– Савелий Евсеевич! «Команду мечты» Мышалова – символическую сборную избранных вами отечественных футболистов, естественно, откроем с вратарей?

– Естественно. Причем по поводу того, кто из них № 1, сомнений у меня нет. Это – Лев Иванович Яшин.

Яшин Л.И. Заслуженный мастер спорта. Родился 22 октября 1929 г. в г. Москве. Воспитанник футбольной школы при заводе «Красный Октябрь» (Тушино). Выступал за команду «Динамо» (Москва) (1950–1970). Провел 326 (22 сезона) матчей в чемпионатах СССР (всего – 812). Отразил более 150 пенальти. По количеству выигранных медалей – рекордсмен среди советских футболистов. Чемпион СССР 1954, 1955, 1957, 1959 и 1963-го гг. Обладатель Кубка СССР 1953, 1967 и 1970 гг. В списке 33 лучших игроков сезона – 14 раз – рекорд советского футбола. Лучший вратарь СССР (приз журнала «Огонек») 1960, 1963 и 1966 гг. В сборной СССР – 74 матча – 14 сезонов подряд, за сборную выступал до 38 лет (за олимпийскую сборную СССР сыграл в 6 матчах).

Участник чемпионатов мира 1958, 1962, 1966 (4-е место) гг. Олимпийский чемпион 1956 г. Обладатель Кубка Европы 1960 г. Серебряный призер Кубка Европы 1964 г. 2 раза играл за сборную мира (с Англией в 1963 г. и Бразилией – в 1968 г.). В 1963 г. первым и единственным среди вратарей был признан лучшим футболистом Европы и награжден «Золотым мячом». В 1986 г. за заслуги в развитии олимпийского движения удостоен высшей награды МОК – Олимпийского ордена. В 1988 г. награжден Золотым орденом ФИФА «За заслуги перед футболом».

Начальник команды «Динамо» (Москва) (1971–1975). Замначальника отдела футбола и хоккея ЦС «Динамо» (1975–1976). Замначальника Управления футбола Спорткомитета СССР (1976–1984). Старший тренер ЦС «Динамо» по воспитательной работе (1985–1990). Зампредседателя Федерации футбола СССР (1981–1989). Автор книг «Записки вратаря» (1976 г.), «Счастье трудных побед» (1985 г.).

Награжден орденами Трудового Красного Знамени (1957, 1971), Ленина (1967, 1990) и золотой медалью Героя Социалистического Труда (1990). Скончался 20 марта 1990 г. в г. Москве. В 1996 г. именем Яшина названа улица в Тольятти. Его имя с 1990 г. носит московская футбольная школа «Динамо». 2 мая 1997 г. был открыт памятник Яшину на территории стадиона «Лужники». В 2000 г. у главного входа на столичный стадион «Динамо» воздвигнут мемориал Яшина. Похоронен на Ваганьковском кладбище.

Сколько о нем написано книг! Сколько статей посвящено этой – с какой стороны ни взгляни – незаурядной личности. Так что, кажется, уже все всем известно. И все же попытаюсь добавить к его портрету кое-какие собственные штрихи.

Первое, что меня во Льве Ивановиче всегда подкупало – изначально позитивное, доброжелательное отношение к окружающим. Для него не было – во всяком случае, пока жизнь не убеждала в обратном – незначимого, малоинтересного человека. У меня есть ощущение, что именно в устах Яшина донельзя затертая фраза Сатина из горьковской пьесы «На дне»: «Человек – это звучит гордо!» всегда бы звучала искренне и не избито. Ну, хотя бы потому, что он своими поступками, отношением к людям и делу не давал повода в том усомниться.

Конечно, это не значит, что Яшин плохо разбирался в людях, не понимал противоречивости человеческой натуры и вообще – глядел на жизнь сквозь розовые очки. Нет! Он мудро знал истинную цену многому. И хотя – как все мы, грешные – мог в чем-то обмануться, в главном, существенном, принципиальном – почти не ошибался.

– То есть Яшин никого не опускал и не возносил?

– Такие крайности противоречили его натуре! Ну, возьмите хотя бы пресловутую «звездную болезнь». Или, скажем так, – высокомерие, которое, как я много раз наблюдал, поражает многих, достигших, по мнению публики, значимых высот. Тут ведь что сразу проявляется? Избирательность в выборе круга общения. Человек с бедным духовным багажом, как воздушный шар с оторвавшейся корзиной, взлетает налегке, цинично «сбрасывая» в прошлое всех, кто – как он считает – бесполезен в дальнейшем продвижении. Результат «выбраковки» – отсутствие настоящих друзей. Их нет – есть только «нужники», то есть нужные ему для поддержания «звездности» люди.

Яшин в этом отношении – абсолютное исключение. Даже после получения «Золотого мяча» (престижная ежегодная премия, присуждаемая журналом France Football лучшему игроку мира. – Прим. Г.К.) ни я, ни кто-либо из его ближайших знакомых и друзей не ощутили, что Лев Иванович вообразил себя великим.

– Когда вы познакомились?

– В конце весны 1964 года. Тогда, напомню, олимпийская сборная во главе с Вячеславом Дмитриевичем Соловьевым готовилась к отборочным матчам против футболистов ГДР. Мы – я имею в виду тренерский штаб – разместились в одном доме отдыха с игроками главной – национальной – команды. Я только начинал карьеру спортивного врача в большом футболе, еще мало кого лично знал. И потому с трудом верил своему счастью! От лицезрения «звезд» глаза разбегались.

А уж Яшин представлялся недосягаемым кумиром. Поэтому я был поражен, насколько просто и естественно прошло наше знакомство. Со мной, доктором команды, Лев Иванович общался точно с такой же доброжелательностью, как и другие, менее знаменитые игроки. Поначалу сокращенно называл меня – док, позже – по имени и отчеству.

До непосредственной встречи с Львом Ивановичем я, конечно, видел его на поле. Но, будучи страстным болельщиком «Торпедо», к команде «Динамо» и ее вратарю приглядывался куда менее пристально. Но когда судьба подарила возможность общения с ним в сборной, я его смог наблюдать, что называется, крупным планом. Очень показательным было то, как к нему тепло относились все без исключения товарищи по команде. Или как, скажем, уважительно общался с ним Константин Иванович Бесков. Да и что в том удивительного? Ведь Яшин – вместе с Ворониным и Ивановым – прочно вошли в элиту отечественного футбола и по праву считались лидерами сборной СССР тех лет.

Лев Иванович это право подтверждал почти в каждой игре. Помню, например, как он блестяще выступил в гостевом матче против греков. Встреча проходила в рамках отборочного турнира первенства мира-1966. И потому мы ощущали огромный ажиотаж вокруг игры. Местная пресса безапелляционно твердила: «У русских нет шансов на успех!» В том, что ребята уверенно победили (4:1), огромная заслуга Яшина. Он вытащил несколько мячей из разряда «неберущихся». А единственный гол, забитый в наши ворота, пропустил в ситуации, в которой оказался бы бессилен абсолютно любой вратарь.

Еще эпизод. Осень 1965 года. Южноамериканское турне сборной, во время которого, понятное дело, я общался с Яшиным ежедневно. До перелета через океан провели серию товарищеских игр во Франции, которые, забегая вперед, позволили успешно выступить в отборочных матчах с командами Дании и Уэльса. В Копенгагене в воротах стоял Яшин, в Кардиффе – Кавазашвили (заключительная встреча не имела турнирного значения – наши заняли 1-е место в подгруппе).

В те дни тренер-ассистент Гуляев попросил меня пройтись с ним перед сном, чтобы посмотреть, чем это ребята занимаются. Я стал отговаривать:

– Николай Алексеевич! Они, может, в карты играют. Грех невеликий. Зачем устраивать шум, лишний раз ребят по пустякам дергать…

Гуляев все же настоял на своем. И нарвался. Потому что первым делом зашел к лидерам Яшину и Иванову. А у тех – дым коромыслом. И тот, и другой курили, что, кстати, было обоим официально разрешено – их, собственно, по этой причине вместе и селили-то. Отшатнувшись от дыма, Гуляев своим не очень приятным гнусавым голосом принялся читать мораль. Потом прицепился к Иванову:

– А-а! – запричитал тренер, приподняв одеяло. – Ты к тому же в трусах с резинкой спишь! Зачем? Тело должно дышать!

Словом, «инспекция» закончилась тем, что ребята просто «послали» Гуляева куда подальше.

Люди зрелые, умные – Яшин и Иванов прекрасно разбирались, кто, что, чего стоит. Поэтому я был горд, что для меня у них была открыта «зеленая улица». Что касается Льва Ивановича, то на последующих сборах с его участием мне особенно нравилось к нему заходить. И не только из-за того, что Яшин великолепный собеседник. Хорошо понимая, что, как футбольный врач, я только-только делаю первые шаги, он всячески подбадривал меня:

– Работайте, док! И не обращайте ни на кого внимания. Кто бы перед вами ни был: Яшин ли, Петров ли, Сидоров ли – в принятии вами профессиональных решений это не должно иметь никакой роли.

А позже, когда мы перешли на «ты», обязательно старался успокоить:

– Не бойся – тебе доверяют!

Ребята к Льву Ивановичу тянулись. Как ни зайдешь в его комнату, там обязательно то Месхи, то Метревели, то Воронин. Я уж не говорю про его «вечного соседа» Иванова… Все, кто нуждался в общении с Яшиным, никогда не разочаровывался. Потому что всякий, кто обращался к нему за поддержкой, непременно ее получал.

Должное этому большому футболисту и настоящему человеку воздавали все: и рядовые «солдаты» армии болельщиков, и «звездные» соперники из лучших команд мира, и крупные политики международного масштаба. Вот я начал вспоминать о нашем южноамериканском турне осенью 1965 г. Началось оно с товарищеской встречи не с кем-нибудь, а против сборной Бразилии.

Это тогда была сильнейшая команда мира, в которой блистали такие «звезды», как Пеле, Гарринча, Сантос. Надо ли объяснять, что матч на переполненном стадионе «Маракана» для нашей команды оказался очень сложным. После 1-го тайма сборная СССР проигрывала 0:2. Могла пропустить еще. Впереди особенно «терзал» нашу защиту великий Пеле. Опекать его поручили Афонину – армейскому стопперу из Ростова-на-Дону. Лучший футболист мира, естественно, замотал армейца. К тому же до матча хозяева попросили нас корректно обращаться с Пеле, чтобы тот – не дай бог! – не получил травму. Помня об этом, Афонин всячески избегал плотной игры с ним – больше старался играть на опережение. Но в таком противостоянии у него не было шансов. Причем настолько, что в перерыве, обратившись к тренеру Морозову, защитник прямо-таки взмолился:

– Все! Больше не могу! Меняйте!

Трудно сказать, как сложился бы для нас 2-й тайм – а значит, и весь матч, если бы не Яшин. Он был великолепен! В двух пропущенных в первой половине игры мячах – в том числе забитом Пеле – наш вратарь был не виноват. Зато сколько раз спасал команду, казалось, от неминуемого гола. В конце концов он покорил самого Пеле.

В одной из очередных атак этот суперфорвард, обойдя центрального стоппера Шестернева, выскочил с Яшиным один на один. С этой позиции Пеле стопроцентно, в упор «расстреливал» лучших вратарей мира. И, наверное, сначала даже не поверил своим глазам, когда вдруг увидел, что в каком-то неимоверном прыжке Яшин намертво взял мяч. Что после этого сделал Пеле? Он подбежал к голкиперу и, подняв, словно рефери в боксе, его руку, стал поворачивать Льва Ивановича лицом ко всем трибунам по очереди. Вот как высоко великий бомбардир оценил мастерство своего не менее великого оппонента! Понятно, что потрясающая игра Яшина вселила в его товарищей уверенность.

Ребята раскрепостились. И, сквитав два мяча, восстановили к концу матча «статус-кво». Стадион рукоплескал. Такая ничья стоила иной победы. Не зря по окончании встречи в раздевалку нашей команды в сопровождении посла СССР в Бразилии Сергея Михайлова зашел присутствовавший на матче Роберт Кеннеди. Судя по тому, что сенатор и родной брат предыдущего президента США – пусть и недолго, но исключительно тепло – общался в основном с Яшиным, было ясно, кого он считал главным героем исторического матча.

И еще! Вот сколько лет прошло, но я нет-нет да и вспоминаю ту игру на «Маракана». А больше всего тот момент, когда Яшин изумил Пеле. Вспоминаю, пытаюсь и никак не могу до конца понять, как Лев Иванович вытащил тот мяч. Нет, если о слагаемых, то никакой загадки, в общем-то, нет.

Он фантастически точно выбирал оптимальную позицию. Видимо, срабатывала природная интуиция. Кроме того, Яшин один из первых стал играть, словно 11-й полевой футболист, в пределах штрафной площадки. И в этих условиях во многом действовал на опережение. Можно припомнить и другие составляющие его необычного футбольного таланта. Но исчерпывающего ответа все равно нет. Возможно, потому, что это в математике сумма плюсуется из слагаемых. А из чего слагается талант и искусство, ни на одном суперкомпьютере не подсчитаешь!

Вероятно, по этой причине, вспоминая о Льве Ивановиче-вратаре, в памяти сразу возникает образ: на фоне белой сетки двигается человек в черном. И уж потом приходят на ум реальные детали. Ведь Яшин на самом деле играл во всем черном: бутсы, гетры, трусы, свитер. Да и перчатки на руках у Льва Ивановича были густого темного цвета. Недаром за рубежом его называли «Черный Паук». Видно, не сомневались, что мимо него не то что мяч – муха в ворота не пролетит.

Харизма Яшина была такой силы, что одно его присутствие помогало. Вспоминается 1970 год, когда он заканчивал карьеру. Чемпионат мира в Мексике. В распоряжении Качалина – тогдашнего, напомню, главного тренера сборной – имелись три голкипера – Рудаков, Кавазашвили и призванный из ЦСКА Шмуц. Неожиданно, получив серьезную травму, «сломался» Женя. Чтобы подстраховаться, из Москвы вызвали 41-летнего Льва Ивановича, благо он был включен в предварительную заявку. Когда я ему рассказал о ЧП с Рудаковым, Яшин по обыкновению счел необходимым поддержать меня:

– Все сделал правильно – и гипс положил, и в Москву отправил. Разве можно было рассчитывать на него с таким плечом?

И вот интересная деталь. Там, в Мексике, Лев Иванович ни разу не вышел на игру – даже, по-моему, в запасные не попадал. Но насколько полезным оказалось его пребывание в команде! Ведь он тренировался, готовился со всеми к матчам. И уже одно это благотворно влияло на более молодых его коллег – голкиперов сборной. Не случайно Кавазашвили, который, пропустив всего два мяча, в Мексике выступил достойно, потом всем рассказывал, что вряд ли сыграл бы столь удачно, если бы рядом не находился Яшин.

– Следующий год знаменателен тем, что Москва, СССР, да и вся планета прощались с лучшим голкипером всех времен и народов. 27 мая в 19.30 трансляцию матча сборных «звезд» мирового футбола и «Динамо» начали Центральное телевидение и Интервидение. Я его смотрел, признаюсь, сквозь слезы.

Еще в тбилисской школе родилась мечта стать дипломатом, проучившись в МГИМО. Чтобы переступить его порог и сдать лишь документы в приемную комиссию, в советские годы необходимо было получить рекомендацию Центрального комитета комсомола любой республики СССР (по месту жительства), утвержденную в ЦК местной компартии. Я, будучи комсоргом школы, наивно считал, что сам, без блата, заработаю допуск в любой вуз. Но все обернулось драматически.

Комсомольский вожак Грузии Патиашвили (спустя 18 лет, став «хозяином» республики, за день превратился в «политический труп», будучи общепризнанным виновником трагических последствий силового разгона демонстрантов 9 апреля 1989 года у Дома правительства в Тбилиси) и его соратники, несмотря на успешное собеседование, глядя мне в глаза, заявили: «Хочется, чтобы в МГИМО учились будущие национальные кадры». Эта фраза не оставляла меня на протяжении всего исторического матча. Кстати, организованного моим будущим старшим коллегой-известинцем Борисом Федосовым, руководителем Федерации футбола СССР.

Извините за пространное отступление. Вернемся к «вашему» Яшину?

– Я вижу, что и в вашей жизни Лев Иванович сыграл определенную роль…

Итак, январь 1977-го. Я работал в сборной, которую возглавлял Симонян. Команда по программе предсезонной подготовки отправилась в Италию на серию товарищеских игр. Лев Иванович в качестве руководителя делегации поехал с нами. Ну, казалось, шеф он и есть шеф: для ребят – еще один начальник. Но только не Яшин. Молодежь из нового футбольного поколения относилась к нему, как к доброй фее. И постоянно тянулась за советом, подсказкой, содействием в решении разнообразных вопросов.

Иногда, когда возникала возможность, мы с Яшиным посещали матчи серии А национального первенства Италии. В частности, однажды побывали на матче «Рома» – «Фиорентина». Очень скоро местные тиффози, сидевшие около нас на трибуне, почти перестали следить за тем, что происходило на поле. Они все больше заглядывались на Льва Ивановича. Пока, в конце концов, окончательно развернувшись в его сторону, не начали с ударением на последний слог скандировать: «Яшин! Яшин!»

– Вы много с ним общались, а за «скорой помощью» он обращался к вам?

– Будучи еще действующим вратарем, Лев Иванович очень страдал из-за язвенной болезни. Специалисты предлагали сделать операцию, консультировали по поводу лечения. Я с ним ездил в 1-ю Градскую больницу. Но от хирургического вмешательства Яшин отказался. И как ни в чем не бывало продолжал играть. Помню, когда в 1965-м мы поехали «на Европу», накануне матча в Афинах Лев Иванович предупредил меня:

– Савелий Евсеевич! Положи в свой чемоданчик соду – наверняка понадобится.

В те годы врачам еще разрешали не только на лавочке сидеть, но и стоять за «рамкой». Улучив момент, когда игра переместилась к чужим воротам, Лев Иванович крикнул в мою сторону:

– Доктор, соду!

Подлетев, я передал ему разовую дозу. Он проглотил, спешно запил водичкой и снова занял место в воротах. После игры на мой тревожный вопрос: «Как дела?» Яшин ответил: «Все нормально!»

Еще он чересчур много курил. Я осаждал его, умоляя:

– Лев Иванович! Бросай курить – у тебя ведь язва!

Просили и другие. Но он ни на чьи уговоры не поддавался. Только когда зазвучал тревожный звоночек по поводу проблем с сосудами ног, Яшин слетал на консультации в Израиль. Но это случилось уже в 1980-х, когда он работал в руководстве спортобщества «Динамо». Тогда мы встречались нечасто – в основном во время его визитов в Федерацию футбола СССР.

Обострение случилось в сентябре 1984-го. Тогда Лев Иванович в качестве почетного гостя сначала присутствовал в Софии на прощальном матче своего друга Христо Бонева. А затем с командой ветеранов переехал в Будапешт. Вот там-то проблема со всей серьезностью и обозначилась…

– Тут я процитирую коллегу: «Подъехали к гостинице, стали выходить из автобуса, и вдруг Яшин перестал ощущать правую ногу. Принялся растирать ее, массировать – улучшения нет. Друзья помогли добраться до номера. Боль не проходила. Встревоженные хозяева подняли на ноги врачей. В местной больнице Яшину сделали обезболивающий укол и порекомендовали срочно везти его в госпиталь, специализирующийся на сердечно-сосудистых заболеваниях.

Когда Яшина доставили в клинику, там, несмотря на ранний час, его ждал давний друг – легендарный вратарь сборной Венгрии 1950-х Дьюла Грошич. Он воспринял беду Яшина как личную, метался по кабинетам, торопил врачей. Удалили тромб, но ситуация оставалась критической…»

– Знаете, до сих пор не могу понять, как его в столь плачевном состоянии выпустили в загранпоездку?! У меня даже сердце защемило, когда после операции в Будапеште начальник медицинского отдела Спорткомитета СССР Анатолий Алексеевич Лебедев позвонил домой:

– Савелий Евсеевич! Только что сообщили из Венгрии – первым авиарейсом в Москву срочно возвращается Лев Иванович. Возникла угроза гангрены. Надо не только встретить его, но и подумать, куда, в какой стационар из аэропорта везти…

Пришлось в очередной раз воспользоваться помощью своих товарищей по мединституту, с которыми не терял связи и до сих пор дружу. Почти сразу пришел на ум Анатолий Владимирович Покровский – в студенческие годы он учился на курс старше, а в дальнейшем стал академиком РАМН, профессором, заведующим отделением сосудистой хирургии Института им. Вишневского. Я немедля связался с ним. Анатолий Владимирович отреагировал соответствующе:

– Мы готовы немедленно принять Яшина!

…В аэропорту уже дежурила присланная динамовцами машина «Скорой помощи». Ее бригада собиралась забрать Льва Ивановича в госпиталь МВД. Увидев Валентину Тимофеевну – супругу Яшина, я кратко изложил ей свои аргументы в пользу Института имени Вишневского. Когда самолет приземлился, Льву Ивановичу помогли спуститься по трапу, посадили в каталку. Забинтованная нога не была обута. Опекать знаменитого вратаря рвались все. Особенно старались пограничники: они подошли к трапу, поставили в его паспорте необходимые отметки, провезли через служебные выходы.

Получив «добро» от Валентины Тимофеевны, я с ней и Львом Ивановичем помчался к Покровскому. Гангрена стремительно распространялась по больной ноге. Промедление грозило тяжелейшими последствиями. В ту же ночь Покровский оперировал Яшина, вынужденно, во имя сохранения жизни пациента ампутировав больную правую ногу.

Первую телеграмму с искренним сочувствием и дружеской поддержкой Льву Ивановичу прислал знаменитый итальянский вратарь Дино Зофф: «Весть эта потрясла меня. Ты навсегда останешься для меня лучшим из лучших вратарей. Я знаю тебя, твою силу воли и верю, что стремление приносить пользу, стойкость и оптимизм вернут тебя к активной деятельности». Позже лучшие мастера в Финляндии и Германии изготовили Яшину несколько легких, удобных протезов.

– В те же осенние дни 1984-го, примерно через полгода после начала работы в «Неделе», мой начальник Церковер, суперрепортер и горячий футбольный болельщик, отправил меня домой к Яшину, вернувшемуся из больницы. Мы узнали, что он при содействии нашего коллеги закончил автобиографическую книгу «Счастье трудных побед».

Я приехал в Чапаевский переулок, чтобы от имени редакции морально поддержать живую легенду спорта, а также выбрать для публикации одну из глав рукописи («Неделя», № 49 за 1984 г.). Лев Иванович открыл дверь, предельно подтянутый, тщательно выбритый, но – на костылях. На влажных губах оставался запах коньяка, хотя ему категорически нельзя было пить алкоголь. Впрочем, как и курить.

Поздоровавшись, Яшин перехватил мой взгляд на закатанную правую брючину: «Держусь! А что делать? Врачи настоятельно рекомендовали побольше ходить – в квартире, парке, во дворе. То, что движение – жизнь, теперь понимаю буквально. Надо привыкать. Подождите, мы еще побежим!»

В конце беседы «недельский» фотограф Ахломов, известный страстью к «коллекционированию» казначейских билетов, попросил меня: «Сфотографируй с Яшиным». – «Тебе-то зачем такой снимок?» – «Ничего не понимаешь – молодой еще! Гаишник остановит, покажу карточку, и все – свободен. Сэкономлю на взятке».

Перед тем как попрощаться, я сообщил Яшину: «Рядом с вами живет потрясающий человек и спортивная «звезда». Причем он знает, что вы – соседи, но до сих пор не знакомы». Яшин спросил: «Кто же это?» – «Юрий Петрович Власов». – «Вот это да! Продиктуйте, пожалуйста, номер его домашнего телефона?» Не знаю, успел ли он дозвониться и встретиться с великим штангистом ХХ века. Недолго потом пожил Лев Иванович.

– Увы! Вдобавок к прочим бедам спустя несколько лет у него обнаружили онкологию. И самое ужасное – помочь уже ничем было нельзя.

– Печальное последствие многолетнего курения?

– Наверное. За неделю до кончины и прямо на дому Льву Ивановичу вручили золотую звезду Героя Социалистического Труда. Родные и друзья ожидали приезда президента СССР Михаила Горбачева. Вместо него появился Рафик Нишанов – председатель Совета Национальностей Верховного Совета СССР. Так уж получилось, что, когда Льва Ивановича не стало, меня в Москве не было: мы тогда с Симоняном находились в Цюрихе, куда прибыли на совещание делегаций – участников предстоящего первенства мира.

Утром 21 марта 1990 года зашли в супермаркет. В отделе бытовой техники на разных каналах мерцал экранами целый набор телевизоров. И на всех шли передачи о Яшине: биография, фрагменты матчей… Нас словно током ударило. Мы поняли, что нет больше с нами родного Льва Ивановича. Нет человека, который для миллионов людей по всему свету остался в памяти как вратарь № 1. Лично для меня – еще и Человек с большой буквы.

– Недавно волею творческих обстоятельств – 26 лет спустя (!) – я вновь переступил порог квартиры Яшиных. Пересказал Валентине Тимофеевне фрагменты нашей беседы, посвященной Льву Ивановичу. Закурив на кухне сигарету и тяжело вздохнув, она «подарила» эксклюзивное дополнение.

После кончины мужа, дозвонившись до параолимпийской сборной России по футболу, попросила четверых из них (тех, кто не ниже 185 см) приехать на Чапаевский, где подарила им изготовленные для Яшина четыре протеза. Пятый, призналась вдова, уложили в гроб…

– Да! Вот так: даже расставшись с нами, Лев Иванович продолжил делать людям добро…

– В футболе, как и в жизни, свято место пусто не остается. Поговорим теперь о следующем (по возрасту) голкипере из вашей номинации, прославленном «торпедовце»?

– Вы имеете в виду Кавазашвили?

Кавазашвили Анзор Амберкович. Заслуженный мастер спорта. Родился 19 июля 1940 г. в Батуми. Воспитанник тбилисской ДЮСШ «Динамо». Выступал за команды «Динамо» (Тбилиси) (1957–1959), «Зенит» (Ленинград) (1960), «Торпедо» (Москва) (1961–1968), «Спартак» (Москва) (1969–1971), «Торпедо» (Кутаиси) (1972), «Спартак» (Кострома) (1974). Чемпион СССР 1965 и 1969 гг. Обладатель Кубка СССР 1968 и 1971 гг. Лучший вратарь СССР 1965 и 1967 гг. За сборную СССР сыграл 29 игр. Участник чемпионатов мира в 1966 (4-е место) и 1970 гг.

Главный тренер команды «Спартак» (Кострома) (1973–1975), сборной Чада (1976–1977). Тренер управления футбола РСФСР (70-е). Главный тренер юношеской сборной РСФСР (1978, 1981–1983), сборной Гвинеи (1985–1986). Первый зам. председателя Союза спортсменов СССР (1980-е). Президент Всероссийской ассоциации футбола (1992–1995). Первый зам. председателя Госкомитета РФ по физкультуре и туризму (1992–1994). Вице-президент МФФ (2003–2004). Ныне – гендиректор фирмы ВАФ-Строй. Награжден орденом Почета (2000).

– Да, за «черно-белых» он выступал здорово, и я, будучи верным болельщиком «Торпедо», все семь лет, пока он защищал цвета этой команды, внимательно следил за его игрой. Как-то Анзор и его одноклубники встречались в Лужниках с ЦСКА. Армейцы, заперев торпедовцев в штрафной, били в ворота с пяти и даже двух метров! «Мой» клуб, если не ошибаюсь, забив единственный мяч, победил. Что, конечно, не могло не обрадовать. Но то, что тогда в «рамке» вытворял Кавазашвили, я такого потом не видел даже в исполнении куда более маститых и признанных вратарей.

Понятно, что многие наши действующие футболисты, попадая в сборную, потенциально становились моими пациентами. В этом качестве Анзор впервые предстал передо мной в 1965-м, во время поездки сборной СССР по Европе. Тогда в главную команду Кавазашвили пригласили вторым вратарем.

Вместе с другими резервистами тренер Морозов выпустил его во время матча в Кардиффе. Ту встречу сборная СССР проиграла – 1:2. Но ни в одном из пропущенных мячей вины Анзора нет. Он защищал ворота достойно.

С первого дня нашего знакомства Кавазашвили произвел на меня впечатление серьезного, трудолюбивого, ответственного человека. Он, конечно, по ряду статей уступал Льву Ивановичу. Но при этом – и с полным на то основанием – считался очень надежным голкипером. Да и быть дублером Яшина тогда означало, что вратарь достиг уровня экстра-класса. Общительный, наделенный природным чувством юмора, Анзор частенько наведывался ко мне в кабинет не по причине проблем со здоровьем, а чтобы поговорить по душам.

Никакого возрастного барьера между мной и футболистами национальной команды тогда не возникало – ведь мы, по существу, принадлежали одному поколению. Поэтому я не возражал, когда Кавазашвили, как и его товарищи, обращался ко мне на «ты». Теплые дружеские отношения сохранялись и после того, как игроки разъезжались по клубам. Поэтому, появляясь время от времени в лужниковском диспансере, Анзор предпочитал записываться на прием ко мне.

Отношения еще более укрепились, когда мы вместе отправились на чемпионат мира 1970 года. Когда в уже неоднократно упомянутом злосчастном эпизоде Рудаков получил серьезнейшую травму, Качалин спросил меня прямо:

– Каково ваше мнение о Кавазашвили? Справится он с возложенной на него миссией?

Озабоченность главного тренера можно было понять. В случае положительного решения Анзору предстояло не просто выйти на поле стотысячного стадиона в Мехико, а участвовать в матче открытия, да еще против команды страны – организатора супертурнира. Тем не менее я без малейшего колебания ответил: «Справится!»

И не ошибся. Несмотря на огромный ажиотаж, Анзор, продемонстрировав завидную психологическую устойчивость, показал отменную игру. Правда, незадолго до того он чуть было не подвел меня. Еще в процессе подготовки к чемпионату у Кавазашвили образовался небольшой – в пару килограммов – перебор в весе. По прилете в Мексику, на первом же занятии тренеры ему про «привесок» напомнили. Анзор, который ранее и так, без указаний со стороны взялся ограничивать себя в питании и уже, по сути, привел себя в норму, решил еще более «радикализировать процесс».

Не поставив меня в известность, стал самочинно принимать фуросемид – мощный мочегонный препарат. После чего за счет потери жидкости вес, конечно, скинул, но при этом потерял силу. Причем настолько, что на одной из тренировок Качалин обратился ко мне:

– Доктор, посмотрите на Кавазашвили! Я его не узнаю. Что с ним?

Парень, действительно, не только похудел, но его шатало от ветра. В раздевалке я его, что называется, припер к стенке:

– А ну-ка объясни: в чем дело?

Тут-то он и открылся. Моему возмущению не было предела:

– Ты чего наделал? Почему не посоветовался?

Заниматься разъяснениями, что накануне ответственнейшего матча он сдуру нарушил в организме электролитный баланс, времени не было. Следовало спешно принимать меры. К счастью, обошлось – нам быстро удалось восстановить у него солевой обмен. В итоге Кавазашвили пришел в себя. И несмотря на многочисленные острые атаки мексиканцев, отстоял «на ноль».

Еще раз подчеркну – надежность стала фирменным знаком Кавазашвили. Не зря как-то Яшин, комментируя игру своего дублера в одном из матчей, выразился кратко, но исчерпывающе:

– Крепкий вратарь – вот и весь сказ!

– А как вы восприняли крутое решение того же голкипера, который спустя много лет после окончания спортивной карьеры внезапно заделался чиновником?

– Это его выбор! Единственно, про что я не стал молчать и открыто высказал неодобрение, это когда Анзор объявил о претензиях на пост «главного менеджера» российского футбола, который тогда занимал Колосков. Я хорошо знаю Кавазашвили, всегда отдавал должное сильным его сторонам. Однако представить его на месте Вячеслава Ивановича, высокообразованного, интеллигентного человека, эрудита, кандидата наук, никак не мог.

– Тогда у меня закралось подозрение, что за крепкой спиной кандидата в президенты РФС стояли более мощные фигуры, дирижировавшие предвыборной кампанией своего ставленника.

– Не только у вас сложилось такое впечатление. Я, например, тоже сильно подозревал, что вряд ли по собственному почину у Анзора вдруг раз и вспыхнуло желание возглавить российский футбол. Скорее всего из-за его спины в очередной раз стремились убрать Колоскова…

– …выдвинув против него именитого игрока?

– Кстати, это тоже «фирменный», обкатанный еще в советские времена прием избавления от неугодного кому-то спортивного руководителя. Вспомните, какой период безвременья наступил, когда развалился СССР! И как взялись реально спасать ситуацию Семин, Газзаев, Романцев, другие авторитетнейшие тренеры! Ведь все они выступили инициаторами учредительной конференции РФС.

Именно они, объединившись в то крайне сложное для страны и отечественного футбола время, обратились не к кому-нибудь, а к Колоскову, убеждая: «Вам нужно остаться – мы поддержим!» О том, что все происходило именно так, я знаю из первых уст. А все потому, что на том судьбоносном форуме с основным докладом выступал Газзаев.

Когда он готовил свои тезисы, то некоторые из них обсуждал со мной. Ситуация вырисовывалась чрезвычайно сложная. И разрулить ее способен был только человек уровня Колоскова. Что время и доказало. Поэтому я благожелательно отношусь лично к Анзору Амберковичу. Но и по сей день абсолютно убежден: если бы тогда по итогам голосования Кавазашвили опередил Колоскова, ничего путного для нашего футбола не получилось бы.

– Переходим к Рудакову, кстати, также делавшему первые шаги в столичном «Торпедо».

Рудаков Евгений Васильевич. Заслуженный мастер спорта. Родился 2 января 1942 г. в Москве. Воспитанник футбольной школы московского клуба «Торпедо». Выступал за команды «Торпедо» (Москва) (1961), «Судостроитель» (Николаев) (1961–1962), «Динамо» (Киев) (1963–1997). Чемпион СССР 1966, 1967, 1968, 1971, 1974, 1975, 1977 гг. Обладатель Кубка СССР 1964, 1966, 1974 гг. Обладатель Кубка обладателей Кубков УЕФА 1975 г. Обладатель Суперкубка УЕФА 1975 г. Лучший футболист СССР (по результатам опроса еженедельника «Футбол – хоккей») 1971 г. Лучший вратарь СССР 1969, 1971, 1972 гг. За сборную СССР провел 48 матчей (в т. ч. 6 матчей – за олимпийскую сборную СССР). Серебряный призер чемпионата Европы 1972 г. Бронзовый призер Олимпийских игр 1972 г.

Главный тренер команд «Спартак» (Ивано-Франковск) (1979), «Кремень» (Кременчуг) (1994). Тренер СДЮШОР «Динамо» (Киев) (1977–1988) и Киевского спортинтерната (1989 – н/в).

– В роли вратаря «черно-белых» я его помню плохо. Мое внимание Евгений обратил, уже попав в киевское «Динамо», куда его – кажется, по инициативе Лобановского – и перетащили. Там Рудаков сразу закрепился в основе.

– Поразительное тренерское чутье! Валерий Васильевич, набирая точечно футболистов, почти всегда попадал в «десятку».

– Да. Глаз на селекцию у Лобановского был потрясающий. Приглядел, например, в Одессе молодого Буряка и не побоялся доверить ему место среди ключевых игроков будущего чемпионского состава. Схожим образом перетащил из Владивостока в Киев Веремеева, затем нашел Трошкина, который, кроме беготни, поначалу ничем не выделялся. Все они под крылом Лобановского выросли в классных футболистов, стали лидерами не только клуба, но и сборной СССР. То же самое можно сказать и о Рудакове, с которым по долгу службы я общался довольно много.

Евгений, без сомнения, был хорошим голкипером. Правда, в кругозоре от других лидеров команды отставал.

– Кого вы ставили выше него?

– Прежде всего, конечно, Блохина.

– Не знаю, насколько корректен ваш пример – Олег учился на факультете международных отношений: редкий выбор для спортсмена.

– Ну, хорошо. Тогда давайте возьмем Фоменко, Мунтяна или Веремеева! Никто из них ведь поначалу тоже звезд с интеллектуальных вершин не хватал. Но учились, тянулись к знаниям. И в результате выросли крепкими профессионалами – Мунтян ныне успешно работает тренером. Женя в этом плане себя не очень-то напрягал…

– Заторможенность Рудакова приводила к курьезам?

– Бывало. Но ребята больше любили «проезжаться» по поводу его тугодумства: с моей точки зрения, во многом мнимого – достаточно вспомнить, как он хорошо «читал игру». Просто Евгений имел склонность попадать в комические ситуации. Причем очень часто – без какого-либо умысла с его стороны. Ну, чем был виноват крупный, ростом под два метра Евгений, что на сборах больше всех общался и, как правило, старался селиться в один номер с Володей Мунтяном. Тот со своими 1 м 70 см в паре с Рудаковым выглядел, мягко говоря, мелковатым. Рядом они выглядели комично. Что у остальных ребят – их коллег по клубу и сборной вызывало прямо-таки неудержимое желание позубоскалить.

– Сразу представил «сладкую парочку» – Дон Кихот и Санчо Панса.

– Ну, вот видите! И вы туда же! Впрочем, к подобным шуточкам Евгений относился добродушно. По-настоящему переживал, когда трагикомическая оплошка случалась в игре. Подобный случай имел место во время товарищеской встречи с югославской командой «Велеш». Дело шло к нулевой ничьей, когда на последней минуте в нашу штрафную последовала сильная прострельная передача. Мяч шел поверху. И Рудаков, скорее всего, без труда перебросил бы его за ворота. Но тут словно черт его толкнул под локоть. Почему-то размашисто, по-волейбольному размахнувшись, Евгений как-то нелепо срезал мяч. Да так, что тот, изменив траекторию, пулей… залетел в сетку.

Эта сцена из серии «нарочно не придумаешь» произвела неизгладимое впечатление. Потом в раздевалке еще долго стоял гомерический хохот. Да и вольный пересказ потом долго пользовался неизменным успехом. А мастеров, к которым лучше было не попадаться на язык, в команде хватало. Больше всех этим отличался Трошкин. Да и другие – Матвиенко, Фоменко, Коньков, Веремеев – не отставали. Эта группа насмешников ни себе, ни другим скучать не давала. Кое-кто мог и спортивный режим при случае нарушить. Правда, справедливости ради следует подчеркнуть: на следующий день выходили на поле, словно накануне ничего не произошло.

– Как Рудаков реагировал, когда ребята подтрунивали над ним?

– Я уже сказал, что добродушно. Кому-то, вероятно, казалось, что он не воспринимал такой юмор. Мне кажется, воспринимал. Но снисходительно: дескать, смеетесь – ну и смейтесь на здоровье! Поэтому шутки «отскакивали» от него, как от стенки горох.

Главное, что дело свое, вратарское – он хорошо знал. Что справедливо оценили в октябре 1971-го. Так получилось, что, работая в то время в Федерации футбола, я на решающий матч сборных Испании и СССР за путевку на финал первенства Европы не полетел. Но был свидетелем, как перед вылетом в Мадрид возглавляемую Николаевым команду «накачивали». Ставки в предстоящем матче и без того были высоки. Но ребят все «грузили» и «грузили»: дескать, не дай бог, если уступите любимым футболистам генерала Франко, которого в Кремле иначе как «фашистом» не называли.

Можно представить, как нашим ребятам игралось после таких установок. И в каком напряжении находился голкипер на своем последнем рубеже обороны. Но игра завершилась нулевой ничьей. Рудакову присвоили звание заслуженного мастера спорта СССР. А очевидцы долго потом, вспоминая игру Евгения, утверждали, что не было в тот вечер на поле футболиста, который мог бы ему забить.

Так что Рудаков был, что называется, «крепким мужиком». Умел терпеть удар. Он даже мой кабинет, если вынести за скобки не раз помянутую травму ключицы, посещал крайне редко. Ни в снисхождениях, ни в утешениях со стороны других Рудаков не нуждался. Сам себя преодолевал. Бывало, заглянешь к нему накануне ответственного матча, а он в ванной «пашет» – стирает полный комплект вратарской формы.

– Своеобразный прием личной психотерапии?

– Вроде того. Думаю, это была разрядка, отвлечение от нагнетавшейся предыгровой напряженности. А еще Рудакову не нравилось чересчур долго стоять в воротах на предматчевых занятиях. Проще говоря, не желал, чтобы его попусту дубасили. Во время тренировок Евгений сам устанавливал максимальное число ударов. Был уверен, что и так во время игры не подведет, что вместо бесконечного повторения пройденного для него важнее оставаться «свежим».

Так что не так уж Рудаков-вратарь был и прост, как это частенько казалось его веселым товарищам по команде. Недаром он много лет отстоял в воротах. Да и не будем игнорировать тот факт, что когда в Киеве у Евгения появились дублеры – Самохин, а затем Михайлов – они долго не могли составить ему реальную конкуренцию.

– После ухода из большого футбола Рудаков не затерялся?

– Не то, чтобы «затерялся». Скорее не достиг больших вершин. Если не ошибаюсь, он сначала недолго поработал в республиканской федерации, затем возглавлял пару команд 2-го эшелона. Вероятно, все же в чем-то недотягивал до уровня главного тренера высококлассного клуба республиканского масштаба.

– Покинув ворота во 2-м тайме прощального матча, Яшин передал свои перчатки Пильгую, обняв преемника и пожелав ему спортивного счастья.

– В том же 1971 году тренер олимпийской сборной Пономарев пригласил отменно выступавшего за «Динамо» Володю в свою команду.

Пильгуй Владимир Михайлович. Мастер спорта международного класса. Родился 26 января 1948 г. в Днепропетровске. Воспитанник местной детской команды клуба «Строитель», затем групп подготовки команды «Днепр». Выступал за команды «Днепр» (1969), «Динамо» (Москва) (1970–1981), «Кубань» (Краснодар) (1982–1984). Обладатель Кубка СССР 1970 и 1977 гг. Лучший вратарь СССР 1973 г. За сборную СССР сыграл 12 матчей. За олимпийскую сборную СССР сыграл 4 матча. Бронзовый призер Олимпийских игр 1972 и 1980 гг.

Президент команды «Клуб ветеранов спорта СССР (сборной ветеранов по футболу)» (1987–1989), клуба «Динамо» (Москва) (1989–1990). Гендиректор Профессиональной футбольной лиги (1992), клуба «Торпедо-Лужники» (1996–1997). Тренер вратарей молодежной и юношеских сборных России (2003–2005). Спортдиректор клуба «Сатурн» (Московская обл.) (2007–2008). Тренер вратарей клуба «Торпедо» (Москва) (2010).

В те годы многие футбольные тренеры включали в комплекс разминочных упражнений баскетбол. Оно и понятно: кроме ног, много «работают» руки, развивается быстрота реакции… «Футбольный баскетбол» был особенным, с вольными правилами – например, разрешалось хватать за руки. Так вот, наблюдая за Пильгуем в процессе такой игры, подметил: Володя – прирожденный баскетболист. Команда, за которую он выступал, как правило, никому не уступала.

О Володе можно рассказать много хорошего. Интеллигентный. Коммуникабельный. Нам, врачам, Пильгуй хлопот не доставлял – ему не нравилось лечиться дольше, чем это требовалось. Напомню, на Олимпиаду-1972 Володя поехал основным голкипером. Там в решающем матче сборная СССР проиграла Польше (1:2), ставшей победителем Игр. Но ни у кого даже язык не повернулся упрекнуть в этом Пильгуя.

Осенью того же года мы прилетели в Перу. Тренироваться пришлось на сверхжестком поле. Перед этим на нем проводила занятия местная команда. Наши ребята как раз подоспели к концу их тренировки. Видимо, именно тогда Александр Семенович Пономарев заметил, как наставник вратарей работал с подшефными: руками набрасывал мяч в разные углы, а голкиперы, бросаясь, должны были его оттуда «вытаскивать». Это упражнение было взято нами «на вооружение». Все бы хорошо, да только в процессе столь интенсивной тренировки вратарю сильно доставалось.

Тут мне, вероятно, надо читателю объяснить, что в те годы специальных спортивных трусов с прокладкой еще не существовало – придумали и наладили их выпуск гораздо позже. Поэтому в процессе резких, многажды повторяемых бросков за мячом голкиперы до кровоточащих ссадин повреждали наружную поверхность бедра в области тазобедренного сустава. Я едва справлялся с возникшей в этой связи у Пильгуя проблемой. Но к концу очередной тренировки она вновь и вновь возникала.

Словом, ситуация возникла дурацкая: и от занятий вроде бы освобождать не за что, и запускать незалеченное чревато. Помню, как однажды свою лепту в нарушение этого хрупкого баланса чуть не внес сам тренер. Тренировка уже, считай, завершилась, когда Пономарев, еще со времен своей футбольной молодости славящийся неберущимися ударами, вдруг предложил:

– Володя, ну-ка, стань в ворота!

Словно предчувствуя недоброе, я уже до этого не раз и не два главному говорил:

– Александр Семенович! Ради бога, учтите, пожалуйста – у Пильгуя ранка только затянулась.

Вот и на том занятии мне пришлось ее заклеивать. Естественно, услышав тренерское указание, я Володе посоветовал:

– Подойди к Пономареву, объясни!

Но куда там! Мы же гордые!

– Нет, – говорит, – просить не буду!

В итоге – после ударов Пономарева рана вновь открылась. Пильгуй при этом даже виду не подал. А ведь мог, подставляясь под мяч, не бросаться на жесткое, словно наждак, поле. Когда после тренировки он обратился ко мне, я, увидев сплошное кровавое месиво, на мгновение потерял дар речи. Впрочем, сам Пильгуй вел себя спокойно. А Пономарев отделался одной фразой:

– Ничего, вылечится.

Позже по приглашению Симоняна в сборной появился еще один страж ворот – динамовец Гонтарь. С Пильгуем они играли по очереди. Что говорило о многом. Потому что у тренеров есть негласное правило: если голкипер отстоял матч удачно, на следующем его не меняют. А коль подвел или не выручил – ставят в «рамку» дублера. Столичное «Динамо» тогда располагало двумя равносильными вратарями. Стало быть, на игру они выходили поочередно.

– Тем не менее у меня возникло ощущение, что Пильгуй рано для вратаря – в 33 года – покинул большой футбол, попрощавшись с родным клубом и сборной, ненадолго переехав в Краснодар.

– И я считаю, что рановато. Все-таки когда он доигрывал в начале 1980-х, серьезных отклонений в состоянии здоровья я у него не наблюдал. Правда, его оперировали по поводу мениска: запутавшись ногой в сетке ворот и стараясь как можно скорее освободиться от пут, Володя крайне неудачно ее развернул… А уехал из Москвы, может, потому, что устал от конкуренции. В родное «Динамо» уже вернулся президентом клуба. А на такую должность просто так не назначают – значит, обладал и обладает Пильгуй соответствующими качествами и способностями.

– Теперь логично поговорить о Гонтаре.

Гонтарь Николай Павлович. Мастер спорта. Заслуженный тренер РСФСР. Родился 29 апреля 1949 г. в г. Владивостоке. Воспитанник местных футбольных школ «Динамо» и «Луч». Выступал за «Луч» (1967–1971), «Динамо» (Москва) (1972–1984). Чемпион СССР 1976 (весна) г. За сборную СССР сыграл 12 матчей. Начальник команды «Динамо-2» (1986–1987). Тренер команды «Динамо» (Москва) (с 1988-го).

– Во время матчей отборочного цикла 1978/79 в сборной, которую сформировал Симонян, ворота защищали динамовец Гонтарь и Дегтярев из донецкого «Шахтера».

Юра обладал большой физической силой. Мускулы у литого «горняка» были прямо-таки железные. Мне, после того как мы здоровались, нужно было какое-то время, чтобы кисть после ее сжатия Юриными «шахтерскими клещами» отошла. Полагаю, рукопожатие свидетельствует о характере. Нередко столь нетрадиционный тест помогал мне выяснить, получится ли из парня достойный футболист. И знаете – редко ошибался. Вот можете не верить, но футбольную карьеру выступавшего одно время за «Локо» Руслана Пименова я сразу угадал. Причем как раз по рукопожатию: у него рука, как плеть, висела, даже неприятно было здороваться…

– Каким оказалось ваше впечатление после знакомства с Гонтарем?

– Типичный таежник с Дальнего Востока.

– Оказывается, в первый приезд в Москву, на «Динамо», он испытал сильнейший шок. Хотя к тому времени объездил почти всю страну и за границей не раз побывал в составе сборной РСФСР. Ранним утром в Домодедове его, мальчишку, встречал начальник бело-голубых – сам Яшин! Отвез к себе домой, покормил завтраком, потом поехали на стадион… Гонтарь постепенно переиграл Пильгуя и в «Динамо», и в сборной?

– В какой-то мере, да. У него были не нервы, а стальные струны. Николай отличался очень устойчивой психикой, отсутствием фобий. В моем докторском журнале обращений его фамилию искать бесполезно. Если память не подводит, Гонтарь не приходил ко мне за помощью. Да и зачем: ведь он выступал без травм. Когда бы я ни спросил его – даже перед самыми ответственными играми: «Как спал?», он искренне отвечал: «Отлично!» Не зря Симонян без сомнений доверял этому голкиперу ворота сборной.

Гонтарь остался в моем восприятии общительным, приятным, отзывчивым на все доброе и потому благодарным человеком. Вот однажды летим мы куда-то – точно не помню – на сбор. Вдруг в салоне подходит ко мне Коля и протягивает пару баночек красной икры:

– Попробуйте, – говорит, – пожалуйста, нашу дальневосточную! Ее не сравнить с той, что продают в Москве.

Не могу утверждать точно, что в нем больше сработало – гены или благоприобретенная тяга к самообразованию, но Гонтарь вскоре после ухода из большого футбола был при Газзаеве приглашен в тренерский штаб «Динамо» для работы с вратарями. А дальше был даже период, когда в клубе Николаю доверили финансовый контроль.

– Значит, жизнь у него сложилась?

– Да, что называется, удалась. Главным тренером он, правда, не стал. Но припомните: кто только за минувшие два с лишним десятилетия не готовил бело-голубых. А Николай Павлович Гонтарь как работал, так и работает на своем посту. Значит, не чужое место занимает человек.

– Савелий Евсеевич! Насколько известно, Яшин – первый советский голкипер, кто провел 100 матчей «на ноль». Сотым на его счету стал матч чемпионата СССР между его родным «Динамо» и ЦСКА 28 октября 1962 года. Всего Лев Иванович сыграл 207 «сухих» матчей из 438 зачетных. Этот результат оставался рекордным аж до 1987-го, когда его превзошел вратарь московского «Спартака» Дасаев, в итоге поднявший рекордную планку до 235 «сухих» матчей!

Дасаев Ринат Файзрахманович. Заслуженный мастер спорта. Родился 13 июня 1957 г. в Астрахани. Воспитанник групп подготовки местной команды «Волгарь». Выступал за команды «Волгарь» (1975–1977), «Спартак» (Москва) (1977–1988), «Севилья» (Испания) (1988–1991). Чемпион СССР 1979, 1987 гг. Лучший вратарь СССР (приз журнала «Огонек») 1980, 1982, 1983, 1985, 1987 и 1988 гг. Лучший футболист СССР 1982 г. Лучший вратарь мира 1988 г. (по версии ИФФХС). За сборную СССР сыграл 91 матч. За олимпийскую сборную СССР – 6 матчей. Вице-чемпион Европы 1988 г. 3-й призер Олимпийских игр 1980 г. Участник чемпионатов мира 1982, 1986, 1990 гг. Провел 2 матча за сборную мира.

Тренер сборной России по футболу (2003–2005, 2006). Тренер вратарей в «Торпедо» (Москва) (2007–2008). Руководитель Международной академии футбола и вратарского искусства (2003 – н/в). Награжден медалью «80 лет Госкомспорта России».

– Эти цифры лишний раз подтверждают мое давнишнее мнение: Дасаев один из сильнейших вратарей мира минувшего столетия (17-й среди полусотни названных в ходе опроса, проведенного Всемирной федерацией футбольной истории и статистики в 2000 г. – Прим. Г.К.). Скажу как врач, наблюдавший Дасаева на протяжении длительного периода: очень сильная натура. Приведу один факт.

Из-за повреждения менисков его, если не ошибаюсь, трижды оперировали. Причем впервые еще в юношеском возрасте, когда он играл в Астрахани. Из-за хронических проблем с коленными суставами у него постоянно происходили обострения. Но, невзирая на множество болячек, Ринат годами и тренировался, и играл.

– У вас, уверен, есть конкретные примеры.

– Конечно! Вот один из них. Тогда многие команды в зимний период подготовки выезжали в Адлер или Сочи. Но там было несколько относительно пригодных для этого полей. Да и за те клубы «сражались», чтобы забронировать удобные для занятий дни и часы. Отдача от такой подготовки была все равно средненькой. Поэтому Бесков предпочитал не вывозить, как все, команду на юг, а проводить тренировки в Московском манеже. При этом он, конечно, учитывал, что искусственное покрытие отрицательно воздействует и на опорно-двигательный аппарат, и на весь организм футболиста. Поэтому чередовал места тренировок. Одна проходила в зале, другая – на снегу.

Для Дасаева, понятно, занятия на искусственном газоне имели повышенную опасность. Тем более что тренировался он после недавней операции. Более того, в его суставе снова начала накапливаться жидкость. Я тогда, напомню, врачевал в сборной, а не в «Спартаке», где имелся свой доктор. Тем не менее на правах старой дружбы несколько раз предлагал Ринату:

– Давай объясню Константину Ивановичу, чем ты рискуешь?

Но в ответ неизменно слышал одно и то же:

– Ни в коем случае!

Чуть позже я узнал, что и Бесков несколько раз порывался временно освободить Дасаева от тренировок. Но Ринат мужественно терпел боль. Готовился, как все. Никого даже слушать не хотел – предпочитал о своих проблемах со здоровьем не сообщать никому в команде – даже наставнику. Зато приезжал ко мне домой, где я всевозможными способами старался лечить колено.

Впрочем, самый запомнившийся мне случай, связанный со здоровьем Рината, как раз к его ногам отношения не имел. Случилось это в Мексике, на чемпионате мира-1986. Тогда наша сборная выступала в Ирапуато, где повсеместно выращивают удивительный сорт клубники: крупной, размером с куриное яйцо, а главное – сладкой и ароматной. Я такую доселе нигде не видел. Однако был несказанно рад ее появлению в рационе наших ребят: сразу отпала морока с обеспечением их витаминами. Так что в обед и на ужин мы выставляли на столы клубнику, а ребята уплетали ее со сметаной или сахаром.

Особой популярностью эта клубничка пользовалась у Дасаева. Все бы хорошо, да вдруг утром и, как нарочно, за 2–3 дня до ответственного матча против венгерской команды, у нашего голкипера обнаружилась проблема. Приходит ко мне Ринат. А сам – словно обожженный крапивой, весь в красных пятнах:

– Доктор, – говорит, – всю ночь не спал.

Вот «обрадовал», так «обрадовал»! Я, конечно, сразу дал ему показанные в подобных случаях препараты и осторожно поинтересовался:

– Будешь тренироваться?

Но у того настрой известно какой – как всегда, боевой!

– Обязательно! – отвечает.

А ситуация-то, тем не менее, чрезвычайная. Поставил в известность Лобановского. Тот, естественно, обеспокоился:

– А хуже не будет?

– Трудно сказать, – говорю. – Надеюсь, пронесет…

– Ну, пусть занимается!

Однако под душем Дасаев почувствовала себя, мягко выражаясь, неуютно: все тело страшно чесалось. Вечером я сделал внутримышечный укол. Но уже ничего не помогало. Пришлось прибегнуть к помощи местного дерматолога из соседнего медцентра, обслуживавшего футболистов. Коллега над «приговором» даже не размышлял: срочно госпитализировать! В руководстве сборной возникла легкая паника. Да и на меня стали косо посматривать – мол, надо было раньше везти Рината в больницу. Но откуда мне было знать, что обычно решающие подобные проблемы таблетки и уколы в данном случае бесполезны.

Утром Дасаева положили под капельницу. Раствор состоял из гормональных препаратов, входивших в «черный список» допинг-контроля. Поэтому я срочно связался с представителем ФИФА и объяснил ситуацию. Тот успокоил:

– Пусть только клиника даст соответствующее заключение.

Главное, что Ринату полегчало. Пока мы с ним смотрели по телевизору повторы минувших встреч, он на моих глазах белел – исчезала краснота, самочувствие заметно улучшалось. Ближе к вечеру он выглядел «чистеньким». Уже покидая палату, я спросил:

– А в ворота сможешь встать?

– Вы еще сомневаетесь?

При появлении в отеле живого и здорового Дасаева Лобановский не удержался, подначил:

– Ну, что, герой! Дать клубнички покушать?

На следующий день наш вратарь как ни в чем не бывало вышел на игру. И не пропустил ни одного мяча.

Еще один пример стойкости его духа. Германия. Первенство Европы-1988. В матче против сборной Ирландии Дасаев дважды получил удары в злосчастное колено. После 1-го тайма Ринат, казалось, малость оклемался. Но на деле играл на одном морально-волевом факторе. И, в конце концов, на 68-й минуте попросил замену. Матч доигрывал Виктор Чанов. А Дасаев, прихрамывая, ушел в раздевалку. Когда я вбежал туда после игры и стал осматривать его ногу, мне стало нехорошо: колено стало похоже на небольшую дыню. Это указывало на то, что в суставе много жидкости. Она настолько ограничивала движение, что Ринат не мог согнуть ногу.

Лобановский и Колосков вынуждены были срочно решать вопрос о вызове на замену Дасаеву 3-го резервного вратаря – им был Сергей Краковский из днепропетровского «Днепра». Процедура, замечу, предстояла непростая. Краковский, хоть и был заблаговременно оформлен для оперативного выезда, но оставался дома. Для обоснования его прилета требовалось соблюсти ряд формальностей. Согласно регламенту, врач команды – участницы чемпионата Европы сначала представлял в медслужбу УЕФА заключение. Потом для проверки – дабы не допустить мелкого обмана – в расположение команды приезжал доктор – комиссар турнира. Словом, предстояла еще та головная боль!

Поэтому я решил рискнуть. И обратился к главному тренеру:

– Валерий Васильевич! Предоставьте мне ночь. Если утром состояние Дасаева не улучшится – вызывайте дублера.

Когда мы с Ринатом вернулись в отель, я его предупредил:

– Прежде всего надо откачать жидкость!

Легко сказать «откачать»! Обычно подобная операция проводится в исключительно стерильных условиях, обеспечить которые в том учебно-тренировочном центре, где мы жили, было архисложно. Но глаза боятся, а руки делают. Принялся снимать обострение с помощью сдавливающей повязки, которую требовалось менять каждые 2 часа; применил метод использования цинковой мази. Словом, провозился с Дасаевым всю ночь. Ринат не только вел себя по-мужски. Он и меня подбадривал:

– Да не волнуйтесь вы так, Савелий Евсеевич! Все будет нормально!

Ушел я только на рассвете. Надо было и ему, и мне хоть чуть-чуть поспать.

Утром, когда команда пошла на завтрак, я к Дасаеву даже не стал заглядывать. Решил: пусть отдыхает! И вдруг глазам своим не верю: появляется в столовой Ринат. И даже не прихрамывает – шуточками с ребятами перебрасывается. Лобановский, как опытный психолог, все понял. И меня – словно ничего и не происходило – о самочувствии Дасаева спрашивать не стал. Я же к Ринату с расспросами:

– Ну, ты как? Как дела? Сможешь выйти против англичан?

И слышу в ответ:

– Конечно!

В тот день Ринату дали выходной. А на следующий он занимался индивидуально.

– Чего-то у нас Дасаев, мне кажется, получается «белым и пушистым», что, кажется, вряд ли соответствует действительности.

– Ну почему же? Всякое случалось. Скажем, на том же чемпионате Европы-1988 он в финальной игре с голландцами – скажем так – не выручил. Правда, оба мяча потрясающе забили такие мастера, как Гуллит и Ван Бастен. Но ведь и Дасаев двумя годами раньше в Мексике вошел в список лучших вратарей мира. Однако в Германии не выглядел столь же уверенно, как в Мексике-1986. Свой гол Ван Бастен исполнил классно: бил метров с 16–18, с острого угла, с каким-то неожиданным разворотом. Большинство очевидцев единодушно признали – мяч из разряда неберущихся. Однако Лобановский посчитал, что уж кто-кто, а Ринат – прекрасный голкипер и капитан команды – мог выручить. Вот об этом – совсем не в укор, а дружески – главный тренер ему на разборе и попенял:

– Если бы на замахе не присел, то мяч достал бы!

Когда прокручивали видеозапись, Дасаев пытался дискутировать: «Да вы что, Валерий Васильевич? Посмотрите, какой гол!» Кстати, по поводу мяча, забитого Гуллитом головой, тоже возникло несколько мнений. Одни говорили: вратарь должен был выходить на перехват. Другие считали, что правильно сделал, оставшись на линии ворот, поскольку в той ситуации схватка за мяч с форвардами наверняка кончилась бы голом. А так еще оставался шанс…

В конце концов, надо отдать должное Дасаеву: отнесся к себе критически и не побоялся признать, что можно было выступить удачнее. Помимо вратарского таланта, исключительной работоспособности, умения анализировать свою игру и делать правильные выводы, у Рината была еще одна замечательная черта: никогда не отказывал журналистам в общении. Причем не только отечественным, но и иностранным. Мне с моим немецким случалось ему помогать. Вместе с высоким рейтингом, который Дасаев заслуженно приобрел в мировом футболе, такая открытость сослужила ему добрую службу. Немецкая фирма «Ройч», выпускающая вратарскую амуницию, заключила с ним рекламный контракт.

– То есть он, как и знаменитый голкипер сборной Германии Тони Шумахер, стал «лицом» той компании?

– Да. Кстати, Шумахер с Дасаевым были не только коллегами по амплуа, а потом и бизнес-партнерами. С годами они стали еще большими приятелями. Что касается деловых отношений Рината с «Ройч», то ваш покорный слуга в какой-то мере приложил к этому сотрудничеству руку. Все началось с того, что однажды представители компании появились в расположении нашей команды, чтобы вручить Дасаеву фирменные перчатки и спортивную форму. Ринат быстро разыскал меня на базе:

– Помогите, пожалуйста! Гости приехали без переводчика.

Я с удовольствием выручил. А Ринат – и в этом тоже штрих к его натуре – после встречи только что подаренные ему часы взял да и вручил мне.

При всей успешной вратарской карьере Дасаева про него нельзя сказать, что был счастливчиком и всегда шел вверх. В конце концов, время и возраст берут свое. Ринат, правда, как истый профессионал старался поддерживать форму. Иное дело, что уже не всегда получалось.

Вспоминаю 1990 год. Ринат выступал за «Севилью». Ребят вызвали на сбор в мае – в плане подготовки к первенству мира сборной предстояло провести серию товарищеских игр в Израиле и Германии. Дасаев прилетел из Испании. При взгляде на него сразу возникло впечатление, что он только что славно провел отпуск на Черноморском побережье Кавказа. Свежий, загорелый, веселый. И… изрядно раздобревший. Уже на первой тренировке всем стало ясно: основной вратарь к спаррингам не готов. Приговор Лобановского был однозначен и обжалованию не подлежал:

– В таком состоянии ты команде не нужен! Остаешься в Москве и будешь готовиться индивидуально!

Теперь и не припомню: то ли кто-то тогда персонально опекал Рината на новогорской базе, то ли его отправили на «перевоспитание» в «Спартак». Суть не в этом. Когда мы вернулись и стали готовиться к отлету в Италию, Дасаев, похоже, уже был в форме. Во всяком случае, никаких претензий со стороны тренеров к голкиперу у тренеров не было. И Ринат вернулся в состав.

Следующий эпизод имел место в Италии. 9 июня. Бари. Первый матч против сборной Румынии. Утро, как обычно, началось с обследования игроков. Данные Рината, мягко говоря, меня не порадовали. Пошел объясняться с Лобановским.

– Уж не знаю, как вы оцениваете нынешнее состояние Дасаева, но, по-моему, физически он готов лишь процентов на семьдесят, если не меньше.

– Иначе говоря, к старту первенства мира не годен?

– Нет. Я лишь пока вел разговор о степени его готовности. В том, что она недостаточна, Ринат, кажется, и сам понимал – на тренировках «пахал» из всех сил. Однако по его действиям уже многие заметили – прежнего Дасаева нет. Поэтому чем дальше, тем определенней вызревал вопрос о дублере. В той сборной на эту роль более других претендовал Саша Уваров из столичного «Динамо» (позже уехал в Израиль, где успешно работает тренером. – Прим. Г.К.).

В день матча с румынами Валерий Васильевич, как обычно, сначала вызвал к себе актив сборной – Бессонова, Демьяненко, еще кого-то. И долго советовался с ними по составу. Затем настала очередь остальных игроков, которые анонимно на листочках принялись каждый писать свой вариант.

Как раз в это время ко мне заглянул Симонян и спросил:

– Савелий! Вот мы, тренеры, за Уварова! А ты?

На сердце у меня скребли кошки. Но что делать? Платон, как говорится, друг, а истина – дороже.

– И я бы, – говорю, – предпочел Уварова.

– Вот! – озабоченно откликнулся Никита Павлович. – А Лобановский колеблется…

То, что Валерий Васильевич сомневался, можно было понять. Ведь лидеры команды высказались в пользу Дасаева. А они, хоть и видели его спад, но долго с Ринатом играли, хорошо знали, на что он способен. Видимо, чтобы более обоснованно подойти к окончательному решению и лучше уяснить реальное состояние Дасаева, Лобановский попросил меня высказать свое мнение.

Я снова объективно ответил:

– Если оценивать по пятибалльной шкале, то – «тройка». Ну, максимум «тройка с плюсом».

Увы! Главный тренер остановил свой выбор на Дасаеве. И это оказалось ошибкой. Наша сборная уступила 0:2. Оба мяча забил известный румынский форвард Лэкэтуш. Причем так, что почти все было очевидно: если бы Ринат находился в оптимальной форме, то хотя бы первый гол предотвратил. Поэтому Лобановский на послематчевой пресс-конференции так прямо и сказал:

– Ошибки ряда игроков, в том числе Дасаева, позволили сопернику открыть счет.

То же самое было понятно Ринату. Ведь когда его кто-то из журналистов спросил: «Есть ли ваша вина в пропущенном мяче?», тот честно признался:

– Есть! Лэкэтуш пробил в ближний от меня угол. И если бы я не заметался, угадывая направление удара, а стоял на месте, то, скорее всего, отбил бы мяч.

Второй гол Лэкэтуш заколотил с 11-метрового, назначенного уругвайским арбитром Карделлино, углядевшим, что защитник Хидиятуллин сыграл рукой, но, почему-то не заметившим, что нарушение произошло явно вне пределов штрафной площадки. Впрочем, вся наша команда в тот день была не в ударе. Так что, еще хорошо, что сборная СССР тогда уступила лишь 0:2.

Ринат, конечно, все понял. Вечером зашел ко мне. И в расстроенных чувствах закурив сигарету, посетовал:

– Теперь все, конечно, свалят на меня.

Больше всего мне хотелось в тот момент его поддержать. Но долгие, по-настоящему дружеские отношения обязывали сказать правду. И я резанул:

– А на хрена ты брался за эту игру? Ведь, насколько понимаю, чувствовал, в какой находишься форме. Надо было идти к главному и прямо говорить: «Я не готов!»

– Да вот я думал…

Дальше у Рината уже было время хорошо подумать, поскольку на следующие встречи со сборными Аргентины и Камеруна поставили Уварова.

– Не подвел?

– Он-то не подвел. Но мы проиграли. И в том поражении, как вы помните, огромную роль сыграл шведский арбитр, который сначала абсолютно безосновательно удалил Бессонова, а потом прямо-таки фантастическим образом не «увидел», как Марадона рукой отбил мяч, летевший в пустые ворота аргентинцев.

– Можем подвести черту в беседе о Дасаеве?

– Полагаю, в этой связи уместно вспомнить 23 сентября 1998 года, когда на столичном «Динамо» состоялся прощальный матч Рината с участием сборных СССР и клубов России, основу которых составили, главным образом, спартаковцы – 1:3. На игру в Москву прилетели «звезды» сборной СССР конца 1980-х.

Шире всего в ее составе были представлены киевские динамовцы: Кузнецов, Демьяненко, Яковенко, Заваров, Михайличенко, Буряк, Яремчук, Беланов, Блохин, Протасов, Литовченко, Чанов, Рац. Их «разбавили» тбилисские одноклубники Чивадзе, Сулаквелидзе, Шенгелия и успевший прилететь в Москву за несколько часов до начала матча Оганесян. Думаю, не надо долго объяснять, что их всех привело на эту встречу. Ребята искренне уважали Рината. И просто не могли не быть вместе с ним в такой непростой для любого спортсмена день.

– Десятилетняя «испанская» глава в жизни Дасаева пошла ему на пользу?

– Думаю, нет. Он там получил тяжелейшую травму – повредил мениск на другой ноге. Пришлось пережить еще одну операцию. К проблемам, связанным с той травмой, скоро добавился и ряд других. В «Севилье» «на пятках» у Рината сидел местный вратарь: он спал и видел, чтобы занять место легионера. Да и сама испанская команда не входила в когорту европейских грандов.

Сказать, что в период выступлений Дасаева в чемпионате СССР за «Спартак» ему было куда как вольготнее, тоже не могу. Тогда команду тренировал Бесков. А при нем никто, в том числе даже Дасаев, особо разгуляться не мог. И это при том, что Ринат любил расслабиться, попить пивка в компании. Да и прихварывать с годами наш знаменитый вратарь стал чаще – знаю это не понаслышке, сам столько раз приезжал к нему домой в Сокольники.

Семейная жизнь тоже зигзагами шла. Ринат женился, потом развелся, вновь обзавелся семьей. Пришлось попереживать, пока все улеглось, наладилось. Сегодня Дасаев – отец шестерых детей!

Словом, я искренне рад, что у него все хорошо. И, наверное, с понятной для него теплотой вспоминаю годы, проведенные вместе с Ринатом в команде, которая выходила на поле в алых футболках с белыми буквами «СССР».

– Не рано ли – в 34 года – он попрощался с большим футболом?

– Кто-то в свое время правильно поставил вопрос: стоит ли играть до тех пор, пока в тебя не начнут швырять гнилыми помидорами. Уходить лучше так, чтобы оставить о себе хорошую память. На мой взгляд, Ринат ушел вовремя.

– Самый раз поговорить о Чанове, одном из «сменщиков» Дасаева.

Чанов Виктор Викторович. Заслуженный мастер спорта. Заслуженный работник физической культуры и спорта Украины. Родился 21 июля 1959 г. в Донецке. Воспитанник групп подготовки при донецкой команде «Шахтер».

Выступал за команды «Шахтер» (Донецк) (1978–1981), «Динамо» (Киев) (1982–1990), «Маккаби» (Хайфа) (1990–1993), «Бней-Йегуда» (Тель-Авив) (1993–1994), «Борисфен» (Борисполь) (1994–1995). Чемпион СССР 1985, 1986, 1990 гг. Обладатель Кубка СССР 1980, 1982, 1985, 1987, 1990 гг. Обладатель Кубка обладателей Кубков УЕФА 1986 г. Чемпион Израиля 1991 г. Лучший вратарь СССР 1986 г. За сборную СССР сыграл 21 матч. Вице-чемпион Европы 1988 г. Участник чемпионата мира 1986 г. Чемпион Европы среди юношей 1978 г. Чемпион Европы среди молодежных команд 1980 г.

Тренер (1995, 1996) и главный тренер (1996) клуба «ЦСКА-Борисфен» (Киев). Тренер вратарей клуба «Динамо» (Киев) (2006–2007).

– В карьере этого вратаря есть вещи, которые говорят сами за себя. Напомню, Виктора постоянно приглашали в национальную команду. В киевском «Динамо» – признанном гранде отечественного футбола тех лет – он почти несменяемо был основным голкипером. И столь же несменяемо (1986–1990) Чанов оставался в роли основного дублера Дасаева. Кстати, роль эта считалась отнюдь не легкой.

Я ранее касался примечательного эпизода, когда за 20 минут до окончания матча СССР – Ирландия в 1988-м Ринат попросил о замене. Тренеры тут же обратились к Чанову: «Витя, раздевайся! Готовься к выходу!» А теперь представьте его внутреннее состояние в тот и последующие моменты встречи! Контраст в ощущениях до и после вступления в игру был тем более сильным, что когда в воротах стояли такие мастера вратарского дела, как Яшин, Рудаков, Дасаев, дублеры чувствовали себя за ними как за каменной стеной.

А тут вдруг пришлось сразу занять последний рубеж обороны команды. Да еще в столь судьбоносной встрече, в которой ничья требовалась нам, как воздух. На мой взгляд, Чанову в тот раз было крайне неуютно в «рамке». Он прекрасно осознавал, какой груз ответственности за исход матча внезапно свалился на его плечи. Так что Виктору пришлось испытать колоссальное напряжение.

– Он – носитель могучих профессиональных генов.

– С данного рода наследственностью у него также все было в порядке. Его отец – тоже, кстати, Виктор – да брат Вячеслав успешно защищали ворота.

– Вы их всех знали?

– С Виктором-старшим знаком не был. Славу немного знал: его как-то вызывали в молодежную сборную СССР, когда я там работал. Дальше всех из этого вратарского клана пошел, конечно, Виктор-младший. Он, повторюсь, считался одним из ключевых игроков «Динамо» в эпоху Лобановского. Тот, став тренером сборной, естественно, лучше других наставников главной команды знал, когда и в чем на этого голкипера можно положиться.

– «Наш» Чанов пересекался с вами в качестве пациента?

– Чаще в «молодежке», которую, если помните, в начале 1980-х возглавлял Николаев. Уже тогда Виктор среди сверстников выделялся твердым характером, коммуникабельностью, умением поддерживать хорошие взаимоотношения с партнерами по команде. Из «болячек» Чанов культа не делал – умел держать удар. Как-то, помню, его, игравшего за «Шахтер», пригласили в конце сезона в первую сборную. Явился Чанов к нам уже с травмой коленного сустава. Тщательно осмотрев поврежденную ногу, я свой диагноз озвучил так:

– Вот что, Витя! У тебя мениск – необходима операция!

Внимательно выслушав, Витя вилять не стал, а честно известил о своих намерениях:

– Все же попробую немного поиграть. Поэтому сразу к хирургам «сдаваться» не пойду. Но вашу рекомендацию учту.

И убыл в Донецк. Там, как Виктор потом мне рассказывал, его повезли к знахарке. По его словам, бабка дважды так крутанула ногу, что у него искры из глаз посыпались. И еще какое-то зелье дала. Самое интересное, что после того визита про операцию было забыто. Потому что Чанов… уверенно встал на ноги.

– А меня, видевшего его в основном на телеэкране, смущал, простите, перебитый нос. Возникало предположение, что он сломан, как у боксеров или борцов.

– Да нет! Просто в детстве Виктор перенес серьезную лицевую операцию.

– Теперь понятно, почему у него странная дикция.

– Кстати, вот еще одно подтверждение того, что Чанов не особо обращал внимания на травмы. Вратари в этом смысле терпеливее полевых игроков.

– В нелегкие для Чанова периоды семейный клан его поддерживал?

– Насколько мне удавалось в «молодежке» наблюдать за братьями, они всегда помогали друг другу. Впрочем, и другие ребята в команде относились к Чанову по-братски. Были в этом интеллигентном парне такие положительные качества, которые не могут не вызывать у окружающих чувства уважения. И способности к профессиональному росту у Виктора имелись хорошие. Недаром после завершения вратарской карьеры он стал тренером.

– Теперь оба брата опекают молодых голкиперов.

– Из «Динамо» Виктор уехал в Израиль, где выступал успешно. Когда туда приезжала российская сборная, мы всегда с ним встречались. Спустя несколько лет Чанов вернулся в Киев.

– Сможете ли вы оставаться объективным, рассказывая о знаменитом «машинисте» Овчинникове?

Овчинников Сергей Иванович. Родился 10 ноября 1970 г. в Москве. Воспитанник столичной футбольной школы «Динамо». Выступал за клубы «Динамо» (Сухуми) (1990), «Локомотив» (Москва) (1991–1997, 2002–2005), «Бенфика» (Португалия) (1997–1999), «Алверка» (Португалия) (1999–2000), «Порту» (Португалия) (2000–2001), «Динамо» (Москва) (2006). Чемпион России 2002 и 2004 гг. Обладатель Кубка России 1996 и 1997 гг. Обладатель Кубка Португалии 2000 и 2001 гг. Лучший вратарь России 1994 и 1995, 2002 и 2003 гг. За сборную России сыграл 35 матчей. Участник чемпионата Европы 2004 г.

Старший тренер вратарей в клубе «Локомотив» (Москва) (2006–2007). Ассистент главного тренера клуба «Динамо» (Киев) (2007–2008). Главный тренер клуба «Кубань» (Краснодар) (2008–2009), клуба «Динамо» (Брянск) (2010).

– Постараюсь. Сергея я приметил еще до нашей совместной работы в «Локо», когда под руководством Игнатьева работал в молодежной сборной СССР. Именно с той командой юный Овчинников поехал на зарубежные сборы, предварявшие отборочные встречи первенства Европы. Хотел бы подчеркнуть: между нами сразу установились хорошие взаимоотношения.

– Чем он вас столь быстро «подкупил»?

– Овчинников – отменный рассказчик. Вокруг Сергея постоянно роились товарищи по команде, которые слушали его байки, раскрыв рты. А еще он, как говорится, с младых ногтей профессионально относился к своему делу. Например, каждый день прибегал ко мне в номер, где находились весы, и проверял, не появились ли у него лишние килограммы. Знаменательно, что он эту операцию проводил дважды в день: до и после тренировок. Но самое интересное – «перевес» у Сергея, если и бывал, то весьма незначительный: чуть более килограмма.

Если сравнивать Овчинникова с остальными моими многочисленными футбольными «клиентами», то с ним я имел меньше всего хлопот. Он крайне редко на что-либо жаловался. Приходилось даже проявлять самому инициативу. Бывало, его спросишь:

– Сережа, а ты чего не заходишь?

– Да все в порядке, – отвечает. И бежит по своим делам.

Тогда в решающем для «молодежки» матче плей-офф за выход в финальную стадию первенства Европы с итальянцами я жалел об одном: вместо сидевшего на лавке запасных Овчинникова в воротах стоял Гинтарас Стауче. Молодой вратарь московского «Спартака» почти по всем статьям уступал Сергею. Смею утверждать, что если бы тогда наши ворота защищал Овчинников, вряд ли мы бы проиграли.

– Позже, насколько понимаю, вы оба плотнее общались в «Локо»?

– Ну, естественно. Только в 1994-м, когда я пришел в этот клуб, застал там уже не подающего надежды юного Сережу, а матерого футбольного бойца, капитана команды. В нем тренер Семин видел лидера, способного повести за собой ребят. Будучи в ней по возрасту старше многих игроков, умудренный опытом Овчинников пользовался среди товарищей бесспорным авторитетом. Он и держал себя соответствующе.

В сложных ситуациях оставался непоколебимым. Точку зрения свою – следует признать, часто небезосновательно – считал убедительной. Словом, данная ему ребятами кличка Босс приклеилась, как родная. Между тем, как и все мы, простые смертные, Сергей сделан отнюдь не из корабельной стали. И боль он испытывал не меньшую, чем другие. Просто мужественно ее терпел. Порой, считаю, излишне.

Спустя несколько лет не столько долеченные, сколько им «переборотые» травмы коленного сустава перешли в разряд хронических. Несмотря на его возражения оперироваться, я, что называется, волевым порядком отправил его в Германию на атроскопию. Другого пути, чтобы поставить нашего вратаря на ноги, не существовало: сустав требовалось срочно лечить, вводя в него спецпрепарат. И вот ведь как бывает!

Крутой Босс, который во всех иных случаях преодолевал самую страшную боль, непоколебимо держал любой удар, оказывается, смертельно боялся уколов. И смех и грех вспоминать сегодня, но тогда с превеликим трудом, как ребенка, я уговаривал его:

– Сереженька, тебе же еще играть и играть! Ну, чего ты боишься? Ты ведь мужик! Представляешь, если кто-то растрезвонит, что трусишь?

В конце концов Сереженька, конечно, «включил» свой могучий морально-волевой фактор. И дело быстро пошло на поправку. Причем, что характерно: стоило травме немного отойти, как он сразу приступил к тренировкам. А дальше так и повелось: если в колене вдруг снова появлялась жидкость, Овчинникова точно так же, как в свое время Дасаева, это не останавливало – он продолжал выходить на поле. Страшно вспоминать, сколько из-за этого мне приходилось с Боссом воевать!

– Вы застали его выступления за национальную команду?

– Да, но это происходило в годы, когда в качестве основного голкипера сборной он уже не котировался.

– Затем в карьере Овчинникова появился португальский этап.

– Ну, про этот период я вам много не расскажу. Хотя когда мы одно время всей командой во главе с Семиным выезжали на весенние сборы в Португалию, то там непременно с Боссом общались. При этом – так уж получалось – селились мы, как правило, далеко от тех пунктов, где Сергей жил и выступал. Тем не менее он каждый раз находил возможность добираться до нас. И мог ради такой встречи всю ночь гнать машину.

– Бышовец, ненадолго став главным в «Локо», хирургически сократил «железнодорожный» стаж Овчинникова-тренера, или Босс должен был уйти сам?

– Отставка Сергея, который тогда, как заправский тренер, опекал наших вратарей, оказалась настолько неожиданной, а уход столь стремителен, что мало кто понял глубинную причину происшедшего. Ведь формально Овчинникова вроде бы никто не выгонял. Полагаю, дело в самом Сергее: он, видимо, испытывал непредолимую неприязнь к Бышовцу.

– Причины подобного отношения Овчинникова, Лоськова и Евсеева к новому главному, на мой взгляд, лежали в сфере психологии. Ребятам, видимо, было обидно за Семина, их «второго отца», на чье место «сверху» прислали Бышовца.

Увидев чужака, они внешне и внутренне протестовали против Анатолия Федоровича. Судя по их последующим скандальным интервью (на мой взгляд, на грани судебных исков со стороны Бышовца, если бы ему хотелось сохранить свою честь и достоинство незапятнанными), противоборствующие стороны, не найдя компромисса, остались убежденными в своей правоте.

– Да и не могли найти! Поэтому мало кто из нас, старожилов «Локо», удивился, узнав о том, что Сергей переехал в Киев, в штаб Семина. Более сильный шок мы испытали в конце сезона-2005, накануне выезда из Баковки на матч в розыгрыше Кубка УЕФА, когда Овчинников (при главном тренере Эштрекове) внезапно заявил об уходе в столичное «Динамо».

– У меня сложилось заочное впечатление, что Босс – человек и профессионал – неординарен во всем. И высказываниями, и поступками.

– Суждение, конечно, субъективное, но я с ним в целом согласен. Тренерам с Боссом непросто приходилось. Он ведь нет-нет да и режим иногда мог нарушить – стресс, как он потом признавался, снимал. Правда, при этом все знали: даже если он и пропускал по неуважительной причине одну-две тренировки, то потом все равно на полную «катушку» наверстывал.

И потом все помнили и помнят, как в самых трудных, принципиальных матчах Овчинников спасал «Локо». Он был удивительно стабилен в защите ворот. Провалов (в том числе в сборной) и не вспомню, хотя мог и ошибиться. Мне кажется, Босс «одной крови с «Локо».

Сужу об этом по тому, что когда Сергей ушел в «Динамо», я нередко продолжал с ним сталкиваться в Баковке. «Да у него же там неподалеку свой дом!» – воскликнет кто-то из всезнающих болельщиков. А я скажу: совсем не поэтому. Потому что каждый раз во время нашей встречи ощущал, что Сергей испытывает сильнейшую ностальгию по родному клубу.

– Даже возглавив «Кубань» на один сезон, Овчинников, еще не имея тренерской лицензии, неоднократно заявлял о том, что мечтает рано или поздно вернуться в Черкизово в качестве наставника «Локомотива».

– А что? Молодец! Зачем скрывать здоровые амбиции! Быстро расставшись со столичным «Динамо», Сергей вернулся в родной клуб, чему очень тогда посодействовал занимавший президентский пост Семин. Бышовец же, став на время главным тренером «Локо», Босса в команду не приглашал – посчитал, что многолетний лидер «машинистов» растерял форму. Но время, как говорится, расставило всех по своим местам.

– Савелий Евсеевич! Почему среди голкиперов вы выделили еще одного «машиниста», Нигматуллина?

– Уже в первые годы выступлений за «Локо» он отменно проявил себя.

Нигматуллин Руслан Каримович. Родился 7 октября 1974 г. в г. Казани. Воспитанник казанской команды «Электрон». Выступал за команды «КамАЗ» (Набережные Челны) (1992–1994), «Спартак» (Москва) (1995–1997), «Локомотив» (Москва) (1998–2001, 2003–2004), «Верона» (Италия) (2002), ЦСКА (2002), «Салернитана» (Италия) (2003), «Терек» (Грозный) (2005), СКА (Ростов-на-Дону) (2008), «Локомотив-2» (Москва) (2009), «Маккаби-Ахи» (Израиль) (2009). Чемпион России 1996, 1997, 2004 гг. Обладатель Кубка России 2000, 2001 гг. Лучший футболист России 2001 г. (опрос еженедельника «Футбол»). Лучший футболист России 2001 г. (опрос газеты «Спорт-экспресс»). Лучший вратарь России 2000, 2001 гг. За сборную России сыграл 24 матча. За олимпийскую сборную – 5 матчей. Участник чемпионата мира 2002 г.

– Затем он стремительно превратился в ключевого игрока клуба, его пригласили в национальную команду…

– Да, он был очень аккуратен, дисциплинирован, ответственен, никогда и никак не нарушал спортивный режим. В общении – сдержанный. Особых проблем со здоровьем не имел.

– Однако довольно молодым – под 30 лет – на пике карьеры вдруг заметался, рванув в заштатный итальянский клуб.

– А здесь, по-моему, Руслан совершил грубейшую ошибку. Не будем забывать, что как раз в тот сезон Нигматуллин прочно занимал место в воротах сборной, стабильно заменяя Овчинникова, который частенько – не знаю уж, по каким причинам – не успевал добраться из Португалии. Кстати, раз уж речь опять зашла о Боссе, замечу, что тот не испытывал большой симпатии к своему дублеру.

– Мне кажется, у них диаметрально противоположные натуры. В отличие от Нигматуллина Овчинников, в частности, открыт, прямолинеен.

– Да, Руслан по натуре закрытый человек. К тому же – и это не только я один подметил – после женитьбы попал под сильное влияние супруги. Такое впечатление, что она даже его профессиональными делами ведала. Не жена, а прямо-таки семейный менеджер.

– В те же годы, судя по его публичным признаниям, он решил скрупулезно следовать религиозным предписаниям.

– И это тоже имело место! Руслан пунктуально совершал мусульманские обряды.

– Самостоятельно к этому пришел или тоже не обошлось без вмешательства жены?

– Ну, уж тут-то, я полагаю, был его личный выбор, который, мне кажется, усугубил замкнутость Руслана. По этой причине закадычных друзей в нашей команде у него не было. Не могу сказать, что ребята своего вратаря третировали. Но мало общались. Тогда как Серегу Овчинникова почти всегда окружала толпа.

– Теперь понятно, почему, когда Нигматуллин захотел возобновить вратарскую карьеру, «Локо», по сути, его отверг.

– Если говорить прямо, Руслан в нашем клубе своим не стал. Кого-то он отвращал нелюдимостью. А некоторые – в первую очередь старожилы «Локо» да и сам Палыч, благодаря которым команда «железнодорожников», собственно, и стала тем, что она есть или чем она стала, – Руслана откровенно недолюбливали.

– Жаль… Хотя даже во взгляде Нигматуллина, по-моему, сквозило самодовольство человека, смотревшего на одноклубников сверху вниз.

– Скорее, я бы сказал, отчужденно! Все-таки парень был неплохой, стойкий. Если с моей колокольни смотреть, по этой причине, получив ту или иную травму, Руслан очень быстро восстанавливался. Во всяком случае, в моем кабинете надолго не задерживался. Бывало, скажешь ему: «Не гони! Попридержи лошадей!» А он: «Нет, я должен тренироваться, играть».

– Справедливости ради надо отдать должное его высоким профессиональным качествам. Нигматуллин, кажется, имел идеальную вратарскую фигуру и фактуру. Вероятно, поэтому имел спрос?

– Он, конечно, обращал на себя внимание. Ведь это не просто так его сначала пригласили в «Спартак», а потом почти сразу заметили тренеры олимпийской сборной. Да и в «Локо» его позвали не за «красивые глаза». Знаете, как это было?

В январе 1998-го мы с Палычем отдыхали в Карловых Варах. Там он как-то мне вдруг и сообщил: «Берем Нигматуллина в команду». Оказывается, когда Овчинников уехал в Португалию, кроме Руслана, на вакантное место претендовал еще один голкипер. Но выбрали его.

– И все-таки за какие качества вы включили Нигматуллина в свой список «избранных»?

– Руслан обладал несколькими неоспоримыми достоинствами, за которые я отнес бы его к когорте вратарей, оставивших заметный след в отечественном футболе. Очень пластичный, обладал хорошей реакцией, почти безошибочно играл на выходах. И еще потрясающая целеустремленность. Полагаю, во многом благодаря ей Нигматуллин состоялся в большом спорте, да и в жизни.

Правда, из «Локо» ему пришлось уйти. Благо, и Его Величество Случай свое слово сказал. У Руслана появились серьезные жалобы на частые головные боли и головокружения. Я быстро разобрался, что дело связано с нарушением мозгового кровообращения. А специалисты помогли уточнить диагноз – шейный остеохондроз.

Я настоятельно рекомендовал Нигматуллину пройти курс стационарного лечения в неврологическом отделении больницы МПС. Руслан мою рекомендацию выполнил. Но по возвращении в команду его поджидал сюрприз: в первый же день он нос к носу столкнулся с Овчинниковым – тот в ту пору закончил свои выступления в Португалии и вернулся в «Локо». Представляете, Нигматуллин и Овчинников в одной «рамке».

Руслан – парень умный. Он сразу понял, что в Черкизове ему делать нечего – Босса не обойти. К тому же в этот момент Руслану, давно мечтавшему играть за рубежом, такая возможность подвернулась: ему предложили контракт с итальянским клубом. Понятно, подписав его, он полагал, что со своей командой будет выступать в суперлиге «А». Да только жизнь распорядилась так, что очутился в отнюдь не соответствующей его классу серии «В».

– Получается, Нигматуллин решил во что бы то ни стало уехать за границу?

– И поспешил, считаю. Ведь после «Локо» его, по-моему, тогда с удовольствием «подхватил» бы любой наш клуб премьер-лиги. А так в Италии Руслан, естественно, затерялся. Играл от случая к случаю, подолгу сидел на лавке запасных. Потом рванул обратно домой. И тогда, встретившись с Русланом, я увидел другого, изрядно побитого судьбой человека. Вскоре Нигматуллин снова исчез из виду. И вновь вдруг «засветился» на трансферном рынке.

– Тогда же вместе с женой стал завсегдатаем светских тусовок.

– Да. Он со своим неплохим английским и умением немного изъясняться по-итальянски стал футбольным агентом. Помнится, кого-то даже нам предлагал. Более того, одно время Нигматуллин числился в селекционном отделе «Локо».

– Вместе с тем Руслан продолжал искать команду, предлагая себя в прежнем качестве.

– А что в том удивительного? Природа, в общем-то, позаботилась о его спортивном долголетии. Ведь с точки зрения физической структуры Нигматуллин – астеник. То есть ему нет нужды все время контролировать вес – он у него стабильный. Что касается перерыва в выступлениях, то и это обстоятельство несильно сказалось на Руслане. Да, может, в техническом отношении он и потерял какие-то вратарские качества, но профессиональные кондиции сохранил.

– Что это – невостребованность или желание заработать? Недавно Руслан защищал ворота одного из израильских клубов. А на августовском столичном дерби нынешнего сезона «Локо» – «Спартак» выступил уже диджей-сетом. Выступление Руслана началось за 40 минут до начала матча и продолжилось в перерыве.

– Ну, наверное, жизнь заставляет его искать работу. Все-таки для меня он – прежде всего футболист. Вратарь такого уровня, где бы он за рубежом ни выступал, будет попадать в основу. А там деньги платят неплохие…

– В отличие от 10 полевых игроков персональной вратарской доле не позавидуешь – его никто не может подстраховать. Точно сказано – последний оборонительный рубеж.

– По этому поводу есть очень точное высказывание. Принадлежит оно народному артисту СССР Юрию Яковлеву – популярной «звезде» киноэкрана и одному из ведущих актеров Театра имени Вахтангова. Как-то в составе группы поддержки он приехал на базу в Новогорск. Мы разговорились на близкую нам обоим театральную тему о большой схожести сценической и футбольной жизни. И вот во время той неформальной беседы он вдруг признался:

– Знаете, доктор, сколько лет я на сцене, но каждый раз перед выходом меня охватывает, как говорят спортсмены, сильный мандраж. И это, заметьте, при том, что в зале сидит от силы несколько сотен зрителей. Что должен испытывать человек, защищающий ворота на глазах ревущего стотысячного стадиона! Я, конечно, слабо себе представляю тонкости вратарского амплуа. Но одно всем очевидно: если полевой игрок ошибся, то это еще совсем не означает, что его команде непременно забьют гол; тогда как ошибка вратаря делает этот гол просто неминуемым. Мне не хватает воображения представить, как голкиперы справляются с нервами? Уже за одно это они заслуживают исключительного уважения.

– Весьма интересное размышление. Кстати, кажется, вратари более подвержены суевериям, чем их товарищи по команде?

– Вот еще одна сходная черта с людьми театра. Правда, у тех доминируют устоявшиеся, общепринятые приметы. А у футболистов – и вратарей, в частности, – все более индивидуально. Скажем, Дасаев, если кто обращал внимание, обязательно ступал на поле с левой ноги. И держал в руке некую белую сумочку в руке – говорил, что у него там якобы запасные перчатки. Хотя при этом все мы прекрасно понимали: они нужны были ему там, как мне прошлогодний снег. Но для Рината это был талисман. И поэтому он бережно пристраивал сумочку (никто не знал о ее содержимом) в глубине ворот, за штангой…

– А уж когда пенальти бьют, фантазиям футболистов нет предела…

– Тут, конечно, старались кто во что горазд. Я, например, застал знаменитого торпедовского вратаря, заслуженного мастера спорта Анатолия Акимова (1915–1984). В 1936-м за удивительную гибкость парижские газеты окрестили его «человеком-угрем». Настраиваясь на то, чтобы отразить 11-метровый удар, он непременно стучал носком ботинка о землю.

Другие эту процедуру старались разнообразить и замаскировать. Скажем, якобы сбивая с шипов землю с травой, постукивали бутсой о штангу. Некоторые перед пробитием им пенальти выбегали к мячу на «точке», чтобы постоять над его «душой», и уж только потом возвращались в ворота. Использовались и другие «фишки». Например, у Кавазашвили что-то было связано с кепкой. Рудаков, отвернувшись спиной к штанге, прямо-таки долбил ее шипами…

– Вы неоднократно рассказывали о взаимоотношениях основных голкиперов с дублерами. Есть ли тут замеченная вами некая закономерность, тенденция?

– Может, мне повезло, но я не знал дублеров, пытавшихся подсиживать первых вратарей. Как правило, новички уважительно относятся к лидерам, многие живут на базе в одной комнате, всегда друг друга поддерживают (пожалуй, только Нигматуллин выпадал из дружной вратарской касты). Не могу припомнить случая, чтобы один другого упрекал за пропущенный мяч.

– Завидная цеховая солидарность! Сегодня в символический клуб Яшина входят 26 вратарей СССР и России. Восемь из них, Савелий Евсеевич, из вашей «сборной» – Дасаев (по всем параметрам занимает 1-е место), Яшин (2), Рудаков (3), Овчинников (4), Кавазашвили (5), Виктор Чанов (6), Пильгуй (19), Гонтарь (25).

– Савелий Евсеевич! Переходим к стопперам – следующей линии вашей сборной «избранных» футболистов.

– В моей «коллекции» целая группа защитников, которых я считаю выдающимися. И их список, на мой взгляд, должен открываться Шестерневым – знаменитым капитаном сборной СССР, который пять лет подряд выводил ее на поля чуть ли не всех континентов планеты.

Шестернев Альберт Алексеевич. Заслуженный мастер спорта. Родился 20 июня 1941 г. в Москве. Воспитанник команды Московско-Ярославского отделения Московской железной дороги «Локомотив», затем футбольной школы ЦСКА.

Выступал за ЦСКА (1959–1972). Чемпион СССР 1970 г. Лучший футболист СССР (по результатам опроса еженедельника «Футбол») 1970 г. В сборной СССР провел 91 матч (1 – неофициальный). За олимпийскую сборную СССР сыграл 9 матчей. Финалист Кубка Европы 1964 г. Полуфиналист чемпионата мира 1966 г. (4-е место). Участник чемпионата мира 1970 г. Участник чемпионата Европы 1968 г. Участник матча сборная ФИФА – сборная Бразилии в 1968 г. Занял 10-е место в опросе «Франс футбол» («Золотой мяч») в 1970 г.

Тренер в ЦСКА (1974, 1981, 1982). Главный тренер ЦСКА (1982–1983). Старший тренер в футбольной школе ЦСКА (1975–1981). Начальник футбольной школы ЦСКА (1984–1985).

Скончался 5 ноября 1994 г. в Москве. Похоронен на Кунцевском кладбище.

– Когда вы познакомились?

– Осенью – зимой 1965 г. Алик (так дружески обращались к нему) участвовал в турне сборной по Южной Америке. Знакомство получилось, как догадываетесь, вынужденным. На уже неоднократно упомянутом историческом матче со сборной Бразилии Шестернев получил очень болезненную травму – сильный ушиб надкостницы. Повреждение оказалось таким, что каждый шаг отзывался острой болью. Но предстояла встреча со сборной Аргентины. И Алик обратился ко мне. Нет, не с просьбой. А буквально с требованием:

– Я должен играть! Это необходимо!

Однако в то, что он сможет появиться на поле, я не верил. Но что делать? Не надеясь на успех, сделал новокаиновую блокаду. Шестернев, представьте, все-таки сыграл за сборную. И двигался так, что я просто-напросто отказывался верить собственным глазам. Алик не только не хромал, он действовал четко, безошибочно – словом, был лучшим в линии обороны. После матча Шестернев искренне удивлялся:

– Как сумел отыграть, доктор, не понимаю! Вроде и боли особой не чувствовал…

Не чувствовать боли, а точнее, уметь ее превозмогать, забывать о себе, полностью отдаваться борьбе – удел воистину сильных людей.

Еще больше мы по-товарищески сблизились на первенстве мира-1970 в Мексике. В ту пору армейский дуэт Шестернев – Капличный успешно выступал как в клубе, так и в сборной. На меня Алик с самого начала произвел хорошее впечатление общительностью и особой, свойственной исключительно волевым людям уравновешенностью. Я уж не говорю о благожелательности и понимании, с которыми этот один из ведущих игроков сборной относился ко мне – напомню, неопытному в ту пору футбольному доктору.

– Чем вас, уже не как врача, а болельщика со стажем, поразил Шестернев?

– Будучи центральным стоппером он обладал реактивной скоростью. Эту способность он принес в футбол из прежнего спортивного увлечения – легкой атлетики, где предпочитал «гладкий» спринт. Скорость по праву считалась огромным его «плюсом», с лихвой компенсировавшая те немногие «минусы», которые имелись в его игре.

Убежать от Алика было почти невозможно. Подхватив мяч, он часто и успешно подключался к атаке. Жаль только, что в конце рейдов порой вдруг утыкался в чужую штрафную. И тогда, конечно, вряд ли мог предложить что-либо интересное форвардам. Зато в «зоне своего основного внимания» – в защите, Шестернев был Эйнштейном: без запинок читал игру самого изощренного, самого высокого уровня, что обычно позволяло ему вовремя занять наиболее оптимальную позицию.

Вы, вероятно, помните, что тогда очень популярно было держать в линии обороны «чистильщика», или, как его называли изобретатели этого амплуа – итальянцы, «либеро». Так вот в этом качестве Алику не было цены!

– Его при вас избрали капитаном сборной?

– Да, повязка перешла к нему от Валерия Воронина. Это произошло весной 1966-го, во время встречи сборных Швейцарии и СССР. Алик эту повязку «обжил» в турне по Южной Америке, куда он, между прочим, поехал в преддверии своей женитьбы. Избранницей нашего «либеро» № 1 стала фигуристка Татьяна Жук, сестра известного тренера Станислава Жука.

Тут сегодняшнему читателю надо разъяснить, что за рубеж мы тогда выезжали из страны, «уверенно вступившей в период развитого социализма», который почему-то уживался с устойчивым дефицитом на все, что именовалось «для дома, для семьи». На Западе с этим проблем не было. На что-то даже наших весьма скромных валютных суточных хватало.

Поэтому было трогательно наблюдать, как приспособленный природой совсем для другого Шестернев на досуге мучительно носился по магазинам и с мыслью о будущем семейном гнезде подбирал подарки своей без пяти минут супруге. Так что она не зря потом встречала его во Внукове.

Далее, вплоть до 1970-го, мы регулярно общались на сборах и матчах главной команды страны. Шестернев тогда был ненамного старше меня, так что общались мы запросто, как давнишние друзья-сверстники. Все портили только, увы, неизбежные в большом спорте травмы.

Одна из самых тяжелых случилась у Алика в мае 1970-го, за неделю до начала чемпионата мира, когда в Мексике в товарищеском матче с хозяевами супертурнира получил сильный ушиб в области передней поверхности бедра. Не то что бегать, но даже ступать на ногу Шестернев не мог. Альтернативы общепризнанному лидеру сборной у тренеров не нашлось.

Поэтому главный тренер Гавриил Дмитриевич Качалин в своей обычной интеллигентной, тактичной манере попросил меня:

– Понимаю – случай очень сложный. Но, если можете, постарайтесь вернуть Шестернева в строй…

В том, чтобы постараться, вопроса не было. Иное дело, каким я тогда арсеналом располагал: крошечный физиотерапевтический аппарат, более чем скромный набор медикаментов. Срочно требовались гепариновые повязки. А у меня имелся лишь тюбик мази.

Однако мне повезло: с нами в отеле жили аккредитованные немецкие журналисты. С одним из них, несмотря на строгое предупреждение ответственных товарищей под коллективным псевдонимом Дзержинский, я подружился. Журналист оказался приличным, коммуникабельным парнем. Скорее из вежливости, чем по факту, он высоко оценил мои весьма скромные познания в немецком. А это в свою очередь помогло преодолеть языковой барьер и худо-бедно беседовать на разные темы.

Узнав о травме Шестернева, иностранец принял эту весть близко к сердцу, стал уточнять, чем можно помочь. Я тут же выпалил, что для успешного лечения срочно нужно то-то и то-то. Вскоре – даже не заикнувшись об оплате – журналист передал мне аж коробку необходимых мазей.

– А ваше личное досье в компетентных органах впоследствии не распухло за счет анонимок по поводу «несанкционированного общения с иностранцем»?

– Нет, в данном случае обошлось. Зато малоприятное продолжение имела другая история. На том же чемпионате один из репортеров – тоже, кстати, из Германии, – вдруг обратившись ко мне по имени, попросил:

– Савелий, может, скажете пару слов для читателей газеты?

И я дал небольшое интервью. Опубликовано оно было в «Ди Вельт» – газете, которую в СССР почему-то считали антисоветским «желтым» изданием.

– Но вы ведь, уверен, не раскрыли «тайны» отечественного футбола и ее главной команды?

– Да какие тайны? По сути, мы болтали ни о чем. Более чем уверен, все на той публикации так и закончилось бы, если бы не случай. Дело в том, что – как я рассказывал – в качестве зама руководителя делегации с нами обычно выезжал за рубеж некий товарищ, чье основное место работы находилось в известном учреждении на Лубянке. Вот он-то случайно и обнаружил публикацию.

– Неужели читал по-немецки?

– Он и по-русски-то изъяснялся коряво. Просто газета наряду с текстом интервью поместила мой фотопортрет. Благодаря чему я был «оперативно опознан». И наш «групповод в штатском» предложил нечто вроде добровольной сдачи с повинной, сказав:

– Вот номер телефона – вернешься в Москву, позвони, отчитайся…

Ну, мне что? Хотите отчет – пожалуйста, скрывать нечего. Вернулся домой, дозвонился, назвал фамилию журналиста, рассказал суть разговора. Удивительно, но никаких оргвыводов и выговоров не последовало.

Но вернемся к футболу, к травме опорного защитника. Обзаведясь нужными медикаментами, я приступил к интенсивному лечению Шестернева. Сама процедура разнообразием не отличалась, но возни было много: растерев толстый слой мази по всей мышце, два дня не снимал повязку; затем снимал – и все повторял. Алик был максимально терпелив и неиссякаемо оптимистичен. Он даже меня приободрял:

– Савелий Евсеевич, все будет нормально – заживет, как на собаке!

И в самом деле: через пару суток сильно ушибленная мышца перестала ощущаться как «деревянная». Она «ожила», начала сокращаться. День за днем капитану становилось все лучше и лучше. Уже ближе к концу недели Алик спросил меня:

– Можно побегу?

– Ну, попробуй! – откликнулся я, не совсем веря, что он это сделает.

Но это ему удалось. И пошел накручивать круги. Словом, можно было облегченно вздохнуть: все закончилось благополучно, капитан возвращался в строй. Я, конечно, поспешил доложить Качалину:

– Шестернев к матчу готов!

За что получил благодарность от сдержанного в проявлении чувств Гавриила Дмитриевича.

Ну а сам капитан против сборной Мексики сыграл блестяще. И если мы, не вылетев досрочно, дошли бы до полуфинала первенства мира, без сомнений, Шестернева признали бы одним из лучших защитников чемпионата. О нем много писали в зарубежных СМИ. Однако после возвращения домой Алик поиграл недолго. В олимпийскую сборную-1972 уже не попал.

– Чем объясните его досрочный уход из большого футбола?

– Да все тем же – проблемами со здоровьем. Шестернева выбила из строя очень неприятная вещь – воспаление ахиллова сухожилия. Оно с большим трудом лечится. А если ремиссия даже и наступает, то при любом, мало-мальски неблагоприятном обстоятельстве обострение повторится вновь. Словом, эти приступы Алика замучили. Он нередко приезжал в лужниковский диспансер, где после лечебных процедур непременно общался со мной.

– Заняв достойное место в советском футболе, для публики Шестернев оставался закрытым человеком. Чем он занимался, перестав выходить на поле?

– Работал в отделе футбола ЦСКА. На тренерской стезе не запомнился. Насчет некоторой скрытности Алика соглашусь с вами. Недаром у него существовал узкий круг доверенных лиц, с которыми Алик хотел и мог общаться. Что совсем не мешало Шестерневу всегда оставаться добрым, благожелательным человеком.

– А с кем он дружил в сборной?

– Тянулся к Яшину. У Льва Ивановича с Аликом была одна и та же дружная компания, куда, кроме них, входили Воронин и Метревели.

– По-настоящему завидное «звездное» сообщество! Между прочим, в те же годы рядом с Шестерневым в сборной вырос его преемник. Как в защите, так и по капитанским обязанностям.

– Понимаю, вы имеете в виду тбилисского динамовца Хурцилаву. В нем, действительно, видели достойную замену Алику.

Хурцилава Муртаз Калистратович. Заслуженный мастер спорта. Родился 5 января 1943 г. в с. Бандза Гегечкорского района Грузинской ССР. Там же начал играть в футбол в команде «Салхино». Выступал за команды «Динамо» (Тбилиси) (1961–1975), «Торпедо» (Кутаиси) (1975–1976). Чемпион СССР 1964 г. В сборной СССР сыграл 69 матчей, забил 6 голов. За олимпийскую сборную СССР сыграл 13 матчей, забил 2 гола. Также сыграл за сборную СССР в 1 (забил 1 гол) неофициальном матче. Участник чемпионатов мира 1966 (4-е место) и 1970 гг. Серебряный призер чемпионата Европы 1972 г. Бронзовый призер Олимпиады 1972 г.

Главный тренер клуба «Ингури» (Зугдиди), «Локомотив» (Самтредиа), «Гурия» (Ланчхути, Грузия) (1982). Тренер клуба «Динамо» (Тбилиси) (1987–1989).

Известно, что, как правило, путь большинства сильнейших игроков в главную команду СССР начинался с «молодежки». Муртаз – исключение. Он эту ступеньку проскочил. И сразу оказался во «взрослой» сборной, куда ее главный тренер Морозов пригласил накануне южноамериканского турне в 1965-м.

Поэтому я снова вернусь к историческому матчу с дважды чемпионами мира бразильцами. А если конкретней – к тому эпизоду, когда по завершении 1-го тайма защитник Афонин, явно не справившийся с ролью персонального опекуна легендарного Пеле, попросил замену. О том, что его следовало менять, у тренерского штаба сомнений не возникало: на табло сияли цифры 0:2, Пеле творил, что хотел, и, если бы не Яшин, счет был бы больше.

Дабы избежать худшего, во 2-м тайме великого бразильца нужно было аккуратно, но надежно «закрыть». Вопрос лишь стоял – кем? Кто в принципе мог бы из полевых игроков нейтрализовать этого кудесника футбола? Решение Морозова стало однозначным. Обратившись к оставшемуся в запасе Хурцилаве, главный тренер распорядился:

– Муртаз, переодевайся!

Надо было видеть, как при этих словах Муртаз изменился в лице. Все же не надо забывать, что тогда защитнику было всего 22 года. Опыта выступления за сборную – с гулькин нос. А тут еще Николай Петрович Старостин, стараясь, с одной стороны, успокоить новобранца, с другой – еще более задачу усложнил, напутствуя его следующими словами:

– Не волнуйся! Будь верен своему стилю! Однако с Пеле постарайся обходиться аккуратнее: иначе местные болельщики потом прибьют!

Так что вы думаете? Остававшиеся до конца матча полчаса Муртаз провел блестяще. Пеле уже не угрожал нашим воротам. Хотя, напомню, обладал сумасшедшей стартовой скоростью. Лучшие защитники мира в один голос признавались: почти невозможно было уловить момент получения им мяча и, стало быть, предугадать, куда он двинется. Неслучайно кадры спортивной хроники тех лет сохранили нам одну и ту же, раз за разом повторяющуюся картинку: на реактивной скорости Пеле обыгрывает нескольких персонально опекающих его стопперов и вырывается на оперативный простор.

Заметьте: несколько! А тут один, да еще новобранец с труднопроизносимой фамилией, которая никому ничего не говорит. Ничего, после игры запомнили, заговорили о нем! Потому что вольготная жизнь у Пеле в нашей штрафной площадке сильно осложнилась. Причем без «грязи» в отборе. Я, во всяком случае, припомню лишь одно нарушение со стороны Хурцилавы. Когда, не успев перехватить мяч у «короля», он чуть-чуть подставил бедро. Перелетев через него, Пеле рухнул на траву. Возмущенный стадион взревел.

– Переполненный стотысячник «Маракана» потребовал наказания?

– А что же вы хотите: согласно отчетам, трибуны заполнили 132 000 (!) болельщиков. И все посчитали, что Муртаз крайне неуважительно отнесся к их кумиру. Неуютная, замечу, ситуация возникла. Однако, к чести нашего защитника, замечу, что сам ее создал – сам и разрядил: подбежал к бразильцу, извинился, помог подняться. В итоге – оба друг друга дружески похлопали по плечу, после чего трибуны не просто сменили гнев на милость, но даже взорвались аплодисментами…

– А как судья отреагировал?

– Как положено! Он вынес защитнику предупреждение. Хотя здесь будет уместно заметить: ни на поле, ни в жизни Муртаз грубостью не отличался. Скорее, наоборот, – благодаря жизнерадостной, общительной натуре стремительно вошел в коллектив сборной. Любил шутить, состязаться в остроумии – иногда, чего греха таить, плосковатом…

– Значит, владел русским языком?

– Поначалу как-то не очень. Что, впрочем, барьера с русскоговорящими товарищами по команде не создавало. Все – отмечу еще раз – приняли его единодушно. Во-первых, потому, что сразу увидели в нем Игрока. Во-вторых, ребятам пришелся по душе его открытый, веселый нрав: Муртаз мог в автобусе запеть грузинскую песенку или такое «отмочить». Словом, не давал соскучиться….

Даже став старожилом команды, Муртаз своего легкого, открытого характера не изменил. Продолжал шутить, не щадя порой даже близких ему футбольных друзей. Например, мог вдруг начать не самым удачным образом подтрунивать над Валерием Зыковым – московским динамовцем и, между прочим, большим его приятелем. Того несколько раз вызывали на сборы в главную команду. Однако когда дело доходило до участия в матчах, то даже в заявку не включали.

Муртаз без малейшего желания его обидеть, тем не менее, почему-то нашел в данном факте подходящий для подшучивания предмет. И каждый раз встречал Зыкова в расположении сборной одной и той же фразой:

– Ну, что сюда приехал? Потренироваться?

Надо было плохо знать добродушного, готового за товарища все отдать Муртаза, чтобы всерьез, с обидой принимать его подначки. Никто и не обижался. Все видели и знали, что в тяжелых ситуациях, наиболее ответственных встречах Хурцилава, ставший вскоре в сборной капитаном, проявлял себя самым лучшим образом. По этому поводу могу привести массу примеров.

Первое, что приходит на память, его игра в знаменитом ответном московском матче с венграми за выход в полуфинал первенства Европы-1968. В Будапеште наша, тогда руководимая Якушиным команда проиграла – 0:2. Чтобы пройти дальше, нашим, как минимум, надо было дома эти мячи у очень сильной сборной Венгрии отыграть. И ведь отыграли! В чем огромная заслуга принадлежит Хурцилаве, который не только прекрасно справился с обязанностями защитника, но и вовремя, со штрафного, метров с двадцати пяти заколотил в ворота соперника исключительный по красоте гол.

Так что совсем не зря четыре года спустя Муртаза, который к тому времени заслуженно занял в отечественном футболе место лидера и пользовался огромным авторитетом у ребят, тренер Пономарев пригласил для срочного усиления олимпийской сборной.

Во время товарищеской встречи против сборной ФРГ на Олимпийском стадионе в Мюнхене, приуроченной к его открытию, вторым центральным защитником прекрасно играл столичный спартаковец Николай Абрамов (1950–2005). Между прочим, когда мы совершали турне по Южной Америке, хозяева местных клубов, восхищаясь мастерством Абрамова, обращались к нам с просьбами продать его.

Однако в памятном матче против немцев он, нарушая игровую дисциплину, покидал «свою» зону. Тем самым оставляя Муртаза на растерзание беспощадным трио – Нетцер, Мюллер и Беккенбауэр. В перерыве Хурцилава пытался вразумить партнера: «Ты что делаешь? Стой на своем месте! Ведь подставляешь меня!» И Абрамов, талантливый игрок, досрочно ушедший из футбола после жутких нарушений спортивного режима, с опозданием, но прислушался к капитану. Что не помогло: во 2-м тайме Мюллер заколотил «покер» – аж четыре мяча!

Со стороны казалось, что травмы обходили Хурцилаву стороной. Отнюдь. Просто на большинство из них он не обращал внимания. А если даже и случалось что-то серьезное, обычно говорил мне: «А-а, ладно, пройдет…» Степень игровой надежности у Муртаза была исключительно высока. Я с трудом припоминаю случаи, когда, имея в защите Хурцилаву, наша команда уж особенно проваливалась. Исключением, пожалуй, послужил тот матч с командой ФРГ на олимпийском стадионе в Мюнхене.

Тогда роковую роль сыграло мало зависящее от Хурцилавы и его товарищей обстоятельство. В отсутствие приболевшего Пономарева обязанности главного тренера выполнял Гуляев. Дирижировал он игрой – не бог весть как. Да и хозяева терзали нашу оборону нещадно. Тем не менее, в 1-м тайме счет 0:0 ребята сохранили. Во 2-м дело, может, так и обошлось бы. Но тут в ситуацию встряли «высшие силы» в лице руководителя советской делегации – председателя Спорткомитета Павлова. В перерыве он наведался в раздевалку и заявил Гуляеву:

– Ну, чего вы? Хозяева прижали нас, как зайцев. А надо и самим атаковать! Давайте-ка, покажите себя! А то смотреть неудобно!

Не думаю, что с Пономаревым такой бы «номер» выгорел. А вот Николай Алексеевич, видно, мысленно «взял под козырек». И поторопился «внести коррективы», роковым образом призвав:

– Все, ребята! Открываемся и атакуем!

Сказано – исполнено! Ребята побежали вперед. Открылись. И «привезли» себе, напомню, четыре «сухих» мяча. Один из них немцы забили после того, как напарник Хурцилавы – армейский защитник Юрий Истомин выложил пас на ногу… Герда Мюллера. Один из лучших тогда в мире бомбардиров, наверное, уважать себя перестал, если бы, выскочив один на один с Рудаковым, не занес в ворота прямо-таки поднесенный ему «на блюдечке» мяч.

Смотреть в этот момент на Хурцилаву было просто больно. В бессильном отчаянии он подбежал к Истомину и, размахивая руками, крикнул:

– Юра! Ну, тебе-то что мы плохого сделали?

Такого – трагичного и одновременно смешного – в футболе нашем, словно в театре, мне за мой долгий век спортивного врача пришлось наблюдать сплошь и рядом. Но если только о смешном, то в рассматриваемые нами годы самым, пожалуй, забавным в межличностном общении игроков сборной были диалоги между Хурцилавой и Левоном Иштояном – «звездой» ереванского «Арарата».

Они дружили. На сборах и выездных матчах селились в одной комнате. И продуктивно общались. Порой между ними разыгрывались комичные сценки. И тогда на базе ребята заходились в гомерическом хохоте. Однажды в их присутствии оба взялись обучать друг друга своему родному языку. Хурцилава лез из кожи вон, чтобы научить собеседника говорить по-грузински, а Иштоян пытался что-то втолковать визави из Тбилиси по-армянски. У первого получалось немного получше: он даже запомнил обращение «ахпер джан!», что по-армянски означает «дорогой брат!». Второй выглядел несколько заторможенным. Недовольный таким ходом учебного процесса Муртаз периодически срывался. Но, стараясь не выглядеть неучтивым, почти ласково начинал:

– Ахпер джан!

Однако уже в следующий миг по-кавказски темпераментно «взрывался» и в ином стиле завершал фразу словами: «Ты – тупой! Я зря трачу на тебя время!»

Другой забавный эпизод произошел, когда мы готовились к Олимпиаде-1972. Тогда нам в команду навязали некоего психолога из Харькова. Через какое-то время, не выдержав, Пономарев «попросил» его из сборной. Но до этого горе-специалист успел изрядно всем намозолить глаза. Я с самого начала к его «методе» относился более чем скептически. И, видимо, понимая это, он каждый раз меня успокаивал:

– Не волнуйтесь! Я только вечером обойду ребят, чтобы обеспечить им качественный сон.

«Качественные» сновидения этот психолог обеспечивал с помощью… шарика, которым водил у ребят перед носом. И в конце концов этим «вождением за нос» ребят достал. Первым, кому он попался «на зуб», оказался Хурцилава, чему я, случайно проходя по коридору мимо номера, где проживали он и Иштоян, стал свидетелем.

Услышав доносящийся из-за их двери хохот, я невольно заглянул внутрь. Оба держались за животы. Рядом стоял растерянный психолог.

– Муртаз! – поинтересовался я. – Что случилось?

– Вах, Савелий Евсеевич! Мы уже заснули. Вдруг входит этот человек, будит, начинает размахивать шариком! Слушай, какой тут сон? Я попросил его уйти и больше не нарушать наш режим!

Хурцилава ухитрился развеселить ребят даже на трагичной, как помните, Олимпиаде в Мюнхене. После теракта с участием палестинцев руководители делегации СССР, чтобы оградить наших атлетов от подозрительных лиц, установили дежурство в подъездах дома, где мы жили.

– В пределах и так охраняемой олимпийской деревни?

– Ну, береженого бог бережет! Словом, меня попросили составить список дежурных. Как-то вахту – с полуночи до 6 часов утра – должны были нести по 4 футболиста. В последней смене (04.00–06.00) старшим назначили Хурцилаву. Чтобы было нескучно, ребята поставили у входной двери стол и уселись играть в карты. На рассвете постучали. Муртаз строго спрашивает:

– Кто?

– Открывай! – отвечают ему на чистом русском языке – Велосипедистов надо будить!

Тут надо пояснить, что те сразу после Игр должны были лететь на следующие соревнования. Вот и пришли – подымать их в дорогу.

Но Муртаз решил немного продлить удовольствие. И когда из-за двери снова и снова кричали «Открывай!», он раз за разом строго требовал: «Назовите пароль». В конце концов дверь, конечно, открыли, но вся вахта покатывалась от смеха.

Чуть позже я полушутя-полусерьезно поинтересовался у Муртаза:

– Слушай, а что бы ты, к примеру, сделал, если бы к нам вдруг явились террористы?

Немного подумав, он почти всерьез ответил:

– Первым делом бы сдал Павлова и Зонина….

– Если с главным спортивным чиновником СССР, допустим, понятно, то при чем тут Герман Семенович, более известный как прославленный питерский тренер, неужели футболист?

– Объясню! Еще дома, в период подготовки к соревнованиям на Играх, ребята по утрам вместо зарядки бегали пятикилометровый кросс. Для Хурцилавы это занятие было, похоже, хуже смерти. Это он с мячом мог без устали упражняться часами. А кроссы саботировал как мог. Например, намеренно выдерживал «черепаший ход».

Порой дело доходило до того, что, пробежав дистанцию и приняв душ, все остальные уже шли завтракать, а Муртаз, невозмутимо что-то напевая, под дружный хохот ребят неспешно пересекал финишную линию. Поэтому реакция Хурцилавы на тренера Зонина, выведшего, между прочим, в 1972-м доселе малоизвестную ворошиловградскую «Зарю» в чемпионы страны, была понятной. Ведь он был инициатором проведения кроссов.

– Посему его пригласили в штаб Пономарева?

– И это объяснимо: поскольку тогда – не помню, пять или шесть человек – его подопечных вошли в сборную. Вот он всех и гонял поутру «для разминки». Не только я, но и другие из штаба просили Зонина хотя бы передвинуть эти упражнения на более позднее время:

– Ну, пусть, – говорили мы, – ребята немного поспят!

Но Зонин ни в какую! А между прочим, тем летом в Москве и Подмосковье установилась страшная жара, из-за чего весь регион заволокло дымом от вспыхнувших торфяных пожаров. Находясь на динамовской базе в Новогорске, мы все тренировочные занятия сместили на поздний вечер. А Зонин все свое гнул. В общем, после каждого такого кросса Хурцилава прибегал ко мне и бушевал. Особо неуютно становилось, когда под конец, уже улыбаясь, он деловито сообщал:

– Как-нибудь я этого Зонина убью!

– А по какой причине Хурцилава, в свою очередь, покинул сборную?

– Во всяком случае, не только по состоянию здоровья. Как пациент Муртаз, частенько забегая ко мне в кабинет пообщаться, не напрягал. Тем не менее из-за внезапной травмы в начале матча СССР – Швеция (август 1973-го) все и началось. Тогда он ушел с поля. И в ту сборную, которую возглавлял Горянский, уже не вернулся.

Вскоре главной командой страны стал руководить Бесков. Его сменил Лобановский. Но ни тот, ни другой бывшего капитана сборной в состав не включали. Может, потому что, играя в «Динамо», Муртаз излишне располнел. К тому же и в родной команде надолго не задержался. Мне кажется, тут свою роль сыграл конфликт, возникший у него с Давидом Кипиани. Они относились друг к другу, мягко говоря, без особой любви.

– Видимо, произошло столкновение чрезмерных амбиций?

– Наверное. Оказавшись в фаворе, Кипиани тогда раскручивался и как игрок, и как лидер. Вероятно, поэтому Муртаз понял – пора уходить. В 1975-м перешел в кутаисское «Торпедо». А спустя пару лет товарищи по сборной и клубу торжественно проводили из большого футбола своего капитана. Произошло это во время товарищеского матча в столице Грузии между тбилисским «Динамо» и сборной СССР, в форме которой Хурцилава вышел на поле в последний раз. В начале 2-го тайма игра была остановлена. И Муртаз торжественно передал капитанскую повязку своему преемнику Жене Ловчеву.

«ДИНАМО» (Тбилиси) – СССР – 0:1 (0:1). 16 марта 1977 г. Стадион «Динамо» им. В.И. Ленина.

«Динамо»: Гогия, Хизанишвили, Коридзе, Кантеладзе, Чилая, Копалейшвили, М. Мачаидзе, Г. Мачаидэе (Челебадзе, 46), Гуцаев, Шенгелия, Эбаноидзе.

СССР: Дегтярев, Круглов, Хинчагашвили, Новиков, Хурцилава (Ловчев, 46), Ольшанский, Тарханов, Минаев, Федоров, Максименков, Петросян.

Гол: Федоров (16).

В той игре я обратил внимание на характерный штрих: обычно Муртаз на поле выглядел опрятно, а тут вдруг выпустил футболку и вообще выглядел «по-дачному». В перерыве, подойдя к нему, я обратил его внимание на внешний вид. Виновник торжества развел руками и честно объяснил:

– Вы же видите, как я растолстел? Вот и надел майку навыпуск, чтобы как-то прикрыть живот.

– Коллеги проводили Хурцилаву на тренерскую работу, с которой он попрощался в конце 1980-х, а до последнего времени, насколько известно, занимался строительным бизнесом.

– Вы знаете, мало кому известно, что он успел помочь «Локо», – они с Палычем давно дружат. Наверное, в 1997-м Муртаз сообщил Семину: «У меня появился интересный игрок. Возьми к себе – не пожалеешь!» Я стоял на балконе старого корпуса нашей базы, когда Хурцилава привез в Баковку Зазу Джанашию. Муртаз, не знавший, что я работаю в «Локо», вышел из машины и сразу заметил меня. Надо было видеть выражение его лица, когда он радостно закричал: «Вах, доктор!»

– Взяв Джанашию с подачи Хурцилавы, «железнодорожники» ни разу не пожалели?

– Нет, но знали бы вы, сколько мороки мы пережили с этим великолепным парнем.

– Киевскую «фракцию» избранных вами защитников – Матвиенко и Трошкина предлагаю открыть разговором о друзьях, многие годы выступавших за прославленное «Динамо» и сборную СССР на соседних позициях.

Матвиенко Виктор Антонович. Заслуженный мастер спорта. Родился 9 ноября 1948 г. в г. Запорожье. Воспитанник местной школы «Металлург». Выступал за команды «Металлург» (Запорожье) (1966–1967, 1970), СКА (Одесса) (1968–1969), киевское «Динамо» (1970–1977), «Днепр» (1978). Чемпион СССР 1971, 1974, 1975, 1977 гг. Обладатель Кубка СССР 1974 г. Обладатель Кубка обладателей Кубков УЕФА 1975 г. Обладатель Суперкубка УЕФА 1975 г. За сборную СССР сыграл в 21 матче. Сыграл 7 матчей за олимпийскую сборную СССР. Бронзовый призер Олимпиады 1976 г.

Тренер в команде «Авангард» (Ровны) (1979). Главный тренер «Авангарда» (Ровны) (1980–1982, 1985), «Орленты» (Луков, Польша) (1991–1992), «Подолья» (Хмельницкий) (1993), «Торпедо» (Запорожье) (1993, 1997–1998), «Тилигула» (Тирасполь) (1995), «Торпедо» (Запорожье) (1997–1998). Тренер в клубе «Сталь» (Алчевск) (2001–2002).

Трошкин Владимир Николаевич. Заслуженный мастер спорта. Родился 28 сентября 1947 г. в г. Енакиево Донецкой обл. Воспитанник юношеской команды местного коксохимического завода. Выступал за команды «Шахтер» (Енакиево) (1966–1967), СКА (Киев) (1968–1969), «Динамо» (Киев) (1969–1977), «Днепр» (Днепропетровск) (1978). Чемпион СССР 1971, 1974, 1975, 1977 гг. Обладатель Кубка СССР 1974 г. Обладатель Кубка обладателей Кубков УЕФА 1975 г. Обладатель Суперкубка УЕФА 1975 г. За сборную СССР провел 31 матч, забил 1 гол. За олимпийскую сборную СССР сыграл 14 матчей, забил 1 гол. Вице-чемпион Европы-1972. Бронзовый призер Олимпиады-1976.

Тренировал команды СКА (Киев), «Авангард» (Ровно), работал ассистентом главного тренера олимпийской сборной Украины. В н. вр. – завотделом Федерации футбола Украины.

В 1971-м обоих пригласили в олимпийскую сборную Пономарева. Тогда я и познакомился с ними, потрясающими живчиками.

Володю вскоре избрали капитаном. Полный энергии, всегда, казалось, веселый Трошкин к тому же оказался заядлым рыбаком. Когда в 1975–1976 годах сборная под руководством Лобановского, костяк которой составляли его ребята из «Динамо», чаще всего готовилась к выступлениям на базе в Конче Заспе, он, как правило, на рассвете уезжал на рыбалку. Если она удавалась, то весь улов отдавал на кухню, где повар Дора Никитична готовила его для ребят.

Тренировки по программе Валерия Васильевича были, как известно, очень суровыми. После них футболисты еле доползали до кроватей. Но молодость есть молодость. К вечеру они приходили в себя, собирались в моей комнате, и хохот не утихал до отбоя. Главный импульс в создании столь здорового микроклимата исходил от Трошкина.

Собственно, в игре команды его роль – как и миссия его напарника Матвиенко – была не менее позитивной. Я потому и включил обоих в свою символическую сборную, что видел и понимал, какую важную у Валерия Васильевича роль выполняли эти стопперы.

Слева – Виктор, справа – Володя. У киевлян, как ни у кого в чемпионате СССР, была налажена четкая взаимозаменяемость хавбеков на защитников. В то время как первые «вдруг» освобождали зону, вторые лихо врывались туда, чтобы, словно завзятые форварды, выполнить функцию внезапной атакующей силы, а затем столь же стремительно вернуться в линию обороны.

Они же после столкновений много забивали со стандартов. Сами же, когда в результате столкновений получали травмы, умели терпеть боль. И вообще относились к ним без «придыхания». Запомнилось, что, получив повреждение и попав в мои руки, Трошкин, как правило, говорил одну и ту же фразу:

– Пожалуйста, быстрее верните в строй!

Точно так же вел себя Матвиенко. Только намечалось улучшение, оба рвались на поле. Удержать, заставить их приходить на процедуры – это была для меня настоящая головная боль. Точнее – сердечная…

А поводов с этой «сладкой парочкой» хватало. Помню, в 1970-х в Испании проходили множество коммерческих турниров. И в августе, когда в первенстве СССР наступал перерыв, киевское «Динамо» частенько становилось их участником. В 1975-м мы полетели в Севилью. Еще до вылета, на московском сборе, мне пришлось поставить Матвиенко неутешительный диагноз – повреждение мениска.

Со стороны ситуация выглядела терпимо: оставаясь в основе, Виктор через боль тренировался, выполнял задания тренеров. Тем не менее кто знает, чем это могло кончиться. Поэтому я счел необходимым поставить в известность Лобановского. Тот рубить сплеча не стал:

– Может, обойдется? Знаешь, пусть играет столько, сколько ему суждено до операции!

Между тем соперник в первом турнирном матче попался не сахар – именитый венгерский клуб. К тому же его крайний нападающий, один из лидеров сборной – как раз и стал «клиентом» Матвиенко. В середине 1-го тайма после того, как оба столкнулись, Виктор не смог сам подняться с поля. Все стало ясно, когда, подбежав, я увидел его колено. Произвели срочную замену.

А вечером в отеле Матвиенко с трудом разгибал ногу. Чтобы устранить проблему, я ввел в коленный сустав новокаин, уложил Виктора в ванну с теплой водой. И – о чудо! – он… пошел. Потом в Киеве его прооперировали. И через некоторое время Матвиенко продолжил карьеру. Думаю, в этой связи уместно отметить: большинство питомцев Лобановского отличались особой силой воли. Едва-едва реабилитировавшись, они при малейшей возможности начинали тренироваться.

– Чем обосновывалась подобная мотивация?

– Во-первых, в клубе существовала сильная конкуренция за место в основе. Во-вторых, выпадение из программы Валерия Васильевича грозило рядом непредсказуемых последствий. Тех, кто вдруг оказывался не в силах выполнять требования Лобановского, он, невзирая на титулы, мог надолго усадить на скамейку запасных. На этом фоне – причем как в родном клубе, так и в сборной – дуэт Трошкин – Матвиенко отличался высочайшей стойкостью.

В обычной жизни оба не держались суперменами, оставаясь добросердечными, коммуникабельными людьми, не подверженными ни «звездной болезни», ни связанной с этим синдромом спесивости. С ними всегда хорошо дружилось. Поэтому товарищеские контакты с обоими у меня сохраняются и теперь, многие годы спустя, когда они перестали играть. Как раз недавно вспомнилось, как однажды Матвиенко, к тому времени закончивший выступления в Киеве и учившийся в Москве, приехал ко мне за помощью в лужниковский диспансер.

Трошкин, несколько лет назад удачно перенесший операцию по резекции желудка, тоже частенько позванивает. Кстати, оба работают в Федерации футбола Украины.

– То есть заслуженно востребованы.

– Вполне. Я их всегда и с полным на то основанием считал защитниками-новаторами. Они полностью реализовывали тактику Лобановского, немного схожую с успешной моделью игры в универсальный футбол голландской сборной тех лет. Таких ребят, как Трошкин и Матвиенко, повторюсь, называю настоящими мужиками. А таковые не зацикливаются на болячках. И, как ни странно, выздоравливают быстрее и чаще, чем иные охающие по пустяковому поводу. В этой связи позволю небольшое отступление.

В 1965-м, находясь со сборной в Бразилии, я встречался со знаменитым доктором-психологом Илтоном Гослингом. Напомню, речь идет о помощнике столь же известного в футбольном мире тренера Висенте Феолы (1909–1975), под руководством которого в Швеции-1958 команда Бразилии впервые выиграла чемпионат мира. До того Гослинг, швед по национальности, работал рядовым ортопедом. Когда он пришел ко мне в отель, на встрече присутствовал главный редактор еженедельника «Футбол» светлой памяти Лев Иванович Филатов (1919–1997), который позже о разговоре профессионалов рассказал в своей книжке.

– По-белому завидую своему учителю в спортивной журналистике! Безусловно, колоритный и статный, светловолосый джентльмен Гослинг, работавший врачом бразильцев и на последующих первенствах мира в Чили-1962 и Англии-1966 (в последние годы – руководитель медицинского департамента футбольного клуба «Васко-да-Гама»), считался выдающимся авторитетом спортивной медицины ХХ века.

– Прежде всего я спросил его об используемых им психологических методах. В ответ Гослинг рассмеялся:

– О чем вы говорите? Да у нас считают себя психологами все, начиная от Марио Америко (1914–1990), легендарного массажиста сборной Бразилии, и кончая Феолой. А я, наблюдая за футболистами, стараюсь по-человечески сблизить сильных и слабых. В частности, на тренировочных сборах заселяю в одну комнату, усаживаю за один стол в ресторане.

– Судя по всему, Гослинг не знал учение Павлова о типах высшей нервной деятельности?

– Не исключено. Поделился он и другими размышлениями. Например, объяснил:

– Если игрок вышел на поле после лечения под врачебную гарантию, что ничего плохого не должно случиться, но сам все время непроизвольно щупает место травмы, такого футболиста нельзя отнести к сильным типам. Наоборот, парень, бегающий с мячом и забывший о недавних болячках, не может считаться слабаком.

И тогда, и теперь, работая в «Локо», я сплошь и рядом сталкиваюсь с ребятами, которые, не долечившись до конца, рвутся поучаствовать в ответственных матчах. Вместе с тем знаю футболистов, которые, ощущая малейший дискомфорт, стараются продлить срок реабилитации по максимуму. В подобных случаях врачам приходится включать «вторую сигнальную систему» по Павлову – игроков надо убеждать, уговаривать…

– Кого именно? И тех, и других?

– Нет, лишь слабаков.

– Однако существует опасность рецидива травм для настоящих мужиков, к числу которых вы причислили Трошкина и Матвиенко?

– На моей памяти с ними такое случалось очень редко. Потому что морально-волевой, психологический настрой определяет многое. Общеизвестно, что Великая Отечественная война хронических заболеваний у бойцов не отменяла. Но в окопах в те годы на болячки внимания не обращали. Не до того было.

Зато вернулась мирная жизнь – вернулись и «хроники». Расслабились люди. И что характерно: произошел всплеск эпидемий. То же самое в футболе: один сразу бежит к доктору, чтобы провериться, сдать анализы, а другого приходится упрашивать хотя бы градусник подержать под мышкой. Догадываетесь, кто из них раньше выйдет на поле?

– Без сомнений, Коньков, согласно вашей классификации футболистов, относится к разряду настоящих и очень сильных мужиков.

Коньков Анатолий Дмитриевич. Заслуженный мастер спорта. Родился 19 сентября 1949 г. в г. Красный Луч Луганской обл. Воспитанник краматорской футбольной школы «Авангард».

Выступал за команды «Авангард» (Краматорск) (1965–1967), «Шахтер» (Донецк) (1968–1974), «Динамо» (Киев) (1975–1981). Чемпион СССР 1975, 1977, 1980 и 1981 гг. Обладатель Кубка СССР 1978 г. Обладатель Кубка обладателей Кубков УЕФА 1975 г. Обладатель Суперкубка УЕФА 1975 г. За сборную СССР провел 47 игр, забил 8 голов (в т. ч. за олимпийскую сборную СССР сыграл 2 матча). Серебряный призер чемпионата Европы 1972 г. Бронзовый призер Олимпиады 1976 г.

Карьера тренера: «Таврия» (Симферопль) (1982–1983, 1984–1985), «Шахтер» (Донецк) (1986–1989), «Зенит» (Санкт-Петербург) (1990), сборная Украины (1994–1995), «Ворскла» (Полтава) (1998–2000), «Сталь» (Алчевск) (2000–2002), «Интер» (Баку, Азербайджан) (2004–2006). Спортдиректор клуба «Сталь» (2008 – н. вр.).

– Безусловно! Я выделил его с той поры, когда он стал одним из лидеров «Шахтера». Характер у Анатолия всегда был не сахар. Он постоянно имел особое мнение, которое часто – некоторые считают, что слишком часто – не совпадало с мнением вышестоящих – тех же тренеров, например. Он также был непримирим к тем партнерам, которые, по его мнению, недорабатывали на поле. Сам-то он отдавался футболу полностью.

Мы познакомились в 1972-м. Тогда сборная под руководством Пономарева вышла в полуфинал чемпионата Европы. В той игре на стадионе в Брюсселе единственный и, по сути, серебряный гол в ворота венгров забил Коньков, выступавший в амплуа опорного полузащитника.

После финального матча против сборной Германии (0:3) Коньков создал удивительный прецедент: стал вице-чемпионом континента, будучи игроком клуба 1-й лиги! Тогда же он увидел во мне человека, которому может рассказывать обо всем.

В киевское «Динамо» Коньков перешел в 1975-м. В том году, напомню, киевляне сначала выиграли Кубок обладателей Кубков УЕФА, а затем и Суперкубок. Вклад новичка в эти победы был не меньший, чем у любого из старожилов. Тем не менее чиновники Спорткомитета СССР нашли нужным притормозить ему присвоение почетного звания заслуженного мастера спорта. Так ему припомнили ЧП, которое с ним имело место летом 1974-го, когда Коньков выступал за «Шахтер». Однако до начала церемонии чествования киевлян после завоевания Суперкубка Лобановский успокоил Толю:

– Не переживай! Мы восстановим справедливость!

Валерий Васильевич слов на ветер не бросал: в 1981-м Коньков пополнил ряды «змс». Вскоре главный тренер переместил его из хавбеков в линию обороны, где Коньков-игрок вырос в центрального защитника экстра-класса. Не позволявший себе дать слабину Толя строго требовал того же от партнеров.

Март 1976-го. 1/4 Кубка европейских чемпионов. На поле сошлись «Сент-Этьен» (Франция) и «Динамо». Первая встреча в украинской столице завершилась со счетом 2:0 в пользу хозяев. Вторая – медленно, но верно – катилась к ничьей. Возможно, кого-то из киевлян подобный ход событий устраивал: домашний запас открывал дорогу в полуфинал.

Но только не Конькова: он всегда играл на победу. И вот во время 2-го тайма такой шанс представился. Блохин и Онищенко неожиданно вырвались к чужим воротам, имея перед собой единственного защитника. Поскольку тот двинулся в сторону владевшего мячом Блохина, то естественно, от Олега требовалось одно, хрестоматийное – отпасовать мяч партнеру. А уж Володя, можно сказать, мог с закрытыми глазами забить. Однако, пожадничав, Блохин закопошился, пошел в обводку и в итоге потерял мяч. В результате почти стопроцентный голевой момент испарился. Нужно было слышать и видеть раздосадованного Конькова, высказавшего Олегу все, что он думал о нем в ту минуту.

Блохин, правда, принялся оправдываться, признаваться, что-де не видел Володю. Но для Конькова такие объяснения, как красная тряпка для быка: не видишь – должен видеть! Иначе все может в игре измениться. И ведь угадал Анатолий кардинальный переворот. Не забиваешь ты – забивают тебе. Французы в результате разгромили гостей (0:3). Вот тебе и «домашний» запас прочности!

Другой похожий пример. После того как Леонид Буряк – так же, как и Коньков, – перешел в киевское «Динамо», он попал в обстановку команды, где в борьбе никто никого не щадил. Киевляне не увиливали от жестких схваток в «стыках» или в подкатах – убирать ноги. Поэтому когда Коньков увидел, что по отношению к себе Леня слишком бережлив, Толя счел это за трусость. И всыпал ему так, что трепка Блохину выглядела легким воздушным поцелуем.

Еще один эпизод. Олимпиада-1976. Оттава. Матч группового турнира СССР – КНДР. Все бы хорошо – мы выиграли 3:0. Да только вот беда: едва началась встреча, как в результате грубой игры соперника Коньков получил тяжелую травму голеностопного сустава. Покидая поле, Толя настоятельно попросил:

– Савелий Евсеевич! Поставьте на ноги – очень хочу выступить в финале!

Дальнейшее наблюдать было сплошное мучение. Увы, но в полуфинале ребята обидно уступили сборной ГДР (1:2). Затем победили бразильцев во встрече за 3-е место – 2:0. Надо было видеть, как недолеченный, по полдня проводивший в моем кабинете, где я делал ему одну процедуру за другой, Коньков безуспешно рвался со скамьи запасных на поле.

Чего ж удивляться, что на следующий год возглавивший сборную Симонян не только сразу пригласил Толю, но и поспособствовал, чтобы тому доверили капитанскую повязку. Может, «поспособствовал» здесь не самое подходящее слово. Потому что окончательно все утверждалось решением самой команды. А ребята были единогласно «за». Потому что видели в нем очень сильного человека, яркую личность.

Так что весь период выступлений Конькова за сборную капитанская повязка была при нем. А в том, что он ее носил по праву, Анатолий доказывал в каждой игре. Помню, как умело он управлял партнерами во время матчей: своевременно и точно подсказывал товарищам, куда следует двигаться и что нужно делать. То есть могу с полным основанием утверждать: такой игрок считался ключевым проводником идей главного тренера.

К сожалению, после того как Толя перестал выступать за сборную, мы встречались редко – только когда киевское «Динамо» приезжало в Москву на выездные матчи, или я по служебным делам выбирался в украинскую столицу. Но на личных отношениях это никак не сказалось. Они как были, так и остались исключительно хорошими.

Позже Коньков, перейдя на тренерскую работу, возглавил «Таврию». Соответственно, когда я отдыхал в Симферополе, мы дружески общались. Как-то, во время одного из таких визитов, я поинтересовался у Анатолия Заяева, одного из неформальных учредителей и «вечного» начальника «Таврии»:

– Как Анатолий?

– Ну, что тебе сказать? – со вздохом сказал тот. – Ну, копия Лобановского!

Причем, может, в более жестком варианте. Даже в жестах Толя подражал Учителю. Уж не говорю о систематическом использовании его фирменного комплекса тренировок.

– Чтобы завершить главки с избранными вами киевлянами, закономерно имеет смысл поговорить о Демьяненко, одном из верных учеников Лобановского.

Демьяненко Анатолий Васильевич. Заслуженный мастер спорта. Родился 19 февраля 1959 г. в Днепропетровске. Воспитанник местной школы «Днепр-75».

Выступал за команды «Днепр» (Днепропетровск) (1976–1978), «Динамо» (Киев) (1979–1990, 1992), «Магдебург» (Германия) (1991), «Видзев» (Лодзь, Польша) (1991–1992). Чемпион СССР 1980, 1981, 1985, 1986, 1990 гг. Обладатель Кубка СССР 1982, 1985, 1987, 1990 гг. Чемпион Украины 1993 г. Обладатель Кубка обладателей Кубков УЕФА 1986 г. Лучший футболист СССР 1985 г. (по результатам опроса еженедельника «Футбол»). За сборную СССР сыграл 80 игр, забил 6 голов. Серебряный призер чемпионата Европы 1988 г. Участник чемпионатов мира 1982, 1986 и 1990 гг. Чемпион Европы среди молодежных команд 1980 г.

Главный тренер ЦСК ВСУ (1993). Тренер в клубе «Борисфен» (Киев) (1993), «Динамо» (Киев) (1993–2005). Главный тренер клуба «Динамо» (Киев) (2005–2007), клуба «Нефтчи» (Баку), Азербайджан (2008), клуба «Насаф» (Карши, Узбекистан) (2010).

– Познакомился с Толей в «молодежке», которой руководил Николаев. Талантливый стоппер только переехал в Киев из Днепропетровска. В конце 1970-х сразу обратил на себя внимание. В нашей команде его считали человеком доброжелательным, обладающим чувством юмора. И я к нему с первых дней общения испытывал симпатию и уважение.

В 1980-м молодежная сборная СССР стала чемпионом континента. Причем вклад крайнего защитника Толи Демьяненко в эту победу оказался весьма существенен. Он не только успешно справлялся со своими функциями, но и при первой возможности участвовал в атаке, забивал голы. В иных условиях – решающие и даже спасительные. Как это, например, имело место в 1983-м в отборочной встрече первенства Европы сборной СССР с поляками на их поле.

Внутриполитическая обстановка в этой стране тогда была очень сложной. Власть старалась сбить стремительный рост авторитета «Солидарности» во главе с Лехом Валенсой. Опасалась антисоветских проявлений, из-за чего нас охраняли особо тщательно. Игра проходила в нервозной обстановке. Поляки, словно в бою, сражались по всему полю, навязывая свою игру. Более того, незадолго до конца матча наши футболисты проигрывали 0:1. Трудно сказать, чем бы все это кончилось, если бы не ответный мяч, забитый Демьяненко.

Приглашение в национальную команду для участия в первенстве мира-1982 – важнейший этап его карьеры. Быстро и уверенно Толя сумел доказать свою незаменимость на отведенной ему позиции. Не зря к нему с одинаковым уважением и доверием относились два наших столь различных в тренерских почерках авторитета, как Бесков и Лобановский. Думаю, они отдавали должное Демьяненко не только за классную игру, но и создание того победного духа в команде, который он укреплял своим неиссякаемым оптимизмом. Это ощущалось даже в те несколько минут, которые он специально выкраивал, чтобы перед ответственным матчем заглянуть в мой номер. Потому что стоило мне спросить:

– Ну, что завтра будем делать с соперником? – как он тут же без тени сомнения отвечал:

– Как чего? Будем «лудить»!

Другим любимым вариантом ответа у Толи было:

– Порвем, как Тузик грелку!

Таков был его внутренний настрой. При этом неправильно было бы считать, что он не переживал после поражений. В очередной раз не могу не вспомнить особо неудачно для нас сложившийся чемпионат мира-1986. Я рассказывал, как после сенсационного поражения сборной бельгийцам (3:4) в 1/8 финала вместо тщательно подготовленного выезда из Ирапуато в Мехико мы стали паковать вещи и собираться домой. Команда пребывала в сильнейшем шоке.

Я сразу не зашел в раздевалку, ибо пришлось оказывать помощь Лобановскому. Когда наконец заглянул к ребятам, внутри словно что-то оборвалось: одни «истерили», другие, не выбирая выражений, проклинали арбитра Фредрикссона, который, не только по моему, но почти общему твердому убеждению, обеспечил «заказной» итог.

Ту же душераздирающую картину я увидел в нашей раздевалке после поражения команде Уругвая в 1/4 финала первенства мира-1970. И полагал, что более ничего подобного не увижу. Однако по сравнению с Ирапуато, «уругвайская подножка» – бледная копия. Вот уж где душа у ребят разрывалась в клочья. Сильнее всех, признаюсь, переживал Демьяненко.

После завершения карьеры игрока Толя успешно трудился в штабе Лобановского «на подхвате». Затем вместе с Михайличенко сменил своего учителя в родном «Динамо». Как-то мой «Локо» и киевляне в одном испанском городке готовились к стартам в национальных чемпионатах. Мы даже тренировались на расположенных по соседству полях. В силу давнишних симпатий к динамовцам я частенько поглядывал в их сторону. И знаете, что я заметил? Алексей по-товарищески доверял Демьяненко часами контролировать подопечных, выполнявших комплексные упражнения. Тогда я понял – передо мной преемники Валерия Васильевича. Затем Толя возглавил прославленный клуб. К сожалению, ненадолго.

– В 1980-е годы капитанскую повязку в сборной СССР вновь – примерно через 20 лет после Хурцилавы – надел полпред тбилисского «Динамо» Чивадзе. И этот выдающийся защитник вошел в вашу личную символическую сборную. Когда впервые увидели его?

Чивадзе Александр Габриэлович (Гаврилович). Заслуженный мастер спорта. Родился 8 апреля 1955 г. в г. Клухори (ныне – г. Карачаевск) Карачаево-Черкесской АО.

Выступал за команду «Динамо» (Тбилиси) (1974–1987). Чемпион СССР 1978 г. Обладатель Кубка СССР 1976, 1979 гг. Обладатель Кубка обладателей Кубков УЕФА 1981 г. Лучший футболист СССР 1980 г. (по результатам опроса еженедельника «Футбол»). За сборную СССР провел 46 матчей, забил 3 гола. За олимпийскую сборную СССР сыграл 6 матчей. 3-й призер Олимпийских игр 1980 г. Участник чемпионата мира 1982 г.

Главный тренер сборной Грузии (1993–1997, 2001–2003).

– Как-то по случаю – дело было в начале 1970-х – мы с Симоняном заехали в грузинскую столицу. Там у меня состоялся содержательный разговор с Ахалкаци. Наставник «Динамо» гордо рассказывал о новобранце, очень способном полузащитнике. А в конце высказал озабоченность тем, что очень уж он часто страдает из-за повреждений задней поверхности бедра. Далее последовала просьба:

– Посмотри, пожалуйста, и выскажи свое мнение!

– Какие проблемы? – согласился я. Но выдвинул одно условие:

– Все сделаю, но обязательно в присутствии клубного доктора.

С местными динамовцами в то время работал Захарий Александрович Телия, знающий и очень уважаемый в цеху спортивных врачей человек. Заведуя кафедрой врачебного контроля Тбилисского мединститута, он отработал с футболистами почти полвека (!)…

– Вы были знакомы с коллегой-ветераном?

– Да его все знали! Словом, вызвали Чивадзе. И мы с Телией вдвоем его осмотрели. Выслушав точку зрения друг друга и придя к одному выводу, мы довели до сведения главного тренера «Динамо» свою рекомендацию. Но не относительно лечения, а по режиму:

– Не трогайте парня с месяц. Отправьте его на Черное море. Пусть плавает, делает пробежки…

Ахалкаци послушал. Со временем Чивадзе выздоровел. Его перевели в центральные защитники. И на этой позиции он за год вырос в одного из сильнейших в стране стопперов, который, с одной стороны, сочетал в себе «плюсы» Хурцилавы и Шестернева, а с другой – в силу природного интеллекта еще их «фирменно» дополнял.

Кроме того, Шурик много забивал. Причем интуитивно точно выбирал оптимальный момент, когда можно не только эффективно подключиться к хавбекам и форвардам, но и вовремя вернуться в зону своей ответственности. Словом, великолепный универсал.

Получив приглашение в сборную СССР, Чивадзе быстро завоевал всеобщее уважение. А после Олимпиады-1980 и ухода Романцева из национальной команды в 26 лет стал ее капитаном. Естественно, учитывая мнение Бескова. На досуге тбилисский динамовец имел единственную страсть: много читал – причем исключительно криминальные детективы.

– Дополню вас: Чивадзе без отрыва от футбола успешно окончил Тбилисский университет.

– Со своей стороны поведаю о таком эпизоде. Когда в мировом прокате появился фильм «Крестный отец», наша находившаяся тогда за рубежом команда его посмотрела. Вернувшись после сеанса в наше расположение, я обнаружил такую картину: стоит Чивадзе в тесном окружении ребят и с прекрасным знанием предмета рассказывает им о структуре итальянской «коза ностра» и о ее смертельной конкуренции с еврейской мафией. Шурик повествовал настолько интересно, что я невольно остановился и заслушался.

Травм у Чивадзе было мало. Однако памятуя о хронической болячке ноги, он всегда был щепетилен в подготовке к матчам, уделял много времени разминкам.

– С кем он дружил в сборной?

– Знаете, как правило, Александр держался особняком. А если и приятельствовал, то более всего с Кипиани.

– В отличие от товарища и земляка, Чивадзе чаще выходил на поле в майке сборной СССР.

– Для него любой, даже по серьезной причине пропуск игры становился поводом большого переживания. Например, такой эпизод. Конец мая – начало июня 1982-го. Оставались две недели до первого матча сборной СССР на первенстве мира, когда Чивадзе – как он ни страховался – получил приличное повреждение мышц передней поверхности бедра. Травма выбила его из графика подготовки, что повергло его в грусть. Общаясь со мной каждый день, он всякий раз с беспокойством спрашивал:

– Доктор, успеем?

Я дипломатично кивал головой. И про себя отвечал: а куда деваться? Ведь, узнав о случившемся, Бесков мне сразу сказал:

– Савелий, делай что хочешь, но Чивадзе должен выйти против бразильцев – у нас такого второго центрального защитника нет.

Словом, я старался как мог. И пока мы находились в Москве, не отходил от капитана, используя все средства реабилитации. Надо отдать должное Шурику: он был крайне терпелив, дисциплинирован и делал все, чтобы как можно скорее поправиться. За несколько дней до премьеры в Севилье Чивадзе начал рваться в бой:

– Савелий Евсеевич! – взмолился он. – Боль у меня исчезла. Можно начну тренироваться в общей группе?

Я, естественно, пошел к Константину Ивановичу и сказал:

– Забирайте Шурика! Но предупреждаю: будьте с ним осторожны!

Когда некоторое время спустя Чивадзе вместе с товарищами по сборной вышел на поле стадиона «Рамон Санчес Писхуан», я сидел как на иголках. Потому что понимал – по большому счету, Шурик так и не дотянул до полного выздоровления. Словом, оставалось надеяться на лучшее. Однако пронесло. Чивадзе отыграл весь первый матч. Но после него прежняя травма болезненно давала о себе знать.

Когда во время послематчевого обхода я увидел, что его нога нуждается в долечивании, стало не по себе.

– Видишь, Шурик! – сказал я виновато. – Поспешили мы с выходом на поле!

– Не волнуйтесь, док! – бодро откликнулся он. – Ничего страшного!

Самое интересное, что на следующий день ему стало лучше. Несмотря на это, я курс лечения продолжил. А он, в свою очередь, участвовал в последующих играх сборной. Более того, сделал все возможное, чтобы своей игрой и капитанским словом вдохновить ребят. Особенно это проявилось во время решающего матча с командой Польши. После того как в перерыве Лобановский и Бесков внесли коррективы, Чивадзе, обратившись к ребятам, сказал:

– Мы должны постараться победить! Поймите: сегодня каждому из нас выпал шанс, который в нашей жизни, скорее всего, не повторится!

Партнеры Шурика, которые однозначно воспринимали его в роли лидера, старались, как могли. Однако нулевой ничьей оказалось недостаточно. Да, в их самоотверженности отчетливо проглядывало огромное желание победить. Но с той же очевидностью их действиям не хватало игровой мощи. Да и откуда ее было взять? Ведь там же, в Барселоне, тремя днями ранее сборная СССР под испепеляющими лучами южного солнца в тяжелейшей встрече взяла верх над футболистами Бельгии. Конечно, ребята не успели восстановиться.

Еще один характерный эпизод. Глубокой осенью 1983-го сборная выехала в Португалию на заключительную игру отборочного группового турнира. Для выхода в финальную стадию первенства Европы нам хватило бы и ничьей. Но мы уступили 0:1. Причем опять же стараниями французского рефери Конрата, который в более чем сомнительных условиях в конце 2-го тайма назначил в наши ворота пенальти, чем успешно выполнил «заказ» на устранение советской сборной из супертурнира.

Поведение судьи многих ребят выбило из колеи. Но только не Чивадзе. Уж я-то знаю, как нелегко далась ему та игра. Как раз незадолго до этого важнейшего матча у нашего основного защитника обострился седалищный нерв. Из-за чего он несколько дней не тренировался. При всем желании ребята его поддержать не могли.

На тренировках в Москве перед вылетом в Португалию, да и в Лиссабоне постоянно шел проливной дождь. Но ребята под руководством Валерия Васильевича тренировались без оглядки на это обстоятельство. И в результате перед ответственной встречей, что называется, перебегали. Так что невольно отдохнувший Чивадзе оказался тогда в команде, пожалуй, единственным, кто смог сыграть в полную силу.

Кстати, в оценке соперников Шурик всегда был максимально объективен. В этой связи вспоминается 1982 год, чемпионат мира в Испании. В холле отеля, где мы жили, стоял огромный телеэкран. Почти вся сборная смотрела матч, где итальянцы почти чудом взяли верх над сильнейшей тогда в мире командой Бразилии (3:2). Большинство ребят, полпредов российских клубов, и киевляне болели за команду Италии. В то время как немногочисленные посланцы тбилисского «Динамо» переживали за проигравших. Отметив это, я поинтересовался у Чивадзе:

– Чем объяснить ваши симпатии?

– Ну, как же, Савелий Евсеевич! – пояснил капитан. – Ведь бразильцы показали настоящий футбол. Поглядите на их потрясающую технику: она позволяет экономить энергетику игроков.

– Вероятно, его мнение отражает нечто родственное между южноамериканскими и грузинскими футболистами?

– Сходство действительно есть. Что касается его замечания по поводу «энергосберегающей манеры игры», то тут Шурик невольно выразил то, что у него наболело. Причем не только на душе. Но и в прямом физическом смысле.

Схожая ситуация возникла до вылета на первенство мира-1986: Чивадзе, как под копирку, получил печально знакомую травму – надрыв задней поверхности бедра. Минули две недели лечения. Он начал тренироваться. И уже в конце мая, прилетев с командой в Мексику, решил поучаствовать в контрольной игре. Об этом я узнал накануне, когда подошел Шурик и сказал:

– Доктор, разрешите выйти на поле!

Я попытался предостеречь:

– Подожди, пожалуйста! У нас с тобой еще пять дней до первого матча чемпионата против венгров. Вот тогда будешь готов на сто процентов!

– Да какая разница? Вы же видите: все нормально делаю на тренировках!

Оставшись при своем сомнении, я отправил его к Лобановскому. Тот все равно вызвал меня по данному вопросу. Но выслушав мои сомнения, как всегда, решил по-своему:

– Раз рвется в бой – пусть попробует!

Чивадзе вышел. И «сломался» на 15-й минуте. Случился рецидив – вновь порвал мышцу.

Единственное, что мне после этого удалось, чуть подлечить его к следующему матчу против сборной Бельгии. На этот раз гораздо успешнее: накануне встречи с бельгийцами он уверенно пробегал отрезки, легко ускорялся. Перед началом игры Чивадзе решительно подошел ко мне и твердо сказал:

– Могу играть!

У меня уверенности в его готовности было куда больше. Но в этот раз уже Лобановский решил перестраховаться: не включил капитана в стартовый состав. А в заднюю линию перевел Бессонова. Далее произошел известный случай, когда судья в очередной раз и открыто нас «сплавил».

Но то, что в тот раз Валерий Васильевич не угадал с защитниками, тоже сыграло негативную роль. Что касается Чивадзе, то он, безусловно, страшно расстроился. Но чем я его мог утешить? Только тем, что на будущее посоветовал:

– Понимаешь Шурик, есть природа, которая установила свои неписаные, но строгие сроки выздоровления. Как в таких случаях говорят применительно к насморку: лечи не лечи, но неделю отдай! Так и с мышцами. Ты, наверное, и сам заметил, что чуть ли не каждый раз на то, чтобы стопроцентно встать на ноги, у тебя уходит не менее 28 дней.

– Если не изменяет память, после того ЧП капитана сборной все реже и реже приглашали в команду?

– Де-факто так совпало, что в последний раз в алой майке сборной он вышел на поле в Тбилиси, куда мы приехали для проведения товарищеского матча.

– Уточню – 18 апреля 1987 года на местном стадионе «Динамо» наши футболисты уступили шведам – 1:3.

– Спасибо за подсказку. Удивительно, но все мячи были нам забиты в течение 8 минут. Причем второй гол Дасаев пропустил после того, как швед Магнуссон воспользовался грубой ошибкой Шурика. После чего Лобановский его сменил, выпустив на поле талантливого питерского полузащитника Брошина (1962–2009). После той встречи Чивадзе подошел к Лобановскому и сказал:

– Валерий Васильевич, прошу не вызывать меня больше в сборную.

После этого на первенство Европы-1988 в Германии наша команда приехала с новым капитаном – Дасаевым.

– Получается, Чивадзе оказался настолько сильным, что сам попросился в отставку?

– Да. Но объективности ради отмечу: Шурик уже не мог выступать на своем прежнем, стабильно высоком уровне. Вероятно, почувствовав это, захотел уйти «на щите».

– У меня в памяти всплыл снимок Чивадзе в милицейской форме. Он недолго трудился по специальности, потом вернулся в футбол. Как я понимаю, туда его призвала местная власть. Он руководил и национальной федерацией, и сборной Грузии.

– Да, было такое. Не самый радостный период в моей – да и многих – жизни. Шурик и Ахалкаци чуть ли не первыми решили отделиться от Всесоюзной футбольной федерации…

– У них, видимо, проснулось чувство национального самосознания. Есть версия о том, что Чивадзе в знак памяти о Нодаре Парсадановиче приложил усилия, чтобы Ахалкаци-младший стал преемником отца на руководящей общественной должности.

– Чивадзе приезжал в Москву в конце 1990-х, в дни юбилейных для отечественного футбола матчей ветеранов. Мы тогда тепло общались. Даже спустя многие годы наши добрые взаимоотношения оставались на прежнем уровне.

– У меня создалось впечатление: Чивадзе настолько правильный, что трудно обнаружить у него недостатки.

– Недостатки у всех есть. У каждого – свои. Главное, чтобы имелись и достоинства. У Чивадзе относительно небольшие «минусы» с лихвой перекрывались очевидными «плюсами» – образованностью, заслуженным авторитетом у окружающих, коммуникабельностью.

Трогательный штрих – он любил машины. Когда в СССР начали выпускать 7-ю модель «Лады», она стала пределом мечтаний миллионов автолюбителей. Чивадзе одним из первых в Тбилиси сел за руль «семерки». Когда Шурик приехал на очередной сбор в Москву, его эмоции захлестывали. Он всем рассказывал о новинке. Когда выпадала свободная минутка, Чивадзе бросался к любой близко стоящей на четырех колесах технике. По-моему, для него не было большего наслаждения, чем залезть под капот своей или чужой машины и от души там покопаться…

Будучи капитаном, Чивадзе входил в тренерский совет сборной. Когда руководители команды советовались с футболистами о составе, тактико-технических нюансах, в обсуждениях, как правило, участвовал Шурик. Все видели в нем толкового, знающего человека. В частности, с ним много общались Бесков и Лобановский. Чивадзе отвечал им той же монетой.

Наиболее теплые отношения у него сложились с Констанином Ивановичем. Бесков по-отечески опекал Шурика. Уважал в нем способность быть очень интересным собеседником, умение оппонировать, на равных отстаивать свою позицию на любом уровне. Недаром, когда в сборную приезжали первые спортивные лица страны, из тренировочного зала или аудитории вытаскивали Чивадзе: дескать, а что скажет капитан?

– Разумеется, невозможно обойтись в «сборной» Мышалова без легенды отечественного футбола 1980-х, чья карьера раскручивалась с драматическими поворотами.

– Это, насколько я понимаю, вы о Хидиятуллине?

Хидиятуллин Вагиз Назирович. Заслуженный мастер спорта. Родился 3 марта 1959 г. в г. Губаха Пермской обл. Воспитанник ростовского спортинтерната.

Выступал за команды «Спартак» (Москва) (1976–1980, 1986–1988), ЦСКА (1981–1983), СКА «Карпаты» (1983–1984), «Тулуза» (Франция) (1988–1990), «Монтобан» (Франция) (1991–1993), «Ля Беж» (Франция) (1993), «Динамо» (Москва) (1994). Чемпион СССР 1979, 1987 гг. Обладатель Кубка России 1995 г. За сборную СССР провел 58 матчей, забил 6 голов. За олимпийскую сборную СССР сыграл 6 матчей, забил 2 гола. Серебряный призер чемпионата Европы 1988 г. Бронзовый призер Олимпийских игр 1980 г. Участник чемпионата мира 1990 г. Чемпион мира среди юниоров 1977 г. Чемпион Европы среди юношей 1976 г.

Президент профсоюза футболистов и тренеров России (с 1995-го).

Впервые Вагиз широкомасштабно «засветился», когда его пригласили в «молодежку», победившую в первенстве Европы. А после «развода» с Бесковым из «Спартака» его призвали в армию, и он, как водится, оказался в ЦСКА. Но к чемпионату мира-1982 талантливый полузащитник подошел в отменной форме: Константин Иванович, возвысившись над личной обидой, пригласил Хидиятуллина в национальную команду.

– Что его отличало тогда от коллег по амплуа?

– Неординарное футбольное мышление, самоотверженность, полная отдача, непременное участие в единоборствах, где он редко кому уступал. Однако, к сожалению, Вагиза не хватало на оба тайма. Не зря, когда он вернулся в «Спартак», Бесков определил Хидиятуллина на место центрального заднего защитника. Там этот игрок полностью раскрылся, поскольку объем работы у стопперов меньше, чем у хавов-«челноков». Тогда Вагиз достиг уровня великих предшественников.

– Какие обстоятельства не позволили ему сыграть в испанском «мундиале»?

– Если коротко, Хидиятуллину не повезло – с ним случилось то, что может произойти с каждым футболистом. За неделю до отлета из Москвы Константин Иванович решил попрощаться с болельщиками, проведя товарищескую встречу в Лужниках между первым и вторым составом сборной. Игра получилась очень интересной. Но по злой иронии судьбы, в единоборстве на последней минуте с корректнейшим Черенковым (сборная № 1) выступавший за «вторую» Вагиз получил серьезнейшую травму. Тот нелепый случай оставил его без футбола на целых четырех года!

Диагноз – повреждение мениска. Что сильно расстроило меня. Я обратился за помощью к специалистам ЦИТО. Евгения Васильевна Багуцкая, ассистент Мироновой, после осмотра обнадежила: «Попробуем вытащить!» И сделав противовоспалительную инъекцию в сустав, посоветовала мне:

– Если увидишь улучшение, повтори!

Нет вопросов – я умел делать такой укол. На следующий день Хидиятуллину стало намного лучше. Накануне отлета в Новогорске проходила последняя тренировка. Перед ней Бесков поинтересовался у меня по поводу Вагиза:

– Как он?

– Давайте попробуем! – предложил я.

– Да, надо проверить. Если не тянет, не повезем.

После занятия Вагиз подошел ко мне и радостно сообщил:

– Надо же – ничего не болит!

Севилья. Стадион «Рамон Санчес Писхуан». Предстоит матч против бразильцев. Участвуя в разминке, на 10 – 15-й минуте при выполнении какого-то движения Хидиятуллин вдруг ощутил сильную боль в колене. Оно тут же стало опухать… Страшно расстроенный Вагиз попросил меня:

– Может, обратимся к испанцам?

И мы поехали в местную клинику. Смотрел его, видимо, опытный травматолог. Сделал пункцию. Содержимое жидкости подтвердило худшее – опять мениск. Иностранный коллега пациенту ничего объяснять не стал, но мне шепнул:

– У него нет шансов сыграть на первенстве мира.

Тем не менее мы как ни в чем не бывало продолжали лечиться. Но это, понятно, радикально поправить дело не могло. Поэтому выбрав удобный момент, я посоветовал Вагизу:

– Тебе надо лететь в Москву на операцию!

После разговора с руководством сборной Хидиятуллин отправился домой. Операция, проведенная военными травматологами в госпитале имени Бурденко, прошла успешно. После длительной реабилитации Вагиз вернулся на поле, но уже в составе львовских армейцев.

– Насколько известно, потом Хидиятуллин мучительно расставался с погонами.

– Да, в большой футбол возвращался непросто. После операции о нем пару-тройку лет даже подзабыли. Но когда вернулся в «Спартак», случилась новая напасть: Вагиз получил травму голеностопного сустава. Доктор красно-белых отвез его в физкультурный диспансер № 1 на Садовом кольце. Там футболисту предложили сделать операцию. После чего мне позвонил возглавлявший тогда «Спартак» Бесков и попросил:

– От греха подальше забери оттуда Хидиятуллина!

Я приехал за ним, а его уже и след простыл – сам из диспансера смотался.

А дальше хотите – верьте, хотите – проверьте спортивные отчеты! Со столь внушительным отеком сустава – Вагиз поначалу даже ходить не мог – через 3–4 дня появился на поле. Видя, как он лихо сражался за родной «Спартак», я сидел на трибуне совершенно обалдевший. Удивление только усилилось, когда я подметил, что по ходу матча его хромота… уменьшалась. Во 2-м тайме мало кто поверил бы, что Хидиятуллин играет с серьезнейшей травмой.

– То есть играл через боль?

– Как будто ее не было! Конечно, врачи наложили ему тейп, зафиксировав голеностоп. Но ведь боль-то не уменьшилась. Таким образом Вагиз вдруг взял, да и опроверг современную теорию и практику спортивной травматологии, ибо трудно было представить, что человек с подобным повреждением может полноценно играть. Кстати, забегая вперед, сообщу: точно так же, леча ногу «без отрыва от производства», вел себя Бессонов. Что характеризует человеческие качества ребят.

На чемпионате Европы-1988 в Германии Хидиятуллин выступил великолепно. И снова, не обращая внимания на боль. Во второй встрече в Ганновере в верховой борьбе с ирландцами получил классическую боксерскую травму – рассечение надбровной дуги. Пришлось наложить пару швов, сделать повязку.

Через три дня матч против англичан. Мы предполагали, что наверняка нашу сборную ждет жесткая игра «в кость», борьба за верховые мячи. Поэтому Вагиз особенно был нужен. Лобановский не уставал меня пытать:

– Ну, как полагаешь, получится с ним?

– Трудно предугадать. Очень уж рана свежая…

– Ладно! Пусть пару дней отдохнет! Но хотя бы ногами сможет играть?

Я, не скрывая собственной озабоченности, этот разговор передал Вагизу. И он тут же выпалил:

– Чего бояться? Обязательно выйду на поле!

– Выйти-то ты – выйдешь! Да только голову не подставляй!

Пришлось «изобрести» для его рассеченной брови фиксированную наклеечку с прокладочкой. Кстати, тут немцы выручили: предоставили очень хороший перевязочный материал. Думаю, большинство футболистов отказались бы рисковать, особенно в матче подобного накала. Так что в победе – сборная СССР одержала верх над англичанами 3:1 – была и доля Хидиятуллина.

Наши контакты сохранились и после того, как «Спартак» согласился продать Вагиза во Францию. Он играл во 2-м дивизионе. Как-то раздался мне звонок из Тулузы: Хидиятуллин жаловался на боли, которые появились в паховых областях. А тогда врачи такие вещи еще не оперировали, а лечили консервативными методами (уколы, ограничение тренировок…).

Вагиза, соответственно, на какой-то период освободили от занятий и матчей. За него взялись местные диетологи, исключив из его рациона грубую пищу. Он успешно прошел курс лечения, совмещая его с физиотерапией. Словом, выздоровел и вернулся в Россию.

Дальше судьба нас свела в московском «Динамо», где я и Вагиз снова встретились с приглашенным туда Бесковым. Компания получилась теплая. Отношения, в общем-то, привычные. Однако карьерная «кривая» Вагиза неумолимо ползла вниз: он уходил из большого футбола. Это был, конечно, далеко не тот Хидиятуллин, который мог выручить команду в самый трудный момент.

Однако хорошо зная сильные стороны его характера, Константин Иванович продолжал в него верить. И нельзя сказать, что прогадал. Даже находясь далеко не в лучшей форме, Хидиятуллин на своей позиции очень помог «Динамо». И поэтому играл до той поры, пока сам не решил уйти.

Спустя годы он основательно взялся за организацию профсоюза футболистов и тренеров. Приезжал ко мне, советовался. Однажды даже сделал мне предложение поработать экспертом по оценке состояния того или иного претендующего на страховку игрока. Словом, активно занимался созданием новой структуры, но что-то не получилось.

Наконец, Вагиз всегда оставался хорошим семьянином и настоящим товарищем. В частности, киевляне, составлявшие большинство в сборной СССР 1980-х, не всех допускали в свой круг. Единственное исключение – Хидиятуллин. Недаром Блохин пригласил его на свою свадьбу. В другой раз Олег в конце декабря приехал с друзьями в Москву, и они с Вагизом вместе встречали Новый год. Подобное человеческое доверие коллег, мне кажется, дорогого стоит.

– Савелий Евсеевич! Предполагаю, что вы, истинный патриот «Локо», решили «закольцевать» линию защитников «своей» сборной полпредом родного клуба.

– Ну что ж! Я бы «закольцевал» Чугайновым.

Чугайнов Игорь Валерьевич. Родился 6 апреля 1970 г. в Москве. Воспитанник футбольных школ Советского района Москвы и московского «Торпедо».

Выступал за команды «Торпедо» (Москва) (1987–1989, 1991–1993), «Локомотив» (Москва) (1990, 1994–2001), «Уралан» (Элиста) (2002). Обладатель Кубка России 1993, 1996, 1997, 2000, 2001 гг. Провел за сборную СНГ/России 30 матчей. Сыграл за олимпийскую сборную СССР 1 матч.

Выпускник Высшей школы тренеров. Главный тренер юношеской сборной России (2003–2006). Тренер-селекционер в клубе «Зенит» (Санкт-Петербург) (2006). Главный тренер дублирующего состава «Зенита» (2006–2007). Тренер молодежного состава клуба «Химки» (2008–2009). И. о. главного тренера «Химок» (2009–2010). Главный тренер московского «Торпедо» (2010).

Впервые с этим интересным защитником я встретился в «молодежке», которой руководил Игнатьев. Туда в 1991-м пригласили группу перспективных торпедовцев (в ту кризисную для клуба черно-белых пору команду возглавлял Валентин Козьмич Иванов). Это были Чугайнов, Тишков и Шустиков-младший.

Игорь считался хорошим центральным защитником. Он произвел на меня очень хорошее впечатление своим поведением, отношением к работе, культурой. У нас сразу установились добрые взаимоотношения.

В те времена не было принято носить клубную униформу – приезжали на матчи кто в чем. Так вот: торпедовцы, если не ошибаюсь, оказались первыми, в чьем клубе озаботились внешним обликом команды. И вот та троица приехала на сбор в красивых фирменных костюмах, на что все, конечно, обратили внимание. Тогда же встал вопрос: почему национальная команда отстает?

Потом с Игорем я работал в «Локо», где он стал стопроцентным лидером, тащил за собой команду. Чугайнов – футболист, который очень редко обращался к доктору. Если что-то и случалось, то чаще всего это была легкая простуда. Когда же Игорю предлагали воздержаться от тренировок, он неизменно отвечал:

– Ерунда! Все пройдет! Все болячки лечу в работе!

Успешно выступая на позиции центрального защитника, Чугайнов заслужил приглашение в первую сборную. Где, к сожалению, сыграл недолго, но ярко. На мой взгляд, в те годы он вошел в обойму стопперов-классиков ранга Хурцилавы и Конькова. Как раз на Чугайнове эта линия пока оборвалась…

Затем произошло неожиданное: из «Локо», которым уже руководил Семин, Игорь вдруг рванул в «Уралан» (Элиста). На самом деле Игорь уже покидал большой футбол. Тем не менее мало кто понял причину столь резкого перехода. Тогда в российском футболе контрактная система еще не прижилась.

– Но ведь богатые калмыки, любящие играть в шахматы и футбол, могли перекупить Чугайнова?

– Может, так и было. Хотя вспомните, как одинаково высоко котировались в те годы «Уралан» и «Локо», боровшийся за лидерство в чемпионате страны. Что его толкнуло на такую перемену – для меня до сих пор загадка. Он и ушел странно – точнее, сорвался. В конце сезона. Никого ни о чем не предупредил. Помню, после часа отдыха в Баковке планировалось проведение собрания команды. Чугайнов там присутствовал. А во 2-й половине дня вдруг быстренько собрал вещи и убыл. Просто, как говорится, своим молниеносным переходом поставил всех перед фактом.

– И с тех пор на вашем горизонте не появлялся?

– Да нет! Мы не раз встречались. Он одно время трудился в РФС. Затем переключился на тренерскую и селекционную работу… Теперь вот вернулся в родное «Торпедо». Уже в качестве полноценного наставника.

– То, что список избранных хавбеков вашей символической сборной вы предложили начать с легендарного Воронина, на мой взгляд, и честно, и справедливо, и заслуженно.

Воронин Валерий Иванович. Заслуженный мастер спорта. Родился 17 июля 1939 г. в Москве. Выступал за команду «Торпедо» (Москва) (1958–1969). Чемпион СССР 1960 и 1965 гг. Обладатель Кубка СССР 1960 г. Лучший футболист СССР 1964 и 1965 гг. (по результатам опроса еженедельника «Футбол»). В сборной СССР провел 66 матчей, забил 5 мячей (в т. ч. 3 матча – за олимпийскую сборную СССР). Также сыграл за сборную СССР в 1 неофициальном матче. Участник чемпионата мира 1962 г. Полуфиналист чемпионата мира 1966 (4-е место) г. Серебряный призер Кубка Европы 1964 г. Выступал за сборную Европы (2 матча). Дважды еженедельник «France Footbal» включал Воронина в десятку лучших европейских футболистов (в 1964 г. – 10-м, год спустя – 8-м).

Скончался 22 мая 1984 г. в Москве.

– К сожалению, судьба распорядилась так, что не так уж и много довелось с ним работать – в основном в октябре 1965-го, когда он, капитан сборной, участвовал в ответных отборочных матчах чемпионата мира с командами Уэльса и Дании.

А впервые я обратил внимание на этого незаурядного игрока еще раньше. Сначала, когда, сидя на трибуне стадиона, наслаждался его игрой в составе любимого «Торпедо». Несколько позже – на тренировках национальной команды. Я тогда, правда, работал врачом другой, олимпийской сборной. Первую опекал знаменитый доктор Белаковский.

Оба коллектива готовились в одном месте – доме отдыха в Баковке. И когда Олег Маркович по тем или иным делам отлучался, Бесков, главный тренер первой сборной, привлекал меня. Насколько помню, Воронин ко мне ни разу не обратился: проблем со здоровьем у него не возникло. Но я с огромным интересом наблюдал, как замечательно он работал с мячом – ведь за год до этого в первом среди журналистов опросе, проведенном редакцией «Футбола», Воронина признали лучшим игроком страны. Да и вообще на него было любо-дорого глядеть.

Когда этот красавец-мужчина выходил на тренировку, форма на нем была аккуратнейшим образом вычищена и выглажена. А тщательно, судя по блеску, набриолиненный пробор нерушимо сохранял безукоризненность во время самых жарких схваток. Словом, даже внешне Воронин представлял собой тип мужчины, которых сегодня называют «мачо». Соответственно, женщины не давали ему прохода. Да и он в те годы почти не употреблявший спиртного и не допускавший иных нарушений спортивного режима, отступал от него лишь в вопросе отношений с прекрасным полом.

– Старшие коллеги рассказывали мне, что Воронин мог на ночь улететь в Сочи…

– Да, с ним частенько случались подобные истории. Наиболее скандальная произошла с некоей театральной актрисой. Увлекшись, Валерий замелькал на ее премьерах, где на него также все обращали внимание. Да и что удивляться? В ту пору, когда одеться достойно было очень непросто, он выглядел отменно.

Как-то осенью мы вместе оказались на спектакле Театра имени Вахтангова. На Воронине был красивый плащ, костюм. И все в тон. Соперничать, находясь рядом с ним, за внимание слабого пола любому мужчине не светило. Я не припомню в те годы случая, чтобы, пройдя мимо Воронина, какая-либо из молодых женщин не обернулась ему вслед.

26 сентября 1965 года. Перед выездом в Европу сборная приехала в Киев на товарищескую встречу с национальной командой Марокко. Разместились в гостинице «Москва». Там же поселили какой-то танцевальный ансамбль. Представляете, сколько красивых девушек нас окружали!

Как-то одна из них зашла в лифт, где ехали мы с Ворониным. Надо было видеть, как она, вскинув глаза, посмотрела на Валерия. Тот в подобных случаях не терялся. Когда девушка вышла на своем этаже, он прошмыгнул за ней, успев шепнуть мне: «Первым завтра не будите».

– Видимо, за границей отечественному сердцееду жилось легче?

– Это еще как сказать… В дни зимнего турне по Южной Америке в том же 1965-м нашу команду поселили в роскошном отеле, который располагался в центре аргентинской столицы. Чтобы получить автограф, местные болельщики, столпившись у входа, протягивали нашим ведущим футболистам их же вырезанные из журналов фотографии.

Среди фанатов было немало и восторженных болельщиц, которые терпеливо ждали появления одного игрока – Воронина. Это становилось очевидным, когда, отправляясь на тренировку, ребята выходили к автобусу. Валерий пробивался в салон в плотном окружении дюжих полицейских, с трудом сдерживающих рвущихся к нему девиц.

Внешне Валерий тогда смахивал на Алена Делона. В Буэнос-Айресе мы на досуге отправились смотреть фильм с участием кинозвезды. Так что вы думаете? Когда зажегся свет, многие зрители и особенно зрительницы, увидев Воронина и приняв его за французского актера, здесь же, в зале, кинулись брать у него автограф. И что интересно: не столь уж и быстро распознали, что обознались.

– Все-таки, согласитесь, не футбол, а «девушки потом» были, как пели в известной песне?

– В популярной песне из кинофильма «Воздушный извозчик» летчикам, конечно, пелось: «Первым делом, первым делом самолеты…» Нашим же игрокам важнее всего был футбол. Особенно в неоднократно помянутом нами историческом матче СССР – Бразилия, который закончился вничью (2:2). Справедливости ради напомню: один из двух забитых нами в той встрече голов получился курьезным. Бразильский вратарь выбивал мяч, тот случайно попал в голову Банишевского, отскочил и залетел в ворота хозяев.

Однако 2-й мяч, да и вся игра нашей сборной выглядели очень достойно. Жаль, нет видеозаписи того исторического матча! Иначе можно было бы снова полюбоваться тем, как прекрасно распоряжался в центре поля мячом Воронин, как слаженно – будто в родном «Торпедо» с привычным ему Маношиным – взаимодействовал он с другим полузащитником – киевлянином Сабо.

Пересказывать то, насколько великолепно выглядел Воронин, не хватит слов. Оценивая его мастерство, видавшая футбольные виды местная пресса захлебывалась в превосходных степенях. Известно, что бразильские профессиональные клубы крайне редко покупают для себя европейцев. Однако тут произошел почти уникальный случай, когда хозяева ряда местных команд обратились к руководству советской делегации с настоятельной и в то же время абсолютно невыполнимой тогда просьбой – уступить им Воронина. Цену даже не называли. Говорили просто: сколько захотите, столько и заплатим!

Надо отдать должное Валерию: в тех матчах со сборными Уругвая, Аргентины и Бразилии он поднялся на свой высший уровень. С тех пор не случалось, чтобы кто-то бросил: Воронин неважно сыграл или находился не в форме. Он ярко сверкал.

– И не «зазвездился»?

– Ни разу! Да и раньше этой болезнью не страдал! А ведь играл блестяще. Недаром годом раньше его дважды – весной и осенью – вместе с Яшиным приглашали в сборную Европы. Мне особенно запомнился юбилейный матч, посвященный 75-летию федерации футбола Дании.

Сборная СКАНДИНАВИИ – сборная ЕВРОПЫ – 2:4 (0:2). 20 мая 1964 г. Копенгаген.

Скандинавия: Андерсен (Норвегия), И. Хансен (Дания), Юханссон (Швеция), Розандер (Швеция), Петерсен (Дания), Б. Хансен (Дания), Хейнонен (Финляндия), Бильд (Швеция), Йенсен (Норвегия), Мадсен (Дания), Эберг (Швеция), Пелтонен (Финляндия), Бертельсен (Дания).

Европа: ЯШИН (СССР), Тилковски (ФРГ), Уилсон (Англия), Поплухар (Чехословакия), Бомба (Чехословакия), Хэмилтон (Шотландия), ВОРОНИН (СССР), Бакстер (Шотландия), Гривз (Англия), Аугушту (Португалия), Ван Химст (Бельгия), Эйсебио (Португалия), Лоу (Шотландия), Б. Чарльтон (Англия).

Яшин сыграл в 1-м тайме, Воронин провел весь матч.

Голы: Гривз, 4, 40, Лоу 48, Пелтонен, 49, Эйсебио, 57, Бильд, 89.

Что интересно? Ребят там полностью экипировали, выдали костюмы. Воронин вернулся в Баковку в дни подготовки к матчу розыгрыша Кубка Европы против команды Швеции (27 мая. – Прим. Г.К.). На утреннее построение Валерий появился в обновках, аккуратно причесанный… Все развели руками: тогда мы не представляли, что спортивная одежда может быть столь красивой. А Константин Иванович, обращаясь к остальным футболистам, заметил: Вот! Берите пример с Воронина!

Этот игрок очень нравился Бескову (недаром Константин Иванович в свое время зачислил 16-летнего Валерия в торпедовский дубль). С начала 1960-х лидер автозаводцев и сборной самостоятельно и серьезно учил английский язык. Во время пребывания за границей он при мне несколько раз общался с иностранцами. И было видно, что понимал их, мог выразить свои мысли. Бывало, зайдешь к нему в комнату, на столе – учебник английского, аудиозаписи. Наверное, готовил себя к мексиканскому чемпионату мира-1970. Но не довелось!

В 1967-м главную команду возглавил Якушин. А незадолго до решающих матчей первенства Европы-1968 сборная лишилась сразу трех лидеров: ушел Стрельцов, отчислили Сабо и… Воронина.

– В одном из интервью Хитрого Михея, как дружески звали Михаила Иосифовича, он так объяснил кадровые потери: «Про Воронина мне сказали – надо отчислить. Он где-то провинился. Сабо – потому, что венгр и вроде что-то передал землякам. Не знаю…» Что произошло на самом деле?

– Мне кажется, многое предопределило то, что Валерий тогда понял: достиг «потолка», стремиться больше некуда. Или – как принято сегодня выражаться – потерял мотивацию. С тех пор начались «нарушения режима». Сначала его отлучки – как из сборной, так и из клуба – были эпизодическими и краткими. Но со временем становились более частыми и длительными…

В мае 1968-го терпение Якушина лопнуло – Воронина прямо с базы «попросили» из команды. Страшная автокатастрофа, в которую он попал, возвращаясь с тех сборов в подмосковной Коломне, фактически подвела черту под его блестящей карьерой.

– Помню наиболее популярное объяснение ЧП чуть ли не во всех советских СМИ – «выпил, сел за руль, заснул, выехал на встречную полосу, врезался в башенный кран»… Между тем медэкспертиза не выявила в крови Воронина следов алкоголя. На мой взгляд, его «срывы» и ставшая их печальным финалом катастрофа – результат душевного «надлома», состояния неуверенности и подавленности.

– Как бы то ни было, но, вытащенный врачами из состояния клинической смерти, с неузнаваемым после пластической операции лицом, Воронин сумел подняться. К сожалению, его хватило ненадолго. Начал тренироваться, немного отыграл за «Торпедо», похоже, нацеливался на возвращение в главную команду страны.

Но Качалин его в сборную приглашать не стал. Допускаю, что годы спустя Гавриил Дмитриевич сожалел о своем решении. Не только я один полагаю, что Валерий – даже не будучи в своей оптимальной спортивной форме – в Мексике принес бы пользы больше, чем кто-либо другой.

– С кем он дружил из футболистов?

– Про «Торпедо» не скажу – боюсь ошибиться. В сборной совершенно точно – с Яшиным.

– Вот как?! На какой почве они, имея диаметрально противоположные стили жизни и привычки, по-человечески сблизились?

– Оба были личностями. Понимание этого сближало их. Да, не так тесно, чтобы дружить семьями или домами. Но на сборах я чаще всего видел их рядом. Как тут не вспомнить о товарищеской поддержке Льва Ивановича?! Расскажу об одном, может, самом характерном эпизоде.

В 1969-м в календарном матче встречались московские «Динамо» и «Торпедо». Перед выходом команд на поле в тоннеле Яшин оказался рядом с Ворониным. Тот вроде потихоньку возвращался в строй. Но было видно, с каким трудом это ему давалось, как важно было доказать себе и другим, что не погиб как футболист, что еще что-то может. Сильно изуродованное лицо Валерия, которого еще вчера называли «Аленом Делоном советской сборной», было напряжено, а глаза растеряны…

Прославленный торпедовец в той игре, которая оказалась последней в его карьере, забил. Забил фирменным воронинским ударом со штрафного. Был ли тот гол исключительно его заслугой? Или Лев Иванович – неподкупный, бескомпромиссный Яшин немного «помог»? У меня до сих пор нет однозначного ответа. Да и так ли уж это важно в данном случае? Яшин пообещал поддержать попавшего в большую беду товарища. А он был человеком слова…

Повесив бутсы на гвоздь, Воронин стал распадаться как личность. Время от времени появлялся в Федерации футбола, одалживал у знакомых деньги… Больно было на него смотреть. Как завершение всего – трагическая смерть в мае 1984-го. Валерия нашли бездыханным ранним утром в канаве на окраине Москвы. Голова у него была пробита тяжелым предметом. Сообщения прессы оказались на редкость немногословны. Следствие не обнаружило ни улик, ни подозреваемых. Дело вскоре закрыли.

…Воронин, большой футбольный романтик, на поле опередил свое время, но в жизни не мыслил себя вне эпохи «шестидесятых».

– Должен признаться, Савелий Евсеевич, что в середине 1970-х, когда я учился на журфаке МГУ и публиковал первые опусы в «Неделе», случайно оказался за спиной Воронина в очереди за гонораром. Несмотря на почти стертые временем шрамы, не узнать его было невозможно – обаяние, как и мастерство, нельзя пропить.

Услышав, как я шумно листал свежий номер воскресного приложения «Известий» (под мышкой держал еще пару-тройку экземпляров со своей заметулькой о тренировке национальной команды… парикмахеров), футбольный кумир некогда миллионов болельщиков повернулся и попросил: «Я – Валерий Воронин! Подарите одну «Неделю»? Там моя публикация». Конечно, один нештатный автор поделился с другим…

Насколько понимаю, спортивный журналист и писатель Александр Нилин, которого я иногда видел в редакции на Пушкинской, будучи многолетним и настоящим другом Воронина, подписывал его фамилией свои статьи. Соответственно гонорары получал весьма небогатый экс-футболист.

…Когда он наклонился к окошку кассы, к нему подскочила полненькая дама небольшого росточка (явно не жена – Воронин разошелся в конце 1960-х). Ей и передал – на виду у всей очереди – всю сумму «золотой мальчик» с судьбой «камикадзе».

– Теперь самый раз поговорить о Сабо, партнере Воронина по сборной.

Сабо Йожеф Йожефович. Заслуженный мастер спорта. Заслуженный тренер Украины. Родился 29 февраля 1940 г. в Ужгороде. Воспитанник местной заводской команды. Выступал за команды «Химик» (Калуш) (1957), «Спартак» (Ужгород) (1957–1959), «Динамо» (Киев) (1959–1969), «Заря» (Луганск) (1970), «Динамо» (Москва) (1971–1972). Чемпион СССР 1961, 1966, 1967, 1968 гг. Обладатель Кубка СССР 1964, 1966 гг. В сборной СССР провел 40 матчей, забил 8 мячей. Сыграл 7 матчей, забил 1 гол за олимпийскую сборную СССР. Также сыграл в 1 неофициальном матче сборной СССР. Участник чемпионата мира 1966 (4-е место) г. Бронзовый призер Олимпийских игр 1972 г. Главный тренер команды «Заря» (Луганск) (1977), СКА Киев (1978), «Днепр» (Днепропетровск) (1978–1979), «Динамо» (Киев) (1993–1997, 2004–2005, 2007), сборной Украины (1994, 1996–1999). Начальник команды «Динамо» (Киев) (1992–1993). Вице-президент клуба «Динамо» (Киев) (2000–2004).

– Я с ним познакомился в дни турне по Южной Америке. Тогда – а это, напомню, середина 1960-х – сборная СССР, как никогда, располагала очень сильной линией полузащиты. Ребята выступали, следуя популярной тогда системе 4–2—4. Даже в силу отведенной им в этой схеме функции хавбеки составляли основу игры. А пара Воронин – Сабо блистала.

Что отличало Йожефа вне поля? Пожалуй, непростой, замкнутый характер. Моя память сохранила лишь один эпизод, когда было видно, что он попал в круг по-настоящему близких ему людей. Это произошло в феврале 1966-го, когда в ходе серии товарищеских матчей мы из Бразилии переехали в Чили. Туда же в те дни прилетели футболисты сборной Венгрии. Узнав об этом, Сабо вскоре растворился среди друзей-соотечественников, которых в команде Венгрии оказалось немало.

– Неужели в те «махровые» годы, когда зарубежные делегации из СССР – будь то спортивные или культурные – включали в свои составы прикомандированных сотрудников Лубянки, Сабо не боялся последствий своего лихого поведения?

– Ну, он считался известным футболистом. И никакой реакции, косых взглядов со стороны властей не опасался. Жил, как считал нужным.

Мне рассказывали, что в ту пору, когда обладание скромным личным авто считалось огромной удачей и даже привилегией, Сабо на мелочи не разменивался. Он неведомо каким образом приобрел «Чайку» – отечественный лимузин, на котором передвигался исключительно высший слой советской партийно-государственной элиты. Как-то Йожеф разъезжал в ней по Крещатику. Мчавшийся мимо член Политбюро ЦК КПСС, первый секретарь ЦК Компартии Украины Щербицкий, заметив частную ВИП-легковушку, тут же приказал помощнику: «Убрать из города этот автомобиль!»

– Тогда любая санкция беспощадного «хозяина» республики воспринималась как негласный закон. Безусловно, через несколько дней «Чайку» у футболиста отобрали.

– Ничего! Кого-то это, может, и сокрушило бы. Но не Сабо. Он, поверьте мне, не стал в знак протеста пешком ходить. Да и за территорию, на которой царил «партийный наместник Украины», не хватался. Достойно завершив карьеру в Киеве, перебрался в Москву, в «Динамо».

Правда, в 1972-м у Йожефа не очень заладилось в олимпийской сборной: брать к себе 32-летнего ветерана главный тренер Пономарев не спешил – боялся, что тот не потянет. Но Сабо быстро доказал, что рано его списывать. И перед отъездом на Игры в Мюнхене Александр Семенович все-таки включил динамовца в основу.

На олимпийском турнире Йожеф подвел себя сам. Очень уж он вошел в роль «деда»! В ходе игры настолько активно руководил молодежью, так яро ее поучал и «строил», что ребята впали «в зажим» и перестали импровизировать. Заметив ненормальную обстановку в команде, Пономарев не выставил Сабо в решающей встрече за 3-е место против сборной ГДР. Правда, бронзовую медаль динамовцу вручили.

– Между прочим, странный и краткосрочный переезд из одной столицы в другую, из одного «Динамо» в другое, Сабо оценил в одном из интервью как никогда самокритично: «Я совершил глупость. Когда великий тренер Виктор Александрович Маслов требовал от меня играть как следует, я его не понимал. На этой почве случались размолвки. Пришлось сначала уехать на полгода в Ворошиловград. Потом Бесков и Яшин пригласили меня в Москву. Это были тяжелые годы. Хотя играл я нормально, чувствовалась усталость. Все-таки это была моя ошибка».

Спустя почти четверть века, возглавив национальную команду Украины, независимый характер Сабо проявился в очередной раз. Чуть ли не во всех интервью рубил правду-матку. Возникало ощущение, что давно считает себя самодостаточным. Поэтому, мол, никому и ничем не обязан…

– А, действительно, кому? Я бы, например, не стал утверждать, что Сабо-тренер – верный ученик Лобановского. Потому что единственное, что он, по-моему, позаимствовал у бывшего наставника – часть наработанной программы Валерия Васильевича. Но она и так, что называется, «настольная книга» любого уважающего себя тренера.

– Вашими воспоминаниями о Сабо мы открыли серию бесед о киевской «фракции» в средней линии вашей символической сборной. Что неудивительно – высшие достижения «Динамо» эпохи Лобановского пришлись на годы вашей работы в национальной команде и по совместительству (нештатному) в киевском клубе. Итак, следующий полпред киевлян – Колотов, которого один из моих коллег назвал «Дон-Кихотом» на футбольном поле.

Колотов Виктор Михайлович. Заслуженный мастер спорта. Заслуженный тренер Украины. Родился 3 июля 1949 г. в пос. Юдино Татарской АССР. Воспитанник юдинской детской команды «Локомотив». Выступал за команды «Чайка» (Зеленодольск) (1967), «Трудовые резервы» (Казань) (1968), «Рубин» (Казань) (1968–1970), «Динамо» (Киев) (1971–1981). Чемпион СССР 1971, 1974, 1975, 1977, 1980, 1981 гг. Обладатель Кубка СССР 1974 и 1978 гг. Обладатель Кубка обладателей Кубков УЕФА 1975 г. Обладатель Суперкубка УЕФА 1975 г. За сборную СССР провел 55 матчей, забил 22 гола (в т. ч. за олимпийскую сборную СССР сыграл 11 матчей, забил 5 голов). Серебряный призер чемпионата Европы 1972 г. Бронзовый призер Олимпийских игр 1972 и 1976 гг. Тренер в клубе «Динамо» (Киев) (1984–1992). Главный тренер клуба «Борисфен» (Киев) (1993), «Прикарпатье» (Ивано-Франковск) (1996–1997), олимпийской сборной Украины (1995–1996, 1998–1999).

Скончался 3 января 2000 г. в Киеве. Похоронен на Лесном кладбище. В 2003 г. именем Колотова назван стадион «Комсомолец» в Зеленодольске.

– Виктор Колотов, конечно, был уникальным футболистом. Ну, хотя бы потому, что настолько успешно выступал за казанский «Рубин» – тогда команду 2-й лиги, что сразу попал в первую сборную! В главную команду его пригласил Николаев. Как Валентин Александрович нашел Колотова, простите, не знаю.

Удивительный футболист – и по силе характера, и по внутренней культуре, хотя родился в местах, далеких от столиц. Карьера в высшей лиге началась для него со скандала. Из «Рубина», где на игрока такого уровня, казалось бы, должны были молиться, Виктора отчислили. В команду столичных торпедовцев, куда его поманили, сам не явился…

– Да, помню, громкая случилась история…

– Да уж куда громче! Представители «Торпедо» встретили его честь по чести: доставили в Москву, разместили в гостинице, на следующий день планировали ехать вместе смотреть квартиру для новичка. Однако утром Колотова в номере не оказалось.

Как позже выяснилось, еще ночью тренер-селекционер киевского «Динамо» Сучков, по сути, выкрал Виктора. Так тот оказался в Киеве. А ведь уже успел подписать в столице кое-какие обязательства. Словом, Всесоюзная федерация футбола дисквалифицировала парня аж на год!

– Наша партийно-советская пресса, словно по чьей-то команде «Фас!», тогда на все лады склоняла Колотова за беспринципность и меркантильность, сопоставлялись метражи обещанных квартир в Москве и Киеве, делался вывод о несоответствии образа жизни Колотова «моральному кодексу строителя коммунизма».

На деле все оказалось элементарным до банальности: абсолютно неопытный в закулисной борьбе молодой футболист стал объектом охоты «селекционеров», всячески пытавшихся заполучить способного игрока в свои клубы.

– В конце концов все «устаканилось». Талантливый, что называется, от бога футболист закрепился в «Динамо» на позиции левого полузащитника. Вскоре благодаря своим, несомненно, лидерским качествам Колотов стал капитаном – причем не только киевского клуба, но и сборной. К нему – совершенно заслуженно – с большим уважением относились как партнеры, так и тренеры. Лобановский, например, в нем души не чаял. А как иначе? Крайний хав успешно реализовывал самые сложные его задумки. Виктор много и успешно атаковал. И при этом почти всегда успевал помочь защитникам.

– Между прочим, Колотов вошел в престижный «Клуб Федотова», где одно условие «входного билета» – 100 голов.

– Напомню другое: Виктор заслуженно считался одним из самых самоотверженных игроков в нашем футболе. На одном из сборов конца 1970-х (по-моему, в Италии) у него воспалился коленный сустав. Чтобы читателю было понятно, объясню: вокруг этого сустава располагаются несколько слизистых «сумочек». Каждая (над и под чашечкой) выполняет определенные функции. Так вот Колотов обратился ко мне, когда одна из «сумочек» заполнилась жидкостью. Было понятно – медлить нельзя!

– Витя! – предупредил я. – Нужно откачать!

Ответ Колотова был краток:

– Савелий Евсеевич! Как считаете, так и делайте.

Я выкачал несколько шприцов кровянистой жидкости. Чтобы не возник рецидив, ввел спецлекарство. Есть футболисты, у которых подобного рода препараты вызывают аллергические реакции. Они, правда, быстро проходят. Но в индивидуальных случаях способны доставить серьезные беспокойства.

В тот вечер вся команда во главе с Симоняном отправилась смотреть какую-то кинокомедию. С чувством юмора у Виктора все было в порядке. На шутки всегда реагировал адекватно. Над анекдотами заразительно смеялся, из-за чего мне нравилось ему их рассказывать. Фильм, который мы, сидя рядом, в тот вечер смотрели, действительно оказался смешным. Виктор хохотал от души. Потом я невольно обратил внимание, что смех вдруг оборвался, а мой сосед как-то напрягся.

– Что случилось? – обеспокоенно спросил я.

– Да что-то колено: прямо-таки разрывает от боли!

«Привет! – внутренне похолодев, подумалось мне. – Похоже, та самая отрицательная реакция на инъекцию…» Словом, мы оба еле-еле высидели до конца. Вернувшись с Виктором в отель, я быстро сделал повязку, и, несмотря на отсутствие ярко выраженных признаков, дал ему противовоспалительную таблетку. Тогда же ради подстраховки я решил остаться около него на ночное дежурство. Угадав мое намерение, Колотов взвился:

– Да что вы удумали, Савелий Евсеевич? Ни в коем случае! Идите спать – увидите: все будет нормально!

В словах Виктора было столько уверенности, что я, немного поколебавшись, отправился в свой номер. Выспаться меж тем не удалось. Полночи проворочался с боку на бок – снились ужасы. Утром первым делом заглянул к Виктору. Тот спал сном младенца. Пришлось разбудить – надо было идти на завтрак.

– Как дела?

– Отлично!

– А конкретнее?

– Да все отлично! Ничего не болит!

– Совсем?

– Совсем-совсем!

Не веря ушам, решил довериться глазам. Снял повязку. Осмотрел колено. И точно – все нормализовалось. Виктор пошел на тренировку. Я ждал, что, может, после нее пожалуется. Но нет! Никаких жалоб! То, что произошло в плане лечения травмы, секрета для меня не составляло: случилась реакция на введенный в сустав препарат.

А вот какой внутренний резерв в организме «включил» тогда Виктор, для меня до сих пор тайна. Тут, как известно, можно судить только по факту. А факты, как известно, упрямая вещь.

Обязательно замечу: Колотов – с его истинно спартанской выдержкой – много задавал загадок спортивной медицине.

Как-то приехал я в Гагры (Абхазия) на сбор к киевлянам – нужно было провести медосмотр участников сборной. Остановился у динамовцев. Они жили в пансионате шахтеров Донбасса.

Во время тренировки я стал невольным свидетелем невероятной картины: впервые в многолетней практике довелось увидеть, как у футболиста оторвалась коленная чашечка. Чтобы вы лучше прочувствовали степень моего внутреннего потрясения, поясню: верхний «полюс» коленной чашечки крепится четырехглавой мышцей бедра. Так вот! Вообразите себе: мышца сократилась – и чашечка ушла… С кем это случилось? Ну, вы, конечно, догадались – с Колотовым.

Все сразу, естественно, засуетились. Малюта – врач киевлян тут же рванул на поле. Виктора осторожно вынесли на бровку. При ближайшем обследовании травмы мне самому чуть не стало плохо. Ибо представлял, какую жуткую боль испытывал травмированный.

Самое поразительное, что по сравнению с теми, кто вокруг него суетился, Виктор выглядел спокойнее всех. Его срочно доставили в местную клинику. Там нам, считаю, сказочно повезло. Ибо нашего пациента принял под свое крыло Леонид Басилая, очень хороший хирург и мой однокашник по мединституту, которого я после многих лет вдруг там встретил. Операцию он провел настолько блестяще, что Виктор, опережая самые оптимистичные врачебные прогнозы, вскоре вернулся в динамовский состав.

Тем обиднее было после такой удачи наблюдать, как в начале 1980-х Колотов вновь получил серьезную травму. Произошло это не в игре сборной, где я работал, а в календарной встрече киевлян с ЦСКА, за которой я с профессиональным интересом наблюдал с трибуны. Помню, как невольно охнул, когда во время одной из схваток Колотов получил страшный удар в область верхней трети голени, ближе к коленному суставу.

– Что в подобных случаях должен сделать футбольный врач?

– Сразу в раздевалке приложить лед или любую повязку, предупреждающую образование гематомы. Что, собственно, и было сделано, после чего Виктор с командой убыл в Киев. Я уже, было, успокоился, когда через пару дней вдруг позвонил Малюта. Голос у него был тревожный:

– Савелий Евсеевич! Очень уж болит у Колотова травмированное место. Потренируется минут пять-десять и все – уходит с поля!

– Сами-то что думаете? – спрашиваю. – Ведь в той травмированной зоне вылезает нерв большой берцовой кости…

– Подозреваю ушиб того самого нерва, – отвечает. – Делаю блокаду – вроде бы становится лучше. Проходит время – боли возвращаются.

Созвонился в тот же день с Лобановским. А он – словно ждал моего звонка:

– Хватит в Москве отсиживаться – приезжайте-ка сюда!

Торопливость Валерия Васильевича можно было понять: сборной предстояла заграничная поездка. Я выехал с запасом, чтобы иметь время тщательно обследовать Колотова.

При первом же осмотре спрашиваю:

– Вить, а снимок-то делали?

– Нет, – по своему обычаю спокойно отвечает он.

Срочно пошли на рентген. И что вы думаете? Обнаружили ни много ни мало перелом малой берцовой кости (!). Наша диагностика – особая, конечно, «песня». Медбригаду киевлян Лобановский, понятное дело, по головке не погладил. (Кстати, в 2009-м схожая ситуация произошла у нас в «Локо» с Билялетдиновым. Но у Динияра все заживает, как на собаке – он через месяц играл не только за клуб, но и в сборной.) Но я в данном случае о Колотове. Каков мужик?! А?! Ведь он, оказывается, в таком состоянии еще и заниматься пытался!

Перестав быть игроком, Колотов стал тренером. Особых звезд на этом поприще не хватал: пик его карьеры – олимпийская сборная Украины. Да и жизненный его срок оказался, к сожалению, коротким. В первые дни 2000 года у Виктора остановилось сердце. А ведь он, едва разменяв «полтинник», только-только «выходил на второй тайм»…

– «Динамо-машину», крушившую всех соперников на пути к Кубку кубков и Суперкубку УЕФА 1975 года, невозможно представить без Веремеева.

Веремеев Владимир Григорьевич. Заслуженный мастер спорта СССР. Заслуженный тренер Украины. Родился 8 ноября 1948 г. в г. Спасске-Дальнем Приморского края. Воспитанник кировоградской ДЮСШ. Выступал за команды «Звезда» (Кировоград) (1966–1967), «Динамо» (Киев) (1968–1982). Чемпион СССР 1968, 1971, 1974, 1975, 1977, 1980, 1981 гг. Обладатель Кубка СССР 1974, 1978, 1982 гг. Обладатель Кубка обладателей Кубков УЕФА 1975 г. Обладатель Суперкубка УЕФА 1975 г. За сборную СССР сыграл 26 матчей, забил 2 гола. За олимпийскую сборную СССР сыграл 8 матчей, забил 1 гол. Бронзовый призер Олимпиады 1976 г. Начальник команды «Динамо» (Киев) (1985–1991). Главный тренер сборной Объединенных Арабских Эмиратов (1991–1992). Вице-президент клуба «Динамо» (Киев) (1993). Главный тренер сборной Кувейта (1994–1996). Тренер-консультант сборной Украины (с 1997-го по н. вр.).

– Впервые встретил его в 1975—1976-м – «золотые» для киевлян годы. Очень общительный, корректный и грамотный футболист.

– А каким потрясающим был диспетчером?! Жаль, не сняли в то время видеофильм под таким, например, названием: «Пасы Веремеева». Хорошее получилось бы учебное пособие.

– Как говорится, он делал результат. У всякого, кто видел игру Владимира, невольно возникало ощущение, что у него в голове работает мощный мини-компьютер. Когда он мчался вперед, эта «машина» выдавала такие решения, которые не всякий мог «считать». Врасплох часто попадали даже свои…

– А как он вел себя, становясь вашим «клиентом»?

– Травмам Веремеев не особо был подвержен. Тем не менее, в расцвете сил серьезно повредил переднюю крестообразную связку. Тогда в зарубежные клиники не ездили – лечились дома. В Киеве его удачно оперировал профессор Виталий Николаевич Левенец, применивший метод имплантации искусственной связки из лавсана.

В Москве таким же образом оперировала Зоя Сергеевна Миронова. Процесс последующей реабилитации был непростой. И на этой стадии успех почти целиком зависел от усилий пациента: от него требовалось упорно и терпеливо разрабатывать эластичность связки. В характере Владимира эти качества имелись в избытке. Поэтому он не только скоро вернулся в клуб и сборную, но и вплоть до окончания карьеры не испытывал по данному поводу осложнений.

К сожалению, от травм иного вида это его не освободило. Следующее ЧП с Веремеевым возникло на Играх-1976 – появилась боль в паховой области. Теперь в подобных случаях футболистов оперируют. А тогда существовало множество консервативных методов лечения. Каждый из них, к сожалению, эффективным не являлся.

Поэтому я показал Володю травматологу монреальского медцентра, который обслуживал участников Олимпиады. Коллега произвел на меня сильное впечатление. Дал четкие, научно выверенные рекомендации, назначил нужные лекарства. Одна беда – из-за скудости выделяемых нам средств подобных медикаментов в моем распоряжении не было и не предвиделось. Пришлось в этом признаться. Узнав о необычной проблеме, канадский доктор, не колеблясь, все необходимые препараты презентовал. В результате – мы составили курс лечения, после чего Веремеев, быстро поправившись, еще долго играл.

– «Долго играл» и потому, что осторожничал, избегая единоборства?

– Наоборот! Это в повседневной жизни он считался спокойным, интеллигентно мягким, уступчивым парнем. Борьба на поле преображала его. Он превращался в бескомпромиссного бойца. Причем иногда настолько, что мог стать инициатором конфликта с соперниками. Во всяком случае, каждый, кто действовал против него с угрозой нанести увечье, должен был считаться с тем, что ему ответят.

В этой связи вспоминаю, как, находясь в Югославии, наша сборная встречалась в спарринг-матче, по-моему, с местным «Хайдуком». Кто-то из хозяев недозволенным приемом остановил Веремеева. Владимир получил травму. Она оказалась не настолько тяжелой, чтобы он не встал на ноги. А встав, ответил обидчику так, что югослава потом увезли в больницу. Тогда на поле чуть драка не завязалась. Но все быстро утихомирились – все-таки и нашим, а главное, югославам было ясно, кто главный зачинщик и виновник. Так что команды мирно доиграли. А Веремеев позже навестил пострадавшего в госпитале. И принес извинения за невольно жесткий отпор. Словом, разошлись без обид.

– С кем из футболистов он дружил?

– Исключительно с одноклубниками.

– Какие обстоятельства вынудили Веремеева закончить карьеру?

– После Олимпиады-1976 национальную команду возглавил Симонян. При нем Володю продолжали приглашать в сборную. На следующих Играх-1980 ею «дирижировал» Бесков. И тогда Веремееву, предпочитавшему в игре свободу действий, в строгих тактических схемах Константина Ивановича места не нашлось. Последние 10 матчей в родном «Динамо» Володя провел в 1982-м, когда из «могикан» 1975-го оставались Буряк, Блохин и он, Веремеев. Спустя два года Лобановский назначил уже бывшего своего игрока сразу начальником тренерского штаба киевлян. С тех пор минули десятилетия. Но у нас, как и прежде, сохранились добрые, дружеские отношения.

– Разумеется, вы не обойдете без внимания тезку и одноклубника Веремеева – Бессонова, который остался в памяти миллионов советских болельщиков не только как неординарный футболист, обладатель многочисленных титулов, но и носитель малоприятного прозвища – Человек-травма.

Бессонов Владимир Васильевич. Заслуженный мастер спорта.

Родился 5 марта 1958 г. в Харькове. Воспитанник харьковской футбольной школы № 7. Выступал за команды «Металлист» Харьков (1975), «Динамо» (Киев) (1976–1990), «Маккаби» (Хайфа, Израиль) (1990–1991). Чемпион СССР 1977, 1980, 1981, 1985, 1986, 1990 гг. Обладатель Кубка СССР 1978, 1985, 1987, 1990 гг. Обладатель Кубка обладателей Кубков УЕФА 1986 г. За сборную СССР сыграл 79 матчей, забил 4 гола. За олимпийскую сборную СССР сыграл 6 матчей, забил 1 гол. Вице-чемпион Европы 1988 г. Участник чемпионатов мира 1982, 1986 и 1990 гг. Бронзовый призер Олимпиады 1980 г. Чемпион Европы среди юношей 1976 г. Чемпион мира среди юниоров (признан лучшим игроком чемпионата) 1977 г. Главный тренер СКА (Киев) (1993), «Борисфен» (Киев) (1994), ЦСКА (Киев) (1997–2000, 2001), сборной Туркменистана (2002–2003), «Нива» Винница (2004–2005), «Заря» (Луганск) (2006), «Харьков» (2006–2008), «Днепр» (Днепропетровск) (2008–2010).

– Действительно, Володя – очень яркая фигура, «звезда» отечественного футбола. Единственное, что этому выдающемуся игроку помешало полностью раскрыться – он сам. А если без обиняков, то его частые нарушения режима. Очень уж этот игрок был неравнодушен к спиртному.

– Столь пагубное пристрастие всегда преследовало парня, или у него пошло-поехало после того, как проснулся знаменитым и даже удостоился чести быть делегатом XVIII съезда ВЛКСМ?

– Эх, если бы слава и почет избавляли нас от своих грехов! Да только в жизни чаще наоборот. И до, и особенно после делегатства Бессонов от бутылки не бегал. Поначалу, кстати, я этой слабости за ним не замечал. Больше наблюдал, как он стремительно врывался в элиту отечественного футбола.

Достаточно вспомнить 1977-й. Тогда «молодежка» под руководством Сергея Мосягина стала среди сверстников из других стран чемпионом мира. Кого тогда признали лучшим игроком первенства? Правильно – Бессонова. Ему и вручили «Золотой мяч»!

Идем дальше. В том же году, дебютировав в основе киевского «Динамо», юный Бессонов стал победителем первенства CCCP! Тогда же получил от Симоняна приглашение в сборную… При этом Никита Павлович сказал мне:

– Знаешь, растет футболист от бога.

Потом мы отправились за границу для проведения товарищеских встреч. Против национальной команды Марокко (3:2) Володя играл хавбеком, а со сборной Франции (0:0) – крайним нападающим. В обоих матчах выглядел великолепно. Тогда Симонян заметил, что Бессонова можно задействовать на любой позиции. И действительно, можно!

Лобановский, например, когда считал нужным, использовал Владимира даже в роли заднего центрального защитника. Недаром на первенстве мира-1986 в решающем матче против сборной Бельгии (3:4) травмированного Чивадзе заменил именно Бессонов.

Словом, всем был хорош этот талантливый футболист. Но пока не останавливался перед одной-единственной своей проблемой, связанной с нарушением спортивного режима.

– Неужели никто не боролся со столь вредной – особенно для спортсмена – «привычкой»?

– Пытались все. И разными способами, кроме спецлечения, – так вопрос все-таки не стоял. Старались в основном воздействовать словом. Очень уж хорошим был игроком. Поэтому больше давили на совесть, на сознание. Верили, что одумается. Лобановский – уж на что был строг к «злостным нарушителям режима», но к Владимиру относился с китайским терпением – всячески старался удержать Бессонова в коллективе, в большом футболе.

– А незавидное прозвище Человек-травма возникло неспроста?

– Судите сами. Как-то киевляне в рамках чемпионата СССР играли в Москве. В разгар матча Бессонов получил тяжеленную травму голеностопного сустава. Мы сразу положили гипсовую повязку, и он улетел в Киев. Спустя пару дней я выдал контрольный звонок динамовскому доктору: мол, как там «клиент». Тот сообщил, что Володя дисциплинированно ходит в повязке. Наступает время очередного тура. Смотрю игру киевлян по телевидению. И глазам своим не верю: носится Бессонов по полю, как молодой лось. Я только руками развел. И позвонил врачу Малюте. А тот по телефону жалуется:

– Да вы попробуйте его удержать! Он ведь уже через три дня после нашего первого разговора сбросил гипс со словами:

– Что угодно делайте – завязывайте, затягивайте, но я должен тренироваться и играть!

За два месяца до начала первенства мира, в первых числах мая 1982-го, Бессонов в очередной раз получил тяжелую травму: разорвалась одна из четырех головок передней мышцы бедра. По возвращении в Москву его положили в ЦИТО. Миронова быстро приняла решение: «Нужна операция, чтобы сшить мышцу. Затем положить гипс и ждать выздоровления». Следующим утром для участия в консилиуме я приехал в ЦИТО. Первым делом поинтересовался у Зои Сергеевны:

– Как наш-то?

А она:

– Не знаю.

– Как так?

– Вот так. Бессонова здесь нет.

– Как нет! Куда же он делся?

– Взял и уехал!

Разбирательство много времени не отняло. Оказывается, услышав, что предстоит операция, немедленно сбежал из клиники. И «вынырнул» в Киеве.

В те годы кафедрой физиологии Российского государственного университета физической культуры заведовал профессор Яков Михайлович Коц, выдающийся ученый. Уже тогда существовали аппараты электровоздействия на определенные мышцы с соответствующими характеристиками токов. А он предложил необычный ток – стимулирующий. Его методу так теперь и называют – «токи Коца». Они входят в программу современного многофункционального физиотерапевтического оборудования электропроцедур.

Сначала Яков Михайлович попробовал «ноу-хау» на хоккеистах: кто-то из наших «звезд» повредил мышцу. После того как профессор оперативно вылечил ведущего игрока сборной СССР, его взяли на первенство мира вторым доктором команды.

Когда случилось ЧП с Бессоновым, я сразу вспомнил о Коце. Позвонил ему, попросил содействия. Он мгновенно откликнулся:

– Нет проблем! Где пациент?

Я оперативно связался с Лобановским, и тот предложил привезти Якова Михайловича в Киев. Коц поехал к Бессонову, занялся его мышцей. И без операции поставил того на ноги. Уже к концу мая Володя бегал, делал упражнения…

Узнавший о чудо-враче зампредседателя Спорткомитета СССР Сыч, курировавший сферу футбола, предложил:

– Бери-ка Коца с собой в Испанию.

Якова Михайловича включили в состав советской делегации. Аппаратуру отправили с ним. По пути на чемпионат мы провели в Швеции контрольную встречу со сборной этой страны – 1:1. Бессонов играл абсолютно на равных с другими.

– Как выступил?

– Представьте, оказался лучшим. Затем мы отправились на первенство мира. И там, подчеркну, Бессонов сыграл так, как это делал в свои лучшие сезоны. То есть у парня обнаружились неисчерпаемые резервы. Наблюдая его, я время от времени брал функциональные пробы, чтобы достоверно определить его состояние.

Да, они оставляли желать лучшего. Но степень мобилизации и реализации своего потенциала на поле у Володи была уникальной. В таких случаях говорят: не имел, но умел. Недаром на первенстве Европы-1988, когда дисквалифицировали Кузнецова, его позицию «закрыл» Бессонов. То есть Володя не на словах, а на деле считался универсальным футболистом. Поверьте, теперь таких дерзких, мужественных ребят, как Бессонов или Колотов, – нет. Играй они в нынешние времена, конечно, каждый был бы нарасхват в любом преуспевающем европейском суперклубе.

– Чем отметился Бессонов после того, как в начале 1990-х попрощался с родным «Динамо»?

– Повзрослев и расставшись с «вредными привычками», он до сих пор успешно работает тренером украинских команд. А еще вместе с замечательной женой Викой, чемпионкой мира по художественной гимнастике (знатоки этого вида спорта помнят ее под девичьей фамилией Серых), вырастили ныне не менее титулованную, чем родители, дочку (она в своей спортивной специализации пошла по стопам матери) и сына – теннисиста Сашу.

– Завершаем главки, посвященные киевской «фракции» в полузащите вашей сборной, разговором о Яковенко. О нем в своей книге «Бесконечный матч» Лобановский написал так: «В интересах предстоящего матча он боится потратить капельку сил на что-то ненужное, не имеющее к футболу отношения, спуститься, допустим, на базе со второго этажа на первый, чтобы позвонить. Встает и ложится строго по часам, режим питания для него – святое дело. Обязательна вечерняя прогулка. Его и прозвали ребята – «профессионал», не имея при этом в виду ничего язвительного».

Яковенко Павел Александрович. Заслуженный мастер спорта. Заслуженный тренер Украины. Родился 19 декабря 1964 г. в г. Никополе. Воспитанник никопольской футбольной школы «Колос», днепропетровской футбольной школы «Днепр-75», харьковского и киевского спортинтернатов. Выступал за команды «Металлист» (Харьков) (1981–1982), «Динамо» (Киев) (1982–1992), «Сошо» (Франция) (1992–1993). Чемпион СССР 1985, 1986, 1990 гг. Обладатель Кубка СССР 1985, 1987, 1990 гг. Обладатель Кубка обладателей Кубков УЕФА 1986 г. За сборную СССР сыграл 19 матчей, забил 1 гол. Участник чемпионата мира 1986 г.

Главный тренер клуба «Металлург» (Никополь) (1994–1995), «Урала» (Элиста) (1996–1997, 1999). Технический директор клуба «ЦСКА-Борисфен» (Киев) (1995–1996). Возглавлял детскую школу «Динамо» (Киев). Главный тренер юношеской сборной Украины (2002), молодежной сборной Украины (2002–2004), «Химки» (Химки) (2004–2005), «Кубань» (Краснодар) (2006–2007), молодежной сборной Украины (2008 – н. вр.).

– Все правильно, но где Валерий Васильевич заприметил столь интересного футболиста, не знаю. Мне известно, что поначалу у Яковенко в Киеве не очень-то складывалось. Лобановский даже отправлял его совершенствоваться в дочерние команды. Стажировка шла Паше на пользу. Его возвращали в «Динамо». Но закрепиться в основу он все равно долго не мог. Оно и понятно: прорваться в «великолепную пятерку» киевской полузащиты (Веремеев, Колотов, Мунтян, Буряк, Коньков) было архисложно.

И все-таки Яковенко доказал, что не хуже этих ребят. В итоге Валерий Васильевич включил его в сборную для участия в отборочных матчах первенства мира-1986 в Мексике.

Этот фактурный, с хорошей фигурой, красивый парень отличался характером, удобным для совместной работы. А то, что он мог без устали двигаться все 90 минут, объясняю тем, что Павел нашел в Киеве доктора-консультанта, одобрявшего метод фармакологической коррекции. Они использовали разрешенные препараты, способствовавшие повышению уровня выносливости.

– Тем не менее, не возникали у вас опасения, что ребята могут перегнуть палку, подставив и вас, и сборную?

– Ну, как же, возникали, конечно! Вот такой пример: 1983/84 год. Италия. Февральский предсезонный сбор. Приходит ко мне Яковенко и приносит коробку с БАДами (биологически активные добавки. – Прим. ред.). А к ней еще список содержимого и рекомендации врача. Вникнув в них, я ничего такого, что могло бы вызвать протест, не обнаружил. Единственное мое замечание звучало так:

– Паша, а не кажется ли тебе, что тут всего чересчур много?

– Может, и так, – отвечает. – Но тем не менее я буду выполнять предписания своего доктора. К вам одна просьба – проколоть несколько препаратов внутримышечно. Для начала, скажем, «Поливитабеас» (содержит комплекс витаминов В. – Прим. Г.К.).

Сразу отказывать в категоричной форме я не стал. Но несколько раз порывался объяснить, что увлекаться подобными вещами не стоит. Однако все мои контраргументы по поводу того или иного конкретного БАДа Яковенко не воспринимал. Доктор Малюта, оказалось, тоже с этим столкнулся.

– Разве можно допускать в команде самостоятельный прием лекарств?

– Конечно, нет! Ответственность за всех игроков несет врач команды (несколько лет назад в «Локо» произошел идентичный случай с Измайловым, которого также кто-то опекал, но мы ту практику сразу пресекли). Но тут была одна тонкость. Ведь речь шла о футболисте киевского «Динамо». Лобановский не только был в курсе медикаментозных «упражнений» Яковенко, но и поддерживал его.

Кстати, может, как раз фармакология и «виновата» в том, что Павел без устали отрабатывал все матчи «от и до», особенно в Мексике. Там Павел забил великолепный гол. Самый быстрый мяч первенства мира-1986 оказался на счету Алейникова (за что он от спонсоров получил золотые часы), а 2-й записал в свой актив Яковенко.

– Как он по-человечески ощущал себя в сборной и клубе?

– Редкий гость в моем кабинете, не был открыт для искреннего общения. Дружил в основном с киевлянами. Что, в общем-то, не мешало остальным поддерживать с Яковенко ровные отношения.

Что касается его травм, то памятен следующий случай. После чемпионата мира, уже в киевском «Динамо» у Лобановского, Павел получил повреждение коленного сустава. Ему рекомендовали операцию. Я советовал выехать в Братиславу, где работал мой хороший приятель – доктор Горский, прошедший курс усовершенствования в США.

Однако врачи «Динамо» деликатно признались мне: в случае лечения Яковенко за рубежом им будет неудобно перед профессором Левенцом. Тем более что он, завкафедрой травматологии-ортопедии Киевской академии последипломного образования, как правило, оперировал без осложнений. На чем тогда остановились в вопросе с Павлом, я не в курсе. Знаю только, что проблемы с коленом у Яковенко остались.

Понятно, в таком состоянии ему не хотелось лететь за океан, где сборной предстояли выступления в коммерческом турнире за призы «Мальборо». В конце концов, несмотря на то, что Лобановский настаивал на поездке Яковенко, тот наотрез отказался от выезда и продолжил лечение в Киеве. С тех пор примерно через каждые два матча Павел брал вынужденный тайм-аут. Короче, больше занимался здоровьем, чем играл.

– Яковенко в одном интервью подробно рассказал, что с ним происходило в последние сезоны в «Динамо»: «В одном из матчей неудачно развернулся, стопа осталась на месте, а бедро повернулось – порвались связки коленного сустава. Сделали операцию – из моего бедра взяли ткань и поставили на место крестообразной связки. Реабилитация прошла неудачно. После матчей нога отекала. В игре сделаю резкий поворот – такое впечатление, будто колено куда-то выскакивает, а потом становится на место. И постоянно приходилось удалять жидкость из ноги…»

– Теперь понятно, почему он не смог участвовать в первенстве Европы-1990. А вскоре, сыграв шесть матчей за два сезона в чемпионате Франции за клуб «Сошо», вынужден был завершить футбольную карьеру и начать тренерскую.

– Вы замечали в Яковенко подобные задатки?

– Нет. Более того, для меня до сих пор загадка, из какого «багажа» он черпал знания, необходимые, чтобы преуспеть в новой профессии. Но ведь успехи у Яковенко были. Взять хотя бы тот факт, что он вывел «Уралан» в высшую лигу.

Я не присутствовал на его тренировках. Но многие очевидцы утверждали – очередная копия системы Лобановского. Говорили еще, что Павел, оставаясь сторонником активной фармакологии, привнес ее и в ту команду.

Так это или нет – уверенно судить не берусь. Могу лишь сослаться на результаты. А они были положительные. Покинув Элисту, Яковенко затем успешно трудился в Подмосковье, на Кубани… По отзывам футболистов, работавших под его началом, везде проявлял себя повышенными требованиями и неуемным желанием загружать ребят по полной.

– Что вновь напоминало методы работы учителя?

– Да, Яковенко практиковал такую жесткую программу тренировок, от которых подопечные стонали.

– Почти одновременно с выдающимися полпредами киевского «Динамо» в сборной СССР, словно метеорит, пролетел по небосклону советского футбола их тбилисский одноклубник Дараселия.

Дараселия Виталий Кухинович. Заслуженный мастер спорта. Родился 9 октября 1957 г. в г. Очамчира. Играл за «Динамо» (Тбилиси) (1975–1982). Чемпион СССР 1978 г. Обладатель Кубка СССР 1976, 1979 гг. Обладатель Кубка обладателей Кубков УЕФА 1981 г. За сборную СССР провел 22 матча, забил 3 гола. Участник чемпионата мира 1982 г. Чемпион Европы среди молодежных команд 1980 г.

Погиб 13 декабря 1982 г. Похоронен на Юродском кладбище в Очамчира (Абхазия).

– Да, забыть этого талантливого и яркого парня, футбольного самородка невозможно. Виталий начинал в юношеской сборной. В ту пору ее возглавлял заслуженный тренер СССР Евгений Иванович Лядин. Именно он взялся по-отечески опекать мальчишку из Очамчира. Тем более что благодатные условия этого курортного городка позволяли Евгению Ивановичу и его питомцам частенько там проводить сборы.

С той юношеской сборной Дараселия начал стремительное восхождение по ступенькам большого футбола. Блеснув в «младшей группе», отлично проявил себя в 1981-м в чемпионской «молодежке» николаевского призыва. И, наконец, получив приглашение от Бескова в главную команду, успел поучаствовать в ряде матчей чемпионата мира-1982.

С Виталиком я познакомился в «молодежке» Николаева. Ну, что можно было тогда о нем сказать? Очень способный парень. Не только работать с ним, но и общаться было одно удовольствие. Тем более по-русски он говорил хорошо. Играл Дараселия без болячек. Мне, врачу, хлопот не доставлял. Если что и случалось, пытался, как правило, справляться сам.

В сборной дружил со всеми. И все дружили с ним, относясь, учитывая его юный возраст, как к «сыну полка». Прекрасным футболистом и легким, солнечным человеком был Виталик. Поэтому трудно передать, как всех потрясла трагическая весть о его преждевременной смерти: сев за руль, поехал к родственникам, но на крутом горном перевале разбился.

– Ну, как не верить в жуткую магию цифр после чтения фрагмента одного из интервью Давида Кипиани, одноклубника Дараселия, также погибшего в автокатастрофе: «Я находился в первом в своей жизни отпуске – в Боржоми. И оттуда, как услышал о случившемся, не веря никому, рванул на ту несчастную гору. И 13 дней, немытый, небритый, ходил по тропинкам и искал его. Вообще цифра «13» фатальная для Витальки. 13 мая, когда мы выиграли Кубок Кубков, он был самым счастливым человеком на свете, а 13 декабря погиб. Под № 13 он играл на чемпионате мира в Испании, и 13 дней искали его тело и только тогда нашли. 25 лет, жена, двое детей…»

Савелий Евсеевич! С кем из выдающихся советских футболистов прошлых лет у вас ассоциируется Дараселия?

– (Тяжело вздыхает.) Дайте-ка подумать! Пожалуй, чем-то напоминал Мунтяна. Но Витальку трудно с кем-либо сравнивать – самобытный футболист из него получился. По-моему, угадать его действия в момент противоборства не мог никто. Он действовал непредсказуемо и когда участвовал в организации атаки, и когда забивал. В «Динамо» Дараселия заблистал сразу. А ведь тогда средняя линия тбилисского клуба считалась чуть ли не сильнейшей в стране – достаточно вспомнить имена братьев Мачаидзе, Коридзе. На мой взгляд, эти игроки вместе с Дараселией внесли наиболее весомую лепту в триумф тбилисцев, завоевавших в 1981 году еврокубок.

– Если бы существовал приз за самый ценный гол сезона, то Дараселия, мне кажется, мог бы претендовать на него. Ведь именно он виртуозно забил решающий мяч в том финальном матче против команды «Карл Цейсс» из Йены (2:1).

– Без всякого сомнения! Горько, что его жизнь так трагично, так рано оборвалась. Уверен, Виталия ожидало большое и славное будущее.

– Когда вы включили Черенкова в «свою» сборную, я подумал: почему в нашей стране поголовно любили и любят этого спартаковца? Ведь не только за его гениальные финты, азартный характер и скромный вид. Любили и за то, за что любят народных героев. Попробуем с вашей помощью расшифровать слагаемые, как теперь модно говорить, харизмы живого символа красно-белых.

Черенков Федор Федорович. Заслуженный мастер спорта. Родился 25 июля 1959 г. в Москве. Воспитанник спортклуба «Кунцево» и СДЮШОР «Спартак». Выступал за команды «Спартак» (Москва) (1977–1990, 1991–1994), «Ред Стар» (Париж) (1990–1991). Чемпион СССР/России 1979, 1987, 1989, 1993 гг. Обладатель Кубка России 1994 г. Лучший футболист СССР 1983 и 1989 гг. (по результатам опроса еженедельника «Футбол»). За сборную СССР провел 34 матча, забил 12 голов. За олимпийскую сборную СССР сыграл 10 матчей, забил 6 голов. Бронзовый призер Олимпийских игр 1980 г. С 1994 г. на тренерской работе в «Спартаке». Кавалер орденов Дружбы народов (1994) и «Почета» (1997).

– Впервые Федора привлек в сборную Бесков в 1982-м на этапе подготовки к чемпионату мира. Черенков в Новогорске не жил – вместе с Романцевым приезжал на тренировки. Может, поэтому я не обращал особого внимания на парня. Хотя сразу почувствовал, что обладает хорошей техникой. Однако Константин Иванович не взял Федора в Испанию.

Черенков вернулся в национальную команду уже в 1983-м, незадолго до московского матча против сборной Португалии (5:0). Один из тогдашних членов тренерского штаба Юрий Морозов предложил Лобановскому:

– Пригласите Черенкова и Гаврилова – не пожалеете!

Тогда киевское «Динамо», футболисты которого составляли костяк сборной, демонстрировало чересчур рациональный футбол. Для баланса в игре национальной команды требовались импровизация, умение реализовать себя на любом месте. В этом плане оба спартаковца пришлись ко двору.

Тем более Гаврилов успел поучаствовать в первенстве мира-1982. А Черенков в те годы проявил себя как один из самых интересных, перспективных игроков красно-белых. Чем за короткий период завоевал огромную популярность среди клубных болельщиков. С тех пор они неизменно встречали и провожали его с восторгом.

– Чего уж тут дискутировать? И тот, и другой прирожденные спартаковцы с фирменными «стеночками» и «кружевами».

– К сожалению, ни «стеночки», ни «кружева» в 1983-м не сработали. Выступление на чемпионате Европы закончилось плачевно для нашей команды. Уступив в гостях португальцам (0:1), она оказалась за бортом континентального турнира. Я рассказывал, что матч проходил в ненастный ноябрьский день, из-за чего поле походило на болото. Что, конечно, таким технарям, как Гаврилов и Черенков, сослужило плохую службу. Ребята не смогли реализовать свои лучшие качества, хотя претензии в их адрес не высказывались. Погода свела на нет их уровень мастерства.

1984 год во многом для меня связан с именем Черенкова. «Спартак» играл на выезде с «Динамо» (Тбилиси). Вдруг мне, врачу сборной, позвонил встревоженный Бесков:

– Савелий! У нас неблагополучно с Черенковым. Надо его встретить.

– А что стряслось-то?

– У него начались галлюцинации….

От такой вести у меня самого поплыло перед глазами.

– Какие галлюцинации? Объясните толком!

– Да чего объяснять. Сначала на некие странности обратил внимание Родионов – они с Черенковым жили в одном номере. А первый серьезный «звонок» случился в ресторане: Федор вдруг отказался от супа, сославшись на то, что его хотят… отравить. Родионов это заявление воспринял как шутку. Но затем ему стало не до шуток, потому что уже в номере Черенков стал всерьез опасаться того, что кто-то хочет его убить.

Ну, что тут поделаешь? Я позвонил друзьям-коллегам, которые специализируются в психиатрии. Они встретили Федора в аэропорту и – без возражений и сопротивлений с его стороны – отвезли в спецбольницу № 7 на Каширке. Перед тем как приступить к лечению, эксперты ознакомили меня с диагнозом. «Чрезмерный стресс» – так он звучал в их деликатной формулировке.

Нагрузка в 1983–1984 годах на плечи Черенкова, действительно, легла громадная. Он привлекался и в обе сборные (в олимпийской играл под руководством Малофеева, в первой – Лобановского), и защищал честь «Спартака». И вот результат – серьезный нервный срыв.

– Если не ошибаюсь, он вынужден был примерно год забыть о футболе?

– Да, столько времени занял курс лечения и период реабилитации. Покинув клинику, Федор вскоре вернулся в клуб. Причем настолько успешно, что в 1985-м его вновь включили в сборную. В Москве 2 мая проходила встреча с национальной командой Швейцарии (4:0). В конце 2-го тайма Малофеев выпустил Черенкова. Заполнившие трибуны болельщики, не ожидавшие столь приятного сюрприза, все как один встали и овацией приветствовали появление любимца.

В феврале 1986-го, готовясь к первенству мира, мы выехали в Мексику. По моим наблюдениям, среднегорье неблагоприятно сказывается на самочувствии хронических больных. Во всяком случае, тогда этот негатив проявился. В конце сбора, вдруг подняв меня среди ночи с постели, Черенков неожиданно сообщил:

– Моя жена при смерти – я должен лететь в Москву!

И дальше понес полный бред. Я, как мог, пытался его успокоить:

– Да с чего ты взял-то, Федя? Дома у тебя все нормально…

Но никакого эффекта. Пришлось об этой внезапно возникшей ситуации немедленно доложить Евгению Александровичу Рогову. Тогдашний начальник команды в присутствии Федора набрал номер его домашнего телефона и передал ему трубку. Главным в тот момент было убедить Федора в том, что с его родными полный порядок…

После столь серьезного сигнала руководители сборной стали подумывать о том, чтобы Черенкова срочно отправить домой. Однако, побоявшись сажать его одного, без сопровождающего, в самолет, приняли другое решение. Федора освободили от занятий, установили за ним аккуратный контроль.

По возвращении в Москву к Черенкову снова пришлось подключать уже лечивших его врачей. Шаг этот себя оправдал, потому что спустя какое-то время состояние Федора улучшилось. А после того как он заиграл в «Спартаке» на прежнем своем высоком уровне, Малофеев пригласил Черенкова в сборную для выезда на первенство мира в Мексику. Визуально, мне казалось, Черенков выглядел нормально.

Однако незадолго до вылета Малофеева сменил Лобановский. И среди футболистов, которых в последний момент он «отцепил» от сборной, оказался и Федор. Причем Валерий Васильевич ему о своем решении сообщать не стал. Вызвал меня и сказал:

– Прошу дипломатично, как это вы умеете, поговорить с Черенковым. Деликатно дайте знать, что в дальнейшем он в сборную привлекаться не будет из-за болезни, которая может в любое время обостриться.

Дипломатия дипломатией, а суть-то от сказанного не меняется. Я не знал, с какого боку подступиться с этой черной для несчастного парня вестью. Взволнованно, путаясь в словах, начал издалека:

– Претензий к тебе никто не предъявляет. Но в целях профилактики, чтобы сохранить твое здоровье… Ведь мы опять летим в Мексику, где на супертурнире возникнет чрезмерная стрессовая нагрузка… К тому же высота может вернуть твои прежние проблемы…

Выслушав это бормотание, Федя не выдержал – заплакал, Потом взял себя в руки, собрал сумку и уехал из Новогорска. Далее ситуация развернулась самым непредсказуемым образом. Красно-белые традиционно имели много влиятельных болельщиков, в том числе в ЦК КПСС. В штаб-квартире этой тогда могущественной в стране организации наиболее активным спартаковцем считался товарищ Дымков, возглавлявший выездной сектор.

Узнав, что Черенкова вывели из сборной, он примчался в Новогорск. В беседе с Лобановским высокопоставленный гость напирал на то, что Федор – народный герой. Соответственно его отсутствие в команде может отрицательно сказаться на отношении к ней со стороны армии советских любителей футбола. Беседа была обставлена как нечто строго конфиденциальное. Единственным свидетелем того разговора оказался Симонян, в котором Дымков признавал большого авторитета.

– Кстати, какую позицию занял Никита Павлович?

– Находился в глубоком раздумье. Знаю это, потому как Никита Павлович делился сомнениями со мной.

– Знаешь, – говорил он, – сейчас к Черенкову вроде претензий нет. Но кто может предсказать, что с ним будет дальше. Рискнуть? Ну, давай попробую уговорить Лобановского взять Федю на чемпионат.

Валерий Васильевич на себя бремя окончательного решения вопроса тоже не стал брать. Его резюме прозвучало так:

– Идите к доктору! Если он возьмет на себя ответственность, возражать не стану…

– Как говорится, «стрелки» перевели на вас.

– Да! Не первый, как говорится, и не в последний раз. Дымков соблаговолил заглянуть ко мне лично. Что, впрочем, ничуть не помешало ему разговаривать со мной, мягко говоря, некорректно. Я доходчиво ему объяснил:

– Несколько месяцев назад у Черенкова случился рецидив. Поэтому нет гарантии, что он, даже пройдя в Мексике завершающий этап подготовки без сучка и задоринки, примет участие в первенстве мира…

Не дослушав меня до конца, ВИП-болельщик развернулся и отправился, как выяснилось, опять к Лобановскому. Приняв во внимание мое мнение, главный тренер объявил окончательное решение:

– Нет, Черенкова мы с собой не возьмем!

Дымков, не пощадив даже Симоняна, снова стал давить на руководство сборной. Скандал набирал обороты, когда раздался звонок из Москвы. Компетентные товарищи сообщали: многочисленная группа фанатов с транспарантами приближается к базе.

– По-моему, этот метод убеждения соответствует русской поговорке – не мытьем, так катаньем.

– К тому времени Черенков уже находился дома. Лобановскому доложили, что к нам идут спартаковцы! Неизвестно, что может дальше произойти!

Главный тренер со свойственной ему невозмутимостью обратился к Никите Павловичу:

– Ну, что? Может, пригласить охрану?

Фаны в расположении сборной так и не появились. И скандал рассосался сам собой. В сборную Черенкова – во всяком случае, пока у ее руля до 1990-го оставался Валерий Васильевич – больше не звали. Хотя за «Спартак» Федор еще выступал. И вроде никто рецидивов в его поведении не наблюдал. Если не считать, так сказать, небольших сезонных отклонений. В 1994-м неординарного мастера тепло проводили из большого футбола:

«Спартак» (Россия) – «Парма» (Италия) – 1:1 (0:0). 23 августа.

Москва. Стадион «Динамо». 35 000 зрителей.

«Спартак»: Тяпушкин, Мамедов, Тернавский (Ананко, 74), Надуда, Рахимов (Цымбаларь, 46), Никифоров, Онопко, Аленичев (Чудин, 77), Пятницкий, Черенков (Писарев, 46), Мухамадиев.

«Парма»: Буччи (Галли,48), Бенарриво (Пин, 32), Ди Кьяра, Минотти, Аполлони, Ф. Коуту (Сусич, 64), Бролин, Д. Баджо, Сенсини, Дзола (Лемме, 77), Бранка (Карузо, 85).

Голы: Мухамадиев, 47. Минотти, 68.

– Вскоре он стал частым гостем светских мероприятий. Например, ежегодно посещает проводимую одной из газет церемонию «Джентльмен года» (победителю вручали фрак, который в числе первых лауреатов надел и Черенков), постоянно участвует в матчах спартаковских ветеранов…

– Приятно читать и узнавать подобную информацию. Неуместная журналистская «жвачка» о болячках Феди исчезла из СМИ. Скорее всего уже хотя бы потому, что он покинул большой спорт. Между прочим, после чемпионата мира-1986 личная жизнь Федора складывалась по-разному. Сначала разошелся с первой супругой (с ней осталась дочь Настя). А спустя месяц после прощального матча женился вторично. Потом снова остался в одиночестве…

– Надеюсь, остались в прошлом более существенные проблемы его здоровья. В вашей многолетней практике подобный случай единственный?

– Более того, он – беспрецедентный в отечественном футболе. Я не считаю себя специалистом в этой сфере. Но в данном случае даже рядовой врач в силах дать заключение о том, что Федор пережил психическое расстройство.

– Очень щепетильную тему мы затронули: человек живет рядом с нами, у него остались преданные друзья и болельщики… Болезнь Черенкова, на ваш взгляд, следствие чрезмерных перегрузок или «вылезла» наследственность?

– Мы с вами можем назвать десятки наших игроков, достойно выступавших на уровне сборной или клуба. И все нормально переносили выпавшие на их долю нагрузки. У Феди, как объясняли мне специалисты-психологи, они, видимо, время от времени накладывались на неблагоприятный генетический фон. Явление это, к счастью, не стало хроническим. Во всяком случае, он больше не возвращался в ставший ему знакомым стационар на Каширке. Значит, с этой болячкой справился…

– Главное – Черенков оставил заметный след в советском и российском футболе.

– Ну, не зря же нет-нет да и показывают наши спортивные телеканалы записи матчей с его участием. И каждый раз дух захватывает при виде того, как, взяв игру на себя, Черенков мастерски просачивается сквозь любую «стенку» в штрафной площадке соперников. А как много Федя, будучи хавбеком, забивал мячей (входит в символический «Клуб Г. Федотова» – на его счету 136 голов. – Г. К.)! А какой нацеленный, до миллиметра выверенный пас – да еще непременно под удобную ногу – выдавал он форвардам!

Кстати, чаще всего таким счастливчиком оказывался его сотоварищ по родному «Спартаку» Юрий Гаврилов. Тот – надо отдать ему должное – как говорится, затылком чувствовал, кому и когда отдать пас, а когда самому открыться и забить. Любо-дорого было наблюдать за этим великолепным дуэтом! Сборная (олимпийская или первая) с участием Черенкова, как правило, выглядела по-другому: пусть немножечко, но «повкуснее». Наконец, не надо забывать, каким огромным уважением среди футболистов пользовался и пользуется Федор Черенков. А это, поверьте, происходит нечасто. И дорогого стоит.

– Полпред следующего поколения спартаковцев в вашей сборной – Мостовой, которого недаром понимающие в футболе испанцы в годы его выступлений за местные клубы называли «Царем» и «советским Кройффом».

Мостовой Александр Владимирович. Родился 22 августа 1968 г. в пос. Останкинский Московской обл. Воспитанник футбольной школы ЦСКА. Выступал за клубы «Красная Пресня» (1986), «Спартак» (Москва) (1987–1991), «Бенфика» (Португалия) (1992–1993), французские «Кан» (1993–1994), «Страсбур» (1994–1996), «Сельту» (Испания) (1996–2004), «Алавес» (Испания) (2005). Чемпион СССР 1987, 1989 гг. Обладатель Кубка СССР 1992 г. Обладатель Кубка Португалии 1993 г. Победитель Кубка Интертото 2000 г. Обладатель приза «Лидер национальной сборной» за 2001 г. (по результатам опроса газеты «Спорт-Экспресс»). За сборную СССР/СНГ/России провел 65 матчей, забил 13 голов. Участник чемпионата мира 1994 г. Участник чемпионатов Европы 1996, 2004 гг. Чемпион Европы среди молодежных команд 1990 г. Награжден медалью «80 лет Госкомспорта России» (2004).

– Он мог оказаться с нами на первенстве мира-1990. Когда обсуждался состав участников на выезд в Италию, я видел его фамилию в списках. Однако Валерий Васильевич в конце концов остановил выбор на другом спартаковце, Шалимове.

А после того, как сборную СССР/СНГ возглавил Бышовец, Саша появился там. И он был замечен – не в роли выдающегося хавбека, но как мастеровитый, талантливый футболист. В подтверждение этого напомню: Мостовой выступал без замен. Вовремя сориентировавшись в смутные времена развала советской империи, переехал в Португалию, где выступал за «Бенфику». По воле жребия в розыгрыше Кубка УЕФА московское «Динамо», где я работал в конце 1992-го, дважды (25 ноября и 8 декабря. – Прим. ред.) встречалось с этой командой. После домашней ничьей (2:2) в ответном матче в Лиссабоне (0:2) второй гол в ворота динамовского вратаря Клейменова забил выступавший тогда за «Бенфику» Юран. И забил, напомню, после комбинации, затеянной Мостовым.

– Успели переговорить с соотечественниками, обидевшими бело-голубых?

– Да, но накоротке. Возможность длительного общения появилась в следующем году, когда оба легионера привлекались Садыриным в сборную и в ее составе участвовали в отборочных матчах. Ну что, исходя из этого, можно сказать о Мостовом? Саша – парень непростой, со сложным характером, не со всяким сходящийся.

– А мне казался, наоборот, компанейским, открытым…

– Поверьте, это внешнее впечатление. Я так уверенно говорю потому, что сам долго подбирал к нему «ключики». И опять долго ощущал с его стороны не то чтобы недоверие, но настороженность. Впрочем, время постепенно все расставило по своим местам.

Поиграв в «Бенфике», пообщавшись с тамошними специалистами экстра-класса, курировавшими знаменитый клуб, Мостовой психологически раскрепостился. С приглашением в сборную лед во взаимоотношениях постепенно растаял: отношение Саши к окружающим в команде поменялось. В том числе ко мне.

К сожалению, после успешно проведенных отборочных встреч произошло то, о чем я рассказывал – в прессе появилось письмо 14 футболистов, выразивших вотум недоверия Садырину. Нет, Мостовой не был его инициатором – акцию возглавил Шалимов. Но в начавшейся кампании саботажа сборной Александр играл активную роль. Впрочем, после нейтрализации бойкота и вопреки данному партнерам обещанию Саша вошел в число немногих, согласившихся играть на чемпионате мира.

– Это произошло под давлением спартаковцев? Тогда ведь весь штаб – среди них и вы – вел напряженные переговоры с «отказниками»?

– Что касается Саши, в его возвращении решающую роль сыграл Игнатьев.

– Вернувшись после скандала в сборную, Мостовой не столкнулся с реакцией отторжения?

– Отнюдь. Наоборот, к нему доброжелательно относились все, включая Павла Федоровича. Саша поехал с командой в США, где отношения у нас – в основном деловые и чуть человеческие – окончательно сложились. За океаном суровая футбольная жизнь нас сблизила: на одной из тренировок Мостовой получил мышечную травму бедра.

Обойдясь без дополнительных методов обследования (УЗИ, компьютерная диагностика), я сразу поставил точный диагноз – микроповреждение мышц передней поверхности бедра. На очень волновавший тренеров вопрос, насколько это серьезно, я ответил дипломатично:

– Посмотрим по ходу пьесы.

А Саша прямо-таки меня атаковал с просьбой поскорее поставить на ноги. Словом, пришлось долго повозиться. Но главное – результат был достигнут: в матче со сборной Бразилии Мостовой вышел на поле. Тогда я в очередной раз – и, наверное, окончательно – убедился в правоте известного мнения: если спортсмен сам себе помогает, то любая травма вылечивается намного быстрее. Саше удалось досрочно выздороветь, потому что ему страстно хотелось зарекомендовать себя в качестве высококлассного полузащитника.

– Ваша настороженность, вызванная неоднозначным характером Мостового, со временем исчезла?

– Я уже рассказал о встречном с его стороны движении, о той положительной роли, которую сыграли с ним годы, проведенные в известном, по-европейски прекрасно организованном клубе. А все позитивное, что в Александре было, с ним и осталось. Жаль только, что после первенства мира в США мы разъехались и больше не встречались.

– Трио спартаковцев в вашей «сборной» замыкает Онопко, капитан национальной команды со стажем (рекордсмен по числу проведенных матчей!), который, попрощавшись с красно-белыми, почти 10 лет считался легионером в Испании.

Онопко Виктор Савельевич. Заслуженный мастер спорта. Родился 14 октября 1969 г. в г. Луганске. Воспитанник местной футбольной школы «Заря».

Выступал за клубы «Стахановец» (Стаханов) (1986), «Шахтер» (Донецк) (1987–1988, 1990–1991), «Динамо» (Киев) (1989), «Спартак» (Москва) (1992–1995), «Овьедо» (Овьедо, Испания) (1995–2002), «Райо Вальекано» (Мадрид, Испания) (2002–2003), «Спартак-Алания» (Владикавказ) (2003), «Сатурн» (Раменское) (2004–2005). Чемпион России 1992, 1993, 1994 гг. Обладатель Кубка России 1992, 1994 гг. Лучший футболист России 1992, 1993 гг. (по результатам опроса еженедельника «Футбол»). Лучший футболист России 1993 г. (по результатам опроса газеты «Спорт-Экспресс»). Обладатель приза «Лидер национальной сборной» за 2002 г. (по результатам опроса газеты «Спорт-Экспресс»). За сборные СНГ/России сыграл 113 матчей, забил 7 голов. За олимпийскую сборную СССР сыграл 3 матча, забил 1 гол. Участник чемпионатов мира 1994 и 2002 гг. Участник чемпионатов Европы 1992 и 1996 гг.

Замдиректора департамента сборных РФС (2006–2009). Ассистент главного тренера ЦСКА (2009 – н. вр.). Награжден орденом Почета (1995).

– Я этого футболиста ставлю в один ряд с такими мастерами, как Бессонов и Колотов. Судьба свела меня с Виктором в 1991-м в «молодежке», которой руководил Игнатьев. К тому времени на еще «зеленого» донецкого полузащитника уже положили глаз не только он, но и тренеры первой сборной.

Наше общение началось с курьеза. Полетели в Италию на отборочный матч первенства Европы. На пограничном контроле Виктор протянул паспорт. Пролистав странички, карабинеры с недоумением его вернули: «Документ-то не ваш!» – «Как?».

Здесь читателю придется пояснить: под фамилией Онопко в нашем футболе тогда выступали два игрока, два очень похожих друг на друга родных брата. Младший, Сергей, менее известен (теперь селекционер в дубле луганской «Зари». – Г.К.). Но тоже выступал за команду мастеров, выезжал с ней за рубеж. Вот его-то, как оказалось, загранпаспорт по ошибке и выдали старшему брату. Уговоры руководства делегации действия не возымели: Виктора «притормозили», и он улетел обратно.

А в модели Игнатьева образовалась пробоина – тренер рассчитывал, что Онопко «нейтрализует» одного из ведущих хавов хозяев поля. Правда, тогда мы умудрились успешно выступить и без опорного стоппера. Но момент все равно получился волнительный…

После нашей совместной работы в «молодежке» Виктор – в составе родного «Шахтера» – играл в очередном матче в Москве. И получил тяжелую травму. Его пытались увезти на лечение в Донецк. Но Онопко встал, как Брестская крепость.

– Никуда я не уеду, – твердо заявил он. – Буду лечиться только у Мышалова.

Виктора доставили в Новогорск, где тогда главная команда проводила очередной сбор. И только лишь после того, как я поставил диагноз и назначил курс процедур, Онопко убыл в свой клуб. В дальнейшем Виктор нечасто обращался ко мне. Причем по той же самой, как вы уже поняли, весьма распространенной у наших мастеров футбольного мяча привычке не очень-то обращать внимание на синяки и шишки, а продолжать играть. Беда заключалась в том, что уворачивающимся от врача спортсменам подобное молодечество, как правило, выходило боком.

Однако вернемся к нашему герою. Про полузащитника Онопко могу сказать, что он из разряда футболистов, которые, достигнув высокого уровня, долго – без взлетов и падений – его сохраняют. «Спартак» забрал себе Виктора на пике его физической и спортивной формы. И с того момента он выступал там блестяще. В начале 1990-х «красно-белые» собрали у себя классную компанию – Онопко, Ледяхов, Мостовой, Карпин, Никифоров… Именно их стараниями три сезона подряд «Спартак» становился чемпионом России.

Что касается Онопко, то он и в сборной был очень заметной фигурой. Например, в 1992-м, когда ее возглавил Бышовец, Виктор стал одним из лидеров команды, участвовал в первенстве мира-1994. В ту пору на него глаз положили уже за рубежом. Поэтому он вскоре и укатил в испанские клубы.

Вернувшись в Россию, перекантовался в «Алании», откуда перешел в «Сатурн», который возглавлял хорошо знакомый ему по «молодежке» Игнатьев. Там, в «Сатурне», 34-летний Онопко и завершил свою завидную карьеру. Причем я бы не сказал, что Виктор в 2005-м в чем-то, в том числе физически, уступал куда более молодым партнерам.

Авторитет Онопко в нашем футболе залуженный и прочный. Это позволило ему сначала стать капитаном клуба, а потом восемь лет достойно носить повязку в сборной, где пережил аж шестерых главных тренеров (двоих – по два раза) и куда всегда приезжал из Испании. Виктор по праву вошел в число выдающихся российских игроков. В моей памяти этот скромный человек остается деликатным, контактным, высококультурным…

– Было бы, мягко говоря, удивительно и необъяснимо с вашей стороны, если в избранной вами линии хавбеков не появился бы Лоськов.

Лоськов Дмитрий Вячеславович. Родился 12 февраля 1974 г. в г. Кургане. Воспитанник курганской ФШ «Торпедо» и ростовского спортинтерната. Играл за клубы «Металлист» (Курган) (1990), «Ростсельмаш» (Ростов-на-Дону) (1991–1996), «Локомотив» (Москва) (1997–2007, 2010), «Сатурн» (Московская область) (2007–2010). Чемпион России 2002, 2004 гг. Обладатель Кубка России 2000, 2001, 2007 гг. Лучший футболист России 2002, 2003 гг. (по результатам опросов еженедельника «Футбол» и газеты «Спорт-Экспресс»). За сборную России сыграл 25 матчей, забил 2 гола. Участник чемпионата Европы-2004.

– Заметить себя он заставил, выступая в Ростове-на-Дону. Результаты местной команды во многом зависели от уровня его игры. Руководители «Локо», в том числе Семин, присматривались к Лоськову очень внимательно. Я уже не работал со сборной, а прочно обосновался в «Локо», когда этого футболиста пригласили на переговоры о переходе.

Тогда он явился в клуб не один, а, по-моему, в сопровождении жены Татьяны. На дворе стоял 1996 год. В присутствии Семина они долго беседовали с президентом Филатовым. Однако в тот сезон Дима в Москву не переехал. Говорили, что не сошлись в оплате. Зато на следующий год контракт подписали без оговорок. С первых игр Лоськов стал лидером клуба.

К сожалению, дебют у него не сложился – из-за нелепого перелома ноги пропустил много матчей. Безусловно, Дима страшно переживал. Но благодаря нашим совместным усилиям процесс выздоровления завершился благополучно. Тогда же между нами сложились отношения взаимоуважения. А Лоськов, вернувшись на поле, постепенно набрал хорошую форму, стал незаменимым диспетчером, а затем и капитаном.

Многие ведущие футболисты носят повязку. Однако их в игре, что называется, видишь, но не слышишь. Они «капитанствуют» молча. Дима по-настоящему, командирским голосом руководил партнерами на поле. Он всегда мог вовремя подсказать, переломить ход любой встречи. В силу чего действительно превратился в одного из важнейших помощников старшего тренера. Он и Семин очень хорошо относились друг другу. Правда, в начале карьеры Лоськова в «Локо» их отношения омрачало то, что Дима иногда позволял себе нарушить режим. Но Палыч с наказаниями не спешил. Хотя однажды все таки взял и штрафанул.

– Переполнилась чаша терпения наставника-либерала?

– Да уж, видно, переполнилась. Никакого удовольствия от того, что приходится накладывать дисциплинарное или материальное взыскание, Семин никогда не получал. У него после принятия строгих мер всегда кошки на душе скребут.

– «За него говорит игра» – такой штамп используют журналисты в подобных случаях. Любопытный факт: с тех пор, как Лоськов появился в Баковке, «Локо» лишь однажды остался без медалей. Его присутствие на поле – гарантия успеха железнодорожников.

– В какой-то мере это, возможно, так. Во всяком случае, когда после ухода Семина командой руководил Эштреков, в первенстве страны мы долго не покидали 1-е или 2-е место. Потом так случилось, что почти одновременно из-за тяжелых травм лишились Сычева и Лоськова, острого форварда и «мозгового» центра. В итоге завоевали лишь «бронзу».

Кстати, по поводу еще одной уникальной способности Лоськова! Когда бы я ни изучал в клубном медцентре состояние Лоськова после любых – блестящих, средненьких или провальных для него – матчей, у Димы всегда исключительно положительные показатели. Из-за этого Семин частенько недоумевал:

– Савелий, – говорил он, явно заинтригованный данным обстоятельством. – Как тебя ни послушаешь, Лоськов в хорошем состоянии. Но вот ты глянь на него после финального свистка: еле ползет.

На самом деле, функционально Дима чрезвычайно одарен природой. Его кондициям могут позавидовать очень многие. Ведь даже будучи хавбеком, он порой забивал больше, чем иные нападающие. А его потрясающие пасы? Их можно сравнивать с изумительными передачами Гаврилова. Лоськов чуть ли не с закрытыми глазами всегда мог отправить мяч под удобную ногу партнера, увидеть или предугадать его передвижение, чтобы тот обеспечил результат.

– Как вы объясните парадокс Лоськова: его, одного из сильнейших диспетчеров отечественного футбола, неоднократно приглашали в сборную, но он, не сумев раскрыться, не закрепился в национальной команде?

– Думается, причина в психологии. Потому что готовился Дима к игре всегда очень ответственно. По выступлениям за клуб это было заметно. А в сборной не мог себя реализовать. И ведь нельзя утверждать, что тренеры там его «зажимали». Вспомните, в ряде международных матчей в 2003 и 2005 гг. Лоськов выходил на поле даже в качестве капитана. Да и тот же Хиддинк, начав работать здесь, приглашал Диму…

– Есть игроки (и не только в России), у которых только в клубе и складывается игра.

– Наверное, с Лоськовым похожий случай. Потому что, вернувшись после сборной в родной «Локо», Дима выходил на поле и вновь всем доказывал, что уж, по крайней мере, среди красно-зеленых он – сильнейший.

Что еще про Лоськова? Могу рассказать, как он предпочитает тратить свободное время до и после сезона. Уезжает на охоту или рыбалку. Любит анекдоты. Поэтому, завидев меня, сразу спешит с вопросом: «Савелий Евсеевич, что новенького?» А мне что – нравится, когда собеседник понимает и адекватно реагирует на то, что ему рассказывают.

– Почему все-таки карьера Лоськова в родном клубе прервалась внезапно и преждевременно?

– Для нас, считаю, уход такого игрока – считай, живого символа «Локо» – драма. То, что он – «звезда» отечественного футбола, признавали все. При этом никто и никогда не замечал за ним даже намека на «звездняк». А уж если вспомнить, в скольких играх Дима всю команду тащил на себе, со счета собьетесь.

Теперь о его временном уходе. После назначения Бышовца у Лоськова с ним не получалось взаимопонимания. Тактику и принципы ведения игры новым главным наставником наш капитан не то что не признавал, а считал ошибочными, неправильными.

Ну вспомните! Первый круг первенства страны-2007 для нас завершился ни шатко ни валко, хотя выиграли Кубок России. А ведь в финале случился провал в 1-м тайме, после чего в перерыве Лоськов не выдержал и вслух заметил:

– Если будем продолжать играть в том же ключе, то потерпим поражение. Предлагаю другую схему…

Бышовец, к слову, к его рекомендациям прислушивался. Игра выправилась. Но осадок-то остался! К тому же к некоторым тренировкам Анатолия Федоровича Лоськов относился крайне критически.

Да и чего уж скрывать! Дмитрию претило все, что шло вразрез с многолетним творческим укладом, созданным Семиным. Так что конфликт главного тренера с ключевым игроком был неизбежен. Вскоре последовала не менее жесткая ответная реакция Бышовца. Тот уж позаботился, чтобы в ряде матчей Дима повертелся на скамейке запасных. А затем и вовсе отправил его подальше с глаз долой – в дубль… Понятно, Лоськов там засиживаться не собирался. Рванул в «Сатурн»…

– И не оглядываясь, перевернул исписанные за 10 лет страницы своей жизни в «Локо»?

– Почему же «не оглядываясь»? И кто его из настоящих патриотов «Локо» из своей памяти вычеркнул? Я, например, не собирался и не собираюсь этого делать. Более того, всегда благодарен Диме за то, как он – человек, несомненно, сильного характера – повел себя в ситуации, когда мне предстояло принять очень непростое, рискованное в мои годы решение: делать операцию на сердце или нет, шунтироваться или отказаться… От советов со стороны окружающих у меня голова кругом шла. Одни говорили: «Надо ложиться на стол!», другие: «Смертельно рискуешь!»…

После обследования в Кардиоцентре имени Бакулева меня в присутствии лечащего врача в коридоре остановил пожилой профессор. Ему было хорошо за восемьдесят.

– Одумайтесь! – предостерег он. – Что вы собираетесь делать в столь почтенном возрасте?

Сев в машину, я, опустошенный, долго не мог прийти в себя. И надо же! В тот момент позвонил Лоськов:

– Ну, как дела? – спросил он обеспокоенно, из чего стало ясно: он в курсе моих невеселых дел. Пришлось делиться сомнениями, цитировать профессора-патриарха.

– Да ладно! – с твердой верой во все лучшее воскликнул Дмитрий, – Чего вы слушаете старика?! Не бойтесь – соглашайтесь на операцию!

Было что-то неистребимо уверенное в его словах. Словом, после такого разговора я приехал домой в боевом настроении. Затем, во время восстановительного периода, Дима оказался одним из немногих, кто постоянно звонил, беспокоился, морально меня поддерживал, внушая дух оптимизма и веру в благополучное выздоровление.

– Теперь вы с Лоськовым как бы поменялись местами. В том смысле, что ему 36 лет и он находится на драматическом перепутье. Где вы его видите после завершения футбольной карьеры?

– А чего вы его гоните с поля? Слава богу, «Локо» во второй половине сезона-2010 принял своего замечательного ветерана обратно из «Сатурна». Пусть играет за родной клуб столько, сколько сможет.

В конце концов, на мой взгляд, из него получился бы хороший тренер. Конечно, может, ему и не сразу удастся возглавить какой-то клуб. Вероятно, имеет смысл начать работу в тренерском штабе. Но с другой стороны, футбольная биография Димы – наглядное живое учебное пособие. Ведь он может, используя богатейший опыт, подсказать то, мимо чего пройдет маститый специалист-теоретик.

– Вы замечали у Лоськова тренерские задатки?

– А что? Ведь то, что Дмитрий играл под началом известных наставников, для него не прошло даром. Он великолепно разбирается в тактике. Конечно, ему следует закончить ВШТ, чтобы, как говорится, хорошенько подковаться в теории физвоспитания, вопросах функциональной подготовки… Но у него – я почему-то уверен – непременно получится. Не скрою, мне очень хочется рано или поздно увидеть его в тренерском штабе «Локомотива».

– Мне кажется, в обойме неординарных и непохожих друг на друга форвардов, которых вы поставили в линию нападения своей символической сборной, один из них по многим параметрам вне конкуренции. Речь, конечно, идет о Блохине.

Блохин Олег Владимирович. Заслуженный мастер спорта. Заслуженный тренер Украины. Родился 5 ноября 1952 г. в Киеве. Воспитанник киевской школы «Динамо». Выступал за команды «Динамо» (Киев) (1969–1987), «Форвертс» (Штайр, Австрия) (1988–1989), «Арис» (Лимасол, Кипр) (1989–1990). Чемпион СССР 1971, 1974, 1975, 1977, 1980, 1981, 1985, 1986 гг. Обладатель Кубка СССР 1974, 1978, 1982, 1985, 1987 гг. Обладатель Кубка обладателей Кубков УЕФА 1975 и 1986 гг. Обладатель Суперкубка УЕФА 1975 г. Лучший футболист СССР 1973, 1974, 1975 гг. (по результатам опроса еженедельника «Футбол»). Обладатель «Золотого мяча» – лучший футболист Европы 1975 г. За сборную СССР провел 112 матчей, забил 42 гола. За олимпийскую сборную СССР сыграл 12 матчей, забил 9 голов. Бронзовый призер Олимпийских игр 1972, 1976 гг. Участник чемпионатов мира 1982, 1986 гг.

Главный тренер клуба «Олимпиакос» (Греция) (1990–1993), ПАОК (Греция) (1993–1994), «Ионикос» (Греция) (1994–1997). Тренер-консультант клуба «Черноморец» (Одесса) (1997–2002). Главный тренер сборной Украины (2003–2007), клуба «Москва» (2007–2008). Спортдиректор клуба «Черноморец» (Одесса) (2009–2010).

– В 1971-м я работал врачом олимпийской сборной СССР. Как-то главный тренер Пономарев вдруг мне говорит:

– Ты ведь, кажется, любишь Киев? Так вот: поезжай-ка туда на календарный матч с участием «Динамо». Приглядись – может, приметишь кого-нибудь из молодых да ранних и нам интересных!

Так уж совпало, что капитаном в той олимпийской дружине был Трошкин – яркий представитель киевского «Динамо». Я, понятное дело, за советом сразу к нему:

– Слушай, Володя! А есть в клубе перспективные ребята, которых можно было бы привлечь к нам?

– Да, – отвечает, – появился недавно интересный паренек. Блохин по фамилии. Обратил на себя внимание сумасшедшей скоростью. За основу еще не выступал. Но тренируется целеустремленно…

Вооруженный информацией Трошкина, отправился в украинскую столицу.

– Прямо как настоящий селекционер!

– А что, Гагик! Не только репортеры порой меняют профессию. Врач тоже может…. К тому же в Киеве мне повезло: в матче с «Днепром» (речь идет о первой встрече украинских клубов в первенствах СССР 15 апреля 1972 г. – чемпион встречался с дебютантом высшей лиги, которая прошла в присутствии 70 000 зрителей в очень упорной борьбе – 2:1. – Прим. Г.К.). Тогда Блохин дебютировал. Новичок очень понравился. Во-первых, сквитал счет. Во-вторых, действительно, по скоростным качествам никто не мог с ним соперничать.

Обо всем этом по возвращении в Москву я рассказал Александру Семеновичу. В том же сезоне он пригласил Олега в сборную. Поскольку чуть позже олимпийская де-факто трансформировалась в 1-ю (тренера Николаева освободили по санкции «сверху»), главную команду, соответственно, возглавил Пономарев.

Вскоре мы отправились на товарищеский матч в Финляндию (16 июля 1972 г. – 1:1. – Прим. Г.К.). И тут дебютант Блохин сыграл здорово, открыв рекордный бомбардирский счет. Главный тренер остался им доволен. Олег утвердился в сборной, которая осенью участвовала в олимпийском турнире. И там юный форвард снова отличился активностью и результативностью.

Поскольку Блохин был тогда, по существу, мальчишкой, я уделял ему особое внимание: наблюдал и обследовал чаще, чем других. Тогда-то и заметил, что сам процесс лечения нравится Блохину, как никому из моих пациентов. А началось все со случая, который поначалу не на шутку всполошил меня.

Олег вдруг пожаловался на боли в спине. Главное – никаких предпосылок для этого я не мог припомнить. С отчаяния от такой «непонятки» срочно повез его в 1-ю Градскую больницу, где в отделении неврологии работали знакомые врачи. Те, тщательно осмотрев «травмированного», успокоили: ничего страшного – рабочее состояние после усиленных нагрузок, у парня формируется организм…

У каждого из нас, конечно, есть «закидоны». Но с тех пор пошло-поехало. С заботой о своем самочувствии и верой в чудеса медицины у Олега зашкаливало. Даже будучи абсолютно здоровым, он чуть ли не на каждом сборе не отходил от меня ни на шаг, пока что-нибудь ему не сделаю – мазью помажу, перебинтую немного… Со временем у Олега даже собственная терминология выработалась. «Тыква колется» – значит, голова болит, «радик» – радикулит…

Ну, а мне что? Лишний раз внимание оказать, профилактику сделать – да ради бога! Главное, чтобы и в самом деле все помогало. Пусть, хоть на уровне самовнушения…

Но что характерно? Как только наступал день игры, все болячки у этого футболиста мигом проходили. А после матчей Блохин, как правило, живой и стопроцентно здоровый, сразу уезжал домой. Съезжались на очередной сбор – и все начиналось по новой.

Милое мнительное чудачество Блохина никакого негатива, кроме улыбки, у меня не вызывало. В конце концов, мы с Олегом долго шли рядом по жизни, чтобы правильно понимать и ценить друг друга. Мне, во всяком случае, грех жаловаться. Ведь он, как большой ребенок, чуть ли не полностью и во всем мне доверял.

И когда зарабатывал имя на поле, и когда стал советским бомбардиром № 1, и когда в 1975-м получил «Золотой мяч». Мало кто из пациентов верил в мое «докторское всемогущество» так безраздельно, как Олег. Он даже, когда в Киеве случалась травма, дожидался приезда в Москву. После чего сразу прибегал в кабинет, с умоляющими глазами взывая о скорой моей помощи.

Но о других – близких ему людях – Олег думал еще больше. Забота о них у него проявлялась даже в такие моменты, когда, казалось, ни о чем, кроме футбола, голова не может быть занята. Например, перед тем как выйти на очередной матч сборной, он мог сказать:

– Иришкам я сегодня на черный хлеб с маслом и икрой обязательно заработаю!

– Простите, о каких Иришках идет речь?

– Ну, во-первых, так звали жену Блохина. А во-вторых, точно такое же имя носили моя дочь и дочь коллеги – массажиста Соколова. Забив в ворота соперника очередной мяч, он поднимал сжатую в кулаке руку и показывал в нашу сторону: мол, смотрите и радуйтесь.

– Ваше отеческое отношение к нему понятно. А как партнеры, болельщики?

– Больше всех Олег дружил с Буряком. На базах и в гостиницах они обычно селились вместе. И в таких случаях достаточно было бросить беглый взгляд на обстановку в их номере, чтобы понять: здесь обитают люди «одной группы крови». Ведь как обычно бывает у футболистов на сборах? В комнатах полный кавардак: форма валяется где попало, бутсы и кроссовки разбросаны, кровати заправлены кое-как… А у этих всегда чисто, аккуратно разложено, в воздухе запах хорошего парфюма. С удовольствием я к ним заходил.

Впрочем, в остальном Буряк с Блохиным совсем разные, в чем-то даже контрастные натуры. Леня – человек широкой души, с хорошим чувством юмора. Он очень трогательно любил маму. Она осталась в родной Одессе. И сын старался использовать любую возможность, чтобы помочь ей – вплоть до того, что часто снаряжал и отсылал в Одессу полную продуктов машину.

Олег – человек с непростым характером – в этом плане был не то что прижимистее – скорее, не столь сентиментален. Да и мама его – Екатерина Захаровна Адаменко, насколько я мог наблюдать, бывая в их киевском доме, производила впечатление человека волевого, не понаслышке знающего, что такое большой спорт. Ведь именно она, известная в прошлом легкоатлетка, заслуженный мастер спорта, первой заметила выдающиеся скоростные качества сына. Это под ее влиянием он начал бегать спринт, а уж потом увлекся футболом.

Несмотря на то, что Блохин и Буряк по жизни разные, на поле понимали друг друга, я бы сказал, с полужеста. Правда, позже между ними случился конфликт, причина которого мне неизвестна. Но что-то, видимо, серьезное. Потому что когда приглашенный в столичное «Торпедо» Леня уезжал в Москву, Олег провожать его не пришел…

1978 год. Этап осенних отборочных игр первенства Европы. Возглавляемая Симоняном команда полетела в Будапешт, зная о том, что незадолго до матча с венграми у хозяев разразился внутренний конфликт. Также было известно, что вовлеченными в него оказались почти все ведущие футболисты, кого-то дисквалифицировали.

Общий вывод напрашивался, понятно, какой: в стане соперников разброд и шатание. Такая информация о состоянии соперника, конечно, могла расслабить кого угодно. А то, что на это и был сделан расчет, мы не сразу раскусили. Не насторожило даже то, что в отеле, где разместилась сборная, повсюду – как бы невзначай – разложили местные русскоязычные газеты со статьями о нездоровом микроклимате в команде хозяев.

– Говоря сегодняшним языком, черный пиар в жанре отвлекающей «приманки»?

– Судя по всему, наши ребята на нее «клюнули», коль потерпели поражение – 0:2 (11 октября 1978 г. – Прим. Г. К.). Вернулись в Новогорск. Туда же приехали руководители Спорткомитета и Федерации футбола. Начался «разбор полетов». Досталось всем: и штабу, и футболистам – в частности, Блохину и Буряку. Их обвинили в том, что оба якобы не полностью отдавались игре: Олег не забил «верняк», а Леша «уклонялся от борьбы». Сыч даже предложил лишить их звания «змс». Тут уж ребята не выдержали и дружно «вздыбились». Кто-то из маститых – сегодня не вспомню, кто точно, – сказал:

– Тогда и с остальных снимайте «змс»!

Кто-то из футбольных авторитетов, уловив общий настрой команды, поставил ультиматум:

– Да мы на следующий матч не выйдем!

Пришлось начальству пойти на попятную и отказаться от оргвыводов.

Делу, однако, подобные разборки, как правило, мало помогали. Уже в следующем году сборную поджидала очередная – и тоже в общем «рукотворная» неудача. В решающей встрече против команды Греции ребята уступили – 0:1. В Афинах португальские судьи во главе с Гарридо оказались необъективны – не засчитали гол, забитый нашим форвардом. Как бы то ни было, путевка на первенство Европы нашим не досталась. Но на этот раз от оргвыводов пострадал один человек – главный тренер Симонян.

– Размышляя о дуэте Буряк – Блохин, хотелось бы знать об их, как бы сегодня сказали, рейтинге среди рядовых болельщиков.

– Дома, в Киеве, Олег был очень популярен, а в Москве его принимали холодно. И при этом как только не называли. Даже «балериной». А вот Буряк столичным любителям футбола нравился. Сам был очевидцем, что когда он впервые вышел на поле в футболке «Торпедо», зрители, приветствуя Леню, встали на трибунах. Блохин, видимо, «московскую неприязнь» чувствовал. И поэтому не очень-то любил играть, что в Лужниках, что на «Динамо»… Хотя – если уж о мастерстве – высоко в этом деле держал планку на протяжении всей карьеры. Я, во всяком случае, провалов – и уж тем более «черных» полос не припомню.

– Насчет «балерины» и я отчасти поддерживаю фанов.

– Ну, «балерина» или не «балерина» – а то, что актерские казусы с ним случались, не стану отрицать. Довольно комичный на моей памяти случай имел место на чемпионате мира-1986. Олег тогда на излете карьеры прочно «застрял» среди запасных. На матч против сборной Канады вышел только потому, что Лобановский, дав отдохнуть ведущим игрокам, выпустил почти всех, кто до этого сидел на скамейке.

Блохин на поле появился во 2-м тайме. И должен сказать – смотрелся неплохо. Даже забил гол. Причем так, что стадион ахнул: в этот сладостный для каждого игрока момент Олега вместе с мячом занесли в ворота. В результате – взятие ворот зафиксировано, все остановились, а Олег лежит, «убитый». Я, естественно, рванул к нему со своим «тревожным» чемоданчиком. Уже на подходе с раздражением понял: ничего серьезного. Убедившись в том при осмотре, тихо, но зло сказал ему:

– Вставай, чего разлегся?

А он мне также шепотом:

– Савелич, не подгоняй, дай передохнуть немножко…

Мне потом рассказывали, что тот наш дуэт на телеэкране крупным планом показали…

– Одна строчка в биографии Блохина всегда вызывала у меня вопрос: «окончил факультет международных отношений».

– В чем вопрос-то? Он, действительно, там заочно учился. Правда, непонятно, зачем. И во что это, в конце концов, вылилось. Блохин, надо отдать ему должное, к образованию и культуре всегда тянулся. Часы отдыха обычно проводил с книжкой в руках. Серьезно интересовался театром, собирал обширную видеотеку советских и зарубежных фильмов, которые время от времени любил просматривать.

А еще на Олимпиаде-1976 (Олег – один из немногих в сборной, кто здорово проявил себя в Монреале) я заметил: он конспектировал занятия Лобановского. Значит, уже готовил себя к тренерской работе.

– Чем запомнился Блохин на испанском «мундиале»-1982?

– Слава богу, отыграл без травм. Готовился к супертурниру, будучи в фаворе у Бескова. Константин Иванович к нему хорошо относился – Олег выходил на испанские стадионы во всех матчах. Но в заключительном – против поляков – игра у него не задалась: сказалось его неважное взаимодействие с Шенгелия.

Вне футбольного поля они (плюс третий форвард Шалимов. – Прим. Г. К.) нормально сосуществовали. А вот в игре часто вели себя, как лебедь, рак и щука в известной басне Крылова. Особенно это становилось видно, когда кто-то из них явно мог отдать удобный пас партнеру, но почему-то этого не делал.

К тому же Блохин, видимо, не мог отрешиться от того, что оба его партнера по сборной – представители конкурирующих с киевским «Динамо» клубов. Да и, возможно, некая ревность к Шенгелия сказывалась: тбилисский форвард прекрасно выступал на многих турнирах, много забивал и в 1981-м был признан лучшим футболистом страны.

Словом, в Испании Олег не продемонстрировал всю свою мощь и силу. Кстати, «мундиаль» для него стал первым чемпионатом. Понятно, Блохин хотел очень хорошо проявить себя. Столь чрезмерное желание, кажется, тоже негативно отразилось на психологическом тонусе форварда.

– Что же помешало ему добиться своего на следующем первенстве планеты-1986 в Мексике?

– Олег уже не походил на прежнего Блохина. Поэтому Лобановский то ставил, то не ставил в стартовый состав этого, оказавшегося вдруг самым возрастным в сборной игрока.

– Я прочитал в книге, посвященной Валерию Васильевичу, что у Блохина произошло дежавю с наставником. Лобановский, почувствовав себя оскорбленным тем, что Маслов его заменил, расстался с большим футболом. Примерно так же, не пережив свою неудачу в Мексике, поступил Блохин.

– Интересная параллель… Но меня больше занимает другая загадка. Ведь Валерий Васильевич к Олегу относился очень хорошо. Тем не менее в клубный штаб, где отработали чуть ли не все, кто играл в основе «Динамо», так и не пригласил. В результате Блохин, завершив карьеру в родной команде, уехал в Австрию, где выступал за не очень, мягко говоря, серьезный клуб.

– Но до отъезда за границу состоялся его незабываемый прощальный матч.

СССР – ЗВЕЗДЫ МИРА – 3:3 (1:1).

28 июня 1989 г. Киев. Республиканский стадион. 100 000 зрителей.

СССР: Чанов (Черчесов, 46), Бессонов (О. Кузнецов, 80), Чивадзе (Баль, 46), Балтача, Горлукович (Оганесян, 75), Лужный (Яремчук, 50), Алейников (Литовченко, 46), Черенков (Родионов, 46), Бородюк, Ю. Савичев (Протасов, 46), Блохин (к) (Беланов,46).

Звезды мира: Пфафф, Джентиле, Кирарте, Сласич (0’Хана, 46). Штилике (Ферстер, 46), Казало, Aнтониони (Дирсеу, 46), Брайтнер, Рошто, Детари, Савичевич (Блохин; 46).

Голы: Бородюк (19), Савичевич (20), Беланов (51 – с пенальти), Дирсеу (56), Блохин (90 – с пенальти), Балтача (90).

– Как же, как же! Разве можно забыть столь замечательный футбольный бенефис?! Прославленный форвард, гроза вратарей не скрывал непрошеных слез, совершая под овацию переполненных трибун последний за 20-летнюю спортивную жизнь круг почета…

И вот представьте – оказаться после всего этого в австрийском городке Штайр. Он как-то позвонил мне оттуда. Не сменив свой неизменный репертуар:

– Наступили на большой палец ноги, – пожаловался он. – Не могу ни бежать, ни бить. Местные врачи хотят чего-то делать, но я сказал, что лечиться буду дома.

И прилетел в Москву. Травма оказалась нешуточной. Осмотрев палец, я ему так и сказал, предупредив, что процедура будет непростой, поскольку придется вводить лекарство в сустав. Другой футболист, может, не решился бы рисковать: точно попасть в сустав трудновато. Но Олег, повторюсь, бесконечно доверял мне. Через несколько дней ему стало значительно лучше. Вернувшись в свою команду, отыграл еще пару сезонов за границей.

Затем «приземлился» в Киеве. И попал в полосу, когда никто ничего не мог ему предложить. Но нет худа без добра: в конце концов Олега пригласили в Грецию. И уж там, зарекомендовав себя с самой лучшей стороны, задержался всерьез и надолго. В итоге – через несколько лет Блохина за рубежом не только хорошо знали, но и уважали.

Я как-то с нашей «молодежкой» оказался в Афинах. Олег пригласил меня с Симоняном в рыбный ресторан поужинать. В основном разговаривали, конечно, о футболе, методах его тренерской работы… Мне понравилось, как он рассуждал, давал оценки. Во всем отчетливо просматривались следы доброй футбольной школы Лобановского, которому Блохин всегда – видимо, даже в период не самых теплых их взаимоотношений – отдавал должное. Кстати, он это позже, став депутатом Верховной рады, однозначно продемонстрировал, когда сначала в прессе, а затем, инициировав запрос в высшем законодательном собрании Украины, предложил присвоить имя Лобановского киевскому стадиону «Динамо». Поддержка коллег и в обществе оказалась единогласной. Так что яблочки от яблоньки, действительно, падают недалеко.

– К чести Блохина, он, как и его Учитель, – хороший семьянин. Правда, поначалу под одной крышей соединились две сильные личности, две «звезды».

– Да, первая жена – Ирина Дерюгина, двукратная абсолютная чемпионка мира, заслуженный мастер спорта, впоследствии главный тренер сборной Украины, занятая то учебой, то художественной гимнастикой, к Олегу прилетала эпизодически. А их дочка постоянно оставалась с отцом.

Естественно, что тогда, во время упомянутой нашей встречи в афинском ресторане, он не то чтобы жаловался, а дал понять, что тяжеловато ему в быту: пришлось даже выписать родственницу из Украины, чтобы та сидела с ребенком. Ведь, приехав в очередной раз накоротке, Дерюгина через пару дней возвращалась в Киев.

– По-моему, их печальный семейный финал был запрограммирован.

– Да. Особенно, судя по тому, что чуть позже Блохин снова женился. Слава богу, в его новой семье, кажется, все хорошо, растут две дочки.

– В конце концов, Блохин поработал и в недружелюбной для него Москве.

– Да, но, увы, в «Москве» у него не получилось. Трудно было предположить иной итог, зная непростой нрав Олега. Да, он не конфликтный! Но очень жесткий. Что наверняка не нравилось игрокам разношерстной по составу столичной команды.

– С другой стороны, отдам должное Блохину, особенно в том, как он обошелся с относительно известными легионерами: в два счета выставил кого-то из ленивых южноамериканцев.

– Тут как раз сказался опыт работы в Греции. Олег рассказывал, что там среди его подопечных как-то выступал местный игрок, который вдруг резко начал сдавать. Естественно, главный тренер решил не брать его на выездной матч. Для защиты своих интересов футболист прислал адвоката. «А мне, – признался Блохин, – было наплевать, кто заступался. Я сказал, что «не поедет», и он остался…»

– В «Москве» ему не повезло: сезон прошел на фоне скандального раздела империи Прохорова – Потанина, реальных владельцев ныне уже несуществующей команды. А Белоус, бывший номинальный ее президент и, кстати, врач по профессии, так и не нашел общий язык с хозяевами. Кроме того, когда Блохину нужны были одни игроки, Белоус (ныне – вице-президент «Локомотива») приобретал других…

– Все так. При этом не надо забывать и о другом. При Блохине-тренере даже такая непростая для управления команда, как «Москва», провела ряд матчей на очень приличном уровне. И каждый раз, когда они побеждали, я звонил Олегу, чтобы поздравить. Он искренне радовался, что переживаю за него.

– Есть футболисты, прославленные одним матчем. Знатоки и болельщики помнят, например, как на Олимпиаде-1956 сломал ключицу Тищенко или как Понедельник забил главный гол в финале Кубка Европы-1960. Онищенко вошел в спортивную историю как человек, великолепно выглядевший в дуэте с Блохиным. Неужели больше ни с кем он не заиграл бы? И не будь Олега, мало кто знал бы Владимира?

Онищенко Владимир Иванович. Заслуженный мастер спорта. Родился 28 октября 1949 г. в с. Стечанка Киевской обл. Воспитанник киевских команд «Большевик» и «Динамо». Выступал за команды «Динамо» (Киев) (1970–1971, 1974–1978), «Заря» (Луганск) (1972–1973). Чемпион СССР 1971, 1972, 1974, 1975, 1977 гг. Обладатель Кубка СССР 1974, 1978 гг., Кубка обладателей Кубков УЕФА 1975 г. Суперкубка УЕФА 1975 г. За сборную СССР сыграл 44 матча, забил 11 мячей (в т. ч. сыграл 8 матчей, забил 3 гола за олимпийскую сборную СССР). Серебряный призер чемпионата Европы 1972 г. Бронзовый призер Олимпийских игр 1972 и 1976 гг.

Тренер школы «Динамо» (Киев) (1979–1987). Главный тренер команды «Динамо» (Белая Церковь) (1990–1991), «Динамо-2» (Киев) (1992–1994, 1995–1997, 1999–2006), «Динамо» (Киев) (1995), «Металлург» (Донецк) (1997–1998), молодежной сборной Украины (1999–2002).

– Мы познакомились в 1972-м. Он попал в сборную, обратив на себя внимание успешным выступлением в «Заре». Бесстрашный и самоотверженный нападающий, Владимир умел отлично играть и на опережение, и на «втором этаже», где риск получить в борьбе сотрясение мозга очень высок. Кстати, поэтому данный вид травм его преследовал чаще всего.

Приняв команду в 1973-м, Горянский решил на местах познакомиться с кандидатами в сборную (тогда не проводили централизованные сборы). Мы вместе полетели в Луганск. Там, на тренировке, Онищенко во время «двусторонки» получил очередной ушиб головы.

– К какому типу пациентов вы его относили?

– Очень стойкий футболист. Травм у него хватало. Но Владимир относился к этому философски. Сроки лечения, как правило, не выдерживал – выходил играть раньше, чем рекомендовали врачи. Слава богу, без негативных последствий.

– Вы рассказывали о своих доверительных отношениях с Блохиным. А с Онищенко удалось по-человечески сблизиться?

– В 1973–1974 годах с Володей мы общались эпизодически. А с 1975-го, после его возвращения в «Динамо», ставшее базовой командой для сборной, я его видел намного чаще.

Тогда судьба распорядилась так, что знаменитый клуб пригласили на встречу с каким-то творческим коллективом, где большинство составляли девушки. Одна из них – гуцулка Люба призналась подружкам, что если выйдет замуж, то только за футболиста. Словом, в тот вечер она и Онищенко глянулись друг другу. А затем поженились. Насколько я понял, у них случилась отчаянная любовь. По крайней мере, со стороны 26-летнего Онищенко, доброго и отзывчивого парня. Температура их взаимоотношений проявлялась в бесконечных телефонных звонках.

В ту пору на базе киевлян в Конча Заспа, как в любом тогдашнем госучреждении, один аппарат стоял в кабинете начальника (Лобановского), другой – общий – на вахте. Как только динамовцы заезжали на сбор, Володя, который покинул дом всего каких-то час-полтора назад, сразу бросался к телефону, чтобы поговорить с супругой. Представляете негодование товарищей по команде – с учетом строгого расписания тренировок уже никто никому не мог дозвониться.

Как-то, готовясь к очередному сезону, сборная проводила сбор в Югославии. Даже оттуда Онищенко ухитрялся звонить жене каждый день – причем порой дважды в сутки. Однажды я зашел в комнату Володи во время семейной телефонной беседы. Вопрос у меня был безотлагательный, так что повременить я не мог. Однако ждать пришлось долго. В конце концов он обратил на меня внимание. Но прежде, чем положить трубку, предупредил жену:

– Цокаю, но через пару минут перезвоню!

Мы быстро переговорили. И я, покидая комнату, еще только подходил к двери, а Онищенко уже набрал киевский номер. Перед отъездом, расплачиваясь за свои разговоры, он, по-моему, отдал в кассу все свои суточные.

Увы! Ярко вспыхнув, любовь постепенно сошла на нет. Даже имея двоих сыновей, супруги расстались (бывшая актриса Национального театра русской драмы имени Леси Украинки Л. Титаренко – ныне руководитель первого в Киеве частного драматического театра «Браво». Центральная тема всех пьес, которые идут на его сцене, – отношения между мужчиной и женщиной. – Прим. Г.К.).

– Вернемся к футболу. Каким образом, зная, что у Блохина тяжелый характер и мало кто с ним дружит, Онищенко наладил с таким партнером взаимопонимание на поле?

– Пока Олег «раскручивался» при содействии СМИ, его чрезмерная амбициозность не очень бросалась в глаза. Валерий Васильевич игру киевлян выстраивал пятью хавами и одним форвардом. В забитых за 1975–1976 годы мячах Блохина есть очень большая доля Онищенко, который вроде только и делал, что «подносил патроны» и потому оказался в тени.

По своим данным эти футболисты очень напоминали друг друга. Даже походка у них была схожа, из-за чего издали их частенько путали. А вот стиль игры разный. Причем нельзя сказать, что Владимир умело выполнял роль только «подыгрывающего». Он и солировать мог не хуже Олега.

По данному поводу динамовцы мне говорили: неизвестно, чья футбольная «звезда» поднялась бы выше, если пресса взялась бы пиарить Онищенко. То есть «Золотой мяч» частично принадлежит Володе. Если по справедливости, престижный приз следовало бы распилить пополам.

– Может, вы замечали за Онищенко ущемленное чувство собственного достоинства?

– Да, мне кажется, именно это чувство нет-нет да проявлялось в нюансах. Хотя и Лобановский, и ребята в принципе хорошо относились к Володе. Валерий Васильевич, например, называл Онищенко «форвардом от бога», «футбольным рыцарем». За ним признавали, может, единственный недостаток – упрямство в жизненных вопросах, чего на поле, кстати, не наблюдалось. Недаром товарищи по команде дружески называли Онищенко Рогатым.

Весной 1977-го в рамках отборочной стадии первенства Европы предстояла встреча со сборной Венгрии. Наша команда, прибыв в Будапешт, разместилась в «Гранд-отеле» на острове Маргит. Когда пошли обедать, нам открыли спецпомещение ресторана. Его стены были увешаны рогами. Зайдя туда, ребята рассмеялись: «Володя! Это же твой зал!»

Теперь о печальном. После отставки Симоняна с поста главного тренера сборной Онищенко перестали приглашать в главную команду. И вскоре – относительно рано, всего в 29 лет – как игрок он «завязал» с большим футболом.

– Неужели из-за проблем со здоровьем?

– Нет. Видимо, утратил былой физический и психологический потенциал. После того, как закончил выступать за «Динамо», успел поработать даже главным тренером родного клуба, руководил национальными сборными… О таких хлопцах, как Онищенко, скажу так: смело пошел бы с ним в разведку – нигде и ни за что не предаст, не подведет.

– Не стану скрывать, что испытываю противоречивые чувства к выделенному вами Беланову. По большому счету он попал в вашу символическую сборную за то, что стал третьим советским (после Яшина и Блохина) и вторым в истории киевского «Динамо» (между Блохиным и Шевченко) футболистом, удостоенным звания лучшего футболиста Европы и получившим от еженедельника «France Football» престижнейший «Золотой мяч».

Беланов Игорь Иванович. Заслуженный мастер спорта. Родился 25 сентября 1960 г. в Одессе. Воспитанник ДЮСШ СКА г. Одесса.

Выступал за команды «Черноморец» (Одесса) (1978, 1981–1984, 1995), СКА Одесса (1979–1980), «Динамо» (Киев) (1985–1989), «Боруссия» (Менхенгладбах, Германия) (1989–1990), «Айнтрахт» (Брауншвейг, Германия) (1991–1994), «Металлург» (Мариуполь) (1996). Чемпион СССР 1985, 1986 гг. Обладатель Кубка СССР 1985, 1987, 1990 гг. Обладатель Кубка обладателей Кубков УЕФА 1986 г. Обладатель «Золотого мяча» – лучший футболист Европы 1986 г. За сборную СССР провел 33 матча, забил 8 голов. Сыграл 2 матча за олимпийскую сборную СССР. Участник чемпионата мира 1986 г. Вице-чемпион Европы 1988 г. Выступал за сборную ФИФА в матче против сборной Великобритании (1987) и сборную мира против команды Франции (1988).

Начальник команды «Металлург» (Мариуполь) (1996–1997). Владелец и президент швейцарского клуба «Виль» (2003–2004).

– Без сомнений, Игоря нельзя сравнивать с Олегом. Хотя в принципе оба – в чем-то схожи по стилю, высокоскоростные нападающие. Но Блохин, убегая от защитников, не только снайперски «расстреливал» вратарей, но и здорово «открывался», часто забивал головой. А у Беланова эти качества, на мой взгляд, остались недоразвитыми.

В сборную СССР Беланова – впрочем, как и других игроков киевского «Динамо» – Валерий Васильевич срочно призвал, когда сменил в главной команде страны Малофеева и отчислил оттуда тех, кто не вписывался в его, Лобановского, тактические схемы.

Я же с игравшим тогда в Одессе Игорем впервые, но накоротке столкнулся в «молодежке». А наше уже частое общение происходило на первенстве мира-1986. В Мексике Беланов выглядел очень прилично. И забивал, и вел за собой остальных форвардов. «Русская Шаровая Молния» – так называли Игоря местные репортеры.

Да и по-человечески он оставил о себе приятное впечатление. Дружил с Рацем – они обычно жили в одном номере. Кстати, Василий тоже правильный, интеллигентный парень. Оба мне посетовали на свою судьбу (в основном Игорь), когда в 1983-м «Динамо» ненадолго возглавил Юрий Андреевич Морозов (он тогда помогал Лобановскому и в сборной). Так вот, по его недосмотру в команде, оказывается, образовалась группа ребят, которая постоянными застольями нарушала спортивный режим.

– Ну, «Золотой мяч» Беланову присудили не из-за того, что он отверг и осудил «вредные» привычки партнеров.

– Что значит «вредные»? Это еще как смотреть на закулисное поведение футболистов, включая Беланова. Характерный эпизод произошел на чемпионате Европы-1988 в Германии (первом и последнем для Игоря). В полуфинале предстояла игра со сборной Италии. Накануне ко мне подошел Игорь с жалобой на боли в паху: «Не могу бежать». Мы освободили его от тренировок. При этом я высказал Лобановскому сомнения по поводу данного решения:

– Пока у меня конкретного диагноза нет. Только недоумение. Ведь вроде вчера он занимался без проблем…

Валерий Васильевич углубляться не стал:

– Ничего страшного! Посмотрим, как дальше будет!

Вечером я пытался убедить Игоря в том, что ситуация контролируемая: сделаем-де укол, физиотерапию – все, что требуется в подобных случаях. Однако в день матча он мне категорически заявил:

– На поле выйти не смогу!

Расстроившись, я доложил о случившемся главному тренеру. Тот снова не стал заморачиваться. А предоставил шанс показать себя Протасову. Олег его не упустил. Забил 2-й мяч. И мы стали финалистами – 2:0.

Следующим утром группа участников – героев победной встречи направилась в баню восстанавливаться. А те, кто на поле в Штутгарте не выходил, отправились на очередную тренировку. Вижу среди них Беланова в спортивной форме и с бутсами под мышкой:

– Игорь, – спрашиваю, – а куда ты собрался?

– На занятие.

– Какое? Ведь тебе еще вчера сильно нездоровилось?

– Да ничего, – отвечает. – После вашего укола боль исчезла…

Ну, что тут комментировать? Любой мало-мальски толковый спортивный врач скажет, что за одни сутки столь резкие улучшения самочувствия не происходят.

– Тут диагноз известен – «воспаление хитрости». Тем более когда спустя почти два десятилетия я прочитал объяснение Беланова относительно своего отсутствия в полуфинале: «В конце матча с англичанами потянул мышцу, и Валерий Васильевич решил не рисковать». Ради чего запускать «дезу»?

– Не знаю. Во время моего разговора с Игорем в вестибюле появился тренерский штаб во главе с Лобановским, который, взглянув в сторону Беланова, поинтересовался у меня:

– Так что, собственно, с ним?

– Да вот только сейчас сообщил, что у него, оказывается, все нормализовалось – может выйти на поле!

Будь на месте Валерия Васильевича другой наставник, я бы наверняка попал в «жернова» за неправильный диагноз. Но и на этот раз Лобановский среагировал с олимпийским спокойствием:

– Раз не болит – пусть тренируется!

После занятия я специально еще раз подошел к Беланову:

– Как себя чувствуешь?

– Все в порядке!

Матч за «золото» против сборной Голландии. И вновь, на мой взгляд, другой наставник вряд ли рискнул бы выпустить неподготовленного футболиста. Однако Игорь играл. И даже на 73-й минуте бил пенальти, назначенный за то, что вратарь ван Брекелен в штрафной снес Гоцманова.

Момент чрезвычайно ответственный: ведь наша команда к тому моменту проигрывала 0:2. А тут появился шанс сначала сократить разрыв, а потом – чем черт не шутит! – глядишь, и сравнять счет. Со слов ребят знаю, что 11-метровый должен был реализовать Протасов. Тем не менее в ситуацию встрял Беланов. Он подошел к Олегу со словами:

– Дай-ка я ему между глаз засажу!

Действительно, Игорь очень здорово бил: с носка и с такой силой, что голкипер не успевал среагировать. Зная эту способность Беланова, Протасов не стал препятствовать, отошел в сторону. Но ван Брекелен пушечного белановского удара не испугался. Мяч попал вратарю в бутсу и отскочил к голландским защитникам… Так была упущена возможность кардинально изменить ход игры.

– Судя по статистике, у Беланова короткий стаж выступлений в сборной СССР.

– После возвращения из Германии он получил очень серьезную травму голеностопного сустава. Лечение затянулось надолго. В результате Игорь не успел попасть в сборную, которая готовилась к первенству мира-1990. Потом уехал играть за немецкие клубы.

– В Менхенгладбахе вроде случился громкий скандал с участием супруги Беланова?

– Если одним словом, то – клептомания.

– Однако у Игоря иная версия драматического ЧП (цитирую одно из спортивных изданий): «…Очень подпортила репутацию многократно описанная гадкая история с приятелями жены. Они приехали в гости и, ошалев от западного изобилия, не удержались от соблазна украсть в магазине мелочь… Выведав, что участницей скандала оказалась моя жена, газетчики попытались изгадить и мое имя.

«Отмыться» в таких ситуациях непросто. Более всего удручало, что все, сочиненное бульварными немецкими газетами, подхватывалось нашими СМИ. Я мог бы заработать большие деньги, подав в суд на извративших факты репортеров. Однако Маттеус, с которым мы однажды оказались по соседству в одной лечебнице, успокоил: «Игорь, не обращай внимания. Мало ли что они пишут? Им за это деньги платят. Будь выше и спокойно делай свое дело». Я старался выполнять рекомендации Маттеуса, но эта история мне немало крови попортила…

Конечно, все понимали, включая, наверное, и авторов «сенсации»: все случившееся – полная чушь! По иронии судьбы в тот день я перевел 5000 марок в благотворительный фонд помощи больным немецким детям. Да при желании тот магазин мог просто купить! А чем занимались там приятели жены, которых впервые в жизни видел, не ведал ни сном, ни духом. С женой я потом развелся… Кстати, свое честное имя восстановил – через суд. Одноклубники меня тогда здорово поддержали. И как бы в благодарность за это в первом же после скандала матче я забил два гола «Вердеру». Однако пережитый стресс сказался, и я начал все чаще получать травмы».

– Ну, да ладно – дело прошлое! Годы спустя мы встречались в Киеве. Когда я работал в «Локо», сбор проходил в Турции. Игорь туда приехал в качестве хозяина третьестепенной команды. Теперь нередко выступает за сборные ветеранов.

– Признаюсь: на примере третьего из четырех лауреатов «Золотого мяча» среди футболистов СССР и постсоветского пространства классическая фраза «все относительно» срабатывает на 100 процентов.

Как справедливо написал Лобановский в своей книге «Бесконечный матч»: «…Беланов расценивает столь высокое международное признание как недоразумение, не досадное, конечно, а приятное, но все же недоразумение».

– Савелий Евсеевич! Закончив презентацию славных полпредов киевского «Динамо», плавно переходим к беседам об участниках, так сказать, закавказской «фракции» в передней линии вашей символической сборной.

Если не возражаете, начнем с фигуры не столько титулованной, сколько драматической. Ибо Кипиани, мой замечательный земляк, недотянув по жизни до окончания «первого тайма», многое из задуманного им не успел реализовать.

Кипиани Давид Давидович. Заслуженный мастер спорта. Родился 18 ноября 1951 г. в Тбилиси. Воспитанник тбилисской футбольной школы № 35. Выступал за команды «Локомотив» (Тбилиси) (1970), «Динамо» (Тбилиси) (1968–1969, 1971–1982).

Чемпион СССР 1978 г. Обладатель Кубка СССР 1976, 1979 гг. Обладатель Кубка обладателей Кубков УЕФА 1981 г. Признан лучшим футболистом страны (по результатам опроса еженедельника «Футбол») в 1977 г. За сборную СССР сыграл 19 матчей, забил 7 голов. За олимпийскую сборную СССР сыграл 2 матча, забил 2 гола. Победитель молодежного первенства Европы 1976 г.

Главный тренер команды «Динамо» (Тбилиси) (1984–1985, 1988, 1990, 1995–1997), «Локомотив» (Тбилиси) (1988). Менеджер клуба «Динамо» (Тбилиси) (1991). Главный тренер команды «Олимпиакос» (Кипр) (1992–1993), «Шинник» (Ярославль) (1998), сборной Грузии (1997, 2000–2001), «Торпедо» (Кутаиси) (1999–2001). Погиб 17 сентября 2001 г. Похоронен на Сабуртанинском братском кладбище (г. Тбилиси).

– Впервые мы с Давидом встретились на Олимпиаде-1976 в Монреале. Кипиани, тогда общепризнанный лидер грузинского футбола, не просто поражал великолепной техникой. Он имел, как в таких случаях говорят, «светлую футбольную голову». Иными словами, фактически вел игру «Динамо». А при этом еще много забивал, обеспечивая родному клубу положительные результаты. Не случайно же со 115 голами Кипиани вошел в «Клуб Федотова».

Конечно, пройти мимо такого игрока наставники сборной не могли. Правда, пригласили не сразу. Причины были разные. Скажем, по мнению Лобановского, Давид своей игрой не вписывался в модель главной команды, где костяк составляли его подопечные-киевляне.

– После чего он посадил Кипиани полировать лавку для запасных?

– Да. И это вызвало ответную реакцию руководства Грузии. У нас циркулировала информация о контактах на «верхнем этаже», точнее, между Шеварднадзе и Щербицким – соответственно первыми секретарями ЦК Компартий Грузии и Украины. После чего появилась «высочайше» навязанная Лобановскому кандидатура Кипиани.

– Естественно, Валерию Васильевичу активно не понравилось столь грубое вмешательство в его епархию. Получается, руководители республик заставляют изменить игровой рисунок и концепцию главного тренера национальной команды. Это все равно, как если бы Лобановский обратился к Шеварднадзе с просьбой о назначении своего земляка секретарем любого местного райкома.

– Получается, именно так! Хотя странно, наверное, выглядят со стороны разговоры о «протежировании» игроку такого класса. Ведь Кипиани уже заслуженно причисляли к числу «звезд» отечественного футбола. Однако для Валерия Васильевича все это еще не было основанием, чтобы расчистить для него место в основе. Главное, он находил у Давида качества, не совпадающие с его тренерским кредо. Например, считал, что тому скорости не хватает…

– Понятно, Кипиани в глазах наставника сборной выглядел чужеродным телом. А кто из киевлян занимал его место?

– В Монреаль приехала «могучая кучка» хавов-универсалов – Веремеев, Колотов, Коньков, Звягинцев, Минаев… В том составе сборной «пришельцев» – не киевлян – было раз-два и обчелся. Например, игрок ЦСКА Леонид Назаренко. Да и тот немного поиграл: у него возникли проблемы с сердцем, и мы ограничили его даже в тренировках (после полученного летом 1979 года разрыва четырехглавой мышцы бедра завершил карьеру, а став наставником, с 1984 г. сменил 16 команд. – Прим. Г.К.).

– Зато Кипиани, выдающийся игрок и замечательный человек, прокатившись на Олимпиаду туристом, потом всю оставшуюся очень короткую жизнь проклинал несчастливый для него 1976 год.

– Выскажу свое мнение. Его можно было запросто выпустить на поле, хотя бы в предварительных матчах против команд Канады и Северной Кореи. Сборная СССР выиграла у них, соответственно, 2:1 и 3:0. Но и до этого было ясно – наши футболисты явно выше классом. Так что риска особого не было.

Однако Давида, если не ошибаюсь, не включали даже в список запасных, из-за чего – в отличие от остальных игроков – не получил бронзовую медаль, которой ребят наградили за выигрыш 3-го места.

– Тем не менее, Кипиани продолжал нормально общаться с Валерием Васильевичем?

– Как культурный, воспитанный человек, Давид не мог вести себя иначе. Он и тренироваться продолжал как ни в чем не бывало. Более того, даже, похоже, в мыслях не имел намерения объясняться со старшим тренером по своему поводу, по-прежнему оставаясь с Лобановским в прекрасных отношениях.

– Да, есть негласное правило – футболист не должен поднимать собственный кадровый вопрос. Но неужели партнеры Давида по сборной, ее руководители не обращались к Лобановскому?

– Насколько мне известно, нет.

– А ведь вы, Савелий Евсеевич, иногда брали на себя смелость рекомендовать главному тренеру того или иного игрока?

– За годы совместной работы с Валерием Васильевичем никого не лоббировал. Тем более, зная, насколько четко в его штабе работали служба информации и группа селекции. По поводу тупиковой ситуации вокруг Кипиани я мог лишь выразить сожаление. Мне было крайне обидно за Давида – в высшей степени интеллигентного человека, выросшего в замечательной семье Благодаря родителям сын получил прекрасное образование. Достаточно сказать, что он со своим английским очень мне тогда помогал в общении с иностранцами.

– По этому поводу в одной из комсомольских газет напечатали фразу, умопомрачительную по степени лести и глупости: «Кипиани настолько хорошо знает английский, что читает Шекспира в оригинале».

– Тут впору расхохотаться. Общеизвестно, что понять Шекспира с его сложнейшим языком – не под силу даже многим его соотечественникам. Что касается самого утверждения, то знаю: каждый раз, когда Давиду цитировали эту чушь, он не без сарказма добавлял:

– А именно – осилил «Гамлета», «Ромео и Джульетту», а также «Короля Лира». Правда, лишь в переводе на грузинский, в крайнем случае – на русский язык.

– Я где-то прочел, что многие черты характера главного героя своей знаменитой книги, а затем киносериала «Дата Туташхия» известный грузинский писатель Чабуа Амираджеби почерпнул у Кипиани-старшего, которого хорошо знал.

– Вот как?! Кстати, мать Давида – один из ведущих офтальмологов Грузии. Бабушка с мамой, конечно, хотели, чтобы внук и сын стал медиком, но глава семьи в свое время поигрывал в футбол, а потому хорошо понимал Давида.

А у того путь к футбольным вершинам оказался отнюдь не легким. Вы только представьте, аж до 1976-го Кипиани преследовали сплошные травмы: перелом руки, два мениска… Он еще выступал за юношескую сборную, когда попал в ЦИТО, где его успешно оперировала Миронова. У другого, менее целеустремленного, волевого человека уже давно созрело бы решение бросить эту игру, найти себя в чем-то менее травмоопасном.

Но Кипиани оставался неисправимым футбольным романтиком. Снова и снова ради любимого дела, ради того, чтобы лишний раз продемонстрировать миллионам болельщиков свой прирожденный талант импровизатора, возвращался на поле. Кстати, знаменитым соотечественником восхищался неординарный актер и телекомментатор Котэ Махарадзе. Когда он вел репортажи, то с особым пиететом произносил: «Гол забил Давид Кипиани!»

– Оказывается, Котэ Иванович долго не догадывался, что они не только соседи, но и родственники, а Кипиани боялся, что Махарадзе будет чаще обращать на него внимание телезрителей. Лишь когда Давид завершил карьеру футболиста, он признался, что их матери – пусть и не близкие, но все-таки родственницы.

– Надо же? Не знал! Правда, помню много другого – такого, чему был давнишним свидетелем. Уже прошло более 30 лет, а память цепко держит эпизоды дуэли Давида с легендарным центральным защитником миланского «Интера» и капитаном сборной Италии 35-летним Факетти. Их противостояние происходило во время матча 1/32 розыгрыша Кубка УЕФА, когда на переполненном стадионе «Сан-Сиро» (14 сентября 1977 г. – Прим. Г. К.) хозяева принимали тбилисское «Динамо».

Уже под занавес встречи Кипиани подстерег момент, когда, находясь лицом к своему вратарю и спиной к противнику, Факетти – один из лучших стопперов мира, завозился с мячом. Внезапно атаковав массивного итальянца, Кипиани, как говорят футболисты, его «обокрал», то есть увел у того из-под носа мяч. И немного не добежав до линии штрафной, метров с 15–16 хлестким ударом заколотил его в сетку. Тбилисцы одержали сенсационную победу!

Спустя пару лет история получила продолжение. Тогда национальная команда, которой руководил Симонян, приехала в Италию. Ребята, среди которых заметно выделялся красивой игрой Кипиани, выступили успешно. Проведя ряд товарищеских матчей, они сперва обыграли итальянскую «молодежку», а затем и экспериментальную сборную хозяев.

В день отъезда Никита Павлович провел плановую утреннюю тренировку. На нее – благо база «Интера» находилась неподалеку – пришел Факетти. Он произвел очень симпатичное впечатление. Когда у него поинтересовались о цели визита, он ответил:

– Хочу посмотреть тренировки Симоняна.

И глянув в сторону Кипиани, дипломатично добавил:

– Уж очень впечатлили его подопечные.

Еще через несколько лет я встретился с Факетти в Москве, где он, жалуясь на хронические боли в коленном суставе, попросил осмотреть его для обсуждения диагноза и вариантов лечения.

– Любопытно, но Кипиани ближе: каким он был пациентом?

– Невероятно легким. Жалобами не докучал. Зато считался постоянным «клиентом» доктора тбилисского «Динамо» Захария Телия. Именно последнему принадлежит крылатая фраза: «Я своей смертью не умру – меня убьет садист Давид».

На самом деле у Кипиани, как правило, все было в порядке со здоровьем. Просто, обладая прирожденным чувством юмора, он нарочно лишний раз заходил в кабинет Телия, начинал жаловаться на мнимые боли и в результате получал удовольствие от того, как зрелищно и эмоционально реагировал на его «приколы» клубный врач.

– Вам доводилось быть очевидцем других – не менее забавных – сценок с участием Кипиани?

– Когда я приезжал в Тбилиси в командировку или на сборы, Давид, как правило, приглашал меня в гости. Как-то для званого ужина его мама попросила купить мясо на рынке, где я стал невольным свидетелем «спектакля». Кипиани, выбрав подходящий кусок, попросил его взвесить. Но когда он достал кошелек, между ним и продавцом началось такое, что я, не ведая грузинского языка, но по внешнему впечатлению, назвал бы перебранкой. Ничего толком не понимая, я обеспокоенно вмешался:

– Давид, в чем дело?

– Да понимаете, я уже не раз зарекался сюда ходить. Каждый раз один и тот же «театр»: они с меня денег брать не хотят, а мне бесплатно оторваться совесть не позволяет.

Вот и в тот раз она «взыграла». Однако напористый продавец все равно взял верх. И все-таки всучил Давиду сверток, да еще и всем своим видом показал, как он благодарен за визит замечательного человека.

Следующее приключение произошло по дороге к столу. Сели в машину. На улице с односторонним движением Давид решил проскочить по «встречке». Обычно этот номер ему, видимо, сходил с рук. А тут, как назло, гаишник попался принципиальный. Давид даже специально высунулся – дескать, пусть опознает. А тот «притормозил». Начал изучать права. Ну, Давид этот документ у гаишника в руках… оставил. А сам включил передачу и ходу.

Что дальше? Да, ничего! Права следующим утром привезли на базу «Динамо». С извинениями…

А вот еще случай, иллюстрирующий силу народной любви к Кипиани. Осенью 1981-го после успешного отборочного матча против сборной Уэльса (3:0) наша сборная 12 лет спустя наконец-то завоевала путевку на финальную стадию первенства мира. Встреча проходила в Тбилиси. Поэтому после игры я зашел в раздевалку поздравить ребят и Кипиани – он тогда еще не оправился после тяжелой травмы, полученной в конце лета на турнире в Испании.

Тут же, воспользовавшись случаем, Давид пригласил меня на домашний хаш – кавказское кушанье из бараньих ножек, приготовленное, как студень, но подаваемое горячим ранним утром. Однако как раз следующим днем команде и, как вы понимаете, мне предстоял вылет в Москву. Но как отказать? Словом, время за хорошим столом, да в достойной компании летело незаметно. Я, правда, несколько раз тревожно показывал Кипиани на часы: дескать, пора на регистрацию. А он все свое:

– Не волнуйтесь, доктор! Мы вас обязательно отправим! Сидите, получайте удовольствие!

В результате, как можно догадаться, самолет вылетел по расписанию, но без одного пассажира. Его – то есть меня – после замечательной трапезы Кипиани привез в аэропорт. Купил какой-то билет и, пока я наблюдал, как на полосу готовился вырулить некий явно предназначенный для ВИП-персон чартер, ненадолго отлучился. Вернулся Давид уже с посадочным талоном. И объявил, что меня ждут на борту спецрейса, билеты на который не всякому пассажиру продают…

– Его очень неожиданный уход из большого футбола в 1982-м, в 31 год, многих шокировал. Какие решающие обстоятельства, на ваш взгляд, стали тому веским основанием?

– Лето 1979 года. Хельсинки. Чтобы завоевать право на участие в первенстве Европы, сборной СССР необходимо было взять верх над хозяевами. Однако матч завершился ничьей – 1:1. Наших голов могло быть и два, засчитай датский судья мяч, забитый Кипиани. Но рефери принял сомнительное решение, усмотрев со стороны динамовского форварда опасную игру. Позже Давид получил еще один стопроцентный шанс, чтобы забить победный мяч.

После окончания встречи я увидел в раздевалке такого Симоняна, которого никогда ранее не наблюдал. Он был крайне расстроен, сильно разгневан и, главное, этого никак не скрывал. «Ну как же так? Как можно было не реализовать столь явные голевые моменты?» – следовало из его яростной тирады. Львиная доля стрел летела в сторону Давида. Недаром за 20 минут до конца матча его заменили на Шенгелия, хотя мне кажется, останься его одноклубник на поле, они с Рамазом могли бы сотворить что-то куда более полезное на поле.

Далее к психологическому удару добавилась травма. Осенью 1981-го у Кипиани случился тяжеленный перелом голени. Он долго приходил в себя. Хороший специалист – известный в прошлом прыгун в высоту, тренировавший легкоатлетов Грузии, специально занимался с Давидом, чтобы после длительного перерыва восстановить его физические кондиции. Когда началась подготовка сборной к выступлениям на первенстве мира в Испании, Бесков весной 1982-го взял Кипиани на спарринг-матчи в Аргентину.

Там Константин Иванович обратил мое внимание на то, что Давид не до конца восстановился. И на этом основании перестал его считать игроком основы. Предчувствуя грустное развитие ситуации, Кипиани очень переживал: он надеялся на участие в «мундиале».

А тут еще, как нарочно, у Давида разгорелся конфликт с Ахалкаци. В итоге, не найдя свою фамилию в списке кандидатов на поездку в Испанию, Кипиани решительно повесил бутсы на гвоздь. Полагаю, кроме прочего, умный Давид, наверное, понял, что не сможет вернуться на свой прежний уровень.

– Затем он четырежды (?!) брался вытаскивать родную команду из «подвалов» турнирных таблиц чемпионатов СССР и четырежды же уходил в отставку, громко хлопая за собой дверью. Учитывая ваши дружеские взаимоотношения, вы, уверен, общались и с Кипиани-тренером?

– Когда Давида «ушли» впервые, то верные друзья помогли ему, выпускнику юрфака Тбилисского университета, найти работу по специальности. Давида приняли в республиканскую прокуратуру, где он дослужился до зама начальника отдела. Но через три года, в эпоху перестроечных выборов, Кипиани вернулся в большой футбол: его кандидатура на вакантную должность главного тренера «Динамо» набрала больше голосов, чем Хурцилавы…

Когда он приезжал с командой в Москву, всегда звонил мне. Однажды футболистов сопровождал председатель Спорткомитета Грузии. У него что-то со спиной стряслось, а жили они в гостинице «Россия». Давид сразу набрал мой домашний номер: «Савелий Евсеевич, выручайте!» Я примчался и глазам своим не поверил – в номере сидели эстрадные «звезды» Вахтанг Кикабидзе, Нани Брегвадзе… Представляете, какая компания! Словом, больного не только быстро поставили на ноги, но и достойно отметили его выздоровление.

– Когда Кипиани временно переехал в Ярославль, став тренером местного «Шинника», ничего ведь не предвещало грядущую автокатастрофу вблизи Тбилиси?

– Когда мы познакомились, он жил в доме напротив стадиона «Локомотив». Я знал его симпатичную супругу, сыновей. Потом мне рассказали, что Давид, уйдя из семьи, женился на местной грузинке. Не знаю, по каким причинам, но к ней ближайшее окружение Кипиани относилось неважно.

– Вы же знаете – на Кавказе разводы, как правило, вызывают непонимание и осуждение родных, коллег и друзей.

– Да, все так. Однако знаю примеры диаметрально противоположных последствий расторжений браков (в частности, Хидиятуллин), когда спортсмены, образовав новую семью, «приподнимались». Хотя «рассыпались» все же чаще.

– Кстати, с каждой из двух жен Кипиани прожил по 14 лет. Другое дело, что после развода, когда он руководил «Динамо», особых успехов команда не добилась…

– Мистические совпадения, но тренером Давид, чего греха таить, оказался средним. Он ярко и метко высказывался на пресс-конференциях. Однако по большому счету специалистом уровня Лобановского, Бескова или Симоняна не стал.

– Кипиани, у меня сложилось впечатление, особо и не гнался за дополнительной порцией признания – славы он заработал на поле предостаточно. Главное в другом – он остался любимцем десятков миллионов болельщиков, помнящих о таком явлении мирового спорта, как советский футбол.

– По сути, Шенгелия – следующий полпред Грузии среди форвардов сборной имени Мышалова – принял эстафету от Кипиани и в тбилисском «Динамо», и в сборной СССР.

Шенгелия Рамаз Александрович. Заслуженный мастер спорта. Родился 1 января 1957 г. в г. Кутаиси. Воспитанник кутаисского «Торпедо». Выступал за команды «Торпедо» (Кутаиси) (1971–1976), «Динамо» (Тбилиси) (1977–1988), «Эстер» (Векше) и «Хольмсунд» (Швеция) (1989–1990). Чемпион СССР 1978 г. Обладатель Кубка СССР 1979 г. Обладатель Кубка обладателей Кубков УЕФА 1991 г. Лучший футболист СССР (по результатам опроса еженедельника «Футбол – хоккей») 1978 и 1981 гг. За сборную СССР провел 26 матчей, забил 10 голов. Участник чемпионата мира 1982 г. Чемпион Европы среди молодежных команд 1980 г. В 1990-е годы – технический директор сборной Грузии.

– Я знал Рамаза до его появления в сборных – олимпийской и первой. Ему удалось здорово проявить себя в «молодежке» николаевского созыва, выигравшей первенство Европы-1980. Шенгелия – футболист очень интересный, как говорится, от бога. С особенным чутьем на голевые ситуации и индивидуальным почерком. Неслучайно в списке знаменитых бомбардиров «Клуба Федотова» он, забив 161 мяч, занимает 9-ю строчку.

– Вы заметили в Шенгелия изменения, игровые и человеческие, в процессе его перехода от Николаева к Бескову?

– Еще одна промежуточная точка отсчета для Рамаза датирована 1981 годом, когда он блистательно выглядел в триумфальном для тбилисской команды финале Кубка обладателей европейских кубков. Затем Шенгелия поехал в Испанию на чемпионат мира, который для него явно не задался. Видимо, сказалась общая тогда для тбилисских футболистов беда – слишком уж они долго праздновали завоевание еврокубка.

Нападающих национальной команды-1982 я бы условно разделил на «премьеров» и «дублеров». К 1-й группе причислил Блохина и Шенгелия, ко 2-й – Родионова и Андреева. Возможно, со вторыми «номерами» в каждой паре следовало поступить радикально, то есть расформировать, посадив кого-то на лавку запасных.

А ведь в советском футболе чуть ли не в каждом солидном клубе можно было выделить по-настоящему «звездные» дуэты, разбить которые вряд ли кому бы захотелось: Иванов – Стрельцов в московском «Торпедо», Метревели – Месхи в тбилисском «Динамо», Стадник – Красницкий в ташкентском «Пахтакоре», Банишевский – Туаев в бакинском «Нефтчи»… А разнобой в паре Блохин – Шенгелия, на мой взгляд, плачевно сказался в решающем матче против поляков в Испании.

– Однако в те годы в «Динамо» на Шенгелия «пахали» чуть ли не все его партнеры. А в сборную он пришел, как бомбардир без «подносчиков снарядов». Там «звезд» из Киева набрали предостаточно.

– Разумеется, украинские динамовцы больше взаимодействовали с Блохиным. Поэтому оба форварда открыто выражали недовольство игрой друг друга. Это замечали и испанские телеоператоры, всегда показывавшие, насколько бурно Олег и Рамаз выражали свои эмоции.

– А как себя вел Шенгелия за кулисами большого футбола?

– Таких игроков, как он, считаю контактными, доступными для общения. К нему не только все ребята, но и тренерский штаб во главе с Бесковым неплохо относились. Когда готовились к чемпионату мира-1982, Рамаз размещался в одном номере с Сулаквелидзе. Правда, незадолго до вылета из Москвы Шенгелия зашел ко мне:

– Нельзя ли в дальнейшем селить меня с любым другим игроком, но не с Сулаквелидзе?

– А что, собственно, случилось?

– Поболтать не с кем! Стараюсь раскачать Тенгиза, а он молчит и молчит!

Поведал об этом разговоре Бескову. А он, не раздумывая, велел:

– Разбивай их пару!

В результате Сулаквелидзе перебрался к Гаврилову. А Юра, замечу, славился тем, что мог, как шутили о нем, мертвого разговорить. И что вы думаете? Захожу через день-два к ним в комнату. Увидев в моих глазах немой вопрос по поводу соседа, Гаврилов расхохотался:

– Да ну его к дьяволу! Я ему байки травлю такие, что самому смешно. А он лежит и не реагирует.

– Шенгелия часто «гостил» в вашем кабинете?

– Нет, он мало страдал от травм. Однако если легкие повреждения требовали оперативной инъекционной терапии, проще говоря, когда надо было укол сделать, Рамаз страшно боялся. Как-то он приехал из Тбилиси с травмой средней тяжести, которая не то что так уж досаждала сильной болью, но мешала нормально тренироваться. В этой связи Константин Иванович обратился ко мне:

– Надо постараться его на ноги поставить.

Я позвал Шенгелия к себе в кабинет и рассказал о плане лечения. Как только он услышал, что придется делать уколы, просто… убежал. Потом, правда, взял себя в руки и пришел «сдаваться». Если бы вы видели, как он себя вел при каждой инъекции – орал так, что его крик, по-моему, был слышен за пределами новогорской базы.

– Зато истерики Шенгелия нельзя сравнивать с приступами Мачаидзе, другим неадекватным «смельчаком» из «Динамо»…

– И все вы, Гагик, знаете?! Действительно, когда Манучар по утрам приходил на обследование, его пульс «взлетал» за 100! Таким «оригинальным» способом он реагировал на мой белый докторский халат. Трудно в это поверить, но стоило мне в течение дня подойти в обычном, цивильном костюме и посчитать у него пульс – он у него «выдавал» нормальные 60–70 ударов в минуту. Такие «фокусы» бывают у людей с нестабильной вегетативной системой. За Шенгелией ничего подобного не наблюдалось. Он вел себя с редким самообладанием. Но только пока дело не доходило до уколов. А так крайне внимательно прислушивался ко всем моим рекомендациям…

– Он все-таки недолго и немного играл в сборной.

– Да, после испанского «мундиаля» сник. А потом постепенно и вовсе покинул большой спорт. Позже я его видел в сборной ветеранов, когда в Москве состоялся прощальный матч Дасаева. Рамаз женился, стал дважды отцом, располнел. Судя по этому показателю, жизнь без ежедневного футбола у него удалась…

– Наконец, добрались до моего единственного соотечественника в «сборной» Мышалова – армянского футболиста с мировым именем (родившийся в Армавире Симонян вне границ и вне конкуренции). Между прочим, местные журналисты выбрали Оганесяна «лучшим футболистом республики ХХ века».

Оганесян Хорен Жораевич. Мастер спорта международного класса.

Родился 10 января 1955 г. в Ереване. Воспитанник ереванской футбольной школы. Выступал за команды «Арарат» (Ереван) (1974–1985), «Спартак» (Октемберян) (1985), «Искра» (Ереван) (1988), «Пахтакор» (Ташкент) (1990–1991), «Оменэтмен» (Ереван) (1992–1993).

Обладатель Кубка СССР 1975 г. За сборную СССР провел 34 матча, забил 6 голов. За олимпийскую сборную СССР сыграл 3 матча, забил 2 гола. Бронзовый призер Олимпийских игр 1980 г. Участник чемпионата мира 1982 г. Чемпион Европы 1976 г. среди молодежных команд.

Главный тренер клуба «Таврия» (Симферополь) (1991), клуба «Пюник» (Ереван) (1994–1995, 2000–2006), сборной Армении (1996–1997).

– Бесков пригласил Хорена сначала в олимпийскую сборную, а потом и в первую. Константин Иванович души в нем не чаял. А все потому, что Оганесян, импровизатор в игре, обладал очень хорошей техникой. И в этом плане чем-то напоминал другого любимца Бескова – Черенкова.

Главное – в сборной пара Гаврилов – Оганесян считалась уникальной по взаимопониманию в игре, жизни и даже быту. Они разряжали любую серьезную ситуацию. Юрий при этом выглядел искусней, а Хорик – естественней. Он плохо говорил по-русски. И для кого-то это становилось проблемой. Но Хорик это превратил в забаву для всех. Он так коверкал слова, что каждое устроенное им представление у партнеров по сборной вызывало кучу положительных эмоций.

– Главное (сам очевидец, будучи вашим гостем на базе в Новогорске летом 1982-го) – он не обижался, когда чуть ли не все вокруг по-доброму смеялись над ним.

– До сих пор с улыбкой вспоминаю легкий, жизнерадостный характер Оганесяна. Не могу забыть фразу, которую он, ожидая в штрафной верховую передачу, по частям выкрикивал Гаврилову: «Юра! Голова! Бей!»

– Оба ярких бомбардира блистали и на чемпионате мира-1982.

– Во время пяти «испанских» встреч Константин Иванович дважды (в матчах против команд Бельгии и Польши) выпускал на поле Оганесяна, доверив ему играть с первой и до последней минуты. На замену он выходил, по-моему, однажды.

Как игрок Хорен мне чем-то напоминал потом Лоськова в его лучшие годы выступлений за «Локо». Оганесян не только много забивал (118 голов – 29-й в «Клубе Г. Федотова». – Прим. Г.К.), но и организовывал атаки. В «Арарате» вся игра шла через него.

Не могу забыть гостевой матч со сборной Португалии (13 ноября 1983 г. – Прим. Г.К.), когда французский судья «убил» сборную Лобановского, назначив в конце 1-го тайма несправедливый 11-метровый. Оганесян мог позже стать героем встречи: на последних минутах получил великолепную возможность забить, но лужи на поле не позволили ему реализовать явный эпизод.

Забей он тот судьбоносный гол, счет стал бы ничейным, и этого было бы достаточно, чтобы сборная поехала на чемпионат Европы. Но, с другой стороны, как можно было добиться желанной победы, если за 90 минут игры нашим футболистам удалось создать лишь единственный момент для взятия ворот противника? Да и в том эпизоде мяч попал к Оганесяну лишь потому, что местный защитник не смог дотянуться до высоко летящего мяча.

– Помня о «казусе Кипиани», хочу узнать, как Валерий Васильевич относился к «инопланетянину» с армянской фамилией в сборной СССР, фактически прописанной в Киеве?

– Как-то Лобановский объявил дату начала централизованной подготовки команды в Новогорске. Чтобы узнать и сравнить исходные параметры состояния здоровья футболистов, во второй половине того же дня специально приехавшая медбригада проводила углубленное врачебно-психологическое обследование.

Оганесян появился на базе поздно вечером уже после осмотра, за что его наказали солидным денежным штрафом. Хорен объяснил опоздание авиарасписанием. На что главный тренер резонно заметил, что билет на нужный рейс надо бронировать заранее.

– Кстати, когда стали практиковать штрафы за опоздания, нарушения режима, невыполнение указаний тренерского штаба?

– Я начал работать в футбольной сборной в 1965-м. Уже тогда наказывали рублем.

– А куда направляли собранные средства?

– В советскую эпоху, когда национальная команда выезжала за границу, нужно было приобретать сувениры для принимающей стороны – матрешки, значки… В Спорткомитете СССР, составляя смету, предусматривали подобные расходы, но денег выделяли маловато.

Кроме того, в то время – как, впрочем, в некоторых случаях и теперь – возникала порой необходимость проведения таких медобследований, которые мы не в состоянии были обеспечить в сборной. Собирать деньги с игроков несолидно. Поэтому штрафы шли еще на оплату медуслуг. Даже в годы работы Садырина и Игнатьева, когда нужно было дополнительно приобретать дорогие препараты, использовалась общая казна.

Замечу, что расход собранных таким образом средств всегда контролировался очень строго. Обычно их хранитель – кто-то из игроков или капитан команды. В «Локо» такая обязанность лежала на Евсееве. Знали бы вы, как часто мы на него злились, потому что выпросить у него лишний рубль – требовались титанические усилия. В сборной же, когда требовались какие-то суммы, за санкцией обращались сначала к главному тренеру.

– Вернемся к Оганесяну. После того как Малофеев отказался от «старичков» в сборной (Блохин, Чивадзе, Оганесян…), Хорена отодвинули от большого футбола и армянские власти. Некогда успешного капитана «Арарата» обвинили в сдаче принципиального матча против бакинского «Нефтчи» – большего проклятия от соотечественников трудно «заработать».

Отчаявшись, Оганесян согласился на предложение Бескова о переходе в «Спартак». Однако в день посвященного этому кадровому вопросу заседания Федерации футбола СССР в «Труде» появился заказной фельетон «Погасшая звезда», заморозивший карьеру Хорена.

Спустя несколько лет, временно покинув Москву и став собкором «Труда» по Армении (1989–1992), я попытался восстановить справедливость и таким образом «отмыть» блестящего футболиста и профсоюзную «многотиражку» (тогдашние 20 миллионов экземпляров – не шутка, а попавший в «Книгу Гиннесса» рекорд!) от «джинсы» моего покойного коллеги-предшественника.

По этому поводу специально общался с Оганесяном и Симоняном, другими «источниками» информации (аудиозаписи сохранились), но моя новая версия закулисья скандального матча не сложилась: аргументированно опровергнуть «договорняк» оказалось не менее тяжело, как и основательно его соорудить.

Могу подтвердить только правдивость слов Хорена по поводу его месячной зарплаты в середине 1980-х (10 000 рублей) на фоне никем не доказанного слуха о том, что матч против «Нефтчи» он якобы продал за тысчонку. Все познается в сравнении. До учебы на журфаке МГУ я работал на Ереванском алюминиевом заводе (1971–1973). Однажды, воспользовавшись тем, что кассир задержался у сейфа, я получил возможность полистать оставленную у окошка платежную ведомость. Там рядом с моим именем и фамилией обнаружил… футболистов «золотого» состава «Арарата» – Левона Иштояна, Николая Казаряна, Александра Коваленко… В тот день их автографов за свои «трудовые» 100–120 рублей я не увидел, но мне по «секрету» объяснили: «прожиточный минимум» у них складывался после того, как ребята объезжали скопом пяток иль десяток богатейших предприятий армянской столицы.

– Любопытные истории вы «накопали». Насколько я понял, у вас есть свой образ Оганесяна. Несмотря на то, что Хорик попадал в разные переплеты, он вернулся-таки на поле. После вынужденного ухода из «Арарата» ему пришлось браться за любую работу. Одно время Оганесян даже готовил заводскую команду, где выступал играющим тренером. Затем играл за «Пахтакор» и какой-то ливанский клуб. Наконец, стал чуть ли не владельцем одного из футбольных клубов Армении.

– Кстати, в одном из интервью Оганесян добрым словом упомянул вас: «Играл за «Пахтакор», когда давний знакомый, Хадзипанагис, предложил в Греции хороший контракт. Через три дня вылетать, осталось сыграть с киевским «Динамо». И минуты за три до конца Лужный сзади так под меня подкатился, что я сразу понял: от «ахилла» ничего не осталось. Конец карьеры. Динамовский врач Малюта сказал: «Полетишь с нами в Киев спецрейсом – там и прооперируешься. Я позвонил Мышалову, тот посоветовал: если есть возможность в Греции оперироваться, лучше туда. Полетел в Афины, Блохин в аэропорту встретил. «Что хромаешь?» К врачу «Олимпиакоса» устроил – так меня заштопали, что лучше прежнего стало».

– Приятно, что Хорик все помнит, а я об этом эпизоде подзабыл. А когда он учился в ВШТ, помню, просил меня проконсультировать по вопросам медицинского обеспечения команды. В расписании слушателей Высшей школы был предмет «врачебный контроль». Мне даже довелось по нему читать ребятам лекции.

Кажется, последний раз я тепло общался с Оганесяном несколько лет назад, когда он приезжал в Москву, чтобы сыграть за сборную ветеранов. С благодарностью вспоминаю, как накануне моего 60-летия Хорен прислал из Еревана необычный подарок – футбольный мяч, заполненный… элитным армянским коньяком.

– Спартаковскую фракцию откроем разговором о Гаврилове, которого называли выдающимся дирижером не только в клубе, но и в сборной СССР.

Гаврилов Юрий Васильевич. Заслуженный мастер спорта. Родился 3 мая 1953 г. в пос. Сетунь Московской обл. Воспитанник московского футбола. Выступал за команды «Искра» (Москва) (1970–1971), «Динамо» (Москва) (1972–1976), «Спартак» (Москва) (1977–1985), «Днепр» (Днепропетровск) (1986), «Локомотив» (Москва) (1987, 1989–1990), ППТ (Пори, Финляндия) (1988–1989), «Асмарал» (Москва) (1991–1992), «Пресня» (Москва) (1992), «Интеррос» (Москва) (1993), «Сатурн» (Раменское) (1994), «Агро» (Кишинев, Молдавия) (1995–1996), «Спуманте» (Криково, Молдавия) (1996). Чемпион СССР 1976 (весна), 1979 гг. За сборную СССР провел 46 матчей, забил 10 голов. За олимпийскую сборную СССР сыграл 5 матчей, забил 3 гола. Бронзовый призер Олимпиады 1980 г. Участник чемпионата мира 1982 г.

Главный тренер клуба «Агро» (Кишинев, Молдавия) (1996), клуба «Конструкторул» (Кишинев, Молдавия) (1996–1997), клуба «Чкаловец-Олимпик» (Новосибирск) (2000), сборной Конго (2001), клуба «Мострансгаз» (2002). Тренер дубля клуба «Торпедо-Металлург» (Москва) (2003). Главный тренер Клуба ветеранов футбола «Столица» (2005 – н. вр.).

– Все так! Действительно – незаурядный игрок. Дирижер и в клубе, и в сборной. Серьезные качества серьезного человека. Но при этом трудно говорить о нем без улыбки. Поскольку юмор, который он привносил в команду, его знаменитые изречения вызывали у окружающих массу положительных эмоций. Такие люди нужны всегда и везде. На фоне общего уныния после поражения или когда ребята пребывали в стрессе, личности вроде Гаврилова вселяли оптимизм и уверенность.

…Как-то в Новогорск приехал председатель Федерации футбола СССР (1973–1980) и редактор отдела спорта «Известий» Федосов (1931–1989). Ваш старший коллега привез кучу фирменных канцелярских принадлежностей. Ребята выходили на тренировку, когда Борис Александрович объявил:

– Все это для вас: ручки, блокнотики, записные книжки…

– А книжки сберегательные? – сразу среагировал Гаврилов.

Футбольную карьеру Юра начинал в динамовском дубле. Оттуда молва о нестандартном игроке докатилась до Бескова, перехватившего его у Севидова («Динамо») для «Спартака»… В лучших сезонах, проведенных за красно-белых, – 1981 и 1983 годы – Гаврилов становился бомбардиром № 1 чемпионатов СССР (забив 140 голов, занимает 19-е место в «Клубе Г. Федотова». – Прим. Г.К.).

Причем он не имел амплуа ярко выраженного форварда. Юра, как Лоськов в нынешние времена, филигранно управлял игрой, от него ждали пас – всегда зрячий и точный. Его стиль – истинно спартаковский – «в стеночку», «кружева»… А когда Гаврилов прорывался в штрафную, вратарь и защитники соперников выглядели обреченными – гол был почти неминуем.

– С кем ему удалось наилучшим образом проявить себя в тандеме?

– Безусловно, с Черенковым. Они одновременно пришли в сборную. Им не было нужды в игре искать друг друга глазами – один чувствовал местонахождение другого в любой точке поля. Показателен такой факт. В свое время Бесков ввел очень строгий учет технико-тактических действий подопечных (отбор, пас, игра головой, ошибки, фолы… – составные элементы игры). В сборной Лобановского эти записи вел Морозов, у Бескова – Федотов.

Всю «цифирь» Константин Иванович постоянно демонстрировал футболистам – в коридоре вывешивался огромный, весь расчерченный статистическими данными лист ватмана. Ребята, проходя мимо, останавливались и изучали, что каждый «натворил» в ходе матчей. Особенно интересовались процентом брака (например, 18–20 % – весьма хороший показатель). Так вот! Наименьший процент чаще всего оказывался у спартаковского диспетчера.

Между прочим, Гаврилов – один из немногих премьеров сборной, кого уважали и к кому тянулись без исключения все, кто призывался под знамена команды в 1980-х. Причем независимо от клубной и республиканской принадлежности – и киевляне, и белорусы, и грузины… Стоило Гаврилову появиться в их обществе, тут же раздавался смех. А вне футбола он позволял себе одну слабость – пиво.

– Помню рассказанный вами процесс сдачи допинг-пробы Гавриловым на испанском «мундиале», когда это случилось только после 10 банок холодного и вкусного напитка.

– Как-то по этому поводу в раздевалке Николай Петрович Старостин решил его повоспитывать.

– Ну, что ты присосался к этому пиву? – проворчал прославленный ветеран. – Смотри! Даже не заметишь, как закончишь жизнь под забором!

Никогда не лазивший за словом в карман Гаврилов среагировал мгновенно:

– Лучше под кремлевским! – скорректировал он.

Представляете реакцию ребят на эту концовку!

– Надо отдать ему должное: после бесед с вами в Новогорске я нередко слышал его шутки на поле во время тренировок и обеда в столовой – они были безобидны.

– Его острословие, действительно, никогда никого не обижало! Так же корректно Юра вел себя на поле. Ни разу не видел, чтобы он сзади кого-то ударил по ногам или ввязался в потасовку. Настоящий джентльмен. Болельщики, как заядлые театралы, специально приходили на матчи-спектакли с участием выдающегося солиста.

Однажды в спартаковскую раздевалку зашел Андрей Петрович Старостин. Сел и наблюдал, как команда разминается. Незадолго до начала матча патриарх красно-белых спросил Бескова:

– Ну, Константин Иванович, что за состав у тебя сегодня?

– Состав как состав. Вот только, к сожалению, не появится Гаврилов. У него небольшая травма.

– Ну, тогда мне здесь делать нечего, – разочарованно протянул Старостин. И направился к выходу….

– Традиционный вопрос: каким был пациентом Гаврилов?

– Серьезных травм не припомню, операций тоже. По мелочам не обращался, относясь к хворям философски. Когда я знал, что у Гаврилова что-то болит, то обязательно дипломатично говорил:

– Юра, зайдешь?

В ответ обычно следовало:

– Да нет, не стоит. Все уже прошло…

Зато если уж заглядывал ко мне в медпункт, то сразу так и сыпал шутками. Любил, чтобы и с ним поделились чем-нибудь смешным. И тогда весь корпус слышал его раскатистый смех. Я неоднократно замечал, как Гаврилов, запомнив содержание нашего остроумного общения, пересказывал «мой» анекдот другому игроку, получая от этого истинное удовольствие.

– В очередной раз откликнувшись на клич Бескова, Гаврилов аж в 39 лет успешно играл за «Асмарал»!

– Да, он уходил постепенно, когда начал терять свои уникальные качества: стал «тихоходом», упала результативность. Потихоньку его перестали ставить в основу, перевели в запас… Юра успел выступить даже за «Локо», но уже не столь ярко, как когда-то на пике карьеры. Доигрывал в Финляндии, Молдавии, Подмосковье. Потом работал тренером. Даже в Африке.

– В новой профессии нашел себя?

– Нет. Хотя многое знал и умел. Возможно, не хватило профессионального кругозора. На практике все мог показать и объяснить. Однако чтобы подготовить успешную команду, надо хорошо знать теорию физвоспитания, структуру нагрузок…

– В последнее время замечал Гаврилова в ветеранских командах.

– Да, есть порох в пороховницах. Юра блестяще проявил себя в «Спартаке», став живой легендой красно-белых. Конечно, появлялись мастера рядом с ним и после него, но Гаврилов, по-моему, остался непревзойденным классиком своего жанра.

– После ухода в историю дуэта Гаврилов – Черенков их место – и в клубе, и в сборной – занял Шалимов, на мой взгляд, талантливый футболист с весьма противоречивой репутацией.

Шалимов Игорь Михайлович. Мастер спорта международного класса. Родился 2 февраля 1969 г. в г. Москве. Воспитанник московских футбольных школ «Локомотива» и «Спартака».

Выступал за команды «Спартак» (Москва) (1986–1991), «Фоджа» (Италия) (1991–1992), «Интер» (Италия) (1992–1994), «Дуйсбург» (Германия) (1994–1995), «Лугано» (Швейцария) (1995–1996), «Удинезе» (Италия) (1995–1996), «Болонья» (Италия) (1996–1998), «Наполи» (Италия) (1998–1999).

Чемпион СССР 1989 г. За сборную СССР/СНГ/России сыграл 47 матчей, забил 5 голов. Участник чемпионата мира 1990 г. Участник чемпионатов Европы 1992 и 1996 гг. Чемпион Европы среди молодежных команд 1990 г.

Главный тренер клуба «Краснознаменск» пос. Селятино, Московская обл. (2001–2002), клуба «Уралан» (2003), женской сборной России (2008 – н. вр.).

– Впервые Игоря привлек в сборную Лобановский. Это произошло в 1990-м. Валерий Васильевич пригласил спартаковца для участия в финальной части первенства мира. До этого я с Шалимовым не встречался. Хотя знал, что он громко заявил о себе в «молодежке», выигравшей чемпионат Европы. Я его считал одним из талантливых футболистов: в клубе многие игровые схемы строились в расчете на Шалимова, он хорошо взаимодействовал с партнерами. Интеллигентный парень, учил английский, с ним приятно общаться.

На первый матч против сборной Румынии (2:0–9 июня. – Прим. Г.К.) Валерий Васильевич его не поставил, но медбригаде поручил: «Готовьте Шалимова к следующей игре с командой Аргентины». Тогда моим помощником поехал доктор Малюта. Прервавшись во время разминочного массажа, он подошел ко мне. Лицо его выражало тревогу:

– У нас неприятности! – сказал он.

– Что случилось?

– У Игоря воспаление надкостницы.

Я про себя чертыхнулся. Почему молчал? Нет, чтобы немедленно показаться! Осмотрел Шалимова: действительно, воспаленная голень.

– Зачем тянул? Небось, думал: само заживет? А теперь – нет, шалишь! Сначала была лишь ссадина. Потом в нее попала инфекция. Вот и «догулялся» до воспаления…

Во время обследования Шалимова Малюта деликатно отозвал меня в сторону:

– Видимо, придется резать, Савелий Евсеевич!

У меня все похолодело. Во-первых, как мы могли допустить подобное – это же, как ни ругай пострадавшего, все-таки наш врачебный недосмотр. Во-вторых, – и это более всего огорчительно – игрок в результате не сможет участвовать в супертурнире.

К счастью, в моей аптечке нашелся очень хороший антибиотик. Внутримышечный. Произведен в Бельгии. Видимо, кто-то подарил.

– Давай-ка, – говорю, – попробуем!

Вколол антибиотик. Положил эффективную противовоспалительную мазь. Завязал компрессом. Еще дал соответствующие таблетки. После чего полночи не спал – с тревогой ждал утра. И только разбинтовав на ноге Игоря повязку, вздохнул с облегчением – процесс заживления пошел.

Лобановский, который с моих слов обо всем знал, тоже не скрывал своего удовлетворения. Главное – Шалимов сыграл против аргентинцев (9 июня – 0:2. – Прим. Г.К.). К его чести, он никогда не уподоблялся тем футболистам, которые от каждой царапины или легкого недомогания сразу бросаются в панику: «Не готов, не смогу выйти на поле!» Вот ведь и в рассказанном мной случае Игорь не только не «гнал волну», а сразу стал меня успокаивать:

– Не волнуйтесь! Думаю, все закончится благополучно…

Эта спортивная, человеческая мужественность Шалимова – одна сторона его непростой натуры. Другая – подробно была нами рассмотрена в главе о Садырине. Я имею в виду некрасивую историю с «письмом четырнадцати». Напомню ее вкратце. 1993 год. Скандал разгорелся после поражения в матче против сборной Греции (0:1). Футболисты, вдруг ушедшие «в оппозицию», пригласили на разговор Игнатьева. И выдвинули ряд требований в адрес руководства Федерации футбола и сборной.

Вернувшись после той встречи, Борис сообщил: игроки собираются писать «открытое письмо» и более не хотят выступать под руководством Садырина. Если судить по инициативности, то верховодил там Шалимов. Однако я считал и считаю: он и сам не заметил, как из него сделали подставное лицо.

– Ради чего ему-то, обеспеченному и жившему припеваючи тогда в Италии, захотелось участвовать в «заказной» акции?

– Не знаю. Для меня роль Игоря – большая и неприятная неожиданность.

– Вернувшись из Италии, где его дисквалифицировали за употребление допинга, он затерялся…

– В Москве мы встретились с ним как ни в чем не бывало. Я никаких вопросов не задавал, но из его общения с окружающими вынес ощущение, что он сожалеет о минувшем скандале.

Перестав выходить на поле, Шалимов резко перешел на тренерскую работу: на пару с Писаревым они взялись поднимать «Уралан». Первый же сезон сложился крайне неудачно, что, собственно, и предопределило их скорую отставку.

– Теперь ни шатко ни валко тренирует женскую сборную России.

– Вновь я встретился с ним пару-тройку лет тому назад. «Локо» готовился к сезону в Португалии. К нам на стажировку приехали слушатели ВШТ, в частности, Шалимов, Онопко, Ледяхов. Мы с Игорем продолжили добрые взаимоотношения: он интересовался медицинской стороной обеспечения команды, активно спрашивал о нюансах врачебного контроля… Не знаю, какой из него получится наставник, но в качестве хорошего футболиста Шалимов оставил после себя заметный след.

– Спартаковское трио форвардов вашей «сборной» замыкает футболист, одни дружеские прозвища которого говорят за себя – Барс (придумал Баль в киевском «Динамо») и Русский Танк (Португалия). Как вы безошибочно догадываетесь, речь идет о Юране, футболисте и тренере с пачкой паспортов (имеет гражданства Украины, России, Португалии и, вероятно, Казахстана, где в 2009-м готовил местную команду с участием экс-спартаковцев Тихонова и Титова).

Юран Сергей Николаевич. Мастер спорта международного класса. Родился 11 июня 1969 г. в г. Ворошиловграде (ныне – г. Луганск). Воспитанник ворошиловградского спортинтерната.

Выступал за команды «Заря» (Ворошиловград) (1986–1987) и «Динамо» (Киев) (1988–1991), «Бенфика» (Лиссабон) (Португалия) (1991–1994), «Порту» (1994–1995) (Португалия), «Спартак» (Москва) (1995 и 1999), «Миллуолл» (Англия) (1996), «Фортуна» Дюссельдорф (Германия) (1996–1997), «Бохум» (Германия) (1997–1998), «Штурм» (Австрия) (2000–2001).

Чемпион СССР/России 1990, 1999 гг. Обладатель Кубка СССР 1990 г. Чемпион Португалии 1994 и 1995 гг. Обладатель Кубка Португалии 1993 г. За сборную СССР/СНГ/России сыграл 40 матчей, забил 7 голов. Участник чемпионата Европы 1992 г. Участник чемпионата мира 1994 г. Победитель молодежного чемпионата Европы 1990 г.

Директор Академии московского «Спартака» (2002). Главный тренер дублирующего состава клуба «Спартак» (Москва) (2003), клуба «Динамо» (Ставрополь) (2004), клуба «Диттон» (Даугавпилс, Латвия) (2006), клуба ФК ТВМК (Таллин, Эстония) (2006), клуба «Шинник» (Ярославль) (2006–2008), клуба «Химки» (Химки) (2008). Тренер-консультант клуба «Локомотив» (Астана, Казахстан) (2009–2010).

– Ну, Юран – яркая личность! Начало его карьеры взлета не предвещало. Правда, в киевское «Динамо» попал почти мальчишкой. Играл за дубль, где однажды получил страшенный перелом ноги. Мало кто сомневался, что после такой травмы юный Юран не вернется на поле. Но курс лечения проводился в украинской столице, им занимались хорошие врачи. В итоге парня буквально поставили на ноги. Да он сам себя во многом «за шкирку» из беды вытащил. Потому что жутко настойчивый, горячо желающий доказать себе и другим, что ему многое по плечу. Если говорить о сроках его выздоровления, то он – благодаря целеустремленному волевому характеру – их сильно опередил.

Тогда я Юрана не знал. Судил по рассказам коллег, которые аттестовали его как талантливого, перспективного нападающего. В конце концов Сергей завоевал место в основе «Динамо». В паре с Олегом Саленко они творили чудеса, став с командой последними чемпионами СССР.

Впервые – своими глазами и в деле – я увидел Сергея спустя годы, когда московские динамовцы прилетели в Лиссабон, чтобы 8 декабря 1992-го сыграть с «Бенфикой» в 1/8 розыгрыша Кубка обладателей европейских кубков. Португальская команда, в которой тогда играл Сергей, разместилась в хорошем отеле поблизости от нас и стадиона. Предварительно созвонившись, я после завтрака заглянул к нему в номер. Чуть ли не с порога Юран предупредил:

– У вас здесь шансов нет. Мы победим!

Так, собственно, и произошло. «Бенфика» взяла вверх 2:0.

Потом мы встретились, когда Юран стал спартаковцем. И после того как сборную принял Садырин. При непосредственном общении Сергей производил сильное впечатление. Мощный форвард таранного типа, забивной – с учетом 14 голов за воспитавшую его луганскую «Зарю» давно перекрыл сотню, дающую пропуск в «Клуб Федотова». (Увы, те мячи зафиксированы в анналах низших дивизионов чемпионата СССР. – Прим. Г.К.).

Юран успешно участвовал в отборочных матчах первенства мира-1994. Правда, напомню, подписал «письмо четырнадцати» против Садырина, но в США все же поехал. И я видел, как он серьезно готовился к чемпионату планеты. Может, потому что замаячил контракт, по-моему, с лондонским «Арсеналом» – Юрану нужно было показать себя за океаном.

– Он успел стать вашим пациентом?

– Да, получал травмы, но незначительные.

– Вспыльчивость Юрана часто выплескивалась на поле…

– Да, он часто срывался. К сожалению, подобное случилось незадолго до первого матча против сборной Бразилии. Сергей очень хотел отличиться, но игра у него не пошла. Он «запорол» многие моменты. И не проявил себя должным образом. Во 2-м тайме его сменил Саленко.

Юран остался на скамейке запасных, которую так и не покинул до конца чемпионата. По этому поводу Сергей страшно переживал, у него опустились руки. Я, как мог, старался его подбодрить. Однако то, что и в спорте, и в творчестве называется «куражом», у Юрана пропало.

– Не пытался выяснять отношения с тренерским штабом?

– Нет. Слишком был разочарован. Я пытался найти аргументы, чтобы его психологически поддержать. Например, убеждал:

– Не переживай, Серега! Такое со всеми бывает! Вспомни, Заварова на первенстве мира-1986. Он тоже здорово выглядел до вылета в Мексику, но там у него не пошло…

Я уж не стал ему трактовать случившееся с медицинской точки зрения. Дело в том, что очаг перевозбуждения, формируемый в коре головного мозга, не дает возможность раскрыть лучшие качества. Поэтому многие ребята «перегорают». Казалось, Юран психологически устойчив. Но все же не смог реализовать себя.

После возвращения из заграничных вояжей Сергей очень прилично выступал за «Спартак». Во всяком случае, в памяти осталось немало матчей, когда он забивал решающие мячи.

Попрощавшись с большим футболом 10 лет назад, Сергей, как и прежде, общителен. Любая наша встреча приносит взаимное человеческое удовлетворение. Кстати, Юран доверял мне подробности своей личной жизни, зная, что в ответ получит сочувствие и поддержку.

– Как молодой тренер, на ваш взгляд, он нашел себя?

– Я не анализировал его нынешнюю работу. Судя по характеру занятий, взглядов на стратегию и тактику, понятно: Юран – полпред киевского «Динамо», очень хорошо отзывающийся о Лобановском. Однако, кажется, у него нет дара высококлассного наставника.

– Перефразируя известную поговорку, резюме получилось незавидное: Юран мне друг, но истина дороже.

– Завершая линию нападения вашей условной сборной, поговорим о Протасове, одном из сильнейших бомбардиров советского футбола, уступающем своими 236 голами в «Клубе Федотова» лишь бывшему одноклубнику по киевскому «Динамо» Блохину.

Протасов Олег Валерьевич. Заслуженный мастер спорта. Родился 4 февраля 1964 г. в Днепропетровске. Воспитанник днепропетровской футбольной школы «Днепр-75». Выступал за команды «Днепр» (Днепропетровск) (1982–1987), «Динамо» (Киев) (1988–1990), «Олимпиакос» (Пирей, Греция) (1990–1994), «Гамба» (Осака, Япония) (1994–1995), «Веррию» (Греция) (1996), «Продефтики» (Греция) (1998–1999).

Чемпион СССР 1983, 1990 гг. Обладатель Кубка СССР 1990 г. Обладатель Кубка Греции 1992 г. Лучший футболист СССР 1987 г. (по результатам опроса еженедельника «Футбол»).

За сборную СССР провел 68 матчей, забил 29 голов. Вице-чемпион Европы 1988 г. Участник чемпионатов мира 1986 и 1990 гг.

Главный тренер клуба «Олимпиакос» (2003–2004), клуба АЕЛ (Лимасол, Кипр) (2004–2005), клуба «Стяуа» (Бухарест, Румыния) (2005), клуба «Днепр» (Днепропетровск) (2006–2008), клуба «Кубань» (Краснодар) (2008), клуба «Ростов» (Ростов-на-Дону) (2009–2010).

– Между прочим, первым, кто предсказал славное будущее Протасову, оказался Качалин. На юношеском турнире в Витебске в 1978 году после встречи московского «Динамо» с «Днепром» наставник бело-голубых Гавриил Дмитриевич махнул рукой в сторону неразлучной пары днепропетровцев Литовченко – Протасов и буркнул: «Эти ребята еще себя покажут!»

Я познакомился с Олегом во время его более чем успешного дебюта в первой сборной.

СССР (национальная команда) – СССР (олимпийская) – 4:2.

16 августа 1983 года. Москва. Центральный стадион им. В.И. Ленина. 20 600 зрителей. Дасаев (Викт. Чанов, 75), Боровский, Чивадзе (к), Черенков, (Евтушенко, 69), Демьяненко, Ларионов, Литовченко, Баль, Оганесян, Тарханов (Андреев, 46), Блохин (Протасов, 46).

Тренер – В. Лобановский.

Сивуха (Краковский, 46), Янушевский, Белялов, Пригода, Веденеев, В. Кузнецов, Гоцманов, Заваров, Алейников (Сочнов, 46), Гуринович (Клементьев, 46), Пономарев (Джавадов, 46).

Тренер – Е. Рогов.

Голы: Блохин (3), Черенков (51), Протасов (54, 60), Клементьев (66, 71).

Я могу сравнивать Олега с форвардами, которые также сразу заявили о себе. Хотя это сложно делать, имея в виду, например, уникального Стрельцова. Протасов напоминал знаменитого торпедовца мощью и целеустремленностью. Юный нападающий «Днепра» после первой же нашей встречи стал моим любимцем.

Чего хотя бы стоит знаменитый матч с участием Олега (мы играли под флагом олимпийской команды) на «Уэмбли» со сборной Англии (0:2–2 июня 1984 г. – Г.К.)! Второй гол великолепным ударом забил Протасов. Выйдя на поле за 180 секунд до финального свистка (!), он взял игру на себя. Сделал хорошую передачу Блохину, который устремился в прорыв по левому флангу, а сам помчался к воротам англичан. Блохин, пройдя вперед, ударил, словно из пушки. Шилтон отбил мяч перед собой, а Протасов тут как тут – его удар был неотразим.

Олег в предыдущей товарищеской встрече – против сборной Финляндии в Хельсинки (1:3 – 15 мая 1984 г. – Г.К.) вышел на замену в конце игры и также на последней минуте забил мяч: умело использовал ошибку вратаря, выпустившего мяч из рук после несильного удара нашего форварда…

А какой гол в его исполнении случился на чемпионате Европы-1988 во встрече с футболистами Италии (2:0 – 22 июня. – Г.К.): Заваров, пролетев по левому флангу, разбросал защитников финтами и отдал точный пас набегавшему в штрафную Олегу. Тот, уже падая, вложил в удар всю свою силу.

К сожалению, у Протасова в сезоне 1984/85 появились проблемы с паховыми кольцами. Это случилось на фоне отличных выступлений за национальную команду под руководством Малофеева. В те годы «Днепр» тренировал Владимир Александрович Емец. При нем не культивировались строжайшая требовательность и соблюдение спортивного режима, что у Лобановского являлось обязательным. Тем не менее, Олег умел себя держать в форме. И в 1985-м перекрыл на один мяч всесоюзный рекорд Симоняна (34) по числу забитых голов в чемпионате страны. Правда, Протасову немножко «помогли».

– А ведь и журналисты, и знаменитые в прошлом форварды прозрачно намекали – высшее достижение получилось «договорным». Причем в заключительном матче первенства СССР 21-летнему бомбардиру «Днепра» в Москве «дали» забить столько, сколько требовалось, чтобы опередить Никиту Павловича.

– Речь, как понимаю, идет о встрече «Днепр» – «Торпедо» (Москва) – 3:3. Дубль позволил Олегу установить «вечный» рекорд отечественных первенств. Что было, то было. Но на эту тему мы с ним не беседовали.

Мало кому известно: в последних турах Протасов играл на уколах, как говорится, через «не могу». Чтобы сделать процедуры «блокад», я время от времени приезжал в Кривой Рог. Там, учитывая статус закрытого города, каковым считался Днепропетровск, проходили международные матчи «Днепра».

– Удалось ли вылечить парня от нынче «модной» болезни?

– Незадолго до Нового года по договоренности с клубным руководством я забрал Протасова в Москву, чтобы положить его в ЦИТО, к Мироновой. Примерно за 10 дней там провели все лечебные мероприятия, но это нужного эффекта не дало – Олег на ноги так и не встал.

В 1986-м, начав подготовку к чемпионату мира, сборная под руководством Малофеева участвовала в турнире на Канарах. Эдуард Васильевич предложил:

– Давай возьмем с собой Протасова. Пусть отдыхает, плавает…

Его освободили от тренировок – он купался, загорал. Параллельно проходил у меня курс рефлексотерапии. И на следующем зимнем сборе – в Мексике – он находился с нами. Протасову разрешили гладкий бег, без ускорений. Потихонечку динамика пошла, ему стало лучше. Проводив Олега в Днепропетровск, я договорился с клубными врачами о продолжении лечения. Тогда до меня дозвонился гомеопат из Севастополя, узнавший из газетного интервью о проблемах Протасова. Я и его подключил к процессу выздоровления Олега.

Вдруг в апреле мы узнали: Протасова собираются выпустить на поле в стартовой встрече чемпионата СССР «Днепр» – «Спартак». Естественно, я был категорически «против». Зашел к начальнику Управления футбола СССР Колоскову, который поддержал меня:

– Давай сочиняй телеграмму за двумя подписями – моей и своей.

Разразился скандал – в Днепропетровске наш демарш расценили как «руку Москвы». Тем не менее Протасов не играл – здоровье важнее!

Постепенно его стали заявлять на матчи. Хотя он находился не в лучшей своей форме, Лобановский, не раздумывая, взял нового подопечного (Олег тогда перешел в киевское «Динамо») на чемпионат мира. Там в отношении Протасова Валерий Васильевич выполнял все врачебные рекомендации. А мы в свою очередь довели «клиента» до матча против сборной Канады. Выступил Олег тогда не скажу, что ах. Но уже одно то, что вышел, играл – настоящая победа: и его, и врачей.

После возвращения из Мексики Протасов заиграл еще лучше. И в 1987-м, и на первенстве Европы-1988 он выглядел очень убедительно. Более того, на жеребьевку следующего чемпионата мира-1990 в числе ведущих футболистов и тренеров сборных – участниц турнира полпредами советской команды в Италию отправились Протасов и Михайличенко. Фактурный Олег произвел фурор среди присутствовавших там «звезд» шоу-бизнеса и топ-моделей.

Между прочим, в Италии Олега воспринимали уже как лидера сборной. Если вновь его сравнивать с другими центрфорвардами, то, например, с Юраном они были весьма схожи. Правда, у Протасова удар был точнее.

– Ваше отношение к нему вне футбола?

– Парень всегда оставался контактным, добрым. Правда, одно время на сборах я вдруг подметил некоторую небрежность в его внешнем виде. Пришлось обратить внимание Олега на это обстоятельство.

– Пойми, – пояснил я. – Ты – публичная фигура. Где бы мы ни находились, в самолете, на пресс-конференции, стадионе, в других общественных местах, тебя узнают. А по одежке, как ты знаешь, встречают… Это провожают по уму. Так что займись собой!

Дважды Протасову объяснять не надо было. Встретив Олега на следующем сборе в Новогорске, я сразу про себя отметил, насколько парень подтянулся: модный костюм, выглаженная рубашка, красивый галстук, плащ интересного покроя. Естественно, подошел к красавцу со словами:

– Олежек, ну, вот то, что нужно!

– Уже летом 1990 года, словно предчувствуя развал СССР, Протасов принял предложение Блохина и уехал выступать за афинский «Олимпиакос». В итоге задержался за границей почти на 15 лет, успев в ведущих клубах и завершить славную карьеру футболиста, и начать освоение тренерской профессии.

– В Греции у Олега появилось все – комфортное жилье, замечательная семья (женился на дочке наставника харьковского «Металлиста», которая, кстати, по образованию – врач. – Прим. Г.К.), дети, достаток. К сожалению, семье Протасова пришлось и большую трагедию пережить: летевший в Афины самолет, на борту которого находилась мама жены, разбился…

– Догадываюсь, что в последние годы вы общались с ним и за рубежом, и в Москве.

– Да, Олег приезжал сюда для участия в матчах ветеранов. Потом – надо же, как все возвращается на круги своя! – тренировал родной «Днепр». Причем настолько успешно, что тот серьезно противостоял киевскому «Динамо», несколько раз становился призером чемпионата Украины. Затем мне стало известно – Протасов отклонил приглашение возглавить «Москву». Блохина туда пригласили после его отказа.

– Теперь Олег – тот, который старше – зацепился в Одессе на непривычном для себя посту спортивного директора «Черноморца», а младший, ваш давнишний фаворит, пытался вытащить из стана аутсайдеров южные российские клубы – сначала «Краснодар» (вылетел в 1-ю лигу), а ныне – «Ростов». Как бы то ни было, Протасов, как и большинство участников вашей символической сборной, или на слуху, или высоко котируются в мире футбола.