно-пропускного режима;

    укрепление связей с местным населением, оказание ему всесторонней помощи в нормализации жизни, обеспечении товарами первой необходимости и т. п. Особое внимание при этом уделяется долине реки Панджшер. 2 августа с. г. сюда прибыл Ахмад Шах Масуд и впервые за все последние годы остановился в собственном доме в Базараке. Лидер ИОАП проводит многочисленные встречи с представителями различных районов Панджшера, обсуждая практические вопросы оказания материальной помощи населению в восстановлении жилого фонда, дорог, разминировании местности, строительстве школ и т. п. Положительно относится к установлению прямых связей панджшерских купцов с советскими представительствами в РА.

    Ахмад Шаха в Панджшере регулярно посещают ныне проживающие в Кабуле выходцы из этого района, в том числе члены НДПА и военнослужащие. Никаких враждебных действий против них не отмечено. По имеющимся сведениям, около 5 тысяч семей панджшерцев, вынужденных ранее покинуть долину, намерены вновь вернуться сюда на постоянное место жительства.

    В политическом плане ориентация Ахмад Шаха Масуда пока окончательно не определилась, хотя очевиден в целом ее антипуштунский характер. Категорически отвергая возможность сотрудничества с режимом Наджибуллы, лидер ИОАП негативно оценивает деятельность пешаварского (в подавляющем большинстве пуштунского) руководства вооруженной оппозиции, особенно Г. Хекматияра (ИПА).

    По отношению к нынешнему режиму занимает непримиримую позицию и утверждает, что никогда не пойдет на контакт с ним по следующим причинам:

    существующая система власти нежизнеспособна и слаба, в силу чего заключать с ней союз не имеет смысла;

    любые попытки установить связи с Наджибуллой немедленно пресекаются пешаварским руководством и режимом Пакистана путем прямого нажима и угрозой блокировать поставки оружия и боеприпасов;

    союз с госвластью невозможен и по идеологическим соображениям, так как невозможно отказаться от исламских лозунгов, обеспечивающих в течение длительного времени эффективность борьбы с правительством РА…

    По признанию самого Ахмад Шаха, у него нет особых проблем в отношении Советского Союза, и в целом он склонен к установлению прямых контактов. Однако для этого, по его мнению, еще не созрели условия, необходимо подождать дальнейшего развития событий и в зависимости от их хода принимать конкретные решения. В течение полугода активных действий против советских войск Ахмад Шах не ведет.

    В конце июня-начале июля с. г. в Панджшер прибыла комиссия по нацпримирению, в состав которой вошли видные авторитеты — выходцы из Панджшера, проживающие в настоящее время в Кабуле. Через несколько дней сюда же прибыла делегация ИПА из Пешавара (около 20 человек) для осуждения вопросов, связанных с организацией личной встречи Масуда с Г. Хекматияром. Однако лидер ИОАП отказался от контактов с обеими делегациями, назначив для ведения переговоров с комиссией по национальному примирению ответственного за зону Панджшер известного бандглаваря Махмуда.

    Независимость поведения Ахмад Шаха в отношении руководства «Альянса-7» все больше становится главным объектом противоречий между Г. Хекматияром и Б. Раббани.

    Вместе с тем Масуд вынужден подчеркивать свое уважительное отношение к лидеру ИОА в связи с тем, что от последнего в определяющей степени зависит бесперебойность поставок оружия и боеприпасов из Пакистана.

    …Целесообразно продолжить работу по установлению прямых контактов советской стороны с лидером ИОАП, так как альтернатива этому — нанесение БШУ по базам и отрядам Ахмад Шаха Масуда — реальных положительных результатов ни с военной, ни тем более с политической точек зрения не даст и может привести лишь к дополнительным осложнениям на втором этапе вывода советских войск…

    ((Выдержка из доклада представителя ГРУ ГШ ВС СССР, 11 августа 1988 г.))

    Руководство Оперативной группы МО СССР и командование 40-й армии выступало за непроведение операции против отрядов Ахмад Шаха, так как считало это бессмысленным.

    Документ

    (Секретно)

    Министру обороны СССР

    генералу армии товарищу Язову Д. Т.


    Докладываю.

    Об Ахмад Шахе Масуде… В настоящее время А. Шах является фигурой, которая пользуется непререкаемым авторитетом у населения и располагает сильными отрядами с высокими бойцовскими и пропагандистскими качествами. Проводимая им продуманная социальная политика и агитационно-пропагандистская работа (строительство мечетей, школ, больниц и дорог, обеспечение населения товарами первой необходимости и т. д.) пользуется широкой поддержкой народа. А. Шах категорически запретил своим формированиям вести боевые действия против советских войск, что ими неукоснительно соблюдается. Одновременно он продолжает выступать как непримиримый противник госвласти, хотя и воздерживается пока применять силу, если правительственные войска не стреляют (что отвечает политике национального примирения).

    Однако, по нашему мнению, сложившиеся препятствия на пути сближения Наджибуллы и А. Шаха преодолимы, хотя президент же считает, что Масуд сейчас не пойдет ни на какие контакты.

    24 августа с. г. на заседании Ставки ВГК советскими военными представителями в РА была предпринята очередная (в течение 1987–1988 гг.) попытка обратить внимание афганского руководства на необходимость незамедлительного разрешения этого важного вопроса. В отношении Ахмад Шаха нужны кардинальные меры, и в первую очередь политические. Наджибулла, соглашаясь, сказал, что действительно, реальной угрозой для режима сейчас является не «Альянс-7», а отряды Ахмад Шаха Масуда.

    В то же время он заявил «Товарищи Шеварднадзе Э. А. и Александров В. А. (псевдоним Крючкова В. А. — Примеч. авт.) во время визита в Афганистан в начале этого года ориентировали, что с Ахмад Шахом надо вести переговоры, но если он от них откажется, то его банды необходимо решительно бить». При этом Наджибулла в присутствии министров ВС РА дал понять, что главная роль в решении этого вопроса (то есть бить А. Шаха) должна отводиться 40-й армии. Далее он отметил, что у него (президента) есть достоверные данные о связях А. Шаха с ЦРУ. Учитывая это, продолжал Наджибулла, можно ясно себе представить стратегический замысел А. Шаха: отторгнуть от Афганистана 14 (хотя фактически их 12) северных провинций, запустить туда американцев и поставить Советский Союз перед фактом. Ответил президенту, что ничего исключать нельзя, но затронутую проблему надо изучить (по этим вопросам мною дана информация совпослу тов. Егорычеву Н. Г. и представителю КГБ СССР тов. Ревину В. А.).

    На наш взгляд, принятие предложения президента о втягивании 40-й армии в бои с А. Шахом может поставить наши войска в крайне тяжелое положение на втором этапе вывода их из Афганистана. Несомненно, будут дополнительные большие потери и вообще их организованный вывод в установленные сроки может быть сорван. При этом достичь цели — уничтожить именно А. Шаха — невозможно, так как надо точно знать, где он находится, а это исключено — агентурная разведка Афганистана не может справиться с этой задачей уже 8 лет. Кроме того, такие действия наших войск явятся прямым нарушением Женевских соглашений. Этот шаг нанесет трудновосполнимый ущерб престижу Советского Союза, а также вызовет отрицательную реакцию внутри нашей страны… любое их нарушение негативно скажется на авторитете СССР.

    …Можно сделать следующие выводы:

    Главной опасностью для существующего режима в сложившейся ситуации является внутренняя оппозиция (так называемый «второй эшелон»), а среди всех ее руководителей в первую очередь Ахмад Шах Масуд. Этот вывод не является новым и делается в течение двух последних лет, но политические шаги в отношении этой фигуры остаются неизменными (и даже они часто сползают к военным мерам).

    На завершающем этапе и после вывода советских войск следует ожидать, что Ахмад Шах активизирует свои действия по захвату северных провинций. В первую очередь сосредоточит свои усилия на магистрале Кабул — Хайратон.

    Время, когда можно было сблизиться с А. Шахом, диктуя ему свои условия, сейчас фактически упущено, и он стал практически неуязвим. Однако возможности установления с ним контактов не исчерпаны. Поэтому афганскому руководству необходимо предлагать ему максимально возможные уступки, идти с ним на любые компромиссы. Он должен знать, что будут удовлетворены все его условия, включая предоставление автономии северным провинциям и т. п.

    В перспективе Ахмад Шах может вырасти в крупного политического деятеля, с которым Советскому Союзу, по всей видимости, придется сотрудничать, и нам выгодно иметь его союзником, а не противником.

    Учитывая это, советские оперативные службы должны как можно быстрее установить с ним прямые контакты, тем более что, по признанию самого А. Шаха, у него нет к этому особых препятствий.

    (Варенников, август 1988 г.)

    Начиная с осени 1988 г. афганское руководство, в том числе Наджибулла, наконец поняли, что Масуд среди «второго эшелона» вооруженной оппозиции является фигурой номер один, и выразили готовность предложить ему видный пост в коалиционном правительстве, включая пост министра обороны. Но на все эти предложения Ахмад Шах ответил отказом. Принадлежа к таджикскому меньшинству Афганистана, Масуд понимал, что он вряд ли будет когда-либо пользоваться большим влиянием в столице, которая является оплотом пуштунов.

    Занимая своими силами (более 10 тыс. чел.) исключительно выгодное оперативно-стратегическое положение (относительно жизненно важных для страны коммуникации Кабул — Хайратон и главной авиационной базы в Баграме), Масуд был уверен, что при любом развитии событий в Афганистане он сможет захватить ключевые позиции и диктовать свои условия. Реально оценивая складывающуюся ситуацию в результате подписания Женевских соглашений, он не претендовал на ответственные посты в правительстве РА, а в качестве основной задачи рассматривал расширение зоны влияния ИОАП.

    После начала вывода советских войск Ахмад Шах резко активизировал свои действия по усилению влияния и расширению контролируемой зоны в основном за счет северных провинций — Баглан, Тахар, Бадахшан, Кундуз, Саманган и по склонению на свою сторону главарей отрядов других исламских партий. В результате этого обострилась вооруженная борьба за зоны контроля между отрядами ИОАП и ИПА. Боевые столкновения между ними, охватив зеленые зоны Чарикара и Каписы, распространились и на ущелье Горбанд. Используя нарастающий поток беженцев, возвращающихся в Павджшер из Кабула, мятежники ИПА развернули на коммуникации Кабул — Джабаль-Уссарадж открытый террор против панджшерцев. В частности, 7 августа в районе Лагмани (17 км южнее Джабаль-Уссарадж) ими было сожжено две автомашины, расстреляно 9 человек, возвращающихся в Хиндж.

    После захвата вооруженными отрадами оппозиции Кундуза, афганское руководство вновь обратилось к СССР с просьбой провести операцию против Масуда, считая его основным виновником этой акции. Но у советского военного командования были другие сведения, и оно продолжало линию на проведение с ним переговоров. В частности, Ахмад Шаху было направлено письмо за подписью генерала армии В. Варенникова. В нем говорилось:

    «Уважаемый господин Ахмад Шах Масуд! По нашему мнению, уже давно настало время совместно подумать, что может быть сделано для установления мира народами северных и северо-восточных провинций Афганистана. Очевидно, надо посоветоваться о решении по организации управления этими районами, хотя это вопрос чисто внутренний, то есть афганского народа. Но все-таки в качестве первого шага можно было бы рассмотреть Ваши предложения об администрации провинции Кундуз, чтобы не допустить впредь таких тяжелых последствий, какими для жителей этого города стали события августа 1988 г.

    По нашему мнению, губернатором этой провинции, например, должен быть авторитетный, уважаемый народом человек, истинный мусульманин, способный поддерживать мир в провинции и благосостояние народа, можно было бы назвать конкретные фамилии кандидатов.

    С указанным предложением обращаемся лично к Вам, так как знаем Вас как человека, приложившего много сил в целях обеспечения мира не только в Панджшере, но и во многих других провинциях Афганистана. Это особенно наглядно отмечается в 1988 г.

    Надеемся, что Ваше стремление к миру, а также правильное понимание наших целей, которые тоже полностью отражают мир и благополучие, позволят Вам ответить на это письмо в ближайшее время, за что заранее благодарим. Ответ желательно направить через одно из доверенных Вам лиц, которое мы знаем лично».

    В августе резко обострилась обстановка и на Южном Саланге.

    Причинами этого обострения явились провокационные действия обстрелы правительственными войсками кишлаков, расположенных вблизи магистрали, где, по мнению афганского командования, находились душманы. Появились жертвы среди населения. Старейшины тратились с просьбой прекратить огонь. Вместо выполнения этой просьбы дополнительно была выдвинута 2-я пехотная дивизия (пд) правительственных войск, которая начала систематически обстреливать кишлаки, контролируемые мятежниками, с целью вызвать ответные действия с их стороны и затруднить, а возможно, и сорвать вывод наших войск, спровоцировать развертывание боевых действий, пытаясь втянуть в них части 40-й армии. Несмотря на то что на встрече с представителями 40-й армии августа мятежники просили прекратить обстрелы и предупреждали проведении ответных мероприятий, 2-я пд не только не прекратила, о даже усилила огонь, в том числе и по ночам.

    11 августа через Саланг прошла колонна советских войск, выводимых в Советский Союз, которую мятежники пропустили беспрепятственно. Но 15 августа они провели акцию против правительственных колонн, о которой предупреждали. Ими было уничтожено 30 автомобилей, 2 БРДМ, убито 40, ранено 20 военнослужащих. Захвачено ЗГУ, около 100 единиц стрелкового оружия. Взято в плен 50 солдат. При этом они обстреляли сначала колонну афганской армии, пропустили без выстрела шедшую за ней советскую колонну, а затем совершили нападение на колонну царандоя. В последующие дни было уничтожено еще 29 машин.

    Дальнейшему обострению обстановки на Саланге опять-таки послужили действия 2-й пд, которая с 17 августа начала занимать позиции на перевале Саланг непосредственно вблизи от наших застав. В ответ на это мятежники начиная с 18 августа практически блокировали перевал, выставив на каждом повороте дороги вооруженные группы численностью в 15–50 чел. Беспрепятственно пропуская советские колонны, они фактически парализовали движение афганских колонн.

    Только благодаря вмешательству со стороны советского военного командования 19 августа 2-я пд была возвращена в Джабаль-Уссарадж, что позволило стабилизировать обстановку в указанном районе. Принятыми экстренными мерами удалось загасить, а затем и ликвидировать инцидент — вместо постов МВД и МГБ были поставлены заставы 40-й армии, отряды А. Шаха от магистрали отведены, оставлены только наблюдатели. Однако моджахеды препятствовали передаче сторожевых застав, занимаемых советскими войсками в этом районе, подразделениям афганских вооруженных сил. По существу, в то время на Южном Саланге установилось своеобразное двоевластие.

    Примечательным в этом плане является рассказ советника командира 18-й пд полковника В. М. Тиунова:

    «В начале сентября после успешного завершения операции по освобождению Кундуза дивизия возвратилась к месту постоянной дислокации в Мазари-Шариф. Командование и личный состав дивизии находились в приподнятом настроении, испытывая чувство гордости и воодушевления оттого, что они с честью выполнили возложенную на них задачу.

    В это время начала поступать информация о том, что отряды Ахмад Шаха Масуда в районе Южного Саланга жгут и грабят сопровождаемые царандоем колонны с продовольствием и боеприпасами, проходящие из Хайратона в Кабул. Обстановка там складывалась тревожная.

    Где-то в середине месяца командир дивизии и я почти одновременно каждый по своим каналам получили распоряжения, которыми предписывалось принять в Хайратоне сводную колонну транспортного полка тыла афганской армии и машин частного сектора (в общей сложности около 800 автомобилей), загруженных продовольствием, и обеспечить их проводку в Кабул.

    Для нас такая задача явилась полной неожиданностью, так как до этого мы через Саланг колонну ни разу не сопровождали, хотя и имели определенный опыт вождения колонн по северным районам страны. Поэтому с получением такой задачи мы провели серьезную предварительную подготовку к маршу.

    20 сентября колонна начала выдвижение в афганскую столицу. До перевала Саланг мы прошли без происшествий. Правда, вдоль дороги то тут, то там попадались обгоревшие КамАЗы и наливники. Некоторые из них еще дымились. Видимо, были подорваны совсем недавно. Это, конечно, не добавляло энтузиазма, но заставляло быть еще бдительней и осторожней.

    Неприятная неожиданность нас поджидала сразу же, как только командный пункт дивизии прошел через туннель перевала Саланг. На спуске на обочине дороги нас встретил командир разведывательного батальона дивизии, которого сопровождали два офицера в форме царандоя.

    Один из офицеров передал командиру дивизии генералу Саид Азаму запечатанный конверт с письмом. Тот взял его, вскрыл и начал читать. Я еще обратил внимание, что, по мере того как он читал письмо, выражение его лица менялось и он начал бледнеть. Генерал поднял на меня глаза и сказал: «Пусть ваш переводчик переведет…» Хочу заметить, что Саид Азам довольно прилично владел русским языком и свободно мог бы сам пересказать текст письма, но, как он потом мне признался, от волнения и негодования просто боялся спутать русские слова.

    Письмо было от Ахмад Шаха Масуда. Сейчас я не берусь привести его дословно, честно говоря, я и не пытался его запомнить, но общий смысл был таков — Ахмад Шаху стало известно, что 18-я дивизия выдвигается на Южный Саланг с задачей выставить сторожевые заставы и со временем взять под охрану дорогу до Джабаль-Уссараджа. Он предупреждал, что в случае попытки выставления постов против частей дивизии будут вестись боевые действия до их полного уничтожения. Письмо было заверено подписью и печатью.

    Прочитав письмо, командир дивизии несколько минут молчал, а затем сказал: «Мне, генералу, дивизия которого взяла Кундуз, придется объяснять душманам, какую я получил задачу. Но что остается делать, иного выхода не вижу. Ведь за сохранность колонны я отвечаю головой».

    Тут же мы написали ответ, в котором сообщили Ахмад Шаху, что дивизии задач по охране дороги не ставилось, а главной ее целью является сопровождение колонны с продовольствием до Кабула. Командир дивизии вручил это письмо «офицеру царандоя». Он попросил подождать примерно два часа, пока придет ответ от Ахмад Шаха. Для нас эти два часа тянулись очень долго. Наконец ответное письмо привезли. В нем говорилось, что командование «повстанцев» разрешает начинать движение, но предупреждает, чтобы колонна двигалась до Джабаль-Уссараджа без остановок, так как каждая остановившаяся с солдатами машина будет обстреливаться.

    В серьезности такого предупреждения мы смогли убедиться, когда проходили Южный Саланг. В промежутках между сторожевыми заставами 40-й армии, особенно там, где заросли подходили прямо к дороге, открыто сидели группы вооруженных моджахедов (человек по 10–15 в каждой) в зеленых штормовках и пуштунках, а на господствующих высотах располагались позиции безоткатных орудий и крупнокалиберных пулеметов.

    Можно только представить, чего стоил нам этот путь под прицелами душманов. Но Ахмад Шах слово свое сдержал и единственный раз за последние два месяца пропустил беспрепятственно в Кабул колонну, сопровождаемую подразделениями афганской армии».

    Афганское руководство, чтобы преодолеть сложившуюся ситуацию, в последующем посредством 2-й пехотной дивизии еще не раз пыталось спровоцировать столкновение отрядов Ахмад Шаха с частями советских войск, тем самым заставить их воевать. Об этом неоднократно докладывалось командованию ОКСВ. Например, заместителем командира 108-й мед.

    Документ

    Руководителю Оперативной группы МО СССР в РА,

    командующему 40-й армией, командиру 108-й мед…


    Докладываю.

    2-я пд ВС РА, дислоцирующаяся в Джабаль-Уссарадже, постоянно ведет бессистемную стрельбу из стрелкового оружия, минометов и реактивной артиллерии по мирным кишлакам, где, по данным разведки, мятежников нет. Мои предложения и обращения к губернатору провинции Порван товарищу Худайдоту-Ханган, командующему царандоя генералу Абдуразаку-Пайкар по наведению порядка и упорядочению стрельбы артиллерии 2-й пд результатов не дали.

    Примеры наиболее интенсивных обстрелов: 27.10.88 г. по населенному пункту Тутумдарайи-Улим был нанесен удар реактивной артиллерией (расход до 80 реактивных снарядов), где, по докладам старейшин кишлака, погибло много детей, стариков, женщин, несмотря на то что в последнее время в районе населенного пункта Тутумдарайи-Улим обстановка была спокойная и душманы воздействия по колоннам, сторожевым заставам — как советским, так и афганским — не проводили.

    10.11.88 г. был открыт беспорядочный огонь из всех видов оружия, включая и установки реактивной артиллерии. Были обстреляны из стрелкового оружия: 36-я сторожевая застава (1 км сев. Таджикан), выносные посты «Гора-1», «Марс» (1,5 км сев. Таджикан); из минометов: 36-я сторожевая застава, выносной пост «Замок» (2 км сев. Джабаль-Уссарадж); из БМ-21: выносной пост «Юпитер», «Ствол». Огонь реактивной артиллерии велся по ущелью Коклами, откуда воздействия по 2-й пд не было.

    На наше требование, переданное через советнический аппарат, прекратить огонь, он, наоборот, усилился. В результате 2 советских военнослужащих ранены. С трудом удалось избежать развязывания вооруженного конфликта между 2-й пд и советскими сторожевыми заставами и выносными постами, несмотря на то что командование 2-й пд знает координаты размещения советских сторожевых застав и выносных постов.

    Подобные действия 2-й пд стали возможными из-за предательства и отсутствия твердого управления дивизией (командир дивизии генерал Фарук большую часть времени проводит в Кабуле).

    Как правило, обстрелы мирных кишлаков ведутся тогда, когда командир дивизии находится в Кабуле, а заместители свои действия по обстрелу оправдывают как выполнение приказа командира дивизии.

    Советнический аппарат при дивизии, проживающий на территории мсп, никакого влияния на действия руководства 2-й пд не оказывает, поскольку оно ему не подчиняется и свои действия не согласовывает.

    Прошу отвести 2-ю пд из района входа на перевал Саланг, так как она никакой боевой задачи в данном районе не выполняет, а действия ее командиров направлены на срыв достигнутого положения по возможности проводки через Саланг советских и афганских колонн.

    (Полковник Антоненко, 10.11.1988 г.)

    Мы прилагали много усилий для того, чтобы наладить контакты с Масудом и склонить его на сотрудничество с госвластью. Хотя сам Наджибулла не верил этому и не переставал повторять, что Масуд ни при каких обстоятельствах не согласится сотрудничать с правительством, и настаивал на проведении против него войсковой операции. Об этом он неустанно заявлял на всех уровнях. Помню, как 4 сентября Наджибулла неожиданно приехал к нам в резиденцию для встречи с руководителем Оперативной группы МО СССР. В ходе беседы он, затронув проблему Ахмад Шаха, выразил уверенность, что А. Шах не пойдет ни на какие соглашения с госвластью, а после завершения вывода советских войск в феврале 1989 г. перейдет к широкомасштабным боевым действиям с целью установления своего влияния в северных и северо-восточных провинциях страны.

    «В настоящее время, — говорил Наджибулла, — А. Шах активных боевых действий не ведет. Передышку он использует для создания запасов оружия и боеприпасов, перегруппировки своих сил и концентрации их на наиболее важных направлениях. Активизацию бандформирований А. Шаха на Южном Саланге, Тахаре и Бадахшане в августе следует рассматривать как пробу сил. Учитывая стратегически выгодное расположение сил А. Шаха относительно жизненно важных для республики объектов и коммуникаций, а также большой авторитет среди командиров внутренней оппозиции и народа, необходимо до вывода советских войск решить вопрос с Ахмад Шахом или путем переговоров, или путем его уничтожения…»

    Президент посетовал на то, что не располагает надежными каналами для установления связи с А. Шахом. Высказал пожелание, что если советские товарищи по своей линии смогут найти контакты и заключить с А. Шахом соглашение от имени Советского Союза, то он это будет только приветствовать.

    По предложению генерала В. Варенникова, договорились продолжить совместный поиск путей выхода на Ахмад Шаха. В докладе о результатах этой встречи вновь было подчеркнуто:

    «На наш взгляд… следует активизировать усилия по установлению контактов с А. Шахом для обеспечения перспективы. Ввязываться с ним в боевые действия нецелесообразно. Наши войска могут оказаться в крайне тяжелом положении, понесут большие потери и вынуждены будут или остаться на более длительный срок, или эвакуироваться воздушным транспортом из районов, расположенных южнее Саланга, так как наземные коммуникации будут блокированы.

    Кроме того, для проведения широкомасштабной операции против А. Шаха потребуется дополнительный ввод войск из Советского Союза, так как оставшимися силами ее проведение невозможно. А это приведет к эскалации боевых действий в Афганистане со всеми вытекающими последствиями…»

    Советские представители в Кабуле активизировали свои усилия по разрешению проблемы обеспечения безопасности стратегически важной трассы Кабул-Хайратон, стремясь подключить к выполнению этой задачи население, проживающее вдоль дороги, в том числе и вооруженные формирования Масуда, которым предлагалось взять под охрану определенные участки магистрали совместно с правительственными войсками. В некоторых районах это сделать удалось, но А. Шах на сотрудничество с госвластью идти по-прежнему отказывался. Наджибулла во всех беседах вновь и вновь возвращался к этому вопросу и настаивал на том, чтобы проблема Ахмад Шаха была решена до окончательного вывода советских войск и их силами (на заседаниях Ставки ВГК он заявлял: «Если мы даже соберем все ВС РА, самостоятельно удержать магистраль не сможем»).

    В связи с этим совпредставители в Кабуле направили в адрес руководства в Москве доклад с изложением своих взглядов на эту проблему:

    «4 октября с. г. встретились с президентом РА, Генеральным секретарем ЦК НДПА Наджибуллой.

    …При обсуждении неотложных внутриполитических задач отметили, что сейчас наступило время активных действий каждого. Кое-что уже предпринято — это письма к Ахмад Шаху, а также направление представителей правительства РА и КГБ СССР в Хазараджат.

    Совпосол выразил готовность лично выйти на контакты с Ахмад Шахом, если потребуется, имея в виду, что у советского посла нет груза прошлого и он свободен в своих контактах с оппозицией.

    …Президент Наджибулла отметил, что… времени остается мало, оставшиеся четыре месяца нужно использовать так, словно это четыре года, поэтому нужно следовать принципу военно-политической конкретики, то есть на местах, исходя из ситуации, применять силу или идти на переговоры и компромиссы. Ключевым объектом применения этой политики, по его мнению, является ситуация с Ахмад Шахом. Только решив вопрос с Ахмад Шахом, можно обеспечить безопасность магистрали…»

    (Я. Егорычев (МИД), В. Варенников (МО), В. Зайцев (КГБ), октябрь 1988 г.)

    Военное командование, используя имевшуюся у него с Масудом конспиративную связь, направило Ахмад Шаху вопросы для обсуждения, которые были заверены соответствующими подписями и скреплены печатью советского посольства в Кабуле.

    Письмо

    Вопросы для обсуждения с Ахмад Шахом.

    О создании в рамках единого Афганистана таджикской автономии на базе районов проживания таджиков с включением в нее территории провинций Бадахшан, Тохар, Баглан, части Порван и Каписа, а также о формах самоуправления этого района.

    О представительстве таджиков и конкретных постах в аппарате президента, Национальном совете и кабинете министров Афганистана.

    Официальное признание партии ИОА в качестве равноправной и независимой партии Афганистана.

    Создание на основе формирования ИОА регулярных войск таджикской автономии с включением их в состав ВС РА. Определение задач этих войск как в интересах национальных, так и общегосударственных, в том числе охрана трассы Хайратон — Кабул.

    Установление мира в рамках таджикской автономии и создание условий для восстановления нормальной жизни ее населения.

    Вопросы экономического развития северо-восточного района. Оказание содействия со стороны правительства Афганистана в этой области, а также всесторонней помощи, включая экономическую, финансовую и др.

    Установление прямых торгово-экономических и культурных связей между Таджикской ССР и таджикской автономией РА в интересах получения экономической, медицинской и другой помощи, а также развития пограничной торговли.

    Направляемые мною вопросы согласованы с советским послом в Афганистане Ю. М. Воронцовым и генералом армии В. И. Варенниковым, которые, в свою очередь, согласовали эти вопросы с руководством республики. (Этот перечень вопросов был предан А. Шаху через одного из его командиров формирования на Южном Саланге, Мулло Гауса. — Примеч. авт.).

    Через некоторое время Ахмад Шах прислал ответ, в котором сообщал, что он готов встретиться для обсуждения этих вопросов и что у него есть еще и другие предложения. Возвратившийся в Кабул из поездки в северные провинции наш посланец подробно рассказал о встрече с Ахмад Шахом и заверил, что Масуд благожелательно отнесся к инициативам советского военного командования и намерен эти контакты продолжать.

    С советской стороны была также выражена готовность приехать в назначенное Масудом место без охраны и без оружия. Эту миссию согласились взять на себя совпосол в РА Ю. М. Воронцов и руководитель Оперативной группы Министерства обороны СССР в Афганистане генерал армии В. И. Варенников, хотя они прекрасно понимали, какому риску они при этом подвергаются. Однако Масуд, на словах не отказываясь от контактов, тянул время и на встречу так и не пошел.

    Справедливости ради следует заметить, что в Кабуле были влиятельные силы, которые не были заинтересованы в сотрудничестве с Ахмад Шахом, так как всякий раз, когда намечался какой-то прогресс в налаживании контактов с Масудом, проводились, как бы случайно, всякого рода провокационные действия (то накануне назначенной с ним встречи правительственные ВВС нанесут удары по отрядам А. Шаха или по району, где эта встреча вскоре должна была состояться, то афганская артиллерия обстреляет кишлаки в зоне, контролируемой Масудом, и т. д.). Это, конечно, не способствовало укреплению доверия и только повышало нервозность «Льва», который и так всегда был настороже и все время менял места своего расположения, практически постоянно находясь в движении.

    Впрочем, подобные действия проводились и против других полевых командиров, с которыми у советских представителей намечались контакты. Например, когда в конце 1987 г. советник при командующем царандоя провинции Бадахшан полковник Ю. К. Плугин установил связь с общим главарем отрядов ИОА в этой провинции А. Басиром, то против последнего тоже стали проводиться различного рода провокации (обстрелы правительственными силами кишлаков, находящихся под контролем Басира, или нанесение по ним авиационных ударов и т. п.).

    С учетом того что функционирование магистрали Кабул — Хайратон имело для страны (особенно для столицы) жизненно важное значение, руководство республики выражало крайнюю обеспокоенность действиями А. Шаха и высказывало опасения, что он блефует и на сотрудничество не пойдет. Настойчиво проводилась мысль, что нужно было принимать какие-то меры. Тогда Масуду было предложено заключить договор с правительством РА и взять под охрану совместно с частями правительственных ВС участок дороги на магистрали Кабул — Хайратон или охранять его только своими силами, дав при этом письменное обязательство пропускать беспрепятственно все колонны. Последний вариант был для него наиболее приемлемым, но так и остался не реализованным.

    Для ведения переговоров с представителями А. Шаха была назначена советско-афганская комиссия. В нее вошли: первый заместитель командующего 40-й армией генерал-майор А. Г. Шеенков, заместитель начальника разведки армии подполковник С. Ф. Харламов, от ОГ МО СССР в РА полковник Е. А. Пешков, от аппарата главного военного советника в РА полковник Н. А. Гончарук, заместитель начальника Генерального штаба ВС РА генерал-майор Амин, капитан Д. Х. Раджанов (переводчик). Ахмад Шаху было предложено подписать протокол об основах взаимоотношения между руководством советских войск в Афганистане и вооруженной оппозицией Панджшера (ИОАП), в котором предлагалось:

    «Руководствуясь доброй волей и стремлением к упрочению мира в Афганистане, договаривающиеся стороны подписали настоящий протокол, в соответствии с которым принимают на себя следующие обязательства:

    Полностью прекратить боевые действия на Южном Саланге и в других районах, прилегающих к магистрали Кабул — Хайратон, в том числе обстрелы мест расположения отрядов и групп ИОА, кишлаков, сторожевых застав и постов советских и афганских войск, МГБ и царандоя из любых видов оружия.

    С целью недопущения обстрелов, грабежа и других акций против советских и афганских колонн, одиночных транспортных средств ответственность за охрану коммуникации на участке от Таджикана до Чаугани берут на себя вооруженные отряды Панджшера.

    Для обеспечения населения Панджшера и прилегающих к указанному участку магистрали районов советская сторона обязуется поставить по взаимной договоренности необходимое количество продовольствия, товаров первой необходимости и других материальных средств в согласованные между сторонами сроки.

    Не допускать выхода в договорный район отрядов и групп других партий с целью обстрела советских и афганских колонн, проведения террористических актов, диверсий на трубопроводе. При попытках вооруженных лиц других партий осуществить указанные акции советская сторона выражает готовность оказать вооруженным отрядам Панджшера по их просьбе поддержку артиллерией и авиацией.

    Обмениваться информацией и предпринимать совместные усилия для розыска исчезнувших в договорном районе советских и афганских граждан.

    В случае резкого обострения обстановки проводить встречи с целью взаимных консультаций по недопущению возобновления боевых действий в интересах сохранения мира в договорной зоне.

    Действие настоящего протокола распространяется на территорию, прилегающую на расстояние 30 км с обеих сторон к коммуникации Таджикан — Чаугани.

    За пределами этого района советские войска и вооруженные отряды Панджшера вправе проводить операции по ликвидации вооруженных отрядов и групп любой партийной принадлежности, не прекративших вооруженную борьбу против договаривающихся сторон.

    Настоящий протокол вступает в силу с момента его подписания».

    Этот документ был завизирован командующим 40-й армией генерал-лейтенантом Б. В. Громовым и министром обороны РА Шах Наваз Танаем.

    Мы надеялись, что этот протокол устроит Ахмад Шаха, так как в нем содержались приемлемые, на наш взгляд, условия. Однако все наши предложения А. Шахом были отвергнуты. Тогда ему в ультимативной форме было заявлено, что охрана магистрали все равно будет выставлена, но теперь только из состава правительственных войск, и рекомендовалось не мешать этому. Было назначено время проведения этого «мероприятия». Ахмад Шаху мы направили письмо следующего содержания:

    Уважаемый господин Ахмад Шах Масуд!

    Руководствуясь доброй волей и стремлением не допустить вновь вооруженных столкновений между правительственными войсками РА и советскими войсками, с одной стороны, и отрядами ИОАП — с другой стороны, представители советского руководства, находящиеся в Афганистане, неоднократно направляли Вам письма, которые содержали конкретные предложения по целому ряду вопросов, в том числе по стабилизации обстановки в зоне расположения Ваших отрядов и, в частности, на магистрали Кабул — Хайратон на участке Калавулаг, Джабаль-Уссарадж.

    Поскольку вопросы являются непростыми и требуют определенного времени для принятия Вами решения, представители советского руководства длительное время проявляют терпение. В то же время на протяжении всего этого периода Вы давали понять, что готовы встретиться. Об этом многократно передавали Ваши помощники. Об этом говорил и уважаемый… Однако прошло более двух месяцев. Встреча не состоялась не по нашей вине. Очевидно, мы вправе расценивать Ваши действия как нежелание идти на встречу.

    В связи с этим и отпадает возможность в деловой обстановке с позиций заинтересованности всех сторон и во имя интересов народа Афганистана обсудить все проблемы. Наоборот, начинает складываться такая ситуация, когда все достигнутое в течение 1987–1988 годов может быть утрачено. Нет переговоров — нет взаимного понимания. В этих условиях каждый действует по своему усмотрению.

    Не затрагивая другие крупные проблемы, важно отметить необходимость рассмотрения одного конкретного вопроса — обеспечение безопасности движения колонн автомобилей по магистрали Кабул — Хайратон в интересах бесперебойного снабжения жителей г. Кабул и многих провинций продовольствием и товарами первой необходимости. Некоторые недальновидные люди считают, что можно и даже нужно нарушать эти перевозки, и нападают на колонны. Этими действиями они наносят ущерб не отдельным личностям РА, как они считают, а тысячам мирных жителей, в том числе детям, женщинам, старикам, больным и слабым людям. Этими действиями они нарушают основные положения священного Корана. Поэтому советские и правительственные войска вынуждены усиливать охрану маршрута и колонн. В то же время мы понимаем, что поставляемая Советским Союзом помощь продовольствием и различными товарами должна доводиться до всего народа Афганистана. Поэтому на эту помощь одинаковое право имеют также жители Южного Саланга и Панджшера, но получать ее можно мирно, без кровопролития.

    В связи с этим делаем следующие предложения:

    В течение ближайшей недели (то есть до 25.12.88 г.) наш представитель и представитель правительственных органов готовы встретиться с Вашим полномочным представителем в советском гарнизоне Джабаль-Уссарадж или в другом по Вашему желанию месте и конкретно решить: кому, когда, куда и сколько необходимо подать государственным транспортом и какого продовольствия и другого имущества. Эту подачу можно было бы осуществить в полном объеме за декабрь и январь.

    В случае, если Ваши отряды возьмут на себя ответственность за обеспечение участка коммуникации Калавулаг — Джабал-Уссарадж, необходимо оформить это с местными органами, подписав соответствующие протоколы. Главным условием (обязательством) должно быть недопущение обстрелов и грабежей колонн на коммуникации.

    В случае, если Ваши отряды не будут брать под охрану указанный участок дороги на Южном Саланге, мы вынуждены устанавливать дополнительно советские и афганские посты. Предлагается при этом сохранить мирную обстановку и не препятствовать установке постов правительственных войск. Если будут допущены нарушения и посты будут подвергаться обстрелам, мы, в свою очередь, будем вынуждены принять ответные меры, ответственность за последствия которых будет лежать на Ваших людях(отрядах). Необходимо иметь в виду, что подобные действия Ваших формирований будут освещаться (доводиться до сведения) во всех районах и провинциях страны.

    По поручению посла СССР Ю. Воронцова и генерала армии В. Варенникова прошу Вас проявить серьезный, взвешенный подход к предложениям советской стороны, в том числе и предложению провести встречу.

    Советник[21].

    (18.12.1988 г.)

    Между тем афганское руководство усилило давление на командование ОКСВ в связи с тем, что против Ахмад Шаха не предпринимаются решительные действия, и настойчиво обращалось за помощью в Москву. Из Центра поступали жесткие указания готовить операцию против Масуда. Но находившиеся в Афганистане военачальники были уверены, что это будет только во вред нашей стране. Однако к их мнению прислушивались мало. Такая позиция рассматривалась чуть ли не как саботаж. Командующий 40-й армией неоднократно имел нелицеприятные разговоры по этому поводу с министром обороны СССР Д. Т. Язовым, который требовал отчета — почему до сих пор не разбили Ахмад Шаха. Б. В. Громов, главное кредо которого заключалось в сохранении людей, возмущался каждый раз, но своих взглядов не менял.

    И не потому, что не в состоянии был этого сделать, а просто понимал бессмысленность и никчемность подобной затеи. Знал, что будут дополнительные жертвы. Ловить Ахмад Шаха в труднодоступных горах и ущельях, подвергая риску солдат и офицеров, затрачивая для этого массу усилий и расходуя огромные материальные средства только в угоду функционерам НДПА, действительно не отвечало интересам командования ОКСВ, да и советского народа тоже.

    В сложном положении оказался и В. И. Варенников, в вину которому вменялись чуть ли не закулисные переговоры с оппозицией и нежелание выполнять указания руководства.

    Поэтому, уступая давлению из Центра, в двадцатых числах декабря 1988 г., перед отъездом в Москву для участия в работе Комиссии Политбюро ЦК КПСС по Афганистану, где его должны были заслушивать по перспективам борьбы с А. Шахом, он собрал в своем кабинете совещание, на котором присутствовали командующий 40-й армией генерал-лейтенант Б. В. Громов, начальник штаба ОГ МО СССР генерал-лейтенант В. А. Богданов, военный атташе полковник В. Т. Сень, начальник оперативного отдела армии полковник Д. А. Турлайс, начальник разведцентра полковник В. С. Комолов и я. Мы долго обсуждали различные варианты действий и пришли к выводу, что, видимо, нам не удастся избежать столкновения с отрядами Ахмад Шаха, поэтому надо разработать соответствующий план. В предварительном порядке В. Варенников отдал распоряжение о нанесении бомбо-штурмовых ударов советской авиацией по формированиям А. Шаха, располагавшимся в районе Коран-о-Мунджан. Этот район был выбран не случайно, так как он не был собственно Панджшером, но являлся очень важным для Масуда в связи с тем, что там мятежники добывали лазурит. Помню еще, что когда полковник В. Сень спросил у руководителя ОГ МО СССР: «Должен ли Ахмад Шах знать, что этот удар нанесен намеренно, а не расценивать его как недоразумение?» — то тот ответил: «Да, пусть знает. Это будет ему предупреждением». На следующий день такой удар был нанесен.

    В последующем авиационные и ракетные удары стали наноситься по объектам в горных районах Варсаджа, Фархара, Ишкашима и др.

    Жесткие требования и предпринятые со стороны советского военного командования действия вызвали резко негативное отношение А. Шаха, приславшего нам письмо следующего содержания:

    «Господин советник!

    Я уже хотел направиться к месту встречи с советскими представителями, когда получил ваше последнее письмо. Я должен сказать, чтобы внести ясность, что мы терпим войну и ваше вторжение вот уже 10 лет. Даст бог, потерпим и еще несколько дней, а если вы начнете боевые действия, то мы дадим достойный отпор. Все!

    С этого дня мы поставим нашим отрядам и группам быть в полной боевой готовности.

    (С уважением Ахмад Шах Масуд. 26.12.1988 г.».)

    Таков был, к сожалению, финал наших мирных устремлений в отношениях с Масудом. Я говорю — к сожалению, потому что хорошо знаю, что никто из военнослужащих не хотел столкновений с его вооруженными формированиями на Южном Саланге на завершающем этапе вывода советских войск из Афганистана. К этому следует добавить, что переговорная деятельность советского военного командования не находила понимания со стороны афганских должностных лиц. Представительство КГБ СССР также всегда ревностно относилось к подобной деятельности военных, считая, что армейские офицеры вторгаются в сферу действий чекистов.

    Значительно позже Ахмад Шах подтвердит, что советские представители в Афганистане хотели с ним договориться, заявив корреспондентам: «В период, когда советским послом в Кабуле был Юлий Воронцов, он направлял мне десятки посланий и писем с просьбой о встрече. Он писал о своей готовности прибыть в любое место, которое я укажу… Но я до сих пор не встречался с русскими».

    И все-таки, несмотря на нежелание Масуда идти на сотрудничество, у советского военного командования была надежда, что с отрядами ИОАП не придется воевать напоследок. Однако другого мнения придерживались афганские руководители. Они проявляли неуемную настойчивость в этом вопросе. В частности, во время январского визита Э. Шеварднадзе в Афганистан они вновь в очередной раз в настоятельной форме высказали просьбу — решить проблему Ахмад Шаха Масуда до окончательного вывода советских войск из Афганистана. Подтверждением этому могут служить выдержки из материала беседы Э. А. Шеварднадзе и Наджибуллы.

    Наджибулла. Переходя к наиболее важным и неотложным задачам, хотел бы особо подчеркнуть следующее. В настоящее время ни у кого нет сомнений в том, что приоритетным направлением должно быть осуществление мирных, политических мер во имя достижения урегулирования. Но вместе с тем представляется очевидным, что в условиях продолжающегося вмешательства в дела Афганистана со стороны Пакистана, США и других стран, отказа оппозиции от прекращения огня нельзя забывать и о средствах военного воздействия. Как представляется, сейчас исключительно важно по-прежнему наносить мощные ракетные, артиллерийские и авиационные удары по базам, складам и скоплениям живой силы противника для того, чтобы упредить его попытки развернуть широкомасштабное наступление после вывода советских войск.

    В этом контексте особое значение сохраняет вопрос борьбы с группировкой Ахмад Шаха Масуда, принадлежащего к Исламскому обществу Афганистана. Учитывая, что его силы способны сразу же после вывода войск перерезать стратегическую магистраль Хайратон — Кабул в районе южнее Саланга, блокировать Кабул и тем самым создать для столицы катастрофическое положение, Ахмад Шах должен рассматриваться как главный противник правительства на нынешнем этапе.

    Проблема Ахмад Шаха стоит уже давно, но, несмотря на принятые ранее решения, она по-прежнему стоит очень остро. На наш взгляд, решение этой проблемы неоправданно затянулось.

    …В течение последних четырех лет против него практически не проводилось каких-либо крупных операций, за исключением отдельных небольших ударов. В результате ему удалось создать ударную группировку общей численностью около 11 тыс. чел., причем непосредственно в Панджшере — 2,5 тыс. чел. Надо признать, что Ахмад Шах умело использует и преимущества, которые возникают в результате нашей пассивности.

    В настоящее время запланирована совместная операция советских и афганских сил против Ахмад Шаха, но она будет носить локальный характер и ограничиваться, по существу, чисткой прилегающих к дороге участков и заменой советских постов на афганские. Мы полагаем, что такая операция не сможет нанести заметного урона противнику и изменить коренным образом ситуацию…

    Э. А. Шеварднадзе. Согласен с тем, что с проведением операции против Ахмад Шаха затянули. Не совсем понятны причины этого, тем более что М. С. Горбачев обсуждал вопрос с министрами Вооруженных сил Афганистана во время их визита в Москву три месяца тому назад. Очевидно, что следует разобраться также с ходом подготовки к запланированной операции. Понятно, что никакие локальные или ограниченные меры проблемы Ахмад Шаха не решат…

    (13.1.1989 г., г. Кабул.)

    Да, Э. Шеварднадзе трудно было понять настроения генералов, офицеров и солдат, которые не хотели воевать, уходя. Кому хотелось погибать напоследок?

    Однако вскоре после его отъезда в Москву командование ОКСВ получило указания срочно готовиться к проведению боевых действий против Ахмад Шаха, и никакие возражения военных в расчет не принимались. Эта операция получила кодовое название «Тайфун».

    «Никто не хотел… убивать»

    В двадцатых числах января на Южном Саланге начался разыгрываться спектакль, платой за участие в котором были человеческие жизни. Масуду было направлено предостережение, что если отряды ИОАП будут препятствовать выставлению застав правительственными войсками и раздастся хоть один выстрел, то вынужденно будет применена сила. Вся ответственность такого шага возлагалась на Ахмад Шаха. Обо всем этом заранее было предупреждено население. Президент Наджибулла выступил с обращением к жителям Южного Саланга покинуть на это время свои дома.

    Сообщение Верховного главного командования Вооруженными силами Республики Афганистан Нашим соотечественникам известно, что с момента провозглашения курса на национальное примирение правительство республики в целях прекращения кровопролития и обеспечения мира установило контакты со всеми оппозиционерами как внутри страны, так и за ее пределами. Кроме того, на территории страны были установлены контакты с командирами групп вооруженной оппозиции и проводились переговоры.

    В рамках этих контактов на протяжении последних полутора лет как по афганской линии, так и по линии советского ограниченного воинского контингента в Афганистане были установлены контакты с Ахмад Шахом Масудом, а после подписания Женевских соглашений ему направлялись официальные письма, и контакты укреплялись.

    Основное содержание писем компетентных органов РА составляло приглашение к переговорам в целях прекращения войны, недопущения гибели афганцев от рук афганцев и обеспечения мира в стране без каких-либо предварительных условий. До настоящего времени от Ахмад Шаха Масуда на письма компетентных органов Республики Афганистан, несмотря на стремление некоторых командиров его вооруженных отрядов, уставших от войны и желающих идти на переговоры с правительством, прекратить войну, не последовало ясного и конкретного ответа, и, прибегая к различным уверткам и хитростям, он только тянул время.

    Его действия и позиция говорят о том, что он не собирается идти на переговоры, а хочет продолжать свою подрывную деятельность, войну и убийства. Так, на протяжении нескольких последних месяцев силами своих вооруженных групп он на магистрали Саланг, являющейся важнейшей жизненной артерией в экономике страны, несмотря на мирные устремления жителей Саланга, грабил транспортные средства, перевозившие государственные грузы и грузы частного сектора, в том числе торговые товары, продовольствие, топливо и другие товары первой необходимости для жителей Кабула и других провинций страны, создавая тем самым многочисленные трудности для кабульцев в снабжении продовольствием и топливом. В результате этих его акций не только разграблены и сожжены перевозившиеся торговые грузы, государственные и частные транспортные средства, но и погибли некоторые водители и пассажиры, следовавшие по этой коммуникации.

    Верховное главнокомандование ВС РА вновь призывает Ахмад Шаха Масуда дать на предложения, содержавшиеся в предыдущих письмах компетентных органов РА и советского военного командования, конкретный ответ о проведении переговоров, ощущая свою ответственность за обеспечение безопасности и мирной жизни народа, за снабжение жителей Кабула и других провинций продовольствием, за перевозку грузов торговцев, еще раз самым серьезным образом предупреждает Ахмад Шаха Масуда и его вооруженные группы прекратить разбой и грабежи народного достояния, прекратить, как того требуют интересы народа в этот ответственный для страны период, все виды боевых действий. Верховное главнокомандование ВС РА отдало соответствующим органам вооруженных сил категорическое распоряжение предпринять все необходимые меры и шаги, направленные на пресечение этой подрывной деятельности. Ответственность за отказ мирно решить существующие проблемы полностью ляжет на Ахмад Шаха Масуда, поскольку компетентные органы РА уже использовали все мирные средства в решении этого вопроса.

    Выражаем просьбу мирным жителям Саланга и других прилегающих к магистрали районов не допустить разграбления транспортных средств вооруженными отрядами Ахмад Шаха Масуда или самим удалиться из указанных районов, с тем чтобы не пострадать во время действий афганских вооруженных сил. Поскольку разбой и грабеж противен положениям священного Корана и правоверной религии ислам, поскольку жители этого района не должны позволять Ахмад Шаху Масуду грабить транспорт: обворовывать детей, женщин и стариков под предлогом того, что якобы в результате этого оказывается помощь жителям Саланга и Панджшера. Правительство полностью готово на основе отдельных протоколов оказывать систематически необходимую экономическую помощь жителям Саланга, Панджшера и других районов по обе стороны магистрали.

    Но это все было только прикрытием. Независимо от действий мятежников активную фазу операции планировалось начать 24 января 1989 г. В район перевала были стянуты значительные силы советских войск, большое количество огневых средств, в том числе и тяжелые огнеметы «Буратино», реактивные системы залпового огня «Ураган», «Град» и т. д. Однако в середине дня 22 января руководителю Оперативной группы МО СССР в РА из Москвы по телефону позвонил бывший в ту пору министром обороны СССР Д. Т. Язов и устно отдал приказ начать боевые действия против отрядов Ахмад Шаха Масуда на сутки раньше. Естественно, это была не его личная инициатива, он сам получил распоряжение советского руководства на этот счет. Остается загадкой: кто настоял на проведении операции на Южном Саланге и дал такое указание?!

    Конечно, изменение срока операции, может быть, принципиального значения и не имело. Но к этому времени не были готовы части правительственных войск, которые, правда, нужны были только для обозначения их «присутствия». Они еще только подходили в район Южного Саланга. Пришлось принимать срочные меры для того, чтобы в ночь на 23 января спешно выдвинуть их в район предназначения. Генералы и офицеры ОГ МО СССР в РА, аппарата главного военного советника в Афганистане разъехались по установленным им «точкам», обеспечивая выполнение этой задачи. Мне, в частности, пришлось встречаться с командующим ОГ «Баграм» генералом Беги, который в это время воевать не собирался и находился в Кабуле в своем доме, а также уже вечером беседовать с министром обороны и начальником Генерального штаба ВС РА. В общем, совместными усилиями нам в течение ночи удалось вытянуть отдельные афганские подразделения в район Саланга, и с утра 23 января они начали выдвигаться для занятия сторожевых постов и застав. У нас к тому времени было все готово для проведения операции.

    Как утверждалось потом в официальной версии, когда афганские войска начали брать под охрану дорогу, по ним открыли огонь (конечно, это был предлог, а возможно, и провокация). На самом деле рано утром 23 января по сигналу генерала Б. Громова по Панджшеру и примыкающим к нему ущельям сразу был нанесен заранее спланированный авиационный (в том числе и авиацией, базирующейся на аэродромах ТуркВО) и огневой сокрушительный удар, который повлек за собой большие человеческие жертвы и разрушения. Приведу выдержку из оперативной сводки штаба армии второго дня операции:

    «24 января наносились бомбо-штурмовые удары авиации, осуществлялись огневые налеты артиллерии и проводилось минирование возможных путей подхода резервов противника.

    Началось прочесывание местности от банд противника и выставление на магистрали блоков афганскими войсками. Основные усилия сосредоточиваются на охране мостов, галерей и тоннелей. Местность постоянно простреливается, а в ночное время освещается авиацией и артиллерией. Снеговые и каменные завалы на дороге расчищаются. Магистраль временно закрыта.

    Мятежники в результате нанесения по ним ударов деморализованы. В течение суток с их стороны воздействие оказывалось незначительное. Управление бандформированиями нарушено. Постоянно наносимые авиацией и артиллерией удары затрудняют мятежникам возможность восстановить свою боеспособность. Подход резервов бандформирований воспрещается дальними огневыми налетами.

    Всего за двое суток боевых действий уничтожено более 600 мятежников, 32 миномета, 15 безоткатных орудий, 46 крупнокалиберных пулеметов, 490 ед. стрелкового оружия, 10 складов, 36 опорных пунктов и 15 автомобилей. Захвачено 17 гранатометов и 190 ед. стрелкового оружия.

    В районе Чаугани развернут палаточный городок для приема местных жителей, вышедших из района боевых действий, и оказания им материальной и медицинской помощи. Политработниками войсковых частей проводится работа по разъяснению сложившейся ситуации с разоблачением преступной позиции, которую занял Ахмад Шах.

    Наши потери за двое суток — убито 3, ранено — 5 чел.».

    Боевые действия на Южном Саланге продолжались примерно трое суток, в результате чего отрядам ИОАП был нанесен серьезный урон. При этом основным методом поражения формирований Масуда, по настоянию командующего 40-й армией генерала Б. В. Громова, чтобы максимально снизить наши потери, избрали нанесение огневых и авиационных ударов по прилегающим к магистрали районам, где отмечалось скопление мятежников.

    К сожалению, не обошлось без жертв и среди жителей прилегающих к дороге кишлаков, часть из которых не покинула свои дома опять же под давлением мятежников. Они их использовали как живой щит.

    После окончания боевых действий Ахмад Шах прислал в советское посольство в Кабуле письмо (для этого были использованы каналы, по которым осуществлялась связь военного командования с Масудом), в котором пытался очернить советские войска и возложить на них вину за последствия боевых действий на Южном Саланге:

    «Господин Воронцов!

    Я получил Ваше предупреждение. Последовавшие вслед за ним бомбардировки и те преступления, которые совершили ваши люди на Саланге и Джабаль-Уссарадже, ничего не изменят.

    В этой связи необходимо сказать, что позиция советского руководства, которой оно придерживается в последнее время в своих подходах к международным вопросам, и в особенности к афганской проблеме, вселила в нас веру, что новый режим в Советском Союзе изменился по сравнению со своими предшественниками, учитывает реальную ситуацию и хочет, чтобы проблема Афганистана решалась посредством переговоров. Мы также думали, что, как минимум, после десяти лет ужасов войны и убийств советские поняли психологию афганского народа и на опыте убедились, что этот народ невозможно силой и угрозами поставить на колени и заставить что-либо сделать. К сожалению, продолжается ненужное давление, которое вы оказываете для поддержки горстки наймитов, предающих самих себя, которым нет места в будущей судьбе страны. Жестокие и позорные действия, которые ваши люди осуществили на Саланге, в Джабаль-Уссарадже и других районах в последние дни вашего пребывания в этой стране, уничтожили весь недавно появившийся оптимизм. Напротив, это заставляет нас верить, что вы хотите любым путем навязать нашему мусульманскому народу умирающий режим. Это невозможно и нелогично.

    Мы надеемся, что новое советское руководство и его ответственные представители в Афганистане будут поступать в соответствии со своими собственными убеждениями, наберутся смелости осознать реальную действительность и действовать в соответствии с ней.

    С уважением Ахмад Шах Масуд 7.11.1367[22] года».

    Конечно, можно понять отчаяние и разочарование Ахмад Шаха, 10 следует отметить, что он явно переоценил свои силы и возможности, не проявил гибкость, не прочувствовал ситуацию, не захотел считаться с предложениями советского военного командования и проигнорировал все его предупреждения. Ведь он должен был понимать, что советские войска не могли просто так уйти и бросить на произвол судьбы без охраны магистраль, по которой осуществлялось снабжение Кабула всем необходимым. Поэтому свои заставы они передавали правительственным силам, с которыми они сотрудничали все время пребывания в РА и оказывали им помощь.

    Вооруженный конфликт на завершающем этапе вывода, не входил в наши планы. Его просто не удалось избежать. Советское военное командование, не желая кровопролития, до последнего момента надеялось на благоразумие Масуда и его ответственность перед своим народом, но возобладали личные амбиции и непримиримость к режиму НДПА. Были, конечно, и другие причины (главная из них — паталогическая ненависть к нему Наджибуллы и других представителей пуштунского руководства НДПА). В результате пострадали невинные люди. Не последнюю роль сыграло и желание Масуда продемонстрировать свою исключительность некоего «афганского Наполеона», постоянно одерживающего победы. Позже, спустя некоторое время после ухода советских войск, Ахмад Шах будет говорить, что все советские офицеры и генералы были сплошь бездарны, совершенно не умевшие воевать. За все годы боевых действий он якобы не встретил ни одного достойного противника. Моджахедов же Масуд представляет как бойцов, действующих гибко, изобретательно, часто ставящих советские и правительственные войска в тупик. Но здесь Ахмад Шах далек от истины.

    Да, конечно, моджахеды могли подкараулить какую-нибудь колонну и сжечь ее, устроить засаду и разгромить небольшое подразделение, провести террористическую акцию и т. п. Впрочем, для этого тоже требовалось определенное мужество и умение. Но в открытом бою они противостоять советским войскам были не в состоянии. Не случайно за годы пребывания в Афганистане ОКСВ многократно овладевал Панджшером. Фактически, как я уже говорил, мы сами в какой-то степени создали из Масуда «национального героя».

    А то, что Ахмад Шах пытается выдать за какую-то доблесть и победу тот факт, когда в 1984 г. ему в результате чьего-то должностного предательства (до сих пор не выяснено, чьего именно) удалось завладеть планом советского командования на проведение операции, заблаговременно вывести свои отряды на запасные базы (по словам самого Масуда, он до сих пор хранит эту карту) и тем самым избежать разгрома, еще не означает поражения ОКСВ.

    И его сетования на то, что погибло много мирных жителей, — это лукавство.

    Он сам сделал их живым щитом и заложниками, когда моджахеды маскировались или прятались среди мирного населения, проводя диверсии и террор. Советские войска наносили в ответ на это огневые удары, от которых страдали и мирные жители. Но так происходит во всех войнах (во время войны в Персидском заливе, например, в начале 1991 г. основные жертвы опять-таки были среди мирных жителей Багдада, Басры и т. д.), кроме того, немало мирных жителей пострадало от рук самих моджахедов при ведении ими междоусобной борьбы.

    Не принижая вклада Масуда в мятежное движение, все-таки следует ответить, что, естественно, не те «булавочные уколы», которые наносили мятежники ИОАП, сыграли решающую роль в том, что миссия советских войск в Афганистане окончилась бесславно. Афганскую проблему не удалось решить так, как нам хотелось бы, только потому, что Советский Союз в это время в результате противостояния в «холодной войне» и «перестроечных действий» М. Горбачева сам оказался в критической ситуации.

    Однако хочется надеяться, что те трезвые мысли, которые высказывал не раз Ахмад Шах Масуд по поводу сотрудничества с СССР, станут его делами в отношениях с Российским государством в будущем. Это отвечает интересам народов обеих стран. Кстати, многие генералы, офицеры, сержанты и солдаты ОКСВ, находившиеся в январе 1989 г. в Афганистане, одними из первых уже тогда понимали: им не нужен этот «последний и решительный бой». Им, «шурави», незачем больше бороться с оппозицией. Но был приказ! Как к нему отнестись? Ведь давно известно, что армия в своих действиях никогда не руководствуется ничем иным (здравым смыслом, необходимостью и т. д.), кроме приказа. В этом она и отличается от всех других органов. Этим она и уязвима. Являясь важнейшим органом государства, стоящим на его защите, она, например, не смогла предотвратить распада Советского Союза. Ее мощь оказалась невостребованной.

    Некоторые «критики» советуют не выполнять такие приказы. Не знаю, может быть, им со стороны, из теплых кабинетов или офисов, видней. Всегда легко давать советы, когда не отвечаешь за последствия их результатов, или задавать вопросы, почему сделали так, а не иначе. Но когда армия начинает выбирать, какие приказы ей выполнять, а какие нет, то она перестает быть армией как таковой, да и кому она такая нужна, сомневающаяся.

    Генерал Л. Серебров, находившийся тогда в Афганистане в составе Оперативной группы МО СССР и не раз проявлявший личное мужество в самых экстремальных условиях, с горечью честно рассказывает: «Непростая это была операция 23–26 января 1989 года. Понимая, что мирные жители надежно защищают его от ударов советских войск, Масуд приказал не выпускать из своих владений ни стариков, ни женщин, ни детей. Все выходы из ущелья оказались блокированными многочисленными кордонами. Но люди все-таки прорывались, часто не без помощи советских разведывательных подразделений. И только когда была получена достоверная информация, что в местах предстоящих боев мирного населения не осталось, был отдан приказ на открытие огня.

    Размышляю об этом и не могу отделаться от ощущения, что, ограничиваясь таким выводом, не говорю всей правды. Для полной ясности необходимо добавить, что солдаты и офицеры, которые должны были принять на себя последний бой, получив приказ, отнеслись к нему с большой настороженностью. Далеко не все знали истинный смысл предстоящей операции, да и возможности довести до каждого ее значение для обеспечения безопасности выводимых войск и в целом для укрепления позиций правительства Наджибуллы были ограничены. Надо понять моральное состояние исполнителей, тех солдат, кому за считанные дни до встречи с Родиной предстояло вновь проливать кровь.

    В то время уже раздавались голоса о неправомерности нашей войны в Афганистане, ее все настойчивей сравнивали с американской агрессией во Вьетнаме, да и сами люди уже задумывались над происходящим. «Что побуждает нас стрелять в простых афганцев?» — все чаще спрашивали мы себя. К тому же страна, которой мы девять лет оказывали разностороннюю помощь и поддержку, лежала в руинах. Разрушали ее все понемногу, ведь стреляли и с той и с другой стороны, но значительная доля вины, несомненно, ложилась на нас.

    Нельзя было не видеть и разительную перемену в отношениях населения и воинов афганской армии к советским военнослужащим. Если в начале 80-х взаимные симпатии и дружеские чувства проявлялись на каждом шагу, то перед выводом войск все чаще из уст простых афганцев в наш адрес звучали угрозы и оскорбления (полковник Л. Серебров был начальником политотдела 108-й мотострелковой дивизии, которая первой вошла в Афганистан в декабре 1979 г. — Примеч. авт.). Особенно усердствовали дети, науськиваемые священнослужителями и взрослыми. Конечно же, такая атмосфера тяжким грузом давила на офицеров и солдат и не способствовала боевому настрою. Остро врезались в память слова одного молодого офицера-политработника, прибывшего по делам службы с Саланга накануне операции. Докладывая о настроениях своих подчиненных, он пытался получить ответ на мучивший его вопрос: «Зачем опять кровь?» Насколько мог, я растолковал ему смысл и значение предстоящей операции и при этом добавил, что советское военное командование делает все возможное, чтобы разрешить проблему мирными средствами. На что он ответил: «Я, конечно, все понимаю и постараюсь вселить уверенность в офицеров и солдат своего батальона. Но скажу откровенно, если мне прикажут стрелять, я приказ выполню, но себя прокляну».

    Вот с таким настроением шли люди в свой последний бой, и ничего с этим поделать было невозможно».

    Что можно к этому добавить? То, что многие командиры, политработники и солдаты тогда были крайне возмущены этим приказом и говорили, что после его выполнения не смогут носить правительственные награды, полученные в Афганистане. И то, что местное население, выходившее из района боевых действий, не принимало от нас никакой помощи, хотя все было для этого организовано (развернуты палаточные городки, пункты обогрева, питания и медицинской помощи).

    И то, что мятежники вынесли и уложили вдоль дороги в районе боевых действий на Южном Саланге тела погибших мирных жителей. Разве армии была нужна эта операция? Военные опять стали заложниками амбиций политиков. Вот чем обернулись последние дни пребывания наших войск в Афганистане, а для некоторых военнослужащих встреча с Родиной так и не состоялась, ведь они погибли в этом, абсолютно им не нужном последнем бою.

    Сейчас модно осуждать решение на ввод советских войск в Афганистан в декабре 1979 г. как политическую ошибку. Но выводились войска в 1989 г., и, видимо, урок не пошел впрок.

    Приказы армии по-прежнему отдавались без учета национальных интересов страны. Их авторы живы, но разве кто-нибудь из них взял на себя ответственность за эти приказы и последствия их исполнения?! Напротив, они поспешили откреститься от Афганистана и от того, что там происходило, взвалив всю ответственность на тех, кто ввел войска и кто давно уже умер. Сами же они остались неподсудными.

    Зимой через Саланг

    И все-таки возобладал здравый смысл — на заседании Комиссии Политбюро ЦК КПСС по Афганистану было принято решение не задерживать часть войск в РА, а полностью и точно выполнить взятые на себя в Женеве обязательства и вывести их в установленные сроки.

    Это решение с воодушевлением восприняли все военнослужащие, находившиеся в Афганистане. Следует отметить, что само подписание Женевских соглашений было с особым чувством удовлетворения встречено всеми военными советниками, всей 40-й армией. Ведь оно касалось судьбы каждого «афганца». А кто, как не эти солдаты, сержанты, офицеры и генералы, уставшие от войны и несущие основные тяготы и лишения, прежде всего и были самыми ярыми сторонниками ее окончания? Они, пожалуй, первыми поняли всю бесперспективность решения афганской проблемы военными методами. Докладывали в Москву свои соображения по этому вопросу, но их не слышали.

    С 27 января 1989 г. вывод ОКСВ был возобновлен. Но магистраль стала работать только в одну сторону — с юга на север.

    Командование 40-й армии не ослабляло наблюдения за противником, никто не притуплял бдительности. Правда, оппозиция за некоторым исключением не препятствовала выводу советских войск, а также занятию режимных зон, застав и постов безопасности Вооруженными силами РА. Колонны гусеничной и автомобильной техники шли к госгранице Советского Союза в исключительно сложных погодных условиях (низкие температуры, туманы, обледенение дорог). В высокогорных районах, особенно на перевале Саланг, движение автотранспорта затрудняли снежные лавины. Они часто сходили с гор, образуя многокилометровые снежные и каменные завалы на дороге. Приходилось проводить огромный объем работ по инженерному, дорожному и тыловому обеспечению. Это отнимало много сил и ресурсов. Но в войсках царил духовный подъем, основой которого являлось стремление быстрейшего возвращения на Родину. Войска уходили из ставшего им близким и родным, но все-таки чужого Афганистана.

    Последнее подразделение Советской Армии покинуло Кабул 4 февраля. Оставались лишь небольшие силы для охраны кабульского аэродрома, так как еще продолжалась перевозка воздушным транспортом в столицу муки. Командование 40-й армии переместилось на командный пункт в Найбабад и оттуда управляло выводом войск. Руководство Оперативной группы и аппарат главного военного советника в РА перебрались в расположение советского посольства и торгпредства. Мы продолжали работать в Кабуле, хотя обстановка даже в столице на завершающем этапе вывода советских войск была очень неспокойной. Участились случаи террористических актов.

    По приказу генерала В. Варенникова днем 13 февраля мы провели показательную отправку «последнего советского солдата» из Кабула. Мне было поручено организовать этот показ. Утром мы отработали в деталях весь сценарий проводов. Однако, когда приехали корреспонденты, а их было, наверное, около двухсот, все оказалось скомканным. Они плотной толпой окружили убывающих солдат, пытаясь опередить друг друга и взять интервью.

    Ни о какой организованности не могло быть и речи. Некоторые из них бегали по площадке с видеокамерами и снимали наших солдат, которые сидели в боевых машинах пехоты, спрашивая, какой же это последний солдат, когда эти остаются. Нам это только было и нужно, так как данное мероприятие было специально проведено для того, чтобы и мятежники убедились — аэродром находится под охраной. Дело в том, что во избежание всяких неожиданностей, связанных с метеоусловиями, планировалось для эвакуации оставшихся в Кабуле военнослужащих задержать в ночь с 13 на 14 февраля четыре самолета Ил-76, ранее перевозивших муку, а это было связано с риском возможной диверсии. Ко мне подошел наш корреспондент А. Шкирандо и попросил снять последнего солдата для программы «Время». Я указал ему на наиболее симпатичного из них, им оказался рядовой Рябинин.

    Моджахеды провести прямое нападение на самолеты не рискнули, но с утра 14 февраля предприняли массированный обстрел аэродрома реактивными снарядами. К счастью, самолеты не пострадали. Я приехал утром на аэродром как раз тогда, когда шел обстрел, и уточнил командиру экипажа самолета, на котором должно было улетать руководство ОГ МО СССР, задачу.

    В 12:00 14 февраля 1989 г. на территории советского посольства в Кабуле руководитель ОГ МО СССР в Республике Афганистан встретился с представителем ООН генералом Р. Хельминеном. На этой встрече, которая продолжалась в течение часа, в присутствии советских журналистов Ю. Тысовского и А. Шкирандо руководителю Миссии добрых услуг ООН в Афганистане и Пакистане было зачитан текст заявления советского командования (приложение № 11).

    По просьбе генерала Хельминена во второй половине дня я привез ему письменный текст этого заявления. Миссия добрых услуг ООН в Афганистане и Пакистане представила генеральному секретарю ООН доклад, где выразила особое удовлетворение в связи с тем, что вывод советских войск был осуществлен в точном соответствии с графиком. Несколько позже X. Перес де Куэльяр выразил признательность правительству СССР, его гражданским и военным представителям за содействие и сотрудничество, оказанное Миссии добрых услуг в осуществлении ее мандата в ходе вывода иностранных войск.

    Вечером 14 февраля мы приехали на аэродром. Там уже полностью хозяйничали афганцы, выламывая из оставленных модулей все, что можно еще было унести. Всю технику, стоявшую на охране аэродрома, передали представителям ВС РА. Провожали нас, в основном, остававшиеся в Кабуле руководители советских представительств. Никто из корреспондентов не приехал, хотя о вылете советского военного командования они мною были проинформированы. Вечером в афганской столице тогда было небезопасно.

    Два самолета Ил-76 с солдатами охраны уже взлетели и барражировали над режимной зоной аэродрома. Руководство Оперативной группы МО СССР вылетало на третьем самолете в 20:00. Вместе с нами улетал совпосол в РА Ю. М. Воронцов, который направлялся через Москву на переговоры в Тегеран.

    Все самолеты взлетели без происшествий и взяли курс на Ташкент. Когда по воздуху пересекали Государственную границу Советского Союза, громогласное «ура» прокатилось по самолету. Стали доставать бутылки, банки, все, что у кого было, и здесь же в самолете выпили за окончание войны и возвращение на Родину.

    Ветераны-«афганцы» тогда еще и подумать не могли, что многих из них ждет другая война, первые признаки которой уже начинали проявляться в отдельных регионах Советского Союза. Ситуация, подобная афганской, возникнет у них дома, и погибнуть им придется, сражаясь с оружием в руках, теперь уже каждому за свою Родину… нередко друг против друга. Вернувшиеся с войны солдаты оказались вовлеченными в межнациональные и внутриполитические конфликты в Армении, Азербайджане, Таджикистане, Молдове, Грузии, Москве…

    Мы приземлились на аэродроме «Тузель» в Ташкенте уже ночью. Нас встретил холодный пронизывающий ветер и двадцатиградусный мороз да несколько генералов и офицеров из управления Туркестанского военного округа.

    Последним из состава ОКСВ (исключая советских солдат, оставшихся в плену) утром 15 февраля 1989 г. перешел по мосту «Дружба» через пограничную реку Амударью командующий 40-й армией генерал-лейтенант Борис Всеволодович Громов. Чуть позже (во второй половине дня) покинули Афганистан советские пограничники, которые вышли буднично и неприметно.

    В Термезе и Кушке выходивших из Афганистана солдат встречали в основном их родные и близкие, многочисленные корреспонденты. Никто из высших руководителей СССР не посчитал для себя нужным лично хотя бы поприсутствовать при возвращении на Родину солдат и офицеров, долгие годы проливавших кровь по их воле в чужой стране, тем самым лишний раз продемонстрировав безразличие и равнодушие к армии. Указанное «мероприятие» опять-таки стало частным делом военных.

    Выступая на митинге в Термезе, командующий 40-й армией сказал: «Мы выполнили задачу, исполнили свой долг…»

    Так закончилась для ОКСВ эта тяжелая, изнурительная и долгие годы засекреченная для советских людей война в Афганистане, которая не принесла Советскому Союзу славы.


    Примечания:



    2

    Мухаммед Захир Шах — последний король Афганистана. Вступил на престол в девятнадцатилетнем возрасте в ноябре 1933 г., после того как экстремисты из организации «Афганская молодежь» убили его отца Надир-хана. Однако по афганской традиции Захир Шах был слишком молод, чтобы править. Поэтому в течение последующих 20 лет власть в стране фактически принадлежала трем его дядьям по отцу. В последующем проявил себя как мудрый и реалистичный политик. После прихода к власти принца Мухаммеда Дауда Захир Шах вынужден был эмигрировать из Афганистана. Длительное время живет в Европе.



    21

    Под такой легендой действовал наш сотрудник, поддерживающий контакты с Ахмад Шахом, фамилию по известной причине не называю. — Примеч. авт.



    22

    26.01.1989 г. — Примеч. авт.








    Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке