• 5.1. Броды
  • 5. Боевое крещение дивизии (июль—сентябрь 1944 г.)

    5.1. Броды

    23 мая 1944 г. из Тарба прибыл одноименный галицийский добровольческий запасной батальон СС, который был включен в состав дивизии, но был сохранен как отдельное подразделение.

    Согласно приказу от 1 июня 1944 г., учебно-запасной полк должен был быть отделен от дивизии и переброшен в Вандерн (под Франкфуртом-на-Одере). В Вандерне должны были быть сформированы третьи батальоны 30 и 31-го полков СС, III батальон 29-го полка СС был уже сформирован и проходил обучение в Нойхаммере. Из состава полка было выделено 200 украинцев, которые убыли на пятимесячные унтер-офицерские курсы.

    Последние дни обучения перед Бродами. 3 июня 1944 г.

    9 июня 1944 г. в Нойхаммер наконец прибыли 4 и 5-й галицийские полицейские полки СС; несмотря на приказ об их роспуске, личный состав не был распределен по частям дивизии (речь идет о рядовых).

    Парад частей дивизии

    Тем временем Фрейтаг с группой офицеров (включая Хейке) выехал из Нойхаммера 9 июня 1944 г. 12 июня он провел короткую встречу с Вехтером, а затем прибыл в штаб-квартиру Моделя. Отмечу, что Фрейтаг не посчитал нужным встретиться с представителями ВУ и УЦК, это в дальнейшем послужило дополнительным поводом к неприязни к нему со стороны украинцев. 15 июня 1944 г. Фрейтаг и сопровождающие его лица прибыли в штаб 1-й Танковой армии (далее ТА) генерала Раусса. Раусе по согласованию с Моделем отвел галицийской дивизии позиции 371-й пехотной дивизии LIX армейского корпуса (далее АК). Сам Раусе очень благожелательно отнесся к визиту Фрейтага и достиг с ним полного взаимопонимания. Раусс был офицером Австро-венгерской императорской армии и хорошо знал боевые свойства галицийцев, кроме того, его не мог не радовать факт прибытия свежей полнокровной дивизии. Фрейтаг отчитался перед Моделем о результатах встречи с Рауссом и убыл в расположение дивизии для подготовки переброски частей дивизии на отведенный участок фронта.

    Пулеметный расчет ведет огонь. Броды

    Дивизия была готова к боям, но «большинство украинцев из состава батальона связи плохо переводили с немецкого на украинский и обратно, а также плохо понимали военные термины и коды»[213]. В дальнейшем это сыграло немаловажную роль в разгроме дивизии.

    Тем временем боевая обстановка внесла свои коррективы — 22 июня 1944 г. Красная армия начала операцию «Багратион». Группа армий «Центр» трещала по швам и разваливалась под ударами 1-го Белорусского фронта, все резервы немецкой армии перебрасывались на центральный участок Восточного фронта. В тоже время продолжалась Львовско-Сандомирская операция, 1-й Украинский фронт под командованием маршала Конева продолжал наступление и все больше теснил оборону немецких войск на восток. 25 июня штаб дивизии во главе со штурмбаннфюрером СС Хейке прибыл в штаб-квартиру Моделя, где получил приказ о переходе дивизии в подчинение XIII АК 4-й ТА. Хейке немедленно доложил Фрейтагу и уведомил Вехтера об изменении района оперативного развертывания дивизии. 28 июня 1944 г. началась отправка частей дивизии на фронт. В день отправлялось по 4 эшелона.

    30 июня 1944 г. в Львове состоялся митинг, на котором Вехтер объявил об отправке дивизии на фронт. На митинге присутствовал Фрейтаг с рядом офицеров, однако парада частей дивизии не было. В тот же день штурмбаннфюрер СС Хейке прибыл в Ожидов (58 км на северо-северо-восток от Львова), в штаб XIII АК, где представился командиру корпуса генералу Хауффе и его начальнику штаба полковнику фон Хаммерштайну. В отличии от Раусса, который без какой-либо предвзятости отнесся к 14-й галицийской добровольческой дивизии СС (далее 14-я пд СС), Хауффе и Хаммерштайн были отрицательно настроены по отношению к украинцам. Весть о прибытии новой полнокровной дивизии сначала их обрадовала, но после посещения дивизии 9 июня Хауффе остался ей недоволен. Кроме того, он заявил, что 4-й ТА такие соединения будут вряд ли полезны для отражения вражеского наступления.

    Дивизии была отведена 12-километровая зона во втором эшелоне обороны. В рядах дивизии на 30 июня 1944 г. насчитывалось 346 офицеров (196 немцев и 150 украинцев), 1131 унтер-офицер (439 немцев и 692 украинца), 13 822 рядовых (382 немца и 13 440 украинцев), всего 15 299 человек (1017 немцев и 14 282 украинца)[214]. То есть дивизия испытывала явный некомплект в офицерах (112 человек) и унтер-офицерах (1300 человек) и переизбыток рядового состава (2712 человек).

    В период между апрелем и июнем 1944 г. произошла ротация офицерского состава дивизии. Из дивизии были выведены украинские офицеры, всего 55 человек, которые либо имели языковые проблемы, либо не соответствовали уровню взводных и ротных командиров, либо были необходимы в учебно-запасном полку для обучения новых рекрутов. Взамен прибыли 110 немецких офицеров, из которых боевой опыт имели лишь 46 человек[215]. Украинские офицеры в основном были сосредоточены в 29-м полку СС, где их численность составляла 70 %. В отличие от устоявшегося мнения, должности ротных командиров были заняты украинскими офицерами, тогда как взводами командовали немцы. Данная картина характерна для пехотных и артиллерийских частей, в специальных батальонах, наоборот, — украинские офицеры присутствовали на взводном уровне.

    Унтер-офицерский состав был укреплен украинцами: 250 человек было обучено на дивизионных курсах, организованных Фрейтагом, 59 унтер-офицеров было переведено из учебно-запасного полка, 156 унтер-офицеров было переведено из 4 и 5-го полицейских полков СС, т.е. всего прибыло 465 украинских унтер-офицеров[216]. Но при этом практически весь унтер-офицерский состав дивизии был необстрелянный, так как из 227 украинских унтер-офицеров, бывших в дивизии, к апрелю 1944 г. было 200 выпускников унтер-офицерских курсов, 8 унтер-офицеров крайне пожилого возраста (но без фронтового опыта), и лишь 19 унтер-офицеров, ранее служивших в польской армии и имеющих опыт сентябрьской войны 1939 г. Из 465 украинских унтер-офицеров, прибывших в дивизию к июню 1944 г., 156 имели опыт антипартизанских операций, а 309 не имели никакого боевого опыта. Из 439 немецких унтер-офицеров 350 человек были выпускниками унтер-офицерских школ и, хотя часть из них имели боевой опыт, но в качестве рядовых, а не унтер-офицеров. Остальные унтер-офицеры были собраны «с миру по нитке», причем ряд из них были фольксдойче и сведений о наличии у них боевого опыта нет. Не все ясно и с личным составом, отправленным на фронт. Во многих исследованиях утверждается, что на фронт было отправлено 11 000 человек[217]. Однако эта цифра вызывает сомнение. На фронт были отправлены все части дивизии, за исключением III батальона 29 полка СС и учебно-запасного полка (который в численности дивизии не учитывался). По этой логике получается, что III батальон 29-го полка СС должен был состоять из 4200 человек, в то время как по штату пехотный батальон должен был состоять из 854 человек (24 офицера, 134 унтер-офицера, 696 рядовых). Кроме того, известно, что из 150 украинских офицеров дивизии на фронт было отправлено 136 человек[218]. Следовательно, выделив III батальон 29-го полка СС, численность которого на 30 июня 1944 г. составила 849 человек (17 офицеров, 121 унтер-офицер, 711 рядовых)[219] и помня, что учебно-запасной полк в численности дивизии не учитывался, получим численность отправленных на фронт дивизийников — 14 450 человек (329 офицеров, 1010 унтер-офицеров, 13 111 человек). Автор считает, что занижение количества отправленных на фронт имеет две причины — нежелание авторов, пишущих о дивизии, возиться со штатными расписаниями и сравнивать их с реальной численностью дивизии и их стремление занизить потери украинцев в боях под Бродами.

    Палиев, Вехтер, Фрейтаг, Бизанц, Хейке. Июнь 1944 г.

    12 июля 1944 г. дивизия была расположена Фрейтагом на фронте следующим образом (с севера на юг):

    в районе Турья — 31-й полк СС и III дивизион артполка;

    в районе Соколовка — саперный батальон;

    в районе Заболотцы — II дивизион артполка;

    в районе Луговое (прежнее название Чехи) — 30-й полк СС;

    в районе Чишкова (прежнее название Чишки) — штаб артполка;

    в районе Лучковцы (прежнее название Кадовбыщи) — IV дивизион артполка;

    в районе южнее Дубье — 29 полк СС и противотанковый дивизион;

    в районе Ожидова — штаб дивизии и другие дивизионные части;

    в районе Безброды — запасной батальон;

    в районе Суходолы — разведывательный батальон и I дивизион артполка.

    Разведывательный батальон с поддерживающим его I дивизионом были выдвинуты Фрейтагом на 2 км восточнее позиций дивизии.

    По странному стечению обстоятельств, уничтоженная («пацифицированная») Гута-Пеняцка находилась в 4-х километрах северо-восточнее позиций 29-го полка СС.

    Украинское население очень радостно встретило украинских эсэсовцев, кроме того, в данном районе действовали подразделения УПА (две чоты). Штаб и штабная рота 29-го полка СС размещались в Ясенове, где с молчаливого согласия Дёрна два украинских шарфюрера начали тренировать молодых бойцов УПА (то есть бойцов армии, которая «боролась и против нацистского Берлина и большевистской Москвы»).

    8 июля в дивизии произошел крайне неприятный инцидент — пулеметный расчет и часть отделения из 7-й роты II батальона 29 полка СС ушли в УПА. В результате активных действий ваффен-оберштурмфюрера Малецкого (он лично прибыл в чоту УПА, куда ушли украинские эсэсовцы, и провел переговоры о возвращении) «дезертиров» удалось вернуть. Никаких дисциплинарных мер в их отношении не было принято, хотя ваффен-гауптштурмфюрер Палиев доложил Фрейтагу об инциденте. Имеются неподтвержденные данные о том, что именно Палиев привел доводы о недопустимости каких-либо мер в отношении «дезертиров» с целью недопущения снижения морального духа украинцев. Фрейтаг, видимо, принял доводы Палиева (и это «ненавидящий все украинское, тупой солдафон»?). В полку были проведены разъяснительные беседы с личным составом (которые, что примечательно, велись украинскими офицерами) о недопустимости подобных акций. В результате удалось предотвратить дезертирство украинских эсэсовцев в леса.

    В то же время Дерн предложил Фрейтагу использовать обучающихся бойцов УПА в дивизии, но для продолжения обучения направить их в запасной батальон. Фрейтаг дал согласие, и 120 молодых украинцев было переброшено из Ясенова в Безброды в расположение запасного батальона[220]. Видимо, поэтому у Фрейтага возникла идея использовать отряды УПА в качестве разведывательных или даже союзных частей. Для этой цели Фрейтаг направил Феркуняка (который являлся украинским офицером разведывательного/контрразведывательного отдела штаба дивизии) для проведения переговоров с ваффен-унтерштурмфюрером Долинским, который являлся членом ОУН(б). Однако Долинский заподозрил ловушку и провокацию и отказал Феркуняку в помощи[221]. Через сутки Феркуняк явился снова и опять вступил в переговоры с Долинским, передав личную просьбу Фрейтага о налаживании контактов с УПА. Долинский опять-таки отказал, и далее — рассказывая об этом другим дивизийникам, обосновал основную причину — мол, Феркуняк являлся командиром роты полевой жандармерии и мог провоцировать Долинского на опасные шаги, которые затем привели бы к аресту. Однако воспоминания Долинского об этих переговорах были написаны, когда Феркуняк уже умер и, следовательно, не мог опровергнуть что-либо. Ведь ваффен-гауптштурмфюрер Феркуняк не был командиром роты полевой жандармерии дивизии. Зачем эта ложь со стороны Долинского?

    Ваффен-гауптштурмфюрер Роман Долинский со своими подчиненными

    Как бы то ни было, но «перестраховка» Долинского очень дорого обошлась дивизии: с поддержкой местных подразделений УПА ситуация была бы гораздо иной и, возможно, потери были бы меньше. Перестраховка не имела смысла, ведь Долинский недаром был выбран Фрейтагом на роль «контактера с УПА», следовательно, ни для кого (в том числе и для немецких офицеров) принадлежность Долинского к ОУН (б) не составляла большого секрета.

    Присутствие во фронтовой полосе имело свои особенности. 9 июля 1944 г. при авианалете был убит командир III дивизиона артполка дивизии гауптштурмфюрер СС Ганс Вагнер. Его заменил гауптштурмфюрер СС Гюнтер Спарсам.

    Кроме украинской дивизии в состав корпуса входили следующие подразделения — части корпусного подчинения, 454-я охранная дивизия, 361-я пехотная дивизия, корпусная группа «С»[222], 349-я пехотная дивизия, 249-я бригада штурмовой артиллерии, 4 отдельных батальона. Всего 55 000 человек. Таким образом, XIII АК по численности не уступал общевойсковой армии РККА. Кроме того, этот корпус оборонял участок в 60 км, позади корпуса размещались армейские резервы: 1 и 8-я танковые дивизии (еще в состав резервов входила 20-я танково-гренадерская дивизия, но она была размещена в зоне XXXXVIII танкового корпуса, правофлангового соседа XIII АК).

    12 июля 1944 г. украинская дивизия в составе XIII АК была передана в состав 1-й ТА. А уже на следующий день, 13 июля 1944 г., начались тяжелые бои на левом фланге XIII АК — 13-я армия генерала Пухова потеснила части XXXXII АК (подразделения 291-й пехотной дивизии и 340-й дивизионной группы) 4-й ТА[223]. 14 июля 1944 г. 30-й полк СС получил приказ перебазироваться в район Подгорцы (на 6 км южней прежней позиции, на правый фланг 29-го полка СС). Затем была уточнена основная цель для полка — продвижение от Лучковцы (Кадовбыщи) к позиции 8 км восточнее Сасова. Также перебрасывался 31-й полк СС из Турье в район 4 км севернее Опаки, а 29-й полк СС — в район 1 км южнее Жаркова. Теперь 29-й полк СС стал левофланговым соединением, в центре располагался 31-й полк СС, а на правом фланге — 30-й полк СС. Артполк был сосредоточен в районе Подгорцы, причем каждый дивизион поддерживал один из пехотных полков. Таким образом, дивизия располагалась бы на 8 км участке, то есть была бы создана достаточная плотность обороны.

    В этот же день 291-я пехотная дивизия и 340-я дивизионная группа заняли оборонительную линию «Принц Евгений», на которой были размещены основные силы XIII АК. Против этих частей, нависая над левым флангом XIII АК, стали накапливаться части 1-й гвардейской танковой армии генерал-полковника Катукова (далее 1-я гв. ТА). Забегая вперед, скажем, что данная армия была введена в бой 17 июля 1944 г. и ударила гораздо севернее позиций XIII АК.

    Необходимо заметить, что, рассматривая диспозицию сторон, многие источники почему-то делают выкладки по всему 1-му Украинскому фронту с советской стороны и только по 4-й ТА вермахта[224]. Кстати, почему по 4-й ТА, когда с 12 июля 1944 г. XIII АК входил в состав 1-й ТА? Целесообразно тогда сравнивать 1-й Украинский фронт и всю группу армий «Северная Украина», но этого не делается; таким образом, занижаются силы немецкой стороны. Постараемся сломать стереотипы и учесть только те части, которые действовали против XIII АК 1-й ТА. Эти части включали в себя: 322 и 336-ю стрелковые дивизии 15-го стрелкового корпуса 60-й армии; 68, 99 и 359-ю стрелковые дивизии 23-го стрелкового корпуса 60-й армии; 69, 70 и 71-ю механизированные бригады (далее мбр) 9-го механизированного корпуса (далее МК) 3-й гв. танковой армии; 91-ю танковую бригаду 3-й гв. ТА (из армейского резерва)[225]; 100-ю и 242-ю танковые бригады и 65-ю мотострелковую бригаду 31-го танкового корпуса механизированно-кавалерийской группы Соколова; 2-ю гв. кавалерийскую дивизию 1-го гв. Кавалерийского корпуса механизированно-кавалерийской группы Баранова; 12-ю гв. танковую бригаду 4-го гв. танкового корпуса 3-й гв. ТА.

    При этом следует отметить, что 359-я стрелковая дивизия, 69-я и 70-я мотобригады принимали спорадическое участие в столкновениях с подразделениями XIII АК, поэтому их также не следует учитывать в численности советской стороны. Но автор данного исследования также не учитывает силы немецких армейских резервов (20-я танково-гренадерская дивизия, 1-я и 8-я танковые дивизии), а также тех частей РККА, которые принимали участие в окружении, но в боях не участвовали (например, 1-я и 7-я гв. кавалерийские дивизии, а также 172-я стрелковая дивизия и 117-я гв. стрелковая дивизия, 237-я танковая бригада).

    Таким образом, численность советских войск, действующих против XIII АК, можно оценить в 45—50 тысяч человек. Силы были практически равны! Совершенно неясно, откуда взялись массы советских танков[226] в мемуарах дивизийников и исторических работах. Если исходить из штатного расписания советских танковых частей, то мы получим по 90 танков в каждом из следующих подразделений: 91-й танковой бригаде, 12-й гв. танковой бригаде, 100-й танковой бригаде, 242-й танковой бригаде и 60 танков в 71-й мотобригаде, то получается, что на площади более 25 кв. км действовало 350—400 танков. Учитывая, что 71-я мотобригада вела бои с 20-й танково-гренадерской дивизией вермахта, то следует полагать, что в ней к 18 июля 1944 г. (т.е. к моменту вступления в бой с частями XIII АК) осталось не более 30—50 танков (то есть 15—25 собственно танков, типа Т-34, так как Т-70 можно смело снимать со счета)[227]. 91-я танковая бригада, введенная в бой 15 июля, имела 82 % от штатной численности и насчитывала 73 танка (из них примерно 30—35 танков типа Т-34). 100-я и 242-я танковые бригады действовали и против 454-й охранной дивизии, и против частей 14 пд СС[228]. 100-я танковая бригада действовала побатальонно[229], следовательно, в бою против 14-й пд СС действовало от 10 до 15 единиц Т-34. 12-я гв. танковая бригада вступила в бой только 18 июля, она была раскидана мелкими группами по заслонам. Можно предположить, что 15—20 танков типа Т-34 действовали против дивизии. То есть в итоге мы получаем всего 70—95 танков типа Т-34, которые действовали в целом против дивизии (за период 16—21 июля 1944 г.)[230]. А в дивизии насчитывалось 110 орудий (в том числе 34 противотанковых и четыре 88-мм зенитных орудия), 3 противотанковые роты — то есть дивизия могла противостоять такому количеству танков.

    О плане советского наступления позже рассказывал маршал Конев[231]: «Мы твердо наметили нанести два мощных удара и прорвать фронт противника на двух направлениях, отстоящих одно от другого на расстоянии 60—70 км. Первый удар намечалось нанести из района западнее Луцка в общем направлении на Сокаль, Рава-Русская и второй удар — из района Тарнополя на Львов с задачей разгромить львовскую группировку немцев и овладеть мощным узлом обороны Львовом и крепостью Перемышль.

    В ударную группировку на Луцком направлении входили: 3-я гвардейская армия генерала В.Н. Гордова, 13-я армия генерала Н.П. Пухова, 1-я гвардейская танковая армия генерала М.Е. Катукова, конно-механизированная группа, в которую входил 25-й танковый корпус под командованием генерала Ф.Г. Аникушкина и 1-й гвардейский кавалерийский корпус под командованием генерала В.К. Баранова. Наступление этой ударной группировки обеспечивалось четырьмя авиационными корпусами 2-й воздушной армии, которые на период прорыва возглавил заместитель командующего армией генерал С.В. Слюсарев.

    В ударную группировку на львовском направлении входили: 60-я армия генерала П.А. Курочкина, 38-я армия генерала К.С. Москаленко, 3-я гвардейская танковая армия генерала П.С. Рыбалко, 4-я танковая армия генерала Д.Д. Лелюшенко, конно-механизированная группа в составе 31-го танкового корпуса под командованием генерала В.Е. Григорьева и 6-го гвардейского кавалерийского корпуса под командованием генерала СВ. Соколова.

    Действия войск ударной группировки на львовском направлении поддерживались пятью авиационными корпусами 2-й воздушной армии, которой командовал генерал CA. Kpaсовский.

    Таким образом, были созданы очень мощные ударные группировки войск на обоих направлениях.

    В луцкой ударной группировке на участке прорыва шириной 12 км намечалось сосредоточить 14 стрелковых дивизий, 2 танковые, механизированный, кавалерийский корпуса и 2 артиллерийские дивизии прорыва.

    На львовском направлении на 14-километровом участке прорыва должны были нанести удар 15 стрелковых дивизий, 4 танковые, 2 механизированные, кавалерийский корпуса и 2 артиллерийские дивизии прорыва».

    То есть XIII АК находился между двумя группировками 1-го Украинского фронта. Левым флангом он противостоял Луцкой ударной группировке, а центом и правым флангом — Львовской ударной группировке.

    Вернемся к мемуарам маршала Конева[232]: «Используя успех прорыва 38-й армии, 1-я гвардейская армия, создав ударную группировку из пяти дивизий и 4-го гвардейского танкового корпуса под командованием генерала П.П. Полубоярова, должна была перейти в наступление, разгромить противника, захватить и закрепить плацдарм на Днестре в районе Галича, обеспечивая этим ударную группировку, действовавшую на львовском направлении. В действительности 1-й гвардейской армии пришлось самой прорывать оборону, примыкая своей главной группировкой к левому флангу 38-й армии».

    1415 июля 1944 г.

    349-я пехотная дивизия (далее — пд), позади которой должна была быть развернута 14-я галицийская добровольческая дивизия СС, разваливалась под ударами 15-го и 23-го стрелковых корпусов (далее CK) 60-й армии (далее — А). К 12часам 14июля 1944 г. в результате разгрома одного из полков и разведывательного батальона 349-й пд в обороне немецких войск образовалась 7-км брешь. Части 60 А прорвались в глубь немецкой обороны на 18 км. Вышедший в район советского прорыва 30-й полк СС (он был переброшен первым, 29-й и 31-й полки СС были в процессе перемещения) получил приказ контратаковать. Многие источники упрекают командира полка оберштурмбаннфюрера СС Форстрёйтера, что он начал атаку превосходящего в живой силе противника на равнинной местности, однако контратака происходила в лесистой местности. А это означало, что украинские эсэсовцы могли сражаться на равных с советской пехотой, лишенной поддержки танков[233]. Атака была намечена на 8 часов утра 15 июля 1944 г. Ночью полк окапывался и сооружал оборонительные позиции, и не зря. Советские войска начали атаку на полк в 6 часов утра, причем при сильной огневой поддержке штурмовой авиации и танков 71-й механизированной бригады (которые вели «огонь с места»). II батальон полка был выдвинут вперед (7-я рота — правый фланг, 5-я рота — центр, 6-я рота — левый фланг, 8-я рота — позади трех рот, в качестве усиления батальону была придана 4-я рота I батальона, которую повзводно распределили по 5—7-й ротам) и подвергся удару советской пехоты первым. Позиции 6-й роты ваффен-оберштурмфюрера Сумарокива были прорваны, и она отошла на 2 км восточнее, командир роты был ранен, а командиры взводов не смогли вовремя взять командование ротой на себя. Советская пехота фланговым ударом сбила с позиций сначала 8-ю роту, а затем разгромила и 5-ю рогу. 7-я рота, отошедшая к позициям I батальона, пострадала «несколько меньше», но потеряла половину своего состава. Фактически весь II батальон был разгромлен, 3-я рота вместе с отошедшей 7-й ротой обороняла левый фланг I батальона, 2-я рота — правый. 1-я рота в середине дня 15 июля была брошена в контратаку против советской пехоты, прорвавшей оборону I батальона. К концу дня практически все роты 30-го полка были потрепаны, а 1, 4, 5, 6 и 8-я были практически уничтожены.

    Штурмбаннфюрер СС Ганс Бото Форстрёйтер (на фото в полицейской форме)

    Таким образом, предполагаемая контратака галичан была сорвана, а 30-й полк СС полк был выбит с позиций. Из 1903 человек, бывших в строю, было потеряно около половины[234]. Но самым страшным было то, что из восьми ротных командиров полка никого не осталось в строю. Командиры 1, 2 и 4-й рот ваффен-оберштурмфюреры Рожанець, Березовский, Поспиловский были убиты, командиры 3, 6 и 7-й рот ваффен-оберштурмфюреры Пидгайный, Сумарокив, Малецкий были ранены. Командир 8-й роты ваффен-оберштурмфюрер Макаревич попал в плен раненным, командир 5-й роты ваффен-оберштурмфюрер Юриняк пропал без вести (видимо, погиб). Погиб также офицер для поручений I батальона ваффен-унтерштурмфюрер Андрий Боринец. Фактически все роты лишились своих командиров, на их места заступили командиры первых взводов.

    Итак, подведем итоги. 30-й полк был атакован врасплох, но на укрепленных позициях. Гибель и ранения ротных командиров свидетельствуют об ожесточенности боев и, видимо, рукопашных схватках. Как известно, в рукопашном бою побеждает более упорный противник. В данном случае это оказались подразделения 322-й сд 15 ск 60 А[235] (Логуш указывает данные о 336-й сд 15 ск 60 А[236]). Надо отметить, что дивизии РККА насчитывали 6—7 тысяч человек и были трехполковыми. К сожалению, не удалось установить точно, какой именно полк 322-й сд атаковал 30-й полк СС, однако можно смело предположить, что по численности противники были равны. Конечно, на стороне красноармейцев были сильная огневая поддержка и опыт боев, но у украинских эсэсовцев было больше пулеметов и минометов, а также сильная артподдержка (приданный II дивизион артполка).

    К вечеру 15 июля 1944 г. наметились два основных направления удара советских войск: на левом (северном) фланге XIII АК — где наступала конно-механизированная группа Соколова, на правом (южном) фланге XIII АК — где наступала 60 А, еще южнее наступала 38 А. В ответ немцы бросили в бой армейские резервы — 1 и 8-ю танковые дивизии, остановившие 38 А и развернувшиеся фронтом на север. Таким образом, создавалась опасность флангового удара по наступающим частям 60 А.

    Маршал Конев в своих воспоминаниях описывал это так[237]: «Ожесточенные бои развернулись на всем фронте 60-й и 38-й армий. Особо напряженная обстановка сложилась в полосе наступления 38-й армии. Немецкое командование, создав ударную группировку из 1-й и 8-й танковых дивизий, с утра 15 июля начало массированные контрудары. Врагу удалось на некоторых участках потеснить части 38-й армии на 2—4 км. Чтобы выправить положение, 2-й воздушной армии было приказано нанести массированные удары бомбардировочной и штурмовой авиаций по танковой группировке гитлеровцев на участке этой армии.

    Вот тут и проявились вся сила и мощь нашей авиационной группировки, находившейся в распоряжении командующего фронтом. Во второй половине дня 15 июля бомбардировщики и штурмовики 2-й воздушной армии совершили около 2 тыс. самолето-вылетов. Ударами авиации и артиллерии 38-й армии вражеские танковые дивизии были дезорганизованы, понесли значительные потери и наступательные возможности их к исходу дня резко снизились».

    Однако обе танковые дивизии вермахта, хоть и перешли от наступления к обороне, но продолжали нависать на флангах 60 А.

    16 июля 1944 г.

    16 июля, бросив в бой 2-ю воздушную армию (далее ВА), Конев заставил отойти немецкие танковые дивизии (днем ранее дивизии были остановлены, теперь же они начали отступление). На севере — 13-я армия и группа генерала Соколова начали атаки на 454-ю охранную дивизию XIII АК.

    В этот же день украинская дивизия была окончательно развернута на новых позициях. Разгромленный 30-й полк СС был отведен восточнее позиций 29-го и 31-го полков СС.

    Сильно потрепанная 349-я пд отошла в район южнее позиций 14-й пд СС, в район Опаки — Коптев (почти вплотную примыкая к позициям 31-го полка СС).

    Благодаря прорыву частей 60-й А и поддерживающего наступление 9-го механизированного корпуса 3-й гв. ТА, Конев смог ввести в бой части 3-й гв. ТА генерала Рыбалко, укрепив его 4-й гв. тк Полубоярова (который изначально предполагалось использовать южнее). Эти части укрепили позиции 60 А в районе Золочева и позволили к вечеру 16 июля продвинуться северо-западнее Золочева[238].

    В ночь на 17 июля части XIII АК были передислоцированы — самым левофланговым подразделением корпуса стала 454-я охранная дивизия, ближе к центру — 361 пд (в районе Заболотцы), в центре — 14-я пд СС (в районе Жарков — Опаки), разрыв между частями 361-й пд и 14-й пд СС был закрыт отдельными батальонами и боевыми группами, правее 14-й пд СС располагалась 349-я пд (район Опаки — Коптев), 339-я дивизионная группа (из состава корпусной группы С) вошла в оперативное подчинение 349-й пд. Сама корпусная группа С была развернута полукольцом в районе Жуличи — Почапы (при этом разрыв между корпусной группой и 349-й пд составлял 8 км).

    Таким образом, корпус имел два опасных «разрыва»: едва прикрытый 7,5 км участок между 361-й пд и 14-й пд СС, и совершенно неприкрытый 8-км участок между 349-й пд и корпусной группой С. Из этого вытекает, что фактически разгром XIII АК был предопределен уже в ночь с 16 на 17 июля 1944 г.

    17 июля 1944 г.

    В 10 часов утра 17 июля 1944 г. части 23-го CK 60-й А нащупали «северный» разрыв, в который сразу устремилась 68-я гв. сд. Ей навстречу был брошен разведывательный батальон корпусной группы С, однако было ясно, что эта часть советские войска не удержит. Поэтому Фрейтаг отдал приказ Дерну развернуть 29-й полк СС фронтом на север и занять позиции в 2 км юго-восточнее Жаркова.

    В 3 часа дня 31-й полк СС вступил в бой с наступающими частями 99-й сд 23-го CK и 336-й сд 15-го CK. Фрейтаг усилил 31-й полк СС, подтянув разведывательный батальон, саперный батальон и противотанковый дивизион. В районе Гуты-Пеняцкой сражались подразделения II батальона полка. Тяжелые бои на участке 31-го полка СС (поддерживался I и III дивизионами артиллерийского полка) к вечеру 17 июля закончились в пользу украинцев. 31-й полк СС под руководством оберштурмбаннфюрера СС Хёрмса отразил более пяти атак и, постоянно переходя в контратаки, не позволил сбить себя с занимаемых позиций. Интересная деталь: действия полка и дивизии происходили в регионе населенном преимущественно поляками, и поддержки от населения не было никакой. Именно поэтому много раненых украинских эсэсовцев было выдано поляками Красной армии.

    Тем временем штаб дивизии перебазировался в район города Олеско (10 км северо-западнее позиций 31-го полка СС). Справа, на участке соседей, 31-го полка СС, 349-я пд вела тяжелые оборонительные бои с переменным успехом. К вечеру 349-я пд прочно удерживала свои позиции, однако обход с неприкрытого правого фланга был уже совершен. Поэтому переброшенная 8-я танковая дивизия вместе с 339-й дивизионной группой атаковала в направлении 349-й пд.

    «Немцы, почувствовав угрозу окружения бродской группировки, начали сосредотачивать южнее так называемого "колтувского коридора" крупные силы пехоты и танков. С утра 17 июля они предприняли ряд контратак с целью ликвидировать образовавшийся прорыв и перехватить коммуникации 3-й гвардейской танковой армию)[239].

    В ночь с 17 на 18 июля 1944 г. переформированный 30-й полк СС был развернут фронтом на север, защищая правым флангом (II батальоном) тылы 29-го полка СС, левым флангом (I батальоном) — шоссе Ясенов — Сасов.

    Произошедшие изменения в расположении частей XIII АК отражали изменения в оперативной обстановке усиления разрыва между 454-й охранной и 361-й пехотной дивизиями и частями 14-й пд СС. В точке разрыва действовали два отдельных батальона вермахта, остатки разведывательного батальона корпусной группы С, 29-й полк СС и I батальон 30-го полка СС. Их поддерживали II, III и IV дивизионы артиллерийского полка, то есть практически вся дивизионная артиллерия. Таким образом, Фрейтаг смог верно оценить северный участок прорыва как наиболее тревожный и сосредоточил на этом направлении лучший полк дивизии — 29-й — и три из четырех артдивизионов. Узнав о появлении танков на южном участке прорыва, он сосредоточил там противотанковый дивизион и противотанковые роты 30 и 31 -го полков СС (противотанковая рота 29-го полка СС действовала вместе с полком). Это лишний раз подтверждает компетентность Фрейтага как командира.

    Следует отметить, что 17 июля 1944 г. 2-я гв. кавалерийская дивизия уничтожила батальон связи дивизии практически со всем оборудованием. В полках дивизии остались только полковые связисты и чины батальона связи, откомандированные в части дивизии ранее. Остается загадкой, почему батальон связи не был переброшен, как и вся дивизия, на южное направление, а остался на старых позициях (по состоянию на 12 июля 1944 г.).

    18 июля 1944 г.

    К утру 18 июля в обстановке произошли значительные изменения. Подвижные соединения РККА на северном участке прорыва (танковые бригады механизированно-кавалерийской группы генерала Соколова), пройдя более 30 км и прорвав оборону XXXXII АК 4-й ТА (левофлангового соседа XIII АК[240]), вышли в район города Буск[241] (4 км севернее Красного). На южном участке прорыва 71-я мбр, обойдя корпусную группу С с юга, вышла в район Красного (то есть преодолев более 25 км) и вынудила 14-й полевой запасной батальон дивизии отойти на восток.

    Благодаря мемуарам Романа Лазурко[242] известно, что 16 июля 1944 г. (это ошибка — на самом деле 18 июля 1944 г.) советские танки[243] чуть не уничтожили запасной батальон дивизии. В этих мемуарах Кляйнов предстает в неприглядном виде. Однако в действительности еще 17 июля 1944 г. Фрейтаг получил донесение о бое, в который вступил батальон связи (после боя батальон перестал существовать), и немедленно связался с Кляйновом. Он приказал выступить в северном направлении и помочь батальону связи не допустить выхода советских войск в тыл дивизии. Кляйнов доложил Фрейтагу, что имеет всего 60 единиц стрелкового оружия. Фрейтаг лично попросил Кляйнова выдвинуть всех боеспособных бойцов. В то же время Фрейтаг лихорадочно формировал боевую группу из подразделений 29 и 30-го полков СС для выдвижения в район Красного. Кляйнов собрал личный состав батальона и, изложив ситуацию, предложил выйти добровольцам, которые готовы выдвинуться на север. Интересный факт: ни один из украинцев батальона не вышел из строя. А вот все 37 немцев из батальона вместе с Кляйновом отбыли на север, фактически на верную смерть. От верной гибели немцев спас приказ Фрейтага, получившего известие о разгроме батальона связи и понимавшего, что группа Кляйнова не в состоянии удержать наступавших. Поэтому Фрейтаг приказал Кляйнову вывести батальон на восток, сознательно выводя из под удара. Фактически Фрейтаг спас 800 украинских парней. Благодаря Побигущему и Лазурко — Фрейтаг и Кляйнов «бесноватые» немцы, не ставящие ни во что и не ценящее все украинское. Как же тогда объяснить все произошедшее? Несколько забегая вперед: в мемуарах Побигущего[244] приводится эпизод, когда Кляйнов, стреляя из пистолета над головами украинцев батальона, обзывал их «трусами, бандитами». Это происходило после боев под Бродами. Побигущий представил Кляйнова как психически больного, не контролирующего себя и некомпетентного офицера. Учитывая произошедшее, когда украинцы из батальона отказались идти на выручку своим, поведение Кляйнова не только понятно, но и легко объяснимо… Но об этом факте украинские историки вспоминать не любят…

    Кольцо вокруг XIII АК было замкнуто. 20-я танково-гренадерская дивизия оказалась вне котла. Линия окружения проходила (названия населенных пунктов — современные): Турье — Заболотцы — Лучковцы — Ясенов — восточнее Подгорцев 1 км — Побоч — Коптов — Сасов — Белый Камень —западнее Ожидова 6 км. XIII АК размещался на участке площадью примерно 30 х 15 км.

    Уже 18 июля офицерами штаба корпуса выносились на рассмотрение предложения по прорыву окружения. Планировалось воспользоваться разрывом между подвижными и пехотными соединениями РККА. Основная сила подвижных соединений РККА была сосредоточена в районе Буцк — Красное (то есть там, где кольцо замкнулось). На остальных направлениях, участках Турье — Буцк и Золочев — Красное войск практически не имелось, а были оставлены мелкие заслоны силами от взвода до роты. К середине 18 июля участок Турье — Буцк был надежно прикрыт подтянувшимися частями 1-го гв. КК, и оставалось единственное направление: между Золочевым и Красным. Направление удара для прорыва окружения: Белый Камень — Почапы — Княжье — Червонное — Гологоры.

    Гологоры были заняты 1-й танковой дивизией, то есть уже немецкими частями с «той» стороны кольца. Местность для прорыва была подходящей: поле в 500 метров, затем болото до Почапы, лесок, 300 метров поля, болото около Княжьего, затем железнодорожная насыпь, лес, затем поле в 200 метров, опять лес до Гологоры. В общей сложности маршрут протяженностью 8 км.

    Однако уже 18 июля следующий во втором эшелоне 3-й гв. ТА — 4-й гв. ТК, который должен был укрепить южный фас кольца, прибыл в район Золочева. Это дало возможность пехоте РККА выдвинуться из Золочева в направлении Красного и усилить заслоны, которые еще подкрепили танковыми взводами и ротами. Танки были выделены из состава 12-й гв. танковой бригады 4-го гв. ТК. Это и обусловило тяжелые потери прорывающихся.

    Командование XIII АК произвело перераспределение имеющихся сил: север, северо-запад, запад обороняли 454-я охранная дивизия и ряд отдельных частей, в том числе остатки 349-й пд. Восток обороняли часть корпусной группы C и 361-й пд, а также 29-й полк СС. Юго-восток и юг обороняли 349-я пд, а также 30 и 31-й полки СС. 249-я бригада штурмовых орудий была мелкими группами распределена между частями корпуса и составляла корпусной резерв.

    19 июля 1944 г.

    В расположении II батальона 29-го полка СС появились отступающие украинцы из 31-го полка СС. Вскоре и этот батальон подвергся атаке танков (видимо, это приданные пехоте части 91-й танковой бригады 3 гв. ТА). В районе Заболотцы началось наступление 68-й сд 23-го CK 60 А. Основной удар наносился вдоль железной дороги, оборону которой осуществлял 29-й полк СС. К вечеру полк отошел на 3 км на юг, на линию Олеско — Подгорцы. Отход полка был еще обусловлен тем, что части корпусной группы С были перегруппированы в район Ожидова, а затем последовали в район Белого Камня. Однако уже к 12 часам Подгорцы были оставлены, вследствие чего 29-й полк СС был подкреплен полком из 361-й пд и остатками разведывательного батальона корпусной группы С.

    Необходимо отметить, что атаке пехоты РККА предшествовал сильный налет авиации, в ходе которой IV тяжелый дивизион артполка был сильно потрепан, а его командир ваффен-штурмбаннфюрер Палиенко — тяжело ранен.

    Несмотря на это, около 15 часов Подгорцы были взяты 29-м полком СС при поддержке штурмовых орудий из 249-й бригады. Атаку возглавил командир полка оберштурмбаннфюрер СС Дерн, получивший в ходе боя ранение. Командование полком принял гауптштурмфюрер СС Аллеркамп, командир II батальона 29-го полка СС.

    В то же время подразделения 68-й сд 23-го CK 60-й А наступали в направлении Олеско, тем самым создав угрозу тылам 454-й охранной дивизии. I батальон 30-го полка СС был переброшен в район Олеско. Из Буцка в направлении Олеско выдвинулись группы танков из 100-й тбр конно-механизированной группы Соколова[245]. Для их нейтрализации противотанковая рота 29-го полка СС и противотанковый дивизион дивизии выдвинулись на позиции западнее Олеско.

    II батальон 30-го полка СС, оборонявшийся южнее м. Под-горцы, был атакован 99-й сд 23-го CK, но позиции удерживал. 31-й полк СС, растянутый между Сасовом и Колтивом, был атакован сразу двумя дивизиями: 336-й и 322-й сд 15-го CK 60 А, но вовремя получил подкрепления из 349-й пд и удержался. Особенно сильные бои происходили за пункт Опаки. Хотя Мельник приводит данные, что немцы отразили наступление на Опаки частей 99-й и 359-й сд 23-го CK 60 А[246], но этого не могло быть, так как полоса наступления этого корпуса находилась севернее[247]. В боях за Опаки погиб командир 31-го полка СС оберштурмбаннфюрер СС Хермс, и хотя его заменил гауптштурмфюрер Курцбах (командир I батальона 31-го полка СС), но контроль над полком был утрачен.

    В этот день часть личного состава всех полков дивизии стала самовольно покидать позиции и выходить из боя. В основном это происходило из-за гибели или ранения ротных и взводных командиров. Необстрелянные унтер-офицеры не могли заменить выбывших из строя командиров и следовали за своими отделениями. Более того, позиции оставляли даже роты. Например, Дерн до своего ранения с утра 19 июля включил в состав своего полка некоторые подразделения 30-го и даже 31-го полка СС. Это свидетельствует о начавшейся дезорганизации украинских эсэсовцев (ведь от позиций 31-го полка до позиций 29-го полка СС — 5—6 км). Замена выбывших офицеров офицерами штаба не принесла успеха, так как в большинстве случаев вновь назначенные командиры не могли принять командования из-за быстро изменяющейся оперативной обстановки. Оборона дивизии разбилась на очаги.

    Оберштурмбаннфюрер СС Пауль Хёрмс (на фото в гражданском костюме)

    К вечеру Фрейтаг понял, что утрачивает контроль над дивизией. Отсутствие связи, гибель некоторых командиров и потеря контроля со стороны штабов полков над своими подразделениями заставили его сделать шаг, за который на него вылили очередную порцию грязи. Фрейтаг обратился к Хауфе с просьбой отстранить его от командования дивизией вследствие утраты контроля над ней. Более того, Фрейтаг явился лично к Хауфе и доложил обстановку. Пораженный командир корпуса отдал приказ командиру 361-й пд генералу Линдеманну взять под свой контроль подразделения 30-го полка СС. 29 и 31-й полки СС остались под управлением Фрейтага. Кроме того, Хауфе не оставил без внимания «выходку» Фрейтага и приказал Фрейтагу согласовывать свои приказы с Линдеманном, то есть фактически подчинил Фрейтага Линдеманну. Что любопытно, Хауфе поинтересовался мнением Хейке, и тот заверил командира корпуса, что командование дивизией не утрачено. Фрейтаг вернулся в Олеско, в штаб дивизии, который был атакован 162-й сд 102-го CK 13 А.

    Ваффен-гауптштурмфюрер Порфирий Силенко

    В тот же день ряд украинских офицеров штаба предложили Фрейтагу вывести дивизию из окружения и сформировать боевые группы, сдав свою линии обороны 361-й пд. Фрейтаг отверг предложение. Тогда Палиев обратился за помощью к «боевым офицерам». Командир 1-й роты 29-го полка СС ваффен-гауптштурмфюрер Силенко предложил оставить весь транспорт, всех лошадей и все тяжелое вооружение и прорываться налегке. Фрейтаг, понимая, что без транспорта и без орудий отступающая дивизия, обремененная ранеными (интересно, Силенко предполагал нести раненых на руках?), будет просто раздавлена советскими танками, отказался. Какие же слова вложил в уста Фрейтага Силенко? — «Вы знаете, как трудно получить войсковое снаряжение (имущество) и как трудно его получить снова — потеряв?» То есть командира дивизии, который не принял идеи украинского офицера, ведущей к гибели дивизии, выставили расчетливым скрягой! Зато был «боевой» и «гениальный» ваффен-гауптштурмфюрер Силенко… Этот случай прекрасно демонстрирует средний уровень украинского офицерского состава дивизии, что, впрочем, не мешает высказывать претензии по поводу невыдвижения «боевых» и «гениальных» офицеров на командные посты.

    В то же время 454-я охранная дивизия, которая организованно отступала, попала под удар войск 162-й сд 102 CK 13 А и была рассеяна на три группы: восточная упорно дралась, оттягивая на себя часть наступающих войск. Эту группу поддерживал артполк галицийской дивизии. Вторая группа, наибольшая, отступила на запад и попала под удар танков. Лишенная артподдержки, она была раздавлена танками 71-й мбр 9 МК 3 гв. ТА. Разгром данной группы предопределил уничтожение большей части артполка дивизии, батареи которого не успели развернуться и также были раздавлены танками. Третья группа, южная, отошла в район Олеско, где заняла оборону, обеспечивая тылы 29-го полка СС. Оборона северного участка развалилась, и советские войска беспрепятственно продвигались в южном направлении.

    20 июля 1944 г.

    Ночью генералом Хауфе была собрана ударная группа в составе корпусной группы С, большей части 249-й бригады штурмовых орудий и одного батальона 361-й пд. Остальным частям корпуса было приказано держаться до последнего, а затем отступать в направлении прорыва. Ударная группа была в свою очередь разделена на три боевые группы, которые смогли прорвать оборону РККА в районе Белого Камня и продвинуться на 2,5 км южнее, захватив Почапы и мост через реку Золочевка. Однако подошедшая 336-я сд 15-го CK 60 А смогла отбросить боевые группы, и бои развернулись за Белый Камень.

    С целью усиления боевых групп Хауфе отдал приказ Линдеманну выделить дополнительные силы, а также начать выдвижение тыловых служб к месту планируемого прорыва. Линдеманн выделил полк из состава своей 361-й дивизии и приказал выдвинуть тыловые службы 361-й пд и 14-й пд СС к Белому Камню.

    Подразделения корпуса начали выдвижение в направлении на Белый Камень. Именно это продвижение частей корпуса сквозь боевые порядки 14-й пд СС были восприняты многими украинскими эсэсовцами как бегство (что нашло отражение и в мемуарах). Сильные бомбардировки сопровождали любые передвижения транспорта, который поэтому приходилось бросать.

    В течении всего дня 20 июля шел прорыв, и к вечеру немецкие части вышли в район Княжье—Ключичи, и им оставалось менее 2 км до позиций 1-й танковой дивизии вермахта. Однако пробивная способность XIII АК ослабла, вместо сильных боевых групп на прорыв шли крайне разношерстные команды. Генерал Хауфе и Линдеманн попали в плен, управление корпусом и дивизиями было потеряно.

    31-й полк СС отдельными группами стойко оборонял Сасов. I батальон 29-го полка СС и разведывательный батальон дивизии были разбиты на мелкие боевые группы — взводы и роты. Фактически оборона Олеско с востока была ослаблена действиями командира батальона ваффен-гауптштурмфюрера Бригадира. Взятие Олеско привело бы к удару советских в войск в спину отходящих немецких войск.

    Вечером 20 июля весь 29-й полк СС начал разбиваться на боевые группы, всего было образовано шесть групп. Боевая группа капеллана ваффен-унтерштурмфюрера Левенца, боевая группа штурмбаннфюрера СС Циглера, боевая группа ваффен-унтерштурмфюрера Чучкевича (командир 14-й противотанковой роты 29-го полка СС), боевая группа ваффен-унтерштурмфюрера Каратницкого (командир взвода), боевая группа ваффен-гауптштурмфюрера Бригадира, боевая группа ваффен-гауптштурмфюрера Феркуняка. Судя по именам командиров групп, II батальон 29-го полка СС остался под Олеско и, видимо, большинство его бойцов погибло в последующих двухдневных боях. А боевые группы I батальона 29-го полка СС предпочли уйти…

    21 июля 1944 г.

    В 14 часов части XIII АК вышли в расположение 1-й тд 48-го ТК 1-й ТА. В этот же день вышло около 400 украинцев, однако основная масса дивизии осталась в кольце окружения. Фрейтаг сформировал боевую группу из подразделений 30-го полка СС, штабных частей, остатков саперного батальона и противотанкового дивизиона. Боевая группа насчитывала 1000 человек. Тем временем части группы генерала Соколова и части 13-й армии сдавливали кольцо окружения, наступая с севера. Командир 454-й охранной дивизии генерал Неттвиг попал в плен, а дивизия, как выше уже говорилось, разбилась на разрозненные боевые группы. С юго-востока части 60-й армии усилили натиск на 31-й полк СС и смешанные боевые группы, которые обороняли Сасов.

    В тот же день выходила боевая группа под командованием ваффен-гауптштурмфюрера Силенко, основу которой составили остатки 1-й роты 1 батальона 29-го полка СС. Согласно его воспоминаниям, прорыв данной группы прикрывало 10 «тигров». Возможно, это ошибка и «тиграми» названы штурмовые орудия из 249-й бригады штурмовых орудий.

    Итог дня подвел маршал Конев, написавший генералу Д.Д. Лелюшенко[248]: «Окруженные части бродской группировки противника успешно уничтожаются нами в районе Бялы Камень».

    22 июля 1944 г.

    Утром 22 июля 1944 г. к месту прорыва подошла вторая волна окруженных. Однако коридора для выхода уже не было, существующая «кишка» шириной в 200 метров насквозь простреливалась красноармейцами. В этих условиях Фрейтаг принял решение «расширить» коридор и для этого разделил свои силы на два крыла — левое и правое. Командование левым крылом он взял на себя, правое крыло возглавил Форстрёйтер. Атаковав и захватив деревню Ясеневцы, Фрейтагу удалось расширить коридор до 800 метров, тем самым обеспечив прорыв не только своей группы, но и всех выходящих следом. В конечном итоге к позициям 8-й танковой дивизии Фрейтаг вывел 800 человек, часть из которых была солдатами из других частей XIII АК. В составе этой группы был и штурмбаннфюрер СС Хейке…

    Ваффен-штурмбаннфюрер Палиенко, который был тяжело ранен еще 19 июля, не был брошен своими солдатами, но он скончался от полученных ранений в ходе попытки прорыва. Его тело было вынесено из окружения. При попытке прорыва погиб гауптштурмфюрер СС Аллеркамп, принявший командование 29-м полком СС.

    Около 15 часов дня был потерян город Сасов, возникла критическая ситуация. В районе города Олеско были разгромлены остатки батареи противотанкового дивизиона дивизии. В своей работе Майкл Мельник приводит воспоминания украинского ваффен-шарфюрера о разгроме[249] «отдельной противотанковой роты». В каждом пехотном полку дивизии имелась одна противотанковая рота (каждая имела номер 14). Если верить данным воспоминаниям, то отдельные группы «окруженцев» пытались прорваться до 28 июля, когда и части XXXXII AK отошли на восток под давлением РККА.

    Тем временем группа Силенко и штурмовые орудия вновь овладели селом Княжье, которое 21 июля было взято частями 12-й гв. тбр. В ночь на 23 июля эта группа фактически шла по следам группы Фрейтага. 22 июля из котла вышли и отдельные боевые группы 29-го полка СС общей численностью в 400 человек.

    Группу Фрейтага эвакуировали из расположения 8-й тд в город Дрогобыч, где Фрейтаг встретился с Бизанцем. В ходе встречи Фрейтаг в критических красках обрисовал действия украинских офицеров, чем вызвал к себе негативное отношение Бизанца. Ради справедливости стоит сказать, что Бизанц уже был настроен членами ВУ против Фрейтага, и услышанное просто укрепило неприязнь к Фрейтагу. Бизанц изложил все Вехтеру, и тот настоял на личной встрече с Фрейтагом. Если верить Хейке, Фрейтаг заявил Вехтеру, «что его карьера окончена, и все благодаря украинцам».

    Фрейтаг собрал выживших офицеров дивизии в деревне Спас и поблагодарил немецких и украинских офицеров за отличное командование в боевой ситуации, за проявленную смелость в обороне, в атаке и при прорыве из окружения. В трактовке Феркуняка[250] данное совещание проходило в другом ключе. Якобы Фрейтаг хвалил немецких офицеров и ругал украинцев, которые убежали с поле боя (несмотря на то, что 70 % украинских офицеров пало на поле боя) и говорил, что все офицеры и унтер-офицеры в дивизии должны быть немцами.

    В данном случае возникает вопрос: действительно ли подобное заявление правдиво?

    Из 136 украинских офицеров дивизии на совещании присутствовало 17 офицеров.

    По данным автора, из 83 установленных поименно офицеров дивизии:

    2 перешли в УПА (Рембалович и ваффен-унтерштурмфюрер Юркевич);

    1 пропал без вести;

    28 погибли (в том числе 1 от ранений);

    1 попал в плен;

    17 выжили;

    34 ранены;

    О каких 70 % идет речь? Судя по вышеприведенным данным, павших на поле боя, 35 %.

    Может, командиры рот? Но из 23 установленных украинцев — командиров рот/батарей погибли 7 офицеров, 5 ранены, 1 попал в плен, 10 выжили.

    Далее на совещании происходит безобразная сцена: командир I батальона 29-го полка СС Бригадир обвиняет Фрейтага в некомпетентности. По версии Феркуняка, наоборот, Фрейтаг набрасывается с обвинениями в адрес Бригадира, утверждая, что тот плохо командовал батальоном.

    Как бы то ни было, но после данного собрания немецкие офицеры стали держать дистанцию в отношении украинских офицеров. Ни один командир дивизии не в состоянии своими речами заставить так относиться одних офицеров к другим. Почему возникла такая пропасть между людьми? Следовательно, немецкие офицеры считали виновными в разгроме дивизии украинцев. Почему? Ответ надо искать в причинах разгрома дивизии.

    В Нойхаммер были отправлены выжившие члены дивизии:

    — 1614 вышедших в составе различных боевых групп;

    — 1193 вышедших в составе группы Кляйнова (запасной батальон, ряд тыловых подразделений);

    — 815 раненых и вышедших в составе боевых групп других частей XIII АК.

    Итого 3622 выживших. В том числе: 171 офицер (55 украинцев и 116 немцев), 220 унтер-офицеров (208 украинцев и 12 немцев), 3232 рядовых (3229 украинцев и 2 немца)[251].

    Официальные историографы оценивают потери дивизии в 6130 человек, из них убитыми — 28 офицеров, 62 унтер-офицера, 199 рядовых, пропавшими без вести — 112 офицеров, 18 чиновников, 1008 унтер-офицеров, 4883 рядовых, но эта цифра вызывает сомнения. Если же принимать ее, то получается, что в Броды прибыло 9752 солдат дивизии, а это далеко даже от цифры в 11 000 человек, которую приводят практически все источники.

    В плен попало около 900 человек, из которых 11 офицеров и 73 унтер-офицера. Количество ушедших в УПА украинские источники определяют в 3000 человек[252]. Это явное преувеличение, исходя из того, что после бродских боев около 30 дивизийников стали своего рода инструкторами, 2 чоты были сформированы из дивизийников, и еще в 3—4 чотах имелось от 10 до 20 дивизийников; можно смело предположить, что около 300 дивизийников осталось в УПА, включая 4 офицеров и 17 унтер-офицеров. Скорее всего, еще 2000 человек возникли с учетом дезертиров из полицейских полков, но и в этом случае цифра явно завышена. Кроме того, в воспоминаниях украинских эсэсовцев имеются два интересных момента. В первом случае — группа украинских эсэсовцев присоединилась к УПА, но при атаке УПА немецких частей перешла на сторону немцев[253]. Второй случай — при попытке выхода из окружения группа дивизийников напоролась на УПА, дивизийникам было предложено сдаться, но, узнав что это украинские эсэсовцы их пропустили, причем вместе с украинцами в группе были немцы[254]. Так что дивизийники не горели желанием вступать в УПА и не надо их, украинских эсэсовцев, приравнивать к бойцам УПА. По факту, отвергая возможность встать в ряды хоть и повстанческой, но украинской армии, и оставаясь в рядах немецких вооруженных сил (а если быть дотошным, в составе боевых партийных отрядов, которые призваны защищать конкретного человека), эти люди вычеркивали себя из рядов борцов за Независимую Украину и ставили себя в положение иностранных наемников[255].

    Итак, сколько же погибло дивизийников? Нам известно, что на фронт было отправлено: офицеров — 136 украинцев и 193 немца, унтер-офицеров — 631 украинца и 379 немцев, рядовых — 13 030 украинцев и 81 немец.

    Прорвалось из котла, было ранено, попало в плен и перешло в УПА (одним словом, выжило): офицеров — 63 украинца и 123 немца, унтер-офицеров — 249 украинцев и 61 немец, рядовых — 4324 украинца и 22 немца. Итого: 4842 человек, из них 186 офицеров, 310 унтер-офицеров, 4346 рядовых.

    Следовательно, погибло: офицеров — 143 человека (73 украинца и 70 немцев), унтер-офицеров — 700 человек (382 украинца и 318 немцев), рядовых — 8781 человек (8706 украинцев и 59 немцев). Таким образом, всего погибло: 9608 человек (9161 украинец и 447 немцев).

    Подведем итог. Совокупные потери дивизии, включая убитых, раненых, дезертировавших в УПА и попавших в плен, составили 11 643 человека (11088 украинцев и 555 немцев), в том числе: офицеров — 212 человек (112 украинцев и 100 немцев), унтер-офицеров — 873 человека (499 украинцев и 374 немца), рядовых — 10 558 человек (10 477 украинцев и 81 немец).

    В бродских боях погибли старшие украинские офицеры: Палиенко, Палиев, Жук. Рембалович попал в УПА. Среди немецкого командного состава были следующие потери: погибли Хёрмс (командир 31-го полка при СС) и Адлеркамп (командир II батальона 29-го полка СС), а также и Вагнер (командир III дивизиона артполка). Ранены Шутетценхофер (командир II дивизиона артполка) и Дерн (командир 29-го полка СС), Вуттиг (командир батальона связи).

    6 августа 1944 г. Фрейтаг прибыл на доклад к Гиммлеру в Берлин. Гиммлер отклонил обвинения Фрейтага в отношении украинцев, так как «более опытные немецкие соединения не смогли противостоять Советам и понесли похожие потери».

    Причинами поражения дивизии нельзя назвать неудачные действия командира дивизии или трусость солдат, «превосходство» РККА. Всего этого не было, Фрейтаг действовал быстро и четко, украинские эсэсовцы сражались самоотверженно и храбро, силы РККА были примерно равны немецким (правда, за счет сосредоточения на узких участках создавался перевес). Дадим слово маршалу Конева[256]: «Основными факторами, обеспечившими успех и быстрое окружение и уничтожение бродской группировки, являлись: выход 1-й и 3-й гвардейских танковых армий и конно-механизированной группы генерала В.К. Баранова глубоко в тыл врага; довольно быстрое наступление 13-й армии на правом фланге; надежное обеспечение флангов коридора» путем наращивания сил из глубины за счет вторых эшелонов и резервов армий фронта; наращивание силы удара в глубину; успешное развитие наступления на рава-русском направлении, что не позволило противнику осуществить маневр своими силами и резервами. Обстановка для врага создалась сложная. Все войска противника были скованы и не могли маневрировать.

    Непрерывными ударами с воздуха, огнем артиллерии, атаками танков и пехоты окруженные немецкие войска были дезорганизованы.

    Вначале стали сдаваться отдельные солдаты и мелкие группы, а затем уже целые части. К исходу 22 июля бродская группировка врага прекратила свое существование. Советские войска уничтожили более 38 тыс. немцев, захватили большие трофеи, взяли в плен 17 тыс. солдат и офицеров, в том числе командира 13-го армейского корпуса генерала Гауффе[257] с его штабом, а также командиров дивизий генералов Линдемана и Недтвига».

    Ваффен-оберштурмфюрер Степан Гуляк, командир 3-й роты разведывательного батальона

    По мнению автора, основными причинами разгрома дивизии следует считать:

    — необстрелянность личного состава дивизии;

    — неготовность унтер-офицеров взять на себя обязанности офицеров, погибших в ходе боев;

    — в отличие от немецких эсэсовцев, украинские подразделения зачастую выходили из боя, бросая свои фланги, при этом они выводились из боя украинскими же унтер-офицерами;

    — некомплект унтер-офицерского состава;

    — гибель 17 июля 1944 г. батальона связи. Следовательно, даже если правда, что Фрейтаг обвинил украинцев во всех бедах, то это недалеко от истины. Они не были трусами, они не были плохо обучены, они просто не были морально готовы к таким тяжелым боям. Нельзя списывать поражение на немцев, ведь основное звено управления — рота — управлялось украинскими офицерами. В 29-м и 30-м полках СС все роты были под командованием украинских офицеров. В 31-м полку СС ситуация была иной: в нем было всего лишь 3 ротных украинских командира.

    Как известно, первым был разгромлен 30-й полк СС. Однако благодаря быстрым «рокировкам» Фрейтага дивизия держалась еще 4 дня, пока 31-й полк СС не потерял своего командира. При этом нельзя снимать ответственности с Курцбаха, который возглавил полк, но не учел, что погибшие командиры рот будут заменены командирами взводов, а погибшие командиры взводов не будут заменены командирами отделений. Затем в тот же день был практически уничтожен артиллерийский полк, а это означало, что дивизия оставалась без артиллерийского прикрытия, — ведь оборона Олеско оттянула все противотанковые части дивизии на себя.

    Ваффен-гауптштурмфюрер Михаил Бригадир

    20 июля 1944 г. стало довершением разгрома дивизии, 29-й полк СС, лишенный артиллерийской поддержки (так как после гибели артполка все противотанковые части были развернуты на отражение наступавших с запада советских войск), начал разваливаться. И именно командир I батальона 29-го полка СС ваффен-гауптштурмфюрер Бригидер, пойдя на поводу у своих офицеров, стал невольным виновником развала батальона и уничтожения II батальона и фактической гибели полка. Командир полка Дерн, в чьих силах было пресечь это, был ранен и эвакуирован. Наконец, самый ослабленный 30-й полк СС был вынужден «драться до последнего», обеспечивая выход из боя других частей дивизии.

    Оберштурмбаннфюрер Фридрих Дерн (послевоенное фото)

    1 сентября 1944 г. в дивизии были проведены повышения в звания и награждения. Бристот, Кашнер, Клейнов, Куржбах и Подлещ получили звания штурмбаннфюреров СС, Байерсдорф — штандартенфюрера СС. Чинам дивизии был вручен 101 Железный крест II класса (79 немцам и 22 украинцам), а также 18 Железных крестов I класса (все немцам).

    Гауптштурмфюрер СС Карл Бристот

    17 сентября 1944 г. были проведены дополнительные награждения, в ходе которых еще 1 украинец получил Железный крест II класса и 1 украинец получил Железный крест I класса. Всего за Броды было награждено 280 человек, из которых лишь 57 были украинцами. 26 сентября 1944 г. еще 123 человека были награждены Крестом за военные заслуги II класса (из них 33 украинца). 30 сентября 1944 г. Рыцарским крестом Железного креста был награжден бригадефюрер СС и генерал-майор войск СС Фриц Фрейтаг. Завершая тему награждений, хотелось бы отметить два факта: первый — ни один немец не был награжден Рыцарским крестом «просто так», следовательно, Гиммлер оценил действия Фрейтага очень высоко; второй — штурмбаннфюрер СС Хейке не был награжден и не был повышен в звании.

    Тем временем началось восстановление дивизии.

    На 4.9.1944 г. в дивизии насчитывалось[258]:

    134 офицера (96 немцев и 38 украинцев);

    522 унтер-офицера (329 немцев и 193 украинца);

    4419 рядовых (1063 немцев и 3356 украинцев).

    Всего: 5075 человек (1488 немцев и 3356 украинцев) (против штатных 480 офицеров, 2587 унтер-офицеров, 11 622 рядовых)[259].


    Примечания:



    2

    Например, от 45-го галицийского пехотного полка.



    21

    В настоящее время принято считать, что УПА была монолитной армией, но это ошибочное утверждение. В 1941 г. Тарасом Бульбой-Боровцем был сформирована УПА Полесья. Название было столь удачным, что в 1943 г. его позаимствовали и бандеровцы и мельниковцы. Но если УПА мельниковцев — УПА (м) фактически была разгромлена уже к 1944 г. (в том числе и бандеровцами), то УПА бандеровцев — УПА (б) фактически сопротивлялась советским властям до 50-х гг. Именно поэтому УПА (б) и считается «единственной». Любопытно отметить, что вооруженные отряды ОУН (б) до переименования в УПА (б) носили название Украинская национальная революционная армия (УНРА). Бульба-Боровец после «плагиата» бандеровцев и мельниковцев переименовал свою УПА в УНРА.



    22

    Melnyk, op. cit. Р. 16.



    23

    Ганс Франк (Frank) (23 мая 1900 г. — 1 октября 1946 г.) — участник ПМВ, член Добровольческого корпуса (фрайкора). В 1919 г. вступил в Немецкую рабочую партию (предтеча НСДАП). Участник пивного путча, дипломированный юрист — представлял в судах НСДАП, был личным адвокатом Гитлера и возглавлял юридический отдел НСДАП. С 1930 г. депутат рейхстага, рейхсминистр юстиции и рейхсминистр без портфеля, с 12 октября 1939 г. назначен генерал-губернатором Польши. Обергруппенфюрер СС (1943). Ответственен за массовые депортации польских евреев в концлагеря и политику террора против польского населения. Нюрнбергским трибуналом приговорен к смертной казни и повешен.



    24

    Кубийович Я. Мне 85 . Париж—Мюнхен, 1985. С. 109—110.



    25

    Готтлоб Бергер (Gottlob Berger) (16 июля 1896 г. — 5 января 1975 г.) — участник ПМВ, лейтенант, служил в рейхсвере до 1921 г., член «черного» рейхсвера, член НСДАП — первый раз вступил в 1922 г., после мюнхенского путча вышел, вновь вступил в 1931 г. (№ 426 875), в CA с 1931 г., в СС с 1936 г. (№ 275 991), С 30 января 1936 г. референт по делам спорта при штабе области СС «Юго-Запад». С августа 1938 г. руководитель спортивного управления в штабе рейхсфюрера СС, одновременно с 26 сентября 1939 г. по апрель 1940 г. руководитель Самообороны (военизированных формирований из этнических немцев на территории Польши), с 1 апреля 1940 г. руководитель Главного управления СС, кроме того занимал посты: с 22 июня 1941 г. по январь 1945 г. офицер связи между Гиммлером и министром по делам Восточных территорий, с июля 1942 г. по январь 1945 г. личный представитель Гиммлера в Восточном министерстве, с 31 августа по 20 сентября 1944 г. высший руководитель СС и полиции (ХССПФ) «Словакия», с 25 сентября 1944 г. начальник штаба Немецкого фольксштурма (ополчения), с 1 октября 1944 г. начальник службы по делам военнопленных в ОКВ. Обергруппенфюрер СС и генерал войск СС (с 21 июня 1943 г.). После войны предстал перед американским военным судом по обвинению в массовом убийстве евреев, приговорен к 10 годам заключения, освобожден через 11 месяцев заключения.



    213

    Melnyk, op. cit. Р. 113.



    214

    Архив автора.



    215

    Архив автора.



    216

    Архив автора.



    217

    Melnyk, op. cit. Р. 118. Logusz, op. cit. Р. 191.



    218

    Melnyk, op. cit. P. 118, 356.



    219

    Архив автора.



    220

    Косвенно — Melnyk, op. cit. Р. 121. Что любопытно, эти 120 человек стали дивизийниками.



    221

    Броди. Збірник статей и нарисів за редакцією Олега Лисяка. Дрогобич — Львів. «Відродження», 2003, с. 119.



    222

    Korpsgruppe «С».



    223

    Следует отметить, что 12 июля 1944 г. была проведена разведка боем на участках 13-й армии и 3-й гвардейской армии. В ответ на это в ночь на 13 июля немцы начали отвод войск на вторую линию обороны, чтобы избежать потерь от артиллерийской подготовки. Утром 13 июля части 13-й и 3-й гвардейской армий пошли в атаку.



    224

    Например Landwehr, op. cit. Р. 66. Melnyk, op. cit. Р. 114.



    225

    Конев указывает, что действовала 93-я танковая бригада, однако видимо, маршал ошибся.



    226

    Действительно, на участке между Колтовом и Плуговом, как раз между окруженной Бродской группировкой и частями 1 и 8-й танковых дивизий вермахта, были введены сначала 3-я гвардейская танковая армия, а затем и 4-я гвардейская танковая армия. Однако эти армии были введены в прорыв, который обеспечили части 60-й армии, и были использованы для выхода на оперативный простор, за исключением частей, оставленных для флангового прикрытия и поддержки стрелковых частей 60-й армии.



    227

    В данном случае автор делает очень смелые выводы, которые, возможно, не отражают действительности (прим. редактора).



    228

    242-я танковая бригада была развернута фронтом на запад, 100-я — фронтом на восток.



    229

    Непосредственно против дивизии действовал один батальон.



    230

    То есть не одновременно, а мелкими группами и разрозненно.



    231

    Конев И.С. Записки командующего фронтом. 1943—1944, М, 1972. С. 230.



    232

    Конев. Указ. соч. С. 231.



    233

    Автор не учитывает огневую поддержку танков (прим. редактора).



    234

    Архив автора.



    235

    Именно 322-я сд прорвала оборону немецких войск 13—14 июля, обеспечив ввод в бой основных сил 60-й армии на южном фасе.



    236

    Logusz, op. cit. P. 201.



    237

    Конев, ор. cit. Р. 249.



    238

    Как говорилось выше, основные части 3-й гвардейской танковой армии прошли дальше на запад.



    239

    Конев. Указ. соч. С. 250.



    240

    100-я и 242-я танковые бригады и мотострелковые подразделения 65-й мотострелковой бригады.



    241

    Соединившись со 2 гв. кд 1 гв. КК механизированно-кавалерийской группы генерала Баранова из второго эшелона, который обеспечивал тылы ушедших вперед танковых армий.



    242

    Лазурко Роман. На шляхах Європи. См. http://galiciadivision.org.ua/lib/lazurko/



    243

    Видимо, части 100 или 242-й тбр.



    244

    Євген Побігущий, Мозаїка моїх споминів, Лілея-HB, Івано-Франківськ, 2002. С. 113.



    245

    То есть один танковый батальон из состава бригады при поддержке одного мотострелкового батальона из состава 65-й мсбр.



    246

    Melnyk, op. cit. Р. 163.



    247

    Для общего понимания, части 60-й армии располагались так: подразделения 15-го CK наступали на юге (левым флангом примыкая к «колтувскому коридору»), подразделения 23-го CK наступали на севере (правым флангом примыкая к частям конно-механизированной группы Соколова). Получается, что слабая 454-я охранная дивизия подвергалась атакам частей 100-й тбр (без одного батальона) и 65-й мсбр (без одного батальона).



    248

    Конев. Указ. соч. С. 256.



    249

    Melnyk, op. cit. Р. 171.



    250

    Melnyk, op. cit. Р. 175.



    251

    Архив автора.



    252

    Броди. С. 97.



    253

    Архив автора.



    254

    Українська дивізія «Галичина». С. 60.



    255

    В данном случае автор излишне эмоционален. Назвать этих людей наемниками сложно (прим. редактора).



    256

    Конев, Указ. соч. С. 252.



    257

    Фамилии генералов и номер корпуса приводятся в написании Конева.



    258

    Melnyk, op. cit. Р. 179.



    259

    Melnyk,op. cit. P. 361.







    Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке