Загрузка...



В ЕГО РУКАХ ВЕЧНОСТЬ

Наш любимый Учитель,

когда Тосю жил в провинции Тойо, Джошу спросил его:

— Разве ты не Мастер скита, Тосю?

— Дай мне немного чаю, соли и карманных денег! — ответил Тосю.

Джошу вернулся в монастырь, и вечером можно было видеть, как Тосю несет растительное масло. Джошу сказал ему:

— Я много слышал о Тосю, но я вижу только немолодого человека, продающего растительное масло.

Тосю ответил:

— Ты видишь старого торговца маслом, но ты не знаешь Тосю.

Джошу спросил:

— Ну и каков он?

Тосю указал на бутылку и сказал:

— Масло! Масло!

Как-то на похоронах одного из своих монахов Джошу заметил:

— Какая длинная процессия из мертвых тел, следующая за единственным живым человеком!


Маниша, дзэн верит в жизнь, с которой ты незнакома, дзэн верит в любовь, о которой ты даже не мечтала. Он живет в совсем другом измерении, в измерении, где все становится танцем, праздником.

Дзэн — это единственная религия жизни. Остальные религии поклоняются смерти. В огромном многообразии жизни можно обнаружить и банальности, и величайшие священные вершины сознания. Дзэн ничего не отрицает, он служит мостиком для трансформации жизни к более высоким уровням сознания.

Это единственная жизнеутверждающая религия, возникшая в последние тысячелетия. Любовь к жизни не имеет границ. Все другие религии отрицают жизнь. Они избегают всего, что может стать помехой. Дзэн стремится превратить какую-нибудь помеху в достоинство, и ему это удалось. Его успех представляет собой огромный интерес для нового человека.

Новый человек не будет думать о христианстве как о религии, или об индуизме, или мусульманстве, или любой другой религии — ведь они все переносят в «сейчас» мертвое прошлое. Жизнь их давно покинула. Они не смеялись веками, они не попадали в такт с космической музыкой. Они позабыли язык танца.

Кажется, что только один дзэн может быть выбором для человека будущего. Он выживет; когда все религии исчезнут, дзэн останется единственной религией на земле. Все остальные религии, по существу, уже мертвы. Мы продолжаем поклоняться им в силу старой привычки и обусловленности, но эти религии никак не способствовали развитию человеческого сознания. Вместо этого они только несли разрушение. Религии поработили человека, они подавили человека, они поставили человека против человека, они породили гигантское насилие, начинали войны и резню.

Дзэн — это религия цветов, религия песен, религия восторга. В нем нет ничего, что отрицало бы жизнь в какой-либо форме. Жизнь нужно жить так, чтобы осознавать каждое ее мгновение, и чудо заключается в том, что тогда каждое мгновение жизни становится драгоценным... невозможно измерить красоту момента, когда человек находится в состоянии здесь и сейчас.

Эти два рассказа очень малы, но значение их велико. Первый будет казаться вам странным до тех пор, пока вы не поймете, что в любом действии мастер дзэн исчезает в самом действии. Его осознанность настолько велика, что практически остается только один танец — танцор исчезает.

Однажды великого танцовщика Нижинского спросили: «Были ли у вас величайшие моменты в жизни?»

Нижинский ответил: «Величайшими моментами моей жизни я могу назвать те, когда танцовщик растворяется в танце».

Тот же ответ дал и Пикассо. Кто-то задал ему вопрос во время работы над картиной. Пикассо ответил: «Ни о чем не спрашивайте меня сейчас. Когда я пишу картину, я остаюсь только художником, а не «великим Пикассо», о котором вы так много слышали. А когда приходят величайшие мгновения творчества, даже художник исчезает. Остается только сама картина».

Если вам понятна эта мысль, то вы поймете и первый рассказ, ведь он не совсем обычен...

Когда Тосю жил в провинции Тойо, Джошу спросил его: «Разве ты не мастер монастыря, Тосю?»

«Дай мне немного чаю, соли и карманных денег!» — ответил Тосю.

Он не ответил на вопрос. Это нужно понять прежде всего: в дзэн ответы даются особенным, необычайным образом. Мы все думаем, что начнется диалог. И Джошу, и Тосю — известные мастера. Джошу спросил его: «Ты мастер, Тосю?» Ничего не говоря о себе, Тосю ответил: «Дай мне немного чаю, соли и карманных денег!» Что это означает?

Это означает следующее: «Ты великий мастер, и тебе не нужно отвечать. Ты можешь сам видеть, что Тосю стоит перед тобой. Ответ оскорбил бы тебя; это был бы намек на то, что ты не видишь сияния Тосю, его присутствия, его энергетического поля, его ауру. Нет, я не собираюсь оскорбить такого великого мастера, как Джошу». Вот почему он просто проигнорировал вопрос.

Игнорирование вопроса во всем мире было бы воспринято как оскорбление, но в дзэн полное игнорирование вопроса имеет совсем другое значение. Это проявление огромного уважения: «О чем ты говоришь? У тебя же есть глаза, чтобы видеть. Подобно тому, как я могу распознать тебя, ты можешь распознать и меня; поэтому вопрос неуместен, и я не собираюсь наносить тебе оскорбление, отвечая на него». Вместо того чтобы ответить, Тосю попросил: «Дай мне немного чаю, соли и карманных денег. Я бедный мастер дзэн».

Тосю был очень бедным мастером дзэн; он жил в ските далеко в горах, куда было очень трудно добраться людям. Его знали как Тосю, мастера скита; а он был очень беден. Итак, вместо того чтобы искать ответ, он выставляет напоказ свою бедность. Известно, что он был самым бедным мастером, величайшей душой, но самым бедным в том смысле, что у него было очень мало последователей. Он жил в таком уединенном месте, что никто не решался идти туда, ведь это было так далеко. Да и поведение его было очень странным...

Джошу отправился к нему в гости, он много слышал о мастере. По поводу того, что у Тосю не было учеников, ходили разные слухи: «Он сам несет за это ответственность, он ведет себя так, что все его ученики разбегаются в стороны! В принципе, никто не изъявляет желание уходить так высоко в горы. Но даже те, кто решаются на это, постепенно теряют терпение от его выходок и стараются любым образом покинуть этого чудака!»

Джошу пришел повидаться с Тосю, а Тосю показывает свою бедность, прося его: «Дай мне чаю! Не думай о Тосю; в этот самый момент мне нужны чай, соль и карманные деньги!»

Человек огромного понимания, он знает, что Джошу поймет: «Не задавай сейчас никаких вопросов. У меня нет даже чаю, соли и каких-нибудь денег. Ты великий мастер, у тебя тысячи учеников. Я бедный мастер, у меня нет последователей. Они не могут принять мое поведение. Но я не могу измениться. Мне нужно оставаться самим собой, мне нужно сохранить свою целостность. Для меня не важно, останется ли со мной тот или иной ученик или нет: мне достаточно и самого себя.

Но именно сейчас у тебя должно быть немного денег, ведь ты далеко ушел от своего монастыря. Дай мне немного чаю, у тебя должны быть с собой и чай, и соль, ты ведь пустился в далекое путешествие. Да и немного денег мне не помешает».

Тосю не прятал свою бедность, он пользовался славой самого бедного, но самого выдающегося мастера. Обнажая свою бедность, он говорил: «Ты сам можешь видеть, что перед тобой стоит Тосю и просит тебя помочь ему. Соль есть даже у самых бедных, а у меня нет».

Джошу вернулся в скит и в тот вечер увидел, как Тосю возвращался с растительным маслом. Он оставался в ските целый день, ожидая хозяина. Но тот куда-то исчез. Вечером Джошу увидел, как Тосю возвращается с растительным маслом. Он был очень беден, у него не было даже масла для лампы. Наверное, он ходил в соседнюю деревню попросить у кого-нибудь масла и теперь возвращался домой с какой-то емкостью.

Джошу сказал:

— Я много слышал о Тосю, но я вижу только немолодого человека, продающего растительное масло.

Тосю ответил:

— Ты видишь старого торговца маслом, но ты не знаешь Тосю.

Ты смотришь только на наружное проявление, но не смотришь мне в глаза. Ты не смотришь мне прямо в душу.

Джошу спросил:

— Ну и каков он?

Тосю указал на бутылку и сказал:

— Масло! Масло!

В этот момент не было никакого Тосю; была только бутылка масла. Что касается Тосю, то его просто не было. Он превратился в пустое место, в пустоту. По крайней мере, в этот момент у него уже что-то было: «Утром, когда ты пришел, у меня ничего не было, поэтому я попросил у тебя чаю, соли и немного денег. У меня не было растительного масла, чтобы ночью осветить жилье. Я не торговец маслом, я выпрашиваю его у жителей деревни. В этот момент, в моей пустоте, у меня нет других мыслей, кроме одной: «Масло! Масло!», и больше ничего».

Легче понять Нижинского, когда он говорит: «Я исчезаю в моем танце. Танец становится таким интенсивным, что меня там просто нет». Суфийский мистик Мевлана Джалаледдин Руми сделал кружение в танце своим методом. Его последователей называют танцующими дервишами. Они кружатся часами, а это совсем непросто. Джалаледдин Руми сам кружился тридцать шесть часов подряд, и в этом кружении он обрел просветление, ибо просто исчезал в танце, оставалось только одно кружение. Внутри него никого не было. Там были пустота и тишина.

Легко понять Джалаледдина Руми, или Пикассо, или Нижинского. Намного труднее понимать Тосю, когда он говорит: «Что ты спрашиваешь о Тосю? В данный момент есть только масло. Утром не было даже масла; я попросил у тебя немного денег...»

Этот маленький диалог между двумя мастерами, имевшими одинаковый опыт, одинаковое величие, может очень хорошо помочь тебе. Любая деятельность, если погрузиться в нее с головой, становится медитацией. Забыть себя и оставаться в сознании — вот простейшая формула медитации.

Как-то на похоронах одного из своих монахов Джошу заметил:

— Какая длинная процессия из мертвых тел, следующая за единственным живым человеком!


Умерший человек был мастером, а мастер даже после смерти живее тебя живого. Мастер никогда не умирает. Мастером его сделало понимание того, что смерти нет. У него в руках сама вечность. Он просто соткан из бессмертия. Можно сжечь его тело, но нельзя сжечь его вечность, его бессмертие.

Джошу прав, когда говорит: «Посмотрите на странную процессию! За одним живым человеком... — а человек этот лежит в гробу — идет длинная процессия из мертвых тел».

Понимающий человек осознает, что до тех пор, пока не станешь полностью осознавать окружающий мир, не сможешь утверждать, что жив. Ты можешь разве что заявить, что ты существуешь, но не более того. Ты не познал вершин Гималаев своей жизни, ты не познал океанических глубин своего сознания. Сознание — очень тонкая величина, и это чудо, что на протяжении семидесяти лет ты можешь дышать, гулять, говорить и делать что угодно. Но твои корни игнорируются. Ты даже не знаешь, что у тебя есть истоки. Ты никогда не обеспечиваешь их питанием.

Понимаешь ли ты, что внимание — это пища для сознания? На очень тонком бессознательном уровне ты осознаешь, что, если никто не будет обращать на тебя внимания, ты начнешь чувствовать себя немного неловко. Если целый город примет решение однажды не обращать на тебя никакого внимания, как будто тебя вовсе не существует, то ты сам начнешь задумываться, жив ты или мертв: «Живу ли я или мне все это снится?» Человеку постоянно необходимо внимание окружающих.

В этом и заключается борьба между родителями и детьми, мужем и женой, друзьями. Что это за борьба? — «Удели мне больше внимания!» Я видел, как некоторые жены вырывали газеты из рук мужей: «Ты целый день читаешь газету, как будто меня не существует. Сколько раз ты уже их перечитал?» Бедняга просто перечитывает их, чтобы не ввязываться в разговоры с женой, ибо каждый разговор заканчивается скандалом.

Никто не может победить в споре с женщиной. Насколько мне известно, до сегодняшнего дня это не удавалось никому, потому что женщина не позволит тебе спорить с ней. У нее есть своя собственная, совершенно отличная тактика. Она разбрасывает вещи, бьет тарелки, шлепает маленьких детей — вот ее аргументы. И мужу придется согласиться с ней, иначе она подожжет весь дом! Он вынужден сказать ей: «Да, ты права». Он прекрасно знает, что это не так, но что поделаешь? Она заняла такую позицию, что лучше помириться с ней на начальном этапе разногласий. Позднее это сделать становится все труднее, и отчуждение между супругами все больше увеличивается, и она все больше сходит с ума.

Невозможно спорить с сумасшедшими людьми. Женщина обнаружила, что ей это очень выгодно: в определенный момент муж всегда будет вынужден согласиться с ней. Ей нужно только увеличивать давление на него, причинять ему как можно больше боли и, в конце концов, она выйдет победительницей. Поэтому умные мужья с самого начала добровольно признают свое поражение.

Вот почему в мире есть только один вид мужей — подкаблучники; других мужей нет, нет какой-нибудь другой категории мужей. Лучше вообще воздержаться от споров.


Два человека любили посидеть в пабе поздним вечером, когда все уже расходились по домам. Они неохотно уходили из пивной — хозяину заведения приходилось выгонять их. Они не знали друг друга, и вот однажды — ведь они были единственными в пабе и уходили всегда последними — один спросил у другого: «Что у тебя случилось? Почему ты сидишь тут так долго?»

— Все очень просто, — ответил второй, — поэтому я не спрашивал тебя о том же самом. Все дело в моей жене. Мне нужно находиться здесь до тех пор, пока она не уснет. Если я застану ее бодрствующей, то у меня будут неприятности. Она всегда закатывает мне какую-нибудь истерику.

Затем он спросил сам:

— А ты, почему торчишь здесь? Уверен, что причина та же самая.

— Нет, — последовал ответ, — я не женат. Я сижу здесь, потому что меня никто не ждет дома; это пустой и темный дом.

Тот, у которого была жена, воскликнул:

— Ты идиот! Ты самый счастливый человек на свете! Ты должен быть в восторге от темноты своего дома. Прослушай меня, у меня больше опыта. Ты зря теряешь время в пабе. Я-то вынужден, но тебе это совершенно не нужно.


Но это стало проблемой. Те, кто близко с женщинами не сталкивались, не представляют, что они могут быть совершенно другими созданиями — на них приятно посмотреть, их приятно встретить на пляже... но тебе лучше держаться от них подальше. Только когда ты подойдешь ближе и попадешься на их удочку, ты воскликнешь: «О Господи!»

У индусов есть один храм в Калькутте, пожалуй, самый известный храм в Индии. Он был построен в честь Богини-Матери Кали, черной, жестокой женщины с двумя парами рук. В одной руке она держит обнаженный меч, в другой — только что отрубленную человеческую голову, из которой сочится кровь. Кали стоит на груди своего собственного мужа.

Я часто посещал этот храм; его создатели неплохо разбирались в психологии. Общество устроено так, что мужчине кажется, будто он хозяин. Женщина позволяет ему так думать, ведь она знает, кто точно является хозяином, пусть он радуется! Это просто идея, ничего предосудительного в ней нет, пусть мужчина думает, что он хозяин. Он называет себя мужем. Слово «Муж» означает «земледелец», а женщина — земля; он обрабатывает землю. Пусть он наслаждается всеми этими россказнями, но действительность совершенно иная.

Эти дерущиеся, эти скандалящие мужчина и женщина никогда не поймут, что есть жизнь в своей чистоте. У них нет времени на это. И самое странное... я слышал, что многие начинают играть в шахматы и карты или идут в кино... а когда их спросишь — зачем они это делают, они отвечают: «Чтобы убить время». И никто не возражает!

О чем ты говоришь? Это время тебя убивает! С чего это ты взял, что ты убиваешь время? Ты не можешь даже схватить его. Время все время уходит прочь — так быстро, что ты не в состоянии увидеть его. За этой скоростью невозможно уследить. Как ты можешь убивать время? Но миллионы людей во всем мире убивают время всяческими способами, как будто жизнь была им дана только для того, чтобы разрушать.

Эти люди только думают, что живут, ведь они не познали секретов жизни. Они не познали тишину сердца. Они никогда не погружались в самый источник своей жизни. Они никогда не подпитывали свои корни, не обращали на них внимание.

Чем глубже погружаешься к центру, отдавая все свое внимание, тем более живым становишься. И затем приходит изменение: от временного ты переходишь к безвременному. Во временных рамках ты должен умереть. Во временных рамках все рождается и умирает. Если хочешь избежать порочного круга жизни и смерти, агонии и страданий, то тебе придется перейти от временного к вечному.

И это только маленький шажок. Достигая своего центра, ты выходишь за пределы времени. Ты достигаешь вечности.

Эта вечность и есть твой будда.

Это истинная религия. Молитвы других религий, все их святые писания, все их ритуалы не только бесполезны, но и опасны, опасны в том смысле, что мешают тебе найти истинную религию. Это фальшивые религии. Эти фальшивые религии потеряли свою опору, и мы все делаем по старой привычке: ходим в церковь, ходим в храм, ходим в синагогу.

Все эти религии находятся в руках мирового духовенства. Не имеет никакого значения, кто этот церковник: раввин, епископ или ученый пандит: все это великий заговор против человечества. Священник, продолжающий давать вам игрушки во имя религии, занимает ваш разум, дает вам ощущение того, что вы религиозны. По словам Карла Маркса, он управляет вами с помощью некоего наркотика, опиума.

Я не согласен с Карлом Марксом по тысячам вопросов, но с тем, что духовенство, религия — это опиум для народа, я согласен полностью, безоговорочно и всецело. Эти религии не дают вам жить. Они не дают вам даже одного шанса взглянуть на вечность жизни.

Джошу прав, когда говорит: «Какая длинная процессия из мертвых тел следует за единственным живым человеком!»

Ты сможешь быть живым только тогда, когда корнями уходишь в свой центр. Если ты не уходишь корнями в центр и живешь только на поверхности, то ты просто существуешь: твоя жизнь едва теплится, она лишена интенсивности, она лишена изюминки, она лишена радости. Твоя жизнь — это просто пустое слово.

Тебе нужно найти истинную жизнь. Она здесь, она спрятана внутри тебя, но ты продолжаешь метаться вокруг да около. Ты никогда не задумывался о том, что нужно погрузиться внутрь самого себя. Сама идея кажется тебе странной: «Да что там, внутри? Просто скелет, кровь и кости». Зачем зря пугать себя? Ты действительно испугаешься, увидев свой скелет! Но это совсем не то, что мы подразумеваем под погружением в себя. Мы имеем в виду выход за пределы всего материального. Твой скелет — это материя, твоя кровь — материя, твои кости материальны. Под погружением в себя мы подразумеваем, выход за пределы этого скелета, который ты принимаешь за самого себя.

И сделать это так просто. Немного понимания — и ты начнешь жить, твоя жизнь наполнится песнями и цветами. По крайней мере, своим людям я говорю: на меньшее рассчитывать не приходится. Необходимо понять весь секрет своей жизни, ибо, сделав это, ты сможешь понять всю тайну Вселенной. Тогда жизнь станет совсем другой, она станет непрекращающимся праздником, когда каждый момент становится фестивалем. Каждое мгновение происходит открытие новых горизонтов, новых тайн. Жизнь так наполняется чудесами, что в тебе автоматически появляется глубокая благодарность, тебе хочется поклониться не только какому-то богу, но и всей Вселенной, вмещающей в себя деревья, животных и птиц.

Эта Вселенная — наш дом. Ты выходишь из Космоса и возвращаешься в него. Молитва здесь лишена смысла. Только благодарность... здесь не нужно пользоваться словами, достаточно чувства благодарности.

Но чувство благодарности появится лишь тогда, когда познаешь тайны, красоту, весь сад цветов, который был отдан тебе. Ты не просил его, ты никоим образом не заслуживаешь его, ты не заработал его. Это просто подарок, это щедрость самой жизни.

Вселенная настолько огромна, настолько полна красоты, что ей хочется поделиться красотою со всеми.

Но она не сможет поделиться с тобой этим до тех пор, пока ты не обретешь свой центр. Она делится своими секретами только с буддой. И у тебя есть все, чтобы стать буддой.

Гидо писал:

Невозможно точно передать на картине цветение деревьев...

Трудно потому, что деревья постоянно танцуют под дождем, на солнце. Как в таком случае можно точно передать это на картине? Любая фотография будет мертва, любая картина будет мертва.

Невозможно точно передать на картине цветение деревьев.

Опусти свою кисть и посмотри: именно на пустом фоне материализуется фигура.


Что имеет в виду Гидо, когда говорит, что все течет и меняется? Фотография не способна передать истинного состояния, ведь пока проявишь пленку и сделаешь фотографию, ты уже будешь другим. Ты постарел; фотографии же не стареют. Ты стал другим человеком.

То же самое относится и к твоему пониманию мира. Все меняется, все постоянно движется, кроме одного: твоего наблюдения. Прошу тебя: опусти свою кисть или фотоаппарат и просто посмотри. Но, смотри, постарайся не утонуть в увиденном. Помни того, кто видит, — это единственная точка, на которую можно опереться. Это единственная твоя безопасность, единственная уверенность, единственное, на что можно рассчитывать. Все остальное будет неизменно меняться. Вокруг нас все движется.

И это прекрасно, если ты осознаешь, что все вокруг — непрестанный поток, это будет просто замечательно. Разочарование наступает лишь при стремлении к постоянству. Прекрасна встреча мужчины с женщиной, но только ты задумаешься о браке, как сразу же начинается разрушение того прекрасного, что зародилось между вами. Вот ты подходишь к ЗАГСу... у тебя все еще есть время остановиться!

Я слышал, что однажды некая пара пришла в ЗАГС и стала заполнять брачные регистрационные документы. Мужчина расписался после женщины; увидев его подпись, женщина сказала работнику ЗАГСа: «Я хочу развестись!»

Работник удивился: «Вы серьезно? Вы же только что расписались! Что случилось? Почему вы решили развестись?»

Женщина ответила: «Да вы посмотрите на его подпись!» Мужчина расписался крупными заглавными буквами... Женщина расписалась маленькими, обычными буквами, а мужчина расписался так, будто это был заголовок в газете!

«Все, хватит. Я не хочу неприятностей с этим человеком. Он проявил свою истинную сущность, а это приведет к конфликтам. Лучше сразу прекратить наши отношения».

Очень интересно пойти в ЗАГС и понаблюдать, что там происходит изо дня в день. Один девяностопятилетний старец пришел туда со своей женой, девяностотрехлетней старухой. Они решили развестись. Сотрудники ЗАГСа не могли в это поверить. «Когда вы поженились?» — спросили они.

— Это было давно, — ответил старик, — наверное, семьдесят лет прошло. Мы уже не помним точно. Я столько жил в постоянном конфликте и ссорах, что, мне кажется, я был женат на ней целую вечность. Я просто не помню времени, когда не был на ней женат.

— Но если вам удалось прожить столь долго, то можно потерпеть еще несколько месяцев или лет, — сказали ему. — Вы подошли к концу дороги. В чем смысл разводиться в это время? Если ваша жизнь походила на агонию и была полна страданий, то почему вы не развелись раньше?

Они ответили хором: «Мы ждали, когда умрут все наши дети. Сегодня умер наш последний сын; вот и пришел наш час. Теперь, хотя бы пару месяцев или лет мы сможем пожить спокойно. Мы долго ждали, что однажды наши дети умрут и нам не придется покидать их. Мы перенесли немало страданий, но надежда на то, что однажды мы разведемся, придавала нам силы жить. Пожалуйста, не отказывайте нам в разводе. Всю жизнь мы прожили ради этого дня, чтобы хоть немного насладиться свободой и независимостью».

Ситуация становится трудной тогда, когда ожидаешь чего-нибудь неестественного. В жизни невозможно что-нибудь зафиксировать; никакие отношения не сделать навечно стабильными. Стремясь к какому-либо постоянству, ты совершенно напрасно создаешь себе неприятности, потому что это вступает в противоречие с самой природой вещей. Природа — это постоянный поток, течение. Природе свойственно движение, постоянное движение.

Лишь одно не подвержено изменениям: это твой центр.

Итак, прежде всего, необходимо погрузиться в свой центр, и тогда твоя жизнь расцветет тысячами цветов. Если не просить ничего неестественного, то жизнь станет сплошным восторгом. Живи расслабленно. Все кругом меняется — пусть меняется. Прими эти изменения, помоги им. Но только помни: одно никогда не меняется, и это — твоя истинная реальность. Этого достаточно. Ты в безопасности, ты защищен; тебе не нужно больше никаких гарантий.


Маниша задала вопрос:

Наш любимый Учитель,

нам сказали, что наше сосредоточенное участие в практике «Яаа-Хуу» необходимо для того, чтобы ты работал с нами. Приводит ли громкий, звук «Яаа-Хуу» и полное ощущение тишины после него на последней стадии медитации к одному и тому же месту — «океану сознания»?


Да, Маниша, «Яаа-Хуу» может привести еще к большим глубинам, потому что «Яаа-Хуу» может стать еще более интенсивным, еще более концентрированным. Глубоко внутри оно может нанести удар. Обрати внимание, что происходит, когда произносится звук «Яаа-Хуу». Это ведь не слово, оно не несет никакого смысла. Просто я обнаружил его среди множества различных звуков, используемых разными мистиками в разные времена. Я понял, что «Яаа-Хуу» проникает глубже всех.

Этот звук ранее не использовался. Использовался звук «Хуу»; он был составной частью Аллах-хуу. Если повторять слово «Аллах» — имя, которое суфии дали Богу, — если постоянно повторять Аллах, Аллах, Аллах, то вскоре ты обнаружишь, что повторяешь «Аллах-хуу, Аллах-хуу, Аллах-хуу, Аллах-хуу». Позднее суфии отбросили «Аллах». В этом нет необходимости, можно просто кричать «Хуу», и звук проникнет в самый твой центр.

Но я обнаружил, что «Хуу» только дотрагивается до твоей истинной сущности и сразу отскакивает назад. Звук проникает не так далеко, как это делает стрела. А вот мой опыт с «Яаа-Хуу» полностью убедил меня в том, что он проникает глубже всех. Он уходит внутрь, словно меч. Все зависит от того, с какой интенсивностью, с какой полнотой и срочностью ты его произносишь.

Это не мантра. Здесь просто используется звук для проникновения в абсолютную тишину. После его произнесения ты погружаешься в полную тишину. В этом заключается часть моей работы: погружаясь внутрь, вы начнете замечать в себе новые изменения.

А сейчас пришло время Сардара Гурудаяла Сингха. Если Сардар Гурудаял Сингх покинет свое материальное тело, то ему придется стать духом, святым духом, чтобы помогать всем людям, смеяться от души.

Нельзя смеяться поверхностно, это просто потеря времени. Смеяться нужно от всей души, максимально наполняя смех сознанием. Шутки служат лишь поводом для этого.

Вскоре мне придется отказаться от шуток, ибо я, должно быть, рассказал шуток больше, чем кто-либо другой за всю историю человечества. Вообще-то на свете не существует столько шуток, сколько я рассказал! Итак, раньше или позже нам придется поменять технику, от шуток к спонтанному смеху.

Зачем терять время на шутки, если можно смеяться и без них? Я все время отдаляю этот день из-за Сардара Гурудаяла Сингха, ведь он уже стар, и каждый день может стать для него последним. Пока он жив, я буду продолжать рассказывать шутки. Да и будет как-то неловко рассказывать анекдоты в его отсутствие.


День благодарения, большой национальный праздник в Америке. На ежегодном пикнике «Сыновья Колумба» встал и произнес речь старик Ризотто.

— А сейчас, — сказал он, — победителю вручается большой приз! Это прекрасный яблочный пирог, который приготовила миссис Алюччи!

Подвыпивший старик Пиаста, сидевший в конце праздничного стола, вдруг выкрикнул:

— Трахнуть миссис Алюччи!{3}

— А! — воскликнул старик Ризотто. — Это второй приз!


Англичанин, итальянец и немец, занимались исследованием джунглей Амазонки в Бразилии, когда их схватили людоеды. Ученых привязали к палкам бамбука и понесли к деревенскому повару.

— Ух, — сказал повар, профессионально ощупывая обнаженные тела. — Не думаю, что мы сможем использовать их всех для одного супа. Вот этого, — он указал на итальянца, — мы съедим сегодня на обед. Он достаточно упитан и прожарится быстро. Этого, — он ткнул англичанина, — мы сварим для больных. Он совсем несоленый и невкусный, совсем как соевый сыр тофу! А этого, — повар, прищурив глаз, посмотрел на немца, — этого мы оставим откисать на неделю в воде. Тогда он будет не такой жесткий и его легче будет переварить!


Туманным утром молодой карьерист и яппи{4} из Сан-Франциско - Сиди Силикон - совершал пробежки вдоль скалистого берега вокруг залива.

Однажды он сбился с пути, слишком близко подбежал к парапету, споткнулся и упал со скалы. В последний момент он умудрился ухватиться за ветку, наполовину свисавшую вниз, и повис в воздухе.

— Помогите! — завизжал он. — Есть тут кто-нибудь?

Некоторое время было абсолютно тихо, а потом прямо над ним раздался громкий голос:

— Да, сын мой. Я здесь. Я Бог! Отпусти ветку, и Мои ангелы подхватят тебя и унесут в рай.

Прошло несколько секунд, и Сидни закричал вновь:

— Здесь есть кто-нибудь?

— Сын мой, — раздался голос сверху, — Я же сказал тебе, что я Бог, Я здесь! Доверься Мне!

— Знаю, — ответил Сидни, — что ты здесь. Но есть ли здесь еще кто-нибудь?

Ниведано...

Ниведано...

Погрузись в тишину. Закрой глаза. Почувствуй, как замерло твое тело. А теперь обрати свой взгляд внутрь себя с полным осознанием, немедля, будто это самое последнее мгновение в твоей жизни. Словно копье, пронзающее тебя до самого центра. Достигнув центра, ты становишься буддой. Эта природы будды — единственное, что остается навсегда. Наблюдение — еще одно название природы будды. Смело оставайся в центре и наблюдай за всем, что приближается к зеркалу. Чтобы было понятнее,

Ниведано...

Расслабься. Просто веди наблюдение: ты не тело, и ты не ум. Ты - только наблюдение. Ощущение, когда ты остаешься только наблюдением, мы метафорично называем состоянием будды. По мере того как тишина становится глубже, по мере того как твоя разделенностъ с миром исчезает... по мере того как Аудитория Будды превращается в океан сознания, вечер становится невероятно красивым. Он превращается в праздник. На тебя будут сыпаться тысячи цветов. Захвати с собой наверх как можно больше ароматов, как можно больше цветов... Постепенно тебе нужно будет вытащить на поверхность будду. В каждом твоем действии, в каждом твоем жесте, в каждом слове, в тишине ты должен проявить будду. Это наивысшее достижение в жизни. Напитайся как можно больше своей истинной природы.

Ниведано...

Возвращайся, но помни: каждое мгновение сидения должно быть наполнено буддой: каждое мгновение должно быть спокойным, благоговейным, красивым само по себе. Ощутив блаженство и испытав чувство благодарности, посиди несколько минут, просто вспоминая, где был, просто вспоминая золотую тропу, по которой шел к центру и обратно. Медитация должна стать твоим сердцебиением. Напоминай себе двадцать четыре часа в день: ничего, что противоречило бы сознанию будды, с тобой не произойдет. И вскоре ты увидишь великое преображение.

Хорошо, Маниша? Да, любимый Учитель.









Главная | Контакты | Прислать материал | Добавить в избранное | Сообщить об ошибке