Загрузка...



под знаком высшей культурной оценки. Николай Минский находил у Александра и его...

под знаком высшей культурной оценки. Николай Минский находил у Александра и его правительства намерение осуществить глобальную религиозную реформу по протестантскому образцу, — ту самую, осуществить которую он сам считал необходимым для России. Таким образом идея углублялась в пространства менее известные. Василий Розанов переиздавал в своей редакции документы Кондратия Селиванова[99]. Даже шеф полиции Белецкий, пытаясь объяснить популярность Распутина в царской семье, указывал на наследственное сходство в мистических увлечениях между Николаем II и Александром I[100]. Единство места, которое почти всем актерам этой исторической драмы предоставлял Петербург, и предполагаемое единство действия компенсировали очевидное отсутствие преемственности во времени.

Трагический опыт обогатил восхищение эпохой двух Александров, императора и поэта, тяжким предчувствием близких катастроф. Как писал в своих стихах 1915 года Мандельштам, дальний родственник Радловой:

Какая вещая Кассандра Тебе пророчила беду? О будь, Россия Александра, Благословенна и в аду!

Согласно источнику, который использован в Повести Радловой, Татаринова пророчила русскую беду незадолго до 14 декабря 1825: «Что же делать, как же быть? России надо кровь обмыть»[101]. Когда Мандельштам писал о Кассандре, он находился в постоянном общении с Радловой. В моде были 1830-е, в которых каждый находил себе свой предмет для изучения и образец для подражания. Для Ходасевича и многих других это был Пушкин; для Мандельштама Чаадаев, по образцу которого юный поэт носил тогда бакенбарды''; для Радловой такой моделью уже тогда, наверно, стала Татаринова.

Мы мало знаем об атмосфере собственного кружка Радловой, постоянными или временными участниками которого были Сергей Радлов, Михаил Кузмин, Юрий Юркун, Валериан Чудовский, Корнелий Покровский, Осип Мандельштам, Николай Гумилев, Алексей Ремизов, Бенедикт Лившиц, Константин Вагинов, Адриан Пиотровский и, вероятно, многие другие. Безопасно предположить, что своей Татариновой Радлова изобразила то, что она хотела бы, но не всегда могла делать в реальном Петербурге-Петрограде-Ленинграде, в котором ей довелось жить. Роль интеллектуального лидера здесь играл

Кузмин; Радлов и Пиотровский делали революцию в театре и на площади, размывая границы между ними; а Радлова, хозяйка салона, оставляла за собой светские и собственно эмоциональные (тем более важные для 'эмоционалистов') роли. Вероятно, не только под впечатлением от Богородицына корабля Вагинов написал в альбом Радловой:

И страшно под зрачками римской знати Найти хлыстовский дух, московскую тоску Царицы корабля[102].

От имени своего кружка Радлова отдавала поэтическое первенство Блоку. «Как блестяще и победно успокоенные 20-е годы прошлого столетия мы называем Пушкинским временем, так наши потомки с правом [...] назовут наши будущие годы временем Блоковским», — писала Радлова в 1920[103]. Здесь звучат любимые ее идеи: столетнее возвращение, трагизм момента и еще любопытное представление о перспективах, открывающихся перед современностью. Эти слова были прочитаны их героем; тетка Блока, наверняка воспроизводя его собственную реакцию, характеризовала статью Радловой как «краткую, но очень значительную»[104].

В октябре 1920 Любовь Менделеева-Блок, жена поэта и бывший предмет мистического культа юных соловьевцев, приняла предложение Сергея Радлова и вступила в труппу Театра народной комедии. Как рассказывает близкий свидетель, жена Блока «втянулась в это дело и увлеклась им, тем более, что идеи Радлова пришлись во многом ей по душе»[105]. С Менделеевой-Блок связан настойчиво повторяемый Радловой мотив синего плаща; в нем Елисавета уходит в свое странствие. Современники легко ассоциировали его с героиней стихов Блока и его женой. «Ты в синий плащ печально завернулась, В сырую ночь ты из дому ушла», — писал Блок, обращаясь к жене[106]. В его драме Незнакомка героиня является на землю в голубом плаще, чтобы с небесных высот впасть в земную пошлость: путь, противоположный Елисавете из драмы Радловой. Может быть, мотив синего плаща указывает на то, что роль Елисаветы в Богородицыном корабле предназначалась для жены Блока. Если бы такой проект осуществился, он свидетельствовал бы о прямой, минуя акмеистов, преемственности Радловой от Блока, эмоционализма от символизма. В январе 1921 — время работы над Богородицыным кораблем — Радлова писала Любови Блок, которая работала в подчинении ее мужа[107]:


Примечания:

1

' 3. Фрейд. Из истории одного детского невроза — 3. Фрейд Психоаналитические зтюды. Минск: Беларусь, 1991.



9

Ф.Достоевский. Дневник писателя. 1873 — Полное собрание сочинений. Ленинград: Наука, 1980, 21, 36—38. Эта тема прослеживается от Записок из подполья до Братьев Карамазовых; обзор см.: Г. С Рылькова. Жажда страдания — Russian Literature. 1997, XLI, 37—50.



10

О природе ориентализма, небескорыстной как на классовом, так и на индивидуальном уровне, см.: Edward W. Said. Orientalism. London: RouHedge, 1978.



99

В. В. Розанов. Апокалиптическая секта (хлысты и скопцы). Петербург, 1914.



100

С. П. Белецкий. Воспоминания — Архив русской революции. Берлин, 1923 (Терра-Полит -иэдат. Москва, 1991). J4.



101

Взято из Записки Головина; по его словам, Татаринова так пророчила незадолго до восстания декабристов: В. Фукс. Из истории мистицизма. Татаринова и Головин — Русский вестник, 1892. январь, 20; слова эти цитировал и Мережковский в Александре I — Собрание сочинений в 4 томах. Москва: Правда. 1990, 4, 302.



102

В. В. Розанов. Апокалиптическая секта (хлысты и скопцы). Петербург, 1914.



103

С. П. Белецкий. Воспоминания — Архив русской революции. Берлин, 1923 (Терра-Полит -иэдат. Москва, 1991). J4.



104

Взято из Записки Головина; по его словам, Татаринова так пророчила незадолго до восстания декабристов: В. Фукс. Из истории мистицизма. Татаринова и Головин — Русский вестник, 1892. январь, 20; слова эти цитировал и Мережковский в Александре I — Собрание сочинений в 4 томах. Москва: Правда. 1990, 4, 302.



105

Лившиц. Полутораглазый стрелец, 521



106

Блок. Собрание сочинений, 3, 64.



107

«Сближение» Радловой и Л. Блок отмечено комментаторами в: Блок в неизданной переписке и дневниках современников — Александр Блок. Новые материалы и исследования - Литературное наследство, 92. кн. 3. Москва: Наука. 1982, 471.

">






Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке