Загрузка...



В глубь пустыни, за потоком Аму-Дарьи

Новая экспедиция в Каракумы имела свою предысторию.

В 1928 году воды Аму-Дарьи были пущены в пустыню для орошения ее. В течение первого лета десятки миллиардов кубометров воды углубились в пески Келифского Узбоя на пятьдесят километров, в течение второго и третьего лета – на сто двадцать пять. Юго-восточные Каракумы изменили свой облик, покрылись растительностью, заселились людьми; прибрежная полоса обросла тамариском и тростником. Даже движущиеся пески зазеленели. К необозримым озерам и болотам потянулись звери и птицы, к воде пришли лисица, волк и шакал. Стаи уток, гусей и бакланов заполнили пустыню, создавая местами птичий базар.

К обводненному участку стекались стада каракулеводческих совхозов, закладывались леса, виноградники. Последующим проектом направление канала изменили, вода получила более выгодный путь. Трассу Келифского Узбоя оставили. Величественный эксперимент гидротехников навел Павловского на мысль заняться вопросом, который все равно встанет потом: не последуют ли комары за водным потоком и не станет ли он тогда очагом малярии? Размножение комаров невозможно там, где нет водоемов для кладки яиц и личинки не могут развиваться. В безводной пустыне нет комаров, они немыслимы там, как немыслимы рыбы вне водного источника. Предстояло решить, какими средствами помешать возникновению очага губительной болезни на землях вновь освоенного края.

К этой задаче Петрищева присоединила свою. Келифский Узбой должен был стать ее оружием в борьбе, средством разделаться с учеными-противниками. Ей надоели их бесконечные сомнения, недоверие и расспросы:

– Не ошиблись ли вы, Полина Андреевна, – москиты в самом деле живут за счет зверей?

– Может быть, насекомых занесло в норы ветром? Ведь

бывает и так…

– Да нет же, – отвечала она, – вот этих москитов я выловила в норе грызуна, тех, – в логове лисицы, а вот других – среди змей. Вольно было вам держаться далеко от природы, ограничивать свои исследования человеческим жильем.

Теперь она проникнет в самое сердце пустыни и оттуда принесет им свой улов. Пусть посмеют потом сомневаться!

Маршрут был намечен на месте. Из трехсот человек, заселивших когда-то пустыню, осталось лишь трое. К ним, на метеорологическую станцию, Петрищева держала свой путь. Проводником ей служил колхозник Рахман Джуме, родом афганец, средством передвижения – ослы. От верблюда она отказалась. Он, правда, менее прихотлив, более вынослив, зато сколько с ним в дороге хлопот! На каждой остановке упрашивать гиганта опуститься на колени, затем – подняться и встать, – слишком много церемоний для занятых делом людей.

Ослов оседлали, привьючили сзади бурдюк с водой и виноград и с рассветом двинулись в путь. Прежде чем пуститься в опасную дорогу, Петрищева сдала сотрудникам отчетность, казенные деньги и адреса своих родных.

Пустыня встретила путников песчаным бураном, ослепляющим солнцем и зноем. Огромные озера и потоки, струящиеся в зеленых берегах, не остужали этого знойного дыхания неба. Ослы двигались шагом, увязая в песке, и дымка желтой пыли поднималась им вслед.

Петрищева в белом халате и белой шляпе неподвижно сидела в седле. Время от времени она соскакивала наземь, деловито подсаживалась к едва заметной норе и принималась выгребать оттуда мусор. Разложив по пробиркам добычу – клещей отдельно от насекомых, – охотница следовала дальше. У маленькой заводи ее внимание останавливали плавающая зелень с личинками комара на поверхности и следы джейрана на берегу. Ее действия искусны, движения ловки. Никто не умеет, как она, кисточкой, смоченной в спирте, ловить москита на лету. У зарослей камыша Полина. Андреевна поднимает засевших там насекомых, чтобы ими набить свои пробирки. Следы тонкопалого суслика и черепахи приводят к крошечной норке. Песчаный навес у входного отверстия и очертания низко нависшей скалы так и просятся на фотопленку. По снимку можно будет потом о многом подумать…

Как много у нее дела в пути! Вот вылетели из норы жаворонки пустыни, выползли черепахи, ушастая круглоголовка и варан – сообитатели крысы-песчанки, создавшей свой дом под землей. Они приходят сюда укрыться от зноя и передохнуть. В каждой норе свой микроклимат и мир. Когда поверхность пустыни накаляется до семидесяти градусов, тут, на глубине ста сантиметров, стоит температура украинских степей. Даже москиты чувствуют себя в норе хорошо. Сейчас именно они занимают охотницу. И неудивительно: в половине апреля, когда их нигде нет, Петрищева находит этих насекомых на каждом шагу. Счастливое место! Они, видимо, не переводятся здесь.

На травянистых участках, где достаточно корма для питания летом и заготовок на время зимы, километрами тянутся колонии песчанок. У каждой норы надо выяснить, нет ли комаров, какие именно виды обитают в пустыне, много ли переносчиков малярии среди них. Петрищева бродит по земле, где летом в песках пекутся яйца, а зимой замерзает вода, идет и ищет виновников человеческих бед.

К концу первого дня путешествия было пройдено сорок два километра. Результаты оказались не из приятных: комар следовал за водой в глубь пустыни. Случайно или нет, все время попадался враждебный человеку анофелес. Этого следовало ожидать: подвижной, неутомимый, он легко пересекает реку шириной в два километра, пробирается на зимовку за четырнадцать километров и выживает при тридцати градусах ниже нуля. Никакой другой вид с ним не может состязаться в способности одолевать расстояния и приспосабливаться к обстановке, как бы она ни была необычна. Впрочем, время покажет, какой вид комара главным образом здесь обосновался.

Время это пришло очень скоро. Когда вечернее солнце спустилось, полчища комаров обрушились на путников. Они нагрянули словно для того, чтобы ответить на вопрос, который привел Петрищеву в пустыню. Охотница решила не отказываться от случая собрать обильную жатву. Она поставила шалаш из прозрачного тюля и пустила в него осла, оставив щелку для насекомых. Комары облепили живую приманку, попировали на славу, но улететь не смогли, – тяжелые от выпитой крови, они остались на стенках шалаша. Преследуемая кровососами пустыни, Петрищева всю ночь провела на ногах. За этим испытанием пришла утром награда: она собрала большую добычу и опять убедилась, что большинство ее пленников – комары анофелес, переносчики малярии.

Миновал еще день. Исследовательница продолжала свое дело. В белом халате, словно пустыня была ее лабораторией, она продолжала здесь бродить и хозяйничать. Ни жара, ни усталость не могли истощить ее энергию; она хлопотливо возилась со спиртом и склянками и что-то записывала в тетрадь.

К концу второго дня путникам пришлось искать спасения от врага, более страшного, чем звери пустыни, – от контрабандистов, промышляющих опиумом. Из опасения быть выданными, эти люди нередко убивали в дороге встречных.

Третий день принес путникам новое испытание: они сбились с дороги и заблудились. Единственный встречный указал им неправильный путь. Прошло много времени, прежде чем на берегу обширного озера показалась метеорологическая станция…

Итоги обследования не были радостны. Комар анофелес появился в Келифском Узбое с первыми потоками воды. В прибрежном кустарнике его ждало убежище, в стадах джейранов и кабанов, пришедших сюда, – широкий источник питания. Животные сами привели своих врагов, несли их в складках шерсти, облегчая кровососам далекий перелет. Среди людей, населивших пустыню, нашлись давние малярики-паразитоносители, заразившие своей кровью комаров. Анофелес густо посеял малярию, привил здоровым губительный плазмодий больных.

Вслед за комаром теми же путями пришли мухи. Они быстро заселили людские поселения и вызвали вспышку дизентерии.

Постоянными обитателями пустыни оказались москиты. Порождение Каракумов, они всегда были тут, поток воды не отразился на их существовании.

Петрищева решила серьезную задачу, связанную с орошением пустыни. Органы здравоохранения знали теперь, какие меры понадобятся при обводнении Каракумов. С собой охотница увозила три сувенира – три свидетельства счастливой удачи. Первый должен был принести удовлетворение Павловскому – улов клещей был на редкость обильным. Второй предвещал победу над теми, кто еще сомневался, что москиты обитают в норах диких зверей. В ста двадцати километрах от человеческого жилья, в самых недрах пустыни, она находила их в обиталище песчанки. Третий сувенир был плодом уроков Павловского. «Наши экспедиции, – учил он, – должны оставлять за собой след, чтобы с нашим отъездом продолжалась развернутая на месте работа». Петрищева исполнила этот завет и из трех обитателей Келифского Узбоя завербовала в помощники всех трех. Они дали ей слово собирать насекомых и пересылать их в Ленинград.








Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке