Загрузка...



То царство нирваны

1. Так я однажды слышал. Господин поселился в Сравасти. Рано утром Господин оделся, взял свой посох, взял свою чашу для подаяний и вошел в великий город Сравасти, чтобы собрать милостыню. Когда он поел и вернулся из своего странствия, Господин поставил свою чашу и посох, помыл ноги и сел на приготовленном ему сидении скрестив ноги, держа свое тело выпрямленным и полностью устремив свое внимание перед собой. Тогда в месте, где был Господин, собралось множество монахов, которые поклонились Ему в ноги, трижды обошли вокруг него справа налево, и сели сбоку от него.

2. В то время преподобный Субхути вошел в собрание и сел. Потом он поднялся со своего места, оголил одно плечо, встал на правое колено, протянул сложенные руки к Господину и сказал Господину: "Это прекрасно, о Господин, это совершенно прекрасно, о Хорошо Ушедший, сколь много величайшей помощи Татхагаты получили Боддихисаттвы, великие существа. Как тогда, о Господин, должно вести себя тому, кто занял место в Колеснице Боддихисаттв, как расти, как контролировать мысли?"

3. После этих слов Господин сказал Субхути: "Итак, Субхути, слушай хорошо и внимательно! Тот кто занял место в колеснице Боддхисаттв должен думать следующим образом:

"Сколько бы существ, определяемых словом "существо" ни было во вселенной, всех их я должен привести к нирване, в царство нирваны, не имеющее пределов. И все же, хотя неисчислимое множество существ было приведено к нирване, ни одно существо не было приведено к нирване. И почему? Если в Боддхисаттве присутствует определение существа он не может быть назван "Боддхи-существом". И почему? Тот не может быть назван "Боддхи-существом", в котором присутствует различие я или сущности или различие живой души или личности."

21 декабря 1977 года

Я люблю Будду Гаутаму, так как он представляет для меня сокровенную сердцевину религии. Он не является основателем буддизма — буддизм является побочным продуктом — но он — зачинатель совершенно отличного вида религии этого мира. Он — основатель нерелигиозной религии. Он возвестил не религию, но религиозность. И это — великая, радикальная перемена в истории человеческого сознания.

До Будды были религии, но никогда не было чистой религиозности. Человек был еще незрелым. С Буддой человечество вступило в зрелый возраст. Хотя все человеческие существа еще не вступили в него, это- правда, но Будда провозгласил путь, Будда открыл эти врата без ворот. Для того, чтобы понять столь глубокое послание, человеческим существам нужно время. Послание Будды — наиглубочайшее. Никто не проделал этой работы, которую проделал Будда, того пути, что он прошел. Никто не представляет собой чистый аромат.

Другие основатели религий, другие просветленные люди шли на компромисс со своей аудиторией. Будда остается бескомпромиссным, отсюда и его чистота. Он не обеспокоен тем, что вы можете понять, он заботится только о том, что есть истина. И он говорит о ней, не печалясь, поймете вы ее или нет. С одной стороны это выглядит жестоким; с другой — это великое сочувствие.

Истина должна быть высказана такой, какова она есть. В тот момент, когда вы идете на компромисс, вы низводите истину на обычный уровень человеческого сознания, и она утрачивает свою душу, она становится искусственной, она становится мертвой вещью. Вы не можете низвести истину до уровня человеческих существ; человеческие существа должны быть возведены до уровня истины. В этом — великая работа Будды.

Двадцать пять веков назад, в обычный день, рано утром — совсем как в этот день — родилась эта сутра. Присутствовало тысяча двести пятьдесят монахов. Это произошло в городе Сравасти. В те дни это был большой город. Слово "Сравасти" означает "Город Славы". То был один из прославленных городов Древней Индии, в нем жило девятьсот тысяч семей. В настоящее время этот город полностью исчез. Там есть очень маленькая деревушка — вы не найдете ее названия ни на одной карте; даже название исчезло. Теперь она называется Сахет-Махет. Невозможно поверить, что там существовал такой большой город. Такова жизнь- вещи изменяются. Города превращаются в кладбища, кладбища — в города… Жизнь — это поток. Будда, должно быть, любил этот город Сравасти, так как из сорока пяти лет своего служения он оставался в Сравасти двадцать пять лет. Он, должно быть, любил тех людей. Те люди должны были иметь очень развитое сознание. Все великие сутры Будды, почти все, родились в Сравасти.

Эта сутра — "Алмазная Сутра" — также родилась в Сравасти. Санскритское ее название — "Ваджрачхедика Праджняпарамита Сутра". Это означает: "Совершенство мудрости, которая пронзает, как молния". Если вы позволите, Будда может пронзить вас подобно молнии. Он может обезглавить вас. Он может убить вас и помочь вам возродиться. Будда должен быть обоими — убийцей и матерью. С одной стороны, он должен убить, с другой — он должен дать вам новую сущность. Новая сущность возможна только тогда, когда старая была разрушена. Только из старого пепла рождается новое. Человек — это феникс. Мифологическая птица феникс — не просто мифология, это еще и метафора. Она существует в человеке. Нигде, кроме человека, этот феникс не существует. Человек — это то существо, которое должно умереть, чтобы родиться.

Вот о чем говорил Никодиму Иисус. Никодим был профессором, ученым человеком, раввином, членом правления великого храма в Иерусалиме. Он не смог набраться храбрости, чтобы посетить его днем. Он боялся того, что будут говорить люди. Он был таким уважаемым человеком, его так уважали — идти к бродячему учителю?.. Идти к кому-то, кто водится с ворами и пьяницами, и проститутками?.. Но что-то в нем страстно желало увидеть этого человека. Может быть, он видел идущего Иисуса, входящего в храм. Где-то в своем бессознательном он должен был к нему тянуться. Он не мог удержаться.

Однажды ночью, когда все ушли, и ученики легли спать, он пришел к Иисусу и спросил: "Что я должен делать, чтобы войти в Царство Бога?"

И Иисус сказал: "Пока ты не умрешь, ничто не является возможным. Если ты умрешь, только тогда ты сможешь войти в Царство Божие. Такой, какой ты есть — ты должен умереть, лишь тогда ты сможешь родиться таким, каково твое внутреннее существо."

Эго должно умереть, чтобы дать пространство сокровенной сущности. В этом смысл Ваджрачхедики Праджняпарамиты. Она пронзает, как молния. Одним ударом она может вас разрушить. Это — одна из величайших проповедей Будды. Настройтесь с ней в лад.

Перед тем, как мы приступим к сутре, нужно понять некоторые вещи, которые помогут вам понять ее.

Будда Гаутама родил вид духовности, которая является неподавляющей и неидеологической. Это — очень редкое явление. Обычный вид духовности, культивированная ее разновидность, очень подавляюща. Она зависит от подавления. Она не преобразует человека, а лишь уродует. Она не освобождает человека, а порабощает. Она насильственна, уродлива.

Послушайте слова Фомы Кемпийского, автора "Подражания Христу". Он пишет: "Чем больше насилия вы творите над собой, тем большая воля возрастет в вас в славе своей. Нет иного пути спастись от ежедневного умирания. Обуздать себя — вот наилучший и наисовершеннейший совет".

В течение веков были тысячи святых, которые согласились бы с Фомой Кемпийским, но Фома Кемпийский патологичен.

Или французский священник Боссюз говорит: "Проклятие земле! Проклятие земле! Тысячекратно — проклятие земле!" Почему? Почему земля должна быть проклята? Почему жизнь должна быть проклята? Эти люди думали, будто Бог — против жизни, а жизнь — против Бога. Жизнь — это Бог. Здесь нет никакого антагонизма, даже никакого разделения. Они — не разные вещи, они — два названия одной реальности.

Помните об этом: Будда не подавляет. И если вы найдете буддийских монахов, которые занимаются подавлением, помните: они вообще не поняли Будду. Они внесли в его учение собственную патологию. И Будда не идеологичен, он не дает никакой идеологии, так как все идеологии от ума. А если идеологии от ума, они не могут вывести вас за пределы разума. Ни одна идеология не может проложить мост для достижения запредельного разума. Все идеологии должны быть отброшены, только тогда будет отброшен разум.

Будда не верит ни в какие идеалы, так как все идеалы создают в человеке напряженность и конфликт. Они разделяют, они творят горе. Вы — это одно, а они хотят, чтобы вы были чем-то иным. Между этими двумя точками вы и растянуты, разорваны на части. Идеалы творят несчастья. Идеалы создают шизофрению. Чем больше идеалов, тем более шизофреничны люди, тем больше они расщеплены. А если вы расщеплены, как можете вы быть счастливы? Как можете вы быть в тишине? Как можете вы знать что-то о мире, о покое?

Идеологическая личность постоянно борется с собой. Конфликт присутствует в каждый момент. Человек живет в конфликте, живет в разочаровании, так как не может решить, кем он в действительности является — идеалом или реальностью. Он не может себе верить, он начинает себя бояться, он утрачивает доверие. А раз человек утратил доверие, он теряет всю славу. Тогда он готов стать рабом кого угодно: любого жреца, любого политикана. Тогда он готов и ждет того, чтобы попасться в ловушку.

Почему люди становятся последователями кого-то? Почему они попадают в ловушку? Почему они следуют за Иосифом Сталиным, или Адольфом Гитлером, или Мао Цзедуном? С чего это начинается? Они стали настолько трясущимися, идеологическое замешательство потрясает самые их корни. Теперь они уже не могут стоять сами по себе, им надо на что-то опереться. Они не могут двигаться сами, они не знают, кто они такие. Им нужен кто-то, кто скажет им, что они — такие или иные. Им нужно, чтобы им дали наименование. Они забыли о своем "я" и о своей природе.

Адольфы Гитлеры, Иосифы Сталины и Мао Цзе-дуны будут появляться вновь и вновь, пока не будут отброшены все идеологии. И помните: когда я говорю "все идеологии", это значит — все идеологии. Я не делаю никакого различия между благородными идеологиями и не такими благородными. Все идеологии опасны. В действительности, благородные идеологии более опасны, так как обладают соблазнительной мощью, они более убедительны. Но идеология, как таковая, это болезнь, точнее нездоровье, так как вы становитесь раздвоенными: идеал и вы. И тогда вы, как вы есть, проклинаетесь, а вы, которыми вы не являетесь, восхваляетесь. Так вы попадаете в беду. Теперь, раньше или позже, вы станете невротичны, психопатичны или что-нибудь в этом роде.

Будда дал неподавляющий путь жизни, а также неидеологичность. Вот почему он не говорит о Боге. Он не говорит о рае, не говорит о будущем. Он не дает вам ничего, за что можно держаться. Он забирает у вас все, он забирает даже ваше "я". Он забирает все, а в конце — даже саму идею "я", эго. Он оставляет лишь чистую пустоту. И это — очень трудно.

Это очень трудно, так как мы полностью забыли, как давать. Мы знаем только, как брать. Мы продолжаем все брать: "Я ухватил образование", "Я взял жену", даже "Я прихватил немножко послеобеденного сна". Вы все берете, вы прихватываете даже послеобеденный сон — вещь, которую нельзя взять: сну вы должны покориться. Сон приходит лишь тогда, когда вы покоряетесь. Даже жену, мужа вы "берете". Вы их не уважаете. Жена — это не собственность. Вы можете взять себе дом, но как вы можете взять жену или мужа? Но наш язык показывает наш разум. Мы не знаем, как давать, — как отдать, как позволить, как предоставить событиям случаться.

Будда забирает все идеалы, все будущее и, наконец, он забирает последнее, то, что нам очень трудно отдать, — он забирает само наше "я" и оставляет чистую, невинную, девственную пустоту. Эту девственную пустоту он называет нирваной. Когда вы отбросили все, что накоплено, когда вы больше не владеете ничем, когда вы больше не нищий и не цепляетесь, тогда вдруг взрывается пустота. Она всегда там была.

Хакуин прав: "С самого начала все существа — Будды". Эта пустота-там. Вы накопили хлам — вот пустота и не видна. Это совсем как в вашем доме — вы можете копить вещи: тогда вы не видите пространства, тогда пространства — нет. Приходит день, когда даже двинуться в доме становится трудно, жить становится трудно, так как нет пространства. Но пространство никуда не делось; вы накопили слишком много мебели: и телевизор, и радио, и проигрыватель, и пианино, и прочее — но пространство никуда не делось. Уберите мебель, и пространство-здесь, оно всегда было здесь. Оно было скрыто мебелью, но не было разрушено. Оно не покидало комнату ни на миг. Такова и ваша внутренняя пустота, ваша нирвана, ваше ничто.

Будда не дает вам нирвану в качестве идеала. Будда освобождает, а не закрепощает. Будда учит вас, как жить — не ради какой-либо цели, не для того, чтобы достигать чего-то, но быть блаженным здесь и сейчас-как жить сознательно. И дело не в том, что сознательность даст вам что-то. Сознательность — не средство достижения чего-то, она цель сама по себе — средство и цель сразу. Ее ценность неоценима.

Будда не учит вас чему-то "не от мира сего". Это нужно понять Люди-мирские, а священники учат об ином мире. Этот иной мир тоже не очень-то иной, он им не может быть, так как это улучшенная модель этого самого мира. Из чего вы будете творить иной мир? Вы ведь знаете только этот. Вы можете улучшать, вы можете украшать этот иной мир, вы можете удалить из него некоторые уродливые вещи и заменить их теми, о которых думаете как о прекрасных, но все это будет творение исходя из вашего опыта этого мира. Так что ваш иной мир не очень отличается, и не может отличиться. Это — непрерывность. Она исходит из вашего ума, это — игра воображения.

Там у вас будут прелестные женщины; конечно же, более прелестные, чем здесь. Там у вас будут такие же удовольствия; может быть, более постоянные, устойчивые, но это будут все те же удовольствия. У вас будет лицо получше, более вкусная — пища. У вас будут дома, может быть, сделанные из золота — но это будут дома. Вы снова все повторите.

Достаточно обратиться к писаниям и посмотреть, как они описывают рай — и вы найдете там тот же самый, немного улучшенный мир. Его коснулись немного здесь, немного коснулись там, но он никак не иной. Вот почему я говорю, что это "не от мира сего" в других религиях не так уж не от мира сего. Это — этот мир, спроецированный в будущее. Он рожден из опыта этого мира. Там не будет несчастный и нищеты, болезней и паралича, слепоты и глухоты. Вещей, которые вам здесь не нравятся, там не будет, а то, что вам нравится — будет, но в этом нет ничего нового.

Разум не может прибавить ничего нового. Разум не способен представлять новое. Разум живет старым, разум — это старое. Никогда новое не случается через разум. Новое случается только тогда, когда разум не действует, когда разум вас не контролирует, когда разум не накладывается.

Но все ваши писания говорят о рае — и рай, или небеса, или фирдус, или сварга — ни что иное, как все та же старая история. Она может быть отпечатана на лучшей бумаге, лучшей краской, на улучшенном прессе, с более цветистыми иллюстрациями, но история — все та же; иначе и не может быть.

Будда не говорит о "не от мира сего" или об ином мире. Он просто учит вас, как быть здесь, в этом мире; как быть бдительным, сознательным, внимательным, чтобы ничто не вторглось в вашу внутреннюю пустоту; чтобы эта ваша внутренняя пустота не загромождалась, не отравлялась; чтобы вы могли жить здесь — и все же оставались незаполненными, не загрязненными; чтобы вы могли быть в мире, а мира бы в вас не было.

Духовность "иного мира" должна быть подавляющей, разрушительной, садо-мазохистской; коротко — патологичной. В духовности Будды — другой аромат, качество "без идеала", качество "без будущего", качество "без иного мира". Это — цветок, здесь и сейчас. Он ни о чем не просит. Все уже дано. Он просто становится более бдительным, так что вы можете увидеть больше, услышать больше, вы можете быть больше.

Помните, вы существуете в той степени, в какой вы сознательны. Если вы хотите быть в большей степени, будьте более сознательны. Сознательность определяет бытие. Когда вы крепко спите, вы теряете бытие. Разве вы этого не замечали? Когда вы бдительны, вы чувствуете устойчивость своего бытия, оно — почти вещественно. Когда вы бессознательны, просто сонно тащитесь по жизни, ваше чувство бытия утрачивается. Оно всегда присутствует в той степени, в какой вы сознательны.

Итак, все послание Будды — в этом: быть сознательным. И ни по каким иным причинам — только во имя того, чтобы стать сознательным, так как сознательность определяет бытие, сознательность создает вас. И этим вы настолько отличны от тех вас, которыми вы являетесь, что вы даже представить не можете. Это — вы, в которых исчезло "я", в которых не существует никакой идеи "самости", ничто вас не определяет… чистая пустота, бесконечность, неограниченная пустота.

Это Будда называет состоянием медитации — саммасамадхи, правильное состояние медитации, когда вы — в уединении. Но помните, уединение — это не одиночество. Вы когда-нибудь думали об этом прекрасном слове — "уединение"? Оно означает — полностью единый. Оно как бы состоит из двух слов — полностью и единый. В уединении вы становитесь полностью единым, единым с целым.

В уединении нет ничего общего с одиночеством. Когда вы едины, вы не одиноки. Вы едины, но не одиноки, так как вы едины со всем; как можете вы быть одиноки? Вы не утрачиваете других. Не то, что вы забыли о них, не то, что они вам не нужны, не то, что вы о них не заботитесь, нет. Вы не помните о других, так как вы с ними едины. Все различия между одним и всем исчезли. Один становится всем, а все становится одним. Это слово "уединение" исключительно прекрасно.

Будда говорит, что саммасамадхи — это уединение. Правильная медитация означает быть настолько полно единым, что вы — одни со всем. Позвольте мне это вам объяснить. Если вы пусты, ваши ограничения исчезают, так как пустота не может иметь границ. Пустота может быть только бесконечной. Пустота не может обладать ни весом, ни цветом, ни названием, ни формой. Когда вы пусты, как можете вы отделить себя от остальных? У вас нет ни цвета, ни имени, ни формы, ни ограничений. Как вы можете делать хоть какие-то различия? Когда вы пусты, вы едины со всем. Вы сплавились с бытием; бытие смешалось с вами. Вы уже более не остров, вы стали континентом бытия.

Все послание Будды сконцентрировано в этом слове — саммасамадхи, правильная медитация. Что такое правильная медитация, и что такое неправильная медитация? Если существует медитирующий, тогда это- неправильная медитация. Если медитирующий исчез в медитации, тогда это правильная медитация. Правильная медитация приведет вас к пустоте и уединенности. Вся эта сутра имеет отношение к тому, как стать полностью пустым. Это — его основной дар этому миру.

Так я однажды слышал…

Эти сутры были восстановлены по памяти великим учеником Будды, Анандой. И нужно помнить об одном: все сутры начинаются с "Так я однажды слышал". Когда Будда умер, все его ученики собрались вместе, чтобы собрать все, что Будда говорил когда-либо за эти сорок пять лет. Ананда был единственным, кто жил с Буддой неразлучно все эти сорок пять лет. Он был самым подлинным свидетелем. Другие тоже слышали, но они слышали от других. Иногда они бывали с Буддой, иногда — нет. Только один Ананда был подобен тени.

Так что Ананда имеет к этому отношение, не так ли? — но красота заключается в том, что он никогда не говорит: "Это сказал Будда". Он просто говорит: "Так я однажды слышал". Разница велика. Он не говорит: "Это говорил Будда", так как он говорит, "Как могу я сказать, что это говорил Будда? Все, что я могу вспомнить, это то, что я слышал. Мои способности ограничены. Он мог иметь в виду что-то другое. Я мог забыть некоторые слова, я мог вставить какие-то свои слова".

Это — очень искренне. Он не утверждает, что "Так говорил Будда. Я присутствовал, я — свидетель". А он был свидетелем, никто против этого не возразит. Но посмотрите на скромность этого человека. Он говорит: "Так я слышал. Будда говорил, я — слушал — я имею отношение только к тому, что услышал. Это может быть правильным, может быть и неправильным. Я могу это накладываться, могу интерпретировать, могу что-то забыть, что-то из моего разума может в это войти — все возможно. Я — не просветленный человек". Ананда тогда еще не был просветленным. Вот он и говорит: "Это — все, что я могу сказать, за что могу поручиться".

Так я однажды слышал.

Господин поселился в Сравасти.

Рано утром Господин оделся, взял свой посох, взял свою чашу для подаяний и вошел в великий город Сравасти, чтобы собрать милостыню.

Когда он спел и вернулся из своего странствия, Господин поставил свою чашу и посох, помыл ноги и сел на приготовленном ему сидении, скрестив ноги, держа свое тело выпрямленным и полностью устремив свое внимание перед собой…

Это вас удивит. Когда Ананда говорит, он вдается в самые мелкие детали. Никогда нельзя знать — когда вы говорите о Будде, вы должны быть очень внимательны. Даже то, о чем он сообщает вновь и вновь — такие мелочи.

Рано утром Господин оделся, взял свой посох, взял свою чашу для подаяний, и вошел в великий город Сравасти, чтобы собрать милостыню.

Ананда следовал за ним, как тень, молчаливая тень, наблюдающая за ним. Уже в том, чтобы наблюдать его, была благодать. И он наблюдал за всем.

Когда он поел и вернулся из своего странствия, Господин поставил свой посох и чашу, помыл ноги, и сел на приготовленном ему сидении…

Когда буддийские сутры впервые были переведены на западные языки, переводчики были в замешательстве — зачем эти постоянные повторения? Они все продолжаются и продолжаются. Какое отношение ко всему имеют эти мелочи? Они не могли этого понять. Они думали, что все это ненужные повторения, что они вообще не нужны. Какой в них смысл? Но они ошибались. Ананда говорит о том, что Будда внимателен к мелочам настолько же, насколько к большим вещам. Для Будды нет ничего большого и ничего малого. Есть одно.

Когда он берет свою чашу, он настолько почтителен к ней, как был бы почтителен к Богу. Когда он берет свой посох или одевается, он так внимателен, он абсолютно бдителен. Он не механичен. Когда одеваетесь, вы, вы — механичны. Вы механично знаете, как нужно одеваться, так зачем же обращать на это внимание? И вы принимаете душ, но вы очень непочтительны к душу, вас там нет, вы где-то в другом месте. Вы едите, но вы непочтительны к пище, вас там нет, вы просто глотаете пищу. Вы делаете все по привычке, механично. Когда Будда что-либо делает, он полностью в этом, он — нигде больше.

Когда он поел и вернулся из своего странствия, Господин поставил свой посох и чашу, помыл ноги и сел на приготовленном для него сидении, скрестив ноги, держа свое тело выпрямленным и полностью устремив свое внимание перед собой…

Эти мелкие детали заслуживают упоминания, так как они вносят качество Будды. Каждый миг он обращает внимание на то, что он делает Когда он делает жест, он — полностью в этом жесте. Когда он улыбается, он — полностью эта улыбка. Когда он говорит, он — полностью эти слова. А когда он молчит, он молчит полностью.

Наблюдать за Буддой — само по себе благословение: как он ходит, как сидит, как жестикулирует, как смотрит на вас. Каждый миг — это лучистый миг сознательности. Вот почему об этом сообщает Ананда Должно быть, возникала великая тишина, когда приходил Будда, когда он раздевался, мыл ноги, садился на сидение, приготовленное для него выпрямлялся, а потом фокусировал все свое внимание перед собой. Что это за "устремление внимания перед собой"? Это специальный буддийский метод, называемый анапансати-йога — "внимательность к входящему и выходящему дыханию". В этом смысл фокусировки внимания перед собой.

Когда Будда что-то делает, например, одевается, тогда он внимателен к своему действию. Когда он идет, он внимателен к ходьбе. Когда он ничего не делает, он внимателен к вдоху и выдоху. Но он внимателен, даже когда спит, он — внимателен.

Однажды Ананда спросил Будду… Он жил с ним десять лет и был очень удивлен тем, что Будда оставался в одном и том же положении всю ночь. Его рука оставалась в том же месте, куда он клал ее, когда ложился спать. Ананда, должно быть, много раз это видел, он, должно быть, вставал ночью — ради этого стоило встать — чтобы увидеть, как спит Будда. И он был удивлен и ошеломлен тем, что тот оставался в той же самой позе в течение всей ночи. Он не смог сдержать своего любопытства. Однажды он сказал: "Нехорошо мне вставать ночью и смотреть на тебя, я не должен такого делать, но мне любопытно все, связанное с тобой, и я — в замешательстве: ты остаешься в одной и той же позе. Спишь ли ты или продолжаешь оставаться сознательным?"

И Будда сказал: "Сон случается с телом, я остаюсь бдительным по отношению к нему. Вот сон приходит, вот он пришел, вот он углубился, вот тело расслабилось, суставы расслабились, но моя сознательность остается".

Медитация — это круглосуточная вещь. Это не то, чем вы занимаетесь один раз днем, а потом заканчиваете ею заниматься. Она должна стать вашим главным делом, вашим климатом. Она должна окружать вас везде, где бы вы ни были, чем бы вы ни занимались… и полностью устремив свое внимание, он сел. Тогда в месте, где был Господин, собралось множество монахов, которые поклонились ему в ноги, трижды обошли вокруг него справа налево и сели сбоку от него.

Для того, чтобы задать вопрос Будде, нужна определенная направленность, только тогда вы получите ответ.

Как вы спрашиваете, в каком настроении… И дело не в том, что Будда не даст ответа; вы можете спрашивать очень неуважительно — "се равно Будда даст ответ, но вы его не получите. Поэтому вопрос не в том чтокогда вы уважаете его, то Будда даст ответ Будда ответит в любом случае. Но если вы не очень уважительны — вы упустите его. То, как вы задаете ответ, определяет будете ли вы способны принять ответ или нет.

Восприимчивы ли вы? Или вы просто любопытны? Задаете ли вы вопрос, исходя из накопленного вами знания, или ваш вопрос невинен? Не спрашиваете ли вы только для того, чтобы проверить, знает этот человек, или нет? Спрашиваете ли вы из знания, или из незнания? Скромны ли вы, покорны ли? Готовы ли вы принять дар, если вам его дадут? Будете ли вы открыты, гостеприимны? Воспримете ли вы его сердцем? Задать вопрос Будде — не то же самое, что задать вопрос профессору. В вас должно наличествовать определенное качество; только тогда вы будете им благословлены.

Тогда в месте, где был Господин, собралось множество монахов, которые поклонились ему в ноги, трижды обошли вокруг него справа налево и сели сбоку от него.

Трижды обойти — это символ трех тел. Первый обход — для физического тела, которое мы можем видеть, которое доступно чувствам. Физическое тело Будды — так же прекрасно; это — алтарь, где обитает Бог. Так что первый круг — для почестей первому телу, физическому телу. Второй круг — для тела блаженства, второго тела. А третий круг- для тела Будды, тела истины.

Эти три круга являются символом и еще чего-то. В буддизме есть три убежища, три прибежища. "Я прибегаю к Будде, я прибегаю к сангхе, я прибегаю в Дхамме". Эти три круга являются символом и этого.

Когда человек приходит к Будде спросить о чем-нибудь, он должен искать прибежища. Он должен иметь такое состояние ума, что "я настраиваюсь в лад с Буддой", что "я готов вибрировать с той же частотой". "Я ищу прибежища в Будде — ты мое убежище, я пришел к тебе как ученик, я пришел к тебе узнать о том, чего я не знаю, я пришел к тебе целомудренно, я склоняюсь перед тобой, я признаю, что ты — знаешь, а я — нет, я готов принять все, что, по-твоему, я готов получить".

"Я ищу прибежища в сангхе, в общине", так как один Будда является представителем всех Будд прошлого и будущего. Один Будда — врата ко всем Буддам. Вы можете называть Будд Христами или Кришнами. Это не имеет никакой разницы. Это — разные имена в разных традициях.

Итак, первое прибежище — в Будде, который находится непосредственно перед вами. Второе прибежище — во всех Буддах, в сангхе, в общине Будд — прошлого, настоящего, будущего. А третье прибежище-в Дхамме — в той сокровенной сущности, которая делает человека Буддой. Это искусство пробуждения и есть Дхамма, религия. В то время преподобный Субхути вошел в собрание и сел.

Одним из великих учеников Будды является Субхути. "Потом он поднялся со своего места" — говорит Ананда. И снова все повторяется. Так как Субхути — тоже не обычный человек. Он почти Будда, он уже на самом краю. В люббой миг он может стать Буддой. Вот Ананда и повторяет снова.

Потом он поднялся со своего места оголил одно плечо, встал на правое колено, протянул сложенные руки к Господину и сказал Господину: "Это прекрасно, о Господин, это совершенно прекрасно, о Хорошо Ушедший, сколь много величайшей помощи Татхагаты. получили Бодхисаттвы, великие существа.

Как тогда, о Господин, должно вести себя тому, кто занял место в Колеснице Бодхисаттв?

Как расти, как контролировать мысли?

Субхути очень близок к состоянию Будды. Он — Бодхисаттва. Бодхисаттва означает того, кто готов стать Буддой, кто совсем к этому близок; еще один шаг — и он станет Буддой. Бодхисаттва означает Бодхи-сущность, Бодхи-существо: готовый на девяноста девяти градусах, но он остается здесь, чтобы он мог помочь людям, из сострадания, так как когда он достигнет ста градусов, он уйдет в запредельное…

Гате, гате, парагате, парасамгате, бодхисваха. Тогда он ушел и, ушел далеко в запредельное. Тогда будет очень трудно контактировать с людьми, живущими на этом берегу.

Самая большая помощь возможна от тех, кто достиг девяноста девяти градусов. Почему? Потому, что они все еще не являются просветленными. Они знают пути непросветленных людей, они знают язык непросветленных. Они еще находятся с ними, и все же, в другом смысле, они на девяносто девять процентов ушли в запредельное. Этот один оставшийся процент их удерживает, является мостом между ними и остальными.

Итак, Бодхисаттва — это тот, кто близок к состоянию Будды, но пытается остаться на этом берегу еще немного, чтобы быть способным помочь людям. Он прибыл и хотел бы поделиться этим прибытием. Он узнал и хотел бы поделиться с ними своим светом, своей любовью.

Субхути — бодхисаттва. Ананда сообщает о нем с той же скурпулезностью. Просто вообразите, представьте себе встающего Бодхисаттву. Он — полностью сознателен. Он не встает, как робот. Он знает о каждом своем дыхании, полностью знает. Ничто не проходит неузнаным. Он- зорок. То, что католическая традиция называет собранностью, это то, что буддисты называют саммасати — правильной внимательностью.

Внимательность или собранность, быть собранным, жить собрано: сам-масати — не совершить самого простого действия бессознательно.

Он поднялся со своего места, оголил одно плечо, встал на правое колено, протянул сложенные руки к Господину, и сказал Господину…

И, помните, даже Бодхисаттва, кто очень близко подошел к тому, чтобы стать Буддой, склоняется перед Буддой в высочайшем почтении

"Это прекрасно, о Господин, это совершенно прекрасно, о Хорошо Ушедший…"

"Хорошо Ушедший" означает того, кто перебрался на другой берег. Субхути — на этом берегу, Будда — на том. Субхути пришел к пониманию этого: он может видеть другой берег, он может видеть Будду на другом берегу.

"О Хорошо Ушедший…"

Эти слова "Хорошо Ушедший" имеют много значений. Одно: тот, кто достиг другого берега; другое: тот, кто достиг предела медитации. Будда говорил, что существует восемь ступеней к предельной медитации. Тот кто достиг самадхи, окончательного самадхи, тот пришел на другой берег. Его больше нет — вот что означает "Хорошо Ушедший". Ушедший, полностью ушедший. Его больше нет, он — просто пустота. "Я" исчезло, испарилось.

"О Хорошо Ушедший, это прекрасно:

это совершенно прекрасно,

сколь много величайшей помощи Татхагаты

получили Бодхисаттвы, великие существа".

"Татхагата" — это буддийское слово, означающее Хорошо Ушедший. Субхути говорит: "Как много было дано помощи, как это прекрасно — это совершенно прекрасно, просто невозможно поверить, как много ты нам дал. И ты продолжаешь давать, а мы этого даже не заслуживаем"

"…Прекрасно, о Господин,

это совершенно прекрасно, о Хорошо Ушедший,

сколь много величайшей помощи Татхагаты

получили Бодхисаттвы, великие существа.

Как тогда, о Господин, должно вести себя тому,

кто занял место в Колеснице Бодхисаттв…"

тому, кто решил остаться на этом берегу немного больше, чтобы помочь людям,

"…как должно ему вести себя,

как расти,

как контролировать мысли?"

О чем он спрашивает? Он задает вопрос, который может не иметь значения для многих из вас, так как это приобретает значение только тогда, когда вы стали Бодхисаттвой. Но когда-нибудь, в тот день или в иной, вы станете Бодхисаттвой. Когда-нибудь вопрос будет иметь значение. Лучше о нем подумать, помедитировать.

Он говорит: "Привлекательность другого берега так велика, толчок к другому берегу так силен — как им удержаться на этом берегу? Нам бы хотелось помочь людям, но как? Магнитное притяжение так велико- другой берег призывает. Так научи же нас, как нам устоять здесь, как нам снова укорениться на этом берегу. Мы утратили корни; в этом мире у нас больше нет никаких корней. Девяносто девять процентов корней исчезли".

Только подумайте о дереве — исчезли девяносто девять процентов его корней; остался лишь один. Дерево спрашивает: "Как мне теперь устоять? Я падаю, и я понимаю, что если я смогу еще немного постоять, я окажу людям огромную помощь, и они в ней нуждаются. Во мне нуждаются — помоги мне. Сейчас у других нужда во мне, я должен помочь". Это — единственный способ, каким ученик может уплатить долг Мастеру. Другого способа нет. Мастер помог вам; Мастеру помощь не нужна — как же заплатить долг? Что делать? Единственное, что можно сделать — это помочь кому-то, кто все еще находится в замешательстве, блуждает в темноте. Сделайте для других то, что Мастер сделал для вас — и вы уплатили свой долг.

Он спрашивает: "Как выстоять?" Это трудно, это — почти невозможно. И "как расти, как начать помогать людям? Это тоже очень трудно. Теперь мы понимаем то, что их несчастья нереальны. Теперь мы понимаем, что их страдания — лишь ночной кошмар; их беды — не истинны. Теперь очень трудно помочь этим людям. Это трудно. А мы знаем, что им нужна помощь, так как знаем собственное прошлое. Мы дрожали, плакали, кричали. Мы знаем, как мы страдали, хотя теперь и знаем, что все страдание-лишь сон, оно было иллюзорно, оно — майя".

Только подумайте: если вы знаете, что кто-то другой просто говорит чепуху, что никаких ран у него нет… Однажды ко мне привели одного человека. У него была некая навязчивая идея, будто к нему в желудок попали две мухи — из-за того, что он спал с открытым ртом. И эти мухи постоянно у него в желудке крутились. Естественно, раз они туда попали, они там будут крутиться. Он постоянно был этим обеспокоен и даже был не в состоянии сидеть в одной позе. Он все время вертелся из стороны в сторону и говорил: "Сейчас они переместились на эту сторону, а сейчас — на эту". Он был почти безумен.

Итак, он ходил по всем врачам, и никто не смог ему никак помочь; все они смеялись, все говорили "Вы просто это воображаете". Но сказать человеку, что он просто вообразил свои беды — значит не очень-то ему помочь, так как он страдает. Для вас все это может быть воображением, но для него нет никакой разницы, воображаемо его страдание или реально; он все равно страдает. То, что вы говорите, не имеет никакого значения.

Я прикоснулся к его желудку и сказал: "Да, они — там". Он был очень счастлив. Он поклонился мне в ноги и сказал: "Вы — первый, кто понял. Я был у стольких врачей и лекарей — аюрведических, аллопатов, гомеопатов — и все они глупы! И они все настаивают на одном. Я им говорю: "Если у вас нет никакого лекарства, просто скажите, что у вас его нет, но почему вы все говорите, что я воображаю?" А теперь есть вы. Вы видите их?"

Я сказал: "Я прекрасно вижу — они там. Я работаю с такими проблемами". Я сказал: "Вы пришли к тому, к кому нужно. В этом — вся моя работа — я имею дело с теми проблемами, которые в действительности не существуют. Я — эксперт по проблемам, которых нет". Я сказал: "Просто ложитесь и закройте глаза. Я завяжу вам глаза и выгоню! мух. А вы откройте рот, и я их вызову. Нужна великая мантра".

Он был очень счастлив. Он сказал: "Поступайте так, как нужно". Я закрыл ему глаза повязкой, сказал, чтобы он открыл рот. Он лежал очень счастливый, ожидая, когда мухи вылетят. А я побежал в дом и поймал двух мух. Это было нелегко, так как я никогда до этого мух не ловил, но как-то мне это удалось, и когда он открыл глаза и увидел этих мух в пузырьке, он сказал: "Отдайте мне теперь этот пузырек. Я пойду к этим глупцам". И он был полностью в порядке. Но помочь таким людям очень трудно, так как вы знаете, что все их трудности — нереальны.

Субхути спрашивает, "Господин, сначала скажи, как нам устоят! здесь, так как наши корни исчезли. Мы более не принадлежим этому миру. Ушли наши привязанности — они были корнями. И как развиваться, как работать? — так как теперь мы знаем, что все это — бессмыслица; люди воображают свои несчастья. И как контролировать мысли?"

Что он имеет в виду? Ведь обычно Бодхисаттва не имеет мыслей, тех мыслей, что есть у вас. Теперь есть лишь одна мысль, и это — мысль о другом береге… и другой берег постоянно притягивает. Дверь открыта! вы можете войти в высшее блаженство, а вы не входите — хотя открыта!

Сначала, в течение многих жизней вы искали, где эта дверь, потом вы в течение многих жизней стучали в нее и стучали — теперь дверь открыта. А Будда говорит: "Подождите, оставайтесь за дверью. Многим еще надо помочь". Естественно, возрастает великое желание войти, великая страсть — пройти через эту дверь. Вот о чем он говорит.

После этих слов Господин сказал Субхути:

"Итак, Субхути, слушай хорошо и внимательно. Тот, кто занял место в колеснице Бодхисаттв, должен думать следующим образом…"

В английском переводе это выглядит не так хорошо, как в оригинале.

Санскритское слово для этого — читтопад. Нужно создать такой разум, такую решимость; нужно создать такую великую решимость, направленность ума — читтопад — следующего вида:

"Сколько бы существ, определяемых словом "существо".

ни было бы во Вселенной, всех их я должен привести к нирване".

"Не одного или двух, но всех существ — мужчин, женщин, птиц, деревья, камни. Все существа в мире. Нужно создать в себе такую направленность — "Я всех их приведу к нирване".

"… в царство нирваны, не имеющее пределов.

И все же, хотя неисчислимое множество существ

было приведено к нирване, ни одно существо

не было приведено к нирване".

Об этом нужно помнить, вы не должны об этом забывать. Иначе, ведя других, вы вновь впадаете в незнание.

Все существа должны быть направлены на другой берег, и все же должны помнить, что их несчастья нереальны, так что ваши деяния — тоже нереальны. И вы должны помнить, что у них нет никакой "самости"; и у вас нет никакой "самости". Так что не забывайте; не думайте, что вы помогаете людям, что вы — великий спаситель и так далее, иначе вы снова падете. Вы снова отрастите корни на этом берегу.

Так что нужно помнить о двух вещах. Вы должны оставаться на этом берегу с великой решимостью, иначе вас притянет другой берег, и, все же, вы не должны растить снова корни, иначе от вас не будет никакой помощи. Вы разрушите себя, вы снова впадете в сон.

"И почему?

Если в Бодхисаттве

существует определение "существа",

он не может быть назван "Бодхи-существом"…,

тот, в котором присутствует различение "Я" или

сущности,

или различии живой души или личности".

"Так что ты должен помнить о двух вещах, Субхути. Первое: что ты должен вести все существа к другому берегу, и, все же, ты должен помнить, что ни у кого нет сущности — ни у тебя, ни у них. Все эго — фальшивы и иллюзорны".

"Продолжай об этом помнить и действуй с великой решимостью. Помогай людям достичь другого берега. Они уже там; делай лишь их длительными и осознающими это. Но не потеряйся, не стань спасителем. Вот эти две вещи".

И вновь и вновь Будда будет повторять это в этой сутре колесницы бодхисаттв. Мне бы хотелось, чтобы все вы стали Бодхисаттвами.








Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке