Загрузка...



  • Глава 1 Не давайте им точку опоры!
  • Глава 2 Сахарный песок
  • Глава 3 Да все оттого же…
  • Глава 4 (отступление) Легенды и мифы нашего времени
  • Глава 5 Всемирное беспотопье
  • Глава 6 Все на борьбу с потеплением!
  • Глава 7 «Что же будет на Земле через сто ближайших лет?…»
  • Глава 8 После Рая
  • Часть 8

    Судьба температуры – судьба цивилизации

    Жестоко дул ветер из края в край бесконечной равнины, и

    безнадежно маленькими были два человека в самом центре

    полутундры-полулеса, такой однообразной, что каждый шаг ни

    к чему не приближал и не отдалял ни от чего. Снег,

    проткнутый черными мокрыми ветвями низких кустарников,

    лежал там и здесь островами, грудами, клочьями… Неуютный,

    злой мир. Ни одного местечка, чтобы согреться, – снег… Но

    двое, медлительностью своего движения прикованные к тому

    краю, где родились, никогда не видели другого, только

    слышали от старших, что прежде было лучше. И не холод

    тревожил их, они были, скорее, дети холода, чем тепла.

    (Север Гансовский)

    Сколько зим, сколько лет добирались мы к этой Весне?

    (Игорь Царев)

    Зимой 2005–2006 года в Москве за два дня температура упала с 0 до -30 градусов. Дождь сменился жестокой метелью. Синоптики говорили, что сильные морозы продержатся целых две недели.

    До того зимние температуры плясали вокруг нуля. Да и осень была теплая. «Хорошо-то как! Октябрь как август!» – радовались граждане. «Но я вас предупреждаю, – заявил тем не менее на всякий случай Чубайс. – Если зимой температура будет держаться более трех суток в районе -25 градусов, будем отключать объекты. Бум отключать. Бум-бум…» Московский мэр Лужков был очень возмущен: как это так, самые морозы, а он – отключать, ишь, злодей!

    И вот в середине января синоптики пообещали: свалится температура до тридцатничка, ждите. Плохие прогнозы сбываются – свалилась. Быстро свалилась. Помню, утром, почесывая пузо, я взглянул на термометр – был ноль. К вечеру скатилось до минус 17. На следующее утро на термометре красовалось -22 °C.

    – Машинка моя заведется? – заволновалась жена.

    – Должна, – ответил я. – Ты только перед заводкой дальний свет включи на минуту, прогрей чутка аккумулятор. Только не забывай, что дальний у тебя работает, только когда зажигание включено. Короче, лампочки на приборной панели должны загореться… А когда через минуту свет выключишь, ключ перед заводкой поверни обратно, чтобы лампочки на приборной панели погасли. Иначе у тебя сработает иммобилайзер. Он всегда срабатывает, если ключ слишком долго держать на зажигании, не включая стартер. Потом заводи. А когда заведется, дай мотору прогреться минуты три-четыре как минимум. Лучше пять. Потом непременно автомат прогрей. Нажми на тормоз и переведи селектор на минуту сначала в положение «R», потом на минуту в «D». Ты сразу почувствуешь, как обороты двигателя упадут. Поэтому сразу рычагом не шуруди! Если сразу после заводки мотора вздумаешь коробку греть, у тебя движок заглохнет.

    – Ой, как сложно все. А нельзя просто сесть и как обычно завести?

    – Нельзя, мать. Температура упала настолько, что из области «просто жизнь» мы перешли в область «борьба за выживание». Думаешь, зря по телевизору только об этих морозах и говорят?

    Действительно, во всех новостях москвичам рассказывали, что на них напали большие морозики. За последние годы много новых людей купило себе машины, и, проездив без проблем на своих кредитных иномарках несколько теплых зим, эти молодые русские автомобилисты впервые столкнулись с тем, что автомобиль, оказывается, может не завестись из-за температуры. Телевидение напоминало отвыкшим гражданам, что они живут в России, и показывало старых усатых автомобилистов, которые делились дедовскими секретами заводки машины в условиях аномально низких температур. Фары включить.

    Взять на ночь аккумулятор домой. Ну, конечно, сцепление выжать, у кого оно есть… Масло нужно было поменять на зимнее, а не заливать всякую погань всесезонную, что ж ты, тютя?! Пожиже надо. На худой конец можно накануне вечером стакан бензину или керосину в картер залить. Это его разжидит, масло-то…

    А вот северяне, говорят, еще ставят предпусковые подогреватели…

    Кроме того, все средства массовой информации и интернет сообщали, что по городам и весям созданы аварийные бригады, которые дежурят круглосуточно – на всякий случай. А случаи, как известно, бывают разные. Металл при низких температурах охрупчивается. Вот поэтому во Владимирской области в первый же морозный день лопнула труба большого диаметра, снабжающая город водопроводной водой из водохранилища. Что же будет дальше?

    И весь этот шухер при не столь уж низкой температуре в -20 градусов.

    – А завтра будет тридцать, Галя.

    При минус 20 машина завелась с первой попытки, хотя стартер, конечно, крутил вяло, а лампочки на приборной панели предательски гасли.

    Следующим утром я увидел на термометре -30 °C, нашел на антресолях и пристегнул к куртке подстежку, меховой воротник. На голову надел старую ушанку. Кодовый замок в подъезде не работал, досылатель двери тоже. Мороз сразу начал больно щипать за лицо и за ноги, легко прокусывая толстые зимние штаны с подкладкой. Я чувствовал, как замерзают в уголках глаз выступившие от холода слезы, смерзаются ресницы. Зачем-то коснулся языком замка молнии на куртке, застегнутой под горло, и вскрикнул – язык примерз!

    Заиндевелая машина, конечно, не завелась.

    – Надо было снять аккумулятор, – укоряла жена. – Ты старый, опытный, а я молодая и неопытная. Значит, ты виноват. Почему ты не снял вчера аккумулятор? И зачем его вообще домой на ночь приносят?

    – Затем, – ответил я, желая грамотной теорией загладить бездарную практику, – что на холоде емкость аккумулятора сильно падает, и ему уже не хватает силенок. Но ночевка аккумулятора дома здесь уже вряд ли поможет. Машина ведь не только из-за ослабевшего аккумулятора плохо заводится. Там еще и масло застывает, становится как смола. Попробуй такое проверни! Тем более дохлым аккумулятором. К тому же бензин на морозе очень плохо испаряется в цилиндрах. Паров бензиновых нет, гореть нечему! Да еще подохший аккумулятор дает очень слабую искру. Сто причин, и все из-за холода.

    – Жаль, что машина у меня не завелась! Соседка сказала, что сегодня вся Москва пустая – только ездить и ездить на машине. А в метро, небось, давка… Еще глаза так слезятся на морозе. Дас ист жуть!

    Да, холод здорово дезорганизует жизнь. Ставит на уши все городские службы, аварийщиков, транспортников.

    Морозы от -20 до -30 °C держались почти две недели. Газеты, сообщения ТВ и новостные ленты напоминали сводки с фронта. В Орехово-Зуево из-за сильных морозов лопнули опоры автомобильного моста. Специалисты лаборатории Главного управления МЧС занялись обдумыванием, насколько серьезна трещина и выдержит ли мост. ГИБДД ГУВД Московской области срочно начало искать пути объездов. А ведь у них и без того было много дел. За предыдущие сутки гаишники были вынуждены организовывать эвакуацию 186 машин, заглохших прямо на трассе из-за сильных морозов. В малонаселенных северных и восточных областях власти и МЧС организовывали передвижные спасательные бригады на автофургонах. Они курсировали по трассам, ища заглохшие автомобили, чтобы спасти от смерти их водителей: движение малолюдное, а до населенных пунктов порой сотни километров, летом-то ничего страшного, а теперь можно и замерзнуть, дожидаясь попутного автомобиля…

    Московский областной антикризисный центр развернул резервную автономную систему связи между муниципальными образованиями и дежурными службами различных ведомств. В ДЕЗах, на электростанциях, во всех ключевых жизненно важных точках было организовано круглосуточное дежурство.

    В Москве и области был введен чрезвычайный режим энергопотребления, начали отключать от электростанций целые промышленные предприятия. Заморозили все стройки. Закрыли часть торговых площадей, палаток. На работу люди не ходили, грелись дома. Иными словами, вся экономика региона была придушена, а все высвободившиеся энергетические резервы брошены на спасение людей от лютой смерти. Во всех городах 50-километровой зоны вокруг Москвы весь электротранспорт был заменен на автобусы. И все равно – электростанции работали в запредельном режиме. За сутки Москва сжирала 16 000 МВт-ч энергии. При почти полностью остановленных предприятиях. Все шло на обогрев.

    Вице-губернатор успокаивал сограждан, что на случай возникновения кризисных ситуаций созданы 4 мобильных подразделения с передвижными электростанциями, которые способны обеспечить питанием электроэнергией целый населенный пункт численностью до 100 тысяч человек. Правда, недолго – насколько горючего хватит.

    Несмотря на все старания, начало рваться по всей стране – от Москвы до Тихого океана. Вечерние новости напоминали сводки Совинформбюро. Телевидение каждый день передавало, как идет в разных концах страны очередная битва с лопнувшими трубами, как путем эвакуации спасают от смерти жильцов, как ставят в подъездах тепловые пушки, чтобы не полопались трубы в оставшихся без отопления отдельных домах и целых улицах.

    Я ежедневно вычитывал в интернете сводки павших: «По данным скорой, за прошедшие сутки 7 человек скончались, 25 госпитализированы с диагнозом переохлаждение, 93 обратились к медикам с обморожениями, 44 из них также госпитализированы…»

    Продолжалась эта война две недели. Правда, температуры под -30 °C держались всего пару дней и ночей. Все остальное время столбик термометра гулял между -20 и -25 °C. Не очень много, согласитесь. Но страна уже затрещала. А если бы температура упала до -35 °C да продержалась неделю?… Вероятность аварий с падением температуры начинает расти по экспоненте. Если бы число аварий и катастроф возросло на порядок, ремонтные бригады латать уже просто не успевали бы.

    А если бы температура упала еще на 10 градусов и на тот же срок, страны бы уже не было. Между тем многие климатологи предсказывают именно такое развитие событий – резкое похолодание как прямое следствие глобального потепления. И у них есть для этого весьма веские основания.

    Глава 1

    Не давайте им точку опоры!

    Помните фильм «Послезавтра»? Он возник как раз из этих теорий.

    Астрономы совершенно правильно отмечают: нас ждет длительный период снижения солнечной активности типа маундеровского. Внимательный читатель должен помнить это ужасное время… 1645–1715 годы. Маундеровский минимум солнечной активности. Светило уменьшило теплоотдачу на ничтожную долю процента. Это вызвало падение среднеглобальной температуры на полградуса. И это убило до половины населения северной Европы.

    Голод.

    Да, постиндустриальная цивилизация более независима от природы, чем аграрная. Но продукты питания мы пока еще получаем от сельского хозяйства, а не производим на заводах. Да, у современного сельского хозяйства есть некоторые резервы роста. Но вряд ли эти 10–20 и даже 30 % скомпенсируют тотальные неурожаи, вызванные столь катастрофическим падением среднеглобальной температуры, как ее обрушение на 0,5 °C.

    Напомню: аккурат к окончанию бархатного сезона, в то самое время, когда русские и немецкие старички любят съезжаться к морю, потому как и не жарко, и цены здорово упали, и можно поплавать, побродить по бархатному теплу вдоль берега, позагорать, подышать морским воздухом… Так вот, в это самое время (в конце сентября – начале октября), в эпоху маундеровского минимума старичкам и в голову уже не придет ехать к морю – разве что на коньках покататься. Я уже упоминал о случае, когда осада Азова Петром Первым в 1696 году сорвалась только потому, что 1 октября все Причерноморье засыпало глубоким снегом.

    Не Петр Первый убил своим жестоким правлением четверть населения России, за что ему потом неоднократно пеняли потомки. Холода маундеровского минимума и вызванные ими неурожаи выкосили тогда Россию злее чумы.

    Начиная с 2020 года наступает новый маундеровский минимум. Который продлится до конца столетия.

    …Вы уже запаслись тушенкой, спичками и патронами?…

    Нельзя также забывать, что беда не приходит одна. Колебания солнечной активности коррелируют с положением тяжелых планет, а последние, в свою очередь, провоцируют подвижки в земной коре, вызывая землетрясения и извержения вулканов. Чем больше извержений, тем больше вероятность крупного, климатически значимого. Это мы уже проходили. И то, что вслед за спокойным в смысле вулканизма временем вскоре должно последовать весьма и весьма беспокойное, знаем.

    Именно кластерные извержения могут послужить тем камешком, который стронет лавину великого оледенения. Кстати, о последнем. Снова отсылаю читателя к графику колебаний глобальной температуры за последние без малого полмиллиона лет (см. рис. 1).

    Видите, мы живем в самом конце короткого теплого периода, за которым должно последовать обвальное падение температуры. Все сходится. К ледниковьям наша планета вообще более привычна, чем к теплу: из двух последних миллионов лет 1 миллион 800 тысяч лет на Земле царило ледниковье. И вообще, если взять аналогичный график за последние 3 миллиона лет, можно уловить общий тренд к похолоданию. Мир сползает к какому-то Суперледниковому периоду. Это очень тревожно.

    Посмотрите еще раз на дрожание линии в районе даты «0». И задумайтесь: если вот эти вот крохотные колебания кривой, равные полуградусу-градусу потрясали империи и приводили к вымиранию половины населения в некоторых регионах планеты, то катастрофу какого масштаба может вызвать обрушение температуры до уровня ледниковья – на 8–9 градусов!..

    Во времена максимума последнего ледниковья на месте Москвы лежал ледовый щит толщиной в полкилометра, а по крымской, итальянской и испанской тундре бродили мамонты и шерстистые носороги.

    …Никого здесь не будет. Всем спасибо, все свободны…

    И здесь я до кучи не могу не привести еще один графичек – историю температуры за последние 12 тысяч лет (рис. 12). На нем ясно виден общий похолодательный тренд, который наметился в последние 6500 лет. Он тоже неутешителен, как видите. Сваливаемся?



    Так что, неужели все разговоры о глобальном потеплении – миф? Зачем же тогда был принят Киотский протокол? Зачем академик Юрий Израэль предлагал Путину радикальные способы борьбы с глобальным потеплением? Настолько радикальные, что с их помощью снизить урожайность в России и вообще по всему Северному полушарию – раз плюнуть. Дядька предложил разом опустить температуру планеты на пару градусов! Лихим кавалерийским наскоком – просто вкачать в верхние слои атмосферы примерно 600 тысяч т серного аэрозоля. Как? Ну, например, на протяжении нескольких лет использовать сернистое топливо в специально построенных авиалайнерах.

    …Эффект вулканического извержения, вызванный искусственно…

    При этом проблема падения урожайности, возможность стронуть климатическую систему в новое оледенение, а также вопрос о том, понравится ли авиационным двигателям топливо с повышенным содержанием серы, просто не рассматривается. А то вдруг придется переоснащать весь парк высотных самолетов планеты новыми двигателями?

    Академик Израэль не сам это придумал. Он просто высказал на новый лад предложение другого академика – Михаила Будыко, который в эпоху, когда все рождались для того, чтобы сказку сделать былью, предложил это решение – распылять в тропосфере сернистые аэрозоли. Аналогичное решение совершенно независимо от Израэля и от Будыко придумал московский профессор Нурбей Гулиа. Только он предлагал распылить в верхних слоях стратосферы алюминиевую пудру – у нее высокая отражательная способность.

    За границей люди тоже не лыком шиты, между прочим. Тоже начали творить идеи по рукотворной перемене климата, безбожно, правда, передирая их у наших. Вот, скажем, журнал Acta Astronautica – печатный орган Международной академии астронавтики – публикует статью о том, как можно затенить тропики и смягчить климат. Для этого надо над экватором создать кольцо пыли – возить дробленый грунт на ракетах и распылять его в ближнем космосе. Отражающие солнечный свет частички можно брать из горных разработок на Земле или на Луне.

    Целая группа ученых, работавших над проектом под руководством Джерома Пирсона, президента фирмы Star Technology and Research, Inc, утверждает, что сокращение солнечного освещения на 1,6 % компенсирует рост температуры на 1,75 °C. Земля с таким кольцом станет похожей на Сатурн – причем пылевое кольцо не только будет затенять тропики днем, смягчая климат на экваторе, но и станет по ночам освещать Землю. Затраты на проект – до 200 млрд. долларов. Пустячок, а приятно.

    …С каким воодушевлением все бросились спасать от потепления планету, стоящую на пороге великого оледенения!..

    У того же профессора Гулиа, кстати, подобных идей вообще – море. Например, как вам такая идея: изменить угол наклона земной оси?! Тоже, кстати, технически осуществимо, хотя и несколько дороговато. Да и долговато. Для этого нужно построить кольцевой железнодорожный туннель радиусом в тыщу-другую километров – в Сибири как раз поместится – и откачать оттуда воздух для снижения сопротивления движению. После чего пустить по этому гигантскому кольцу закольцованный железнодорожный состав, груженный балластом. Лет через пятьсот-тысячу земная ось изменит свое направление за счет появившегося кинетического момента, который заставит земную ось прецессировать. Правильно спроектировав и построив это циклопическое сооружение, мы сможем земную ось расположить как угодно: например, выставить ее так, чтобы Северный полюс располагался в Тихом океане. Тогда обе полярные шапки будут располагаться в океанах, а для жизни освободится целый континент – Антарктида, которая будет располагаться на экваторе.

    Здесь, правда, есть некая неприятность – растают ледяные шапки, поднимется уровень Мирового океана и затопит некоторые страны: всю Великобританию, пол-Европы, Санкт-Петербург, все коралловые острова, часть США… Но, во-первых, потом, когда ледовые шапки намерзнут на новых местах, вода схлынет, и мы снова получим обратно свою Европу. А во-вторых, затопления можно вообще избежать, если перемещать земную ось медленно – так, чтобы ледяные шапки постепенно переползали на новое место.

    А можно и по-другому планетой распорядиться – взять и «выпрямить» ось Земли, «отменив» тем самым смену времен года. На экваторе тогда будет вечное лето, подальше от него – то ли весна, то ли осень, а у полюсов – вечная зима.

    Вы не поверите, но этот проект даже защищен авторским свидетельством за № 783520. Причем авторское свидетельство было выдано еще при советской власти, то есть до нынешней всеобщей демократизации патентного дела, при которой за деньги любой идиот может получить патент на любую фигню. При Советах с патентами все было по-государственному жестко, назывались они авторскими свидетельствами и кому попало не давались, поскольку проходили самую тщательную научно-техническую экспертизу.

    Справедливость, однако, требует отметить, что изобреталась и заявлялась гулиевская вещица не для поворота земной оси, а в качестве накопителя энергии – этакого супермаховика для выравнивания нагрузок в мировой энергосистеме. Запасти в таком маховике можно столько, блин, джоулей, что про всякие пиковые-шмиковые нагрузки можно будет просто забыть. Безопорные «вагоны» с балластом разгоняются бегущим магнитным полем по принципу, на котором работают все асинхронные электродвигатели – самые, кстати, распространенные в технике. А поскольку в туннеле космический вакуум, состав может нестись с огромной скоростью, не тормозя. Правда, чтобы разогнать этот «поезд», нужно будет затратить столько электроэнергии, сколько пока нет во всем мире! Но можно не спешить, а специально для такого дельца понастроить атомных станций для запуска сверхнакопителя и годами его разгонять. Тут главное один раз разогнать, а дальше кольцо-поезд будет многие годы вращаться самостоятельно.

    …Но если вдруг произойдет какая-нибудь катастрофа (например, террористы подорвут стенку туннеля), и вся энергия этого сверхмаховика высвободится за один раз… Ой, мама моя! Планета содрогнется, и пол-Сибири нам разворотит…

    Был у Гулиа и другой вариант решения проблемы поворота земной оси. Зачем строить супер-пупер-маховик в Сибири, если можно закольцевать Гольфстрим?! Это тоже создаст кинетический момент, необходимый для медленного дрейфа земной оси в нужную сторону.

    Все очень просто: разворачиваем Гольфстрим к югу, он теперь у нас огибает Африку, вливается в Индийский океан, а далее по мощным каналам, пробитым с помощью 100-мегатонных водородных бомб через Гималаи, устремляется в Ледовитый океан по расширенным руслам Оби, Енисея и Колымы. В тот же Ледовитый океан через Берингов пролив входит вторая ветвь Гольфстрима, ушедшая в Тихий океан мимо мыса Горн и Огненной Земли. Для прохождения такой массы воды, конечно, пришлось бы расширить Берингов пролив за счет части Чукотки, которую все равно не жалко.

    Дальше холодная вода из переполненного Ледовитого океана неизбежно устремится в Атлантический мимо берегов Западной Европы, заодно подпортив климат проклятым капиталистам. Таким образом, мы закольцевали Гольфстрим в Панокеаническое течение. Здесь главное – запустить «машинку». А дальше, рассчитывает изобретатель, войдя «в режим», такое глобальное течение могло бы стать в десятки раз производительнее Гольфстрима и поддерживать самое себя.

    По расчетам Гулиа получается, что с запуском Панокеанического течения возникнет гироскопический момент, заставляющий Землю прецессировать с угловой скоростью примерно 109 радиан в секунду. Стало быть, прикидывает профессор, меньше чем за 109секунд, или за 30 лет, мы можем сдвинуть земную ось на 90 градусов.

    Я думаю, если бы мы сдвинули земную ось и разместили полюс где-нибудь на территории Соединенных Штатов, геополитик-евразиец Дугин был бы в совершеннейшем восторге и разразился в передаче «Русский дом» на канале ТВЦ примерно следующим глубокомысленным рассуждением: «Господь дает нам в руки уникальный шанс! Трудно переоценить геополитические выгоды, которые получит Россия от «замораживания» Соединенных Штатов Америки – главного атлантистского конкурента стран евразийской оси. Дело не только в том, что Россию можно было бы уже без идиотского демократического ерничества называть родиной слонов. Кстати говоря, заселение Среднерусской равнины этими крупными млекопитающими могло бы не только здорово облегчить труд крестьян, но и полностью, раз и навсегда обеспечить страну мясом и молоком (слоновьим, очень питательным и полезным). Кроме того, это помогло бы аграрному сектору сэкономить на металле и горючем, ведь в фермерском хозяйстве выгоднее использовать в качестве строительных кранов и тягловой силы травоядных животных, а не дорогостоящую технику, которую мы все равно делать не умеем… Главное преимущество этого геополитического проекта в том, что мир окончательно стал бы однополюсным, исчез бы основной конкурент, который делает товары лучшего качества, чем наши, тем самым подрывая нашу экономику Российский потребитель, вынужденный покупать отечественные товары, будет поддерживать нашего производителя. Конечно, при этом фабриканты теплой одежды понесут громадные убытки, но в масштабах страны они перекроются прибылями от поставок бананов в Африку и Юго-Восточную Азию».


    Ладно, шутки в сторону. Вот вам еще один климатический проект – на этот раз вполне серьезный, разработанный двумя нашими учеными. Проект настолько интересный, что я, пожалуй, посвящу ему отдельную главу.

    Глава 2

    Сахарный песок

    Да знаете ли вы, что такое Сахара? Песчаная пустыня, а по ней бродит лихой бедуин…

    Сахара – самая большая на планете пустыня, равная по территории США. В отдельные дни воздух в ней раскаляется до температуры финской сауны: 70–80 °C. По Сахаре можно пройти тысячи километров и не встретить источника воды. Поэтому жить в Сахаре нельзя. Получается, впустую целая страна пропадает! Еще хуже, что Сахара растет, территория ее расширяется, не зря бесплодную Сахару географы и климатологи называют раковой опухолью континента. Причем «метастазы» Сахары попадают даже на другие континенты: бури разносят пески на огромные расстояния – сахарская песчаная пыль обнаружена даже в атмосфере Юго-Восточного побережья США, зарегистрировано выпадение песка Сахары в отдельных районах Англии и даже Швеции!

    А можно ли вернуть человечеству Сахару в ее первозданном виде? На протяжении этой книги уже столько раз было говорено, что раньше Сахара была плодородной саванной, где люди пахали, пасли, ловили рыбу… Прелесть, что за местечко!

    Вернуть человечеству Сахару – благородная задача. Ее теоретически решили два российских физика, занимающихся климатом, – кандидат наук Евгений Демин и доктор наук Виктор Кушин. Они разработали технический проект рукотворного изменения климата в одной отдельно взятой пустыне Сахаре.

    Для того чтобы вылечить болезнь, нужно понять ее причину. В чем же причина излишней засушливости Сахары? Ученые ответили на этот вопрос так: причина засух – устойчивые антициклоны. Воздушные массы из холодных слоев тропосферы опускаются вниз и локально нагреваются – возникает малоподвижный антициклон. В условиях антициклона образования облаков не происходит, поэтому россияне так любят антициклоны: ясное небо и сияющее солнышко привлекают соотечественников больше, чем надоевшее свинцовое небо. А дождь, как известно, идет из тучек. Нет облаков – нет дождя, и ничто не препятствует солнцу прогревать Сахару. Температура все повышается и повышается. При этом путь пришлым муссонным облачкам, несущим дожди, блокирует своеобразный тепловой занавес. Аналогичная картина наблюдается и в других засушливых районах планеты – там тоже преобладают нисходящие потоки воздуха и относительно устойчивые антициклоны.

    Замкнутый круг: нагрев образует тепловой барьер, который мешает прилетать тучкам, а без тучек ничто не мешает солнышку без конца прогревать и прогревать пустыню, образуя тепловой барьер. Исходя из этого ясно: чтобы привести климат Сахары в норму, эту положительную обратную связь нужно разорвать. Нужно запустить дожди. Как это сделать? Ряд народов Центральной Америки и Экваториальной Африки давно обнаружили, что пожары в прериях и саваннах часто приводят к образованию дождевых облаков, и стали специально поджигать траву или кустарники, чтобы вызвать осадки. Иногда им это удавалось: крупные пожары создают восходящие воздушные потоки, противостоящие падающим потокам антициклона. Но в Сахаре такой метод не приемлем: там жечь нечего. Значит, здесь нужен принципиально иной подход.

    Нам мешает устойчивый сухой антициклон? Значит, вместо антициклона нужно закрутить над северной Африкой циклон! Как известно, циклон и влага – близнецы-братья. В природе циклон образуется, когда восходящие вихревые потоки влажного воздуха втягиваются в область пониженного атмосферного давления и, поднимаясь вверх, охлаждаются. Тогда возникают кучевые облака, выпадают осадки.

    Во второй половине XX столетия появились технические устройства, создающие мощные вертикальные воздухопотоки – метеотроны. Грубо говоря, метеотрон – это огромная горелка, направленная в небо. Первые метеотроны были сконструированы еще в 1967 году. С их помощью ученые планировали провоцировать дожди для сельского хозяйства и изучали воздействие на атмосферу крупных пожаров. Метеотроны, кстати, проще всего делать из отработавших свой ресурс авиационных турбин.

    Итак, ставим в Сахаре выработавшие свой ресурс турбореактивные авиадвигатели, направляем их в небо. А в турбины методом впрыска подаем воду. Температура газовых струй на выходе из сопла порядка 500–700 °C, так что вода мгновенно испаряется, растворяясь в восходящем потоке.

    Два вопроса:

    Где взять воду в пустыне?

    Как закрутить восходящие потоки, чтобы образовался антициклон?

    Воды понадобится немало – несколько кубометров в секунду. Есть три пути решения «водной проблемы»: использование опресненной морской воды (трубопровод от Средиземного моря); вода из артезианских скважин (гидрологи обнаружили под Сахарой огромный резервуар воды); трубопровод от ближайших рек – Нила и Нигера.

    По второму вопросу еще проще. Если поставить метеотроны на подвижные платформы, которые перемещаются по круговой железной дороге диаметром 100–120 км, и направить воздушные потоки под углом к горизонту, то образуются мощные вихревые воздухопотоки. Поднимаясь, влажный воздух достигает верхней границы тропосферы с отрицательными температурами, где влага конденсируется в водяные капли, часть из которых превращается в лед. Осадки в виде воды и льда выпадают, охлаждая воздух и орошая почву. Главное – запустить этот процесс, дальше он будет поддерживать сам себя уже без метеотронов. Возникновение небольшого циклона с осадками на площади 10–15 тысяч км2, словно кумулятивный заряд, способно пробить брешь в огромном антициклоне Сахары. Через эту брешь откроется путь для обильных муссонных дождей. В итоге через несколько лет человечество получает огромные пригодные для жилья площади. Ну разве не красота?

    Если вас смущает, что проект слишком масштабен и потому дорог, успокою. Расчеты, проделанные авторами, показали, что для осуществления проекта нужно всего 0,1 % тех средств, которые были затрачены на операцию «Буря в пустыне» или войну с Ираком.

    Авторы просчитали не только экономическую составляющую проекта, но и массу технических деталей. Для экономии топлива был придуман метод предподогрева воды – вода предварительно поступает в бассейны-накопители, где она отделяется от воздуха полиэтиленовой пленкой (чтобы не испарялась). Но пленка не препятствует нагреву воды, и та нагревается почти до температуры кипения. И уже горячей нагнетается в форсунки метеотронов. Отсюда экономия – не нужно будет тратить топливо, чтобы разогнать температуру воды от +30 до +100 °C. Дармовая рекуперация от внешнего источника…

    Подтверждением того, что все задуманное может получиться, служит не так давно открытое явление: геолог И. Яницкий и геофизик Э. Бородзич обнаружили возникновение локального циклона в центре обширного антициклона. Они наблюдали это явление в Западной Монголии. Позже подобная аномалия наблюдалась и на Кавказе. В обоих случаях сразу после возникновения внутри антициклона ядра циклона на землю пролились сильнейшие дожди.

    То есть в природе такие процессы происходят. И задача человека – подстегнуть этот процесс в Сахаре, дать ему толчок. Любопытно, что гром и молнии начнутся раньше, чем дожди: при запуске процесса трение теплых влажных масс воздуха о сухие будет способствовать электризации, и наблюдатели увидят и услышат раскаты грома и треск молний над установкой! Небольших, правда…


    Я не для того порадовал читателя всеми этими прожектами, чтобы читатель рухнул в кресло и мечтательно разулыбался, впечатленный размахом человеческого гения. Нет, не для того! Однако прежде чем открыть свой тайный замысел, расскажу еще про пару масштабных климатических проектов. Наши кулибины вообще любят масштаб. И не только они, но и политики, к которым порой сквозь строй ученых референтов по странной случайности прорывается какой-нибудь сумасшедший изобретатель. И тогда политик, сын своего народа, падает в кожаное кресло и мечтательно улыбается… Помнится, в 1991 году в Белом доме я своими глазами видел один безумный проект трансконтинентальной сверхскоростной железнодорожной магистрали на магнитной подушке, проходящей по всей нашей тундре через Берингов пролив (по туннелю) на Аляску. А далее – через Канаду в США. Причем на титульном листе проекта была резолюция Председателя Верховного Совета Руслана Хасбулатова: «Прошу рассмотреть. По-моему, интересно».

    Но не будем отвлекаться от климата. Во времена укромные, теперь почти былинные, когда народ трясло от великих свершений, а батальоны сталинских писателей, ежегодно выпускаемые строевым шагом из Литинститута, всячески поддерживали линию партии, талантливый совпис Александр Казанцев накропал толстую книжку «Полярная мечта (Мол «Северный»)» о том, как советские люди побеждают климат. Они строят на дне Северного Ледовитого океана супердамбу вдоль всего побережья Евразии (!), чтобы льды холодного океана не мешали плавать корабликам по Севморпути.

    Я в детстве читал эту толстую фантастическую опупею, более похожую на производственный роман. И всем советую почитать, чтобы проникнуться духом времени. (А потом Солженицына – чтобы впечатление от времени было полным.)

    Подобных планов было немало. Клименко рассказывал мне, как, будучи школьником, читал в детской энциклопедии 1959 года проект перегораживания Берингова пролива плотиной.

    – Я до сих пор помню цветную картинку – летят самолеты, бегут поезда, статуя Ленина стоит у плотины, показывает пальцем в сторону Америки… А с юга планировалось качать к плотине огромными насосами теплую океанскую воду – устроить искусственно теплое течение. Была и другая идея – гнать гигантскими насосами теплые воды Атлантики вдоль наших северов – продлить Гольфстрим, чтобы растопить льды Северного Ледовитого, установить постоянное пароходное сообщение по Северному морскому пути, засеять Сибирь пшеницей… Был еще проект – уже более реальный – затопить Сибирь. Превратить часть сибирской равнины в рукотворное море, перегородив Енисей. Создание искусственного моря должно было смягчить климат в Сибири… Был еще проект поворота северных рек Сибири на юг. Ну, это вы уже помните.

    – Помню. Уже даже начали копать…


    Вот к чему я веду, читатель, – ни одна страна мира не порождала столько фантастическо-гигантских проектов по изменению климата, как Россия. Отчего бы это?

    Глава 3

    Да все оттого же…

    Лучшие умы России давно поняли: главная беда России – недостаток тепла и влаги. Менделеев, Обручев мечтали о модификации климата России. Эти мечты в XX веке, когда человек рождался, чтобы сказку сделать былью (или сесть в концлагерь), стали приобретать черты проектов.

    В 1960-е годы Академия наук провела несколько международных конференций, посвященных проблеме искусственного изменения климата в России. Советская власть готова была вложить миллиарды, чтобы хоть чуть-чуть повысить среднегодовую температуру. Или хотя бы одну только влажность! И вот теперь, когда все происходит самой собой, бесплатно, наши экологисты рвут на себе волосы: ай, давайте вместе со всем цивилизованным миром бороться с глобальным потеплением!

    И – возвращаясь к ранее заданному вопросу – есть ли оно вообще? А если есть, то когда сменится смертельным для цивилизации ледниковым периодом?

    Отвечаю по порядку. Да, есть потепление. До сих пор многие ученые по инерции считают современным климат середины XX века. Но сегодня климат уже совсем другой! За полвека температура планеты поднялась на 0,4 °C. Мы уже привыкли, что это очень много. Вспомните Овидия, его пронзительные стоны, раздававшиеся со стороны заледенелой Румынии. Ужас, что там творилось, правда? Так вот, климат овидиевской эпохи был точно таким же, как климат середины XX века. В эпоху Овидия и в эпоху Сталина на Земле было значительно холоднее, чем сегодня.

    В прошлом веке (особенно в его начале) в марте-апреле в северных губерниях России не редкостью были морозы 35–40 °C. Сейчас такого представить себе невозможно! Причем потепление происходило буквально у нас на глазах! Я сам помню, как в семидесятые годы в марте у нас были уроки физкультуры на лыжах. Сейчас в марте дети уже занимаются в зале. За последние 20 лет месяц март в Москве потеплел на 4 градуса. А за 100 лет еще больше. Если среднезимняя температура Москвы в конце XIX столетия была -12 °C, то среднезимняя 1990-х годов стала -6 °C. А в ближайшее столетие она еще на столько же повысится – среднезимня температура в Москве будет в районе 0 °C.

    Откуда это известно? Из математической модели климата.

    В мире не очень много изощренных моделей климата. Они есть только в развитых странах. Одна модель есть в Германии, одна в Англии, одна в Австралии, одна в Японии, одна в Китае, одна в Канаде и штук пять в богатеньких США. Это так называемые модели общей циркуляции атмосферы и океана, которые с помощью системы дифференциальных уравнений одновременно описывают поведение атмосферы, океана, лесов… Во всем мире количество моделей можно пересчитать по пальцам. Их так мало, потому что они очень дороги – модель стоит 1–2 млрд. долларов, и, как правило, одна страна больше одной модели себе позволить не может, а большинство стран их не имеют вообще. Только богатые США – приятное исключение.

    Может возникнуть резонный вопрос: почему математическая модель стоит так дорого, ведь это всего-навсего программа для компьютера? А потому, что на обычном компьютере ее не просчитаешь. Здесь нужно использовать чрезвычайно дорогие суперкомпьютеры. Таких компьютеров в мире – считанные единицы. Они специально для того и делаются, чтобы климат и погоду считать, их основной заказчик – метеорологические и климатические организации, ну и оборонные ведомства, конечно.

    Государства тратят на погодные расчеты столь большие суммы только потому, что прогнозы эти себя окупают. Скажем, американцы протянули по территории Аляски тысячекилометровый нефтепровод. И перед постройкой им нужен был прогноз поведения вечной мерзлоты в этом регионе в связи с глобальным потеплением – не будет ли подвижек грунта, не разорвет ли нитку. Неплохо бы также знать, как отразится изменение климата на вылове трески, экологическом туризме, частоте ураганов и штормов… От прогноза климата зависят цены на уголь, нефть, металл, электроэнергию, сроки сева, урожайность… Деньги зависят от климата! Поэтому прогноз климата так важен. И не только для американцев.

    В России, разумеется, суперкомпьютеров никаких нет. Поэтому задачу климатических прогнозов Клименко нужно было решать обходным маневром. И она была решена. Причем, решена лучше и точнее, чем за рубежом. Бедность порой помогает, заставляет включать мышление – здесь механизм тот же, что и при глобальных похолоданиях: дефицитность ресурса заставляет людей выкручиваться, мозгами раскидывать.

    Все известные мировые модели климата, существующие за рубежом: а) чисто теоретические и б) учитывают, в основном, изменение только одного климатического фактора, который считается главным. Сейчас таковым признается повышение концентрации углекислого и других парниковых газов в атмосфере. Но ведь этот фактор – не единственный!

    Клименко, как я уже говорил, решил пойти другим путем, на первый взгляд более сложным. Во-первых, его модель эмпирическая, то есть строится на базе опытных данных. Грубо говоря, коэффициенты в формулах не придуманы, а взяты из жизни. То есть теоретически они никак не объяснены, но зато подтверждены практикой. Во-вторых, это модель комплексная, она одновременно учитывает массу факторов: движение тяжелых планет, поведение Солнца, положение Земли на орбите, вулканическую активность, количество парниковых газов… В лаборатории собрана уникальная база всех главных параметров, влияющих на климат.

    Помню, однажды, рассказывая мне про свою модель, Клименко достал несколько толстых талмудов в мягких обложках и бухнул на стол:

    – Сбор данных требует огромных усилий. Каждый месяц я читаю по несколько вот таких книг, здесь информация по добыче нефти, газа, площади пахотных земель и болот, поголовье овец, производстве сахарного тростника… Вы же помните, что овцы – один из основных поставщиков в атмосферу метана. А одна молекула метана вызывает парниковый эффект в 20 раз сильнее, чем одна молекула пресловутого СО2. Скота в мире – миллиарды голов. И его воздействие на атмосферу сравнимо с воздействием болот, которые также газят метаном. Вообще для корректных расчетов нужно учитывать сотни параметров. Нужно сложить овец, коз, болота – сибирские, американские и африканские. Приплюсовать к ним наши худые трубопроводы с утечками метана, прибавить шахты, где этот метан без конца взрывается… Метан вообще коварная штука. Например, с углекислым газом проще, сейчас его основным поставщиком в атмосферу является сжигание органического топлива. То есть можно выделить один главный источник и с ним работать. А у метана – десяток источников и каждый «весит» примерно 10 %. То есть ни одним пренебречь нельзя. И это только два газа! А вообще парниковых компонентов в атмосфере около тридцати! Фреон в холодильниках, производство пенополиуретановых упаковок – за всем нужно следить и вносить данные в модель при расчетах…

    Несмотря на кажущуюся простоту объяснений, клименковская модель очень непроста математически. Ее отработка и накопление уникальной базы данных для расчетов заняли 12 лет. Разрабатывалась модель еще в те доисторические времена, когда на свете жили 286-е компьютеры (молодежь, конечно, не помнит). Так вот, 286-й компьютер считал первые варианты программы в течение нескольких суток. На пентиуме расчет одного варианта «от кнопки» занимает примерно час. «Расчет одного варианта» – это, например, прогноз климата зимних сезонов московского региона на несколько ближайших десятилетий.

    Точность модели – удивительная. В 1994 году Клименко рискнул и впервые опубликовал прогноз климатических изменений до 2005 года. Для средних пяти – и десятилетних значений прогноз сбылся с точностью до 0,02 °C, то есть с такой же точностью, с какой климатологи измеряют среднеглобальную и среднеполушарную температуру. И надо бы точнее, да некуда! С 1996 года в лаборатории сделали 12 успешных прогнозов на 12 сезонов – зима, весна, лето, осень – по московскому региону.

    С той же невероятной точностью – до одной сотой градуса – клименковцы предсказали среднепланетарный климат 1990-х годов! Их прогноз давал +0,4 градуса от климатической нормы XX столетия, в то время как общепринятая точка зрения научного сообщества климатологов давала прогноз плюс 1–2 градуса от нормы. То есть мировые климатические модели, расчет которых происходит на суперкомпьютерах, ошиблись в 2–4 раза. Клименко на пентиуме попал.

    Кстати говоря, сделать прогноз на будущее и подождать его осуществления – не единственный способ проверить модель на работоспособность. Можно ведь сделать и «прогноз на прошлое»! Просто запустить модель на ретропрогноз. И эту проверку модель тоже выдерживает, давая прекрасное совпадение с палеоклиматическими реконструкциями.

    На сегодняшний день модель Клименко по точности предсказаний не имеет себе равных. А вот по влиятельности господин Клименко далеко уступает западным «модельерам», которые врут безбожно и пугают людей всемирным потопом бесстыдно. И этот парадокс можно понять, зная принципы финансирования и функционирования западной науки.

    Схема работает так. Ученый делает сенсационное заявление. Сенсация – это новость, а новость, по всем медийным законам, не может быть хорошей. Человеческая и массовая психология устроены так, что с большим вниманием и интересом воспринимают плохие новости, чем хорошие. Разве можно назвать новостью сообщение о строительстве дома или о том, что сегодня никто не погиб на улицах? Разве можно назвать новостью репортаж о разрезании ленточек на открытии моста? Или о выпуске новой продукции на фабрике? Это не новость – это проплаченная «джинса». Так вот, если ученый делает громкое алармистское заявление, его замечают и дают денег на исследования. А если ученый говорит, что ничего плохого не случится, то… что он, собственно, сказал? Кто даст ему деньги на исследования? Да и на что ему давать, если миру ничего не угрожает?

    Каждый год в разных областях знания возникает множество самых разных гипотез. Пресса подхватывает те из них, которые: а) выглядят сенсационно и б) сродни общественным умонастроениям. Нынче в моде зелень и экология. При этом наука на Западе сидит на финансовой игле грантов. А гранты раздают далекие от науки люди, где-то что-то о чем-то слышавшие. Ученые-алармисты подпитывают новостями газеты. А газеты подпитывают ученых: почуяв, куда газетный ветер дует, десятки исследователей начинают писать заявки на гранты, максимально подгоняя их под «актуальные», то есть расписанные СМИ проблемы. И, разумеется, исследования «загрантованных» ученых вполне соответствуют ожиданиям и воззрениям грантодателей. Так миф начинает кормить и воспроизводить сам себя.

    «Модельеры», с удовольствием рассчитывающие катастрофические прогнозы на своих суперкомпьютерах, периодически предрекают, что в ближайшем столетии глобальная температура возрастет аж на 5 °C, что из-за этого случится всемирный потоп, что Гольфстрим повернет назад и Европа замерзнет.

    – На Западе я работал с этими людьми в течение многих месяцев и даже лет в одном институте в соседних комнатах, – жаловался Клименко. – Основная моя претензия к ним состоит в том, что они мало используют эмпирическую информацию, ребята очень увлечены тем, что насчитывают на своих моделях. Когда я начал говорить им о том, что их результаты просто не соответствуют данным инструментальных наблюдений, ответ меня просто шокировал. Мне сказали буквально следующее: «Тем хуже для наблюдений». Эти компьютерные «модельеры» климата – отдельная социальная группа, которая живет своей специфической жизнью, далекой от реальности.

    Чем опасны «модельеры»? Своей влиятельностью. Именно эта влиятельность немало поспособствовала принятию Киотского протокола, грозящего удавить экономику России. Причем Киотский протокол – не первый и, наверно, не последний случай, когда алармисты на грантовой прикормке подвигают целые страны и континенты на принятие бессмысленных или попросту вредных решений.

    И на этом, пожалуй, нужно остановиться подробнее. Уж простите меня за это отступление…

    Глава 4 (отступление)

    Легенды и мифы нашего времени

    Болезни бывают настоящие и мнимые, как, например, ложная беременность. А еще бывают болезни социально-психические. Я попробую привести несколько примеров подобных общественных расстройств, но при этом не беру на себя смелость утверждать их «ложность» или «истинность»: в конце концов, даже если проблема надуманная, общество от нее страдает по-настоящему. Кто-то страдает, а кто-то наживается…

    «Проблема-2000»

    Вспомнили? Да-да! Из-за того, что в давние времена первобытные компьютерщики год обозначали двумя цифрами, а новые программы делались на базе готовых блоков из старых программ, двузначный формат даты кочевал-кочевал в будущее и прикочевал к концу века. А в эту эпоху мир был уже насквозь компьютеризированным – транспортные, финансовые, жизнеобеспечивающие системы зависели от компьютеров, которые 1 января 2000 года должны были сойти с ума из-за «обнуления времени».

    …Самолеты повалятся. Освещение отключится. Поезда сойдут с рельсов. Реакторы на атомных станциях выйдут из-под контроля и пойдут вразнос. Ядерные боеголовки вырвутся на свободу. В больницах пациентам введут не то лекарство…

    Так пророчили. Это снимали в голливудском кино. Про это писали в прессе. Директор Международного центра сотрудничества по «Проблеме-2000» Брюс Макконнелл в докладе Сенату США предсказывал, что следствием «Проблемы-2000» станет общий упадок в экономике.

    Глава Национального управления железных дорог Франции Луи Галуа заявил, что они работают над решением ужасной проблемы с 1996 года, успешно освоили 300 млн. франков, но никакой уверенности в благополучном исходе нет, поэтому в ночь на 1 января движение по всем железным дорогам Франции будет приостановлено.

    Американские компьютерные компании потратили на решение «Проблемы-2000» несколько миллиардов бюджетных долларов и были в ужасе: разве могут такие мизерные суммы предотвратить национальную катастрофу?

    Естественно, на угрозу мирозданию отреагировала и Российская Дума. Наши депутаты всегда и на все реагируют одинаково – пишут законопроект. Всего за полгода депутатики состряпали и приняли закон о «Проблеме-2000». Спешность диктовалась срочностью: Родина в опасности! По счастью, президент закон отклонил. А то бы спасли Родину, с них станется…

    Морок спал с приходом Нового года. Будто и не было. Ничто в этом мире не изменилось после боя курантов – поезда не сошли с рельсов, самолеты не упали, из кранов текла вода, электростанции давали бесперебойный ток…

    Только некоторые деньги осели в некоторых карманах.

    Озоновая дыра!

    В 1969 году ученые впервые зафиксировали уменьшение озонового слоя над Северным полушарием. О том, что озоновый слой защищает нас от жесткого ультрафиолета, к тому времени уже знали и потому встревожились. Взялись за подсчеты. Оказалось, что с уменьшением озонового слоя на 1 % число больных раком кожи растет на 6 %. Ай, беда! За что же нам такое? Есть ли спасение?

    По счастью, в 1973 году один немецкий химик – Крутцен и два американских – Роуленд и Молина обнаружили, что хлорфторуглеродные соединения (фреоны), столь широко используемые холодильной и прочей промышленностью, могут вступать в реакцию с озоном, разрушая его. Это правда. Но правда также и то, что озон – вещество очень активное и потому легко вступает в реакцию почти с чем угодно. Однако пресса, чуткая к сенсациям, тут же раструбила, что женщины, прыская из аэрозольных баллончиков, разрушают так нужный цивилизации озоновый слой. Виновник был найден и многократно уличен газетами! Немцу и американцам за такое чудесное открытие дали Нобелевскую премию. С этого момента откат назад стал невозможен.

    Социалистические страны – Норвегия, Швеция и Финляндия, имманентно тяготеющие ко всему зеленому, феминистическому и эгалитарному, – предложили спасти планету от заразы, полностью запретив выпуск фреонов. Мир задумался – все-таки речь шла о полной перестройке химической промышленности. Но в 1985 году английские ученые весьма кстати открыли уменьшение концентрации озона и над Антарктидой. Тут же была принята венская конвенция по охране озонового слоя и подписан знаменитый Монреальский протокол об ограничении производства фреонов.

    В СССР тогда как раз начиналась перестройка. Красный медведь изо всех сил старался выглядеть как можно приличнее и цивилизованнее, посему наряжался в платьице горошком и танцевал «Калинку» на задних лапах. Союз брался сразу за все, лишь бы его похвалили – выводил войска в рекордно короткие сроки, сокращал вооружения. Что еще хотите? Бороться с фреонами? Да об чем базар! В 1988 году СССР подписал Монреальский протокол, пообещав цивилизованному человечеству в течение 10 лет сократить производство фреонов на 50 %. А в 1992 году обновленная, суверенная демократическая Россия в эйфории свободы подписала в Копенгагене еще более жесткую редакцию Монреальского протокола, по которой с 1 января 1996 года вводился полный запрет на производство фреонов (не выполнили, конечно, после чего прилюдно каялись перед всем миром, кося под юродивых). Кстати, пробуждающийся Китай ничего не подписывал: мол, вот когда наша экономика станет такой же крепкой, как в развитых странах, вот тогда и будем вместе бороться за всеобщее спасение. В конце концов, больше всего фреонов произвели США, а не Китай, вот пускай они и латают озоновые дыры, не перекладывая борьбу на плечи других, менее «виноватых».

    Резонный вопрос: а почему именно США так яростно боролись с фреонами? Очень просто: Монреальский протокол был подписан только потому, что за него обеими руками проголосовал транснациональный химический монстр – концерн Дюпона.

    Для справки. Крупнейшая в мире химическая корпорация «Дюпон де Немур» была создана в США в 1802 году выходцем из Франции по фамилии Дюпон. К моменту описываемых событий корпорации принадлежали 225 заводов на 5 континентах. В год в мире продавалось почти на 40 млрд. долларов дюпоновской продукции. И около 2 млрд. долларов ежегодно Дюпон вкладывал в научные разработки.

    К середине 1980-х корпорация была крупнейшим в мире производителем фреонов, и, естественно, нападки на фреоны концерну не очень нравились. Поэтому Дюпоном были брошены гигантские суммы на разоблачение озоново-фреоновой теории. Но! Не дураки сидели в руководстве концерна. Одновременно гигантские суммы были брошены и на поиск заменителя фреона. На всякий случай. И счастье улыбнулось миллиардерам – заменитель фреону был найден. И запатентован. После чего не стало в мире большего защитника озонового слоя, чем концерн Дюпон! Имея монополию на заменители фреона, Дюпон стал руками политиков и зеленых бороться за запрещение фреонов по всему миру, стараясь посадить недоразвитые и прочие страны на свою химическую иглу. Так недоказанная научная теория позволила подсуетившимся миллиардерам крупно заработать на дураках – в одних только Соединенных Штатах за отказ от фреона потребители заплатили 220 млрд. долларов.

    А что же озоновый слой? Позже выяснилось, что озоновые дыры возникают, как правило, над зонами тектонических разломов. Все известные на сегодня озоновые аномалии, перенесенные с карт Центральной аэрологической обсерватории на карту геологических разломов, практически совпадают! Разрушение озона происходит из-за активной дегазации земной коры, которая выделяет водород и водородсодержащие газы. Они-то и разрушают озон. И сравнивать выброс фреонов из аэрозольных баллончиков и холодильников с природной дегазацией планеты просто смешно – Земля газит в 10 тысяч раз больше, чем все химические концерны планеты.

    Причем, что любопытно, периодическое истончение озонового слоя с последующим его утолщением – естественный для планеты процесс. Такой же естественный, как и колебание уровня Каспийского моря, с которым тоже пытались одно время бороться. Исследования члена-корреспондента РАН Андрея Капицы и других ученых убедительно продемонстрировали, что озоновые дыры возникали на планете задолго до того, как на планете появились химические фабрики. Потому что степень дегазации земной коры находится в прямой зависимости от солнечной активности. Их кривые практически совпадают.

    Атипичная пневмония

    Помните, была несколько лет назад такая пугалка? SARS – страшная, убийственная болезнь! Только про нее и говорили тогда. Границы закрывали, карантины объявляли. С поездов людей снимали…

    На правительственном совещании премьер-министр России поручил членам правительства сократить количество пропускных пунктов на границе. И строго проверять всех въезжающих на предмет кашля. И то же самое творилось по всему миру. В аэропортах и на вокзалах с параноидальной тщательностью выявляли кашляющих.

    Проект SARS раскручивался по стандартным шаблонам. 14 марта 2003 года мировые агентства новостей сообщили о новой смертельной болезни в Азии, которая распространяется воздушно-капельным путем. Не иначе как новый вирус подкрался незаметно! И точно – уже 19 марта подлеца нашли! На роль стрелочника выбрали вирус из семейства парамиксовирусов. Попался, гнида! Через несколько недель, однако, парамиксовирус был реабилитирован, а убийцей назначили видоизмененный вирус насморка. Мутант!

    Новый вирус – это всегда прекрасно. Антибиотиков против него нет, приборов диагностических нет, вакцин нет… Все нужно создавать заново. Давайте деньги! У нас есть много опытных ученых, готовых взяться за эту работу и за несколько миллиардов долларов спасти человечество. Даже в России ученые засуетились – тоже зачесались ладони спасать человечество.

    «Вы просите денег? Их есть у меня!» – ответило международное сообщество. Гонконг выделяет 26 млн. долларов на борьбу с новым врагом рода человеческого. Китай не отстает – ежемесячно презентует своим ученым-вирусобойцам по 3 млн. долларов. Правительство Японии, ухнув, бросает на бочку 18 млн. долларов. Всемирная организация здравоохранения, крякнув, выделяет 500 млн. долларов на изучение нового вируса. Кто больше?

    Но если остановиться, охолонуть и вдуматься – почему такие огромные деньги выделяются на полумифическую болезнь, которая унесла жизни всего нескольких человек? Между тем как от давно известных болезней в год умирает столько народу, сколько Советский Союз потерял за 4 года Отечественной войны. Один только туберкулез уносит 3 млн. человек ежегодно. Да что там туберкулез! Обычный грипп каждый год убивает 2 млн. А сколько убил этот SARS? Человек пять? Или двадцать? Впрочем, возможно, это был и не SARS – поди там разберись, похоронили уже…

    В общем, история с атипичкой закончилась так же, как и с «Проблемой-2000». Деньги были успешно освоены, а через некоторое время Associated Press сообщила: Всемирная организация здравоохранения признала, что половине тайваньских пациентов диагноз SARS был поставлен ошибочно. Причем наибольшее количество пациентов, умерших во время эпидемии атипичной пневмонии, были пожилыми людьми, которые страдали и от других вирусных инфекций, которые клинически проявились пневмонией. Осложнения этих заболеваний и послужили непосредственной причиной смерти…

    Птичий геноцид

    Карательные экспедиции против кур прокатились по всему миру. Домашнюю птицу казнят масштабно, показательно, со вкусом. Эти рвы, заполненные трупами и горящими телами, смутно что-то напоминают, но прочь сомнения, если речь идет о страшной, смертельной угрозе, от которой уже умерло… страшно даже сказать, сколько человек. То ли 10, то ли 50 во всем мире за несколько лет. По горячим следам уже выделен зловредный вирус. И представлен публике.

    …Черт возьми. Это мне смутно что-то напоминает…

    Впрочем, сам я не буду говорить ничего за птичий грипп, мое мнение вы уже поняли. Послушаем другое. Так, ну кто у нас понимает в птицах? Да много, кто! Вот, например, Сергей Лисовский, сенатор, член Совета Федерации. Позвоню-ка ему. Во-первых, он человек трезвомыслящий. Во-вторых, зачем мне высказывать свое мнение про кур и вирусы в книжке о климате, если можно прикрыться мнением уважаемого человека, который на этих курах зубы съел?

    – Сергей, птичий грипп…

    – О-о, – моментально включился Лисовский. – Больная тема! Вообще, птичий грипп существует давно, во всем мире птицы им периодически болеют и помирают. Скажем, одна из сильных вспышек птичьего гриппа была в Америке в 1983 году, но тогда никто никакого шума не поднимал. Просто тихо-мирно американцы уничтожили 17 млн. птиц, и все. Чтобы вы понимали масштаб: 17 млн. птиц – это не много, всего лишь 4 крупных фабрики. А фабрик по стране сотни. Но и после того случая раз в два-три года в США заболевает ряд фабрик, они их закрывают, уничтожают больную птицу. И никакого шума! И, кстати, никто из людей еще не умер. В этой связи любопытна ситуация с детьми, погибшими в Турции якобы от птичьего гриппа. Это же дети трущоб, а у детей, живущих в таких условиях, тысячи причин умереть! Нашли вирус в крови? У людей тысячи разных вирусов в крови! Кто сказал, что именно этот вирус их убил, а не вирус обычного гриппа, который там тоже был? Вообще вся эта история с птичьим гриппом очень напоминает пиар-кампанию. Время, которое уделяют СМИ этой проблеме, совершенно не соответствуют ее значимости. CNN из 2 часов вещания полчаса посвящает птичьему гриппу. Все признаки хорошо скоординированной провокации!

    Такое не раз уже бывало. Куда, например, делось коровье бешенство, про которое столько кричали, всех пугали? А ведь в результате той шумихи европейцы уступили свой рынок говядины производителям из других стран, и цена говядины выросла втрое! Кстати, еще одна черта подобных пиар-кампаний – они распространяются как пожар. Когда дело касалось англичан, французы радостно писали о коровьем бешенстве, чтобы убрать с рынка английскую говядину. Но потом информационный пожар перекинулся на континент и поразил экономику Франции, французы хотели погреть руки на чужом пожаре и сгорели сами. С птичьим гриппом то же самое – сначала полыхало в Юго-Восточной Азии, европейцы радовались, но потом пожар перекинулся в Европу. И теперь Франция, наученная горьким опытом, уже выделила деньги на разъяснительную кампанию, что птичий грипп не опасен для людей.

    В этой связи мне вспоминается такая история. Еще до вспышки птичьего гриппа в середине июня 2005 года в Россию приезжала делегация Комитета по сельскому хозяйству Сената США, чтобы пролоббировать мясные интересы американцев – расширить российские квоты для ножек Буша. Причем, что интересно, в этой комиссии вполне официально числились три представителя от разведки! Я, помнится, спросил тогда у американцев, зачем они пытаются пропихнуть к нам на рынок свою курятину, если наше птицеводство находится сейчас на подъеме и уже через полгода-год сможет полностью обеспечить всех россиян куриным мясом? Американец помолчал, а потом, глядя мне в глаза, ответил: «Я думаю, этого не произойдет». Я тогда не понял, что он имел в виду, но через пару месяцев началась эта история с птичьим гриппом. И не нужно думать, что России она пока не коснулась. Коснулась! На волне страхов потребление куриного мяса упало на 30 %. Большие фабрики, конечно, выживут. А вот мелкие и средние разорятся.

    Неуловимый СПИД

    За 20 лет на борьбу со СПИДом человечество потратило более 500 млрд. долларов. А СПИД и ныне там. Резонный вопрос: ребята, на что же вы потратили такие труднопредставимые деньги, если воз и ныне там?

    Когда-то американский микробиолог Питер Дайсберг был членом Национальной академии наук США, авторитетом в области вирусологии и одним из претендентов на Нобелевскую премию. Его ждала многообещающая научная карьера. Которая в один момент закончилась. Ученое сообщество объявило Дайсбергу бойкот, его статьи перестали брать все научные журналы США, ученому перекрыли все финансовые потоки. Почему?

    А потому что в то время, когда в научно-финансовом мире под сложившееся мировоззрение организовались определенные финансовые схемы и потоки – даже не потоки, а целые финансовые реки, по которым текли сотни миллионов долларов на исследования СПИДа – в это самое время Питер опубликовал статью, в которой утверждал, что вирус, который назвали ВИЧ, просто не может вызвать СПИД. Что бываете человеком, ставшим на пути мощного потока? Дайсберга снесло как пушинку. Между тем к его аргументации не мешало бы прислушаться.

    Во-первых, говорил Дайсберг, утверждается, что ВИЧ вызывает СПИД, убивая главные клетки иммунной системы – Т-лейкоциты. Но теперь нам достоверно известно, что ВИЧ лейкоциты не убивает. Кроме того, СПИД диагностируют не напрямую – выделяя вирус, а косвенно – по антителам, выработанным организмом в ответ на вторжение. Но если есть антитела, значит, иммунная система человека работает! О каком же иммунодефиците идет речь?

    Во-вторых, у СПИДа все признаки химической эпидемии. Что такое химическая эпидемия? Вот типичный пример: распространение рака легких в прошлом веке было вызвано не эпидемией, а повальным курением. А эпидемия СПИДа как раз началась в среде наркоманов и гомосексуалистов, использующих психостимуляторы и нитритные афродизиаки. К тому же после начала девяностых эпидемия в развитых странах пошла на спад – что тоже характерно не для вирусной, а для химической эпидемии: ушли одни наркотики и способы их обработки, пришли другие. Прогнозы алармистов двадцатилетней давности о том, что к 2000 году вся Африка вымрет от СПИДа, тоже не оправдались.

    В-третьих, поскольку ВИЧ, как и любой другой вирус, воспроизводится каждые 24 часа, инкубационный период болезни должен составлять несколько дней или недель. А люди носят ВИЧ по 10–15 лет, не заболевая СПИДом. Такие сроки так же характерны для медленных химических отравлений.

    В-четвертых, все болезни, составляющие СПИД, являются давно известными заболеваниями. Больной СПИДом умирает от туберкулеза, грибковой инфекции, воспаления легких, диареи, пневмоцистита и т. д. И никто еще не умер от самого СПИДа, поскольку не существует никакого отдельного заболевания, связанного с ВИЧ.

    – То, что сейчас называют СПИДом, мы изучали в медицинском вузе 35 лет назад как синдром иммунной недостаточности, – считает иммунолог Ирина Сазонова. – Это хорошо известная болезнь, совершенно не связанная ни с каким отдельным вирусом, а только с общим ослаблением иммунитета. В современном мире очень много причин для снижения иммунитета – употребление антибиотиков, наркотиков, изменения экологии и т. д. Но потом вдруг происходит медицинская «революция» – формируется список из 25 хорошо известных болезней с хорошо известными возбудителями и им присваивается общее название – СПИД. И назначается носитель – ВИЧ.

    Кстати говоря, положительную реакцию на ВИЧ могут дать и ВИЧ-неинфицированные люди, ведь ВИЧ диагностируют только по наличию антител! А антитела могут появиться в организме после прививок, после переливания крови, при герпесе, ревматизме и так далее. Более 70 состояний дают ложно-положительную реакцию на ВИЧ! О какой же достоверности может идти речь? И откуда вообще следует, что именно вирус, названный медиками ВИЧ, вызывает СПИД? Ведь есть люди, умершие от СПИДа, в крови которых не было ВИЧ!

    Вообще в человеке живут тысячи разных вирусов, с которыми он прекрасно сосуществует. Можно объявить смертельным врагом любой из них. Может быть, разгадка происходящего в том, что лечение одного больного СПИДом приносит фармацевтическим компаниям прибыль в размере 5 тысяч долларов в месяц? Плюс к тому с появлением СПИДа объем производства и продажи презервативов вырос в сотни раз. Воистину, если бы СПИДа не было, его следовало придумать!..

    И вот тут мы приходим к интересному моменту. Если причина СПИДа – медленное химическое отравление иммунной системы человека, приводящее к тому, что микробы (гриппа, туберкулеза и пр.) наконец овладевают уже не способным сопротивляться организмом, то… То почему эпидемия СПИДа не исчезла вовсе, ведь химические эпидемии имеют обыкновение угасать?

    А потому, что ВИЧ-инфицированных лечат.

    Лечат несчастных тем же, чем лечат раковых больных – ядом под названием АЗТ. Противораковая химиотерапия, как известно, проводится онкологами под девизом: «Убить опухоль прежде, чем лекарство убьет больного». Недаром на крошечных пузырьках АЗТ, выпускаемых химической корпорацией «Sigma Chemical», производители честно пишут: «Токсин, смертельно опасный для здоровья». А вот те лаборатории, в которых из произведенного химиками токсина медики делают «лекарство», подобных надписей на этикетки уже не лепят – стесняются: больным может быть неприятно. А между тем дозировка яда в лекарстве в 60 раз выше предельно допустимой концентрации!

    То есть – человек еще не болен СПИДом, у него еще только обнаружили ВИЧ (точнее, не сам вирус, а антитела то ли на него, то ли еще на что-то), но врачи уже начинают пациента срочно «спасать» – бомбить его организм токсином. Через несколько лет химиотерапии иммунитет садится настолько, что СПИД просто не может не случиться.

    – Смертельную болезнь вызывают смертельные лекарства – АЗТ и ингибиторы протеазы, – уверена Сазонова. – До того как американцы запудрили всем голову этим вирусом, медицина справедливо считала СПИД «заболеванием, связанным с образом жизни». Да о чем вообще говорить, если СПИДом болеют даже люди, у которых нет вируса иммунодефицита! Можно представить себе человека, который заболел туберкулезом, не имея туберкулезной палочки? Бред! Первый же такой больной был бы доказательством того, что возбудитель туберкулеза определен неправильно! А вот СПИДом довольно часто болеют без ВИЧ – таких случаев известно более четырех тысяч! И никто даже не чешется по этому поводу! Просто делают вид, что все нормально.

    Аналогичной точки зрения придерживается и венгерский врач Антал Макк: «Постоянное акцентирование неизлечимости СПИДа служит только целям бизнеса и получению денег на исследования. На эти деньги, в частности, разрабатываются и приобретаются токсичные препараты, которые не укрепляют, а разрушают иммунную систему, обрекая человека на смерть от побочных воздействий».

    Точно также считают еще тысячи врачей на планете. А другие считают наоборот.

    По официальным данным в мире сейчас более 60 млн. носителей ВИЧ. При этом за 20 последних лет заболело СПИДом и умерло всего 2 млн. человек. Толи вирус такой слабенький, то ли у людей на дорогие лекарства денег не хватает…

    И последнее – про Африку, якобы вымирающую от СПИДа. Вымирание это происходит от давным-давно известных «болезней нищеты» (диарея, потеря веса, общее ослабление организма). Работающими в Гане японскими врачами у 50 % из 227 человек, признанных больными СПИДом, никакой ВИЧ не был обнаружен.

    Не зря говорят: самые прибыльные вещи на свете – это войны, религии и эпидемии…


    Я не пророк, не эксперт и не выступаю в роли человека, «отменяющего» болезни. Я не утверждаю, что ВИЧ не вызывает СПИД, я просто говорю, что есть тысячи специалистов, которые сомневаются в этом. Я не говорю, что птичий грипп не может при случае убить ослабевшего человека, напротив, я уверен, что он сделает это ничуть не хуже, чем это сделал бы обычный грипп.

    Этой вставной главкой я всего лишь хочу сказать, что если в сложную симфонию какой-либо проблемы вступают тяжелые басы миллиардов долларов, выделить что-либо путное в этой какофонии и оценить реальную опасность уже бывает сложно. Я хочу показать, как на дутые проблемы выколачиваются и тратятся сотни миллионов долларов.

    И еще – я сам видел, как тяжелой артиллерией авторитетов подавляется то, что денежному официозу не соответствует. Говорю про диабет.

    Все знают, что диабет неизлечим. Ежегодно фармацевтические компании зарабатывают на этой болезни миллиарды долларов, пичкая больных инсулином и таблетками, продавая измерители содержания сахара в крови, одноразовые шприцы… И лишь немногие знают, что диабет излечим. И очень легко. И без лекарств. Точнее говоря, легко излечим на начальной стадии болезни, когда врачи уже посадили больного на таблетки и уговаривают перейти на инсулин. И гораздо сложнее излечить диабет инсулинозависимый, когда больного уже практически угробили…

    Я как-то написал о диабете в одной из газет. После чего примерно 100 медиков со всего мира (!) подписали протестное письмо, в котором обвиняли и меня, и изобретателей методики лечения в шарлатанстве, вредительстве. Оно висит на многих сайтах в интернете, это письмо. Письмо очень доказательное и убедительное, несмотря на то, что подписали его гинекологи, стоматологи, неврологи, психиатры, челюстно-лицевые хирурги, кардиологи, психотерапевты и прочие «специалисты» по диабету. Но авторитет людей в белых халатах заставлял к ним прислушиваться: «Сахарный диабет – хроническое заболевание, пока не излечимое радикально. Диабет опасен осложнениями, обязательно развивающимися… и поражающими все жизненно важные органы…»

    И я бы поверил этим достойным эскулапам, если бы лично не говорил с бывшими диабетиками, которые выкинули таблетки, а иные даже слезли с инсулина. Некоторые, наиболее отчаянные, даже вновь начали позволять себе кушать тортики. Многим из них для того, чтобы понять суть лечебной методики, понадобилась одна 15-минутная лекция. 15 минут слов для того, чтобы уяснить суть проблемы, понять принцип ее решения и больше никогда не возвращаться к этому долбаному диабету. 15 минут слов вместо целой жизни лекарств, ампутаций, гипертонии, падающего зрения, преждевременной смерти.

    История с «неизлечимым» диабетом закончилась так же, как с SARS: несколько лет тому назад Всемирная организация здравоохранения и Международная федерация диабета официально признали то, о чем герой моего материала говорил уже лет пятнадцать: диабет второго типа излечим очень просто и дешево.

    Глава 5

    Всемирное беспотопье

    Алармисты правы в одном: ледовитость северных морей действительно падает. Примерно на 0,3 0,35 % в год. Так что в течение 150–200 лет произойдет полное разрушение паковых (многолетних) льдов. И летом уже не будет сплошного ледового покрова в Ледовитом океане, как теперь. О тех плюсах, что это принесет России – чуть позже, а сейчас вернемся к потопу.

    Но есть еще Гренландия, Антарктида и горные ледники – там лед не плавающий. Там он честно лежит на суше, а если растает – честно стечет в Мировой океан. Ну, горные ледники можно смело отбросить: в них сосредоточен всего 1 % ледниковой воды. А 99 % континентальных льдов депонировано всего в двух ледовых щитах – 90 % в Антарктическом и 9 % в Гренландском. Да, от Гренландии периодически отрываются куски ледников, которые расползаются айсбергами по северной Атлантике. Но они и раньше расползались и даже топили отдельные титаники. Нормальное явление. Ледники и должны сползать в море.

    Каждый день 20 млн. т льда сползает только с одного из ледников Гренландии у Якобсхавна и уплывает в океан. Это продолжается тысячи лет. Люди бегали в шкурах, изобретали железо, строили «Титаник», а лед сползал и сползал… А потом в один прекрасный день в Гренландию приезжает на экскурсию какой-нибудь принц Монако или великая актриса-защитница животных в искусственной шубе. Они ахают и делают громкое заявление перед журналистами о том, что нужно срочно остановить глобальное потепление: смотрите, что творится!

    Могут ли растаять ледовые шапки Гренландии и Антарктиды? Не могут. Для справки паникующим экологам: лед тает при температуре выше 0 °C. Среднелетняя температура в Гренландии и Антарктиде примерно -15 °C. За последние полвека над Антарктидой температура выросла на 2,5 градуса. По самым катастрофическим (и столь же катастрофически неправильным) прогнозам температура в результате глобального потепления вырастет еще на 5 градусов.

    – 15 °C+ 5 °C = -10 °C.

    Минус десять градусов! Далеко до таяния, не правда ли?

    Кроме того, Гренландия – горная страна с причудливым рельефом, горы по краям острова выше, чем в середине. Даже если бы растаяло, получилось бы озеро. Но озера не будет, потому что мировая климатическая система устроена так, что при глобальном потеплении именно в Гренландии холодает! Ведь глобальное потепление на 0,6 °C не означает, что везде средняя температура поднялась на 0,6 °C. Где-то, как в России, например, она поднялась на 6 °C (об этом подробнее поговорим ниже), а где-то даже чуть опустилась – как в той же Гренландии. То же самое творится и с полями увлажненности. Глобальное потепление вызывает повышенное испарение воды из океанов и общий средний рост числа осадков. Но это только в среднем! На местах же кое-где будет сильный рост осадков (в России, например!), а кого-то конкретно засушит (африканцев).

    Кстати, об осадках. Наблюдения показывают, что толщина льда в большей части Гренландии и Антарктиды растет! За последние 30 лет, как показывает спутниковый мониторинг, ледовитость морей вокруг Антарктиды возрастает со скоростью 1,3 % или 140 тыс. км2в десятилетие!

    Механизм этого явления понятен: глобальное потепление повышает испаряемость воды из океанов. Потом эта вода выпадает по всему земному шару в виде осадков. В том числе в Гренландии и в Антарктиде. Больше осадков – толще ледовая шапка.

    Почему же тогда малограмотные западные климатологи и совсем безграмотные экологисты кричат о том, что антарктическая шапка разрушается? Потому что она разрушается! Но весьма частично. Скажем, в Западной Антарктиде, которая в географическом отношении представляет собой архипелаг, покрытый льдами, а климатически весьма отлична от Восточной Антарктиды, действительно очень быстро разрушаются шельфовые ледники. Сначала разрушился ледник Ларсен В на западном берегу Антарктического полуострова, потом, к огромному удивлению ученых, развалился в течение пары месяцев и ледник Ларсен А.

    Но что такое шельфовый ледник? Вот вам классическое определение из словаря: «Шельфовый ледник – плавучий или частично опирающийся на дно моря ледник, текущий от берега. Имеет вид плиты, заканчивающейся обрывом. Шельфовый ледник получает питание в результате притока материкового льда, накопления атмосферных осадков, намерзания льда из морской воды и причленения айсбергов. Шельфовые ледники распространены преимущественно у берегов Антарктиды».

    То есть это почти то же самое, что льды на северном полюсе – льды уже большей частью находящиеся в воде и поэтому мало влияющие на повышение уровня мирового океана.

    А почему они все-таки разрушаются? Да потому что этот кусочек Антарктиды представляет собой теплый оазис, весьма непохожий на весь остальной материк. Там даже два вида цветов растут! Чего ж удивляться, что этот цветник стронуло глобальное потепление?

    Поэтому паниковать насчет всемирного потопа – удел зеленых, социал-демократов и идиотов. Потопа не будет. Но уровень мирового океана немного поднимется. Почему он поднимется, ведь в Гренландии и Антарктиде намерзают шапки, депонирующие мировую воду? А потому что при увеличении температуры все тела расширяются. (См. «Природоведение», 5 класс.) Расширяется и «тело» мирового океана, отсюда уровень мирового океана растет – максимум на полмиллиметра в год, 15 см за 100 лет. Никто даже не заметит.

    Ну и, кроме того, толстенные ледовые щиты Гренландии и Антарктиды обладают колоссальной тепловой инерцией. И это естественно: толщина Гренландского ледового щита в его центре – около 3 км, толщина Антарктического ледового щита – более 4 км. Тепловой сигнал на такую глубину идет 6 тысяч лет. Ложе этих щитов еще «не знает» о том, что на земле были Юлий Цезарь или египетские фараоны: тепловая волна той эпохи еще не дошла до их основания. Иными словами, даже если температура повысится на 30 °C, нужно будет, чтобы она продержалась хотя бы тысячу лет для того, чтобы гренландский и антарктический щиты начали ощутимо разрушаться.

    Так что про всемирный потоп говорить больше не будем. Поговорим о том порыве, в котором сплотился почти весь цивилизованный мир в борьбе с глобальным потеплением. Особо активно на этом фронте бесчинствует Европа.


    Я уже писал, что зима 2005–2006 года была морозной. Была она таковой не только в России. Вся Европа стонала от обильных снегопадов и холодов. Но несмотря на эти стоны, Европа все-таки осталась Европой…

    В конце января мы с женой поехали на Запад покататься на лыжах. Причем даже не в «настоящую» Европу, а в восточную, то есть максимально приближенную к России – в Болгарию. Малость покатавшись, мы взяли машину напрокат и помчались осматривать окрестности. Заехали на страусиную ферму, посмотрели страусов в загонах, потом подошли к соседнему вольеру. В нем бродили олени. Чудо, что за пупсики! Они столпились у оградки в ожидании, когда добрый дядя из России даст им немного хавчика. Добрый дядя со слезой умиления нагнулся, сорвал свежей травки и просунул через прутья ограды. Олешки начали методично пережевывать пищу. Я нагнулся за следующей порцией и вдруг осознал происходящее. В конце января я рву свежевыросшую траву! Вот что такое Европа…

    Нам бы такой климат.

    Впрочем, кажется, дело в этом смысле налаживается и в России. И все благодаря глобальному потеплению. Совсем недавно сотрудники московского Ботанического сада обнаружили в Москве абрикосовые деревья. Первое деревце было обнаружено в районе Перервы в начале 90-х годов. Увидев этакое чудо, ботаники глазам своим не поверили – не было такого никогда! «Наверно, здесь какой-то особый микроклимат – излучина реки, теплотрасса…» – решили они, списав это на случайность.

    Но это была не случайность. Теперь веселые желтенькие абрикосы зреют во многих местах столицы. Их даже стали сажать в Подмосковье дачники. Появились в Москве и персики. Первое персиковое дерево было обнаружено в Текстильщиках, второе – около завода «Серп и молот». Проба, снятая учеными с деревьев, показала, что в Текстильщиках персики урождаются сухими и несладкими, а на «Серпе…» – сладкими и сочными.

    Естественно, никто эти деревья специально не сажал, просто шел человек по улице, ел персик, бросил косточку. Или в электричке ехал, плевал в окошко. В районе железной дороги, бегущей от Ярославского вокзала, кто-то очень удачно плюнул виноградом «марки» Изабелла. Теперь там выросла виноградная лоза.

    Летнего тепла московской лозе пока еще не хватает, чтобы давать ягоды, но цветет она уже вполне по-южному. А еще в районе Бирюлево-товарное ученые нашли целые заросли айвы.

    Причина происходящего ясна – глобальное потепление. Еще три десятка лет тому назад ни одно южное дерево в Москве не выживало – вымерзали зимой. А теперь, когда зимы в центральной России стали мягкими и влажными, выживают!

    Плохо ли это?

    Две главнейших российских беды – не дураки и дороги (это производное), а холода и низкая увлажненность, – кажется, начинают отступать. Не нужно больше перегораживать Енисей и разливать рукотворные моря по всей Сибири, не нужно тащить насосами уже изрядно охладевший Гольфстрим по Белому морю, не нужно строить Мол «Северный» по проекту писателя Казанцева… Нужно просто открыть рот и поглощать сыплющуюся с неба манну.

    28 июля 1601 года «на Москве среди лета выпал снег великий и мороз был, в санях ездили», а страна едва не вымерла от голода («неведомо колико погребеше христолюбцы гладных»). В июле 2005 года московские дачники закупают банки в расчете на урожай абрикосов. Что вам больше нравится?

    Россия – страна перманентных климатических катастроф: из последней тысячи лет в России 433 года было неурожайных. Вы все еще хотите бороться с глобальным потеплением? Вам все еще нужен Киотский протокол?

    Глава 6

    Все на борьбу с потеплением!

    Пиар-проект «Глобальное потепление – кошмар, кошмар!» раскучивался по тем же схемам, что и прочие алармистские проекты – «Проблема-2000», «Озоновый слой губят фреоны»… Сенсационное выступление прессы со ссылками на ученых – обеспокоенность общественности – выделение денег – оправдание освоенных средств новыми громкими заявлениями – паника – принятие международных решений – новые деньги.

    Твердо заучив по газетам, что парниковые газы способствуют потеплению, политики ряда стран придумали простой рецепт борьбы с потеплением – нужно меньше парниковых газов выделять в атмосферу. А кто у нас газы выделяет? Промышленность. Энергетика. Тут же сочинили международное соглашение, по которому развитые страны добровольно соглашались ограничить выброс парниковых газов – прежде всего СО2. То есть удушать собственную промышленность и энергетику.

    В декабре 1997 года в японском городе Киото на волне страхов этот документ был рядом стран подписан. Среди этих интеллигентных подписантов социал-демократического разлива сидел и один бурый медведь – Россия. Как вы помните, Россия тогда находилась в том угрюмом положении, похожем на похмельное, когда она подмахивала любые подобные документы, не задумываясь, – только за то, что ее в таком состоянии посадили за стол с приличными людьми. Фреоновое соглашение когда-то подписала, не задумываясь о своей химической промышленности. Теперь вот подмахнула удушение не только химической, но и всей промышленности. А до кучи еще и энергетики.

    А совсем недавно Россия (в лице Путина) взяла и ратифицировала подписанный в похмельном состоянии Киотский протокол (несмотря на то, что Андрей Илларионов предупреждал президента об опасности этого шага). Видно, холеные западные демократы руки самбисту Путину выкрутили. Или пообещали чего, не знаю…

    А вот Америке выкручивать руки бесполезно. Подмахнув в горячечном паническом бреду идиотский документ, Америка, охолонув, крепко задумалась: а на хрена нам давить собственную экономику? Научные парадигмы меняются, а экономика остается. Тем более что большинство стран в мире протокол не подписали и будут они газить по-старому и экономики свои успешно развивать.

    Однако эколого-либерал-политкорректная европейская общественность оказалась настолько запугана кликушеством подогретых на общественные же деньги «ученых», что теперь всякое погодное лыко приплетает в климатическую строку. Любое крупное наводнение, лавину, жару в Европе, обильный снегопад, лишний тайфун – все списывают на глобальное потепление. Хотя в подавляющем большинстве случаев дело не в следствиях глобального потепления, а в обычной погодной флуктуации. «Дерьмо случается», – как сказал один из голливудских героев.

    Подобные погодные (не климатические) аномалии известны, они зафиксированы в длинных климатических рядах. Длинные климатические ряды – это те, что превосходят период современных инструментальных наблюдений. Вообще метеорологических станций, имеющих двухсотлетний и более ряд наблюдений, всего 40 штук на всей планете! Так что инструментальная метеорология практически ничего не знает о событиях, происходивших на большей части Земли даже сотню лет назад. Поэтому выражения телевизионных метеорологов «небывалое наводнение», «небывалая засуха», «небывалый снегопад» просто неверны. Все это было, и было в гораздо больших масштабах. Нужно просто обращаться за справками не к метеорологам, а к палеоклиматологам.

    На самом деле погодные катастрофы – такая же норма, как и обычные условия, просто экстремумы бывают реже. Подсчитано, что общий годовой ущерб от всех природных катастроф (куда входят землетрясения, наводнения, ураганы, извержения) составляет 30 млрд. долларов. Цифра эта все время возрастает. Но возрастает она не потому, что увеличивается число катастроф, а из-за того, что растет численность населения, становится больше строений, дорог, линий электропередач… Напротив! В мире отмечена иная тенденция – с глобальным потеплением количество природных экстремальных явлений уменьшается! А растет лишь сообщаемость о них. То, что раньше происходило в пустынной местности, теперь разносит в щепки населенный пункт.


    Любопытно, что главным закоперщиком в Киотском протоколе является Германия. На первый взгляд, это странно, ведь Германия – мощная индустриальная страна. Металлургия, Рурский бассейн, развитая промышленность… С другой стороны, ничего странного в этом нет. Немцы – педантичный народ, помешанный на чистоте, а Германия всегда страдала от промышленных загрязнений, причем не только своих. Дело в том, что в Европе преимущественное направление ветров – западное. Все, что выбрасывается промышленностью в Англии и Франции, выпадает в Германии и почти никогда наоборот. Поэтому именно в Германии были большие проблемы с кислотными дождями, выбросами серы… Соответственно, нечего удивляться, что именно Германия вырастила целое поколение экологических борцов, которые, конечно, не могли пропустить такие новомодные новинки, как глобальное потепление и борьба против выбросов парниковых газов.

    В конце 1980-х годов в Германии нашлась пара десятков недостаточно хорошо образованных ученых, которые вошли в созданную германским бундестагом комиссию и легко убедили совсем необразованных депутатов, что человечество ждет глобальная экологическая катастрофа, если не принять немедленных мер по снижению парниковых выбросов. Немцы даже взяли на себя повышенные обязательства – на 5 % снизить эмиссию. Германии, правда, легко было выполнить эти обязательства: после присоединения ГДР западные немцы закрыли в Восточной Германии массу нерентабельных предприятий. А промышленность ГДР работала, в основном, на бурых углях, которые дают много выбросов.

    Однако справедливость требует отметить, что Германия сдалась сумасшедшим экологистам не полностью. Там уже появилась оппозиция киотским решениям в лице промышленников, среди которых первую скрипку играет Германский союз производителей угля. Производители и потребители угля вовсе не в восторге, что нужно снижать выбросы, потому что у угля наивысший коэффициент эмиссии углерода в атмосферу – при его сжигании выделяется почти вдвое больше СО2, чем при сжигании такого же количества газа, например. Поэтому угольное лобби финансово поддерживает те климатические исследования, которые подтверждают, что выбросы парниковых газов снижать не нужно.

    Отдельные ученые, что проститутки, – за что им заплатишь, то они тебе и скажут. Если ученый работает для угольного лобби, он будет доказывать, что выбросы сокращать не нужно. Если же ученый работает для атомного лобби, он будет доказывать, что выбросы сокращать нужно, потому что АЭС никаких выбросов практически не дают и рады завалить конкурентов в лице теплоэлектростанций. Поэтому работать ученому надо так, как работает нищий Клименко в своей лаборатории – для интереса…


    Есть подозрение, что ратификации Киотского протокола весьма поспособствовала любовь соотечественников к халяве. Дело в том, что по Протоколу каждой стране положены свои квоты выброса парниковых газов. Страны, которые недоиспользуют свои квоты на выбросы, могут эти «недовыбросы» продавать странам с развитой экономикой. То есть тем, кто работает и «перевыбрасывает». Парадокс: тот, кто ни хрена не делает, может получать деньги с того, кто работает. Это очень справедливо! Это очень по-социалистически! Это абсолютно в русле нынешней западной политкорректности и либерал-маразма.

    Но получится ли у нас халявная жизнь? Или все-таки есть какие-то закавыки?

    Есть. При распределении квот по удивительному везению для России за точку отсчета был принят 1990-й год – год относительного благополучия нашей экономики и энергетики, когда страна была практически на пике выбросов и выпускала очень много танков, шагающих экскаваторов и чугунных чушек на душу населения. С тех пор производство упало. Так что пальцем о палец не ударяя, Россия легко сможет выполнять киотские обязательства и даже торговать квотами. Сейчас Россия выбрасывает примерно на 150 млн. т углерода меньше, чем в 1990 году. И раньше 2020-х годов мы уровня 1990 года не достигнем. Но потом с развитием российской экономики начнутся большие проблемы…

    Казалось бы, какие могут быть проблемы? Зачем нам вообще развивать какую-то экономику, если можно пальцем о палец не ударять и торговать квотами? Однако чтобы получить деньги, нужно, чтобы их кто-то заплатил. Америка платить не будет, она вышла из Протокола. Значит, деньги нужно искать среди тех стран, кто не хочет снижать свои выбросы. Таких стран было всего три – Япония, Канада, Австралия. Но им не так уж много нужно квот. Да к тому же Австралия, немного подумав, тоже вышла из Протокола. Да, продать Россия сможет довольно много – все, что мы сэкономим за так называемый зачетный период действия Киотского протокола (с 2008 по 2012 годы), это около 800 млн. т в пересчете на чистый углерод. А купить в мире готовы не больше 400 млн. т.

    Вопрос: сколько сейчас стоит тонна «недовыбросов»?

    Ответ: сейчас больше 30 долларов за тонну никто не предлагает. А ведь продавать «недовыбросы» будет не только Россия. Кроме нас, продавцов еще много! Украина, например, провалилась в экономике настолько, что может сбить цены на квоты до нескольких долларов за тонну…

    Но самое интересное начнется после 2012 года! К этому моменту страны-подписанты должны будут снизить свои выбросы на 5 %, а уже сейчас ясно, что этого ни в коем случае не произойдет. Дальше – больше, если продолжать верить в научную схему, которая положена в основу киотских решений, то предписанного странам Европы 5-процентного сокращения выбросов будет недостаточно для предотвращения катастрофы. К середине века потребуется уже 50-процентное сокращение выбросов! А этого Россия, например, никак не выдержит: у нас только на отопление уходит до половины добытой энергии! А Киотский протокол климатическую разницу стран попросту не учитывает. Замерзайте, русские! Или сидите без экономики вовсе.

    Да, в самом начале действия этого бесполезного Киотского аттракциона Россия получит некоторые небольшие дивиденды, но через десять лет, когда экономика поднимется, мы уже сами должны будем платить за избыточные выбросы, иначе наша страна упрется в экономический тупик.

    Впрочем, возможны варианты. Например, первые десять лет Россия будет получать халявные миллиарды, а потом возьмет и выйдет из договора, сказав: «Ой, у нас изменилась научная парадигма! Мы тут почитали книжки десятилетней давности, там написано, что никакого катастрофического повышения температуры и всемирного потопа не будет, и вообще – впереди ледниковый период! Мы выходим из Киотского протокола. Всем спасибо, до свидания».

    Вопрос только в том, позволят ли так поступить России. Если уж жесткому Путину выкрутили руки и заставили подписать губительное для страны решение, уж тем более Россию не отпустят от игорного стола с выигранными деньгами. Нам могут сделать очень больно. Это могучей конторе под названием США позволительно так поступать. Перестал Америке быть выгоден договор по ПРО – вышли из него! Перестал им казаться выгодным Киотский протокол – отказались его ратифицировать. Администрация Буша прекрасно поняла, что разных научных теорий много, а Родина одна, и принимать в качестве руководящей нужно именно ту научную теорию, которая выгодна твоей стране. А Киотский договор Штатам не выгоден. В Америке эмиссия углерода превышает 1,5 млрд. т! Сокращение даже на 5 % выливается в миллиарды долларов потерь. Зачем это надо, если можно совершенно бесплатно сменить научную парадигму? То есть выбрать ту группу ученых, которые говорят, что ничего страшного не случится. И что выбросы, напротив, нужно увеличивать!

    Почему увеличивать?

    Ответим, не спешите. Только сначала до конца разберемся с этим гребаным Киотским протоколом.

    Мы уже убедились, что Киотский протокол вреден в первую очередь для России. Но он еще и попросту бесполезен для всего остального мира!

    Во-первых, потому что страны, его подписавшие, выбрасывают в атмосферу всего треть от всех земных промышленных выбросов. Такие быстроразвивающиеся страны, как Индия и Китай, например, подписывать договор и не думают даже! Здравость в их рассуждениях велика: «Западные страны понавыбрасывали столько парниковых газов, что теперь даже климат на планете, говорят, меняется! Но именно на этом они и стали развитыми странами. Так дайте же теперь и нам стать развитыми! Вот когда мы станем развитыми, как вы, тогда и будем вместе сокращать выбросы. А то ВЫ испортили климат и атмосферу, а теперь хотите, чтобы МЫ сокращали выбросы. Идите в жопу…» Посыл логичный, согласитесь.

    Итак, Киотский протокол бесполезен потому, что он закрывает только «одну третью часть дырки», а в другие две трети будут дуть свой углерод неприсоединившиеся страны. Тогда чего ради остальным корячиться и душить свои экономики, когда остальные будут их развивать?

    А теперь – во-вторых. Во-вторых, Киотский протокол бесполезен, потому что в его основе лежат ошибочные научные прогнозы. Не потенциально ошибочные, как вы, быть может, подумали, а УЖЕ доказавшие свою ошибочность.

    В основе киотских решений лежит версия катастрофического повышения среднегодовой температуры планеты на 5–7 градусов. Что такое 5–7 градусов? Для сравнения: повышение температуры от низшей точки Малого ледникового периода (конец XIX века) до самой теплой декады последнего тысячелетия (1990-е годы) составило всего 0,7 градуса. Представить себе повышение температуры в десять раз большее можно только в горячечном бреду. Впрочем, это эмоции. А факты таковы.

    В соответствии с расчетами «модельеров» от начала индустриальной эпохи земной шар должен был нагреться на 3,3 °C. А он за это время нагрелся всего на 0,7 °C. Ошиблись почти в пять раз! И никто пулю в лоб не пустил. Напротив, продолжают есть бутерброды с семгой и пугать налогоплательщиков за их же деньги…


    – А вообще эти самые парниковые газы как-то влияют на глобальное потепление? – может спросить вконец замороченный читатель. – Потому что я читал где-то, что не влияют…

    Действительно, есть версия, что не влияют. Если посмотреть на графики глобальных потеплений за последние несколько сотен тысяч лет и наложить их на графики содержания СО2 в атмосфере, можно увидеть, что они прекрасно коррелируют (рис. 13).

    Верхняя кривая здесь – изменение содержания углекислоты в атмосфере, нижняя – метана. Средняя – температура. Один в один, правда? Вот только что причина, а что следствие?



    Тщательное изучение вопроса показывает: содержание углекислого газа в атмосфере повышается ПОСЛЕ того, как начинает расти глобальная температура. То есть повышение содержания СО2 является не причиной, а следствием глобального потепления. Откуда он берется? А из океанов. Известно же, что растворимость газов в воде снижается при повышении температуры. Нагрейте в руках бокал шампанского, он начнет активно газить. Точно так же газят и океаны при глобальном потеплении. Соответственно, в атмосфере повышается содержание СО2.

    Однако не все так просто. Повышенное содержание парниковых газов может быть не только следствием, но и причиной повышения температуры, потому что парникового эффекта пока еще никто не отменял. А за последние 200 лет состав земной атмосферы изменился весьма существенно. В конце XVIII века, в самом начале индустриальной революции, содержание углекислого газа в атмосфере составляло 280 объемных частей на миллион, а сейчас оносоставляет 380. Рост – на 35 %. Еще значительнее изменилось содержание метана – оно выросло втрое, то есть на 200 %. А одна молекула метана вызывает парниковый эффект в 20 раз больший, чем одна молекула углекислого газа.

    Подобного содержания углекислого газа атмосфера не знала уже несколько миллионов лет. Подобные концентрации СО2 отмечались в мезозое, когда планета буквально кишела жизнью.

    Собственно говоря, сжигая уголь и нефть, человек возвращает в атмосферу накопленный в ископаемом топливе углерод. Тем самым повышая биологическую продуктивность атмосферы! А чем плохи большие урожаи и бурно растущие леса? Температура, опять же, повышается. Влажность. Все в кассу…

    И вот вам результат. Среднегодовая температура в Москве в 1901–1930 годы была +3,8 °C, а в 1971–2000 годы она составила уже +5,3 °C. Почувствуйте разницу! Напомним факт, который уже один раз приводили. При Николае I в России началось издание «Журнала Министерства внутренних дел», из него можно узнать, что в начале XX века в Москве в июне (!) валил снег – и это не было каким-то исключительным случаем. Июньский снег выпадал даже в Киевской губернии.

    Холодная зима – больше снега на дорогах. Московские газеты как-то опубликовали такую цифру: город ежегодно расходует на уборку снега до 70 млн. долларов. А по стране сколько? Бог весть, нет таких данных. Зато есть данные по северной стране Канаде – там на уборку снега тратится до 8 млрд. долларов ежегодно.

    Но главное, конечно, не снег. Главное – сам холод. В России, как мы уже знаем, на отопление жилых и производственных помещений расходуется 50 % от всего потребления энергии! Россия потребляет в год от 800 до 900 млн. т. у. т., в зависимости от свирепости зимы. 1 т. у. т. сейчас стоит примерно 300 долларов, и ее цена стремительно растет. То есть уже теперь разница между теплой и холодной зимой равнозначна приобретению или потере 30 млрд. долларов.

    Но это еще не все! Потребление топлива закладывается в себестоимость любой продукции.

    Например, того же металла, который не зря называют хлебом промышленности. Этого металла, кстати, в холодном климате требуется больше, чем в теплом. Потому что сталь имеет свойство охрупчиваться на морозе. Это, во-первых. А во-вторых, на металлургических заводах России чуть ли не 10 % энергии расходуется на отогрев вагонов с углем, смерзшимся при транспортировке. Вы представляете, что такое вагон с углем, который протащили через полстраны? Монолит! Его отогревают горячим паром. Для этого нужно вскипятить тонны и тонны воды, которая весьма теплоемкая. В общем, куда ни кинь – всюду клин. Морозы – не нужны!

    Помните, я писал, что для повышения уровня жизни россиян до уровня развитых стран нужно вдвое увеличить душевое энергопотребление. И что это равносильно открытию второго такого же нефтегазового бассейна, как Западносибирский. Но у нас нет второй Сибири…

    Теперь есть!

    Каждый градус потепления экономит нашей стране примерно 120 млн. т. у. т. в год. Если все правильно подсчитать, то за один этот век потепление сэкономит нам около 10 млрд. т топлива – это намного больше, чем все нефтяные запасы России! И все это богатство нам валится просто с неба. А мы подписываем Киотский протокол, чтобы вместе со всем цивилизованным миром отважно бороться с повышением уровня жизни россиян.

    Господа, давайте бороться с парниковыми газами! Господа, углекислоты в атмосфере стало больше в полтора раза! Да, это правда. Но это приятная правда. Знаете ли вы, что последний раз такое высокое содержание углекислоты в атмосфере наблюдалось 3 млн. лет назад? И тогда планета выглядела совсем по-другому! Не было льдов в Северном Ледовитом океане. Не было никакой тундры, а африканские носороги и львы водились в северном Причерноморье, на территории нынешней России. Худо ли?

    Кстати, о льдах… Для России таяние льдов Северного Ледовитого – одно из стратегических преимуществ потепления. Это означает, что Северный морской путь будет доступен для судоходства не несколько недель, как сейчас, а в течение многих месяцев. То есть Россия сможет реально выполнять роль транспортного моста между наиболее динамично развивающимися регионами – Объединенной Европой и Восточной Азией. Для сравнения – расстояние от Лондона до Иокогамы через Суэцкий канал – 21 тысяча км, а через Севморпуть – 14 тысяч.

    Россия наконец-то станет океанской державой, а не морской, как была раньше. Всю жизнь Россия имела выход только во внутренние моря – Балтийское, Черное, Японское. Все наши выходы в океаны осуществляются только через чужие проливы и могут быть легко перекрыты, как это не раз уже бывало. И в Первую мировую войну Россия ввязалась, по сути, за эти треклятые Босфор и Дарданеллы. И в Тихий океан мы выходим из внутреннего Японского моря. И на Балтике, чтобы в Атлантику выйти, нам нужно через датские проливы проситься. Единственный доступный нам напрямую океан – это практически бесполезный для судоходства Северный Ледовитый. Ничего, скоро он потеряет половину своего названия и станет просто Северным. Кстати, и речная навигация на юге России станет круглогодичной, а в центральном районе страны будет прерываться всего на несколько недель в год.

    Так как, будем бороться с потеплением?

    Глава 7

    «Что же будет на Земле через сто ближайших лет?…»

    Если отвлечься от катастрофических (не для России, кстати) прогнозов «модельеров», которые угрожают повышением среднеглобальной температуры на 5 °C, если забыть про эти высосанные из пальца пугалки, которые УЖЕ не оправдываются, и обратиться к модели, вполне доказавшей свою адекватность и предсказательную силу, то что же мы получим?

    Да, собственно, вот что (рис. 14).



    Три кривые. Одна является историей температуры в прошлом, две других – в будущем. Две последние были получены следующим способом: с 1875 года (начало промышленной эры) математическая модель Клименко была запущена в будущее в двух вариантах – с учетом антропогенного фактора и без него. То есть: что было бы, если бы не произошла промышленная революция и человечество осталось жить в лоне пасторальной цивилизации. И что будет теперь.

    Кривые 2 и 3, как видите, кардинально расходятся. Судьба человечества была бы печальна без промышленной революции: если бы люди не понастроили заводов и электростанций, не сожгли столько полезных ископаемых и не подняли тем самым содержание парниковых газов, то уже с 1980-х годов XX века планета начала бы сваливаться в ледниковый период. Со всеми вытекающими отсюда смертельными для цивилизации последствиями. «Нагазировав» атмосферу углекислотой и метаном, человечество дало толчок к разогреву планеты. То есть к спасению.

    Уже сейчас климат теплее, чем в любой момент времени за последние 3 тысячи лет. По прогнозу, удвоение концентрации парниковых газов на Земле наступит во второй половине XXI столетия и дальше в силу определенных геофизических причин начнет медленно снижаться. Максимальное повышение среднеглобальной температуры по сравнению с доиндустриальной эпохой составит 2 °C. Причем с учетом термической инерции это повышение будет достигнуто только к концу XXII столетия. Что хорошо видно на следующем графике (рис. 15).



    Нам страшно повезло: Россия является центром глобального потепления, то есть в ней потепление имеет свойство усиливаться: 2 °C повышения глобальной температуры обернутся в России 4–5 °C, а кое-где и 10 °C! Причем максимальное потепление «упадет» именно туда, где оно более всего необходимо – в Сибирь. Лето не сделается более жарким, но зато оно будет начинаться на месяц раньше, а заканчиваться позже. Основное потепление придется на главную нашу беду – зиму. Это удача. Второй удачей является рост увлажненности, который повысит урожайность. Конечно, некоторые районы страны будут страдать от засух – Южная Сибирь, Северный Кавказ, часть Центральной России. Украину основательно засушит, кстати. Но на 90 % территории России будет все-таки влажнее! Кроме того, потепление отодвинет зону рентабельного сельского хозяйства на несколько сотен километров к северу. На несколько недель раньше сдвинутся сроки сева, и это даст время для лучшего возделывания пашни.

    Кстати, о винограде, который в Москве уже цветет, но пока не вызревает. Ботаники говорят, что ему не хватает всего пары градусов тепла для завязывания плодов. Так что через двести лет, глядишь, московские виноделы будут поставлять в Сибирь вино. А в Причерноморье, даст бог, начнут расти оливы. Это не значит, что в Москве случатся субтропики, нет, такой лафы нам, к сожалению, не обещают. Если сейчас средняя температура в Москве зимой минус восемь, то будет минус четыре. Пугаться этого не стоит: виноградная лоза может выдержать кратковременные морозы до -20 °C. Главное, чтобы при созревании среднесуточный минимум температуры не опускался ниже 10 °C тепла.

    Справедливость требует сказать, что даже через 200 лет для виноградной лозы под Москвой будет достаточно прохладно, а в этих условиях синтез сахара в ягодах замедляется. Это значит, что московские вина не будут слишком уж хороши.

    Самая высокая скорость потепления будет наблюдаться в ближайшие 50 лет – за эти полвека температура повысится примерно на столько же, насколько она повысилась за предыдущие 120 лет. Затем скорость потепления уменьшится, температура повысится еще на 0,7–0,8 °C за следующие 150 лет и достигнет своего пологого пика около 2200 года.

    Правда, потеплеет не везде. На большей части планеты действительно станет теплее. А вот в Гренландии, части Китая, Тибете, Гималаях, Англии и в восточном Средиземноморье вначале немного похолодает. Не всем повезет и с увлажненностью. Очень худо в этом смысле придется африканцам, живущим в аридной зоне южнее Сахары. Они опять будут пухнуть с голоду и резать друг друга. Правда, я еще не встречал в своей жизни ни одного русского, которого бы волновали проблемы африканских негров. Проблемы африканских негров волнуют, в основном, почему-то голливудских артистов и часть западной богемы, которая любит нюхать кокаин, заводить экзотических животных и усыновлять цветных детишек.

    У России же случится своя проблема, которой любят пугать нас борцы с потеплением – таяние вечной мерзлоты. Казалось бы, таянье мерзлоты – это прекрасно! Две трети территории России – вечная мерзлота, непригодная для жизни белого человека. И если «отмороженная» часть России превратится в нормальную, значит возрастет наша эффективная территория. Мы не только получим с неба дармовую энергию, которой нам так не хватало, чтобы стать по-настоящему цивилизованной страной с высоким уровнем жизни, мы на халявку получим еще и приращение территории!

    Все верно. Тогда в чем испуг? В том, что поплывут постройки, возведенные на этой мерзлоте, дороги, опоры линий электропередач… Часть того, что было мерзлотой, превратится в болото, а болото – это такая гадость… Страшно?

    Да ничуть!

    Мы уже давно живем в условиях таяния мерзлоты. Вся Западная Сибирь – это сплошное болото, которое представляет собой не что иное, как остатки существовавшей здесь 15 тысяч лет назад вечной мерзлоты. В конце XIX века в Архангельской области люди строили продовольственные склады в районах вечной мерзлоты. Сейчас там мерзлотой и не пахнет, а местные жители даже не слышали о том, что у них совсем недавно существовала вечная мерзлота.

    Да, при таянии мерзлоты местность заболачивается. Можно ли строить на болотах? Можно, если надо. Люди умеют это делать уже две тысячи лет: древние римляне строили в германских лесах прекрасные дороги, по которым перевозили тяжелую военную технику. Нормально получалось.

    Совсем недавно американцы в условиях деградирующей мерзлоты построили тысячекилометровый трансаляскинский нефтепровод. Его опоры – плавающие, чтобы никакие подвижки грунта не смогли разорвать нитку. Стоимость постройки оказалась почти вдвое выше стандартной, на твердых грунтах. В общем, строительство в условиях разрушающейся мерзлоты – это как раз решаемая задача, и не очень сложная. Тем более что процесс разрушения мерзлоты оставит людям столько времени для адаптации, что даже обидно – лучше бы побыстрее. Лед ведь не тает мгновенно после повышения температуры выше нуля градусов. Достаньте из холодильника ледяные кубики – даже при комнатной температуре они будут таять довольно долго. Потому что теплота фазового перехода воды очень велика! Сотни лет понадобится, чтобы растопить эту нашу мерзлоту.

    Да и не везде она разрушится, к сожалению. На Таймыре и Ямале, например, с вечной мерзлотой вообще ничего не произойдет, потому что она начинает деградировать, когда среднегодовая температура повышается выше -2 °C, а до такого масштаба потепление в крайних областях России никогда не доберется, увы. Зато разрушение вечной мерзлоты в течение XXI века произойдет на территории до 2,5 млн. км2. Хоть это получим, и на том спасибо…

    Да здравствуют тепловые электростанции, тяжелая промышленность и миллионы автомобилей! Мы любим это!


    Владимир Клименко часто повторяет, что у человечества нет опыта проживания в таких условиях, которые возникнут на планете в течение ближайших двух веков, да даже ближайших десятилетий. В таких комфортных, я бы добавил, условиях.

    В 1991 году в Эцтальских Альпах на высоте 3280 м над уровнем моря туристы нашли тело мертвого человека. Тело настолько хорошо сохранилось, что туристы сначала подумали, что имеют дело с жертвой преступления и вызвали полицию. Но полицейские присмотрелись и позвали ученых. Те были в совершеннейшем восторге. Оказалось, человек случайно погиб, просто замерз ночью во сне за 600 лет до строительства Египетских пирамид, то есть примерно 5300 лет тому назад – в золотом веке. Но в леднике прекрасно сохранились одежда, оружие, ткани тела, даже съестные припасы, которые человек имел с собой… Это означает, что почти пять с половиной тысяч лет в данном конкретном месте больше никогда не наблюдались такие высокие температуры, как тогда – иначе труп давно бы разложился.

    Мы сейчас стоим на пороге такого же золотого века. И меня это почему-то нисколько не пугает.

    Глава 8

    После Рая

    Ну а если заглянуть еще дальше в будущее, далеко за XXII век? Что мы там увидим?

    Ничего хорошего. К тому времени ископаемое топливо будет, скорее всего, почти полностью выжжено, отпущенный в атмосферу углерод частично поглощен расплодившейся биотой и ненасытным океаном. Парниковая занавеска, защитившая нас на время от наступления ледникового периода, растает, и температура неумолимо поползет вниз. Уже сейчас все природные факторы – против нас. И только мы сами за себя боремся, отчаянно газя в атмосферу углекислым газом. График колебаний температуры за последние 400 тысяч лет (см. рис. 1) и график прогнозируемой солнечной активности (рис. 16) это наглядно показывают: впереди – резкое падение среднеглобальной температуры.

    О том же говорят и данные палеоклиматологии: из последних 2 млн. лет 90 % времени Земля находилась в тяжелых объятиях ледниковых периодов. А на протяжении последних 3 млн. лет земной климат демонстрирует устойчивую и долгосрочную тенденцию к похолоданию.



    Но говорить о том, что будет через сотни лет, не имеет смысла – эту проблему будут решать наши далекие потомки на своем технологическом и научном уровне. Нам же сейчас горевать об их проблемах так же глупо, как дикарю в каменном веке горевать об истощении месторождений обсидиана: «Ах, из чего же наши потомки будут делать себе ножи!»

    Сейчас важнее разобраться с самым близким будущим. Потому что именно от него зависит будущее далекое.

    Помочь цивилизации преодолеть очередное ледниковье может только высочайший уровень развития знаний. Только научно-технический прогресс позволит разуму на этой планете выжить – либо искусственно откорректировав климат планеты в теплую сторону, либо таким образом изменив структуру цивилизации и ее носителя, что климат вообще перестанет оказывать на нас влияние.

    Проблема только в том, что экспоненциальный взлет земной цивилизации – и научный, и демографический – пришелся на последние две-три сотни лет. Которые были холодными. Не убийственно холодными, как ледниковые периоды, а «прохладными» – не зря тот период назывался Малым ледниковым периодом. В цифрах это выглядит так: падение температуры на полградуса-градус стимулирует прогресс, изобретательскую и творческую деятельность. Падение температуры на восемь градусов – убивает.

    Золотой век, который уже начинается и который будет длиться до нового великого оледенения, станет эпохой оптимальных в климатическом плане температур. А такие времена вполне можно назвать эпохами безвременья – творческий застой, застой всех человеческих потенций. Ровное время без прикрас. Время без истории. И Фукуяма тут совсем не при чем.

    Вообще как-то все очень подозрительно странно у нас на этой планете складывается. Очень удачно, но всегда в последний момент, не оставляя шансов на повтор попытки. Каждый раз мы словно проскакиваем в уже закрывающиеся двери. Пока успеваем…

    Человечество очень вовремя начало эпоху индустриализации и тем спасло планету и самое себя от вымерзания, своими стараниями отодвинув ледниковый период на полторы тысячи лет.

    Человечество подошло к этапу исчерпания известных ему ископаемых энергоресурсов точно к тому моменту, когда геологическая система как будто специально для него сформировала новый ресурс, о котором в этой книге я писать не буду, поскольку уже писал в других книгах (металлогидридная теория Земли). Упомяну лишь странные слова геолога Владимира Ларина:

    – Как будто все нарочно выстраивается под нас. Если бы я побывал в Тункинской впадине и других подобных местах 15 тысяч лет назад, я бы всего того, что есть там сейчас, не увидел. А ведь в геологических масштабах 15 тысяч лет – ничто! Это даже не миг. Сотни миллионов лет – вот масштаб геологических изменений. То есть планета созрела для того, чтобы предоставить нам этот ресурс именно тогда, когда он нам больше всего нужен. Такое ощущение, будто кто-то нарочно все подстраивает специально под нас, чтобы мы не рухнули, а успели перескочить на другую льдину в момент крушения старой.

    Действительно, все это напоминает какую-то компьютерную игру с ускоряющимся темпом. Сценарист, которой в каждый критический момент честно предоставляет игроку спасительную площадку для очередного прыжка. А вот сумеет ли, успеет ли игрок совершить этот прыжок, зависит только от него.

    Ответ на вопрос, преодолеем ли мы очередной барьер, зависит от того, какой окажется цивилизация в эпоху золотого века. Будет ли она в технологическом смысле идти вперед или топтаться на месте, довольствуясь достигнутым. Будет экспансия или нет. Будет подстегивающий легкий голод или успокаивающая сытость. Под лежачий камень вода не течет. Если человека не бить кнутом или не манить пряником, он шевелиться не станет. Только нужда заставляет прыгать и думать. Слишком долгий благоприятный период для цивилизации опасен. Застой крови всегда опасен, потому что грозит атрофией.

    …Не спи, замерзнешь!..

    Опасность есть, правда. Но с другой стороны, мне совершенно не хочется того, что наверняка так любо национал-патриотам – присущего холодным эпохам экспансионистского имперства, жертв, героизма во имя… во имя… Во имя чего, кстати? Во имя величия? А что это? И разве мировая, глобальная «империя» будущего – не есть максимальное величие? Или, может быть, во имя грядущей хорошей жизни? А вот она уже виднеется!

    Хм. Действительно, ради чего всю дорогу жертвовали жизнями имперцы, герои и цивилизаторы? Только ради одной цели: чтобы их соотечественникам жилось лучше. Вечный рефрен: не мы, так хоть дети наши поживут! Иными словами, все эти александры матросовы, первопроходцы и прочие великие герои с чистой душой, которыми так гордятся патриоты и прочие граждане, они не самоценны – их жертвы только потому не бессмысленны, что посвящены чему-то или кому-то. Кому и чему? Соотечественникам! Их счастливой, радостной, мирной, спокойной жизни! То есть чистому потребительству и потребителям – не всем же у синхрофазотронов стоять с фанатичным блеском в глазах… Другими словами, герои живут и жертвуют для обывателей. Для того чтобы те сытно ели, вкусно пили, развлекались. Герои – слуги мещан. Если героя оживить и поставить перед его потомками, он, возможно, возмутится их мещанскими мелкими помыслами, их зажратостью и сытым равнодушием к героизму предков. Но зачем был нужен этот самый героизм, если не для будущей сытой жизни? Именно для нее! Ну так получите!

    Но что при этом делать с сытой застойностью? Застой меня тоже пугает.

    Может быть, все-таки холодку не помешало б, чтобы зашевелились людишки? Ужасно не хочется! Ведь мы южный вид, теплолюбивый, солнцелюбивый. Все мировые цивилизации зародились там, где проходит среднегодовая изотерма, равная 18 °C – Египет, Месопотамия, долина Инда, Восточный Китай, места великих американских цивилизаций. Для человека температура в 18–20 °C наиболее комфортна. Специалистами по эргономике установлено, что с повышением температуры на каждый градус производительность труда падает на 4 %, а при 28 °C она уменьшается практически вдвое.

    А принудить людей шевелиться можно по-разному. Можно гонкой на выживание, когда один год без урожая, второй, третий, и половину населения свезли на саночках на Пискаревское кладбище. А можно заставить человека крутиться как белка в колесе, потому что нужно возвращать кредиты за дом, машину, обучение…

    Да, цивилизации нужна экспансия. Застойная неподвижность для нее также опасна, как гиподинамия и пролежни человеческому организму. В прошлые времена экспансию подталкивало перенаселение. Избыточные человеческие ресурсы сгорали в огне имперских войн и выплескивались колонизировать другие континенты. Цивилизация куется в борьбе – с природой или себе подобными.

    Но если природа благоприятствует, а с себе подобными конкурировать уже не нужно в связи с избытком места и ресурсов на планете, что будет толкать прогресс вперед?

    (Сказанное, надеюсь, не вызовет возражений: природа благоприятствует из-за теплого климата наступающего золотого века, а избыток места и ресурсов – следствие стабилизирующегося, а в перспективе, возможно, и сокращающегося населения. При этом дефицит трудового ресурса в экономике компенсируется автоматизацией процессов.)

    Допустим, людишек заставили крутиться, с малолетства заковав их в долги до смерти – банковские кредиты. Людей заняли. А чем занять планетарную цивилизацию, у которой нет конкурентов и нет единого управляющего центра? Ведь только центр может ставить глобальные цели и аккумулировать средства для их решения…

    Вы полагаете, что без иерархии цивилизация не может существовать? Цивилизация, наверно, не может. А вот люди на каком-то достигнутом уровне технологии – запросто. Существовали же они без государств (и без истории) четыре тысячи лет прежнего золотого века.

    Нечто похожее было в Европе в районе 1000 года. Не удержусь и еще раз приведу слова Стефана Цвейга о том замечательном времени:

    «Год 1000. Тяжелый гнетущий сон сковал Западный мир. Глаза слишком устали, чтобы смотреть вокруг, чувства слишком притуплены, чтобы проявлять любопытство. Дух человечества парализован, как после смертельно опасной болезни, человечество больше ничего не желает знать о мире, который оно населяет. И самое удивительное: все, что люди знали ранее, непонятным образом ими забыто. Разучились читать, писать, считать; даже короли и императоры Запада не в состоянии поставить свою подпись на пергаменте. Науки закостенели, стали мумиями богословия, рука смертного больше не способна изобразить в рисунке и изваять собственное тело. Непроницаемый туман затянул все горизонты. Никто больше не путешествует, никто ничего не знает о чужих краях; люди укрываются в замках и городах от диких племен, которые то и дело вторгаются с Востока. Живут в тесноте, живут в темноте, живут без дерзаний – тяжелый, гнетущий сон сковал Западный мир.

    Иногда в этой тяжелой, гнетущей дремоте блеснет смутное воспоминание о том, что мир когда-то был другим – шире, красочнее, светлее, окрыленнее, был полон событиями и приключениями. Разве все эти страны не были прорезаны дорогами, разве не проходили по ним римские легионы, за которыми следовали ликторы, охранители порядка, мужи закона? Разве не существовал когда-то человек по имени Цезарь, завоевавший и Египет, и Британию, разве не пересекали триремы Средиземное море, достигая тех стран, куда уже давно из страха перед пиратами не отваживается отплыть ни один корабль? Разве не добрался однажды некий царь Александр до Индии – этой легендарной страны и не возвратился через Персию? Разве не было в прошлом мудрецов, умевших читать по звездам, мудрецов, которые знали, какую форму имеет Земля, и владели тайной человечества? Об этом следовало бы прочесть в книгах. Но книг нет. Нужно было бы попутешествовать, повидать чужие края. Но дорог нет. Все миновало. Может быть, все и было только сном».

    Эпоха, описанная Цвейгом, – это период так называемого Средневекового климатического оптимума. Тогда было очень тепло. Таких благостных температур мы уже вот-вот достигнем. И после слов Цвейга это уже внушает определенную тревогу. Не обернется ли отпуск человечества новым Средневековьем? Будет ли в этих тепличных условиях наработан потенциал новых знаний, который позволит преодолеть очередной ледниковый период?

    Ответ на этот вопрос нужно давать уже сегодня. Мы живем на переломе эпох. Запах нового мира уже тревожит ноздри самых чувствительных писателей и мыслителей.

    А вы еще не чувствуете аромат паленого?

    Счастливые…

    А между тем всяческие фукуямы, тойнби, хантингтоны и никоновы пишут об этом книгу за книгой, только вы их не читаете. Недавно два жизнерадостных шведа Ян Седерквист и Александр Бард присоединились к нашей теплой компании футурологов. Теми же словами о том же: грядет новый мир! Одни называют этот мир постиндустриальным. Другие – концом истории. Третьи, как наши шведы, – властью нетократии. Дело, однако, не в названии, а в характеристиках.

    Каковы же основные черты этого ближайшего будущего? Их легко перечислить, чтобы попытаться поискать в этих чертах что-то обнадеживающее.

    Мир завтрашнего дня – это мир без Бога, без Родины, без семьи, без демократии и без твердых нравственных норм. Это мир победившего потребителя.

    Бог, который когда-то был жестоковыйным и вполне «плотским» созданием, ревниво следящим за выполнением строго очерченных нормативов, по мере развития науки и технологий сначала сменил место жительства, «переехав» с неба куда-то в дальний космос, а потом и вовсе удалился за пределы времени и пространства. При этом он до предела абстрагировался, превратившись из свойского горячего парня, с которым всегда можно было договориться, в странный потусторонний туман, никак не влияющий на расписание самолетов и величину зарплаты.

    Вместе с Абсолютом исчезает и единая для всех система координат, в которой всегда можно было, сверившись со святцами, определить, что есть добро, а что от диавола. В нынешнем же мире гуманизма, где человек есть главная ценность и мерило всех вещей, каждый человек и меряет по себе. Гомосексуализм – это хорошо или плохо? А смотря для кого, некоторым нравится…

    Семья из большого человеческого коллектива, в который входили несколько поколений, сначала съежилась до трех человек, а теперь и вовсе до теоретического предела – по социологическим нормативам семьей теперь считается и один человек. Для общества потребления это даже хорошо, поскольку норматив потребления у такой семьи выше: двум людям в одной семье нужна одна стиральная (посудомоечная и пр.) машина, а двум людям, живущим по отдельности – две машины!

    Родина исчезает, потому что исчезает национальное государство, а именно оно в первую очередь ассоциируется у нас с Родиной. О грядущей смерти государства говорят давно, и это одна из самых очевидных вещей. И в самом деле, о каком национальном государстве можно говорить в условиях глобального экономического пространства, стянутого в ВТО, где миграция рабочей силы, капиталов и товаров идет беспрепятственно? Местное самоуправление – да, местные шерифы – да, местная пожарная команда – непременно… Но национальному государству в этой глобальной «империи» просто нечего делать! И мирового правительства тоже никакого не нужно, ибо некому противостоять. Общие базовые принципы общежития заданы. Местные налоги собираются. Техносфера функционирует и самоподдерживается.

    Ну и наконец, в мире будущего умирает демократия. И дело даже не в том, что демократия отмирает сама по себе, естественным образом. За последний век отмечена устойчивая тенденция – все меньше и меньше людей ходят на выборы, потому что экономического интереса нет: кого бы ни выбрали, по большому счету ничего не изменится, поскольку система и так стабильно защищает интересы среднего класса, то есть потребителей. Но дело не только в этом! Демократия – это власть большинства. А о какой власти большинства может идти речь в атомизированном мире человеческих индивидуальностей, каждый из которых представляет собой абсолютное и предельное меньшинство? Система и без того прекрасно защищает интересы меньшинств! И добавка демократии только ухудшит их положение, потому что большинство всегда голосует против меньшинства.

    А кто же будет рулить миром стратегически? Кто будет принимать решения о строительстве сети термоядерных станций и туннеля под Беринговым проливом? Кто будет аккумулировать на это средства? И каким образом?

    С одной стороны, в децентрализованном и атомизированном мире делать это некому. С другой, если есть нужда осуществить глобальный проект, отсутствие демократии до определенной степени облегчает возможность сделать это: никого спрашивать не надо. Важно только перенаправить в нужную сторону финансовые потоки, циркулирующие на биржах. А деньги уже решат все вопросы с местной властью и производством.

    Мир и сейчас слишком сложен, чтобы доверять его судьбу домохозяйкам или любым другим голосующим потребителям, а лет через сто сложность и взаимозапутанность мира возрастут еще на порядок. Поэтому решать стратегические вопросы развития можно доверить только экспертным сообществам. Именно они – саморегулируемые, влиятельные экспертные сообщества станут диктовать капиталу, в какие проекты вкладывать деньги. Упомянутые выше Седерквист и Бард видят эти сетевые сообщества, как недоступные виртуальные клубы, ограждающие себя от мусорного мнения лохов паролями и регистрациями. Их мнение, их компетентность, их гений и есть главный властный ресурс эпохи постиндустриализма. А вовсе не капитал, как при «старом режиме». Именно этих людей, которых никто не выбирает, которые сами вольны принимать или не принимать кого-то в свои закрытые клубы, шведские футурологи называют нетократами, то есть сетевыми властителями. А я – неформальной управляющей элитой. Именно эти люди сменят нынешний главный класс общества – капиталистов, точно так же, как когда-то капиталисты сменили прежний главный класс – землевладельцев-аристократов.

    А чем же будут заниматься остальные, так называемый просто народ?

    О, для них это будет счастливая эра! Простые люди будут не очень напряженно работать, прилично получать и развлекаться по полной программе. Это будут образцовые, здоровые потребители!

    Пусть потребляют и не суют свой нос в высшие сферы. Пусть летают на толстенных аэробусах в двухмесячный отпуск в мега-парки развлечений. Пусть радуются жизни, глядя по телевизору политическую клоунаду местечковых выборов, на которых пиар-менеджеры предлагают «избирателю» на выбор сразу несколько красивых политических кукол. Потому что плюрализм… И потому что в подавляющем большинстве мест живой человек в качестве управляющего в технополисе станет уже не нужен – так же, как не нужен машинист в современном метро, он просто атавизм, сидящий в своей кабинке для успокоения публики. Живой символ бывшего царя природы.

    Главное – чтобы в этом Золотом Раю был социальный механизм, перераспределяющий ресурсы общества в сторону фундаментальной науки, которая есть будущее цивилизации.

    Впрочем, образ жизни и психология людей нового мира – мира, который начинается уже сегодня, – это тема для отдельной книги.








    Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке