Загрузка...



  • Берингия — «мост» в Америку
  • К югу от Берингии
  • Алеутия, Андиния, Аракинезия…
  • Охотия
  • Ниппонида
  • Трассы айнов, трассы негритосов…
  • Сунда — «Австронезида»
  • Сахул и Тасманида
  • Меланезида
  • Маорида, «Антарктический мост» и т. д
  • Часть седьмая

    «Мосты» и шельфы

    Берингия — «мост» в Америку

    «Географ сошёл с ума совершенно неожиданно: однажды он взглянул на карту обоих полушарий и не нашел на ней Берингова пролива…». Вы, вероятно, помните начало этой трагической истории, описанной в «Золотом теленке» Ильфом и Петровым. Закончилась же она тем, что начальство получило выговор за головотяпство и «пропуск» Берингова пролива на карте мира. Но, если продолжить шутку, то быть может, начальство наказали зря, ибо злополучного Берингова пролива и не должно было быть, поскольку карта отражала события тысячелетней давности. В конце последнего ледникового периода, как установили ученые, на месте Берингова пролива был перешеек суши, соединявший два материка — Азию и Америку.

    Берингия (или Берингида), затонувшая суша, последними остатками которой являются нынешние скалистые островки Св. Лаврентия и Диомида, привлекает внимание геологов и океанографов. Но еще большее внимание уделяют ей представители гуманитарных наук — антропологии, лингвистики, этнографии, археологии. Ибо по этому «мосту» суши, связывавшему когда-то Старый и Новый Свет, по мнению большинства ученых, человек впервые попал в Америку, а потом заселил ее. Это было одним из величайших событий в истории человечества.

    «Именно в полярной области, в пределах Берингова моря, находится единственный известный нам положительно мост из Старого Света в Новый, — писал замечательный исследователь народов Севера В. Г. Богораз. — В последнее время было предложено назвать этот перешеек Берингией… заселение Америки, или, точнее говоря, северо-западной части Северной Америки происходило из Азии по указанному перешейку Берингии», когда «цепь племен северной части Тихоокеанского прибрежья в прошлом сплошной дугой распространялась из Азии в Америку».

    Но прежде чем остановить свой выбор на Берингии, ученые порядком поломали голову над тем, каким путем мог попасть в Новый Свет человек. Проблема происхождения индейцев Америки, собственно говоря, началась с той поры, когда стало ясно, что плавания Колумба открыли совершенно новую часть света, населенную неведомыми народами, а не далекую, но все-таки знакомую Индию. В начале XVI века обсуждался вопрос о том, считать ли индейцев, жителей Нового Света, потомками Адама: в библейской генеалогии племен и народов о людях Америки ни слова не говорилось. В 1537 году специальная булла римского папы «признала» индейцев «потомками Адамовыми» и одухотворенными существами. И тотчас же встал вопрос о том, откуда же взялись в Америке «потомки Адамовы».

    «Нужно было срочно разъяснить, как индейцы попали в Америку. Не удивительно, что богословы XVI века, знатоки Библии и сочинений Платона (считавшегося “благочестивым язычником”) сразу вспомнили о десяти пропавших коленах Израиля и об атлантах Платона, когда понадобилось обосновать происхождение индейцев от Адама и Евы, — пишет советский историк и лингвист Ю. В. Кнорозов в предисловии к книге Роберта Уокопа “Затонувшие материки и исчезнувшие племена”, посвященной теориям происхождения индейцев Америки. — “Теория” происхождения индейцев от десяти пропавших колен Израиля благополучно дожила до XIX века, а затем была включена в официальную доктрину мормонов. “Теория” происхождения американских индейцев от атлантов Платона в разнообразных вариантах также удержалась до XIX века, а затем вошла в официальную доктрину теософов».

    Таким образом, не только наука, но и религиозная секта мормонов (которая является фактическим хозяином в штате Юта в США), и мистическое Теософское общество внесли свой «вклад» в проблему происхождения индейцев. А каких только гипотез и предположений не высказывалось различными дилетантами, любителями древности, «ура-патриотами» своих стран и «всей Америки», наконец, профессиональными учеными! Предками жителей Нового Света, а тем более, основателями высоких цивилизаций доколумбовой Америки назывались жители долины Нила и долин Тигра и Евфрата, египтяне и шумеры. Японцы, которых могло занести в Новый Свет течение Куросио, и баски, живущие на противоположном конце континента Евразии, в погоне за китами, открывшие Америку. Мореплаватели-финикияне и кочевники-гунны, «татары и самоеды», создатели древнейшей цивилизации Индостана, римляне, греки, хетты Малой Азии, кхмеры Камбоджи, скифы, кельты, персы, малайцы, берберы Северной Африки и мандинго, живущие на атлантическом побережье Западной Африки, загадочные этруски, беглецы из гибнущей Трои, китайские буддисты, «монголы на слонах»… В XVII веке посетивший Прибалтику испанец Энрико Мартинес сделал вывод о том, что жители окрестностей Риги поразительно похожи на индейцев Америки, а, стало быть, последние происходят из Прибалтики. В середине XX столетия некто Харолд Гледвин выпускает книгу, где столь же «доказательно» убеждает читателей поверить в то, что начало высоким цивилизациям Нового Света положено исчезнувшим флотом Александра Македонского: флот этот ухитрился пересечь два океана, Индийский и Тихий, высадиться в Новом Свете и основать культуры майя в Центральной Америке и перуанскую — в Южной. («Мистер Гледвин подходит к проблеме происхождения американской культуры с тяжеловесной игривостью пожилого джентльмена, похлопывающего новую секретаршу пониже спины. Если ей это придется не по душе, он утешит себя мыслью, что она лишена чувства юмора; если же возражений не последует, то дальнейшие шаги будут совершенно очевидны», — язвительно писал видный американский этнограф Р. Линтон в рецензии на книгу Гледвина).

    Поток гипотез, «поиски пришельцев» в Новый Свет из самых различных частей света (а в самые последние годы к ним добавились пришельцы из космоса — есть фантастические гипотезы о внеземном происхождении некоторых памятников культуры доколумбовой Америки!) продолжаются и по сей день. Но все-таки большинство современных исследователей полагает, что заселение Америки шло из Северо-Восточной Азии через Берингию.

    Но ведь здесь мы тоже имеем дело с «пришельцами» и «затонувшей землей» — аргументами, в достаточной степени скомпрометированными полунаучными, псевдонаучными, мистическими, фантастическими и просто бредовыми «теориями» происхождения индейцев Америки. «Чем, спрашивают приверженцы гипотезы Атлантиды, отличается наша концепция от теории Берингова моста? Ведь в обоих случаях речь идет о погружении населенных массивов суши, — пишет Р. Уокоп. — Этнографы, однако, основывают свои предположения на весьма точных данных, собранных геологами и океанографами. В настоящее время имеются точные карты, на которых нанесена каждая пядь морского дна между берегами Америки и Сибири и установлены очертания затонувшего моста между двумя континентами и время его погружения. Неясно лишь, как возникла эта перемычка — то ли понизился уровень моря, то ли поднялась земная кора; скорее всего, последнее предположение ближе к истине. Очевидно, когда отступил ледниковый щит, значительный участок суши, разгрузившись ото льда, поднялся на поверхность… Однако геологи и океанографы отнюдь не столь тверды в своих оценках, когда речь заходит о древних массивах суши в Атлантическом и Тихом океанах. Во всяком случае, такие массивы, если они и существовали, погрузились в океанские воды миллионы лет назад, задолго до появления на Земле человека».

    Берингия перекрывала путь холодным водам Северного Ледовитого океана, и поэтому климат в районе Аляски и Северо-Восточной Азии был более мягким, чем ныне (вы, вероятно, слышали или читали о грандиозном проекте «перекрытия Берингова пролива», который предлагают инженеры и гидрологи, и о тех изменениях климата, которые принесет подобная плотина, роль которой когда-то выполнял сухопутный перешеек — Берингия). По мнению специалистов, например Р. Ф. Флинта, автора труда «Ледники и палеография плейстоцена», изданного в нашей стране в 1963 году, в Берингии и прилегающих к ней Чукотке и Аляске имелись прекрасные пастбища с густой травой, которыми охотно пользовались, мамонты, бизоны и другие травоядные животные той эпохи. По Берингии — холмистому, с большими озерами и многочисленными реками, широкому перешейку, — кочевали стада, причем миграция шла в основном с запада на восток, из Старого Света в Новый. Вслед за этими стадами и перешли из Азии в Америку первобытные охотники, предки современных индейцев.

    Американский геолог Бейерс попытался даже установить, в каком именно месте Берингии происходил переход с одного континента на другой. По его мнению, это было не в районе самой узкой части нынешнего Берингова пролива (между мысом Дежнева с нашей стороны и мысом Принца Уэльского с американской), равной 40 километрам, а южней, от мыса Чаплина к заливу Нортона, там, где пролегло около 200 километров Берингова моря (северо-восточная часть которого, вне всякого сомнения, была несколько тысяч лет назад сушей).

    К югу от Берингии

    Так, по мнению большинства ученых-американистов, опирающихся не только на данные наук о человеке, но, как вы сами убедились, и на данные геологии и океанографии, происходило заселение Нового Света. Но была ли Берингия единственным мостом? Антропологический облик индейцев Америки столь многообразен, а культура столь разнообразна, что трудно поверить, будто Новый Свет был заселен только кучкой бродячих охотников за мамонтами и бизонами, в погоне за дичью перешедших с материка на материк. Не было ли, помимо Берингии, и других «мостов» суши, если не сплошных, то в виде близко расположенных друг к другу островов и островков, которые соединяли Америку с Азией к югу от берингоморского перешейка?

    Вопрос этот вызван не только историко-этнографическими обстоятельствами, но и рядом причин, так сказать, геологического порядка. Дело в том, что в ту далекую эпоху, когда существовала Берингия, почти все пространства Северной Америки покрывал гигантский ледник, кончавшийся в районе нынешних американских штатов Миссури, Иллинойс, Индиана. Высота ледника достигала около полутора километров. Это американское оледенение, названное «висконсинским» (современное европейскому «вюрмскому» оледенению), закончилось примерно 11 тысячелетий назад — тогда же, когда стал уходить на дно Берингова моря сухопутный «мост» из Старого Света в Новый. Человек же проник в Америку 20 тысяч лет назад (и это — самая скромная дата; называются и 30, и 40, и 50, и даже 100 тысяч лет!). Преодолеть колоссальный ледяной панцирь, покрывавший Северную Америку, первобытному человеку было намного трудней, чем проплыть несколько десятков километров на бревне и тому подобном плавательном средстве.

    Геологи предполагают, что висконсинское оледенение все же оставляло кое-где проходы, оно не было сплошным. Быть может, первобытные открыватели Нового Света, перейдя через Берингию, двинулись вдоль узкой прибрежной кромки, не покрытой льдами, все дальше и дальше на юг Америки, пока перед ними не раскрылись просторы континента, свободные от ледника. Но возможно и другое решение вопроса: предшественники Колумба, опередившие его на 20 или более тысячелетий, не делали большой «крюк» через Чукотку и северо-западную оконечность Американского материка, а воспользовались более коротким путем из Азии в Новый Свет.

    Ни на Чукотке, ни на Аляске не удалось отыскать следов пребывания человека, которые бы имели древность в три и более тысяч лет. А ведь если заселение Америки шло именно через эти земли, то следовало бы ожидать находок памятников возрастом по крайней мере 10–15 тысячелетий. И такие находки были сделаны… Только много южней, на Камчатке в Азии и в южной части США и в Мексике — в Новом Свете.

    «Интенсивные археологические поиски, предпринятые нами в 1961–1962 гг. на Камчатке, привели к открытию на этом полуострове сначала раннего неолита, а затем и мезолита, с такими элементами культуры, которые вполне определенно свидетельствуют о связях Азии и Америки, — пишет Н. Н. Диков, руководитель археологической экспедиции Сибирского отделения АН СССР. — В 1964 г. на Камчатке был открыт вполне ясно выраженный верхний палеолит, и тоже, как мы увидим ниже, с определенными чертами еще более древних культурных связей между этими двумя континентами». Этими чертами, по мнению Дикова, являются наконечники стрел, подобные стрелам американских индейцев, найденные в древнейшем захоронении, возраст которого равен 14 000—15 000 лет; обилие бисера, бусин и подвесок в могильнике находит параллель в индейском поясе — вампуме; магическое употребление в погребальном обряде красной охры «тоже может расцениваться как существенный связующий элемент палеолитических культур Старого и Нового Света».

    Подводя итоги раскопок, Н. Н. Диков пишет: «И географическое положение, и древность впервые открытого на Северо-Востоке Азии палеолитического памятника, и во многом американоидный его характер — все это новые веские доказательства раннего (хотя вовсе и не обязательно первоначального) заселения Америки из Азии через ее крайний Северо-Восток, в частности, через Камчатку и древнюю сушу, соединявшую Азию с Америкой на севере. И не исключено, что дальнейшими раскопками будут обнаружены здесь, на кратчайшем пути между двумя самыми большими континентами, и еще более древние общие для их населения элементы культуры».

    Алеутия, Андиния, Аракинезия…

    Кратчайший путь из Камчатки в Америку лежит не через Берингию (до нее много сотен километров к северо-востоку), а через Алеутскую островную дугу, огромное горное сооружение, отделяющее Берингово море от Тихого океана. Протяженность всей дуги — около 3500 километров. Большая часть горного хребта скрыта под водой, и лишь отдельные вершины и гребни выступают в виде гряды Командорских и Алеутских островов, а также полуостровов Аляска и Кенай, на материке Северной Америки. Глубокий Камчатский пролив отделяет Алеутскую островную дугу от Камчатки.

    В этом районе земная кора неспокойна — достаточно вспомнить недавнее Аляскинское землетрясение, существенным образом изменившее окружающий рельеф; десятки огнедышащих сопок и землетрясения Камчатки; вулканический остров Иоанн Богослов, рожденный океаном менее двухсот лет назад. Далеко в море от полуострова Аляска протягивается прибрежная отмель, пересеченная неглубокими каньонами и долинами — следами рек, когда-то бывших здесь, но затопленных, вместе с сушей, водами океана и Берингова моря. К югу от острова Кадьяк, также на шельфе, лежат подводные поднятия — банки. Поперек шельфа, к югу от полуострова Кенай, протягивается несколько подводных долин, по всей видимости, образованных ледниками. Все это — доказательства существования Алеутии, сухопутного «моста», соединявшего Старый и Новый Свет на добрые полторы тысячи километров к югу от Берингии.

    Вполне вероятно, «мост» этот не был сплошным, просто островов в Алеутском и Командорском архипелагах было больше, чем ныне, они ближе стояли друг к другу, что и облегчало первобытным колумбам путь в Америку. Острова эти были впоследствии поглощены поднявшимися водами Мирового океана, размыты абразией, опустились в результате землетрясений и т. д. — многочисленные гайоты, обнаруженные в заливе Аляска, наглядно свидетельствуют о том, что в этом районе происходили опускание суши и гибель островов («Когда-то в заливе Аляска, — пишет Г. У. Менард, — над поверхностью океана возвышались бесчисленные вулканические острова».).

    Советский исследователь Н. Ф. Жиров предположил, что переселение человека из Азии в Новый Свет могло идти и через Гавайиду, «цепь островов и даже более значительных участков суши» в районе нынешних подводных Гавайского и Северо-Западного хребтов. Можно предложить и другой, еще более южный маршрут, — из Японии через цепочки островных групп к Микронезии и Гайотиде, от нее — к Гавайям и далее, к берегам Америки. Португальский антрополог Мендес-Корреа указал на возможность существования еще более южного «моста» в Новый Свет: из Австралии через Тасманию — цепочку антарктических островов и материк Антарктиду — наконец, через Огненную Землю — на Американский континент. В те далекие времена берега «ледяного континента» еще не были покрыты сплошными льдами, а способности переносить холод, которой обладают огнеземельцы, поражались все путешественники, — аргументировал свою гипотезу португальский ученый.

    Поль Риве, директор французского Института Человека, привел примеры совпадений слов в языках племен Австралии и жителей Патагонии и Огненной Земли. Таким образом, в пользу гипотезы Мендеса-Корреа было приведено еще одно доказательство, лингвистическое. Наконец, «британская экспедиция, во главе с сэром Вивианом Фуксом, прошедшая сквозь всю Антарктиду, высказала предположение, что этот материк состоит в действительности из двух небольших, тесно соприкасающихся друг с другом континентов, один из которых является непосредственным продолжением американских Анд, — пишет М. Стингл в книге “Индейцы без томагавков”. — Если бы данное предположение подтвердилось, можно было бы допустить, что австралийские эмигранты добрались до Америки по этому гипотетическому сухопутному мосту».

    Но против оригинальной гипотезы португальского антрополога можно выдвинуть настолько серьезные аргументы, что она покажется крайне маловероятной, почти неправдоподобной. Во-первых, говорит современная наука о Земле, возраст оледенения Антарктиды — не менее 11 миллионов лет; по мнению специально занимавшегося этим вопросом К. К. Маркова, оледенение шестого континента началось в третичном периоде и в течение всего последующего времени он был покрыт льдом. Во-вторых, следы пребывания человека на Огненной Земле — самые молодые, они относятся к началу нашей эры, в то время как в Северной Америке мы находим несомненные доказательства пребывания первобытного человека и 16, и 20, а быть может, и все 40 тысяч лет назад. Если бы заселение Нового Света шло не с севера на юг, а наоборот, то и древнейшие находки должны были бы относиться к Южной, а не Северной Америке. В-третьих, совпадение отдельных слов в языках Австралии (а там их — несколько десятков) с языками Южной Америки (которых несколько сотен!) еще ни о чем не говорит, ибо случайные совпадения при таком большом «переборе» всегда возможны. В-четвертых, — и это уже не лингвистический, а океанографический довод, — между Австралией и Антарктидой, по-видимому, не пролегало сухопутного «моста».

    Впрочем, этот район Тихого океана еще недостаточно изучен, что вполне понятно, если вспомнить, в каких условиях приходится работать океанографам, «прощупывающим» дно негостеприимных антарктических вод. Отдельные геологи (например французский полярник Клод Лорриус), полагают, что Антарктида покрылась льдом совсем недавно, каких-нибудь 9000—10 000 лет назад. В ответ на довод о «случайности» совпадения слов в австралийских и южноамериканских языках можно возразить, что родство тех и других с какими-либо другими языковыми семьями окончательно не установлено… Словом, на все возражения можно привести контр-возражения. Гипотеза «антарктидо-австралийского моста» (ее сейчас, пожалуй, следует сформулировать несколько иначе, чем Мендес-Корреа: первобытные австралийские колумбы могли попасть в Новый Свет не по «сплошному» мосту, а по отдельным островкам и островам, протягивающимся от южной оконечности Австралии до прибрежной отмели Антарктики: сейчас это горы подводной возвышенности Милл, лежащей к югу от Тасмании, и другие подводные горные структуры) — малоубедительна, хотя и не невозможна.

    Зато в архив следует сдать все попытки отыскать прародину индейцев Америки в Тихом океане на исчезнувших в его пучинах затонувших материках. Историю с континентом Му (из которого происходят жители Нового Света) вы уже знаете. Парагвайский писатель Моисес Бертони сочинил еще один материк, на котором обитали предки индейцев и который затонул в водах Великого океана. Континент получил наименование Аракинезия. Об истории этой вымышленной земли повествовала книга последователя Бертони, некоего Реджинальда Иноса, носящая название «Тайна Тихого океана» (точно такое же, как и монография Макмиллана Брауна).

    Ганс Шиндлер, писатель-фантаст, выступающий под псевдонимом Беллами, стал творцом третьего по счету затонувшего континента — к Му и Аракинезии добавилась не менее мифическая Андиния, вернее, это был, по мнению Беллами, не материк, а огромный остров в Тихом океане, ныне ставший районом Анд. Здесь, разумеется, процветала высокая культура, которую уничтожила грандиозная катастрофа, и т. п.

    Но не будем касаться здесь подобных гипотез. В сущности, это уже не научные предположения, а просто произведения фантастики, которым придана «наукообразная форма». Тема нашей книги — рассказ о загадках Великого океана, которые, быть может, будут решены содружеством наук о Земле и наук о человеке. Берингия, Алеутия, Гайотида, «антарктический мост» — все это имеющие свои слабые и сильные стороны научные гипотезы, основывающиеся на фактах океанографии, лингвистики, археологии и т. д. В пользу Берингии число этих фактов велико, в пользу «антарктического моста» — очень мало (да к тому же и факты очень спорные). Но и по сей день нельзя считать окончательно доказанным, что заселение Нового Света шло именно через Берингию и что никто и никогда не проходил из Австралии в Южную Америку по «антарктическому мосту» из островков и островов, ныне затопленных океаном. В науке есть место самым неожиданным, рискованным, даже «сумасшедшим», употребляя эпитет знаменитого физика Гейзенберга, гипотезам и теориям. Одному нет места ни в океанографии, ни в науках о человеке, — не фантазии, а фантастике. Фантастика — это другой жанр, чисто литературный. К нему-то и относятся писания о континентах Му, Андинии, Аракинезии и т. п.

    Охотия

    Почти все Охотское море на картах мира окрашено в нежно-голубую краску. Таким цветом отмечается шельф, материковая отмель. Только на крайнем юге начинается область материкового склона, а возле самых Курильских островов лежит глубоководная Южно-Охотская котловина. Далее следует горное сооружение — Курило-Камчатская дуга, состоящая из надводной половины — горных хребтов Камчатки — и Курильской гряды с одноименными островами плюс восемью десятками подводных гор, из которых по крайней мере полсотни являются вулканами. А еще дальше на юг протянулся Курило-Камчатский желоб, одна из глубочайших впадин на поверхности планеты, чья глубина достигает более 10 километров.

    Местами дно Охотского моря погружено на километр и даже полтора километра (например, в центральной части). Но все это — не типичное морское дно, а земля, когда-то бывшая сушей, окраиной материка. Очевидно, погружение здесь шло очень интенсивно, а размах его был очень велик. Когда-то на месте Охотского моря, за исключением его южной части, находилась обширная страна — Охотия. Причем гибель ее началась сравнительно недавно, в конце третичного периода или даже позже, в четвертичном периоде и завершилась лишь несколько тысяч лет назад (формирование же берегов Охотского моря продолжается и по сей день).

    В 1955 году вышла монография Г. У. Линдберга «Четвертичный период в свете биогеографических данных». Вторая часть этой книги была посвящена истории фауны и территории дальневосточных морей, где тщательно анализировался видовой состав пресноводных рыб, обитающих в Амуре, реках Сахалина, Шантарских островов, а также в реках Уда, Охота, Пенжина и других, впадающих в Охотское море и, как правило, имеющих продолжение своих долин под водой.

    «В результате анализа территории бассейна рек Охотского моря удается установить факт наличия на дне моря достаточно резко выраженных самостоятельных систем подводных долин, являющихся продолжением речных систем суши и позволяющих проводить геоморфологическое районирование территории поверхности суши и дна моря, рассматривая речную систему суши и систему подводных долин как единую по своему происхождению, самостоятельную, целостную речную систему, обособленную от других подобных речных систем, — пишет Линдберг. — Дополнительный анализ фауны пресноводных рыб в изолированных речках каждой из этих систем подтверждает генетическую связь систем подводных долин с реками на суше, а тем самым дает твердое основание к признанию субаэрального происхождения подводных долин и их систем».

    По мнению Линдберга, когда-то существовала единая речная система — Палеоамур, куда входили все современные реки, от рек северо-западного Сахалина на юге до рек северного побережья Охотского моря, расположенных к западу от реки Тауй, а также речные долины, ныне находящиеся под водой и связанные генетически с указанными реками. Особенности видового состава пресноводных рыб заставили ученого сделать вывод, что существовала, помимо Палеоамура, еще одна великая речная система — Палеопенжина, куда, помимо рек Пенжина и Ола, входили современные реки западной и юго-восточной Камчатки, а также связанные с ними подводные речные долины.

    Данные геофизики говорят, что кора, подстилающая дно Охотского моря, за исключением южной глубоководной части, имеет толщину в несколько десятков километров, т. е. типично материковая (а в Южно-Охотской котловине, напротив, типичная океаническая, лишенная гранитного слоя, кора). Поверхность шельфа, вопреки прямому значению этого слова (английское «шелф» — «полка»), представляет собой за пределами прибрежной отмели, в районе так называемого «внешнего шельфа» (погруженного на глубины свыше 200 метров) не сглаженную осадками и волнами равнину, а сложную по рельефу картину. Здесь удалось выявить ряд крупных возвышенностей: Академии наук СССР, Института океанографии, а также впадины — ТИНРО, Дерюгина и другие. Это — явные следы бывшей суши, сохранившие черты своего «наземного» существования: мы находим здесь затопленные речные долины, древние береговые линии. Поверхности возвышенностей выровнены абразией — значит, когда-то подводные горы Охотского моря находились в сфере воздействия прибоя. Словом, имеется больше чем достаточно свидетельств в пользу былого наземного существования Охотии (и в то же самое время «фауна и флора Курильских островов свидетельствуют о том, что несущий их хребет растет со стороны Камчатки и Японии, но никогда в прошлом не смыкался воедино в средней части гряды», — пишет Г. Б. Удинцев; стало быть, сплошного «Курильского моста» между полуостровом Камчаткой и Японским архипелагом не было).

    Охотия привлекает внимание не только океанографов и геологов, но и археологов и этнографов. Какую роль сыграла она в жизни народов Камчатки и соседних земель, народов, испокон веков населявших этот край, говорящих на особых, так называемых «палеоазиатских» (древнейших азиатских) языках? Ответ на этот вопрос помог бы не только воскресить историю данного района, но и прояснить многие проблемы более широкого масштаба, охватывающие судьбы целых рас и континентов.

    Сибирский археолог Руслан Сергеевич Васильевский в монографическом исследовании «Происхождение и древняя культура коряков» (Новосибирск, 1971) показал, что древнее население Охотского побережья принимало активное участие в культурно-исторических процессах, происходивших в прошлом в северной части Тихого океана. Созданная здесь культура «являлась своего рода посредником между внутриконтинентальными культурами и культурами морских зверобоев тихоокеанского Севера, входила в ареал первоначального формирования северо-восточных палеоазиатов, представляла одно из звеньев культурной цепи морских зверобоев, протянувшейся от Калифорнии до Японских островов, — пишет Васильевский. — Более того, имеются основания предполагать, что в северной части Охотского моря находился самостоятельный центр развития приморской экономики, культурного приспособления человека к жизни у моря. Во всяком случае, по-видимому, отсюда приморские культурные традиции были впервые переданы в районы островного мира Тихого океана».

    В эпоху палеолита, более 10 000 лет назад, предки народов, населяющих Камчатку и окружающие земли (в том числе и Охотию — ведь окончательно она ушла под воду только после окончания ледникового периода), сыграли, быть может, решающую роль в заселении Нового Света (вспомните находку могильника Н. Н. Диковым). В более позднее время, в эпоху «среднекаменного» века — мезолита и в эпоху неолита здесь сложились традиции, которые «были впервые переданы в районы островного мира Тихого океана». Мир же этот включал в себя Юго-Западную Аляску, остров Кадьяк, Алеутские острова, побережье Камчатки, материковое побережье Охотского моря с прибрежными островами (последними остатками Охотии), Курильские острова, Сахалин и, наконец, остров Хоккайдо, входящий в состав Японского архипелага.

    Проблему заселения Японии, как показывают новейшие исследования, нельзя решать в отрыве от данных океанографии и геологии, ибо первый человек попал в Страну восходящего солнца, скорее всего, не морским путем, а по суше.

    Ниппонида

    Северная часть Японского моря, подобно северной части Берингова моря и большей части Охотского, представляет собой обширную материковую отмель. Подобно хребту Ширшова в Беринговом море и возвышенности Академии наук СССР в Охотском море, есть и в Японском море погруженные в четвертичном периоде участки суши. Такова подводная возвышенность Ямато. «Фауны пресноводных рыб бассейнов Охотского и Японского морей с большой убедительностью указывают на то, что эти моря, если не целиком, то в большей своей части, представляют результат позднетретичных и раннечетвертичных опусканий», — констатирует Г. Б. Удинцев. Об этом же свидетельствуют данные анализа осадков, поднятых со дна Японского моря. Как и в Охотском море, здесь, в северной части, имеются блоки материковой коры, опущенные на глубины свыше километра: верное свидетельство крупных геологических преобразований в этом районе.

    Впрочем, и по сей день Японские острова постоянно испытывают землетрясения, здесь не прекращается деятельность вулканов, меняются очертания берегов архипелага. В начале четвертичного периода не было ни Японского моря, ни Корейского полуострова, ни Сахалина, ни Японских островов: весь этот участок занимала обширная суша, прорезанная глубокими внутренними морями (Ниппонида — так можно назвать эту затонувшую землю, в честь страны Ниппон, как именуют свою родину японцы). Бурная вулканическая деятельность, наступление и отступление моря, частые землетрясения, подъемы и опускания суши (в Японском море можно проследить речные долины до 700-метровой глубины!), — все это в конечном итоге определило нынешние очертания Японских островов, Сахалина, Корейского полуострова. И только в нашу послеледниковую эпоху произошло отделение Азии от Америки, гибель Берингии и окончательная гибель Охотии и Ниппониды (сначала опустилась суша, соединявшая Японию с Сахалином, а затем ушла под воду и перемычка между Японией и материком Азии).

    Таким образом, первобытный человек мог попасть в Японию по суше очень давно, в эпоху палеолита (ведь находящиеся рядом районы материка были населены очень давно; миллион лет назад здесь обитали предки человека — синантропы и т. д.). Следы палеолитического человека и принялись отыскивать ученые на земле Японии. Однако убедительных доказательств найти не удалось. Быть может, потому, предположил археолог Дж. Маринер в статье «Палеолит в Японии», опубликованной в журнале «Мэн», что в палеолите человек проник сюда по суше и заселял прибрежные территории, которые находятся ныне под водой.

    Этих следов, правда, найти не удалось. Зато найдены следы, говорящие о том, что жители Страны восходящего солнца были свидетелями рождения и гибели островов своего архипелага. Южней Токийского залива находится несколько островов, образованных молодыми вулканами. На одном из них, Ошиме, найдены останки человека эпохи неолита. «С тех пор, как человек бродил по склонам этих стратовулканов, прошло несколько тысяч лет и на вершине Ошимы образовалась кальдера размером 2?4 километра», — пишет Менард. Вероятно, древние жители района Токио были свидетелями опускания суши в районе Токийского залива: здесь почти на 20 километров протягивается подводный каньон. Каньон этот опускается до глубины около полутора километров, где соединяется с желобом залива Сагами (именно вдоль этого желоба происходили смещения земной коры, послужившие причиной катастрофического Токийского землетрясения 1923 года).

    Откуда пришли первые жители Японии? Или заселение островов происходило несколькими последовательными волнами, причем одни народы приходили по суше, в ту эпоху, когда существовала Ниппонида, а другие — морским путем? Об этом ученые спорят давно, и споры далеки до завершения. Археологическое изучение Японии, и в особенности тех земель, откуда могли прийти на архипелаг первопоселенцы (в круг этих земель входят и Сахалин, и Корея, и Индонезия), не сказало своего последнего слова, и здесь нас ждут открытия самые неожиданные. Однако и сейчас уже ясно — и по археологическим, и по этнографическим, и по историческим, и, наконец, по антропологическим данным, — что в формировании японского народа принимали участие айны, удивительный, ныне почти полностью исчезнувший народ, сочетающий в себе черты всех трех «больших рас» человечества — европеоидной, монголоидной, негроидной (и который относится, по мнению советских антропологов, к австралоидам, т. е. к четвертой «большой расе» человечества!).

    «Айнская проблема» имеет свою историю. Смуглокожих, бородатых и необыкновенно волосатых (больше, чем любой другой народ мира!) айнов, многие представители которых ухитряются еще иметь и «монгольское веко», считали индоевропейцами; осколком древней палеоазиатской расы, некогда населявшей большую часть Азиатского материка; остатками особей «океанийской белой расы», промежуточной между «желтыми расами Восточной Азии и черной юго-западной Океании»; монгольским или тунгусским народом; потомками корейцев или китайцев; папуасами; маори или меланезийцами — пришельцами с островов Океании. Словом, прав был академик Л. Шренк, писавший, что «нет народа, о котором, как об айнах, было бы выражено в короткое время столь разнообразных, даже противоречащих друг другу мнений относительно происхождения или племенного родства с другими народами».

    Хотя «айнская проблема» и по сей день окончательно не решена, все же большинство фактов заставляет нас признать гипотезу «океанийского», южного происхождения этого загадочного народа. Выдающийся советский ученый Л. Я. Штернберг показал, что основные черты материальной культуры айнов (одежда, явно неприспособленная к суровому климату, средства передвижения, оружие и т. д.), да и особенности их верований и религиозных представлений, мотивы изобразительного искусства, — ссе это находит аналогию в быте и культуре народов Индонезии и Океании. «Южный адрес» подтверждают и антропологические исследования японцев, проделанные М. Г. Левиным. А так как ближе всех остальных японцев к айнам оказались жители самого южного архипелага Страны восходящего солнца — Рюкю, — то, по всей вероятности, первоначально их путь лежал через острова Рюкю, а оттуда они проникли и на другие острова Японии (причем, опять-таки, сначала на юг острова Кюсю, у жителей которого был обнаружен «сдвиг в сторону айнского типа»).

    Трассы айнов, трассы негритосов…

    Цепь Рюкю протягивается от Тайваня до Кюсю, самого южного острова Японского архипелага. Между Тайванем и Филиппинами также лежит цепочка маленьких островков. «Вопрос о путях распространения предков айнов на Японские острова не может быть решен в настоящее время с полной достоверностью: слишком фрагментарны пока материалы по археологии Филиппинских островов, Тайваня и островов Рюкю, — пишет М. Г. Левин. — Современная антропология не может точно очертить территорию, откуда вышли предки айнов». И все же мы можем наметить несколько приблизительных маршрутов передвижения айнов с юга на север (данные археологии и антропологии говорят о том, что сначала айны появились на Рюкю и лишь много столетий спустя достигли Хоккайдо и нашего Сахалина; когда европейцы открыли айнов, они обитали лишь на этих двух островах: в остальной Японии, да и во всем остальном мире, этот загадочный народ уже исчез с лица Земли).

    Возможно, в этом расселении сыграли роль острова и подводные горные хребты, соединяющие острова Японского архипелага с океанийским миром. К югу от острова Хонсю протянулось несколько звеньев единой цепочки хребтов, вершинами которой являются острова Идзу и Бонин, Волкано (Иводзима), Марианские и, наконец, Яп и Палау, входящие в состав Каролинского архипелага и являющиеся западными звеньями горной цепи. От подводного хребта Палау к другому японскому острову, Кюсю, протягивается огромный подводный хребет Кюсю-Палау. От острова Тайвань на юг до Молуккских островов пролег горный хребет Филиппинской островной гряды. Наконец, сами острова Рюкю соединены с Тайванем горным хребтом, большая часть которого находится под водой.

    У айнов были навыки мореплавания, хотя и примитивные. Вполне возможно, что они совершили свое открытие Страны восходящего солнца уже в ту пору, когда эпоха оледенения давно окончилась и очертания суши, островов и хребтов под водой приняли свои нынешние формы. Но как объяснить тот факт, что на островах Филиппинского архипелага, верней, на одном из них, Лусоне, обитают маленькие темнокожие человечки, народность аэта, представители которой, живя в дремучих горных лесах, не имеют никакого представления не только о мореплавании, но и, пожалуй, о море?!

    Мы привыкли думать, что люди маленького роста обитают только в джунглях Центральной Африки. Мы называем их «пигмеями», а антропологи — «негриллями». Но столь же низкорослые представители человечества есть и в Азии: на Андаманских островах в Индийском океане, на полуострове Малакка и, наконец, на Филиппинских островах. Есть они и в Океании — на Новой Гвинее и Новых Гебридах (азиатских и океанийских пигмеев именуют «негритосами»).

    Все эти низкорослые народности, обладающие очень примитивной культурой, совершенно незнакомы с мореплаванием. Нетрудно понять, как они попали в джунгли Конго или полуострова Малакки, спасаясь от своих более развитых и агрессивных соседей. Но вот как очутились маленькие человечки на островах — этого мы не знаем. Самым разумным предположением будет гипотеза о том, что они перебрались сюда очень давно, тысячи лет назад, когда еще существовали «мосты», если не в виде сплошной суши, то хотя бы в виде цепочки близко лежащих друг от друга островов.

    Откуда же пришли негритосы аэта на Филиппины? С азиатского материка, через Тайвань? Или через острова Индонезии, когда-то входившие в огромный материк Сахул? На это у нас нет ответа. Так же, как и на вопрос о том, не были ли негритосы и на островах Микронезии. Путь здесь мог идти от Филиппин через Молуккские острова на атоллы Каролинского архипелага и далее, к Маршалловым островам. Именно на этих островах этнографы записали легенды о крохотных человечках — чокалаи. Человечки эти, утверждают предания, заселяли Каролинские и Маршалловы острова в глубокой древности, еще до того, как сюда пришли предки нынешних жителей. Чокалаи отличались от микронезийцев не только малым ростом, но и низким лбом, короткими курчавыми волосами, широким носом, — словом, имели все характерные признаки негриллей.

    А от Маршалловых островов до Гавайского архипелага, как вы помните, протягивается многотысячекилометровая цепь подводных гор и гайотов затонувшей Гайотиды. На Гавайях же и по сей день бытуют воспоминания о маленьких строителях, менехунах. Быть может, легендарные менехуны — негрилли, сумевшие до того, как последние остатки Гайотиды поглотили воды океана, достичь Гавайского архипелага? Тем более, что некоторые исследователи считают крохотных темнокожих человечков, негритосов и негриллей (средний рост у мужчин не превышает 150, а у женщин — 125–130 сантиметров!), не только еще одной особой «большой расой», но и самой древней, «первичной» расой человечества, сформировавшейся задолго до окончания последнего оледенения…

    Все это — только область гипотез. И как бы заманчивы они ни были, следует помнить, что пока что на Гавайях и в Микронезии не обнаружено ни костных останков негритосов, ни следов их примитивной культуры. Но нужно помнить и другое: археологическое изучение Океании лишь только начинается, а исследования под водой в поисках следов древнейших открывателей островов вообще не проводились.

    Сунда — «Австронезида»

    Мы уже говорили о знаменитой «линии Уоллеса», отделившей фауну тропической и субтропической Азии от фауны Австралии и Океании. Линия эта пролегает между островами Бали и Лембок. Средняя глубина пролива Лембок равна 300 метрам (максимальная 341 метр), ширина не достигает 30 километров. Между тем к западу от «линии Уоллеса» известно 100 видов пресноводных рыб, а к востоку от нее… только пять! Это говорит о том, что разделяющий острова пролив никогда не исчезал. Бали и Лембок не были единым целым — именно между ними пролегла граница двух материков, Сахула и Сунды. Первый теперь распался на острова Индонезии и Юго-Восточную Азию, второй — на Новую Гвинею, Австралию, Тасманию и другие острова и островки, лежащие к востоку от «линии Уоллеса». Средняя глубина Лембокского пролива позволяет дать «верхнюю оценку» уровня океана в эпоху великих оледенений: этот уровень никогда не опускался ниже 300 метров, иначе бы между Бали и Лембоком пролегла суша, реки Сунды и Сахула слились, приобретя одинаковую фауну, и вообще не было бы самой «линии Уоллеса».

    Особенности фауны островов Индонезии позволяют наметить последовательные этапы дробления Сахула. Первым обрел самостоятельность остров Сулавеси (Целебес), фауна которого настолько своеобразна, что ее выделяют в особую — Целебесскую — подобласть. «Некоторое своеобразие животного населения Явы объясняется тем, что она отделилась от Малайской суши первой, притом сначала порвалась ее связь с Борнео, потом с Суматрой. Борнео получил некоторые формы своей фауны с Филиппин, но, отделившись от Явы, не успел получить из Индии ни тигра, ни леопарда. Позднее всех отделилась от материка Суматра, фауна которой мало отличается от фауны полуострова Малакки», — пишет зоогеограф И. И. Пузанов и добавляет, что «по непрерывному мосту суши мог проникнуть до Явы знаменитый предок человека питекантроп».

    Геологи нашли на дне мелководных индонезийских морей, заливов и проливов продолжения речных долин. Тем самым были подтверждены доводы зоогеографов о том, что некогда индонезийские острова были единым целым. О том, что в этом районе могут происходить крупные катастрофы, меняющие облик Земли, во весь голос заявил вулкан Кракатау, грохот извержения которого был слышен на Филиппинах, в центральной Австралии и даже на далеком острове Мадагаскар, а волна, вызванная взрывом, обошла весь земной шар.

    Пепел Кракатау покрыл площадь большую, чем вся Франция; объем пемзы и мелкого песка, извергнутых вулканом, оценивается в 18 кубических километров. Изменился рельеф морского дна, возникли новые острова, а старые увеличились в размере на несколько квадратных километров после взрыва острова-вулкана. И ведь это — далеко не единичный случай в Индонезии, где насчитывается более 500 вулканов и 170 из них действуют и поныне. В 1812 году на острове Сумбава родился вулкан, который за три года вырос до 4 километров, а затем взорвался, обратив в камни, пепел, раскаленную пыль и песок более 100 кубических километров породы и «укоротившись» после взрыва с 4000 до 2850 метров (это страшное извержение погубило около ста тысяч человек). Хроники повествуют о другой катастрофе, в результате которой было засыпано вулканическим пеплом святилище буддистов, каменный город-храм Борободур.

    По всей видимости, только существованием Сахула можно объяснить тот факт, почему останки питекантропа, с мореплаванием заведомо не знакомого, оказались на острове Ява. Быть может, гибель сухопутных «мостов», соединявших острова Индонезии, грандиозные катастрофы, сотрясавшие этот район еще более интенсивно, чем ныне, послужили причиной великого расселения австронезийцев, жителей островов и островков Тихого океана и его морей, а также далекого африканского острова Мадагаскар. Вероятно, в очень глубокой древности, примерно 9000 лет назад, предки австронезийцев отделились от других, родственных им, народов Юго-Восточной Азии, далеких пра-предков кхмеров, лаосцев, вьетнамцев, бирманцев. Затем, спустя некоторое время, произошло разделение самих австронезийцев; отдельные группы и племена начали покидать родину и расселяться по островам Тихого океана, а одна ветвь попала на Мадагаскар.

    Индонезийцы, микронезийцы, полинезийцы, меланезийцы, мальгаши, жители Мадагаскара — все эти народности, говорящие на родственных «южноостровных» (то есть «австронезийских») языках, пользовались лодками с балансиром-бревном, позволявшими им пересекать просторы Индийского и Тихого океанов. Вместо бревна полинезийцы стали прикреплять вторую лодку в качестве балансира: так родился знаменитый катамаран, двойная ладья, на которой отважные «мореплаватели солнечного восхода», полинезийцы, добрались до острова Пасхи, этого последнего восточного форпоста австронезийской речи (на севере австронезийские языки доходят до Тайваня, а западной их границей является Мадагаскар: поистине гигантски размеры «австронезийского треугольника», обозначающего распространение «южноостровных» языков!).

    Где был центр, в котором сформировались австронезийские языки? Вопрос этот окончательно не решен; одни исследователи называют Южный Китай, другие Индию, третьи — Новую Гвинею, четвертые — Индонезию. Пожалуй, последний «адрес» и будет самым достоверным.

    «Что заставило австронезийцев пуститься в далекие плавания и пересечь пространства двух океанов: Индийского, вплоть до Мадагаскара, и Тихого, вплоть до Гавайев, Новой Зеландии и острова Пасхи? — писал автор этой книги в “Тайне трех океанов”. Ответить на это мы не можем. Но гипотеза о том, что катастрофические опускания суши в районе Индонезии, гибель “Австронезиды” и были тем “толчком”, который вынудил австронезийцев пуститься в далекие странствия, не будет такой уж рискованной, если мы вспомним о геологической молодости этого района, о чем весьма громко известило извержение Кракатау».

    Вполне возможно, что к тому моменту, когда началось расселение австронезийцев (то есть около 6000–8000 лет назад), материк Сахул распался окончательно, острова и архипелаги Индонезии приобрели свои нынешние очертания и никакой «Австронезиды», последнего остатка Сахула, не было вообще (а австронезийские народности имели своей колыбелью не тонущую землю, а, например, плодородный, но уже с древнейших пор густо населенный остров Яву, — перенаселенность и заставила пускаться в путь австронезийские народы). Тем не менее, Сахул сыграл свою роль в расселении «обезьяночеловека», питекантропа, а в более поздние времена в заселении пятого континента — Австралии.

    Сахул и Тасманида

    Австронезийцы были превосходными мореплавателями. Этого никак нельзя сказать о коренных жителях Австралии. Вопрос о том, как они попали на континент, со всех сторон окруженный водой, является и по сей день предметом оживленных дискуссий, в которых принимают участие океанографы и геологи.

    Расчеты показывают, что достаточно понижения уровня Мирового океана лишь на 45 метров (а он в эпоху последнего оледенения был ниже нынешнего минимум на сотню метров!), чтобы от Малакки, юго-восточной оконечности Азиатского континента, и до индонезийского острова Бали и филиппинского острова Палаван образовался сплошной «мост» суши. Понижение уровня океана на 18 метров связало бы Новую Гвинею и Австралию «мостом» в районе Торресова пролива (такой «мост» суши, по мнению австралийского океанографа Дженнингса, исчез 7000–8000 лет назад). Значит, то, что было не под силу пресноводным рыбам, животным и растениям, вполне могло оказаться по плечу первобытному человеку. С помощью бревна или примитивнейшего плота он мог преодолеть водный барьер, начертанный «линией Уоллеса», и попасть с материковой Азии через острова Индонезии в Новую Гвинею и Австралию, то есть из Сунды в Сахул.

    Ограничением здесь является не водное пространство, а время. Попали ли люди на Австралийский материк в эпоху последнего оледенения или же заселение Австралии началось лишь в более позднюю эпоху, когда растаявшие льды подняли уровень Мирового океана, а Сунда и Сахул перестали существовать, распавшись на свои составные части?

    Осторожные исследователи оценивали возраст пребывания человека на пятом континенте несколькими тысячами лет. Зато романтически настроенные ученые предполагали, что люди жили в Австралии не только в четвертичном, но и в третичном периоде (когда не было еще «человека разумного» даже в Старом Свете!). Единственным доказательством такой датировки служили окаменевшие отпечатки ступней и ягодиц, обнаруженные в 1830 году в штате Виктория в слоях третичного периода. Но датировка слоев была сомнительной, да и следы могли быть оставлены кенгуру, а не человеком.

    Сейчас выясняется, что истина лежит где-то посередине: возраст древнейших находок, связанных с обитателями Австралии, определяется величиной порядка 15 000—20 000 лет. А это означает, что заселение пятого континента происходило в эпоху, когда Сунда и Сахул еще существовали. «Заселение Австралии было длительным стихийным процессом. Через Новую Гвинею и непосредственно через прибрежные, ныне исчезнувшие области материка Сахул первые небольшие группы протоавстралоидов, постепенно увеличиваясь в числе и расселяясь к югу, вступили на землю нынешней Австралии где-то на полуострове Йорк, — пишет советский австраловед В. Р. Кабо в монографии “Происхождение и ранняя история аборигенов Австралии”. — Заселение Австралии началось с ныне находящегося под водой северного побережья материка Сахул. Это значит, что наиболее древние следы пребывания здесь человека погребены под толщей воды».

    Подводной археологии предстоит отыскивать не только следы первобытных колумбов на дне Берингова моря или открывателей Японии на дне Японского, но и следы древнейших жителей пятого материка. Возможно, что именно ей придется решить и другой, еще более сложный, чем проблема происхождения австралийцев, вопрос о том, как попали коренные жители Тасмании на этот остров.

    Казалось бы, ответ прост: из Австралии, тем более, что Бассов пролив в эпоху последнего оледенения либо вовсе не существовал, либо же соединял Азстралию и Тасманию цепочкой островов и островков (глубины в восточной и западной частях пролива не превышают 60–70 метров, а в центральной — 99 метров, так что понижение уровня океана на 45 метров связало бы Тасманию с материком островами и островками). Но, как ни старались ученые, доказать родство австралийцев и тасманийцев не удается: ни языковое, ни антропологическое, ни этнографическое. Зато внешний облик, да и ряд черт в культуре жителей Тасмании роднит их с жителями меланезийского острова Новая Каледония, лежащего в нескольких тысячах километрах к северу!

    Большие расстояния для океанийцев не помеха. Однако длительные плавания в открытом океане совершали только светлокожие полинезийцы да их соседи, темнокожие обитатели островов Фиджи. У жителей Новой Каледонии мореплавание развито слабо. А тасманийцы вообще не имели никаких навыков передвижения по воде и не могли бы преодолеть даже узкий Бассов пролив!

    Тасманийцы, безжалостно истребленные колонизаторами-англичанами уже в прошлом веке, судя по их орудиям труда, сходным с орудиями человека палеолита, были самым отсталым народом на нашей планете. Советский этнограф и археолог Сергей Павлович Толстов высказал предположение, что в «процессе первоначального заселения южной Меланезии одна из негроидных групп была занесена мощным Восточно-Австралийским течением (идущим от Новой Каледонии к берегам Тасмании и поворачивающим к Южному острову Новой Зеландии) на берега Тасмании и, попав в богатую жизненными ресурсами среду большого материкового острова, утратила ряд особенностей культуры рыболовов-мореходов. Резкое изменение природных условий и вследствие этого способов ведения хозяйства могло привести к значительному общему культурному упадку».

    Однако трудно предположить, что прямые потомки рыболовов-мореходов ухитрились начисто забыть все навыки мореплавания (а тасманийцы не знали даже самых примитивных лодок!), будучи со всех сторон окружены водой, и «скатиться» из неолита, в котором жили меланезийцы, чуть ли не в палеолит! Вероятней предположить другое: в ходе заселения островов Меланезии, которое началось очень давно, в эпоху палеолита или среднекаменного века, мезолита, одна из групп достигла Тасмании, где, в результате изоляции и природных условий, произошла своеобразная «консервация» древних навыков труда, орудий, быта и т. д. Жизнь островитян показывает, что они не «деградируют», находясь в изоляции, а сохраняют архаичные черты древнего быта, сказания, язык. Примером тому могут служить исландцы в Европе, да и жители Австралийского материка. То же самое могло случиться и с тасманийцами.

    Но как быть с навыками мореплавания? Логично предположить, что тасманийцы их и не утрачивали — просто потому, что нечего было терять: они добрались до Тасмании по сухопутному «мосту» суши или цепочке островов, ныне затонувших, то есть через Тасманиду. О существовании Тасманиды в прошлом говорят гипотезы некоторых геологов и океанографов: например, австралийский ученый Р. У. Фейрбридж считает, что всю юго-западную часть Тихого океана можно разделить на две большие провинции, связанные с былыми участками суши — Тасманидой и Меланезидой.

    Опускание этих обширных участков суши началось миллионы лет назад. Отдельные обломки Тасманиды в виде островов опустились лишь в нашем четвертичном периоде, о чем убедительно свидетельствуют плосковершинные горы — гайоты Тасманова моря. Быть может, все-таки прав был великий сподвижник Дарвина профессор Томас Гексли, который более ста лет назад писал, что тасманийцы попали на свою родину из Новой Каледонии?

    Меланезида

    Судьба Тасманиды тесно связана с судьбой соседней Меланезиды. И хотя, говоря словами Менарда, Меланезия «в структурном отношении настолько сложна и малоизвестна, что говорить о ней можно лишь предположительно», все же многие факты заставляют предположить, что в этой части Тихого океана островов было больше, а возможно, когда-то существовала и более обширная суша — Меланезида.

    Сиаль — так называют внешнюю оболочку Земли, литосферу, сложенную породами, в состав которых входят преимущественно кремний (силиций) и алюминий (отсюда и название силиций + алюминий = сиаль). Наличие сиаля в коре говорит о ее материковом происхождении (так же, как и мощность коры). «Есть четкие геологические указания на наличие в юго-западной части Тихого океана в глубоководной области некоторого количества сиаля, — пишет геолог Д. Гиллули, — об этом свидетельствует тот факт, что площадь сиалических плит островов Фиджи, Новой Каледонии и множества других в районе между Фиджи, Новой Зеландией и Австралией была некогда значительно большей, хотя в настоящее время значительная часть этой территории лежит в океанических глубинах. В самом деле, большая часть этого района опущена на глубины не менее 4 км, и проблема погружений может быть сравнена с проблемой поднятия Тибетского плато».

    Об опусканиях суши в Меланезии говорят подводные горные сооружения, протягивающиеся между островами Новая Ирландия, Новый Ганновер, Адмиралтейства и Новой Гвинеей; островной хребет острова Новая Британия; множество подводных гор, образующих горную цепь острова Муруа в Соломоновом море; горное сооружение гряды Соломоновых островов; расположенный к востоку от них подводный горный хребет, вершиной которого являются Ново-Гебридские острова; цепочка обособленных подводных гор, протянувшихся еще дальше к востоку, в направлении к архипелагу Фиджи.

    Фиджи, восточный форпост Меланезии, как показали исследования геологов и океанографов, имеет бурную геологическую историю, которая не закончена и по сей день. «В различные периоды острова Фиджи то соединялись сушей с Юго-Восточной Азией, Австралией и Новой Зеландией, образуя огромный Меланезийский континент, то Австралия и Новая Зеландия оказывались погруженными в океан, а Фиджи оставались как изолированные острова. В другое время, наоборот, Австралийская область оказывалась поднятой, а Фиджи покрыты морем», — пишет советский океанограф Е. М. Крепс в книге «На “Витязе” к островам Тихого океана».

    Таким образом, на самые отдаленные острова Меланезии, вплоть до Фиджи и Новой Каледонии (последняя также является вершиной подводного хребта, а о былом опускании суши говорят соседние с Новой Каледонией коралловые острова Лоялти), в сравнительно недавнем прошлом можно было проникнуть если и не «посуху», то гораздо проще, чем теперь, используя соединительные цепочки островов и островков, ныне покрытых водою. (Кстати сказать, для зоогеографов «в континентальном происхождении фауны Меланезии не может быть и сомнения»; а структура дна океана в этой области, по словам известного океанографа Гэскелла, «занимает промежуточное положение между типичным дном настоящего океана и типичным материком».) Вопрос заключается в том, действительно ли заселялись меланезийские острова в отдаленную эпоху последнего оледенения — или же люди стали открывать их значительно поздней, когда соединительные «мосты» уже были затоплены водами океана. Прямых доказательств пребывания людей в Меланезии в ледниковую эпоху пока что не найдено. Но есть очень много косвенных фактов, говорящих о том, что темнокожие люди могли быть в этом районе и 10 000, и 20 000 лет назад.

    40 тысячелетий — таков возраст останков древнейшего человека австралоидного типа, найденного в Ниа, на севере острова Калимантан (который тогда, вероятно, был не островом, а частью материка Сунда). Поднятие океана и затопление «мостов» началось примерно 12 000 лет назад. Значит, в течение более чем 25 000 лет первобытные люди могли преодолевать неширокие водоразделы между Сундой и Сахулом. И мы знаем, что в Австралию они попали очень давно, по крайней мере 15 000—20 000 лет назад. Но ведь попасть в Австралию люди вряд ли бы смогли, минуя Новую Гвинею, самый большой остров Меланезии. И действительно, еще в 1929 году на севере Новой Гвинеи был найден череп, похожий как на черепа древнейших жителей Юго-Восточной Азии, так и на черепа древнейших австралийцев. А недавние раскопки на Новой Гвинее обнаружили каменные орудия, имеющие сходство с орудиями каменного века Азии и Австралии.

    По всей вероятности, пришельцы с Сахула двигались не только на юг, через Новую Гвинею в Австралию, но и на восток, в Меланезию. И там, через ныне затопленные острова Меланезиды, они могли добраться почти до всех меланезийских островов, может быть, даже до Фиджи, пользуясь самыми примитивными мореходными средствами. Только эта гипотеза может наиболее правдоподобно объяснить некоторые загадки распространения языков и расовых типов на «Черных островах» — в Меланезии.

    Во-первых, как и в случае с народностью аэта на Филиппинах, трудно допустить, чтобы не «посуху», а на судах добрались до Новой Гвинеи, а тем более до Ново-Гебридских островов, маленькие темнокожие негритосы, живущие на этих меланезийских землях. Карликовые племена Новой Гвинеи и Новых Гебрид не имеют никакого представления о мореплавании. Очень плохие мореходы и папуасы, пользующиеся примитивными лодками-однодеревками, с помощью которых еще можно плавать по реке, но уж никак не по океану. «Для папуасов характерно отсутствие мореходства, что существенно отличает их от меланезийцев, полинезийцев и микронезийцев, — свидетельствует крупный немецкий океанист профессор Ганс Дамм. — По огромным рекам Новой Гвинеи они ездят в узких долбленых лодках, в которых, впрочем, никогда не отважились, да и не могли отважиться выйти в море… Папуасы Новой Гвинеи — типичные сухопутные жители».

    Единственный случай «морского путешествия», зафиксированный этнографами у папуасов, — это переселение племени сулко с южного побережья Новой Ирландии на соседний остров Новая Британия. Пролив этот неширок, около 20 километров; к тому же путь был проделан на лодках с балансиром, заимствованным у меланезийцев.

    Темнокожие меланезийцы говорят на языках австронезийской семьи, родственных индонезийским, микронезийским, полинезийским наречиям. Но по расовым признакам меланезийцы резко отличаются: они не «южные монголоиды», а типичные негроиды (и порой только специалист может отличить жителя Соломоновых островов от темнокожего обитателя Гвинейского побережья Африки!). Вероятней всего, меланезийские языки сформировались после того, как на острова Меланезии приплыли и осели здесь мореплаватели-австронезийцы (по мнению советского этнографа-океаниста Н. А. Бутинова, это произошло 5000–6000 лет назад). От смешения аборигенов и пришельцев-австронезийцев, причем первые играли основную роль, и образовались меланезийцы. Или, что более вероятно, местное темнокожее население перешло на язык своих более развитых соседей (такое имело место во многих других странах, в том числе и у нас — например, охотники, жившие в лесах Севера России и говорившие на угро-финских языках, со временем перешли на русскую речь). Но кое-где в Меланезии остались следы прежних, доавстронезийских языков, которые именуются собирательным термином «папуасские» (хотя правильней было именовать их «неавстронезийские»).

    В стране папуасов, Новой Гвинее, скорее австронезийские наречия являются «вкраплениями» в сплошном массиве неавстронезийских языков — их насчитывается около тысячи (ибо почти у каждой деревни есть свой говор, диалект и даже язык!). На островах Адмиралтейства, на Новой Британии и на Новой Ирландии, на архипелаге Луизиады — все эти земли лежат неподалеку от Новой Гвинеи — также живут люди, говорящие на «папуасских» языках. На Соломоновых островах имеется двадцать два таких языка, на Новых Гебридах — три, на Новой Каледонии и близлежащих островах Лоялти — более пятидесяти.

    Многие из этих неавстронезийских языков родственны друг другу. Но большинство не укладывается в рамки какой-либо одной большой языковой семьи, в отличие, например, от языков, распространенных в Старом Свете, или тех же австронезийских языков (например, в языке острова Пасхи числительное 5 звучит как «рима», на Мадагаскаре почти так же — «лима», а в «папуасских» языках такого сходства числительных нет, хотя племена, говорящие — на них, разделяет не половина земного шара, как Мадагаскар и остров Пасхи, а какие-нибудь 1–2 километра!). Во всем Старом Свете вряд ли можно насчитать полсотни языковых семей. А на одной Новой Гвинее таких семей имеется более ста, т. е. в два раза больше, чем в Европе, Азии и Африке вместе взятых! А ведь и в Меланезии «папуасские» языки также не представляют одну семью, здесь их более десятка.

    Такая дробность говорит о том, что заселение Новой Гвинеи и других островов происходило очень и очень давно, быть может, даже в ту эпоху, когда языки человечества начинали только складываться. Расселившись по труднопроходимым лесам, изолированным долинам и плоскогорьям (до недавнего времени Новая Гвинея была известна менее, чем видимая сторона Луны!), пришельцы стали говорить на обособленных языках. Причем расселение это охватило не только Новую Гвинею и близлежащие к ней острова, но и Соломоновы острова, Новую Каледонию, а быть может, и Фиджи.

    Следы пребывания человека на архипелаге Фиджи датируются 2000 годом до н. э. — это следы пребывания австронезийцев. Однако на Фиджи найдены многочисленные (к сожалению, недатированные) каменные орудия, гораздо более примитивные, чем каменные же орудия самых древних индонезийцев и полинезийцев. Скорее всего, они были оставлены «папуасоязычными» обитателями Фиджи, пришедшими сюда намного раньше, чем австронезийцы. Быть может, указанием на прежнее существование «папуасских» наречий следует считать и некоторые особенности входящего в австронезийскую семью фиджийского языка (различие между диалектами которого больше, чем различие между языками Гавайев, Новой Зеландии и острова Пасхи!). Возможно, о каком-то еще более древнем народе говорят и фиджийские легенды, повествующие о темнокожих человечках, оттесненных в горы предками современных фиджийцев.

    О маленьких человечках повествует и фольклор Соломоновых островов. А племена, говорящие на «папуасских» языках, являются наглядным доказательством того, что до прихода австронезийцев архипелаг был населен другими людьми, с другою речью. На Новой Каледонии и островах Лоялти жили многочисленные племена, языки которых отличались от меланезийских. Антропологи, в свою очередь, отмечают близость особого «новокаледонского» типа к австралоидному (как и у австралийцев, у новокаледонцев волнистые волосы и растет борода). Некоторые низкорослые племена Новой Каледонии очень близки к пигмеям Новой Гвинеи. А на Новых Гебридах и по сей день живут темнокожие низкорослые люди.

    Не исключено, что до прихода австронезийцев Меланезия была заселена людьми двух физических типов: крохотными негритосами, воспоминания о которых остались в фольклоре Фиджи, Соломоновых островов (а, может быть, и фольклоре Микронезии и Гавайев!), и австралоидами. Темнокожие волнистоволосые австралоиды (волнистые волосы являются одной из основных черт отличия австралоидов от негроидов) населяли когда-то Юго-Восточную Азию, и отсюда они пришли не только в Австралию, но и в Меланезию, где дали, по мнению многих советских и зарубежных антропологов, тот фундамент, на котором сложился своеобразный тип меланезийцев. Меланезийцев отличают от австралийцев курчавые волосы. Но, как это впервые было отмечено Миклухо-Маклаем, волосы у меланезийцев становятся курчавыми лишь в возрасте около пяти лет. До этого же дети имеют волнистые волосы, что убедительно говорит об австралоидном происхождении меланезийцев. Возможно, в образовании меланезийцев принимали участие не только австралоиды и австронезийцы (давшие большинству народов Меланезии современные австронезийские наречия и вытеснившие прежние, неавстронезийские), но и папуасы. Курчавоволосость является «исконним» свойством папуасов (само их название образовано от малайского «папуа» — «курчавый»).

    Как бы то ни было, ясно, что заселение Новой Гвинеи и других островов Меланезии происходило примерно в ту же эпоху, что и заселение Австралии, — в эпоху, когда на Земле царил ледниковый период и затонувшие ныне острова Меланезиды помогали «мореплавателям видимого берега» достигать все новых и новых земель по мере продвижения на восток. И здесь встает интересный вопрос: а были ли острова Фиджи самым восточным пределом продвижения меланезийцев в Океанию, а Новая Каледония — южным?

    Гипотеза Гексли о том, что заселение Тасмании шло из Новой Каледонии, находит поддержку в новейших данных, добытых океанографией (или — и это уж во всяком случае — не противоречит им). Неподалеку от Новой Каледонии начинается и протягивается на 2000 километров к юго-востоку, завершаясь у берегов Новой Зеландии, мощный подводный хребет Лорд-Хау. Помимо одноименного острова, давшего название хребту, вершинами затопленных гор являются остров Боллс-Пирамид, торчащий из океанских вод конус высотой около 600 метров и шириной всего-навсего 350 метров и коралловые рифы Элизабет и Миддлтон, а также плосковершинные горы-гайоты и банки, погруженные на очень небольшую глубину (22, 46, 18 метров). Несомненно, в совсем недавнем прошлом эти банки и гайоты были островами. Но, как показывают самые последние исследования в Тихом океане, еще раньше обширным участком суши была вся область подводного хребта Лорд-Хау.

    Кора имеет здесь мощность 15–20 километров, причем данные глубинного сейсмического зондирования заставляют отнести ее к материковому типу. Глубинное бурение, произведенное с судна «Гломар Челленджер», показало, что 50–60 миллионов лет назад в этом районе началось погружение обширного участка суши. Несколько неожиданные результаты дало зоогеографическое и геологическое обследование острова Лорд-Хау (возвышающегося над уровнем океана на 868 метров, имеющего 12 километров в длину и около 2 километров в ширину и окруженного обширной абразионной платформой, вдоль западного края которой проходит коралловый риф). Выяснилось, что на этом, лежащем между Новой Зеландией и Австралийским материком острове, отсутствуют типичные представители австралийской фауны я флоры. Животные и растения, населяющие остров, оказались ближе к южноамериканским видам, чем к австралийским. В ручьях Лорд-Хау обнаружены пресноводные обитатели, которые могли попасть сюда только по суше. Кора здесь имеет мощность 25 километров и, следовательно, относится к материковому типу, хотя сам остров представляет собой вершину вулкана, подобно большинству вулканических островов Великого океана, сложенного базальтами. Причем на лавах Лорд-Хау, на высоте более 800 метров, обнаружены следы красной океанической глины и коралловых песков. Значит, здесь имело место не только опускание, но и поднятие земной коры.

    Быть может, меланезийцы достигли Новой Зеландии через исчезнувшие ныне острова хребта Лорд-Хау?

    Маорида, «Антарктический мост» и т. д

    Новая Зеландия, страна полинезийцев-маори, была заселена с Таити. Произошло это где-то в XIV веке, и родословные современных маори — а они помнят их и по сей день — восходят к предкам, прибывшим на той или иной ладье. Данные же археологии и лингвистики говорят, что остров был заселен уже в конце первого тысячелетия нашей эры, то есть еще до появления этих «исторических» маори, и что маорийский язык отделился от полинезийского «ствола языков» примерно в это же время. Первыми обитателями острова были примитивные племена, охотники на гигантских, ныне вымерших, птиц моа (любопытно, что на всех других полинезийских наречиях слово «моа» означает «курица»!).

    В одной из легенд, повествующих об открытии Ао-Теа-Роа («Длинное Белое облако» — так поэтично назвали свою родину маори), говорится, что здесь жили высокие люди с плоскими носами и темным цветом кожи. А ведь именно это отличительные черты полинезийцев и меланезийцев! На островах Чатам, лежащих в 700 километрах к востоку от Новой Зеландии, до прихода европейцев жили мориори, или «черные маори» (они, как и тасманийцы, полностью исчезли с лица Земли до того, как с ними ознакомились профессиональные этнографы и антропологи). От островов южной Меланезии к Новой Зеландии протягивается горная цепь, а к востоку от Ао-Теа-Роа вплоть до островов Чатам простирается обширное подводное Новозеландское плато, дно которого подстилает кора материкового типа (она имеет гранитный слой и мощность порядка 20 километров). В составе этого плато, представляющего собой «большой массив материкового типа — микроконтинент», пишет Г. Б. Удинцев, можно выделить «два массива — поднятие Чатам, вытянутое в широтном направлении и несущее на себе банку Мерну и о-ва Чатам, и плато Кэмпбелл, имеющее в плане примерно прямоугольные очертания и несущее на себе по западной окраине о-ва Стюарт, Те-Снэрс и Окленд, на южной окраине — о. Кэмпбелл и на восточной — о-ва Баунти и Антиподов».

    Поднятие Чатам погружено на небольшую, около 300 метров, глубину, а некоторые ее участки — даже менее чем на 200 метров. Вне всякого сомнения, здесь была обширная суша, затопленная после окончания последнего ледникового периода водами океана (и испытавшая к тому же погружение). Какова была роль Маориды (названной нами так по коренным жителям Новой Зеландии, маори) в жизни древнейших обитателей этого двойного острова? Происходило ли погружение суши уже на памяти людей? Быть может, последние остатки Маориды помогли темнокожим людям заселить не только Новую Зеландию, но и острова Чатам? На эти вопросы у нас нет ответа.

    Кстати сказать, Новая Зеландия задала немало загадок не только этнографам и археологам, но и зоогеографам. Об удивительных пресноводных рыбах из семейства галаксид мы уже рассказывали. Дождевые черви Новой Зеландии имеют родственников, с одной стороны, в Австралии, с другой — на Мадагаскаре. Здесь множество бескрылых птиц, есть богомолы и термиты, которых никак нельзя назвать хорошими летунами. Но в то же время такие древнейшие обитатели суши, как скорпионы, отсутствуют в Новой Зеландии. Уникальным представителем новозеландской фауны является гаттерия (или, по-маорийски, туатара) наделенная третьим, «лобным», глазом рептилия, ближайшая родственница вымерших десятки миллионов лет назад ящеров мезозойской эры.

    Вероятно, в глубокой древности Новая Зеландия имела связь с другими материками: Австралией и Южной Америкой, причем с последним, возможно, связь эта осуществлялась через Антарктиду. Остров Стюарт, отделенный от Южного острова Новой Зеландии неглубоким проливом, представляет собой гранитный массив — обломок прежней суши Маориды. А дальше на юг от плато Кэмпбелл с его поднятиями, банками и островами (также остатками былой Маориды) протягивается подводный хребет Маккуори, продолжение тектонической системы Новой Зеландии.

    Вершина этого хребта, остров Маккуори, имеет вулканическое происхождение. Но, в отличие от типичных вулканических островов, рожденных подводными извержениями и базальтовыми лавами, на Маккуори обнаружены андезиты и другие «материковые» породы. «Гранитные породы на остров Маккуори перенесены ледником, может быть, даже с небольшого массива, но несомненно, что снос мог идти только с расположенных поблизости участков, находящихся теперь на большой глубине, за пределами сбросов, ограничивающих остров», — пишет Д. Гиллули. В осадочных породах острова была найдена пыльца растений. Ее анализ показал, что древняя флора Маккуори несомненно состоит в родстве с доледниковой флорой Антарктиды.

    Действительно, хребет Маккуори, отличающийся большой сейсмической активностью, далеко уходит в приантарктические воды Великого океана и пересекается здесь со срединно-океаническим хребтом — так называемым Южно-Тихоокеанским поднятием. Далее к югу хребет Маккуори продолжается подводным хребтом Баллени, на 70-й южной параллели «стыкованным» с широким подводным хребтом, который является уже выступом материкового склона Антарктиды.

    Прибрежные острова и подводные выступы материка Антарктиды и по сей день близко подходят к оконечности Южной Америки. Возможно, именно через подводные ныне, а когда-то выходившие на поверхность океана хребты Маккуори, Баллени, Маориды происходил обмен фауной между Южной Америкой и Австралией. И было это в ту эпоху, когда по словам зоогеографа И. И. Пузанова, «непосредственная связь Австралии с Африкой и Индостаном уже порвалась, но связь с Южной Америкой через Антарктиду еще продолжалась. Все бесчисленные черты сходства Австралии, Южной Америки находят себе объяснение в этой антарктической континентальной связи, когда огромный Австралийский материк, несомненно, простиравшийся на восток до островов Фиджи, а может быть, и Самоа, мог заселяться удавами, игуанами, орлами-гарпиями; в то же время примитивные сумчатые, зародившись где-нибудь в северном полушарии, проникли через Антильскую сушу в Южную Америку; там они проделали часть своей эволюции вплоть до наметившегося разделения двурезцовых и многорезцовых, и перешли на материк Австралии, чтобы там в сравнительно короткое время распуститься пышным цветком».

    Континентальная связь между Австралией и Южной Америкой прервалась еще в третичном периоде: сумчатые не заселили ни Новой Зеландии, ни Меланезии, которые к тому времени уже отделились от распадающегося материка Сахул. Но, как известно, «линия Уоллеса», разделяющая Сахул и Сунду, не помешала заселению Австралии из Юго-Восточной Азии людьми. Быть может, водные барьеры, не столь значительные, как сейчас, не были преградой для людей при их продвижении на восток, к островам Полинезии и даже на юг, через Антарктику к Южной Америке, как это предполагал Мендес-Корреа?

    Поль Риве, нашедший сходство в языках Австралии и Огненной Земли, отмечал удивительное сходство в культуре и внешнем облике между жителями Меланезии и обитателями Южноамериканского материка. Попасть в Южную Америку меланезийцы могли либо «южным путем», через Антарктиду, либо «восточным», через Полинезию. Ряд этнографов и антропологов утверждает, что на многих островах Полинезии прежде жили темнокожие меланезийцы, давшие затем начало легендам о «менехунах» и о других предшественниках полинезийцев. Существует гипотеза, согласно которой легендарными «длинноухими», создателями культуры острова Пасхи, были именно жители Меланезии.

    У меланезийцев удлиненная форма черепа. Ни один народ Океании не обладает такими удлиненными головами, как жители острова Пасхи. «Шляпы» на головах статуй-великанов, как помните, изготовлялись из красного камня. Обычай окрашивать волосы в красный цвет существует на островах Меланезии. И там же существует обычай удлинять уши, не свойственный полинезийцам. Лучший знаток языка острова Пасхи, Себастьян Энглерт, полагает, что прежде на острове звучала меланезийская речь, ибо первыми жителями Пупа Земли были темнокожие меланезийцы. И с ним согласны многие другие ученые, считающие, что остров Пасхи был заселен меланезийцами, а, возможно, сначала и еще более древней волной, австралийской, «быть может, еще в то время, когда австрало-меланезийский мир был связан с материком».

    Итак, мы снова вернулись к старой теме: к загадке острова Пасхи и возможности существования если не материка Пацифиды, то обширных участков суши и островов, облегчавших открытие Океании. И вновь, как и сто лет назад, ученые не могут дать окончательного ответа на возникающие вопросы, не могут определить, какая же гипотеза правильна, хотя ряд явно ошибочных и фантастичных предположений относительно острова Пасхи и Пацифиды отпал в свете новейших фактов океанографии, морской геологии, а также наук о человеке.

    Но такая «спорная» ситуация, пожалуй, не беда, а счастье для науки. Ибо, как прекрасно сказал Тур Хейердал в своей речи, произнесенной в Королевском Географическом обществе, «наши познания о прошлом Полинезии постоянно развиваются в споре с оппонентами. Лишь когда противодействие кончится, когда все специалисты по Полинезии придут к полному согласию, в этой области воцарится штиль, наше движение к истине в этом вопросе прекратится».

    Такова же история не только споров о Полинезии, но и вообще об Океании, и не только о ее населении, но и о происхождении ее фауны и флоры. Такова же история споров о Тихом океане, происхождении его глубоководных впадин и островов, атоллов и вулканов. Когда все специалисты придут к полному согласию, тогда, действительно, в изучении Великого океана во всех его аспектах воцарится полный штиль.

    Но в том-то и состоит прелесть и величие научного познания, что оно никогда не завершается, никогда не достигает конечной цели. «Штиль» в науке бывает только временный. А в нашу эпоху здесь гремят бури ожесточеннейших дискуссий, начиная с проблемы происхождения материков и океанов и кончая вопросами расселения дождевых червей и двуутробок.








    Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке