Загрузка...



АНАЛИЗЫ: Почему холопы плохо работают?

Автор: Анатолий Шалыто

В переписке с читателем, опубликованной в «КТ» #635, в основном обсуждался вопрос, стоит ли идти учиться в аспирантуру, или повышать ИТ-квалификацию следует, работая в компьютерной фирме.

Зная ситуацию в целом, можно утверждать, что с точки зрения разработки ИТ-инноваций аспирантура мало кого интересует и рассматривается многими только как средство «спастись» от армии без отрыва от производства.

С высшим образованием ситуация принципиально другая: качество подготовки студентов и выпускников волнует работодателей, так как их доходы напрямую зависят от качества, как они любят говорить, персонала.["Как куют кадры экспортеры ПО среднего размера?", PC Week/RE. № 10/2006, cтр. 33-36, 47.]

При этом ассоциация компаний-разработчиков программного обеспечения «Руссофт» констатировала катастрофическое положение с подготовкой кадров в области информационных технологий. Она сформулировала тринадцать предложений в качестве неотложных шагов, направленных на исправление этой ситуации [Эдуард Пройдаков, «Суета вокруг софта и не только», PC Week/RE. № 48/2005, cтр. 1, 10.].

Одиннадцатым (а почему-то не первым) высказано предложение, которое звучит очень мягко и интеллигентно: «стимулирование преподавательского состава». Для этого предлагается (кому?) ввести «систему персональных грантов для действующих высококвалифицированных преподавателей и для стимулирования привлечения в вузы молодых преподавателей». И это при том, что авторы предложений отмечают «практически полное отсутствие преподавательских кадров достаточной квалификации, имеющих необходимый педагогический опыт и практический опыт разработки ПО».

Естественно, возникает вопрос: кому давать гранты в такой ситуации?

И еще один вопрос: о каких размерах грантов говорят работодатели? Они люди осторожные и цифр на всякий случай не называют, но надо помнить, что даже олигархи дают лучшим студентам страны гранты порядка 50 долларов в месяц. Это очень благородно, но вряд ли поможет решить рассматриваемую проблему.

И последний вопрос: почему речь идет не о зарплате, как у нормальных людей, а о грантах, которые обычно даются на время людям творческих профессий. А что делать потом, когда грант кончится? Вряд ли это вдохновит талантливых молодых людей работать в вузе постоянно. Они лучше пойдут на постоянную работу в фирму.

По моему мнению, нормальная ситуация с ИТ-образованием сложится только в том случае, если в каждом регионе заработная плата ИТ-преподавателя университета и работника ИТ-промышленности будет соизмерима, а не отличаться на порядок, как сейчас.

Для Москвы эти цифры сегодня таковы: студенты-программисты с опытом работы — $1—1,2 тысячи, программисты с двух-трехлетним опытом — начиная с $1,7 тысячи, Java-программисты — $2—2,2 тысячи, ведущие программисты — $2,5 тысячи[PC Week/RE, № 10/2006, cтр. 36.].

Как только такие же зарплаты начнут получать ИТ-специалисты вузов (ассистенты, старшие преподаватели, доценты, профессора), университеты смогут сохранять и возвращать из промышленности, а то и из-за границы талантливых молодых людей. Через некоторое время связь поколений восстановится, и российские вузы в этом отношении не будут отличаться от ведущих университетов мира.

После того как и все остальное наладится (оборудование, научные исследования, библиотеки, командировки, общежития, безопасность и т. д.), от университетов можно будет требовать, чтобы уровень подготовки выпускников соответствовал созданным условиям.

Разумеется, поднять качество ИТ-образования можно только всем миром (государство, бизнес, университеты, учащиеся и спонсоры). Причем доля бизнеса должна быть не меньше государственной, так как большинство ИТ-специалистов работает в частном секторе.

А пока каждый день появляются все новые и новые люди, которые издевательски спрашивают: почему качество подготовки ИТ-специалистов снижается, делая вид, что они якобы не понимают в чем дело. А многие и понимать не хотят, как живут преподаватели вузов, утверждая, что это не их забота.

Приведу историю, рассказанную академиком РАН Роальдом Сагдеевым, в настоящее время проживающим в США: «Недавно я попал в неловкую ситуацию. На встрече с профессурой МГУ поздравил их с тем, что средняя зарплата москвича наконец достигла 17 тысяч рублей. Они сдержанно поблагодарили меня за поздравление и сказали, что средний заработок профессора МГУ, который считается самым привилегированным вузом страны, — шесть тысяч рублей. Насколько я знаю, в Казани профессора получают еще меньше. Возникает вопрос: какие профессии, какие категории трудящихся оцениваются выше, чем профессора МГУ?»["Поиск", 2005, № 39, c. 6.]

Можно утверждать, что качество подготовки ИТ-специалистов в стране гораздо выше, чем могло бы быть при таких зарплатах профессоров, так как многие из них работают «не за страх, а за совесть».

Отмечу, что академик в описанной ситуации почувствовал неловкость, а представители индустрии, зарабатывающие тысячи, а то и десятки тысяч долларов в месяц, никакой неловкости не испытывают.

Особенно возмутительно вопрос о качестве подготовки студентов звучит в устах вчерашних выпускников, многие из которых зарабатывают в десятки раз больше своих профессоров (чего нет нигде в мире), потому что когда предлагаешь им перейти на постоянную работу в вуз (некоторые из них участвуют в учебном процессе — например, в школах), и на оклад не ассистента, а сразу профессора, то они почему-то обижаются.

В общем, баре недовольны холопами. Только спустя некоторое время холопы вымрут, и риторические вопросы баре будут задавать сами себе!

Энергично, задорно, искренне пишет профессор Шалыто, ученый с мировым именем и замечательный педагог. Он заставляет всерьез задуматься над тем, что российский ИТ-бизнес должен «поднимать» ИТ-образование вместе со «всем миром». Но как это может произойти в действительности?

Посмотрим, как взаимодействует бизнес с университетами в нашей стране и за рубежом. В России сейчас доминирующая (если не единственная) форма «поддержки» ИТ-образования бизнесом — совместная подготовка кадров для компаний. Например, на старших курсах создается группа, в которой студенты получают дополнительные знания и умения, связанные с потребностями и специализацией фирмы. В ответ фирма решает некоторые материальные проблемы университета — обеспечивает эту группу техникой, оплачивает дополнительный труд преподавателей, ведущих занятия, и т. п. Иногда масштабы такого сотрудничества шире (например, возникают совместные лаборатории). Но все это не приводит к качественному росту возможностей университета. Оплата труда профессоров, не вовлеченных в такие проекты непосредственно, остается удручающей. А ведь высшее образование и подготовка кадров для компаний — вещи далеко не тождественные. Обучение специалистов по инфотехнологиям лишь верхушка айсберга, основа которого — ненужные компаниям математика и физика. Способен ли какой-нибудь «бизнес» обеспечить на должном уровне преподавание этих фундаментальных предметов? Впрочем, эта проблема может отпасть сама собой — многим уже сегодня неочевидна необходимость изучения даже математики для программистских специализаций (см. статью Федора Смирнова «Нематематическое программирование…» в этом номере).

Механизмы финансирования университетов, существующие за рубежом, у нас пока не работают. В частности, в российских вузах нет ничего похожего на эндаументы (endowment funds), хотя проекты их создания (в нескольких экономических школах) имеются. Эндаументы формируются из взносов частных лиц и компаний. Именно эти средства составляют основу экономической мощи ведущих частных университетов США (эндаумент Гарварда в 2004 году превысил 20 млрд. долларов; всегда вспоминаю эту цифру, когда говорят о необъятных размерах нашего стабфонда, — «в гарвардах» он выглядит куда скромнее).

Богатый источник доходов университетов в других странах — исследовательская деятельность, включая и ту, что ведут небольшие научные компании (spin-offs). В области ИТ у нас этот сектор университетских доходов не равен нулю, но большой роли пока не играет (буду счастлив узнать опровергающие примеры).

Кроме того, мировой опыт подсказывает, что учение — вещь дорогая, а вариантов оплаты, в сущности, два: платит сам учащийся, как в Гарварде и MIT, или государство, как в Оксфорде и Кембридже (детали опустим). Наше государство по этому поводу не очень беспокоится, а деньги довольно многочисленных студентов-контрактников пока не обеспечивают сколько-нибудь разумную оплату труда профессоров.

Однако вне сферы ИТ все эти механизмы порой успешно работают и в России. В конце апреля было опубликовано обращение ректора Высшей школы экономики к абитуриентам, в котором приведены интересные цифры: средняя зарплата профессора «Вышки» сегодня 50 тысяч рублей, доцента — 22 тысячи (сравните с цифрами, приводимыми Анатолием Шалыто). Доходы ВШЭ, согласно данным на ее сайте, складываются в основном из государственных средств (38%, включая финансирование из госбюджета и капитальные вложения государства), платы за разные виды обучения (40%, притом что на десяток бюджетных студентов приходится семь контрактников), а также средств от исследовательской деятельности — совсем неплохие 17%, из которых почти все получены по контрактам (есть план превращения ВШЭ в исследовательский университет к 2008 году).

Спрашивается, почему в российском ИТ-образовании до сих пор нет ничего похожего? Рассуждать об этом можно долго. Но ясно, что стандартные подходы, перечисленные выше, почему-то не срабатывают. Кажется, возникло какое-то странное равновесие между ИТ-бизнесом и профильным образованием, которое устраивает и «бар», и, что самое удивительное, «холопов». Только надо понимать, что лет через десять такого равновесия и те и другие смогут изучать компьютерные науки не ближе, чем в Гарварде.

Впрочем, есть и нестандартные подходы — такие, для которых «механизмы» не нужны. Когда-то выдвигалась простая и оригинальная идея подъема высшего образования в России — закрепить за университетами по нефтяной или газовой скважине. Увы, она не нашла отклика ни у государства, ни у частного бизнеса (хотя в Техасе, например, уже полтора века существует мощный нефтяной фонд финансирования университетов). Может ли подобная идея сработать при замене «нефтянки» на «ИТ-отрасль»? Гм-гм… Зарубежные аналоги назвать не берусь.

Но что же тогда остается? — Л.Л.-М.








Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке