Загрузка...



  • Островные мифы Полинезии
  • Открыватели или «освоители»?
  • Гайотида
  • Следы народа менехуне
  • Гавайида
  • Полинезида и Микронезида
  • «Архипелаг Дэвиса»
  • Индейцы в Тихом океане
  • Наска, Кокос, Галапагос
  • Даты — это главное…
  • Часть пятая

    Исчезнувшие архипелаги

    Островные мифы Полинезии

    Обитателей «Многочисленных островов» — Полинезии — многие исследователи были склонны считать потомками океанийской расы, сложившейся на Тихоокеанском материке, Пацифиде. В наше время считается доказанным, что никакой особой «океанийской расы» нет, а полинезийцы, сочетающие в себе черты трех основных рас человечества (европеоидной, монголоидной, негроидной), ближе всего стоят к монголоидам и представляют собой скорее всего своеобразное ответвление этой расы. Из Азии и пришли, по мнению большинства современных ученых, предки полинезийцев на острова Тихого океана. Однако Азия достаточно велика. А кроме нее родиной полинезийцев назывались и другие части света.

    В начале нынешнего века была популярна теория, согласно которой полинезийская культура — это потомок культуры древних египтян, «детей солнца», на кораблях финикиян достигших островов Полинезии и принесших туда культ бога Солнца Ра (по-полинезийски «раа» означает «солнце»), строительство монументальных статуй, иероглифическое письмо и т. д. (в наши дни «египетская теория» не пользуется признанием ни среди египтологов, ни среди специалистов по Полинезии). Высказывались предположения об индийском происхождении полинезийцев: их выводили то из Индии времен правления царя Ашоки, посылавшего буддийских миссионеров во все концы известного в ту пору света, то из населенной темнокожими дравидами Южной Индии эпохи ее расцвета, то из Индии III–II тысячелетий до н. э. (последний «адрес» был назван фон Хевеши на основании сходства многих десятков знаков письмен кохау ронго-ронго острова Пасхи и знаков иероглифического письма, найденного в долине Инда). Были гипотезы о шумерском и европейском происхождении жителей полинезийских островов и даже их «исходе» из платоновской Атлантиды. Наиболее вероятной родиной полинезийцев в наши дни считается Юго-Восточная Азия, хотя и здесь называются три различных «адреса»: южный берег Китая, Индокитайский полуостров и острова Индонезии. Археологи находят в этих районах орудия каменного века, сходные с каменными орудиями полинезийцев.

    Полинезийские языки относятся к малайско-полинезийской (или австронезийской — «южноостровной») семье языков, родиной которых, судя по всему, является также Юго-Восточная Азия. Именно районы Юго-Восточной Азии населены типичными представителями южной, или тихоокеанской, ветви монголоидной расы, к которой ближе всего стоят полинезийцы. Советские антропологи считают, что полинезийцы произошли от смешения монголоидов с австралоидами, которое происходило по мере того, как предки полинезийцев продвигались из Юго-Восточной Азии на свою нынешнюю родину, Полинезию. «На сходство полинезийцев с южными монголоидами указывают следующие особенности: черные, прямые, иногда даже тугие волосы; слабое развитие третичного волосяного покрова на теле и лице; желто-оливковый цвет кожи; некоторая уплощенность лица, зачастую очень широкого и высокого. Сходство же с австралоидами проявляется, например, в широком носе, небольшом прогнатизме, утолщенных губах. Мнение о связях полинезийцев с европеоидами, очевидно, не имеет под собой достаточной почвы», — пишет доктор биологических наук М. Ф. Нестурх в книге «Человеческие расы».

    Но откуда бы ни пришли предки полинезийцев, сейчас ясно, что речь может идти о приходе именно предков.

    Сами же полинезийцы как обособленная расовая, языковая и культурная общность сформировались уже в самой Полинезии (и, стало быть, ниоткуда извне не приходили). Предания называют в качестве родины полинезийцев некую страну Гаваики, находящуюся где-то на западе. Отсюда расселились они по всем островам Полинезии. Легендарную Гаваики отождествляли с Гавайями, Новой Зеландией, Самоа. Те Ранги Хироа, крупнейший специалист по этнографии и древней культуре Полинезии, отождествил Гаваики с островом Раиатеа в архипелаге Общества. Именно здесь, в Центральной Полинезии, по мнению Хироа, сложилось «ядро полинезийского мира» и отсюда, из этого «сердца Полинезии», новая культура начала распространяться на самые отдаленные полинезийские острова: «Ее переносили смелые мореплаватели, по звездам направлявшие свои суда к тихим гаваням».

    Схему расселения полинезийцев Те Ранги Хироа образно представил в виде гигантского спрута. Голова спрута — это архипелаг Общества, а щупальца — линии, соединяющие Центральную Полинезию с Маркизскими островами, Гавайями, Туамоту, островом Пасхи, Тубуаи, Новой Зеландией, Самоа и Тонга и островами Кука и Феникс (последний, восьмой, «щупалец» полинезийского «спрута»).

    В книге «Мореплаватели солнечного восхода», первое издание которой вышло в 1938 году, Хироа назвал полинезийцев величайшим народом-мореплавателем всех эпох. Отважные полинезийские мореходы, ориентируясь лишь по звездам, смело бороздили безбрежные воды Тихого океана, в то время как суда финикиян, древних греков и римлян плавали преимущественно в водах Средиземного моря, а если выходили в океан, то не удалялись далеко от берега. Под стать водителям судов были и полинезийские судостроители. «Каждый мастер имел собственный набор инструментов, состоящий из тщательно отбитых и прекрасно отшлифованных тесел и резцов, — писал Те Ранги Хироа. — Полинезийцы рубили деревья как в долинах, так и на возвышенностях; облегчая свой труд песнями и заклинаниями, они тащили отесанные стволы деревьев под плотничий навес. Они раскалывали бревна и придавали им различную форму; одни виды древесины шли на изготовление килей, другие — на доски для корпуса и настила».

    Полинезийские мастера строили плоты, одиночные долбленые лодки, лодки с балансиром и двойным балансиром (по обеим сторонам лодки). Но самым главным средством передвижения были катамараны, которые достигали нескольких десятков метров в длину и вмещали сотни человек. Суда полинезийцев, проходившие более 200 километров за сутки, по скорости почти в два раза превосходили суда древних египтян, финикиян, греков. И это — у народа, не знавшего ни железа, ни других металлов! Те Ранги Хироа нарисовал образную и вполне правдоподобную картину освоения островов Полинезии: планомерных, хорошо организованных, целенаправленных экспедиций на прекрасно оснащенных судах, ведомых опытнейшими навигаторами.

    Те Ранги Хироа, сам наполовину полинезиец, был великолепным знатоком Полинезии, ее древних верований, культуры, быта. Его авторитет и эрудиция, подкрепляемые поэтичным, образным стилем изложения книги «Мореплаватели солнечного восхода» (в нашей стране она выдержала два издания), привели к тому, что почти все исследователи Полинезии безоговорочно приняли как схему расселения полинезийцев, предложенную Хироа, так и «технику» этого расселения (планомерные экспедиции от одного архипелага к другому). Однако последние данные, полученные археологией, лингвистикой и рядом других наук, заставили в корне пересмотреть успевшую уже стать классической концепцию маститого ученого.

    Открыватели или «освоители»?

    Когда книга Хироа увидела свет, археологическое изучение Полинезии делало еще первые шаги. Радиоуглеродный метод датирования событий в ту пору еще не был открыт. Не было известно тогда и датирование с помощью «лингвистических часов», так называемый метод глоттохронологии. Сравнивая словари родственных языков (а все полинезийские наречия родственны друг другу!) и вычислив процент общих слов в этих словарях, мы можем определить приблизительную дату отделения этих языков друг от друга или от общего «языка-отца» (таким «отцом» для русского, украинского и белорусского является древнерусский, для коптского — древнеегипетский, для французского, португальского и многих других «романских» языков — латынь и т. п.). И когда удалось установить некоторые даты с помощью радиоуглеродных и лингвистических «часов», оказалось, что Центральная Полинезия никак не может считаться родиной остальных полинезийцев.

    Центром, где сложился «язык-отец», протополинезийский (т. е. «первополинезийский») язык, была Западная Полинезия. Произошло это в конце II — начале I тысячелетия до н. э., когда Центральная Полинезия еще не была заселена. Самая древняя дата, полученная для Полинезии в результате археологических раскопок, также относится к Западной, а не Центральной Полинезии — II век до н. э. (на Самоа). Вероятно, именно здесь и находилась легендарная страна Гаваики. Скорее всего, это остров Савайи, входящий в состав архипелага Самоа.

    Первое, что приходит в голову, когда ищут ответ на вопрос о местонахождении Гаваики, — это Гавайский архипелаг и его главный остров — Гавайи. Действительно, Гавайи и Гаваики — это, по сути дела, одно и то же наименование. Но отсюда совсем еще не следует, что родина полинезийцев тождественна главному острову Гавайского архипелага. Во-первых, потому, что архипелаг этот был заселен гораздо позже, чем многие другие полинезийские острова. А во-вторых, наименование «Гаваики» мы можем отыскать в самых различных полинезийских диалектных вариациях — оно давалось островам, атоллам, местностям в честь страны предков. Самоанской формой слова «Гаваики» является и наименование крупнейшего острова архипелага Самоа — Савайи.

    На Самоа найдены следы пребывания человека, относящиеся ко II веку до н. э., — древнейшие в Полинезии. Самоанский язык сохранил больше, чем другие полинезийские наречия, черт и свойств архаичного «протополинезийского» языка-отца, который реконструируют лингвисты. И однако самоанские мифы и легенды ничего не говорят о переселении предков с других островов. Напротив, они утверждают, что самоанцы жили на островах чуть ли не со времен сотворения мира. Души умерших, согласно верованиям полинезийцев, отправляются в далекую страну предков, Гаваики, лежащую на закате. У самоанцев бытовало другое верование: души уходят в страну мертвых, Пулоту.

    Полинезийские мифы называют еще одну землю предков — Уполу, или Куполу. Название Уполу носит второй по величине остров архипелага Самоа. Все эти факты в совокупности говорят о том, что, скорей всего, легендарные Гаваики и Куполу тождественны реальным островам Савайи и Куполу. Самоанцы, пожалуй, были самыми искусными мореплавателями изо всех полинезийских народов, и они-то, вероятно, первыми начали пускаться в далекие плавания по океану в поисках новых земель: недаром архипелаг Самоа именуется на старых картах «островами Мореплавателей». Возможно, что именно отсюда, с Само а, и начали расселяться древние полинезийцы на другие острова и архипелаги, продвигаясь все дальше и дальше на восток, вплоть до острова Пасхи. Ряд ученых допускает, что отважные «викинги солнечного восхода» (как называл полинезийцев Хироа) совершали плавания и дальше на восток, вплоть до берегов Южной Америки и открыли Новый Свет за много веков до Колумба, примерно в ту же эпоху, когда совершали свои плаванья через Атлантику викинги Скандинавии, открывшие Северную Америку.

    Впрочем, великолепное искусство полинезийцев, воспетое Хироа, также было поставлено под сомнение. Сделал это новозеландский историк Эндрю Шарп в книге «Древние путешественники в Тихом океане», вышедшей около двух десятков лет спустя после книги Те Ранги Хироа.

    «Полинезия — это множество миров в себе, миров недоступных, которые могли быть открыты только в ходе случайных миграций. Предел эффективности плавания определяется тем расстоянием, которое могло быть достигнуто при немногодневном путешествии в открытом море в условиях, если ветры и течения благоприятствовали такому путешествию, — писал Шарп. — Такие изолированные мирки, как Гавайские, Маркизские острова, архипелаг Токелау и другие, были заселены лишь в ходе одиночных плаваний на случайных каноэ». Хироа предполагал, что полинезийцы отправлялись в странствия, длившиеся месяцами, предварительно подготовившись к плаванью, взяв с собой все необходимое и для колонизации новых земель. По мнению Шарпа, полинезийцы не открывали новых земель по заранее обдуманному плану, их плаванья были случайными «вылазками» в океан, а сами они были простыми «освоителями», а не сознательными «открывателями».

    В самом деле, аргументировал свои доводы Шарп, почему мы находим на островах Полинезии столь большое расхождение в культуре и искусстве? Только на острове Пасхи существовало иероглифическое письмо, только жители Новой Зеландии, маори, применяли криволинейный орнамент и т. д. Если бы контакты между островами Полинезии были постоянными, такого расхождения быть не могло. Правда, можно допустить, что культура и искусство отдельных архипелагов и островов пошли своим путем и не стали воспринимать чужих веяний. Но ведь на многих полинезийских островах отсутствовали жизненно необходимые культурные растения и животные. Сладкий картофель, называемый полинезийцами «кумара», служит основным продуктом питания островитян («Со дня рождения мы начинаем есть кумару, потом мы продолжаем есть кумару, а под конец умираем», — говорит пословица острова Пасхи). Между тем жители Самоа и островов Кука не выращивали кумару, она была им неизвестна. Полинезийцы знали трех домашних животных — курицу, свинью и собаку (мясо последней также шло в пищу). Если бы они совершали планомерные экспедиции, то непременно брали бы с собой и ростки кумары, и домашних животных. Между тем на Новой Зеландии и островах Кука не было свиней, а на Маркизских островах — собак. На острове, Пасхи единственным домашним животным была курица (а единственной «охотничьей дичью» — крысы); на острове же Рапа-Ити не было даже кур!

    Книга Шарпа вызвала бурную дискуссию, которая показала «неспособность опровергнуть утверждения о сознательном заселении тихоокеанских островов, — пишет крупный советский океанист Ким Владимирович Малаховский. — Безусловно, нельзя совсем исключать элемент случайности в первоначальной колонизации островов Океании. Но, как нам представляется, основным фактором были вполне осознанные действия древних первооткрывателей, принужденных к этому перенаселением своих родных островов, поражением в битве с более сильными племенами и другими причинами».

    И все же критика концепции Те Ранги Хироа, содержащаяся в книге Шарпа, сыграла свою положительную роль, заставив ученых еще раз внимательно рассмотреть вопрос о путях заселения полинезийских островов. Причем в наши дни этот вопрос может быть изучен под новым углом зрения. Расстояния между многими архипелагами Полинезии очень велики и вряд ли могли бы заселить их полинезийцы, при всей своей высокой мореходной технике, не имей они во время плаваний по океану «промежуточных пунктов», островов и островков, которые ныне исчезли и стали банками, мелями, подводными горами и гайотами. Иными словами, планомерные экспедиции полинезийцев, о которых писал Хироа, были возможны благодаря цепочкам островов, которые ныне затонули.

    Гайотида

    Эта мысль была высказана впервые в статье Н. Н. Зубова «О путях заселения Гавайских островов и острова Пасхи», опубликованной в «Известиях Всесоюзного Географического общества» в 1949 году. Гавайские острова отделены от ближайшего населенного архипелага — Маршалловых островов — почти двумя с половиной тысячами километров водной глади. «Каким же образом было преодолено это расстояние? Не существовали ли во времена переселения гавайцев на их пути от Маршалловых островов хотя бы небольшие острова, на которых переселенцы могли бы найти кратковременный приют и которые погрузились в океан?» — спрашивал Зубов и, ссылаясь на недавнее по тем временам открытие гайотов, делал правильный вывод о том, что они когда-то были островами.

    «Мы знаем, что все острова вулканического происхождения изостатически неуравновешены, — писал он далее, — на них наблюдаются положительные аномалии тяжести. Следовательно, для создания изостатического равновесия они должны погружаться — одни более быстро, другие более медленно. Геология знает примеры довольно быстрого опускания и поднимания земной коры в диапазоне 1 километра. Поэтому вполне возможно, что плосковершинные пики, гайоты, могли в течение сравнительно небольшого отрезка времени оказаться под водой на значительной глубине. Так, если допустить, что собственная скорость погружения этих пиков вместе с общим погружением прилегающего района доходила до 1–2 м в год, то окажется, что тысячу лет назад все теперь погруженные пики были над водой».

    Далее в статье Н. Н. Зубова приводилась карта, составленная по новейшим океанографическим данным того времени (напомним, что впервые о гайотах ученый мир узнал из статьи Хесса, опубликованной только в 1946 году, а открытие первых плосковершинных гор было сделано им в годы второй мировой войны). Зубов заканчивал цепь своих рассуждений так: «Не напрашивается ли при взгляде на эту карту мысль, что переселение гавайцев на свои острова действительно шло против северо-восточного пассата от одного острова к другому» и «что об этих, теперь погруженных коралловых островах напоминают лишь плосковершинные пики?»

    Конечно, за четверть века, истекшие со времени написания статьи «О путях заселения Гавайских островов и острова Пасхи», наши знания о расположении подводных гор и гайотов значительно расширились. Существенно изменилась бы теперь и карта, составленная Н. Н. Зубовым. И тем не менее изменения эти говорили бы как раз в пользу его гипотезы: цепочки затонувших гор соединяют не только Маршалловы острова с Гавайями, но и сам Маршаллов архипелаг соединяется с островами Западной Полинезии (которая, как вы помните, и была колыбелью полинезийской культуры) подобной же цепочкой подводных хребтов и валов, вершинами которых являются острова.

    Точнее, здесь имеется один огромный вал, «несущий на себе три крупных горных системы, вершины которых образуют три группы островов: Маршалловы, Гилберта и Эллис. Соответственно этому мы называем его валом Маршалла — Гилберта — Эллис, — пишет Г. Б. Удинцев в монографии “Геоморфология и тектоника дна Тихого океана”. — Южное окончание вала не очень ясно. Он вплотную смыкается с северным выступом Меланезийского плато… Возможно, что его структуры даже переходят в пределы этого плато в виде параллельных гряд так называемых банок Дарвина, представляющих собой 19 погруженных атоллов, риф Иглстон и о. Нуракита. Однако возможно также, что вал и связанная с ним горная система поворачивают к юго-востоку, и тогда их продолжением являются подводные горы и острова Уоллис и Самоа».

    И в районе Маршаллова архипелага, и в районе островов Гилберта и Эллис, и в районе островов Уоллис и Самоа найдены неоспоримые доказательства погружения коралловых атоллов и вулканических островов, ныне ставших подводными горами и гайотами вала Маршалла — Гилберта — Эллис, грядой подводных гор, вершиной которой является остров Уоллис с расположенными вокруг него маленькими вулканическими островками, и горного хребта архипелага Самоа, вершины которого поднимаются над водой в виде островов Савайи, Уполу и других вулканических островов (вулканическая деятельность в этом районе началась в ледниковое время и не прекращается по сей день: извержения на Самоа зафиксированы были в 1760, 1902, 1905 и 1911 годах).

    Таким образом, от Западной Полинезии до Маршалловых островов протянулась цепочка островов и островков, как существующих и поныне, так и ушедших на дно океана. Если они существовали во времена расселения полинезийцев, то плавания из Западной Полинезии облегчались такими «промежуточными пунктами». От Маршалловых островов, верней, от самых северных атоллов этого кораллового архипелага (геофизики доказали, что атоллы Маршалловых островов покоятся на вулканических цоколях), не так Далеко до одиночного атолла Уэйк. А этот атолл является, как вы помните, единственной надводной частью грандиозного подводного хребта Маркус-Неккер, пересекающего Тихий океан от Гавайев почти до Японии.

    Систему Маркус-Неккер часто разделяют на две части: вал Маркус-Неккер и вал Уэйк-Неккер, ибо остров Уэйк лежит примерно на половине пути между островами Маркус и Неккер. Вал Уэйк-Неккер часто называют Центрально-Тихоокеанскими или Срединно-Тихоокеанскими горами (а иногда в нашей литературе приводится даже не калькированное с английского, а просто английское наименование: «горы Мид-Пасифик»). В этой величественной подводной горной системе обнаружено наибольшее число плосковершинных гор, которые когда-то были островами. И так как затонувшим землям принято давать наименования с особым формантом «-ида» (Атлантида, Пацифида и т. п.), то мы вправе называть архипелаг, — пересекавший когда-то центральную часть Великого океана от Гавайев до нынешнего острова Маркус, Гайотидой. Через острова Гайотиды, быть может, и попали полинезийцы на Гавайи. Но… были ли первые жители Гавайского архипелага полинезийцами?

    Если предполагать, что Гайотида помогла попасть полинезийцам с Маршалловых островов на Гавайи, то надо иметь в виду и иные маршруты, которыми могли воспользоваться не полинезийцы, а другие народы, живущие в Океании. Во-первых, на Маршалловы острова могли попасть более древние обитатели Океании, меланезийцы, откуда они через Гайотиду могли проникнуть на Гавайи. Во-вторых, это же сделать могли и микронезийцы, коренные жители Маршаллова архипелага. В-третьих, Гайотида простирается далеко на запад и ее окончание, остров Маркус, находится не столь уж далеко от островов Бонин, Волкано, Окинава, Рюкю, примыкающих к южной оконечности Японского архипелага. А это значит, что и отсюда могла проходить миграция племен, минуя Маршалловы острова и вообще. Океанию, — прямо из Азии через Японию и Гайотиду. Наконец, не только Гайотида могла связывать Гавайи с другими землями. Гавайские острова являются лишь надводной частью огромной по протяженности зоны подводных гор, хребтов и валов, простирающейся от Алеутских островов до Центральной Полинезии. И если предполагать, что через острова Гайотиды шло это переселение первобытных народов, то почему бы не предположить наличие и других «мостов» и «цепочек островов», протянувшихся вдоль, а не поперек Тихоокеанского бассейна?

    Гавайские острова заселены типичными полинезийцами. Казалось бы, обсуждать вопросы о том, могли ли попасть другие народы на Гавайи через гипотетические «мосты» из Азии, Меланезии и т. д. — своего рода, научная «маниловщина». Но… предания самих гавайцев говорят, что до прихода полинезийских предков на островах жили иные люди, непохожие на гавайцев. Великий потоп, сокрушивший континент «Солнечное сплетение Кане», оставил в живых три народности — кенаму, кенава и менехунов. Два первых были истреблены и на островах остались менехуны. Они-то и были безраздельными хозяевами Гавайских островов, пока сюда не причалили ладьи полинезийцев.

    Следы народа менехуне

    Еще в конце прошлого столетия новозеландский исследователь Перси Смит, изучая родословные полинезийских вождей, записанные на различных островах и архипелагах Полинезии, обнаружил в них интересную закономерность. Имена самых древних «божественных предков» совпадали, а более поздние отличались. Это позволило Перси Смиту сделать вывод о том, что когда-то полинезийцы жили вместе, а затем, расселяясь на разные острова и архипелаги, начинали свою собственную историю, историю вновь открытой земли — естественно, что с этой поры и ведут свое начало расхождения в родословных.

    Более того: зная число поколений, сменившихся со времени того или иного «божественного предка», можно примерно вычислить дату заселения отдельных островов Полинезии.

    Анализ генеалогий, в сущности, был единственным методом, позволявшим установить хронологию древней жизни полинезийцев, до тех пор пока ученые не получили в распоряжение радиоуглеродные и лингвистические «часы». И когда время начала родословных было определено с помощью лингвистики и углерода-14, оказалось, что оно весьма отлично от генеалогических датировок.

    Родословные правителей острова Пасхи говорят, что первый вождь, Хоту Матуа, прибыл сюда в XIV, самое раннее, — в XI веке н. э. А данные, полученные археологической экспедицией Тура Хейердала, говорят о том, что здесь уже в IV веке жили люди. Родословные маори, жителей Новой Зеландии, восходят к XIV веку. Радиоуглеродный анализ показывает, что этот огромный двойной остров был заселен уже в X веке. Генеалогии гавайских вождей позволяют датировать открытие архипелага полинезийцами XIII–XIV веками. Археологи обнаружили следы пребывания людей на Гавайях уже во II веке н. э. — архипелаг был населен более тысячи лет, прежде чем его открыли полинезийцы. Кем же были предшественники гавайцев?

    Археологи нашли на Гавайских островах тысячи скелетов полинезийцев, древних жителей архипелага. Но до сих пор скелетов легендарных менехунов найти не удалось. Поэтому их облик можно описать лишь исходя из данных легенд и «показаний очевидцев», видевших человечков своими глазами. (Старики-гавайцы утверждали, что их деды иногда встречались с менехунами в чащобах гористого острова Кауаи.)

    Единодушного мнения о росте менехунов нет. По одним сведениям, они были 60–90 сантиметров высотой; другие утверждают, что они доставали лишь только да колен карлика Наи Пуа Леху (личности не мифической и родом не из менехунов), рост которого не достигал и метра. Наконец, третьи источники сообщают, что менехуны были размером всего лишь с палец, в 10–12 сантиметров. Очевидно, женщины и дети человечков были еще меньше ростом, но описаний их внешности легенды не донесли.

    Самое подробное описание менехунов дал гаваец Каиви, чьи деды встречались с ними в лесах сандалового дерева на острове Кауаи. У менехунов было короткое, поросшее волосами тело, плотное, круглое, мускулистое и очень сильное; кожа на лице красного цвета; большие глаза скрывались под густыми бровями. Низкий, покатый лоб покрывали волосы; нос был коротким и толстым. Вид менехунов вызывал страх, хотя они никогда не нападали на людей и были добродушным, веселым народом.

    Многие гавайцы в старину слышали голоса человечков, которые «были подобны низкому лаю собаки». Менехуны были так говорливы, что пугали рыб, а однажды, расшумевшись на празднике по поводу успешной постройки плотины, на Кауаи, они спугнули птиц на соседнем острове Оаху! Однако редко кто видел менехунов, ибо они были невидимы для простых смертных: лицезреть их мог только тот, кто поддерживал с ними постоянный контакт.

    Менехуны любили шутки, игры и празднества не меньше, чем сами гавайцы. Они были прекрасными скороходами: легенды утверждают, что они могли за день шесть раз обежать кругом весь остров Кауаи (то есть сделать 150 километров за день!). Человечки смело воевали с акулами и другими морскими чудовищами и вообще никого не боялись, кроме сов и собак. Жили они в хижинах, сделанных из листьев банана или же в потаенных пещерах, а порой ютились в полых бревнах. Еду они не приготовляли на огне, а толкли сырую пищу на камнях. Однако, когда один из гавайских вождей взял в жены девушку из менехунов, он научил ее народ разжигать огонь и готовить на нем пищу.

    Число менехунов, если верить легендам, во много раз превосходило численность гавайцев. На Кауаи, этой «цитадели менехунов», жило более 500 000 человечков! Их было столько, что они могли выстроиться в два ряда на протяжении 50 километров. А ведь кроме Кауаи менехуны жили еще и на острове Гавайи (правда, там их было всего 15 000) и на других островах архипелага. Однако с исчезновением гавайцев стала сокращаться и численность менехунов. Ко времени правления Кауму Алии, последнего независимого вождя острова Кауаи, их осталось всего лишь 10 000. Общественный строй человечков ничем не отличался от строя гавайцев: у них были свои вожди, свои запреты — табу и т. д.

    Менехуны, по словам легенд, отлично ладили с гавайцами. Они всегда помогали им в строительстве — независимо от того, просили их об этом или нет. На многих островах Гавайского архипелага самые различные постройки и даже явления природы связываются с деятельностью неутомимых менехунов.

    Причудливые скалы, валуны, глубокие пещеры оригинальной формы, нагромождения камней — все это, согласно легендам, дело рук менехунов. Они тащили камни от гор к берегу, чтобы строить запруды и храмы, но когда наставал день (менехуны работали только по ночам), то человечки бросали их на полпути. Иногда же они воздвигали нагромождения камней в честь какого-либо знаменательного события, например охоты на акул. На острове Оаху есть огромный камень, именуемый Похаку-а-Уме-уме, на котором сохранились следы пальцев менехунов: два племени чудесных ночных строителей, не всегда ладивших друг с другом, долго боролись за то, кому должен принадлежать этот камень, пока верх не одержала одна из сторон.

    Легенды говорят, что именно менехуны построили чудесную ладью для полинезийского героя — мореплавателя Раты (на Гавайских островах его имя звучит как Лака) — и перенесли ее из чащи леса к берегу. Строили они и лодки для вождей острова Оаху. На Кауаи есть и лодки, высеченные из камня, — также плод трудов менехунов. Но главную помощь людям чудесные человечки оказывали при постройке храмов и запруд. Менехуны работали одну ночь — они или завершали свою работу, или же оставляли ее незаконченной.

    В рукописи знатока гавайского фольклора Аабрахама Форнандера, хранящейся в Бишоповском музее на Гавайских островах, перечислены 34 храма (гавайцы называли их не «марае», как другие полинезийцы, а «хеиау»), созданные руками менехунов. 10 хеиау находятся на острове Оаху, 3 — на острове Гавайи, 4 — на Молокаи, 10 — на Кауаи и 1 — на Ниихау.

    Обычный гавайский храм — это огромная огороженная квадратная площадка, внутри которой находился жертвенник; на нем приносили людей в дар богам (тела жертв, в отличие от обитателей многих других островов Полинезии, гавайцы не съедали). Ограда делалась из каменных глыб. Самые большие хеиау на Гавайских островах традиция приписывает делу рук менехунов.

    На Оаху это самый большой на острове храм Пуу-о-Махуке; храм Капу-капу-атеа, сделанный не из камня, а из дерева; храм Кука-Оо, единственный из хеиау, который менехуны выстроили не для людей, а для себя (правда, гавайский вождь Ку около 1700 года изгнал маленьких хозяев оттуда и перестроил храм). Самый большой хеиау на острове Мауи также построили менехуны; воздвигли они там и главный храм, называвшийся Или-или-Пои, а также помещение для жреческой школы.

    Из десяти храмов, которые были построены менехунами на Кауаи, один остался незаконченным, так как сова и собаки напали на ночных строителей и помешали их работе.

    Легенды утверждают, что камни для стен храмов Кауаи крохотным строителям приходилось таскать чуть ли не за двадцать километров из глубины острова. Однако, когда археолог Беннет обследовал руины храмов, оказалось, что они построены из местного материала.

    Наконец, Моокини, самый грандиозный храм на острове Гавайи, также был делом рук менехунов, и также был построен ими всего за одну ночь. Выстроившись цепочкой, 15 000 менехунов передавали камни из рук в руки, доставляя их из местности, находившейся за много километров от стройки. И когда прокричали петухи, хеиау было готово. Его ограждали стены более 6 метров в высоту, в 2,5 метра толщиной. Размеры ограды достигали 90 на 40 метров.

    По-гавайски слово вода звучит «ваи», как и в других полинезийских языках; зато слово «богатство» на гавайском не имеет параллелей в других языках Полинезии. Звучит же оно «ваи-ваи», буквально — «воды», «много воды». Ибо вода, ирригация, играла огромную роль в жизни гавайцев: недаром они, приняв христианство, именовали заповеди библии «десятью водными законами Моисея»! Ирригационные сооружения на Гавайских островах неизменно приводили в восхищение всех, кому довелось их увидеть, ибо они были сделаны «с таким большим искусством, словно их проектировал самый изобретательный инженер».

    Вот как описывал наш соотечественник Коцебу ирригационную систему гавайцев: «Искусственные, засаженные корнем таро поля, которые удобно можно бы назвать озерами, возбудили все мое внимание. Каждое из оных содержит около 160 квадратных футов, образует правильный четвероугольник и наподобие наших бассейнов выложено вокруг каменьями… Каждое поле снабжено двумя шлюзами, дабы с одной стороны впускать воду, а с другой выпускать оную на соседственное поле, что самое производится таким же образом и далее. Поля постепенно понижаются, так что одна и та же вода, вытекающая из возвышенного водоема, куда оная проведена из ручья, орошает обширные плантации… Находящиеся между полями промежутки, имеющие от 3 до 6 футов в ширину, обсажены с обеих сторон сахарным тростником или бананами, которые и образуют приятнейшие тенистые аллеи… Я сам видел большие горы, покрытые таковыми полями, через кои вода постепенно спускалась». (Кстати сказать, это описание Коцебу — одно из лучших, которые оставили нам очевидцы.)

    Легенды приписывают создание самых знаменитых рвов и запруд все тем же менехунам; с этим строительством связано множество интересных историй. Так, Ола, гавайский вождь, чтобы помочь своему народу, решил соорудить запруду для орошения плантации таро. Он обратился за помощью к кахуне (гавайское произношение полинезийского «тухунга» — «жрец») по имени Пи, у которого была родня среди менехунов.

    — Наложи табу, чтобы никто не смел выходить ночью из дому. Тогда я созову менехунов и они построят каменную запруду на реке Ваимеа. Тогда твой народ всегда будет иметь воду в изобилии, — ответил жрец Пи.

    Вождь (ведь он, как и почти везде в Полинезии, одновременно был и верховным жрецом) наложил строгое табу. Люди спрятались в дома. Цыплят засунули в сосуды из тыквы. Собак заставили умолкнуть. Наступила абсолютная тишина. И в этой тишине менехуны принялись за работу, принося камни с утеса. Запруда была сделана как обычно, за одну ночь!

    Другая история строительства запруды имеет печальный конец. Жрец по имени Хулу-Кума-Нуна сказал вождю, что только менехуны могут построить запруду: эту мысль подсказал ему сам бог Кане (полинезийский Тане). Были вызваны менехуны — и они быстро справились с работою. Когда запруда была кончена, вождь пошел посмотреть на нее и уснул там. Вода, собравшаяся в пруду, утопила вождя. Видно, так уж решено свыше, — была нужна жертва в ранге вождя, чтобы освятить постройку.

    Акведук в долине Ваимеа (на Кауаи), который называют «Ров Менехуне», — замечательное произведение строительного искусства. Это наклонная стена из полированных каменных глыб огромного размера. На вершине ее проложен желоб — по нему с вершины утеса стекала вода на поля, отведенные под таро. «Это единственное в своем роде сооружение, не встречающееся нигде в Полинезии» (слова Те Ранги Хироа), также приписывается легендарным строителям — менехунам.

    Кроме запруд для орошения полей, менехуны помогали людям строить и пруды для разведения рыб (а таких прудов было множество — на одном острове Молокаи их насчитывалось свыше сотни!). Так, для того же вождя Ола они облицевали стены пруда на острове Кауаи. Построившись в два ряда и передавая камни из рук в руки, человечки доставляли строительный материал за пятьдесят километров от места стройки. День настал прежде, чем менехуны кончили работу, — в стене пруда остались две бреши. Позже, рассказывают гавайцы, уже с началом колонизации, эти бреши были заделаны китайцами и образовался пруд. К чести менехунов, нужно сказать, что из всех своих многочисленных деяний только четыре они оставили незавершенными: кроме запруды на Кауаи и храма, о котором мы уже рассказывали выше, они оставили незаконченной запруду на острове Гавайи и не донесли до берега ладью, построенную для вождя Какае.

    Кем были легендарные строители? С одной стороны, они — типичные персонажи сказок; с другой стороны, в пользу реальности их существования говорят такие «увесистые» доказательства, как многотонные камни «Рва Менехуне» и гавайских храмов. Те Ранги Хироа выдвинул гипотезу, которая, казалось, окончательно решает «проблему менехунов». Предания гавайцев утверждают, что до прибытия на острова их божественного предка Гавайи Лоа, «Великого Гавайи», там жили менехуны. О «манахунах» (диалектная форма слова «менехуне») повествуют и предания Центральной Полинезии. Причем там они выступают не как сказочные карлики-строители, а как вполне реальные люди, населявшие архипелаг Таити до прибытия легендарных предков таитян. Предания же и данные археологии говорят о том, что Гавайский архипелаг был заселен именно из Центральной Полинезии, с Таити.

    Народ менехуне прибыл с Таити, предположил Хироа, и затем равномерно расселился по всем островам Гавайского архипелага; предки гавайцев постепенно оттеснили менехунов на лесистый и труднодоступный остров Кауаи. Затем менехуны «были вынуждены переселиться на бесплодные и скалистые островки Нихоа и Неккер, о чем свидетельствуют многочисленные террасы, каменные орудия и каменные изваяния. Нихоа, ближайший из двух островков, был известен более поздним гавайским переселенцам в связи с рыболовными экспедициями, а Неккер с его каменными изваяниями в позднейших преданиях уже не упоминается. Стиль террас с приподнятыми площадками и прямыми каменными столбами отражает архитектурное влияние храмов внутренних областей Таити, где эти сооружения также приписываются древнему народу манахуне». Правда, при раскопках поселений Нихоа и Неккера не было обнаружено скелетов менехунов — но ведь на этих островках очень мало воды и растительности. Очевидно, загнанные в самый «северный тупик» Гавайского архипелага, менехуны «по морским дорогам исчезали неизвестно куда».

    Более поздний фольклор гавайцев превратил древний народ в расу карликов и сделал их подобием европейских сказочных гномов и троллей. Ведь, по словам Хироа, «для полинезийцев характерно превозносить своих непосредственных предков и умалять значение их предшественников по открытию и заселению островов. Менехуны были простыми смертными людьми, полинезийцами, которые имеют полное право на честь считаться первыми мореплавателями, пересекшими просторы до самых Гавайских островов».

    Однако далеко не все исследователи Океании согласны с точкой зрения Хироа. Известная исследовательница фольклора Океании Катарина Луомала выпустила монографию «Менехуне Полинезии и другие мифические человечки Океании», в которой доказывает, что гавайских менехунов никак нельзя считать «простыми смертными людьми» и отождествлять с реальными таитянскими манахунами. Если считать менехунов исторической реальностью, писала Луомала в своей книге, то тогда нам следует признать реальность и других маленьких человечков, которые, согласно легендам, также обитали на Гавайях. Человечков этих звали му (или кенаму). Это была «раса очень древнего происхождения», аборигены островов, загнанные в горы и почти полностью истребленные менехунами. Коренастые, энергичные, с лохматой головой и кустистыми бровями, они не знали огня, одежды, не имели вождей. Кожа у му была коричневого цвета, а рост такой же, как у менехунов. Питались му дикими бананами и жили в хижинах, сделанных из листьев банана. Легенды утверждают, что главной резиденцией, му был прекрасный плавающий остров, который обычно становился на якорь вблизи Кауаи. Речь му была полна странных, диких звуков и отличалась от гавайской.

    Если верить фольклору, не только му и менехуны жили на Гавайях в древности: кроме них были еще вао, предки му и братья менехунов; демоны еепа, которые помогали людям в строительстве храмов и, особенно, лодок; сверхъестественные существа, именуемые ва; сильные и доблестные карлики хаа-куа; знаменитые бегуны, также крохотного роста, именуемые канака-пили-куа. Неужели их также следует считать реальными людьми, предшественниками гавайцев на архипелаге?

    Луомала дает этимологию наименований фольклорных персонажей, считая их олицетворением сил природы. Так, «вао» в буквальном переводе с гавайского языка означает «лес»; «ва» — «крик, шум, гвалт» и т. п. Все эти сонмы человечков, по мысли Луомалы, относятся к бесчисленным демонам, что населяли, согласно древним верованиям, труднопроходимые леса Гавайев. Эти демоны, «атуа», — хорошо известные персонажи мифов и сказок, распространенных по всей Полинезии, да и по всей Океании. К ним относятся и му, и менехуны, — делала вывод Катарина Луомала, они «родственны другим странным, мифическим сонмам чудесных работников, маленьким человечкам, распространенным в Полинезии, Микронезии и Меланезии».

    Однако, на наш взгляд, слишком преждевременно ставить знак равенства между менехунами и типичными персонажами фольклора и мифов. Из истории мы знаем много случаев, когда вполне реальные люди и народы превращались позднее в сказочных, им приписывались различные чудеса, рост великанов или карликов и т. п. Расхождение же в датировке по данным генеалогий (XIII–XIV век) и данным радиоуглеродного анализа (II век) наводит на мысль о том, что Гавайи были заселены каким-то другим, неполинезийским народом. Это подтверждает и датировка по «лингвистическим часам»: согласно ей, гавайский язык отделился от остальных полинезийских наречий примерно в X–XII веке н. э. Дата эта близка, к дате, полученной на основании генеалогий, и почти на тысячу лет расходится с радиоактивной датировкой.

    Логично предположить, что первыми поселенцами на Гавайях были не полинезийцы (прибывшие, судя по данным языкознания, этнографии, генеалогий из Центральной Полинезии, скорее всего с острова Таити), а какой-то другой народ. Быть может, это была какая-то очень древняя волна полинезийцев, не «исторических», запечатленных в генеалогиях и давших начало гавайскому языку, а «доисторических», превращенных позднее в карликов-менехунов.

    Но возможно, что менехуны — и даже му с их плавающим (затонувшим?) островом и «странной речью» — были народами, пришедшими не из Полинезии, а микронезийцами или темнокожими меланезийцами. Советский исследователь Н. Ф. Жиров в главе «Проблема Тихого океана и атлантология», входящей в его монографию «Атлантида», предположил, что «область подводного Гавайского хребта в не столь далеком прошлом была более крупным участком суши — Гавайидой; быть может, остатки ее погрузились на памяти человека, о чем сохранились предания полинезийцев о прародине, счастливой стране Гаваики, о расположении которой имеются самые разнообразные предположения. Мы также считаем, что некогда в районе Гавайиды могла быть цепь островов и даже более значительных участков суши, через которые проходила миграция человека (вероятно, праайносских и монголоидных племен мезолита и неолита) из Азии, как в направлении к берегам Америки, так и к югу от Гавайских островов — в Полинезию».

    Гавайи, как вы уже знаете, нельзя отождествлять с легендарной страной Гаваики, лежащей на западе. Но гипотеза о Гавайиде заслуживает того, чтобы рассмотреть этот вопрос подробнее, в свете новейших данных океанографии.

    Гавайида

    Над глубоководными равнинами в центральной части Тихого океана на полкилометра возвышается Гавайский вал, имеющий ширину 1000–1200 километров и длину около 2500 километров. «На поверхности вала, вдоль его оси, располагается Гавайский хребет — крупное вулканическое сооружение, вершины которого поднимаются над водой в виде Гавайских островов, — читаем мы в неоднократно цитировавшейся монографии Г. Б. Удинцева. — Эта гряда включает восемь довольно крупных островов — Гавайи, Мауи, Каулау, Ланаи, Молокаи, Оаху, Кауаи, Ниихау и 39 сравнительно небольших островков. Большая часть этих островов и островков имеет вулканическое происхождение, тринадцать островов — коралловые. Кроме того, между островами лежат восемь мелководных банок, соответствующих срезанным абразией вершинам вулканов. Подводный цоколь Гавайского хребта состоит по крайней мере из 50 базальтовых щитовых вулканов, смыкающихся своими основаниями и образующих почти непрерывную вулканическую гряду шириной 100–200 миль и протяженностью 1400 миль от о-ва Гавайи на юго-востоке до атоллов Мидуэй и Куре — на северо-западе».

    Любопытная особенность Гавайского архипелага заключается в том, что размеры и высота его вулканов убывают, если продвигаться от самого южного острова к северо-западу, вдоль подводного хребта. На острове Гавайи, как мы уже говорили, действуют пять вулканов, в том числе величайший вулкан мира Мауна-Лоа. Сам остров около 100 километров в поперечнике. Следующий остров — Мауи — состоит из двух вулканов (один из них, Халеакала, имеет высоту более 3 километров и обладает гигантским кратером глубиной около километра и диаметром около 7 километров). Далее размеры островов и вулканов, их образующих, убывают. Лесистый Кауаи, «прибежище менехунов», имеет 45 километров в поперечнике и высоту вулкана 1740 метров, последний большой остров — Ниихау, лежащий дальше к северо-западу, — всего 25 километров в длину и 8 километров в ширину, высота же его не достигает и 400 метров. А лежащие еще дальше к северо-западу острова Нихоа, Неккер и другие мелкие рифы, атоллы и островки, представляющие собой остатки разрушенных вулканов, увенчанные коралловыми постройками, имеют совсем уж ничтожные размеры.

    По мнению специалистов, Гавайский архипелаг и его вулканы, дают возможность проследить всю историю рождения островов из океанских пучин и затем их последующего погружения в океан. Первой стадией был рост вулканов со дна до уровня моря; став надводными, вулканы подвергались абразии, их мягкие, состоящие из пепла, пемзы и подушечных лав вершины были очень быстро срезаны волнами. Подобную картину ученые наблюдали при появлениях и исчезновениях островов Фалькон, Миодзин, Иоанна Богослова.

    Затем наступила вторая стадия. Из поднявшихся над водой кратеров стали изливаться жидкие, так называемые толеитовые лавы, которые образовали тонкие щитовые покровы. Покровы эти легли на рыхлые породы первой стадии извержения (пепел, пемзу, подушечные лавы), что вызвало растрескивание и обрушивание щитов. Так образовались крутые склоны Гавайского хребта.

    В третьей стадии продолжается извержение толеитовых лав, вокруг кратеров вулканов образуются кальдеры — расширенные кратеры вулкана или впадины на его месте, возникающие в результате взрыва вулканических газов или провала. Вдоль трещин, по которым происходят излияния лавы, появляются сбросовые впадины — грабены. Два вулкана, расположенные на острове Гавайи, — великан Мауна-Лоа и Килауэа с его огненным озером — находятся в этой стадии и по сей день.

    Четвертая стадия наступает тогда, когда извержения становятся все более частыми, а лавы начинают дифференцироваться: самые кислые и вязкие образуют конусы и купола, кальдеры и грабены заполняются. Два вулкана острова Гавайи (Хуалалаи и Мауна-Кеа) и один из двух вулканов острова Мауи находятся в этой четвертой стадии.

    Далее эволюция идет так: в пятой стадии абразия и эрозия разрушают, «разваливают» вулканические сооружения, но не до конца. На острове-вулкане возникают береговые обрывы и глубокие речные долины, вокруг него начинают расти окаймляющие коралловые рифы. Шестая стадия знаменуется погружением островов и развитием барьерных рифов. В седьмой стадии возобновляется вулканизм — почти все крупные острова Гавайского архипелага находятся именно в этой, седьмой, стадии. Восьмая, последняя, стадия — это погружение островов, эрозия, размывание и «сглаживание» берегов волнами, интенсивный рост коралловых рифов. В этой последней стадии развития находятся острова северо-западной оконечности Гавайского хребта.

    Таким образом, сначала поднявшись из пучин океана в результате вулканической деятельности, острова Гавайского архипелага стали медленно тонуть. А так как, по последним данным, Гавайские острова и Гавайский хребет в целом возникли очень давно, более 100 миллионов лет назад, то за это время, очевидно, на дно Тихого океана ушло немало островов и участков суши.

    Долины многих гавайских рек имеют продолжение в океане. Скважины, пробуренные у острова Оаху, показали, что речные отложения здесь можно проследить до глубины 300 метров ниже уровня моря. В окрестностях столицы Гавайев, Гонолулу, находящейся на Оаху, в пробах грунта, взятых из артезианских колодцев, найдены кораллы на глубине свыше 350 метров — еще одно свидетельство опускания дна. В двух десятках километров к юго-западу от Гонолулу океанографы подняли обломки кораллов и мелководных моллюсков с более чем полукилометровой глубины. Значит, остров Оаху опустился со времени своего возникновения по меньшей мере на полкилометра.

    Оаху находится в юго-восточном «углу» цепочки Гавайских островов. Чем дальше на северо-запад, тем древнее острова и тем большее погружение они испытали. Да и сейчас, говоря словами Г. Б. Удинцева, вся «северо-западная оконечность Гавайского вала и хребта испытывает заметное погружение». В северной части хребта вершины подводных гор выровнены и покрыты окатанной галькой. Выровнять горы могли только волны, когда вершины этих гор, образованные пеплом и пемзой, выходили на поверхность. Окатанная галька — также верный признак мелководья (попытка доказать, что окатанная галька попала сюда когда-то с плавучими льдинами, выглядит неубедительно — район Гавайев, этой «страны вечной весны», никогда не затрагивался оледенениями).

    Чем дальше к северо-западу, тем к более ранним временам относится рождение, а затем и опускание островов. Возможно, что здесь когда-то была Гавайида, включавшая не только нынешние, надводные, но и погруженные острова Гавайского архипелага. А так как еще дальше на северо-запад простирается подводный Северо-Западный хребет, то это означает, что размеры Гавайиды были еще больше: она состояла из многих десятков островов и простиралась вплоть до 52° северной широты (протяженность Гавайского хребта и Северо-Западного хребта примерно равная 2300 километров). Вершины Северо-Западного хребта погружены на разную глубину — от нескольких метров до трех с половиной километров. Такой разброс глубин говорит о том, что каждая из гор имела свою собственную историю.

    Сейчас удалось обнаружить 30 крупных подводных гор, входящих в состав Северо-Западного хребта. Пять из них, вне всякого сомнения, были когда-то островами, ибо имеют плоские вершины. На поверхность океана выходили и такие горы, как Милуоки (над нею всего лишь одиннадцатиметровый слой воды), гора Киммей (погруженная на 146 метров) и другие. По мнению современных океанографов, «происхождение Северо-Западного хребта представляется весьма сходным с происхождением Гавайского хребта, с той разницей, что вулканическая активность, видимо, прекратилась в Северо-Западном хребте еще раньше, чем в Гавайском». Если от «гавайской части» Гавайиды осталось в наши дни 8 крупных островов и 39 островков и атоллов, то от «северо-западной части» ее вообще не осталось надводных частей — все острова Северо-Западного хребта затонули.

    Сыграли ли эти исчезнувшие острова какую-либо роль в заселении Гавайского архипелага? Могли ли легендарные менехуны попасть на свою новую родину из Азии через острова Гавайиды? И если да, ограничились ли пришельцы Гавайями? Ведь о каких-то человечках, демонах, странных существах повествуют не только гавайские предания, но и памятники фольклора других народов Океании… На эти вопросы у нас нет точного ответа.

    Полинезида и Микронезида

    К югу от Гавайского хребта и вала находится еще одна подводная страна — горная система островов Лайн (или Экваториальных), простирающаяся в длину более чем на 3500 километров от атолла Джонстон до островов Туамоту. Высота гор и хребтов в системе Лайн достигает четырех и даже пяти километров. Вершинами некоторых подводных гор являются коралловые острова — группа Лайн из десяти островов и атолл Джонстон, стоящий особняком, небольшой коралловый остров. Он сформировался, видимо, в результате погружения или разрушения волнами атолла.

    Когда суда европейцев открыли острова Лайн, они были необитаемы. И все же когда-то на них жили люди. Косвенное свидетельство этого — кокосовые пальмы: семена их, по мнению ботаников, были занесены сюда древними мореплавателями. А прямое доказательство — остатки коралловых храмов, обнаруженных на Экваториальных островах.

    На острове Рождества, одном из самых крупных атоллов мира (его размеры 63 на 42 километра), имеются приподнятые платформы-прямоугольники, стены которых сложены из коралловых плит высотой от шести сантиметров до метра. Подобные же платформы найдены и на острове Мальден (или Молден), атолле шириной около 8 километров, поднятом на высоту 11 метров. Кроме того, на островах Мальден, Рождества, Фаннинг можно увидеть и небольшие площадки, окаймленные плитами кораллового известняка. По аналогии со сходными полинезийскими постройками исследователи считают, что платформы эти были местом отправления религиозных культов, а площадки — могильниками. Когда-то на Мальдене был и храм, ныне почти полностью разрушившийся. Судя по зарисовке, его форма напоминала древние пирамиды индейцев Южной Америки (впрочем, жители Центральной Полинезии, например, острова Таити, строили храмы подобной же формы).

    Кто создал все эти сооружения, если в радиусе сотен километров вокруг островов Лайн простирается океан? Да и на самих атоллах не найти даже пресной воды! Быть может, остров Мальден, подобно острову Пасхи, был только святилищем, местом поклонения жителей земель, ныне исчезнувших? Такую гипотезу выдвигал Макмиллан Браун. Сейчас она может быть несколько видоизменена, в свете открытий океанографов и морских геологов. Не жители «империи Пацифиды», а полинезийцы прибывали сюда, поскольку кроме нынешних коралловых атоллов здесь находились и другие острова, ушедшие на дно. Сходную картину мы видим в Микронезии.

    Макмиллан Браун полагал, что центр «империи Пацифиды» располагался в районе Каролинских островов, на острове Понапе в Нан Мадоле, называемом «Венецией Тихого океана». Нан Мадол — это комплекс из разделенных каналами 90 искусственных островков, построенный в форме прямоугольника. На островках есть гробницы, площадки, туннели. Весь этот комплекс обнесен высокой и толстой стеной.

    На искусственной террасе сохранились руины крепости Нан Танах, стены которой сложены из базальтовых глыб. Крепость занимала пространство почти в 8500 квадратных метров. Помимо Нан Танаха в «Венеции Тихого океана» насчитывается еще около восьмидесяти различных построек. Общая же площадь Нан Мадола составляет 18 квадратных километров.

    «Большой храм» — так называют исследователи сооружение со стенами высотой до 9 метров и толщиной до 1,5 метра, размеры которого 90 на 18 метров. На стенах высечены символические изображения. Храм связан с океаном каналом, а возле храмовых стен есть склепы, насыпи и другие искусственные сооружения.

    О существовании Нан Мадола ученые узнали почти сто лет назад. На острове Понапе было зафиксировано множество различных легенд, исторических преданий, религиозных церемоний, магических обрядов, относящихся к тому или иному островку «тихоокеанской Венеции». Однако до сих пор неизвестно, кто, когда и зачем воздвиг грандиозный комплекс Нан Мадола, постройка которого, без сомнения, потребовала колоссальной затраты труда, и, следовательно, большого количества рабочих рук (по подсчетам некоторых исследователей — до 100 тысяч человек!). А ведь следы каменных сооружений, правда, не столь величественных, как Нан Мадол, имеются и на других островах Каролинского архипелага: Кусейе, Леле, Волеаи.

    На последнем островке, являющемся, по определению океанографов, «нормальным атоллом», Макмиллан Браун обнаружил, как вы помните, своеобразную письменность. Монументальные постройки и письмо пегли в основу гипотезы Брауна о Пацифиде. Но это была, так сказать, «историко-археологическая» часть гипотезы. Ее «геолого-океанографическая» часть, безусловно, устарела. Никакого обширного участка суши в районе Каролинских островов не было — во всяком случае, на памяти человечества. Острова эти являются вершинами подводных гор Каролинского вала. Причем здесь, как показали капитальные исследования японского океанографа Р. Тайямы, есть самые различные типы островов: поднятые коралловые острова, большие атоллы, малые атоллы, атоллы, приближающиеся к рифам, рифы, затопленные атоллы, затопленные рифы, и, наконец, подводные горы и плосковершинные гайоты.

    Каролинский вал, по словам современных океанографов, приподнят на западе и испытывает погружение в направлении к востоку. Остров Понапе находится как раз в восточной части Каролинских островов. Вполне возможно, что когда-то в этом районе было гораздо больше атоллов и населены они были гуще, чем ныне. Об исчезнувших островах красноречиво говорят подводные горы Каролинского вала, погруженные на небольшую глубину, гайоты и банки. Гибель островов происходила здесь и на памяти людей. Миклухо-Маклай во время путешествия по островам Микронезии записал местное предание о том, как жители острова Вуап «перебрались сюда с другого острова, который опустился в море». И подтверждением правоты этой легенды знаменитый русский ученый-океанист считал отмель, показанную на картах к северу от Вуапа, которая «соответствует этому, по преданию, затопленному острову». Профессор М. В. Кленова в своем учебнике «Геология моря» указывает, что науке «известны случаи полного исчезновения коралловых островов. Так, например, во время шторма совершенно исчезли и превратились в отмели два островка из группы Каролинских. Известны случаи нахождения под водой на поверхности рифов полуразрушенных зданий и остатков деревьев, росших прежде выше уровня моря… Почти каждый шторм вносит изменения в очертания и количество коралловых островов».

    Таким образом, данные океанографии и морской геологии, говорят, что когда-то число Каролинских островов было большим, чем сейчас. Поможет ли гипотеза о Микронезиде, затонувших островах Каролинского архипелага (и, возможно, других архипелагов Микронезии: Маршалловых и Марианских) решить загадку Понапе — покажет будущее. Данные наук о Земле, заставляющие нас отвергнуть гипотезу о Западной Пацифиде, материке в районе Каролинских островов, говорят в пользу Микронезиды — исчезнувших островов Микронезии. Какова ее роль в заселении Каролинских, Марианских, Маршалловых островов и в развитии культуры на этих землях — мы не знаем.

    «Архипелаг Дэвиса»

    Итак, гипотеза о «Западной Пацифиде» столь же мало достоверна, как и гипотеза о «Восточной Пацифиде», остатком которой является остров Пасхи. Однако это еще не означает, что рядом с Пупом Земли не могли быть какие-то другие населенные острова, ушедшие на дно океана.

    Здесь, как и в районе Каролинских островов, на памяти человеческой не происходило никаких катастрофических опусканий больших участков суши. Это подтверждают исследования Чабба и других геологов и океанографов, свидетельствующие о том, что за последние тысячелетия береговая линия острова Пасхи «не понизилась ни на ярд». О том же говорит и расположение платформ — аху строго вдоль берега острова Пасхи. И в то же время в этом районе могли существовать острова: в пользу такого предположения говорит материковая (точнее «субматериковая») кора подводного плато, на котором стоит остров Пасхи. Неподалеку от острова проходит серия подводных хребтов, возвышающихся над глубоководной равниной на 3–3,5 километра. Отдельные массивы имеют протяженность около 200 километров при ширине 50 километров, а гребни хребтов находятся на глубине от 1500 до 500 метров (пять замеров дали величины 1304, 862, 497, 1488, 1101 метров). Эти хребты связаны с грандиозной зоной разлома острова Пасхи, протянувшейся в широтном направлении (подобно большинству других разломов в восточной части Тихого океана) к востоку от островов Пасхи и Сала-и-Гомес почти на 2000 километров. Наконец, сам остров Пасхи представляет собой лишь надводную вершину Восточно-Тихоокеанского поднятия, входящего в мировую систему срединно-океанических хребтов. Помимо острова Пасхи такой же вершиной является и остров Сала-и-Гомес, скалы, составляющие небольшой — всего лишь несколько сотен метров в поперечнике — массив.

    Возможно, что когда-то не только остров Пасхи и скалы Сала-и-Гомес, но и другие части Восточно-Тихоокеанского поднятия выходили на поверхность в этом районе. Ведь, по словам Менарда, «рельеф и структура восточной части Тихого океана, а также структуры прилегающей части материка начали развиваться, по-видимому, в раннетретичное время и до сих пор продолжают оставаться тектонически активными». Недаром Восточно-Тихоокеанское поднятие входит в так называемый «мобильный внутриокеанический пояс» Тихого океана и является одной из самых сейсмически и вулканически активных его частей. В районе острова Пасхи могли иметь место и сильнейшие землетрясения, и извержения вулканов, и опускания островов на дно океана (к сожалению, очень сложный рельеф этого района и по сей день изучен недостаточно хорошо).

    Быть может, капитан Дэвис все-таки действительно был первооткрывателем острова Пасхи? А низкий песчаный берег, который он видел рядом с гористым островом, был низменной землей, вскоре поглощенной океаном? Не существовали ли когда-то здесь острова — назовем их «архипелагом Дэвиса», — от которых ныне остались только остров Пасхи да угрюмые скалы Сала-и-Гомес? И не отражают ли легенды о сотворении Пупа Земли, остатка «Большой страны», реальные события, имевшие место в этом районе, — гибель островов? На этот вопрос у нас нет окончательного ответа. Подождем, что покажут дальнейшие исследования — океанографические, геофизические, археологические и другие. (Как много узнали бы мы о древней истории острова Пасхи, если бы смогли прочесть записи на кохау ронго-ронго, «говорящих дощечках», и они действительно бы «заговорили»!)

    Вполне вероятно, что на памяти человечества в районе острова Пасхи не было ни Восточной Пацифиды, ни даже «архипелага Дэвиса». Однако, на наш взгляд, даже такое отрицательное решение не будет говорить о «разрыве» между «гуманитарным» и «океанографическим» изучением Пупа Земли. Ибо вполне возможно, что загадки происхождения культуры острова Пасхи решаются не гипотезой о Восточной Пацифиде или архипелаге Дэвиса, а гипотезой, согласно которой эта культура была принесена на остров откуда-то извне. И здесь океанография может сказать свое веское слово…

    Индейцы в Тихом океане

    Мы уже рассказывали о многочисленных попытках отыскать прародину полинезийцев в Индонезии, Индокитае, Южном Китае, Индии, Египте, Европе и, наконец, в Атлантиде. Все эти гипотезы предполагали, что предки полинезийцев пришли откуда-то с запада. Однако еще в начале прошлого века было указано и другое направление — восточное. Испанский миссионер Суньига первым высказал предположение о том, что острова Океании заселены жителями Америки. В качестве доказательства о привел список слов, совпадающих в языках Филиппи и Южной Америки. Правда, доказательство это весьма шатко — на Филиппинах говорят на нескольких десятках языков, а в Южной Америке насчитываются сотни индейских наречий, так что случайное совпадение вполне вероятно. Главным же «козырем» Суньиги был тот факт, что из Америки совершать плавания на запад, к островам Океании, очень легко, благодаря пассатам и мощному Гумбольдтову течению. А в обратном направлении, из Океании в Америку, считал Суньига, на своих примитивных судах жители тихоокеанских островов вряд ли могли плавать.

    Ближайшая к берегам Южной Америки земля — это остров Пасхи. И уже более ста лет назад, в 1870 году, было отмечено сходство статуй этого острова с каменными изваяниями Южной Америки, особенно теми, что обнаружены в древнем поселении Тиагуанако, находящемся на землях индейцев аймара.

    И все-таки вплоть до 1947 года попытки связать культуру острова Пасхи и доколумбовы цивилизации Южной Америки считались настолько необоснованными, что профессор Альфред Метро в своей монографии «Этнология острова Пасхи», вышедшей в 1940 году в Гонолулу, счел нужным уделить им лишь следующую фразу: «Параллели между островом Пасхи и цивилизацией Южной Америки так фантастичны или наивны, что я не думаю, что они заслуживают внимания для их обсуждения здесь». Однако тому же Метро пришлось уделить целую главу проблеме «остров Пасхи и Южная Америка» в своей последней книге «Остров Пасхи. Цивилизация каменного века в Тихом океане», — вышедшей в 1956 году. Гипотеза о южноамериканском происхождении культуры острова Пасхи и других полинезийских островов, гипотеза о «западном», а не «восточном» пути полинезийцев на их нынешнюю родину получила широчайшее распространение. «Виновником» этого был знаменитый норвежский исследователь и путешественник Тур Хейердал, автор книг «Путешествие на Кон-Тики» и «Аку-аку», вошедших в список самых популярных произведений.

    Нет нужды пересказывать содержание этих книг — Хейердал изложил в них свою теорию достаточно ярко и убедительно. Однако, по словам американского археолога Роберта Уокопа, специалисты «с тревогой следили за хейердаловскими бестселлерами. Ведь всякий раз, когда эти бестселлеры оказывались в первом десятке наиболее читаемых книг, тысячи новых поклонников “Кон-Тики” и “Аку-аку” пополняли армию дилетантов. А энтузиасты приключенческой литературы не выносят “узколобых” ученых, подвергающих педантичной критике дерзновенные теории белокурого героя-викинга наших дней, победившего бурный Тихий океан, чтобы доказать, сколь истинны его гипотезы, вопреки всем “ученым-очконосцам”, утверждавшим, что такое путешествие невозможно».

    Полемика вокруг теории Хейердала продолжается и поныне. Но следует с удовлетворением констатировать тот факт, что в настоящее время точки зрения спорящих во многом сблизились. Специалисты по Океании признают, что в глубокой древности, вне всякого сомнения, происходили культурные контакты между Полинезией и Южной Америкой (другой вопрос — насколько велик был вклад индейцев Перу, Боливии, Чили в полинезийскую культуру и, прежде всего, в цивилизацию острова Пасхи с ее гигантскими статуями и платформами, иероглифическим письмом, обрядом «человека-птицы»). В последних работах Тура Хейердала, в свою очередь, нет упоминаний о «таинственных белых людях», которые «покинули Перу так же внезапно, как и появились там», и, «навсегда оставив берега Южной Америки», дали начало полинезийцам. Сейчас Хейердал признает большую роль «восточноазиатского элемента» в формировании полинезийцев и их культуры (хотя и полагает, что он проник в Полинезию через Гавайские острова, причем северо-западное побережье Америки послужило своеобразным «трамплином»), но считает, что «ни в Индонезии, ни в Северо-Западной Америке, ни отдельно, ни вместе, не удалось найти достаточно убедительного объяснения всей полинезийской культуры», ибо «в большей части Полинезии, особенно на о. Пасхи, этом уединенном, ближе всех расположенном к Перу острове, обнаруживаются многочисленные признаки иного расового и культурного субстрата».

    Предки нынешнего населения Полинезии, по мысли Хейердала, не являются первооткрывателями островов — их опередили мореплаватели Южной Америки. Успешное плавание плота «Кон-Тики» наглядно доказало, что «южноамериканский бальсовый плот обладает качествами, о которых современные ученые раньше не знали, и что тихоокеанские острова расположены в пределах досягаемости для исторических судов, отплывавших из Перу», как пишет Хейердал в послесловии к книге «Путешествие на “Кон-Тики”». Дальнейшие эксперименты показали, что благодаря так называемым гуарам, хитроумной системе выдвижных досок-килей, бальсовый плот способен маневрировать и ходить против ветра. А это значит, что на плоту из бальсы можно достичь любой точки океана — и «Тихий океан был доступен для древних мореплавателей из Южной Америки в такой же мере, как и для выходцев из Азии».

    О плаваньях в Великом океане, именуемом Мамакоча — «Мать морей», — повествуют старинные предания индейцев Боливии, Перу, Эквадора. Они говорят о кишащем птицами, но безлюдном острове Коату, об обитаемых островах Кюэн, Акабана, Ава-Чумби, лежащих дальше на запад от Кюэна, об огненном острове Ниначумби… Примерно за сто лет до вторжения завоевателей-испанцев правитель государства инков по имени Тупак Юпанки, рассказывает легенда, приказал «построить огромное количество бальсовых плотов, на которых разместилось больше 20 тысяч избранных людей». Морской поход длился не то девять месяцев, не то целый год. Вернувшись из него, Тупак Юпанки привез с далеких островов в океане людей с черной кожей, бронзовый трон и другие трофеи.

    На каких островах побывали плоты Тупак Юпанки? Добрались ли они до Меланезии, действительно населенной темнокожими людьми? Или, как считает Хейердал, «чернокожих» вполне можно было найти среди жителей острова Мангаревы, ибо «открывший остров Бичи обнаружил среди чрезвычайно пестрого по составу населения людей с такой же темной кожей, как у меланезийцев»? Или рассказ о путешествии Тупак Юпанки вообще является выдумкой (ведь в легенде утверждается, что экспедиция привезла бронзовый трон, челюсть лошади и очень много золота, — между тем ни на одном из островов Океании нет ни бронзы, ни золота, ни, тем более, лошадей)? Возможна и такая постановка вопроса: не исчезли ли легендарные острова (например, «Огненный остров»), о которых повествуют индейские предания, в океане? Быть может, путь мореплавателям на плотах облегчался промежуточными «вехами», островками и островами, лежавшими на пути из Южной Америки к Полинезии? Данные океанографии говорят, что такие острова и островки, действительно, поднимались когда-то из пучин океана.

    Наска, Кокос, Галапагос

    Мы уже рассказывали о страшном Чилийском землетрясении 1960 года и о тех разрушениях, которые оно причинило на материке. Но, если отвлечься от его катастрофических последствий, землетрясение это внесло существенные изменения и в распределение суши и моря: за несколько секунд прибрежная полоса шириной 20–30 километров и протяженностью 500 километров опустилась почти на два метра и под воду ушло около 10 000 квадратных километров земли! О тех же грандиозных изменениях, которые произвело Чилийское землетрясение в подводном рельефе (ведь эпицентр его находился в океане), мы можем лишь только догадываться. Подобные катастрофы, безусловно, случались и раньше. И в результате их под воду могли уходить целые острова и архипелаги.

    К восточной части зоны разлома острова Пасхи, близ 83-го меридиана, под углом 45 градусов примыкает хребет Наска, простирающийся на тысячу километров в северо-восточном направлении и доходящий почти до берегов Чили. Склоны этого подводного хребта очень круты; предварительное исследование показало, что по крайней мере три горы в этой горной цепи были островами, — они имеют плоские, срезанные абразией, вершины, т. е. являются гайотами (вполне вероятно, что дальнейшие исследования хребта Наска откроют новые гайоты). Небольшая глубина над вершинами гайотов — 300, 329, 402 метра — говорит о том, что погружение произошло сравнительно недавно. Если суммировать скорость опускания дна и повышение уровня Мирового океана после окончания последнего ледникового периода, добавить эффект землетрясений, то гипотеза о существовании «архипелага Наска» на памяти человечества будет не такой уж рискованной и маловероятной. Хребет обладает корой субматерикового типа, имеющей мощность порядка 15 километров. По краям же хребта идет типично-океаническая, тонкая, кора. Вероятно, когда-то здесь существовал большой участок суши или, по крайней мере, архипелаг, испытавший погружение. Какую роль сыграли затонувшие острова архипелага Наска в контактах между полинезийцами и жителями Южной Америки (и играли ли они ее вообще) — предстоит выяснить в будущем.

    В книгу Тура Хейердала «Приключения одной теории» включена статья «Остров Кокос — база доиспанского судоходства?» Хотя на этом острове археологических раскопок провести не удалось, древние плантации кокосовых пальм, найденные там, привели норвежского исследователя к выводу, «что разведение кокосовых пальм на острове Кокос имело смысл лишь в случае, если остров был либо густо населен, либо занимал удобное положение для мореплавателей, которые проходили через этот район и нуждались в пополнении провианта».

    Исследования археологов в Центральной Америке и на Тихоокеанском побережье Южной Америки приносят все новые и новые доказательства культурных контактов, существовавших между этими двумя очагами самобытных цивилизаций Нового Света. Осуществлять связь по суше, через непролазные джунгли Панамского перешейка и Колумбии, было делом очень трудным: намного легче было проделать этот путь по Тихому океану. И остров Кокос, лежащий на пути из Эквадора в Гватемалу, по мнению Хейердала, представлял идеальную промежуточную гавань в открытом море, ибо «на нем доиспанские мореплаватели могли отдохнуть и запастись водой и кокосовыми орехами».

    Вполне возможно, что не только одинокий остров Кокос был такой промежуточной базой. Ибо этот остров является вершиной одноименного подводного хребта. Подводный хребет, называемый Карнеги, вместе с хребтом Кокос отделяет Панамскую котловину, место крайне интересное по своей структуре и геофизическим характеристикам. Обычно глубоководные котловины — места «тихие», с ровным дном. В Панамской же котловине отмечены высокая сейсмичность, мощный тепловой поток из недр Земли и тому подобные «активные» характеристики. Дно котловины, против обыкновения, имеет сложный рельеф: тут и вытянутые желоба с глубинами более 4 километров, и горные гряды высотой 2–3 километра. Слой воды над вершинами достигает нескольких десятков метров и даже нескольких метров (над одной из вершин — только 3 метра воды!), есть и вершина, что поднимается над океаном, образуя остров Мальпело (в центральной части котловины). Бурение в Панамской котловине показало, что кора ее относительно молода.

    Все это позволило многим океанографам сделать вывод о том, что Панамская котловина — образование недавнее. Это огромный тектонический провал (подобный впадинам Калифорнийского и Аденского залива), возникший в результате погружения суши. Когда-то материк Южной Америки занимал в Тихом океане бoльшую площадь, чем ныне.

    Его юго-западный выступ был разрушен землетрясениями и от материка «откушен» океаном порядочный кусок суши, который стал Панамской котловиной и обрамляющими ее хребтами Карнеги и Кокос. Впрочем, почти неприкосновенным до наших дней дожил небольшой кусочек древней южноамериканской суши, вернее, несколько кусочков — в виде островов удивительного архипелага Галапагос.

    Дарвин, изучивший фауну и флору Галапагосских островов, пришел к выводу, что они были заселены «случайными заносами», — ветром, течениями, перелетными птицами. Но, как показали дальнейшие исследования, это справедливо лишь по отношению к отдельным элементам растительного и животного мира архипелага: вряд ли могли попасть сюда не по суше змеи, колоссальные сухопутные черепахи, огромные ящерицы-игуаны, похожие на сказочных драконов, и многочисленные моллюски. Поэтому современные зоогеографы склонны считать острова Галапагос остатком суши, некогда связанной с Южной и Центральной Америкой. К этому выводу пришли и геологи, изучив структуры архипелага, и ботаники, после тщательного анализа флоры островов Галапагос.

    Среди многообразной растительности архипелага (сочетающей мхи Заполярья и лианы тропиков) были обнаружены виды, выведенные и возделываемые индейцами Тихоокеанского побережья Перу. Не значит ли это, что когда-то на острове жили не только гигантские черепахи (по которым и назван архипелаг: по-испански огромная черепаха называется «галапаго») и другие животные, но и люди?

    Европейцы открыли архипелаг Галапагос в 1535 году. Направляясь от берегов Панамского перешейка в Перу, судно испанского епископа Берланги отклонилось от привычного курса вдоль Южноамериканского побережья далеко на запад и после восьми дней плаванья, примерно в тысяче километров от берега материка, обнаружило безлюдные острова, населенные драконоподобными ящерицами, черепахами-великанами, попугаями, пингвинами и другими причудливыми птицами и зверями. Предположение ботаников о том, что острова посещались индейцами до открытия Нового Света Колумбом, выглядело необоснованным, пока смелый рейс «Кон-Тики» не доказал блестящие мореходные качества бальсовых плотов, а археологические раскопки на Галапагосе, предпринятые все тем же неутомимым Туром Хейердалом, не посрамили скептиков, считавших, что индейцы ходили на своих плотах лишь вдоль берегов материка и не рисковали выходить в открытый океан.

    «На трех островах архипелага были обнаружены четыре доисторические стоянки, собрано около двух тысяч черепков по меньшей мере ста тридцати одного сосуда аборигенов, найдены образцы керамики чиму, инкская глиняная свистулька, кремниевые, обсидиановые предметы и др., — подводит итоги раскопок на Галапагосе Хейердал. — Сотрудники Национального музея США, исследовав материал, установили, что на островах Галапагос много раз бывали приморские жители Эквадора доинкского периода и Северного Перу, во всяком случае культуры “Приморская Тигуанако”. Археология Южной Америки продвинулась на 600 миль в просторы Тихого океана».

    Что заставило индейцев, вне всякого сомнения населявших архипелаг (причем очень давно, задолго до инков), покинуть его? Остатки древних поселений кое-где покрыты пластами лавы… Вероятно, несколько веков назад интенсивная вулканическая деятельность, начавшаяся на архипелаге, принудила индейцев вернуться на родину — и единственными обитателями Галапагос вновь стали черепахи и другие животные и птицы. Возможно, что здесь разразилась какая-то иная катастрофа, погубившая колонистов-индейцев. Не исключено, что решающую роль здесь сыграла не интенсивная деятельность вулканов, а частые землетрясения, ибо Галапагосы входят в район со сложным рельефом (хребты Карнеги с их вершинами в виде островов Кокос и Галапагос с заключенной между ними Панамской котловиной), являющийся, по словам специалистов, «областью высокой сейсмической активности». Быть может, во время этой катастрофы на дно опустились и отдельные острова и островки — вершины хребтов Кокос и Карнеги, — позволявшие индейцам с легкостью достигать архипелага Галапагос?

    В пользу этой гипотезы говорит сама история открытия архипелага европейцами. Острова Галапагос были открыты случайно. Когда же испанцы вернулись на материк и рассказали о своем открытии, тщетны были попытки отыскать архипелаг в Тихом океане. После Берланги «Черепашьи острова» не видел ни один европейский мореплаватель вплоть до конца XVII века (недаром «Черепашьи острова» были переименованы в «Лас Ислас Энкантадос» — «Зачарованные острова»). А ведь в распоряжении мореплавателей-европейцев был компас, их суда были прекрасно оснащены и имели опытную команду. Каким же образом безошибочно находили путь к островам Галапагос индейцы на плотах? Ведь как бы ни была высока техника их судостроения и судовождения, все-таки ей далеко до европейских судов, на которых совершено было открытие мира. Не служили ли ориентирами, а быть может, и пунктами временных остановок, вершины подводных хребтов Карнеги и Кокос, ушедшие на дно, да и некоторые горы Перуанской котловины, ныне погруженные на небольшую глубину?

    Даты — это главное…

    Как видите, гипотеза Н. Н. Зубова о «промежуточных пунктах», которыми могли служить во время заселения островов полинезийцами нынешние подводные горы (острова в прошлом), может быть развита и дополнена в свете новейших данных как наук о Земле, так и наук о человеке. Такими островами-вехами могли воспользоваться не только полинезийцы, но и более ранние жители Океании, темнокожие меланезийцы. Или обитатели Азиатского материка, которые могли, минуя островные миры Индонезии, попасть в Океанию, например на Гавайи, прямо из Японии, используя острова Гайотиды, или со стороны Камчатки через бывшие острова Северо-Западного хребта и Гавайиды. Подобными же островами могли воспользоваться и мореплаватели-индейцы во время своих странствий по просторам Великого океана. Вполне возможно, что исчезнувшие архипелаги играли не только роль «промежуточных пунктов»: быть может, многие из них были населены и жители островов, ныне затонувших, внесли свой вклад в развитие древних культур Океании. Гипотезы о том, что ключ к загадкам острова Пасхи и «тихоокеанской Венеции», Нан Мадола, таинственного народа менехуне, населявшего Гавайские острова, и многим другим нерешенным проблемам океанистики следует искать «на дне морском», не лишены основания. Они не противоречат данным, полученным геофизикой, морской геологией и другими науками о Земле. И все-таки это лишь гипотезы.

    Мы часто употребляли слова «может быть», «возможно», «не исключено». Подобные обороты вы встречали, когда рассказ шел о Пацифиде и спорах об этом гипотетическом материке. Вы помните, что данные наук о Земле, как и данные наук о человеке, могут быть интерпретированы (разумеется, на данном уровне наших знаний) и в пользу Пацифиды, и против нее. Однако в этом споре есть и аспекты, по всей вероятности, окончательно решенные. Сторонники Пацифиды, сторонники постоянства океанов и сторонники «дрейфа материков» расходятся во мнениях относительно материка в Тихом океане. Однако все они солидарны в том, что споры их относятся ко временам очень далеким, таким, когда на Земле не было не только «человека разумного», но и человекообразных обезьян. В силу этого гипотезы о «Пацифиде человеческой», материке, населенном людьми, достигшими к тому же высокого уровня культуры, имевшими свое государство, письменность и т. п., должны быть сданы в архив. Континент, катастрофически погибший в водах Великого океана вместе со своим высокоцивилизованным населением, — тема фантастических, а не научных гипотез. Ибо разрыв в датировках слишком велик: грандиозные преобразования в Тихом океане (если они действительно имели место) происходили десятки миллионов лет, а древнейшие цивилизации нашей планеты имеют возраст в несколько тысячелетий.

    Но, быть может, и все гипотезы о «мостах», «промежуточных пунктах», исчезнувших островах и архипелагах в свете последних фактов геологии, геофизики, океанографии имеют ту же ценность, что и гипотеза о материке в Тихом океане, затонувшем на памяти людей? Может быть, все эти острова затонули задолго до появления человечества? Или, по крайней мере, очутились под водой задолго до того, как первые люди стали заселять острова Океании?

    Вопросы датировки опускания островов в Тихом океане оказываются неразрывно связанными с вопросом о времени существования самого Великого океана. А он, в свою очередь, столь же тесно связан с вопросами происхождения и формирования величайшего водного бассейна нашей планеты. «Когда?» и «как?» в истории Земли неотделимы — и мы посвятим им следующую часть нашей книги.








    Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке